Красная звезда

Вестерн Красной звезды

Пуля дура, баба — тоже молодец.

Солнце садилось. Пустыня выдыхала жар, остывая под звёздами. Днём, когда песок накалялся, всё живое зарывалось глубже, дальше от палящих лучей. Ночью же всё оживало. Просыпалась жизнь.

Он стоял на гребне, смотрел вниз. Его пёс, рассекая песок, мчался вперёд, сканируя пространство. Чёрная тень скользила змеёй по бархану. Пёс оборачивался, янтарные глаза горели в темноте, давая сигнал — путь свободен.

Пора.

Всадник вскочил в седло. Кибер-конь мягко начал движение. Внизу пёс развернулся, уходя за сопку. Без усталости и звука, не требующие еды — идеальные разумные машины, замаскированные под плоть. В мёртвой пустыне — спутники для того, кто сам из крови и плоти.

Кибер-конь шёл ровно, по заданному маршруту. Он ехал по песку, смотрел, как легко по нему мчится тяжёлый пёс, почти играя, не чувствуя своего веса и зыбкости песка. Когда-то он так же легко бороздил бескрайний космос, он не помнил, как это — ступать по земле. Время он не считал. Пока всё не пошло к чертям.

До города — ночь пути. Хорошая ночь, чтобы исчезнуть.

Он уходил от преследователей. От убийц. Нет, он не жертва. Как скорпион зарывается в песок, так и он скрывался в пустыне, чтобы исчезнуть в одной точке и начать путь в другой.

В этот раз он шёл по звёздам в город, где его никто не знал. Обособленный, со своими правилами и настороженностью к чужакам. Но чужакам не задавали вопросы, ответы на которые никто не хотел услышать.

Он прибыл на рассвете, вместе с перекати-полем. Цокот кибер-коня гулко отдавался от грунтовой дороги и разносился по спящей улице.

Обычный путник не привлёк бы внимания. Но не этот. Простые странники не ездили на тяжёлых кибер-машинах в сопровождении боевых роботов. Не носили плазменное оружие. Впрочем, это видели только те, кто знал разницу.

Кибер-пёс свернул в проулок и исчез. Прикрытие, разведка — его работа. Запылённого коня под плотной попоной отпустил следом. Не сразу бросится в глаза. В салун вошёл уже обычный человек.

Хозяин салуна — человек с намётанным глазом. Он сразу распознал непростого посетителя. Но насколько всё непросто — покажет только время.

— Приветствую. Какими судьбами в наших краях? — проходной вопрос.

— Проездом. Возможно, задержусь ненадолго, — проходной ответ.

Салун с утра пуст. Только выпивоха-завсегдатай спит на столе в углу. И только хозяин, что привык встречать рассвет и незваных гостей, был на своём посту.

— Я хочу снять комнату и не привлекать внимания — это возможно? — незнакомец прощупывает контакт.

— Да, мы сдаём комнаты. Есть подороже, с отдельным выходом, если интересует.

— Удобно, да, интересует.

— Лишь одно правило: утром представьтесь шерифу. Тогда проблем у вас здесь не возникнет.

— Да, думаю, нам стоит познакомиться. Где его найти?

— Он скоро будет здесь. Но выпить и обжить комнату успеете.

— Плесните чёрного рома.

— Нефтяное пойло? Хороший выбор! Так, откуда вы, если не секрет? С нашей или другой планеты?

— Какая чуйка. Но я с этой планеты. С той стороны пустыни.

— Беглец или работяга?

— Если дела задержат, то от работы не отказался бы. Что-то есть для странников?

— Пасти скот вы вряд ли будете. Как и мыть посуду. Что вообще умеете?

— Охранять, искать и находить утерянное.

Трактирщик задумался. Его взгляд скользнул в сторону, куда рефлекторно посмотрел и незнакомец, — доска разыскиваемых.

— Ну как, я там есть? — кивнул он на доску.

Трактирщик усмехнулся.

— А тех, над кем поработать, много накопилось? Платят хорошо за них?

— Самых лучших разбирают щенками.

— А остальные — как неуловимые Джо, которые нафиг не сдались. Это понятно.

Трактирщик усмехнулся в ответ, как своему.

— Может, шерифу что-то будет полезно из твоих навыков. Юмор тоже пригодится.

Незнакомец позавтракал, когда повар продрал глаза и пришёл на работу. Потом поднялся в комнату — оценил её стратегические преимущества. И лёг отдохнуть, пока трактирщик не даст знать, что шериф на месте. Он позволил себе погрузиться в дежурный сон, сквозь который сознание отслеживало фоновый шум.

И вот наконец у входа послышался лязг знакомых шпор. Шериф прибыл и по-хозяйски вошёл в салун. Он тоже собирался позавтракать и узнать последние сплетни.

Трактирщик сообщил шерифу о чужаке и послал мальца за гостем.

Красный глаз шерифа замигал, анализируя полученные вводные.

— И кто он?

— Похоже, ты таких ищешь, — ответил трактирщик.

Незнакомец медленно спустился по лестнице. Шериф прошёлся по нему красным глазом и откинулся на спинку стула, выжидая. Тот сел рядом, щёлкнув хозяину, чтобы тот повторил ром.

— Что привело к нам в город? — спросил шериф. — Слышал, ищешь работу и удачу? Но без проверки в этом деле карта не ляжет.

Трактирщик принёс ром и благоразумно отошёл к дальнему концу стойки. В такие моменты меньше знаешь, дольше живёшь.

Незнакомец вытащил военный жетон и с хлопком положил его на стол перед шерифом.

Шериф только глянул на жетон. Красный глаз мигнул.

— Значит, вот так, — сказал он. — Без предисловий.

Это был военный жетон Звёздного легиона. Владелец — спец высшей категории. Война давно закончена, но жетоны всё ещё открывали многие двери. Подделок не встречал никто. Предъявляющий жетон должен быть готов ответить за это предъявление.

Шериф срисовал жетон, не касаясь. Этот артефакт предъявлялся тем, кто в состоянии оценить его без пробы на зуб. Так два легионера считали друг друга, представившись без слов.

Шериф выдохнул. С заезжими бродягами было покончено. Но легионеры — не рыцари чести без упрёка. Большинство — наёмники и убийцы. Этот не стал темнить. Представился. Мог быть полезен.

Незнакомец убрал жетон. По молчаливой реакции, единственно верной, он понял, что они могут говорить на одном языке. Между ними сейчас не было превосходства ни с чьей стороны

— Ты ищешь кого-то? — спросил шериф.

— Нет.

— Мы не служили вместе. Откуда обо мне узнал?

— Ты хорошо служил. О тебе многие отзывались хорошо. Легендами земля о тебе полнится. Мне повезло, что ты оказался на этой планете.

— Спасибо на добром слове, брат! Так зачем ты здесь?

— У меня послание: «Красная звезда будет уничтожена».

Шериф замер, обдумывая услышанное, потом встал и дал знак, чтобы незнакомец шёл за ним.

Кибер-конь шерифа стоял у входа и блестел в лучах утреннего солнца. Конь незнакомца сам вышел из переулка лёгкой трусцой. По сёдлам. И два легионера во весь опор умчались в пустошь, где их слова мог слышать только песок и перекати-поле.

— Красная звезда мертва! — выдохнул шериф. Голос дрогнул, сорвался. — О чём твоё послание?

— Жива. И угроза тоже.

Шериф смотрел, словно видел призрака или вестника, которого хочется убить и обнять одновременно. Незнакомец не врал. И от этого было ещё больнее. Сердце разрывалось на куски.

Легионеры долго держались кодекса, хотя слухи о том, что могли быть предатели, тоже ходили по дальнему космосу. Но предавать давно было некого и нечего, поэтому эти слухи остались беспочвенными. А теперь этот незнакомец говорил, что служба снова зовёт. Куда? Туда, куда желало рваться сердце? Или туда, где враг жаждет их зачистить до конца?

— Предъяви, — заупокойным голосом промолвил шериф.

Незнакомец расстегнул рукав левой руки, где была их воинская татуировка принадлежности. Тату незнакомца светилась красным светом, словно под кожу вшили диоды. Но шериф знал, что это не спецэффекты. Это кровь Красной звезды. И она была жива.

Шериф понимал — это призыв. Прошлая жизнь останется в прошлом. Те, кто доверили ему здесь свою жизнь, — тоже останутся в прошлом. Он может остаться в отставке. Но это голова в песке. Если война возвращается, то она не пощадит никого. И она требует рывка. Он знал, что больше не вернётся в свой город шерифом. Нет больше тихих мест для упокоения стареющих тел.

Он расстегнул свой рукав, обнажив свою мёртвую тату. Она была тусклой много лет. И теперь он жаждал, чтобы жизнь вернулась в него со светом Красной звезды.

Они скрестили руки — тату на миг стали сообщающимися сосудами. Энергия одного перетекла в другой. Шериф смотрел, как разгорается его знак, и чувствовал, как силы возвращаются к нему, как бьётся сердце, родившееся вновь. Они те самые — несокрушимые и наводящие ужас во вселенной.

Незнакомец вскочил на коня и умчался в пустыню.

Шериф смотрел на кровь звезды, мерцавшую на его руке, и снова чувствовал себя живым. Он должен теперь собрать свой отряд, своих, вернуть их к жизни — и медлить было нельзя.

Шериф отправил свой позывной всем, кто его знал. Сбор у кратера. Путь к звезде. И направил своего коня к жерлу вулкана, где спал их корабль. Сейчас сердце эсминца тоже очнётся. Будет колотиться так же, как у него самого.

Легионер ехал через пустыню в стеклянный кратер мертвецов. Когда-то один из кораблей легиона упал там. Он был заражён и сражён. Новостей оттуда больше не было. Но на этом корабле было нечто, что тоже требовало возрождения, и то, что должно быть упокоено навсегда.

Несколько дней в пустыне. Кибер-тела заряжались на солнце, работали безотказно. Пёс искал безопасные проходы, обходил зыбучие пески, пустоты. Он сканировал воздух, звуковые и спектральные волны. Они шли к воронке, которую, возможно, давно погребло песком. Но они нашли её.

От взрыва песок расплавился, превратив пустыню в стеклянное блюдце, по центру которого покоились останки корабля.

Враг применил заражение. Оно убивало кровь звезды в венах. Делало легионеров смертными. Никто не выжил на борту при падении. Но были те, кто пребывал в криогенных капсулах для дальних перелётов. В них могли остаться живые. И были пленные. Их не допросили и забыли всех здесь.

Они остановились на краю воронки и смотрели вниз. Из стеклянного крошева торчал скелет корабля. Останки безмятежно спали.

Гражданский транспорт, грузовая модель — видимо, последний эскорт, которому доверили груз. Или тот, кто попытался сбежать с грузом, и его сбили с орбиты.

Большая часть сохранилась после того колоссального взрыва. Почему никто не спустился сюда после падения?

И тут датчики засекли движение.

Пёс издал рык, ожидая команды.

— Захват, — скомандовал легионер.

И пёс рванул к цели. Легионер припустил следом, активировав с манжеты энергощит. И это было своевременно. По нему стреляли из лазера. Это был тип оружия не легиона. Враг здесь — тот, которого не было видно все эти годы ни в одной из известных частей вселенной.

Пёс настиг цель и через секунду опрокинул её на спину, вдавив в стеклянную крошку. Клыки сжались у самого горла, не прокусив кожу. Пёс замер. Решётка сенсоров вдоль челюсти подрагивала, считывая пульс, запах пота, выброс адреналина.

Он соскочил с коня. Приблизился. Лицо дрогнуло. Брови удивлённо поднялись.

Это была женщина. Не трепыхалась, понимая и принимая своё положение. Она дышала часто и мелко сквозь зубы, стараясь не двигаться. Лазер выпал из её рук.

— Кто ты? — спросил легионер.

Молчание. То ли не понимала, то ли не хотела говорить.

Он просканировал её. Все показания говорили, что она человек. Может, она не понимает его язык?

Он поднял её лазер. Обыскал. Больше оружия не было. Он проверил предплечья — чисто. Просто мародёрша? Одна, без серьёзного оружия? Она выглядела так, словно жила здесь и вышла ненадолго из дома.

Он подошёл вплотную и наклонился к ней. Пёс зарычал, чувствуя её напряжение, напомнил о горле в его зубах. Она, сжав челюсти и кулаки, смотрела с ненавистью.

Пёс не шевелился. Клыки по-прежнему касались её кожи при каждом вдохе.

— Отпусти, — сказал он псу.

Пёс разжал челюсти и отступил, давая пространство.

Женщина медленно села. Потёрла горло.

Он коснулся её плеча, и она вскрикнула. Из царапины проступили капли крови. Он глянул на манжет. Анализ крови чист. Не заражена. Он схватил её за руку, дёрнул вверх и поставил на ноги.

— Что ты здесь делаешь и кто ты?

Она молчала, схватившись за раненое плечо. Смотрела мимо него. В небе над воронкой ветер гнал красную пыль, и в глазах у неё отражалось только это.

Он выждал.

— Ты слышишь меня?

Ничего.

Легионер выпрямился. Он мог бы связать и оставить её здесь, на милость пустыни. Мог бы прикончить. Но какой смысл трогать незаражённых без крайней нужды. А она была чиста. Обычный падальщик, пришедший на запах металла.

— Уходи, — сказал легионер. — Поднимешься на край и уходишь. Вернёшься — пристрелю.

Он сделал жест, чтобы она убиралась прочь. Она дёрнулась, но не решилась. Он замахнулся рукой, и она сорвалась от страха, побежала.

Не чувствуя преследования, обернулась. Пошла медленнее вверх по стеклянному склону, скользя и оступаясь. Он смотрел, пока её силуэт не исчез за кромкой воронки.

— Следи, периметр на тебе, — бросил он коню, — если вернётся — доклад.

В ответ пришёл короткий сигнал подтверждения.

Он оставил коня у разлома корабля и вошёл с псом внутрь.

Внутри корабля было темно, пахло горелым пластиком и старым железом до сих пор. Аварийное освещение мертво. Легионер активировал ночное видение — в темноте открылся оплавленный коридор, уходящий вниз под углом. Обшивка вздулась пузырями, пол просел, на стенах — старые разводы. Когда-то здесь сочилась жидкость.

Пёс принюхался и издал предупреждающий сигнал.

— Знаю, — сказал легионер. — Вслепую не пойдём. Нужно к пульту управления, вдруг получится скопировать карты там.

Пёс хорошо просматривал пространство, далеко внутрь, но не все ниши проницаемы. Ошибиться отсеком, перебирая каждый, и словить пыль — не хотелось.

То заражение — оно было ни биологическим, ни химическим, ни взломом систем. Пыль Чёрной звезды уничтожала генетический код клеток. Клеток, усиленных геномом Красной.

Проблема была в чёрной пыли. На войне её почти всю исчерпали. Говорили, что со временем она утратила силы, но проверить было уже не на ком. Саркофаг — это последний резерв, герметично упакованный и защищенный. Для долгой войны недостаточно, но чтобы убить звезду — в самый раз.

Его везли в грузовом отсеке, но при крушении он мог повредиться.

Если оно попало в вентиляцию или в стыки панелей — вдохнёшь, и кровь звезды в тебе умрёт.

Командный пункт, по схемам, находился в кормовой части, в паре палуб ниже, там могли уцелеть терминалы. Если повезёт — будет план грузового и крио-отсека, и статус контейнеров.

Они пошли через завалы. Пёс проверял каждый поворот. Работали молча. За годы привыкли понимать друг друга без слов.

Вход командного отсека он подорвал ручным зарядом, дверь заклинило, но взрыв не изменил хаоса, который уже был. Внутри всё было разметано ещё тогда, при падении. Кресла, экраны, останки.

Терминал ожил, хоть и был оплавлен.

Пёс у входа просматривал коридоры.

Легионер по пыльным и залипшим от чьей-то крови клавишам ввёл запрос. По полученной карте нужные секции — пять и семь, контейнер четыре. Повреждений корпуса не зафиксировано. Криокамеры по пути.

Он скачал схемы на наручный манжет, когда пришёл сигнал снаружи.

— Докладывай.

Синтезированный голос ответил:

— Цель вернулась, прошла вдоль восточного склона в обход. Вошла в разлом на сорок метров ниже вашей позиции.

Легионер выпрямился. Он не удивился тому, что она обошла. Он удивился тому, что она вообще вернулась. Пустыня не прощает ошибок, а он ясно дал понять: второй встречи не будет. Значит, у неё был мотив сильнее инстинкта самосохранения.

— Время до контакта? — спросил он.

— При текущей скорости — двенадцать минут. Маршрут через грузовой ангар.

— Она знает корабль.

— Вероятно. Траектория движения без колебаний. Выбирает оптимальные проходы.

Легионер задумался. Он принял её за человека, потому что датчики пса показали углеродную основу, человеческую температуру, стандартный сердечный ритм. Всё сходилось. Но человек не вернулся бы. Человек не знал бы корабль наизусть.

Пёс повернул голову.

— Уходим. Маршрут прежний, но быстрее.

Они покинули командный пункт, оставив терминал включённым — времени глушить за собой не было. Легионер переслал схему псу: секция пять — приоритет, потом семь-четыре в грузовом ангаре, тремя палубами ниже. Путь вёл через технические шахты и частично обрушенный пассажирский коридор.

Добравшись до крио-камер, он застал печальную картину. Все капсулы были расстреляны. Их убивали до того, как корабль упал. Ещё до падения здесь шёл бой. Не в космосе, а внутри. Неужели они сделали своё чёрное дело, а потом просто уничтожили корабль и улики? Если так, то саркофаг могли забрать.

Женщина знала корабль и шла напрямик, через щели и оплавленные переборки, которые на схеме не отображались. Но зачем идти на верную гибель? После открывшейся правды он не понимал. Зачем она охраняла эту могилу все эти годы? Надежда теплилась: может, всё-таки саркофаг здесь. Он прибавил ходу.

— Андроид. Поколение — скорее всего, третье. Идентификация по отсутствию пупочного шрама. Материал изначально брали из клонированной плоти, потому они на углеродной основе определялись людьми. Их размножение было биологическим, извлечение хирургическое, шрамы не фиксировались, плоть регенерировала без них. Особенность: загрузка информации извне. Обработка массивов данных с младенчества. Предназначение — навигация в дальнем космосе.

Собирая мысленно пазл, он понимал: перед ним свидетель из прошлого. Если саркофага нет, она могла знать где. Но… она молчала сквозь зубы и теперь нужна ему. Она сама шла в грузовой отсек. И теперь он шёл туда. За её ответами.

Навигаторы третьего поколения не были солдатами. Могли только прокладывать курс через звёздные системы, пока экипаж спит в криосне. Она была здесь не для боя. Она пришла за тем же, за чем и он. Или за чем-то другим, но в том же грузовом ангаре. Она знала корабль. И была здесь до…

В грузовом ангаре в кромешной тьме легионер щёлкнул ржавым рубильником у входа — независимый генератор очнулся, загудел. Над рядами контейнеров загорелись тусклые красные лампы. В конце ангара пробоина — в эту щель должна была войти она.

Он тихо шёл вдоль стеллажей навстречу. Секция семь была у северной стены. Четыре контейнера в ряд. Третий был вскрыт и пуст. Четвёртый — цел.

Саркофаг стоял нетронутым, размером с гроб. Ни индикаторов, ни маркировки, ни ручек — сплошной монолит, поглощающий свет. Рядом с ним лежал труп в комбинезоне грузового техника. Череп был проломлен.

Пёс зарычал.

Из-за дальнего стеллажа вышла она.

Его щит работал. Он направил на неё лазер. Пёс шёл на захват, ждал лишь команды.

Но она подняла руки. Сдавалась.

Хитрость? Ловушка?

Она заговорила:

— Я хочу помочь. Я знаю, зачем ты здесь.

— Раньше не хотела.

— Я не знала, кто ты. Но ты не убил меня. Отпустил. Теперь я поняла: чтобы исправить ошибку, я должна помочь тебе.

— Да что же вы все дикие такие, озлобленные? Чуть что — сначала стрелять, потом только разговоры. Если будет с кем их вести.

Он сплюнул.

— Какую ошибку?

— Нас наняли доставить груз от Чёрной звезды. Мы доставили. Не понимали, что это и зачем. Принимающие, когда убедились, что груз цел, начали ликвидировать мою команду. Как свидетелей. Пленных легионеров, на которых испытывали пыль, тоже ликвидировали. Все погибли.

— Но не ты.

— Всё, что я успела, — скинуть корабль с орбиты. Вместе с захватчиками, грузом и свидетелями.

— И в чём ошибка?

— Не нужно было брать этот заказ... Все были бы живы...

— Что сделано, то сделано. Может, и нужно было взять этот заказ тебе.

Она смотрела, медленно понимая, что он имел в виду.

— Теперь этот груз нужно вернуть. Ты поможешь?

— Вернуть? Не понимаю.

— Этот груз нельзя уничтожить. Его можно только вернуть Чёрной звезде. Теперь она пожирает саму себя и всё вокруг. Она исчерпала силы на последний взрыв и выброс. Теперь она поглотит всё, что рядом. Это лучшее кладбище для её останков. И даже для последователей. Если кто решится спасти этот артефакт.

— Но корабль мёртв. Я не смогла починить.

— Есть другой. Нужно только доставить груз до него.

— В отсеках есть ещё кибер-кони легионеров. Этот саркофаг пережил падение. Можно волоком доставить куда нужно. Но...

— Что?

— Ты включил корабль. Те, кто искал сигналы, их услышали. Нас будут преследовать.

— Тогда поспешим.

В соседних отсеках спали кибер-тела. Они ждали этого пробуждения много лет. Приняв вводные, они встали на службу. Три безотказных машины, хоть и старого образца, оказались пригодны к работе. Двое стали тяговыми. К ним цепями пристегнули саркофаг. Через разлом, который показала навигатор, они вышли в пески.

Погнали.

Наверху их ослепило солнце. После тьмы, казалось, они вышли из ада под землёй в пекло пустыни.

Кортеж был готов. Два кибер-коня тянули саркофаг. Двое верхом и пёс. Но самой незащищённой частью груза была навигатор. Пустыня к ней безжалостна. Даже в отражающем солнце плаще она оставалась самым приметным маяком. И уязвима для оружия. Защитного обмундирования у неё не было.

Кони мчали во весь опор. Пока только пустыня и время их соперники. Пока.

Поступил сигнал:

— Это шериф. Транспорт готов. Ждёт на орбите.

— Ты вовремя. За нами хвост. Пока ещё не вышли на нас, но ждём.

— Часть легионеров идёт пустыней. Скидывайте координаты, сопровождение подтянется. Транспортник до орбиты тоже.

— Очень кстати, — он скинул динамические координаты маяка.

В ответ пришли координаты группы. Расчётное место пересечения конвоя и корабля скорректировало курс.

Пока всё было гладко. Слишком гладко. От ожидания вскипала кровь.

Горизонт дрогнул. Из расплавленной дымки показались размытые силуэты. Свои. Они растянулись цепью, отстреливаясь. За ними, как стая гиен, заходили со всех сторон пустынные самоходки. Лёгкие, вёрткие. Водитель и стрелок на крыше. Шли широкой сеткой, разбивая строй.

— Контакт! — слышались голоса в динамике.

Легионер смотрел по сетке с манжеты на размер угрозы, не сбавляя ход коня.

— Навигатор, уходишь по центру. Пёс — прикрываешь.

Она сжалась в седле и вцепилась в него. Поводья сами по себе, но кони знали свою работу. Ей было страшно за себя. Как тогда, когда её корабль падал с орбиты, когда она не знала, что выживет случайно. Пустыня ревела вокруг, лазеры жгли воздух, и каждый звук отдавался в груди.

Кони рвали цепи. Саркофаг метался на цепях и бился о барханы. Её конь шёл рядом с тяговыми, но каждый лязг цепей и выстрел отдавался в голове. Пёс кружил рядом, оценивая периметр и угрозы. Не отставая, прикрывая собой.

Свои били в ответ, по одному отстреливая наёмников. Это лишь местные гиены, нанятые много лет назад отслеживать сигналы. Они даже не понимали, за какой груз полягут в песке. Лазеры резали воздух. Очереди самоходок били по ушам. Если у легионеров сохранились щиты, то опасность минимальна. Песок взрывался фонтанами. Одна самоходка вспыхнула, вторая вильнула и ушла во фланг.

— Они быстрее! — крикнул кто-то из своих.

— Значит, работаем злее. У нас лазеры. И у нас навигатор без брони. Прикрываем до транспорта.

Пёс прыгнул, снёс стрелка с ближайшей машины, прорвавшейся к ним. Самоходка перевернулась, вспахала песок. Бронированный пёс, как снаряд, кубарем прокатившись по песку от столкновения с первой, задел ещё одну. Контрольно перекусив стрелка и орудие, рванул дальше.

Слева прикрывали двое своих. Бой рассыпался на разрозненные стычки: выстрел, разворот, песок в лицо, снова выстрел. И рывок дальше, вперёд.

Погоня растянулась на километры. Пустыню покрыл дым, пыль, лязг металла, словно песчаная буря шла по ней.

Одна самоходка прорвалась к саркофагу. Легионер бросил коня наперерез и в упор снял водителя. Машина клюнула песок и закувыркалась, ломая шеи и кости пассажирам, попутно задевая ещё прорвавшихся.

Навигатор боялась обернуться, лишь иногда косилась по сторонам. Сзади, сквозь дым, лезли новые машины. Ей хотелось зажмуриться, прижаться к коню, исчезнуть. Пёс снова оказался рядом, это немного успокаивало. Он превосходил по скорости даже самоходки.

— Шериф, где транспорт?!

— Скоро будет над вами! Держитесь!

Сверху ударил луч, плавящий песок и преследователей. Прошёл по земле, поднимая стену огня. Самоходки, не успевшие уйти, вспыхивали одна за другой, как спички, и гасли в песке.

— Тяговые — первыми! Навигатор — за ними! — скомандовал легионер.

Тяговые кони шли первыми к трапу. Перед самым входом они вставали на дыбы, гася инерцию. Саркофаг протащило вперёд, но цепи с лязгом остановили монолит.

Навигатор на полном ходу влетела по трапу, и конь с лязгом тормозил об пол уже внутри, оставляя глубокие борозды. Он замер на мгновение, потом шагнул в тёмный провал трюма, уходя с пути других. Она спрыгнула, пошатнулась и прижалась к стене. Ноги дрожали. Руки не сразу разжались. Пёс не пошёл следом. Периметр ещё не был чист, прикрывал других.

— Все в трюм! — рявкнул шериф.

Легионеры отходили, отстреливаясь по одному, отсекая самоходки от транспорта. Лазеры били по целям. Пёс кидался на колёса, рвал всё, что приближалось.

Навигатор, не чувствуя боли, только сейчас поняла, что её плечо обожжено. Шок опьянял. Всё происходящее казалось нереальным. Она наблюдала, как в тумане, как кино, которое ей уже не угрожало. Она смотрела и видела, как другие прикрывают друг друга, её. Ей всё ещё было страшно, глубоко внутри, но теперь она знала: она больше не потеряна в пустыне, и её больше не бросят.

— Пошёл! — крикнул легионер.

Он последним влетел в транспортник и оттормозился внутри. За ним на ходу закрылся трюм. Транспорт дернуло, отрыв. Пока не набрали скорость, закрепили коней, себе ремни креслах. Взлет придавил всех к местам.

Пёс вернулся к навигатору, оценивая ущерб — минимальный, миссия выполнена. Она же опустилась на колени, прижалась к нему. Пёс не шевелился, и его тепло немного успокаивало.

— Все целы? — спросил шериф.

— Целы, — отозвались легионеры. — А вот груз чуть не посеяли.

— Обошлось. Поднимаемся на орбиту. Там разберёмся.

Транспортник мягко шёл от земли вверх. В иллюминаторах пустыня растворялась внизу, расплывалась в бесконечное жёлтое пятно.

Навигатор сидела рядом с псом, прижимая раненое плечо. Её била мелкая дрожь. Пёс лежал рядом, положил голову на лапы. Легионер огляделся в трюме. Закопчённые борта, истерзанные цепями кони, груз, который всё-таки дотащили. Всё получилось.

Он остановился рядом с ней.

— Чего такая кислая? Не рада, что летишь из этой пустыни?

Она подняла глаза.

— Очень рада. Непривычно снова лететь.

— Ничего. Привыкнешь, ещё налетаешься.

Он кивнул своей мысли и пошёл дальше.

— Красиво уходим, — сказал кто-то из легионеров.

— Неплохо уж точно, — согласился шериф.

Транспорт набирал высоту, но внутри никто не двигался. Легионер прошёл вдоль борта и остановился.

Перед ним были те, кто сейчас сражался, ещё не получив назад своих сил. Те, кто шёл через пустыню с мёртвыми тату, зная, что может не выжить. Он вспоминал, как они так же раньше шли вперёд, ещё не зная, что давала им новая кровь. Друг за друга, кровь за кровь.

Кто-то сидел, стянув перчатку, разглядывая на своём предплечье глубокий порез. Рана не закрывалась, хоть кровь запеклась. Рядом второй — обожжённое плечо, оплавленный наруч. Третий держался за бок, но молчал. Никто не стонал, не ныл. Они смотрели на него с горящими глазами.

Легионер подошёл к первому и протянул руку. Тот поднял глаза, понял без слов. Рукава долой. Два предплечья соприкоснулись в Звёздном приветствии. Нейтринный поток разумной звезды, который однажды вошёл в их кровь и переписал геном, передавался от одного к другому — тем, кто когда-то присягнул ей. С тех пор они — дети звезды. Её кровь.

Тату на руке брата вспыхнула красным. По венам побежал тот свет — слабый, потом всё сильнее. Легионер чувствовал, как часть силы перетекает в другого. Не ослабляя, он делился лишь частью. Рана на предплечье начала стягиваться прямо на глазах.

— Будем, — тихо сказал легионер.

— До конца, брат, — выдохнул тот.

Он перешёл ко второму. Снова касание. Его кровь понесла всему телу новую информацию. Обожжённое плечо задымилось, кожа побледнела, потом начала выравниваться.

— Будем живы!

— Навсегда!

Потом третий, четвёртый. Каждый поднимался, шагал навстречу. Легионер касался его руки, и тату вспыхивала.

— Вместе, брат, — коротко звучали возгласы облегчения.

Свет пробегал по телу, задерживался у раны, затягивал её, как огонь запаивает края ткани.

Навигатор впервые видела так близко суть легиона, его силы. Никакие записи данных не заменят то, что она видела вживую. Видела, как люди, которые получили ранения, восстанавливались на глазах. Как их глаза и тела наливались силой.

В них больше не было усталости. Только ровное, спокойное пламя в глазах и крови.

Легионер повернулся к ней.

— Теперь ты видела, что означает Легион. Кровь Красной звезды.

Она кивнула. В горле пересохло.

— Я понимаю. Но мне ещё не верится. Я была там, где погибла Красная звезда. Чёрная погасила и поглотила её. Больше нечего было возрождать.

Легионер кивнул. Он смотрел на тех, кого обошёл. Никто не кричал, не праздновал. Только короткие кивки и тихие слова благодарности. Гул наполнил корабль. Тот самый гул его легиона. Он слышал его сейчас, в этой небольшой группе. Но они уже жили свою жизнь, не жалея, не сожалея ни о чём.

Шериф стоял у трапа, смотрел.

— Теперь мы снова в строю, — сказал он.

— Да, — ответил легионер. — Снова.

Только окончательно осознав, что всё это правда, что это неотвратимо, кто-то из легионеров ударил кулаком по броне. Раз. Другой. Другие подхватили ритм, как стук сердца. Бой в обшивку, как в барабаны. Кто-то затянул песню. Знак, что отряд снова в строю.

— Но теперь ты должен рассказать, как ты выжил, — спросил шериф. — Когда чёрные инквизиторы отлавливали нас или стреляли в спины чёрными пулями. Как?

Легионер помолчал, глядя в пол.

— Я не выжил. Я отвернул свой истребитель, когда почти весь флот был погашен чёрным лазером. Они тогда этим веществом били, гася целые флотилии. Не убивали, но ровняли нас. И решал уже перевес сил.

— Да, — подтвердил шериф. — Мы тогда отбились, но вернулись по домам обычными людьми.

— Когда Чёрная звезда взорвалась и погасила Красную, эти озверели и начали свою войну инквизиции. Собрали чёрные выбросы, а их, казалось, бесконечный ресурс. Они заряжали любое оружие, окропляли пылью целые атмосферы, планеты и системы.

— А ты?

— Я не знаю, что-то помутилось у меня в голове. Я направил свой истребитель в дальний космос. Летел, пока было топливо и инерция. Потом устал бежать. И направил корабль прямо на ближайшую звезду, чтобы просто сгореть и не знать, что будет после.

— И что?

— И сгорел.

Шериф ударил его в плечо, чтобы тот перестал шутить. Он сидел перед ними живой и несгоревший.

— Кровь звезды — это сама Красная звезда. Любое солнце — это естественная среда обитания для неё. Моя кровь возродила Красную звезду в новом солнце. А потом и меня.

— И что теперь, наш Цезарь?

Легионеры загудели, поддерживая вопрос.

Новый Цезарь встал, у него было много времени в космосе, чтобы обдумать возможные варианты жизни. Он слишком долго скитался, прежде чем вернуться к своим. Самое сложное — нарастить флот. После войны цивилизация впала в постколлапс. Технологии — редкий ресурс. Впрочем, невостребованный: все выживали и без них.

— Как вы отнесётесь к идее, после захоронения этого саркофага, чтобы возродить не просто наш дом у Красной звезды, а целую Красную галактику?

Легионеры переглянулись.

Они увидели новый путь.