КПО 1031/90-10/1

Глава 1

Он сидел на одиноком камне посреди узкого, уходящего за горизонт пустого поля, поросшего метровой пурпурной травой, и с истязающей разум скукой пялился в бескрайний океан. Вернее, не совсем бескрайний, граница у него как раз была – та самая полоса суши, коса, протянувшаяся ровно по экватору планеты. Мужчина отвернулся от унылого, притихшего перед очередной бурей океана, и уставился на другой: буйный, с поднимающимися и танцующими волнами, которым все равно суждено разбиться друг о дружку. Рядом с головой человека носилась из стороны в сторону Железяка – верный компаньон незатейливого посла, этакий летающий, покрытый белой матовой краской шар, размером с большой спелый арбуз.

Илья Аристархович Назимов, так его звали, вернулся к созерцанию умиротворенной безграничности, и в то же время никак не мог выкинуть из головы текущее задание. Не замечая ни одной живой души, он придался размышлениям вслух:

– Очередное мертвое место, очередное глупое задание для мелкого посла, послишки, в ежесекундно разрастающейся гигантской галактической империи Гаалф. Железяка, вот скажи ты, почему автономники не могут самостоятельно установить контакт с проживающей здесь расой? Что? Да, это я и сам знаю, не нужно так визжать: убавить мощность зуммеров на тридцать, нет, на пятьдесят процентов. Вот, так стало гораздо лучше. Тебе не кажется странным, что наша настолько продвинутая цивилизация так и не смогла прибавить к твоим записанным 1583491 языкам и диалектам всего один – наш родной Истер. Убавить мощность зуммеров на двадцать процентов. Теперь еще лучше.

Илья молчал, взирая на голубую гладь, чувствуя прохладный бриз, развивающий каштановые волосы и приносящий осознание бесполезности в этом мертвом мире с такой живой природой. Железяка летала из стороны в сторону, крутилась, неустанно сканировала окружающее пространство, изредка останавливалась и на секунду другую вглядывалась своими сенсорами куда-то вдаль, после чего возвращалась к своим безумным блужданиям.

– Да, я и сам это прекрасно понимаю. Создание идеального языка стало апогеем работы бесчисленного множества филологов самых разных рас с самых разных планет. Два тысячелетия трудов были не напрасными – гуманоидные и негуманоидные создания империи с голосовыми связками, или с тем что их заменяло, наконец получили шанс общаться! Нет, они и раньше могли это делать, но теперь получили возможность удовлетворяться истинным общением. Народ долго ждал момента, когда наконец смог выражать все эмоции, чувства, переживания, при этом не порождая огромное множество скрытых подтекстов, двойных смыслов, ощущения недосказанности у собеседника. Такого не было уже очень, очень давно – развитие культуры затмило развитие техники: вас, машин, пока так и не удалось обучить этому языку в полной мере. Спасибо хоть, что словесные примитивы вы способны распознать.

Рассуждения посла были прерваны, он наконец заметил, что его личный автономник перестал метаться и вперился куда-то вдаль, в штиль. Алые кувшинки, размером с эпохальные полотна древних художников, выманивали морских гадов на поверхность своими яркими цветами и периодическими вздрагиваниями, а когда жертва приближалась достаточно близко, они молниеносно сворачивались и уходили глубоко под воду. По крайней мере, Илья это знал из сводок данных по этой планете, которой даже не соизволили дать собственное название, а окрестили традиционным шифром, раскрывающим основные параметры: КПО1031/90-10/1 – Карликовая Планета, расположенная на окраинах империи в области 1031, соотношение вода-суша 90-10, на момент анализа насчитывающая одного разумного обитателя.

– Он всего один, на этой большой, конечно, для всего лишь одного обитателя, планете. В этот раз я вынужден согласиться с Верховным советом – целая планета не должна принадлежать единственному разумному существу, даже у нас такое позволено лишь императору. Девственно чистая природа, незагрязненная выбросами перерабатывающих заводов атмосфера, отсутствие существ с конфликтами интересов на ближайшие сто световых лет – это ли не райская дача? Но нет, о прости меня таинственный и, вероятно, уже приближающийся обитатель этих бездонных пучин, тебе придется расстаться со своим домом. Почему? А потому что так не честно. Экспансия загребает, перемалывает, и заставляет планету служить во благо не одному единственному существу, а миллиону, миллиарду существ. Потому что так честнее для нас, сильных, властных, амбициозных, но не для тебя, осевшего на дне и ждущего кончины создания. У тебя нет выбора, тебе придется подписать договор, иначе… Иначе не хочу думать, что случится с тобой, с твоим домом и со мной. У нас нет выбора.

Существо приближалось. Его присутствие выдавали кувшинки – из самой дали, они стали сворачиваться одна за другой, образуя свободный коридор, ограниченный алыми стенами. По мере приближения существа воздух становился тяжелее, океан охватывало волнение, то ли от благоговения перед важной персоной, то ли от страха. Волны вздымались и опадали по краям коридора, но не осмеливались прикоснуться к узкой дорожке, идущей откуда-то из-за края океана до одиноко камня, на котором уже стоял человек с немного поодаль парящим и раздражающим воздух шаром.

Для Ильи Назимова эти минуты ожидания растянулись в часы, дух сперло, зрелище завораживало и одновременно пугало своей неестественностью. О единственном обитателе этой планеты можно было только делать предположения. Посол не знал порядков, обычаев, рациона скромного местного населения, он также не мог догадываться о форме, которую приняла здесь разумная жизнь. Кто это? Может, это нечто медузоподобное? Может, это гигантский белый кит, который уже не одну сотню лет мечется от одного своего надела до другого? А может, это нечто еще большее? Послу уже не раз доводилось слышать про «живые планеты», и при мысли, что его забросили на одну такую, пробирала дрожь. Илья стоял и, не отрываясь от сошедшего с ума океана, подгонял время идти быстрее, не затягивать этот момент, но к нему так никто и не прислушался.

Он прождал достаточно. На ближнем конце кувшинчатого коридора что-то вспенилось, в воздух прыснули сотни тонких струек воды, и тут оно предстало. Или, вернее сказать, она. А может быть и он. Илья по собственному довольно печальному опыту знал, что не стоит с первой встречи классифицировать пол неизвестного науке существа, поскольку чревато это может быть самыми разнообразными и отнюдь не самыми приятными последствиями. Нечто будто парило над толщей воды, но в действительности немного касалось хвостом глянцевой глади, что посол не упустил из виду, и ему сразу же немного полегчало, поскольку зрелище не оказалось таким уж сверхъестественным.

Ему уже довелось встречать народы, которые могли шлепать по водным пустыням на своих двух, четырех, а кто и шести немного видоизмененных ногах, ступни которых принимали форму тонких и больших в диаметре дисков. Хвост, немного напоминавший хвост камбалы – как расплющенная и зафиксировавшая форму щетка кисточки, был выгнул против посла, что выдавало в существе некоторую схожесть с настольной лампой. Все тело было покрыто радужной чешуей, очень мелкой, такой, что глаз не мог разглядеть границы между двумя соседними пластинками. На лице существа был вырезан узкий, расходящийся до чего-то ушеподобного и слегка напоминающей помпоны черлидеров, рот. Очи голубые, размером с два блюдца, и под каждым вырисовывался особый окрас – три серебристых месяца, обращающие свои острия к уголкам глаз. Волосы нефритового оттенка гипнотически развевались на ветру и отдавали запахом водяной лилии, смешанным с чем-то вроде олибанума. Илья вернулся в сознание, и решил отождествлять это красивое, гордое, статное существо с особью женского пола. Девушка пристально смотрела на пришельца, глаза медленно стали сужаться, взгляд со слегка удивленного сменился на леденящий. Посол решил, что так можно простоять и до захода солнца, но торчать в этом диковатом и, по правде, опасном месте, долго не стоит, потому попытался начать:

– Уважаемая жительница этой прекрасной и живописной планеты КПО1031/90-10/1, империя Гаалф от всего сердца приветствует вас! – Илья решил не торопить события, и понадеялся на ответную реакцию дамы напротив. Всего лишь нескольких слов хватило бы, чтобы Железяка сорвалась с программного поводка и начала анализ речи, поиск соответствий с другими языками, выявление общих паттернов, и в результате сгенерировала бы осмысленный ответ. Ответ, который продублировала бы специально для глупого, не обладающего столь могущественными вычислительными мощностями посла, на каком-нибудь примитивном Экре или Абунде.

Ответа не последовало. Возможно, существо не обладало слухом, однако блюдцами не могло не заметить шевеление губ, что в любом случае спровоцировало бы на какие-нибудь ответные действия. Ответных действий не последовало тоже, не считая выгнувшейся месяцем в обратную сторону чешуйчатой брови.

«И не таких раскалывали, – подумал посол. – На Реефе я потратил часа два, обсыпая сборище мохнатых лангустин приветствиями на самых различных языках, чтобы заставить пошевелиться эту стайку аборигенов, которые, как оказалось, прозвали себя советом королей».

Этот орешек оказался крепче. Дело шло к закату, в животе Ильи стал разлеплять сонные глаза злой крокодил, заставляющий своего носителя сердиться и супиться. Еще через некоторое время крокодил во всеуслышание клацал своими зубами и требовал насытить его нутро. Мужчине было тяжко, орешек не желал трескаться. Про терпение и выносливость представителей почтенной и в последнее время широко распространенной профессии посла ходило множество историй: в некоторых эти качества возводились в абсолют, в некоторых откровенно высмеивались. На самом деле, истина была где-то посередине, а Илья ассоциировал себя с превосходящим остальной сброд меньшинством. Но не представила еще империя «сверхпосла», научившегося танцевать насмешку на высоте 6000 футов над уровнем гуманоида:

– Да и к черту вас, тебя, и эту никчемную планетишку! Все, с меня довольно, я возвращаюсь! Не забудь прихватить свои тапочки, мадама, когда тебя выкинут на орбиталь ОРС1031. Очередной культурный маргинал там не сильно помешает! – Выругавшись, Илья саданул ладонью по бесполезной, в бездействии парящей в воздухе и изредка жужжащей Железяке, смачно сплюнул в другую от автономника сторону, сунул руки в карманы, и уже стал разворачиваться, как существо неожиданно заговорило:

– Этого должно быть достаточно, благодарю за столь богатый словесный арсенал. — раздался короткий смешок, кончики губ стали дергаться вверх и вниз. Эмоции были непонятны, скорее, что-то ближе к отвращению. — Я думаю, сейчас ты должен меня понимать. Твоя машина, Железяка, для разговора нам не понадобится.

Посол застыл на месте, уставился выпученными из орбит глазами на поражающую воображение девушку, которая за каких-то неполных восемь часов свободно могла выражаться на Истере. Илья мог строить только догадки о родном языке этого существа, о, вероятно, каком-то похожем, или даже более сложном. Языке, который необходим был для общения с сородичами, но зачем одинокому созданию общение? Мужчина захлебывался возникающими в сознании предположениями и вопросами, самые простые умозаключения сменяли более сложные, которые не могли не навевать страх на разум простого посла.

– Я услышала достаточно, чтобы понять, зачем ты сюда пришел. Но перед тем, как ты вернешься, я хочу тебе показать мой дом. Ведь именно из него ты пришел меня выселять, Посол с Железякой. Не пугайся, с вами ничего не случится в этой, как ты сначала выразился, «скрывающей сотни и тысячи тайн и загадок пучине», а потом «бездушном, мертвом, пропахшем дохлой рыбой болоте». И пучина с тайнами и загадками, и бездушное и мертвое болото – все мой дом. А приглашаю я тебя скорее затем, чтобы предостеречь от поспешных донесений Верховному совету, «всеми силами борющемуся за комфортные условия для несчастных жильцов вольных планет», или, вернее, «страждущим наложить лапу на скрытые в глубинах ресурсы». Подойди ближе, не бойся. Железяка, приблизиться к владельцу на минимальную дистанцию. Мощность зуммеров на ноль процентов. Не люблю нервирующие звуки, понимаешь ли.

И он подошел. И Железяка последовала за ним.

Они неслись сквозь вездесущую тьму, возможно вниз, возможно вверх, но это не имело значения. Илья полностью перестал ориентироваться в пространстве, а Железяка вовсе предпочла отключиться и не перегружать свой процессор информационной непотребщиной, валящейся со всех сенсоров. Страх быть раздавленным сотнями тонн воды уже не докучал, а лишь отзывался эхом в мыслях посла, ведь сейчас его терзало совершенно другое.

«Холод? Нет, это не он. Тепло? Тоже мимо. Уют, комфорт, расслабленность? Не в мыслях. Неустроенность, неудобство, напряженность? Да как-то не похоже. Такое ощущение, что часть органов чувств перестало существовать, а может сигналы с них просто подавили. Но не все, ведь я локтем чувствую близость мертвой Железяки, вдыхаю дурманящий аромат водяной лилии и олибанума, исходящих от едва касающихся лица вихоров этого прекрасного существа. Свет? Да, кажется он здесь есть, и он все сильнее и сильнее начинает сочиться отовсюду. А это что там… Невероятно!»

Илья стоял посреди одной из многочисленных улочек подводного города, который, как ему показалось в самом начале, не имеет края, и уходит прямо за горизонт между земной и водной поверхностью. Миллионы коралловых домов, каждый из которых представлял собой самостоятельное произведение искусства, и не был похож ни на один другой. Витиеватые и волнистые крыши, уходящие высоко над поверхностью земли одних, плоские и узорчатые других, испещренные выбоинами третьих, создавали впечатление густонаселенности этого царства, что однозначно противоречило информации с передовых разведывательных флагманов.

– Нет, ваши, как ты выразился, «флагманы», не врали. Тебе это кажется удивительным, но я здесь действительно одна. Чума? Оспа? Испанка? Ядерное оружие? Землятресение? Не понимаю этих терминов, но догадываюсь, о чем ты. Это не последствия эпидемии или войны, это не последствия изменения климата или безумной эмиграции. – девушка повернулась к послу, несколько раз махнула хвостом, взвилась на несколько метров вверх и изобразила на лице подобие улыбки. Все эти действия были восприняты Железякой не как добрый знак, и автономник, не имея возможности вдоволь пожужжать, как угорелый нарезал круги над головой мужчины. – Все, придержи мысли, не забегай так далеко. Ты скоро узнаешь, просто позволь мне показать тебе еще кое-что.

И она показала. И кое-что, и что-то еще, и вон то самое. А посол бродил, плыл, летал между домами, еле поспевая за девушкой. Троица останавливалась возле случайных строений, а девушка прилагала к каждому персональную хронику. Простые судьбы простых обитателей, но в общем истории как один походили одна на другую. Разницей были лишь имена хозяев и года проживания. Как Илья не старался, он так и не смог отыскать два дома, владельцы которых могли бы быть знакомы. Все жили в разном времени, все без исключения, так ему показалось, а жили чертовски долго: для них час был лишь чихом, год – неспешной прогулкой в парке, десятилетие – днем бодрствования типичного гуманоида класса Ч1. Трудно сказать сколько прошло времени с самого начала подводного путешествия, потому как отмерять здесь его было нечем, но Илья так и не нашел ответ на главный, терзающий все нутро, вопрос.

— Мы близко, не опускай руки, «гуманоид класса Ч1», я почти закончила. Скоро ты вернешься, посол с Железякой.

***

Девушка не обманула. Тогда он действительно вернулся очень скоро.

Илья сидел на кровати, играл кусочком коралла, и морально настраивался на предстоящую процедуру омоложения, которая должна была скостить его организму ровно одно десятилетие, в обмен на отлеживание боков в специальной капсуле в течение, всего лишь, одного года. К тому же, возможность выборочного удаления воспоминаний, делало эту процедуру еще более привлекательной. Мужчину не оставляло в покое знание о сущности той планеты. Не покидало его и отвратительное, угнетающее, раздирающее на куски ощущение того, что он, мелкий послишка, приговорил этот мир к долгой и мучительной казни.

Илья не смог убедить совет оставить планету в покое, доказать нецелесообразность выработки ресурсов на ней. В этом ли вина Железяки, которая записывала все происходящее в подводном городе? Нет. В этом ли вина самого подводного царства во главе с той девушкой? Нет. А может, это вина Ильи? Да. Свободный накопитель данных с кабелем, подходящим для портов автономника, смесь сывороток для его владельца — джентельменский набор Верховного совета. Возможно ли этого избежать? Нет. Но он мог. Это тот шаг, на который он не решился пойти, и за его трусость погибнет целый народ. Великий народ. Могущественный народ.

***

– Ассимиляция – это наш жизненный, культурный, отчасти религиозный выбор. Нет, ты заблуждаешься, я ведь уже говорила, что речь не об эмиграции. Они не улетели на другие планеты, как раз наоборот, они здесь. Все они. Даже сейчас они могут нас слышать. Как? Повторяю же, ассимиляция. Раса Энкирт, моя раса, не верит в загробную жизнь, но верит в жизнь вечную. Более того, мы узнали, как этого можно достичь. – Девушка остановила рассказ, отвернулась в сторону окна, и какое-то время рассматривала проплывающих по улочкам скатов. Илье стало казаться, что она хочет сказать что-то личное, и берет легкую передышку.

Рыбоподобное существо, мужчина и металлический шар пребывали в одном из бесчисленных зданий – в доме единственной жительницы планеты КПО1031/90-10/1. Здесь не было столов, кресел, дивана, кровати – абсолютно ничего, что бы признал гуманоид как домашнюю утварь. Вместо этого дом представлял из себя лабиринт натянутых сетей, и, как показалось Илье, служивших исключительно в качестве гамаков. Коралловые мозаики на полу, стенах, потолке, сложенные в чудные объемные картины и скульптуры, добавляли насыщенности помещению, и превращали дом из подобия склада рыболовных снастей в музей Посейдона. Но было еще кое-что, в самом углу, имеющее овальную форму, обросшее темно-зелеными водорослями, которые тянули свои щупальца вслед за легким течением воды. Мужчине эта вещь вначале показалась очередным проявлением абстрактного творчества, но после более детального визуального изучения, изрядно удивился. Овал был вовсе не камнем и не обточенным кораллом, это была капсула, выполненная полностью из стекла, а к ее поверхности присосались многочисленные трубки. Капсула была пуста.

– Мы, Энкирт, обладаем, как бы это сказать, крайне низкими репродуктивными способностями, однако вместо этого берем долголетием. За всю историю здесь одновременно, от силы, проживала сотня Энкирт. Нет, наше долголетие – это не есть вечная жизнь, я не хочу тебя запутать, посол с Железякой. Наша вечная жизнь начинается только после смерти. Ты ведь уже заметил капсулу ассимиляции? Да, не отводи глаза и не строй непонимающие мины, я знаю, ты заметил. Это устройство, которое позволяет после смерти стать единым с планетой. Да, живые планеты, ты попал в точку! Тогда ты должен знать, как это происходит. Разум существа, обретшего смерть в капсуле, переносится в ядро планеты, а там проникает в камень, магму, молекулы, атомы. Разум просачивается везде, где есть щели, заполняет все пространство. Однако, даже так планету нельзя назвать живой, потому как каждый разум одинок. Он не видит собратьев, не может их отыскать, ведь весь гигантский набор сознаний рассинхронизирован. Синхронизация может произойти лишь тогда, когда количество впитавшихся сознаний превысит определенное значение. Для этой планеты, как ты ее называешь, КПО1031/90-10/1, это число составляет 10319010. Все эти дома – это дома Энкирт, которые уже ассимилировались, но все еще блуждают где-то в недрах, в кромешной тьме. А я – последняя. Мне осталось немного, и когда мое время настанет, миллиард лет заточения для миллионов Энкирт будет забыто как страшный сон. Земля обетованная – вот к чему стремится наш народ.

***

В каюту Ильи влетел почтовый автономник и, не замечая пристальный взгляд прибывающего в превосходном расположении духа мужчины, выкинул на середину пола небольших размеров коробку, после чего незамедлительно удалился. Мужчина какое-то время продолжал лежать на кровати, перебрасывая из одной руки в другую кусочек коралла, но все же переборол себя и решил узнать, что же это за посылка, а главное от кого. Почтовая квитанция гласила, что некто отправил ему послание около двенадцати месяцев назад.

Как минимум, с десяток лет Илья не получал почту, но даже во времена безудержных трат в галактических магазинах, он ни разу не видел ничего подобного. Коробка, сплетенная из высушенных темно-зеленый водорослей рассыпалась, как только мужчина попытался взять ее в руки. На пол с глухим стуком упали два забавно вырезанных коралла, которые напоминали обычные домашние тапочки. Посол незамедлительно их примерил, и приятно удивился чудесному совпадению размера. В кучке трухи из водорослей лежала записка. Илья потянулся за ней, одновременно вглядываясь в содержание. Текст был необычайно простой: «Послу с Железякой». Как только он коснулся листка, тот последовал примеру коробки и тоже развалился на микроскопические лоскуточки.

«Кто бы это мог быть, и откуда он знает, что я посол, и что своего автономника я называю Железякой? Может Маринка? Да нет, откуда у нее возьмется столько фантазии на такой подарок? Настя? Вряд ли, в последний раз мы плохо расстались. Хм, двенадцать месяцев, может это натолкнет меня на мысли… Нет, ничего не помню. А раз так, то и помнить мне этого совершенно не стоит.»

Илья выбросил из головы все ненужные мысли, ведь он вот уже несколько дней старался очиститься от сложных жизненных загадок, привести разум в порядок, и не желал портить устоявшуюся внутреннюю идиллию. А все потому, что именно сегодня стартовал покерный тур «Орбиталь ОРС1031», победители которого смогут потягаться мастерством с заслуженными чемпионами на самом Андаре.

Вновь молодой посол вышел из каюты прямо в тапочках, и направился в местное казино. После процедуры омоложения прошло меньше недели, но он уже успел заметить большинство изменений в структуре орбитали. Особо его заинтересовал гигантский аквариум, выросший возле одной из улочек. По ней то Илья сейчас и направлялся к игровому столу сливать деньги, полученные за свое последнее успешное задание, которое сам даже не мог вспомнить.

К аквариуму притягивало, но не из-за огромного множества разнообразных морских рыб, наподобие камбал, палтусов, марлинов, скатов, скумбрий, которые броуновским движением перемещались в водном объеме, нет. А из-за настоящей русалки!

Илья дошел до аквариума и стал высматривать единственную, как ему показалось, разумную обитательницу. Жительница водной клетки, на удивление посла, впервые за несколько дней заметила его изучающий взгляд. Русалка в пару взмахов хвоста приблизилась к отгораживающему стеклу и вперилась в мужчину своими голубыми блюдцами, под каждым из которых красовались по три серебряных месяца, обращающие свои острия к уголкам глаз. Через пару мгновений девушка уже изучала эксцентричную обувку мужчины, а после будто сошла с ума. Русалка замахала ручонками, забила хвостом, стала выписывать мертвые петли и бочки под водой, поднималась вверх, к открытой крышке аквариума, и вниз, к песчаному дну.

«Она обезумела. Просто съехала крыша от вида чего-то родного. Ну его, от греха, скажут еще, что экспонат испортил, – подумал Илья Аристархович Назимов, и швырнул в аквариум свой недавний сюрприз – пару коралловых тапочек».

– Заберите тапочки, мадама, раз они вам так понравились.