Космос допрыгался.

Глава 1

Шестого еще можно было не бояться. Но вот следующий точно начнет ментальную атаку.

Эти существа всегда так действовали. Они просто медленно подходили, исчезая перед самым носом у жертвы. Постепенно нагоняли страха, доводя «добычу» до морального срыва. В этом было что-то из их извращенной традиции охоты. Когда «зверь» был доведен почти до сумасшествия этим немым преследованием, приходил Крючник.

Жертва ждала подготовленная, практически бросаясь на подставленный крюк, безумно радуясь прекращению пытке страхом. Всей шайке охотников нравилось убивать добычу, которая сама хочет быть убитой.

Сопротивляться им было почти невозможно. Примерно с седьмой до десятой встреченной твари, начиналась ментальная атака. С каждым новым подошедшим, страх доводил человека сначала до истерии, а потом до абсолютной паники и почти помешательства.

Товарищ дал Семену фору. На седьмом подошедшем он просто расстрелял его из бластера и тем самым обнулил старания охотников. Конечно, его сознание тут же выжгли, ведь ОНИ не любили, когда им сопротивлялись. Петр упал, а Семен даже не оглянулся, потому что знал, — сделай он это, не выдержит своей седьмой. Эмоционально не выдержит.

А вот и седьмая тварь. Надо решаться. Сил бежать обратно, пытаясь не сойти с ума, уже не было. А на другое был припасен их план. Они с Петром решили, что пойдут вдвоем. Первый, на кого начнут нападать, убьет тварь, начавшую ментальную атаку. Второй идет дальше и сможет пройти еще с десяток километров, пока первые шесть тварей начнут расшатывать его эмоции. И только потом, убив седьмую тварь, воткнет себе в висок стимулятор, который продержит мозги в порядке достаточно долго, чтобы дойти до лабиринта бункера связи, где, есть надежный противоментальный костюм. С ним можно разметать всю эту инопланетную банду и прекратить их развлечения под громкий оркестр орбитальной плазменной турели.

Да! Семен представил себе, как залпы разносят гнусную базу пришельцев, которая расположилась прямо за кольцевым туннелем. Эти гады каким-то образом материализовались прямо над поверхностью и город тут же оказался захвачен каким-то полем. Люди не могли из него выйти. Им сжигали сознание, а потом просто добивали. Единственную оставшуюся дорогу оставили якобы свободной. Вот по ней отчаянные смельчаки рисковали выходить. Сначала по одному, потом большими группами. Но оказалось, что дальше всех проходят именно двое. Группы больше двоих атаковали сразу. Одиночка и половины нужного расстояния до передатчика пройти не мог. А двое почему-то могли пройти дольше всех.

У каждого из смельчаков был датчик ментальной активности. Именно датчик сообщил на базу, что Петра больше нет. Но все знали, что Семен продолжает идти. Ему выдали последний стимулятор. Очень опасная штука. В космических войсках такие давали почти смертникам, которые врывались в рои кораблей пришельцев и подрывали свой брандер, уничтожая весь рой одним взрывом. Если хватало силового поля, если его успевали быстро найти среди миллионов обломков, если сканер был исправен, если быстро отключали атакующее стазис-поле… Так много «если», что пилота брандера так и называли – Еслик.

Стимуляторы нашли совсем недавно на старом складе и израсходовали все, кроме последнего, пока научились правильно пользоваться. Его Семен держал в руках, отчаянно пытаясь не пропустить момент, когда он свалится за невидимую грань силы воли, удерживающего его от паники. Он знал, что пока жертва не «допечется», Крючник не появится и будут только ментальные атаки. Значит надо держаться. И он будет держаться, потому что не имеет права вернуться. Позади – люди. Если он вернется ни с чем, то больше ни одной попытки не будет. Без стимуляторов нет ни единого шанса прорваться сквозь дьявольскую ловушку охотников.

Глянув на экран на руке, Семен понял, что прошел только семнадцать километров из тридцати пяти. Осталась половина. Неплохо.

Борясь с желанием убить следующую тварь, Семен вдруг понял, что не переживет эту атаку. Ему оставалось всего полшага, чтобы скатиться в неконтролируемую панику и тогда конец. Не сбавляя хода, он активировал баллон. Пара секунд на смешивание состава, легкий писк готовности. Так, нащупать точку в виске – главное не промахнуться – и мягко прокалываем кожу. Больно. Теперь автоматика сама сделает все, что надо.

Возле уха зажужжало. Семен краем глаза увидел, как балончик раскрылся как цветок, а лепестки охватили половину его головы и мягко надавили на кожу. Теперь мозг контролируется датчиками и компьютером. С таким украшением ему теперь остается только бежать.

И он побежал. Не обращая внимания на тварей, которых вдруг стало намного больше. На втором десятке он сбился и полностью сосредоточился на беге. Относительная опасность состояла в том, что твари будут нападать и нападать, пытаясь пробить его временную защиту. Только бы добежать.

— Хм… пройдет?

— Да, пройдет.

— Он последний?

— Да.

— Отрубай…

После отключения тренажера, впервые усмехнувшись за последние шесть лет с момента нападения тварей на Землю, полковник Грач произнес фразу, вошедшую в будущие учебники как начало земной экспансии в космос: «Космос допрыгался. Общий сбор!»

Сознание возвращалось медленно, будто выплывая из ниоткуда. Однажды, в подвале, где Семен с друзьями прятался от своего отца, прогуливая уроки, они по очереди устраивали «перезагрузку». Надо было глубоко надышаться до головокружения, а потом кто-нибудь надавливал на грудь и сознание отключалось. Весело было. Опасно. Дурные были.

Теперь же воспоминание всплыло в возвращающемся сознании, чтобы помочь протолкнуться, как из-под толщи воды, небытия, к поверхности реального мира. Спустя несколько кажущихся бесконечностью секунд, Семен «вспомнил» кто он. Осознав себя лежащим, вернее, висящим в мягких зажимах Контр-поля, открыл глаза.

Еще через десяток секунд в мышцы вернулась сила. Пошевелив для уверенности пальцами ног и рук, Семен ощутил, как ноги коснулись приятного на ощупь и теплого пола, а потом поле мягко исчезло. Кокон был непрозрачный, поэтому, совершенно не сопротивляясь непреодолимой силе того факта, что голым выходить под светлые очи командования не стоит, штатная форма заняла свое место на теле и вышла вместе с телом из кокона. В прямом смысле.

Экзо-одежда на то и одежда, чтобы прятать внутри себя тело. Но одновременно она являлась самой легкой формой скафандра с системой жизнеобеспечения. Ее хватало чтобы долететь обратно в корабль, если тебя взрывом выбросило в безвоздушное пространство. Или побыть часа полтора на десятиметровой глубине в какой-нибудь кислоте. Упасть с метров пятидесяти тоже было можно. Но и все, собственно.

Семен подумал, что такая одежда в схватке с тварями вообще не поможет. Тут важно другое.

Якорь.

Таким термином назвали самую главную вещь, которая помогает выстоять, когда на тебя наседают с ментальной атакой. Обязательно нужен якорь. Это должно быть то, что дает сознанию устойчивость, то, что не даст забыть кто ты, свалиться в панику, в безумие. Сила пришельцев в том, чтобы пробудить инстинкты, заставить отключить разум, перестать быть человеком, подавить и растоптать личность. Они испытывали, по-видимому, настоящий экстаз, пока занимались выдавливанием из человека его души. Что ими двигало - неясно. Но ученые рано или поздно докопаются.

Но сейчас главное - это не просто отбиться от них, отвоевав планету, но и дать им по зубам везде, куда дотянется рука человечества. А она уже дотягивается далеко.

Семен вспомнил свои тренировки.

Долго, очень долго он не мог найти то, что будет неразрывно связывать его с самим собой. Сначала он искал якорь в том, что он человек. Да, звучит гордо, конечно, но после десяти попыток он понял, что совсем даже не знает, что такое человек. Нужна была железобетонная уверенность в чем-то, вера, глубочайшее убеждение. Он искал долго. Пробовал воспоминания о друзьях, родителях, первой любви. Фильмы, анекдоты, личные победы, пережитое счастье… Ничего не выходило.

И вот однажды, уже почти отчаявшись, на одной из тренировок он ухватил краем сознания то, что стало впоследствии его якорем, его билетом в элиту элит, в герои космоса и спасители человечества и главное - в непобедимого Резистора.

Однажды он увидел старое видео двухлетней девочки закутанной в платок, которая плакала над своей только что убитой фашистским осколком мамой. То, что произошло с его душой тогда, нельзя передать словами. Неделю или около Семен просто не мог говорить. В его душе пылал пожар. Ненависть то приходила, то уходила, опустошение перемежалось с яростью. Мебели в каюте не осталось.

Семен кричал, плакал, сидел часами на полу и качался из стороны в сторону, пытаясь собрать воедино мысли и самого себя. Чудовищность короткого эпизода той страшной войны была запредельна. Он представлял себя на месте этой малышки, представлял себя на месте убитой женщины, душа которой отрываясь от тела, видела, как плакала ее дитя. Представлял себя на месте оператора, который снимал это. Думал о том, кто сбросил бомбу, кто отдал приказ, кто следом за бомбами шел убивать и жечь...

И не понимал.

Не понимал КАК ЭТО ВОЗМОЖНО? Как кому-то может прийти в голову убивать мам на глазах их детей? КАК?

Как это соотносится с чем-то внутри? Как можно дойти до этого? Как не поставить себя на место этих людей, в которых ты идешь стрелять и не остановиться?

КАК!?

И Семен решил. Для себя решил. Он остановит эту заразу. Он достанет каждую мразь, которая думает, что имеет право на убийство, на унижение, на то, чтобы решать кому жить или умереть. Он уничтожит само понятие “геноцид”.

Он остановит это глупое нашествие пришельцев, посмевших посягнуть на его мир, на место, где люди научились быть людьми, где после столетий войн и ненависти, получилось впервые за всю историю от Каина и Авеля договориться.

Человечеству повезло. Оно уже начало путь к тому могуществу, которое уже маячило на горизонте. Могущество веника, который нельзя сломать сразу, а только по прутику.

Теперь этот веник будет убирать Вселенную.