Космос для одноклеточных

Глава 1

Когда я был маленьким, бабушка рассказывала мне сказки о космосе. Добрые, про звезды, которые на самом деле горящие сердца ангелов. И страшные, про планеты-пустыни, где нет ни капли воды.

Бабушка, где бы ты ни была, знай – я сейчас на такой планете. Тут красный песок и затхлая атмосфера. Нет ни травы, ни облаков. Довершает картину болтливый спутник.

Квадропод перепрыгнул трещину каньона, грохнулся о камень всеми четырьмя ногами. Пыль медленно оседала, расслаиваясь в воздухе. Я перетек над поверхностью, не вобрав ни песчинки. Манеры и стиль – вот что ценится у разумных существ по всей галактике.

— Нам долго еще, мудрейший? Я за тебя переживаю, как ты один возвращаться будешь?

У квадропода было имя, но я его не запомнил. Зачем? Он прав, обратно я пойду один. Отвечать я не собирался. Пусть отрывается. Хочет напоследок дерзить и зубоскалить – его выбор. Вот бабушка перед уходом в вечность пела и делилась со всеми накопленным теплом.

Мы шли по плоской равнине. Я уверенно струился к подходящей точке, неуклюжий четырехног топал следом. Уже успел поцарапать скафандр.

— Ну и гравитация здесь! Здесь не идти, летать нужно! Хорошо, мне недолго это терпеть.

Будь у меня были легкие, я бы вздохнул. Вообще, провести сеанс связи с родиной можно было в любом месте. Я перестраховывался, хотел все сделать идеально, и поэтому искал удобную точку.

На унылом красном плато возился какой-то механизм. Примитивный разведчик, отправленный туземцами с третьей планеты. А может быть, военный дрон. Ранние цивилизации часто занимаются только войной. Робот вертел колесами, пытался бурить почву крошечным сверлом, и кажется даже пищал от натуги. Интересно, в нем есть компьютерный разум, или вообще одна механика?

Мы с квадроподом обошли устройство по большой дуге, чтобы не попасть в зону видимости. В каком бы диапазоне он ни записывал, нас не заметит. Ни к чему лишние контакты с планетами, не достигшими даже первого индекса развития. Вот когда сюда прилетит Родина, тогда все будет по-другому. Ученые и специалисты по контакту вытащат дикарей из нор, поднимут до нашего уровня. Примут в ряды космической Федерации планет. Этим должны заниматься специалисты, а не разведчики.

Вообще, мы не собирались тут высаживаться. Просто мимо летели. Одинокая звезда, желтый карлик, восемь или девять планет вокруг. Внутренние каменные, внешние газовые. Ученые арктурианцы пощелкали надкрыльями, мол, редкое явление. Потом скауты заметили, что на третьей планете есть жизнь. Мо-Ли-Ну заметила, умница моя. Смышленый квадропод, не то что этот увалень. Капитан Туали Третий зафиксировал не просто белковые формы, а даже разумные. Заложили вираж вокруг планетки, повторить наблюдения.

И наткнулись на корабль Единства! Какова вообще вероятность того, что два разведчика, выйдя из разных концов галактики, встретятся у одной звезды? Да еще не ничейной территории!

Головастики нас атаковали. Похоже, они уже не один цикл висели на орбите третьей планеты. Небось, местных похищали для опытов, извращенцы. Зафиксируй мы такое – и будет скандал на всю галактику. А это очень плохо для переговоров о зонах экспансии. Так что они стреляли, мы стреляли… В итоге они ретировались, а наш корабль уткнулся носом в шершавую четвертую планету.

— О мудрейший, дозволь спросить перед смертью!

Это он так издевается. Никто меня мудрейшим не называет.

— А тебе все равно, кого поедать, самцов или самок?

Я чуть не застонал. К счастью, я издаю звуковые колебания всем телом и прекрасно контролирую этот процесс. Ну вот зачем он так? Да, ему обидно, что его существование прекратится. Недаром же! У нас чрезвычайная ситуация. Авария. Капитан и так сделал все, что в его силах. По инструкции – у многоклеточных всегда инструкции! – на связь он должен был выходить перед каждым решением. Один разговор с Родиной – одна поглощенная особь. Две, если брать мехусов – у них психика неэффективная.

Нет, наш капитан взял риски на себя, и только сейчас отдал приказ о прямом луче связи. То, что для поглощения выбрали именно этого квадропода, абсолютно честно. Хотя не знаю, как они там выбирали. Жребий кидали, или по алфавиту... Все равно, мы команда, делаем общее дело! Кому-то пилотировать корабль, кому-то служить топливом для связи.

— Просто ребята давно заметили, что ты неровно дышишь к Мо-Ли из скаутов. Ну вот мне интересно, неужели ты вообще пол у нас различаешь? То-то смеху, амеба и слон!

Наглец! От злости я опрокинулся водопадом внутрь себя, распластался по иссушенной равнине. Вмиг вырос перед ним кипящим столбом. Квадропод оступился, хотел сесть на задние ноги, но скафандр не позволил. Замолкнув на середине фразы, он глядел на меня снизу вверх. Студенистые веки глупо хлопали, то открывая, то закрывая четыре глаза. Дурацкий финт эволюции, раздельные органы восприятия... Но что за низость! Скатиться до кличек по расовому признаку! Такое уже не спишешь на мандраж перед прекращением существования. Это просто хамство!

Я завибрировал всем телом, издавая колебания в том диапазоне, который воспринимают его лопоухие уши.

— Мы все в одном озере! Арктурианцы, гномы, квадроподы, мой народ – все мы равноправные жители Федерации миров! Тот, кто этого не понимает, не имеет права...

Два выступа моего тела рванули вперед, формируя щупальца. Крепко обхватить, встряхнуть.

— Ого! Вот это размер! Ну теперь я за сучку Мо-Ли спокоен. Если ты и хозяйство такое можешь отрастить!..

Он еще и матерится напоследок! Я дернул мерзавца сильнее, оторвав от поверхности. Миг – и добыча рухнула прямо в меня. Раздвинув внешнюю мембрану, я охватил его всем телом. Кто-то скажет, что за такие незаслуженные оскорбления можно было и помучить гада. Но я все-таки разумный вид.

Моя сущность, которую многоклеточные ученые называют «клеточным соком», обволокла квадропода. Я легко расширился так, чтобы вобрать всю тяжелую тушу. Сжал поверхность и вмиг перемолол все внутри. Быстро и грубо.

Признаюсь, я бы предпочел сделать это с умницей Мо-Ли-Ну. Этот тип говорил вздор, но не без оснований. Я действительно был неравнодушен к красавице-скауту. Вот бы вбирать сейчас ее!

Я быстро отдернул свои чувственные органеллы. Не хватало еще именно эту мысль передать на Родину! Нужно собраться.

Обожаю этот миг. Я стал мыслью, чистым сознанием, разлитым по всей бескрайней вселенной. Во всех местах сразу. Сразу всем. Я видел куски льда, камней и металлов, разбросанные по пространству взрывами сверхновых. Слышал каждый рывок атомов водорода, сгорающих в недрах больших и малых звезд. Я был там, где они сливаются в скопления, перекидывая друг другу разноцветные фонтаны гравитации. Впитывал в себя музыку, которая звучит в облаках туманностей, волшебную мелодию творения новых галактик.

А еще там есть голоса. Если прислушаться, можно услышать тех, кто давно ушел наверх. Бабушка, я помню твои сказки. Мама? Ты тоже здесь?

Я всегда презирал примитивные средства общения многоклеточных. Нет, не так. Жалел их, запертых в ограниченном диапазоне волн. Дивился, что природе пришлось выращивать им отдельные органы для длинных и коротких колебаний. Они их даже называют по-разному, «зрение», «слух» и «осязание».

Давным-давно, когда наша планета только входила в Федерацию, я решил, что буду помогать этим нелепым, но таким напористым существам в нелегком деле – покорении галактики. Как непросто это делать тем, кто скован физическим телом! Какой подвиг –двигать планеты, когда все клетки твоего тела урезаны, сплюснуты в узкие рамки специализации!

Но вот сейчас я сам был таким примитивным разумом на фоне космоса. Не пустого – полного движения, формы и материи. Тот голос, который шел от далеких черных дыр, как описать его, как назвать? Я не мог. Я слышал только эхо собственных слов и мыслей.

— Внучек, это ты? Наконец-то к нам?

Прости, бабушка. Передай привет маме, если вы где-то там вместе. У меня есть дело.

Я заставил себя собраться. Поискал в окружавших меня звуках знакомые вибрации Родины.

Космическая Федерация миров включает сотни планет. Сперва они казались мне песчинками на фоне бесконечного моря. Но потом я правильно оценил масштабы. Нет, я не подлетал ближе – я уже был там. Просто вернул правильную шкалу размеров.

Конечно же, Федерация была огромной! Столько миров, столько разумных существ! Разделенные космическими расстояниями, но сплоченные общей целью. Единые в своем многообразии.

Федерация грациозно и уверенно продвигалась вперед, от системы к системе. Планеты одна за другой вливались в ряды соглашений, все жители становились полноправными гражданами космического сообщества. Уже не разрозненные миры, а частицы целого. Каждый делает все, что может для общего блага.

Большинство планет оставались на своих орбитах. Как и тот мир, где давным-давно бабушка рассказывала мне про ангелов на звездах. А были и планеты-разведчики, отважно сдернутые со своих орбит. Миры-корабли, они летели сквозь пространства, поколения на них сменялись, чтобы однажды пристать к другой звезде, принять в Федерацию новых разумных. Встречая новых братьев, мы щедро делились с ними знаниями, пополняли ресурсы. И планета отправлялась дальше в бесконечный путь.

Зона влияния Конфедерации расширялась плавным протуберанцем в сторону желтой звезды, под которой я оставил свое тело. Совсем скоро Родина подлетит ближе, и крошечная третья планета присоединится к сонму миров. Наверняка ее жители окажутся хоть чем-то полезны в общем деле.

Но с другого края галактики к этой планете тянуло щупальца Единство. Уродливой колючей кляксой растекались меж звезд их корабли. Не содружество, а порабощение. Не дружба разных народов, а слияние в общий мерзкий разум. Там, внутри этого грязного пятна, не искрилось ни одной точки отдельных личностей. Я не чувствовал сознания – только злая воля, одержимая целью пожрать, перемолоть, заглотить в себя. Нам удалось обломать жгутик, но на его месте вырастет пучок новых.

Я с отвращением отвернулся от пространства, занятого Единством, и вернулся к Родине. Простерся туда. Ощутил ответное пожатие. Там, на огромной планете на орбите ярко-красной звезды, кто-то далекий протянул свой разум навстречу моему. Контакт состоялся. Полет был окончен, начался деловитый обмен информацией.

Я сгружал отчет капитана о последних событиях, свои и чужие воспоминания о пройденном пути, данные о корабле головастиков, сведения об обитателях третьей планеты. Мой собеседник кивнул, впитывая послания. Звонко моргнул в ответ – все получено и передано адресатам. Ждите ответа.

С неохотой, но и с облегчением, я втянулся обратно в свою физическую форму. Полежал на равнине, растекшись под тусклым светилом.

От квадропода не осталось даже костей. Все стало частью моего организма, моей единственной клетки. Далекое руководство Федерации знает о нас, и скоро ответит.

Я осмотрел бурое небо. Атмосфера на красной планете разреженная, звезды видны хорошо. Глупо, но я надеялся увидеть над горизонтом яркую точку Родины.

Как измерить расстояния в космосе? Что взять за точку отсчета? Примитивные цивилизации, прикованные к одной планете, измеряют расстояния вращением своего домика вокруг родной звезды. Мы давно переросли этот этап.

Черная дыра в центре нашей галактики повернется вокруг себя шесть тысяч раз, прежде чем планета-корабль подойдет к этой звезде. Сама третья планета обернется вокруг звезды... Сколько раз? Пятьсот? Я поэт, а не математик.

Мелкие камушки хрустели под нижней частью тела. Я специально возвращался к кораблю по большой дуге. Торопиться мне некуда. Я свое дело сделал, канал связи проработает еще некоторое время. Наверняка арктуриане сейчас бегают, собирают всех на обращение руководства.

Я уловил знакомые колебания. От корабля шла Мо-Ли-Ну. Скорее всего, она с другими скаутами охраняла периметр, но мне нравилось думать, что девушка вышла мне навстречу. Мужчина может тешить себя иллюзиями.

Мы встретились с Мо-Ли на полпути к кораблю. Заметив меня, она остановилась. Подплывая ближе, я втайне любовался тепловым излучением ее молодого тела.

— Добрый день, – Мо-Ли кивнула, поведя хоботом в формальном приветствии.

Я постарался придать звуковым вибрациям своей оболочки басовые ноты, самые приятные для ее ушей.

— Привет, Мо-Ли! Связь с Родиной прошла успешно. Есть контакт!

— Это значит, что Ру-До... Теперь...

Девушка сбилась и посмотрела в сторону. Она спрашивает про болтливого квадропода? Он тут при чем?

— Он оказался отличным донором. Думаю, канал связи продержится до захода солнца. Может даже дольше! Будет возможность не только выслушать обращение Самой Главной, но и поговорить с родными, кто захочет!

Мне на секунду стало грустно. Я со своими родными уже поговорил, там, в иллюзии космического единства. Впрочем, некогда раскисать! У меня нету отдельных органелл, ответственных за выработку гормонов. Я полностью контролирую свой эмоциональный фон!

Я был немного разочарован. Где же восхищение моим успехом? Мо-Ли переминалась с ноги на ногу, словно хотела уходить, но не решалась повернуться ко мне спиной. Ах, как я желал коснуться ложноножками ее милого хвостика! Разумеется, по взаимному согласию.

— Мо-Ли, твой хобот так изящно порхает в низкой гравитации!

Она тут же прижала нос. Скромница.

— Над силой тяжести работают. Ребята из инженерного думают над тем, чтобы закинуть в ядро планеты зону сингулярности. Ну, это если надолго здесь задержимся.

Наш разговор прервали. Кто-то шел, громко лязгая когтями по камням. Капрал Гаун, руководитель специального отряда нашего корабля. Как и я, он мог обходиться на этой планете без скафандра и газовых масок. Но все равно был одет в уставный спецкостюм разведчиков. Мощные когти его босых изогнутых ног впивались в грунт. Он кивнул нам.

— Всех зовут в зал совещаний для официального обращения главы Совета.

Мо-Ли быстро поскакала прочь. Наверно засмущалась, что начальник застал ее за разговором со мною. Очаровательная и порядочная девушка. Конечно, служебные романы не поощряются ни в одном коллективе. Но, с другой стороны, Федерация всегда одобряла и приветствовала дружбу между видами. Особенно если эта дружба могла иметь физическое воплощение.

Подумав о физическом воплощении, я вновь задрожал. Стоило лишь представить раскрытую психическую волну Мо-Ли. Я опять одернул себя. Не хватало еще включить сейчас трансляцию моих фантазий на весь экипаж.

Мы собирались в главном зале корабля. Повинуюсь приказам мехусов, умная техника убрала криокапсулы, навигационное оборудование и огромные коробки репликаторов материи. Вместо них на полу появились ряды стульев. Двести четырнадцать мест по последнему подсчету.

На входе в зал возникла пробка. Когда головастики прижали наш корабль, капитану пришлось уходить в гравитационный колодец этой планетки. Нас крепко приложило об грунт при посадке. Кажется, самая большая гора здесь стала на четверть ниже. Коридор был частично покорежен, частично завален проводами и демонтированными панелями. Проходил один квадропод или арктурианец, или три мехуса.

Я мог растечься по стене и оказаться в зале раньше всех, но это было неприлично. Основа дружного существования Федерации миров – это взаимное уважение всех видов. Мы понимаем способности и отличительные качества друг друга, и принимаем ограничения. Демонстрировать свое превосходство над многоклеточными было бы неуместно. Я стоял в очереди вместе со всеми.

Внутри я занял свое место рядом с центральным подиумом, недалеко от кресел капитана и старших офицеров. Таков уж мой статус. Я не отношусь к руководству, не отвечаю за маршрут, экипаж и состояние корабля. У меня даже звания и нашивок нет, тем более что мне эти нашивки некуда крепить. Но должность и уникальность моего вида делают меня фактически равным любому из старших офицеров.

Все расселись по местам. По залу пронесся привычный шелест: арктурианцы складывали надкрылья на шее, мехусы перешептывались и протирали ногами, квадроподы поднимали хоботы, готовясь внимательно слушать.

Я хотел увидеть Мо-Ли и не нашел ее. Взглянул на капитана Туали – физически выдвинул вакуоль с подобием глаз в его сторону. Капитан понял меня и кивнул. Начинаем. Все было очень просто. Канал уже висел в пространстве, распахнутое окно из нашего корабля в зал Совета на Родине. От меня требовалось лишь отдернуть с окна штору. Да, я поэт, а не ученый. Вы еще спросите, как информация может распространяться со скоростью выше скорости причинности! Не знаю. Но я это делаю.

Я включил связь. Ожила и засветилась объемная голограмма в центре подиума. На экране появилось лицо Самой Главной. По залу прокатился тихий шелест: вздох, потирание крыльев, перестук когтей на ногах.

Глава совета исполнителей Родины, первая среди равных. Формально – самое важное лицо во всем секторе Федерации. Собственно, прозвище Самая Главное использовали даже в ее присутствии. Просто и понятно. Нашим обычным руководителем был один из адмиралов Родины, на два ранга ниже ее. И вот эта лучшая из арктурианцев лично обращается к нам.

Вновь я поискал Мо-Ли. Хотелось ободряюще кивнуть ей. Мы молодцы. Все на корабле уверены, что мы отлично справились – отогнали головастиков, нашли обитаемую планету, отправили подробнейший отчет. Видимо, нас похвалят лично, на высшем уровне.

Я представил праздник, который все устроят после окончания сеанса связи. Шустрые мехусы уберут из общего зала стулья и сформируют столы, все сбросят деловитый вид и наконец-то расслабятся. Может статься, капитан отдаст приказ распаковать запасы с особого склада. Вечеринка продлится до самого захода местного солнца. Кто знает, может быть, удастся и мне протечь рядом с Мо-Ли, поучаствовать в поздравлении. Наверняка ее выделят отдельно, это же ее группа нашла примитивную жизнь! Если девушку повысят в звании, то она перестанет так робеть в моем присутствии?..

Глубоко задумавшись, я не сразу понял, что на самом деле звуковые колебания от голограммы складываются в совсем иные слова.

— Вопиющая некомпетентность! Ваши действия были проанализированы и оценены. Уже сейчас понятно, что поступки всех членов экипажа – всех до одного, я подчеркиваю! – нельзя назвать иначе, чем халатностью. Был ли в этих поступках прямой умысел – предстоит разобраться специальной комиссии.

Самая Главная говорила на языке арктурианцев, межпланетном языке общения Федерации. Для нее он был родным. Какой странный подбор выражений. Я вспомнил напутственную речь, которую она произнесла перед нами при старте. Тогда она специально выбирала простые слова и четкие фразы, чтобы даже квадроподы с периферии поняли чужой язык.

Сейчас Самая Главная говорила резко и сурово, с тихими прищелкиваниями в конце каждого предложения. Не заботясь об удобстве слушателей, сложными бюрократическими оборотами.

— В нарушение всех инструкций и рекомендаций, вы выступили в открытое противостояние с нейтральным кораблем Единства. Это было сделано на орбите обитаемой планеты. Мы провели оценку ее потенциала. Капитан Туали, каков уровень развития особей в этой звездной системе?

— Ноль три, – прошептал я.

Капитан сказал то же самое вслух. Происходящее было настолько невозможным, что я отключил почти все спектры восприятия, оставив только необходимый диапазон звуковых волн. Не знаю, какое было лицо у капитана. Голос был хриплым. Это оттого, что его речь формируется не вибрацией всей оболочки, а перекатом горловых чешуек, которые может свести судорогой.

— Ноль семь! На грани овладения всей энергией родной планеты! Вам известно, что к разумным существам, которые освоили несколько планет, но еще не входят в Федерацию или в Единство, применяется особый режим контакта? У вас в экипаже вообще кто-нибудь знает про индекс развития? Или для вас новость все то, о чем я говорю?

Я сконцентрировался и включил зрение. В этот раз я сразу заметил Мо-Ли среди квадроподов. Вокруг нее и других скаутов образовалось пустое пространство. Все будто стремились отодвинуться от провинившихся, как мох уползает от пожара.

Что вообще происходит? Разведчиков критиковали, ограничивали, но чтобы открыто ругать? Да еще в присутствии других старейшин?

— У меня вопрос к связисту экспедиции.

Я похолодел и втянул ворсинки. Самая Главная все также смотрела перед собой, ждала, когда я сам встречусь с ней взглядом. Нужно было ответить, но удалось не с первого раза. Мой клеточный сок будто загустел, не хотел вибрировать.

— Слушаю вас.

— Вы знали про разумную жизнь на соседней планете? Молчите? Вы специально прибегали к актам поглощения у них на виду?

Нас сейчас разделяют три звездных системы. Шестьсот циклов, градусы угловых расстояний, релятивистское замедление времени и расширение самого пространства. Скорее всего, мы вообще никогда не встретимся в физическом мире. У арктурианцев долгая жизнь, но Родина очень, очень далеко от нас. Самая Главная сейчас просто мираж в воздухе, подрагивающее изображение и звук. Так почему же я сжался в шар, как безмозглая амеба в кислой воде?

— Да не видели они ничего. Мы же на другой планете. Тут один робот ползает...

— То есть вы про их технические средства знали? И когда вы собирались об этом сообщить? Анализ показывает, что ваш экипаж как минимум трижды попал в поле зрения средств наблюдения туземцев! Дважды при вашей авантюре на орбите, и один раз при поглощении и установлении связи. Этот анализ сделан на основании ваших данных, которые вы же и передали нам! Я спрашиваю – почему об этом должна думать я, а не вы?

«Потому что у вас там суперкомпьюторы», мог бы ответить я. Но молчал.

— Не отвечайте. Все и так понятно. Капитан Туали Третий, вы создали отвратительную культуру обмана и некомпетентности в вашей экспедиции. Знайте, что ваши неразумные действия уже оказали колоссальный вред всей Федерации. Виноват каждый из вас, экипаж разведки. Каждый инженер и скаут. Что вами двигало – глупость, сговор с кораблем Единства или жажда наживы – сейчас уже неважно. Даже если вы просто выполняли преступные приказы.

Кажется, не только я замедлил метаболизм.

— В связи с этим я беру вашу разведывательную экспедицию под личный контроль. Требую немедленного соблюдения моих распоряжений. Первое. Запрещается любая активность, которая может быть замечена локальной цивилизацией первого уровня. Мы разработаем для вас способ заправить аккумуляторы и взлететь, не привлекая внимания. Но до тех пор оставайтесь полностью незаметными. Уходите все в гибернацию, если потребуется. Но допускать новой демаскировки вы не должны! Хватит, наигрались. Второе. Приказываю связисту... Отвратительный сотрудник, но заменить его увы некем... Организовать минимальный сигнал, который будет служить маяком. Скорее всего, мы будем менять курс Родины. Направим планету в другие регионы, но ваша цель –оставить здесь метку. Подчеркиваю, ничего кроме метки. Для поддержания этого маяка используйте поглощение членов экипажа согласно штатному расписанию. Начинайте с капитана.

Я уловил волну тепла и резкого запаха, хлынувшую от офицеров.

— Поверьте, Туали Третий, в вашем положении это лучшее разрешение ситуации. Так вы хотя бы послужите общему делу, которое так подвели. Уверена, дойди до расследования ваших поступков, наказание для вас было бы куда строже и неприятнее. На связь с Родиной больше не выходите. Все приказы вами получены. Мне больше нечего вам сказать.

Изображение исчезло. Я машинально поддерживал канал, в котором было только слабое мерцание. Белый шум темной материи. Распределив зрительные органеллы по всему телу, я осмотрел общий зал.

Единой команды больше не было. Дружный экипаж разведчика, который еще с утра прокладывал для Федерации маршрут к новым мирам, этот единый экипаж рассыпался от слов и приказов.

Все сидели небольшими группами, шепча и щелкая. Скауты отодвинулись от техников. Техники сторонились пилотов. Вокруг меня образовалась кольцо пустого пространства, будто моя внешняя оболочка дышала жаром звезды. Капитан Туали и офицеры молчали.

Я свернул и погасил канал связи. Все прекрасно поняли, что на самом деле означал приказ Самой Главной. Запрет на восстановление энергии – это конец нашей миссии. Мы навсегда остаемся на этой паршивой красной планетке. Какой бы способ взлета мы ни придумали, всегда скажут, что местные это заметили. Почему вдруг сохранение секретности стало настолько важным? Зачем было раздувать индекс развития туземцев? Я не понимал, да не очень-то и хотелось.

Обидно было за других членов экипажа. Мы все знали, что проведем в экспедиции всю жизнь. Двигаясь со скоростью, когда само пространство начинает искажать время, мы намного опередили Родину и другие планеты. Срок жизни даже арктурианцев меньше, чем расчетное время подлета Родины к этому сектору. Квадроподов и мехусов тем более.

Но одно дело провести всю жизнь в дороге, прокладывая путь. А другое – получить приговор на вечную гибернацию в обесточенном корабле. Я ощущал вибрацию пола. Мои товарищи по экспедиции выходили из зала. Или уже бывшие товарищи? Поднятые ими пылинки оседали на мою внешнюю оболочку, щекоча осязательные ворсинки.

Я заставил себя перестроить восприятие и вновь включил волновые спектры, в которых видели и говорили большинство членов экипажа. Капитан Туали кивнул мне и жестом позвал за собой.

Мы шли в его каюту молча. Я перетекал по полу, так чтобы струиться вдоль линий плит. Как в детской игре, в которую давным-давно играли с мамой. Капитан рассеянный щелкал надкрыльями и тоже молчал.

Войдя в каюту, он запер за собой дверь и невесело улыбнулся.

– Ну вот и все. Чтобы там не говорила глава Совета, я приказ саботировать не буду. Поглощай меня, и покончим с этим.

Я несколько раз моргнул в знак несогласия. Капитан понял. Он был отличным лидером, Туали Третий. Знал всех членов своего экипажа, даже мой язык жестов различал.

— А что поделать, – Потер он руками щетинки крыльев, – Мы попали в большую политику. Видимо у Федерации с Единством то ли новый конфликт, то ли наоборот кто-то из старейшин решил сделать шаг вперед. В любом случае, наш приграничный инцидент сейчас поперек горла тем и другим. Нужно сделать так, будто нас никогда не было. Не будет корабля разведки, значит, не было и столкновения на орбите. Доказательство того, что Единство здесь висело и изучало туземцев, наши старейшины припасут как иглу в перьях на будущее.

Капитан помолчал.

— Жаль, что не улетим отсюда. Я бы предпочел уйти в космос. Пусть Федерация никогда не полетит к открытым нам планетам, но мы хотя бы нанесем их на карты.

Я согласна щелкнул. Из уважения к капитану перешел на звуковой диапазон его родной речи. Капитан развел руками.

— Ты слышал приказ. Даже на таком расстоянии мы связаны общим законам и делом. Если я нарушу волю Родины, то мы действительно все станем мятежниками и предателями. А экипаж ни в чем не виноват. Давай приступим к изготовлению этого маяка.

Капитан протянул вперед руки и крылья, как-то очень покорно закрыв глаза. Мне закрывать было нечего, поэтому я просто перестал обрабатывать видимый спектр. Потянулся вперед, давая волю инстинктам.

Как только мои ворсинки коснулись тела капитана, включился древний механизм. Проглотить добычу! От меня требовалось просто не препятствовать природе. Давным-давно, когда мы еще жили на поверхности одной планеты, когда даже бабушка была мелкой особью, такой способ питания был необходим для поддержания активности каждого существа в колонии. Потом мы развивались и усложнялись, вышли в космос, научились распространять сигналы к самым дальним звездам. Сейчас я лепил из психической энергии капитана Туали направленный и постоянный сигнал в сторону далеких планет Федерации.

Я работал и представлял на месте артктурианца другое существо. Я бы предпочел сейчас поглощать Мо-Ли. Моя фантазия рисовала крепкую фигуру девушки, ее сильные ноги, четыре опоры для пышного тела, мягкий шелковистой пух, покрывавший ее от хобота до рыжего хвоста. Гребни теплоотводящих воротников на шее. Трогательные хрупкие пальцы на конце хобота. Как бы я поглощал ее сейчас! Как ярко и надежно горел бы маяк, сделанный из моей любви и ее сознания!

С капитаном получилось тоже неплохо. Но имею я право помечтать!

Все было кончено. Туали Третий полностью поглощен. Маяк настроен. Здесь о безопасности волноваться было нечего. Психически эманации пронизывают весь космос, но принимать их может только цивилизация выше второго уровня развития. Ну или существа, обладающие врожденной чувствительностью. У многоклеточных такой способности быть не может.

Сознание капитана тлело в моем разуме. Фантом, призрак, слепок всех знаний и мыслей, впитанных мною вместе с телом. Захочу – сотру без остатка. Что-то полезное вберу и сделаю частью себя. Вот почему я предпочел бы делать маяк из психики возлюбленной. Ее сознание я хранил бы внутри себя долго, может быть даже вечно.

Мне внезапно захотелось наружу. Посмотреть на звезды. Двери отсеков были заблокированы. Не знаю, почему. Наверно, какое-то правило, в связи со сменой капитана или с общим собранием. Глупости, избыточное усложнение. Верный признак бессмысленной эволюции. Там, где достаточно одной клетки, они будут придумывать новые специализации. Новые сущности, которые нужны только для того, чтобы оправдать усложнения. Потянутся структуры и системы, процессы, костыли развития в виде внутренних органов и сводов нормативных актов...

Я осыпался на пол водопадом капель и просочился через обшивку корабля. Теоретически она непроницаема даже для радиации и ударов космических тел. Но это всего лишь материальная преграда. Пройдя через слои пола, изоляции и внешних панелей я вновь слился в единую форму. Сгруппировался в шар, направил восприятие вверх. Звезды – это сердца ангелов?

Было иронично, как просто я соединил примитивную и совершенную части своего «я». Наши далекие предки, простые амебы в прудах, просачивались через преграды, чтобы находить еду в соседних водоемах. А миг назад я посылал сигналы на другую сторону Галактики, в такие дали, куда любому телу нужно лететь сотни тысяч лет.

Что еще за «лет» таких? Это отголосок мысли капитана. Наверное, он считал в единицах своей родной планеты. Кажется, капитан с одного из спутников Аркты-два. А может быть он уже пересчитывал все в обороты планеты, на которые мы находились. Неважно, все неважно.

Я направил мысль внутрь, чтобы смахнуть остатки чужого сознания. Так веко смахивает пылинки с глаза. И тут наткнулся на необычную мысль. Не просто мысль, целый план!

Над этим стоило подумать.

Впрочем, у меня тоже был план. Свой собственный. Я соскочил с корпуса корабля и поплыл вперед. Мне нужно было поговорить с Мо-Ли.

Девушку я нашел в общем зале отсека скаутов. Разговор сразу пошел неправильно. Низкий серый потолок вместо звезд над головой. А я так хотел бы показать ей туманности! Тихий голос Мо-Ли, чтобы не услышали другие квадроподы. Неловкие, неудачные слова. Сперва говорил я, она молчала.

Мой план был очень прост. Нужно поглощать членов экипажа одного за другим, чтобы работал маяк? Плевать я хотел на очередность. Могу поглотить ее первой, чтобы она навсегда осталась во мне. Нет? Тогда самой последней. Мы вместе проживем долгую полноценную жизнь на этой красной планете. Будем ходить по долинам и горам. Она хоботом будет собирать колючки со дна водоемов. Должно же здесь хоть что-то расти! Я буду петь ей бабушкины песни и называть звезды над нашими головами.

Наверно, я плохой поэт, раз не сумел зажечь в ее сердце страсти.

— Наш клан принял решение. Завтра на рассвете все совершаем ритуал. Мы имеем на это право. Даже Самая Главная не отнимет этого. Таковы были условия договора, когда наша прародина входила в Федерацию.

Я вздрогнул от удивления.

— Ритуал? Это ваше нелепое групповое самоубийство?

— Это честный и достойный способ уйти. От бивней родича по клану. Не умереть от голода в обесточенном корабле. Не стать пищей космической амебы.

Слова были сказаны. Как жаль, что мне доступен все диапазон звуковых колебаний многоклеточных! Я бы предпочел не слышать.

Не помню, как я оказался на поверхности. Снова протек сквозь стены? Сочился по коридору, натыкаясь на углы и других существ? Быть может, поглотил кого-то по дороге. Не помню. Как будто гранулы, ответственные за память, обгорели в кислоте и навсегда потеряли химический состав. Если любишь кого-то – отпусти. Что за примитивная мысль нелепых поэтов!

Я потянулся наверх, к пульсарам, в которых сейчас жила мама. Ощутил ее теплое зовущее прикосновение. Благодарно кивнул и полетел дальше. К черной дыре в центре галактики, которая была бабушкой. «Что, милый, наигрался наконец-то? Готов расшириться в настоящую форму?»

Наверное готов, бабушка. Мне нравился мир многоклеточных. Их сложные игры в космические перелеты, межпланетную политику. Из ограниченные эволюцией тела, которым нужна пища, сон, отдых и другие оправдания неэффективных процессов метаболизма.

Приветливым красным огоньком мигала в небе почти созревшая сверхновая. Чуть-чуть подтолкнуть. Впитать в себя, распространиться на всю систему. Расти дальше, дальше, как сделали мама и бабушка. Когда-нибудь – поглотить всю доступную материю во вселенной. А зачем еще нужен разум, как не для максимального его распределения?

Но я не был готов уходить. Кое-что еще могу сделать. Я заструился обратно в физический мир.

Зашел в корабль, к инженерам. Мехусы понуро возились со своими аккумуляторами и конденсаторами. Пытались сделать чудо и выдавить из пустых резервов достаточно тяги. Будет вам чудо.

— Готовьте оборудование, ребята. Скоро полетим.

Серые, глубоко посаженные глазки буравили меня с подозрением. Что, боитесь? Думаете, я уже всех вас поедать пришел? Страшный одноклеточный поглотитель, бу! С вас и взять-то нечего.

— Скоро будет, чем зарядить аккумуляторы. Не проспите.

— Но приказ... Туземцы не должны...

— Туземцы ничего не узнают. Давайте, налаживайте тут все.

Я направился в сторону долины, туда, где сутки назад ходил с квадроподом. Нужно было отойти подальше от корабля. А еще – сделать глупость напоследок.

План капитана Туали был прост. Приказ так приказ. Местные не должны знать о корабле? Нельзя дать Единству повод обвинить нас в нарушении соглашений? Отлично. Есть еще один способ сделать это. Не погружать разведчиков в вечную спячку.

Просто уничтожить все следы произошедшего.

Я встал прямо перед диковинным роботом туземцев. Шестеренки и колесики в его клешнях сразу закрутились, заметив движение. Чтобы вышло поинтереснее, я растекся и собрался вновь. Представляю, как забегают ученые на третьей планете, когда получат изображения! Обнаружена удивительная (и прекрасная!) форма жизни!

Давайте, пищите от счастья, или как вы там звуки издаете. У вас для этого есть немного времени.

Миг – и я стал большим. Растянулся от красной планеты до местной звезды. Прошелся ложноножками по зоне конвекции. В сознании всплыли слова «солнечная корона». Красиво. Это туземцы так тебя называют?

Повинуясь моему захвату, закипела и забурлила смесь водорода и гелия, источников самой яркой энергии во вселенной. Мне много не надо. Это бабушка или мама способны заглотить звезду целиком, вбирая в себя все диапазоны. Я еще не такой жадный.

На поверхности звезды выросли гигантские протуберанцы. Словно хвосты у диких лисиц с Арктуруса. Словно жадно протянутые ложноножки амебы.

Я толкнул звезду сильнее, и плазма вылилась наружу в яркой вспышке. Жесткое, горячее излучение во всех спектрах прошло сквозь меня, наполняя силой и радостью.

Я купался на волнах бешеной звездной реки. Ослепительное сияние, гудящие рев, срывающее оболочки атомов излучение. Терпко-соленый вкус и пряный запах молодой звезды, которая устала быть покорной и наконец-то выплеснула свою истинную силу.

Жаркая волна прокатилась в космической черноте. Кажется, первая планета полыхнула и сгорела полностью. Несколько мгновений, рывок фотонов – вторая закипела и взорвалась. Как красиво!

До третьей планеты выпущенная мною стихия летела чуть дольше. Извините, местные жучки, вам просто не повезло. Вы стали свидетелями игры больших хищников, и поэтому вас быть не должно. Ну хотя бы напоследок вы увидели меня во всей красе.

Там, наверное, кипели океаны, рассыпались пылью горы и дома туземцев, ломался небосклон. Атмосферу сорвало начисто.

Волна прошла, оставив неровный ком планеры стерильным и обгоревшим.

Как я и рассчитывал, до четвертой планеты плазменный протуберанец долетел уже на излете. Более чем достаточно, чтобы зарядить батареи, но не слишком сильно, чтобы сжечь.

Корабль Единства, улепетывающий из системы, волна догнала уже совсем слабой. Может, хотя бы электрику покорежит? Давайте, улепетывайте, головастики. Вспышка в фотосфере звезды – обычное явление для желтых карликов. А стычка на орбите и разумная жизнь в этой системе вам привиделась.

Пролетев через звезду насквозь, я заструился вглубь космоса. Как же это весело! Почему я раньше так не делал? Ползал среди многоклеточных, ограничивал себя крошечным телом.

Корабль-разведчик Федерации сиял, как заряженная капля воды. Кажется, вслед мне посылали какие-то сигналы. Прощайте, бывшие товарищи. У вас свои игры, у меня теперь свои.