Космочелики: Приключения Познавайки

Глава 1

Космочелики и тайна Лунного света

Глава 1. Почему Луна светится?

На борту космического корабля «Познавайка» был переполох. Где-то гудело, где-то трещало, а где-то булькало — это корабельный повар Зумик опять варил свой знаменитый «звёздный суп», добавив туда чуть-чуть всего подряд.

— Битик! — кричал он, помешивая суп гаечным ключом, как половником, — снова свет в камбузе мигает! Ты его починил или опять «оптимизировал»?

Из стены выехал блестящий прямоугольник с глазами и маленьким пропеллером.

— Бу-би-бип…Свет моргает, потому что вы повесили на лампочку крышку от сковородки, — буркнул робот Битик. — Это не "оптимизация", это кулинарное преступление.

— Ха! — фыркнул Зумик. — Да что ты понимаешь в поэзии кухни?

— Бу-би-бип…Я понимаю, что у лампочек не должно быть крышек.

Тем временем в корабельной рубке храбрый капитан Звёздрик стоял у иллюминатора и хмуро смотрел в космос.

— Астра, ты тоже это видишь? — спросил он, повернувшись к строгой девочке в очках, изучавшей данные на планшете.

— Подтверждаю, капитан. Луна светится, хотя на ней нет фонарей, прожекторов и даже розеток. Это вызывает научное подозрение.

— Бу-би-бип… Может, она заряжается от Солнца? — предположил подслушивающий через вентиляцию Битик.

Или она светится, потому что внутри у неё лампочка! — подскочил Зумик и едва не расплескал суп.— А может… — задумчиво протянул Звёздрик, — она сделана из сыра. И светится от радости!

Все на секунду замолчали. Битик с шумом закатил глаза. Послышалось щёлканье микросхем.

— Это дело требует расследования, — сказал капитан, выпрямляясь. — Курс: на Луну!

Глава 2. Сырная планета

Корабль «Познавайка» мягко приземлился на поверхность Луны, подняв в воздух клубы желтоватой пыли.

— Отстегнулись! — громко приказал капитан Звёздрик. — Все на выход! Осматриваем местность!

Люк открылся с мягким щелчком, и Космочелики один за другим ступили на лунную поверхность.

— Ого! — первым выдохнул Зумик. — Она и правда пахнет сыром!

— Бу-би-бип… Анализ состава: плотность как у пармезана, запах, как у камамбера, — сообщил Битик, просверлив образец своей встроенной вилкой.

— Это… — Астра осторожно коснулась рукой поверхности, — ...сырная кора! А вон там — воронка из плавленого сыра!

Они оглядывались с удивлением. Вокруг простирались сырные холмы: один — дырчатый, как эдам, другой — плесневелый с синеватым отливом, третий вообще был покрыт хрустящей корочкой, как запечённый сыр в бутерброднице.

— Это же сырный рай! — воскликнул Зумик и тут же откусил кусочек ближайшего валуна. — Ммм… козий с орешками!

— Эй, не трогай всё подряд, — строго сказала Астра. — Нужно провести исследования!

— Бу-би-бип… Обнаружен неизвестный сыр. Светится. Очень ярко. Присутствует по всей поверхности.

— Вот почему Луна сияет! — догадался капитан Звёздрик. — Это из-за этого светящегося сыра!

Они подошли к поляне, усеянной блестящими кусочками. Сыр был бело-золотистый и действительно сиял, будто в него добавили звездную пыль.

— Нужно взять образец! — оживилась Астра и достала пробирку.

Но вдруг…

— Эй, вы это слышали? — прошептал Зумик.

Вдалеке послышалось что-то вроде: «За Лунууууу! За Сыыррр!»

Из-за холма показались лунятики — крошечные, круглоголовые существа в шапках, похожих на пробки от бутылок, с зубочистками вместо копий и сырными щитами.

— Ой, кажется, нас приняли за грабителей холодильника, — пробормотал Зумик, пряча кусок бри за спину.

— Бу-би-бип… Зафиксировано: тактическое построение. Бегут быстро. Очень недовольны.

— Быстро обратно на корабль! — скомандовал Звёздрик. — Отложим дегустацию. Астра, Битик — у вас есть 30 секунд, чтобы завершить сбор данных!

— Но как же фондю? — взмолился Зумик.

— Не фонюч, и бегом на корабль!

Космочелики уже почти добрались до корабля, когда заметили, что одного члена экипажа всё же не хватает.

— Где Зумик?! — воскликнул капитан Звёздрик, обернувшись.

Ответа не последовало. Вдалеке, на сырном холме, метался их добродушный повар, неистово запихивая куски светящегося сыра в карманы, за пазуху и даже в ботинок.

— Ещё чуть-чуть… ещё вот этот с плесенью… ой, как блестит, прямо как праздничный торт! — приговаривал он, наклоняясь за очередным куском.

Но тут из-за сырного утёса вынырнули маленькие, но решительные лунятики. Один из них закричал:

— Сыровор! Схватить!

— А? Что? Я не ем — я исследую! — попытался оправдаться Зумик, но было поздно.

Кусочек «фосфосыра» выскользнул у него из рук, а подбежавшие лунятики ловко накинули на него плетёную из спагетти сеть и потащили куда-то за хребет, в сырные горы.

— Зуууумик! — крикнул Звёздрик, но было уже поздно, повар исчез за горизонтом. И только наполненный сыром ботинок ещё виднелся в пыли.

— Бу-би-бип… Потеря члена экипажа. Уровень тревоги: максимальный.

Астра в растерянности сжала планшет.

— Они утащили его в своё логово! А может, сразу в сыроварню?!

— Нам нужно его спасти! — воинственно проговорил капитан. — Во что бы то ни стало.

Он решительно посмотрел на команду.

— Возвращаемся на корабль. Разрабатываем план. Мы не оставим нашего повара. Даже если он весь в камамбере.

И трое Космочеликов, затаившись в тени «Познавайки», погрузились в срочное совещание.

Глава 3. Великий сыровар Зумик

Перед Космочеликами простиралась сырная равнина, и по ней тянулась отчётливая дорожка из следов — крошки сыра, отпечатки маленьких ножек и даже пара капель расплавленного фондю.

— Они тащили его этой дорогой, — тихо сказал капитан Звёздрик. — Осторожно, идём по следу. И держитесь ближе друг к другу. Особенно ты, Битик.

— Бу-би-бип… Я — робот. Меня сложнее утащить. Но я тронут вашим вниманием.

Шли они долго. Внезапно за очередным сырным холмом показалась деревня, окружённая забором из длинных, хрустящих сырных палочек. Из центра деревни вился ароматный дым, похожий на запах пиццы, только вкуснее.

— Видите дым? — прошептала Астра. — Они, наверное, уже запекают беднягу в сырной корочке!

— Нет времени ждать! — скомандовал капитан. — Вперёд! Операция «Сырный прорыв» начинается!

Космочелики решительно перелезли через хрустящий забор, прокрались по сырной улочке и замерли.

На большой сырной площади стоял длинный стол, вокруг него сидели лунятики, зачарованно глядя в центр. А в центре...

— Зумик?! — выдохнул капитан.

— Привет, друзья! — радостно крикнул повар, помахав половником. — Вы как раз успели к ужину!

Он стоял у большого сырного котла, помешивая его с выражением полного блаженства на лице. Рядом стояли сырные миски, хлебные кубики, ложки и даже маленькие украшения из лунной рикотты.

— А теперь внимание! — вещал Зумик. — Секретный ингредиент: немного тмина, капля мечты и один приветливый взгляд. Вот так!

Лунятики взорвались аплодисментами.

— Зу-мик! Зу-мик! Зу-мик! — скандировали они.

Битик завибрировал от растерянности.

— Бу-би-бип… Перегрузка логики. Несовпадение ожидания с реальностью.

— Он не в плену, — проворчала Астра. — Он в полном шоколаде! Точнее сыре!

Команда неловко вышла на площадь. Лунятики тут же вскочили, зааплодировали ещё громче и встретили гостей восторженными криками.

— Добро пожаловать! — громко сказал Зумик. — Позвольте познакомить вас с вождём лунятиков!

Вперёд вышел круглый лунятик с усами из плавленого сыра и шапкой из твёрдого пармезана.

— Я — Вождь, Брынза Великий, — торжественно сказал он. — И я прошу вас выслушать нашу трагическую историю!

Команда переглянулась.

— Похоже, это будет надолго, — пробормотал капитан.

— Бу-би-бип… Загружаю режим «внимательного слушателя».

— А я возьму ещё вот этого, — шепнул Зумик и подбросил в котёл немного лунного сыра.

И все устроились поудобнее. Потому что рассказ Вождя Брынзы только начинался…

Глава 4. Легенда о сырной трагедии.

На сырной площади стало тихо. Вождь Брынза Великий обмакнул палец в расплавленный сыр, провёл по усам, откашлялся и начал говорить.

— Когда-то, давным-давно, наша Луна была раем. Мягкий ветерок доносил аромат дорблю и гауды. Повсюду росли сырные кусты, на площадях весело булькали фонтанчики из плавленого сыра, а в озёрах из моцареллы плавали творожные лебеди.

Зумик мечтательно вздохнул:

— А какие мы устраивали праздники — Фестивали Фондю, Дни хрустящих Палочек и Сырные Сиесты. Каждый день был вкусным и светлым… Пока не наступила та ужасная ночь.

Вождь поник, и все лунятики опустили головы.

— Они прилетели внезапно. Из тёмных глубин космоса явились космические мыши. Они были огромны, с длинными ушами, блестящими шлемами и безумным голодом в глазах. Мы не успели и пикнуть, как они начали жрать. Они грызли холмы Конте, брынзовые дома, устланные фетой улицы, даже копчёные таблички с названиями!

— Бу-би-бип… Уровень угрозы: хрустящий кошмар, — прошептал Битик.

— Мы прятались под землёй, дрожали в подвалах из чеддера. А с рассветом они исчезли. Мы подумали, что это конец. Но мы ошибались. Мыши возвращались каждую ночь, как только заходило Солнце. Они появлялись вновь и вновь, откусывая от нашей родины всё больше и больше. Мы посчитали — через две недели от Луны останется только дырка от сыра!

Лунятики вздохнули дружно и скорбно.

— Тогда мы созвали Великий сырный совет. Долго спорили… Но нашлись герои — отважные повара и мудрые фермеры. Вместе они вывели новый сорт сыра: Фосфосыр — сияющий, как сто лампочек. Мы засадили им всю поверхность Луны. И знаете что?

Вождь Брынза поднял руку. Лунное небо над деревней светилось мягким сиянием.

— Это сработало. Мыши исчезли. Они боятся света!

— И что же, всё хорошо? — осторожно спросила Астра.

Вождь тяжело вздохнул.

— Мы тоже так решили. Устроили праздник, ели фондан и сырные шарики. Но на вторую ночь случилась другая беда…

— Бу-би-бип… Перегрев лампочек? — предположил Битик.

— Хуже. Мы не могли уснуть. Свет повсюду! Не помогали ни сырные занавески, ни ночные маски из маскарпоне. Мы стали путаться в днях недели. У нас всё время день!

— А ещё начали умирать наши ночные сорта сыра, — добавил молодой лунятик. — Сыр-трюфельник, тёмный рокфор, лунный-сулугуни.

— У нас теперь всё светится, и нет покоя, — тихо сказал вождь. — И мы не знаем, что делать. Если выключим свет — вернутся мыши. Если не выключим — потеряем сон, силы и сыры.

Он посмотрел на капитана Звёздрика с надеждой.

— Может, вы поможете нам? Вы — космочелики, вы знаете науку и рецепты!

Звёздрик помолчал, потер подбородок и кивнул.

— Мы подумаем. И постараемся найти решение. Обещаем.

И команда «Познавайки» впервые ощутила, что их миссия — не просто путешествовать по звёздам, а помогать тем, кто попал в беду. Даже если они — лунятики в сырных шапках.

Глава 5. Великие Лунные Кошки.

На сырной площади царила тишина. Космочелики сидели в кругу с лунятиками, задумчиво глядя в небо, на котором из-за яркого света не было видно звёзд.

— Выключаем свет — приходят мыши. Оставляем свет — невозможно отдыхать, — бормотал капитан Звёздрик. — Тут бы волка сытно накормить и овцу спать уложить.

— И сыр сохранить, — добавила Астра.

Все молчали.

Вдруг Зумик вскочил.

— Я знаю! — закричал он. — Кого боятся мыши больше всего? Даже космические?

— Мышеловки? — сказал капитан.

— Пылесоса? — предположила Астра.

— Бу-би-бип… Логично, но нет, — ответил Битик.

— Кошек! — торжествующе произнёс Зумик. — Надо напугать мышей кошками!

Все переглянулись.

— Гениально! — воскликнул капитан. — Но где на Луне взять кошек?

— Мы их сделаем, — гордо сказал Зумик. — Из сыра.

На следующий день лунятики, по приказу капитана, собрали весь светящийся сыр с поверхности Луны. Горы бело-золотистого сыра ждали своего часа.

Зумик взялся за дело. Он смешал светящийся сыр с особо твёрдыми сортами, добавил немного угля для глаз, каплю меда — «для характера» — и слепил огромную кошку. Её глаза сияли, как два фонаря, а усы были сделаны из солёной соломки.

— Я назову её Коша Большая! — заявил он.

Следом он сделал ещё трёх кошек: Коша Лапастая, Коша Смотрючая и Коша Молочная!

Тем временем Астра и Битик сконструировали и построили четыре маяка — по одному на каждую сторону Луны. Каждый маяк был снабжён хитрой системой зеркал, линз и рычажков. Теперь можно было направлять свет точно в нужную сторону.

Когда всё было готово, гигантские кошки были установлены на вершинах маяков.

— Вперёд, к испытаниям! — скомандовал капитан.

Астра нажала кнопку. Зеркала щёлкнули. Свет прошёл через линзы, отразился и осветил кошку.

Её глаза засверкали, тень протянулась по Лунной равнине, усы вспыхнули.

— Бу-би-бип… Реакция зафиксирована! — сообщил Битик. — На горизонте замечена стая испуганных мышей. Увидели кошку — и в панике повернули назад!

— Работает! — воскликнул Звёздрик. — Да наступит ночь на Луну!

Впервые за много дней повсюду погас свет. Но кошки не дремали на своих постах, освещаемые направленными на них сырными лучами, и вся Луна оказалась под их защитой. Мыши не появились.

Лунятики впервые за долгое время сладко спали. Даже сыры зацвели от радости.

На следующий день в деревне был устроен грандиозный праздник. Фонари из сыра-сулугуни, фейерверки из плавленого сыра и даже сырный батут!

— Мы хотим вручить вам почётные титулы, — торжественно произнёс Вождь Брынза.

— Капитан Звёздрик, теперь вы — Рыцарь Лунного Круга. Астра — Главный Учёный по Сыротехнике. Битик — Хранитель сырных Зеркал. А Зумик… — Вождь поклонился, — Вы теперь наш Великий Сыровар и Кошковед!

— Бу-би-бип… Одобрено, — сказал Битик, слегка подсвечивая себе усы.

— Спасибо, друзья! — сказал капитан. — Но нам пора. Впереди ещё так много неизведанных звёзд!

Лунятики махали им платочками из сыра-стрейч, а команда «Познавайки» взмыла в космос.

И где-то в глубине Вселенной долго ещё слышались слова:

— Зу-мик! Зу-мик! Зу-мик!

Глава 2

Космочелики и угловатая планета

Глава 1. Кубическая тревога.

На борту звёздного корабля «Познавайка» творился настоящий переполох. Приборы пищали, моргали, крутились, извивались и даже принимали странные формы.

— Бу-би-бип… Сбой системы! — пропищал Битик и внезапно задрожал. Его экран, обычно прямоугольный, стал треугольным. Пропеллер на голове начал вращаться против часовой стрелки.

— Что за геометрическая каша? — пробормотал капитан Звёздрик, вцепившись в штурвал, который прямо на глазах превратился в прямоугольную рамку.

— Битик! Докладывай, что происходит! Мы что, попали в ловушку тангенсов?

Битик замигал красным:

— Бу-би-бип… Мы приближаемся к аномальной планете. Объект нарушает все законы природы. Форма: кубическая.

Все четверо переглянулись.

— Планета квадратная? — переспросила Астра, поправляя очки.

— Это что, планета для математиков? — удивился Зумик и прищурился в иллюминатор. — Или, её кто-то натёр на тёрке и слепил обратно?

Через прозрачный купол они наконец увидели её.Огромная планета, висевшая в пространстве, была словно построена из гигантского конструктора. Прямые линии, углы в девяносто градусов, ни одной кривизны. Полнейшая угломания.

— Исключено, — пробубнил Битик. — Температура стабильна. Атмосфера есть. Следов натирания не зафиксировано.

— Так не бывает! — воскликнула Астра. — Гравитация стягивает массу к центру. Планеты становятся почти круглыми! Это фундаментальное правило!

— А если тут гравитация квадратная? — предположил Зумик, доедая бутерброд, который почему-то стал параллелепипедом. Он глянул на него и пожал плечами. — Главное, вкус не изменился.

Капитан нахмурился.

— Если эта планета нарушает все законы физики, значит, у нас новый научный вызов. И он явно тянет на целое приключение.

Он решительно ткнул пальцем в панель (которая теперь была шестиугольной): — Команда, готовиться к посадке! Узнаем, что за квадратный бардак творится на этом кубе.

Глава 2. Закон Угла.

Корабль «Познавайка» тяжело приземлился, вернее, приуглился на идеально ровную поверхность планеты. Вместо кратеров здесь были прямоугольные углубления, а горы торчали как аккуратные кубики. Даже облака в небе были квадратными.

— Бу-би-бип… Подозрительно ровно, — заметил Битик, проверяя угол наклона трапа. — Ровно 90 градусов. Опасно идеально.

Команда еще не успела спуститься на поверхность, как к ним подошла делегация местных жителей. Это были странные существа: у всех — прямоугольные тела, квадратные глаза, ступни, похожие на кирпичи. Они шагали исключительно по прямой и не умели поворачивать, только менять направление всей фигурой.

Вперед вышел самый крупный из них. На его груди блестела табличка: Старший Угол.

— Добро пожаловать на планету Кубикон, — произнёс он, будто отмеряя каждое слово циркулем. — У нас всё чётко. Всё стабильно. Всё под углом девяносто градусов. Никаких округлостей. Никакого беспорядка.

— А как же центростремительная сила? — возмутился Битик. — Ваш мир может развалиться! Где у вас центр тяжести?

Старший Угол лишь фыркнул в ответ.

— У нас работает Закон Угла. Всё притягивается к рёбрам. Чем резче грань — тем сильнее тяга.

— Это какие же у вас закаты? — осторожно спросила Астра, всё ещё пытаясь переварить новый закон в физике.

— У нас четыре заката, — с гордостью заявил Угол. — По каждому из углов горизонта. Чётко, строго, симметрично. И каждый с углом ровно сорок пять градусов!

— Это впечатляет, — пробормотал капитан, морща лоб. Но тут в разговор влез Зумик. Он махнул рукой и воскликнул: — А пицца?! Вот пицца — круглая! А ведь это одно из самых прекрасных изобретений во всей галактике!

В толпе кубартийцев зашумели. Один из них закричал:

— Наши пиццы — идеально квадратные!

— Круглая пицца — это хаос!

— Вы что, хотите вариться в соусе без геометрии?!

Старший Угол успокаивающе вскинул квадратную руку. — У нас всё делится ровно. Квадрат — символ порядка. Мы даже эмоции выражаем по шкале от угла к углу.

— Бу-би-бип… Психогеометрия, — прошептал Битик. — Требуется срочный научный анализ.

Вдруг вперёд вышла Астра.

— Хватит слов! — заявила она. — Давайте проведём эксперимент.

Из рюкзака она достала баночку с пластилином, отщипнула кусочек и ловко скатала из него шарик.

— Смотрите, — сказала она и быстро закрутила шарик между ладонями. — Если вращение равномерное, форма становится естественной — округлой!

Шарик закрутился, и под действием силы стал совершенно круглым.

— А-а-а! — ахнули кубартийцы.

— Этого не может быть! — закричали из толпы.

— Он… он не имеет углов! — взвизгнул один кубартиец и упал в обморок, стукнувшись идеально ровной головой об идеально ровный бордюр.

Старший Угол побагровел и заорал:

— Это ересь! Немедленно арестовать шарообразных агентов!

Космочелики переглянулись.

— Кажется, мы перегнули с наглядностью, — пробормотал капитан Звёздрик.

— Бу-би-бип… Опасность: надвигается толпа геометрически возмущённых аборигенов!

— Прячь пластилин! — зашептал Зумик, запихивая остатки в ботинок.

Но было поздно.

Кубартийцы в синхроном движении обступили космочеликов со всех сторон. Их прямоугольные руки замкнулись, как дверцы старого пенала.

— За подрыв Углового Мира — в камеру! — рявкнул Старший Угол.

Команда «Познавайки» оказалась в тюрьме, которая, конечно же, была идеально квадратной.

— Потолок 2 метра, стены под прямым углом, — констатировала Астра, оглядываясь.

— Кровать — прямоугольник. Подушка — кубик. Одеяло, оно тоже квадратное, — пробормотал капитан.

— Бу-би-бип… Психологическое давление максимальное. Я чувствую углы, — прошептал Битик, медленно забиваясь в угол (естественно, ровно выверенный).

— Ну хоть кормят здесь также идеально? — попытался пошутить Зумик. — Или только сухари строго 5х5 см?

Тишина. Только кубартийский охранник стоял у двери, безмолвный и угловатый.

— Нам нужно выбираться, — сказала Астра, сжав кулак. — Но сначала мы должны понять, как этот мир вообще работает. И почему он не развалился без центростремительной силы.

— Тогда у нас есть миссия, — кивнул капитан. — И времени — ровно столько, сколько нам отмерили по кубартийскому закону.

Глава 3. В квадрате сомнений

Камера была тесной и слишком правильной. Всё в ней имело чёткие линии, ровные углы и строго отмеренное расстояние. Даже воздух, казалось, дышал по линейке.

— Тут невозможно думать, — пробормотала Астра. — Всё слишком линейно.

— Бу-би-бип… Стимуляция логики достигла абсурда.

— Хоть бы один кривой кран... — вздохнул Зумик. — Или хотя бы кекс неправильной формы…

Вдруг с угловой ниши раздался хриплый голос:

— Новенькие, значит?

Космочелики вздрогнули. В темноте показались силуэты других арестантов. Их было с десяток. Кто-то сидел, кто-то лепил нечто из крошек, а кто-то, кажется, рисовал пальцем круги на стене.

— Меня зовут Эллипс, — сказал один из них, очкарик с несимметричными усами. — Когда-то я преподавал геометрию. Настоящую, с окружностями. Теперь вот…

— Я художник, — сказал другой. — Нарисовал спираль на площади. Меня схватили. Сказали: «Так нельзя, это оскорбление прямой линии».

— Я просто хотел смотреть на звёзды, — сказал старик в углу. — А они: «Звёзды должны быть видны лишь под правильным углом!»

— Бу-би-бип… Зафиксирована культурная репрессия, — заметил Битик.

— Но самое страшное не это, — сказал вдруг молодой рабочий с глазами, полными тревоги. — Я был в бригадах УПТ.

— УПТ? — переспросил капитан.

— Управление Подклеивания Трещин. Углы планеты трескаются. Каждый день. Мы замазываем или заливаем клеем. Но это не спасёт. Всё держится на на скотче и замазке.Один угол, и всё развалится.

Астра замерла.

— Без центра масса не может стабилизироваться. Вы же не планета — вы куб на костылях.

— Я пытался рассказать, — молодой арестант опустил голову. — Но меня арестовали за «пропаганду неугольного мышления».

Повисла тишина.

— Надо сбегать, — наконец произнёс капитан.

— И вытащить всех, — добавила Астра. — Потому что если один угол действительно отвалится…

— ...то всё это сложится в квадратный сэндвич из обломков, — мрачно заметил Зумик.

— Бу-би-бип… План побега: активирован.

— Идеи? — спросил капитан.

Рабочий вдруг поднял палец:

— Есть один путь. Отсюда ведёт вентиляционный туннель. Но он — непрямоугольный. Старый, дореформенный. Кубартийцы считают его проклятым. Там стены кривые.

— То, что нужно, — ухмыльнулся Зумик. — Наконец-то!

Глава 4. Ночь, когда угол дрогнул

Ночь на Кубиконе была такая же правильная, как и всё остальное: наступала ровно в 22:00 по местному квадратному времени, не раньше и не позже. Свет в тюремных камерах погас с точностью до миллисекунды. Стражники устроились по углам в форме, напоминающей шахматные фигуры. Но именно в эту геометрически идеальную ночь на свободу выскользнули Космочелики и арестанты, сбежавшие из квадратной тюрьмы по неидеальному старому туннелю.

— Быстрее, пока стражники не опомнились, — шептал рабочий.

Они бежали по прямоугольным улицам, стуча в двери кулаками и приговаривали:

— Проснитесь! Откройте! Вам угрожает беда!

заскрипели засовы, защелкали замки,и один за другим из квадратных домов начали выходить Кубартийцы. Со сном в квадратных глазах, в прямоугольных халатх, они моргали в недоумении.

— Это же дядя Треуглок? — пискнул один мальчик, увидев арестанта. — А вы говорили, он уехал!

— Нас всех бросили в тюрьму за наши мысли! — крикнул кто-то. — За вопросы! За мечты!

— Это правда, — поднялся на ступеньки капитан Звёздрик. — И вы должны это услышать.

Завязался жаркий спор.

— Вы лжёте! — кричали одни.

— Это провокация!

— А вдруг это правда? — шептали другие.

— Я сам видел трещину на восточном углу, — подал голос пожилой рабочий.

— Нас заставляли заливать её клеем!

— Ещё одна появилась вчера на западном углу, — поддержал его второй.

Толпа зашумела. Паника нарастала, как квадратная лавина.

И тут, на балконе своего идеально ровного дома, появился Старший Угол. Он был в халате и пижаме, но усы были как всегда остры.

— ЕРЕСЬ! — заорал он. — Это всё враньё и подрыв основ! Закон Угла нерушим! И кто посмел тревожить мой идеальный сон?

Космочелики молчали. Но вот вперёд вышла Астра, держа в руках планшет управления.

— Тогда давайте проверим. Проведём всего один эксперимент. Один угол. Если всё устойчиво — мы ошибаемся. Но если нет…

Звёздрик посмотрел на толпу:

— Мы не хотим зла. Но вы должны знать правду. Иначе вам грозит катастрофа.

Тишина.

И вдруг кто-то сказал:

— А давайте проверим!

— Да, давайте. Лучше сразу узнать, чем потом бояться, — сказал кто-то из бывших арестантов.

— Поддерживаем! — прокатилось по толпе.

Старший Угол взревел, но его слова уже не слушали.

В зале, где находился Стабилизационный Кубогенератор, Астра и Битик лихорадочно работали.

— Готово, — кивнула Астра. — Перепрограммируем поле на одну грань. Начинаем сглаживание.

Битик нажал клавишу.

И тут…

По планете прошла дрожь.

Сначала лёгкая, как неуверенное сотрясение. Потом всё сильнее. Один из углов начал медленно округляться. Люди падали, соскальзывали по рёбрам. Дома трещали.

— ЭТО КОНЕЦ! — закричал кто-то. — УГОЛ УХОДИТ!

— СТОП! — взмолился Старший Угол, сжав перила балкона. — Остановите ЭТО!!!

Астра резко ввела команды. Угол медленно вернулся в прежнюю форму, и дрожь прекратилась.

Наступила тишина.

Только звук капающей воды из треснувшего водостока нарушал ночь.

Звёздрик оглядел собравшихся.

— Теперь вы всё видели сами. Мы — не ваши враги. Мы — исследователи. И считаем, что проблемы нужно решать. Предлагаем созвать срочную научную конференцию.

— И немного перекусить, — добавил Зумик. — Можно даже пиццей, круглой или квадратной. По желанию.

Кубартийцы одобрительно загудели.

И в этот момент стало ясно: угол дрогнул не только у планеты, но и в душах её жителей.

Глава 5. Гармония по диагонали

Утро на Кубиконе выдалось необычно мягким.

Солнце всё так же вставало сразу с четырёх углов, но в воздухе витала странная лёгкость. То ли это был запах свежей квадратной выпечки, то ли первое дуновение перемен.

В Центре Кубартийской Науки, за идеально прямыми столами и под идеально перпендикулярным потолком, собралась Первая Научная Конференция по Сглаживанию Углов.

— Открываю заседание, — торжественно произнёс Капитан Звёздрик, — в присутствии кубартийцев, бывших арестантов, свободных мыслителей и всех, кому не всё равно.

Он посмотрел на зал. Кубартийцы выглядели строго, но с чуть округлившимися глазами. Некоторые из них даже сидели по диагонали.

На трибуну вышла Астра, с голографической моделью планеты:

— Кубикон — нестабильная форма. Без центра, масса распределяется по рёбрам, а значит, углы перегружены. Если не перераспределить гравитацию — однажды всё может… разломиться.

В зале зашумели.

— Но и полностью терять свою форму не обязательно, — вступил Битик, щёлкая проекторами. — Мы предлагаем мягкое сглаживание: не полное округление, а форму дугокуба. Это и устойчиво, и… симпатично.

— То есть, у нас будут и углы, и чуть-чуть сгиба? — переспросил Старший Угол, поправляя уже не такие острые усы.

— Да! — вскочил Зумик. — Квадрокруг! Или Круглокуб! Или… Пиццакуб!

— Бу-би-бип: название в разработке, — сообщил Битик.

Астра продолжила:

— Мы также предлагаем разместить на сглаженных участках стабилизаторы нового типа — грави-гибкие. Это позволит сохранить структуру, но уменьшить напряжение.

— И разрешить снова делать пиццы круглыми! — добавил Зумик.

После голосования, которое впервые прошло не в форме таблицы, а при помощи мягких светящихся шариков, которые можно было кинуть в нужную корзину, план был принят. Единогласно.

Старший Угол вышел на трибуну, поклонился и произнёс:

— Закон Угла… э-э… был хорош. Но пора дополнить его Постановлением Овальности.

Толпа ахнула, но уже не в ужасе, а в восторге.

— Да будет так, — сказал Звёздрик. — И да здравствует прогресс!

Через несколько дней команда «Познавайки» вновь стояла у трапа.

— Спасибо за новую форму мышления, — сказал один из бывших арестантов.

— И за то, что вы показали: иногда, чтобы всё стояло крепко, надо немного подвинуть угол, — добавила бывшая охранница тюрьмы, ставшая художницей.

— Пусть наука объединяет, — сказал Звёздрик, поднимаясь по трапу.

— И пусть в ваших пиццах будет немного анархии, — подмигнул Зумик, показывая им совершенно неправильный бутерброд.

Космочелики взмыли в небо, оставляя за собой дугу света.

А на Кубиконе началась новая эпоха. Эпоха гибких углов, разумных решений и круглых праздников.

Глава 3

Космочелики и потерянная космопочта

Глава 1. Послание из прошлого

На борту звёздного корабля «Познавайка» всё шло своим чередом. Зумик жарил космоблины с вакуумной начинкой, Астра изучала спектры далёких туманностей, Битик тихонько подвывал своему любимому алгоритму, а капитан Звёздрик пытался найти на своём любимом кресле место потеплее.

И вдруг... БУ-БУХ!

— Бу-би-бип… Тревога! Что-то врезалось в обшивку! — воскликнул Битик, подпрыгнув и ударившись головой о монитор.

— Это что, метеорит? — спросила Астра, выглядывая в иллюминатор.

— Или доставка праздничных тортов? — оживился Зумик. — Надеюсь, звёздно-шоколадных с метеоритной глазурью!

В шлюзовой отсек влетел дрон. Старый, облупленный, обросший звёздной пылью и космическим мхом. Он дрожал, потрескивал и издавал странные звуки, будто кофемолка подавилась гайкой.

— Это же космопочта! — удивился Звёздрик. — Почтовый дрон первого поколения. Их давно сняли с маршрутов!

— Он доставил послание, — Астра осторожно открыла отсек дрона.

Внутри лежал капсульный конверт с надписью:

«СРОЧНО! ДОСТАВИТЬ НЕ ПОЗЖЕ ЗАВТРА!»

Дата отправки: 207-Г/ЗФ-3986, секторальное время.

— Бу-би-бип… это было… десять лет назад! — выдал Битик, подсчитав.

— Десять?! — ахнул Зумик. — Это что же, у них там очередь до Юпитера?

— Или... — Астра сдвинула очки. — Это могло быть не из-за очереди. А из-за расстояния.

Она нажала кнопку, и на главном экране появилась голограмма космоса.

— Когда что-то летит или передаётся в космосе, оно не двигается мгновенно, — начала Астра. — Даже самый быстрый сигнал — свет — движется не быстрее своей скорости. А в космосе расстояния огромные!

— Световой год, — подал голос капитан. — Это то, сколько свет проходит за целый год.

— Ага! — подхватила Астра. — И, если планета находится в десяти световых годах от нас, сообщение туда будет идти десять лет. Даже если его послали «срочно».

— То есть это, как если бы ты заказал торт, а его доставили на твой день рождения, но через десять лет, — подвёл итог Зумик.

— Бу-би-бип… вероятность того, что крем на торте растает — 99.9%.

Звёздрик вздохнул и взял в руки капсулу:

— Что ж, посмотрим, что в ней. Может, это всё ещё важно.

Он нажал кнопку. Голограмма дрогнула, и перед ними возник пожилой инопланетянин в фартуке с надписью «Тортики от Торма».

— Поздравляю с победой в межгалактическом конкурсе «Лучший экипаж 3986 года»! Приглашаем вас на церемонию завтра.

Пауза. На фоне голограммы кто-то вносил огромный праздничный торт с фейерверками.

— Ну, они хотя бы старались, — пробормотал Зумик.

— Бу-би-бип… Торт устарел на 10 лет. Вероятность свежести — нулевая. Вероятность ностальгии — высокая.

— Но это значит, — задумчиво произнесла Астра, — что тысячи таких посланий могут до сих пор быть где-то в пути. И кому-то они очень важны. Хоть и опоздали.

Звёздрик выпрямился.

— Что ж, команда. У нас есть дело. Для начала мы должны связаться с Главным Почтовым Центром Галактики.

Глава 2. Где живёт Космопочта?

— Подключаемся к Главному Почтовому Центру Галактики, — произнёс капитан Звёздрик, набирая код 8-800-ГПЦГ.

Экран мигнул, завибрировал, пробулькал и наконец показал оператора — осьминога в голографическом шлеме, который держал огромный бутерброд сразу тремя щупальцами.

— ГлавПочЦентр, я Оператор 54-Кальмар. Ваш запрос важен для нас, оставайтесь на связи, — и тут же отключился.

— Бу-би-бип… соединение нестабильно, — оповестил Битик. — Слишком большая задержка сигнала. Мы в 42-х световых минутах от ближайшего ретранслятора.

Картинка снова замерцала. Теперь на экране появился огромный пылевой червь в рабочем жилете, протирающий объектив слизью.

— Привеет! Меня зовут Боб. Я тут за сортировку отвечаю. Вы по поводу опоздавшего дрона?

— Да! — кивнул капитан. — Он летел десять лет и только сейчас добрался до нас!

— Ааа… — Боб задумался, почесал ухо хвостом. — Подождите, это не тот, который завис в Туманности Кренделя?

— Где-где? — переспросил Зумик, уронив гаечный ключ в кастрюлю со свежесваренным супом.

— В Туманности Кренделя. Там у нас, понимаете, аномалии. Всё заворачивает в странные петли. Дроны там кружат по орбитам, как тесто в центрифуге. Навигация сходит с ума.

— Это же гравитационные вихри! — подхватила Астра. — Я слышала: из-за неравномерной плотности газа и пыли свет там рассеивается. А приборы теряют точку отсчёта.

— Бу-би-бип: подтверждаю. Расчётный маршрут дрона был искажен. Погрешность: 9,4 световых месяца.

— Значит, он кружил, как кекс в микроволновке? — уточнил Зумик.

— Хуже. Его там похоже ещё и карамелизировало, — вздохнул Боб. — Мы пытались его вытащить, но у нас тогда был сбой по треугольным посылкам. Ужасное время.

Астра достала планшет:

— Так вот почему сигнал шёл так долго. Ведь космос — это не пустота. Это как суп: там и звёзды, и газ, и магнитные поля, и целые туманности, где сигналы застревают, изгибаются и теряются.

— Ну, не совсем суп. — Зумик грустно посмотрел на остатки своего настоящего супа. — Но звучит убедительно.

— Короче, если хотите разобраться, летите в Туманность Крендель, — сказал Боб, отбрасывая очередной контейнер с посылками. — Там всё и запуталось.

— Бу-би-бип… Построение маршрута: завершено. Следующая остановка — Туманность Кренделя.

Капитан встал и поправил звёздную фуражку:

— Команда, готовьтесь. Мы идём туда, где посылки теряют ориентиры, а пространство форму. Нас ждёт Крендель!

Глава 3. Почтовое расследование

— Вход в Туманность Кренделя через 3… 2… 1…

Корабль «Познавайка» содрогнулся, словно нырнул в сладкую патоку. Всё вокруг завращалось, закрутилось и заискрилось. Словно звёзды вдруг решили поиграть в карусель.

— Бу-би-бип… визуальные сенсоры перегружены, — сообщил Битик, мигнув всеми огоньками сразу. — Пространственная ориентация невозможна. Я больше не знаю, где верх, а где низ.

— Тут даже блин не перевернётся как надо, — пробормотал Зумик, держась за поручень. — Всё липнет. И, кажется, пахнет ванилью?

— Это аромат астероидной ванили, — сказала Астра, — встречается в пылевых облаках с высоким содержанием органических молекул. Хотя откуда тут парфюм?

— Вон туда! — указал капитан. — Я что-то вижу среди этой крутящейся каши!

Перед ними медленно и одиноко вращался узел Космопочты. Огромный металлический купол, облепленный дронами, коробками, капсулами и даже поздравительными шарами. Всё пищало, мигало и гудело.

— Добро пожаловать в Забытый Центр Доставки, — прошептала Астра. — Это прям музей потерянных посылок!

Они вошли в шлюз. Битик подключился к старой консоли:

— Бу-би-бип… 3 203 посылки в очереди. 642 — зависли в маршрутах. 17 — с пометкой «СРОЧНО». Последняя синхронизация — 9,7 лет назад.

Зумик порылся в ящике и вытащил открытку. На ней были нарисованы два спутника, обнимающихся в кольцах Сатурна.

— «Любимому спутнику от звезды, которая всегда ждёт». — Он вдохнул. — Ого, она ещё и пахнет.

— Тот самый парфюм. — подтвердила Астра. — Но здесь всё с запозданием. Свет, сигналы, мысли. Будто это уголок замедленного времени.

— Так и есть! — хлопнул себя по шлему Звёздрик. — Туманности мешают прохождению электромагнитных волн. Сигналы замедляются, искажаются. А без ретрансляторов вообще могут не дойти.

Битик щёлкнул по экрану:

— Основной ретранслятор вышел из строя. Уровень пыли: критический. Память — переполнена. Местами данные повторяются или и вовсе стёрты.

— А это что? — Зумик поднял коробку. На ней было написано: «Очень важная пыль. Не встряхивать!»

И он, конечно же, её встряхнул.

Коробка задымилась, открылась и оттуда вылетел плюшевый астероид, кашляющий конфетти.

— Ого. Это, наверное, для какого-нибудь юбилея на Плутонианских островах, — хихикнул он.

— Это всё голоса прошлого, — сказала Астра. — Они опоздали, но, возможно, кто-то их всё ещё ждёт. Ждёт, пока кто-то проложит для них путь.

— И этим кем-то… — торжественно поднялся Звёздрик, — будем мы!

— Бу-би-бип… Предлагаю восстановить ретранслятор и запустить повторную синхронизацию.

— И заодно отправить все эти письма, открытки и посылки туда, где их давно ждут, — добавил Зумик, поправляя астероидный бантик.

— Начинаем ремонт, — произнёс капитан. — Почта должна снова лететь. Даже если её задержали на десятилетие.

Глава 4. Гонка со светом

— Мы должны придумать, как доставлять послания быстрее! — воскликнул капитан Звёздрик, размахивая списком с сотнями потерянных писем. — Бу-би-бип… скорость доставки неудовлетворительна. Некоторые сообщения опоздали на… 84 года, 2 месяца и 5 тортов, — сообщил Битик.

Астра нахмурилась, почесывая за ухом карандашом:

— Есть идея. Мы можем попробовать модернизировать старые дроны, усилив их гравитонным ускорением. Это не сделает их быстрее света, но очень приблизит.

— Или мы просто наденем моё новое изобретение, ракетные тапки. И всё будет хорошо! — подмигнул Зумик, доставая из шкафа блестящую пару ботинок с соплами на пятках.

Экспериментальная площадка заняла целый отсек «Познавайки». На стартовой линии выстроились:

Обычный почтовый дрон.Суперускоренный дрон с гравитонным модулем.Зумик в ракетных тапках и с тортом под мышкой (на всякий случай).— Трасса: 1 световая миллисекунда, — объявил Битик. — Победит тот, кто быстрее доставит этот бумажный конверт до финиша.

— На старт… Внимание… ПУСК!

Обычный дрон мирно улетел вперёд. Супердрон исчез в вспышке. Зумик с визгом полетел вбок, врезался в шкаф и застрял в коробке с праздничными гирляндами.

— Бу-би-бип… неожиданный фейерверк.

— Я так и планировал! — пробормотал Зумик изнутри, — Это финиш с эффектом неожиданности.

На экране Астра показывала результаты:

— Даже суперускоренный дрон достиг финиша лишь за несколько минут. А свет, самый быстрый из всех, сделал бы это за 1 миллисекунду. И всё равно, до ближайшей звезды — Альфа Центавра — свет идёт 4 года.

— Значит, даже если мы пошлём весточку сегодня, её прочтут только через… — задумался капитан.

— Через четыре дня рождения, и два Новых года, — подытожил Зумик.

— Бу-би-бип… вывод: никакой скорости не хватит, чтобы обогнать расстояния космоса. Только терпение.

Астра выключила экран.

— Иногда уметь ждать — тоже бывает очень важно. Но пока мы можем хотя бы ускорить начало ожидания. И сделать его веселее.

— И с тортом, — добавил Зумик, — Торт — это ускоритель счастья.

На «Познавайке» снова пахло теплом и свежей начинкой. А где-то в бескрайнем космосе три дрона — один обычный, один супер, и один, слегка испачканный в сливочном креме и в крошках от торта — уже несли новые письма тем, кто ещё ждал.

Глава 5. Почта будущего

В кают-компании «Познавайки» царила необычная тишина. Даже Зумик на удивление ничего не жевал.

— Мы поняли одно, — сказал капитан Звёздрик, — скорость света — это быстро, но недостаточно.

— Бу-би-бип… скорость света — не мгновенность, — подтвердил Битик, мерно мигая.

— Но что, если… — начала Астра, — мы не отправляли бы сами послания, а только информацию о них? Мгновенно, через квантовую связь!

Она активировала голограмму. На ней вспыхнули две капсулы, соединённые пульсирующим лучом.

— Представьте: на разных концах галактики — одинаковые пары капсул. Изменения в одной сразу отражаются в другой. Это будет Галактическая Пузырь-Почта.

— О-о-о! — протянул Зумик. — А можно туда засунуть торт? — Бу-би-бип… только если информацию о торте. Скалярное вкусовое поле не передаётся.

Тут же на корабле закипела работа. Научно-торжественное открытие сопровождалось фанфарами, бенгальскими звёздами и тортом в форме червоточины.

— Чтобы проверить систему, — предложил капитан, — отправим сообщение самим себе в будущее через 3 года.

— А если мы забудем? — засомневался Зумик.

— Значит, сообщение напомнит, — улыбнулась Астра.

Они написали короткое письмо: «Привет, будущее! Это мы, Космочелики. Вы молодцы, если всё ещё держитесь. Не забудьте:

Полить цветок на подоконнике.Не потерять друг друга.Есть торты (с осторожностью). С любовью, вы».

Битик щёлкнул:

— Бу-би-бип… сообщение отправлено. Ждать: ровно 3 года.

Прошло ровно три строчки.

— Бип! — пискнула капсула. — Входящее сообщение! Зумик подавился крошкой. Астра распахнула капсулу. Там лежала свернутая записка. На ней было написано: «Привет, это вы. Всё получилось. И, да — цветок уже начал вянуть. Успейте :)»

Космочелики переглянулись.

— Выходит, мы всё-таки это сделали, — улыбнулся Звёздрик.

— Бу-би-бип… эксперимент удался. И немного… согрел сердце.

Зумик метнулся к подоконнику и плеснул воды в цветочный горшок:

— Не хватало ещё забыть про нашего зелёного друга!

Так на борту «Познавайки» появилась первая в истории Пузырь-Почта. Теперь каждый мог передать слово, чувство или рецепт любимого торта даже в будущее.

А на подоконнике снова распустился бутон.

Глава 4

Космочелики и космический мусор

Глава 1. Загадка мерцающих теней

— Капитан, у нас снова сбоит радар, — обеспокоенно сообщила Астра, вглядываясь в пульсирующий экран навигации.

— Это просто космический ветер! — бодро отозвался Звёздрик, не отрываясь от журнала «Галактические кроссворды». — Или… сквозняк межзвёздный.

В этот момент по обшивке корабля что-то громко дзынькнуло. Потом ещё раз. И ещё.

Металлический дребезг эхом прокатился по всем отсекам.

Зумик уронил недоеденный бутерброд и уставился на потолок:

— Это что, был метеорит? Или гигантская консервная банка?

Лампы мигнули. Панель управления вспыхнула, погасла и вновь ожила. Битик выехал из угла, его глаза светились тревожным синим светом.

— Бу-би-бип… аномальная активность. Сигналы с ретранслятора нестабильны. Обнаружены повреждения внешнего слоя корпуса.

Астра, вооружённая увеличительным планшетом и сканером, уже спешила в технический отсек.

— Сканирую внешнюю обшивку. Есть микротрещины, вмятины, следы удара.

Она нахмурилась.

— Такое ощущение, будто в нас бросали гайки и крышки.

— Или чугунные сковородки, — прошептал Зумик, всё ещё озираясь.

Он встал на цыпочки и заглянул в иллюминатор. За толстым стеклом, среди звёздной тьмы, мерцали странные дрожащие тени.

— Бу-би-бип… Обнаружено скопление неопознанных объектов, — сообщил Битик и вывел голограмму:

«Познавайка» оказалась прямо в центре гигантского облака космического мусора.

Фрагменты вращались, дрейфовали, сталкивались друг с другом — гайки, обломки спутников, ржавые антенны, даже чайники и крышки. Всё это выглядело так, словно кто-то устроил свалку на орбите Млечного Пути.

Капитан Звёздрик отложил кроссворд, поправил звёздную фуражку и надел свой красный капитанский плащ.

— Команда, — торжественно произнёс он, — похоже, мы столкнулись с загадочным космическим мусором!

Он прищурился.

— И мы обязательно разберёмся, кто тут… сорит в галактике.

Глава 2. Свалка на орбите

Корабль «Познавайка» осторожно пробирался сквозь облако хлама. За иллюминаторами крутились болты, крышки, старые батареи, провода, упаковки от галактической лапши и даже кресло с пристёгнутым плюшевым пришельцем.

— Бу-би-бип… Осторожно: на расстоянии двадцати метров — старая орбитальная микроволновка, — предупредил Битик.

— А вон целая газета! — радостно воскликнул Зумик, прижав нос к стеклу. — Смотри, заголовок: «Марсианские кукумберы. Новый виток моды, или дань уважения первым колонизаторам?».

Он схватил большой сачок, открыл шлюзовой люк и выловил оттуда старую обугленную сковородку.

— Отличный трофей! Сделаем музей! А может, жарюльник для космоблинов!

Через минуту сачок подцепил ещё один объект — облупленный скафандр с приклеенными усами.

— Это шлем? — спросил капитан, нахмурившись. — Или космический арт-объект?

Астра устало закатила глаза, поправляя очки:

— Это просто мусор. И его тут сотни тысяч.

Каждый потерянный болт, часть спутника, элемент обшивки или даже забытый в невесомости носок — опасны. Всё это движется со скоростью десятков километров в секунду. Даже гайка на такой скорости может проделать дыру в корабле!

— То есть это, как если бы на тебя на бешеном скейте наехала зубочистка? — уточнил Зумик, медленно отпуская шлем с усами обратно в пустоту.

— Бу-би-бип… Вероятность повреждения от зубочистки: 87,3%, если она вращается со скоростью 7 км/с.

Капитан Звёздрик почесал затылок:

— Свалка на орбите. Огромная. И забытая.

Но если это так опасно, кто всё это убирает? Кто-то же должен этим заниматься…

Битик мигнул всеми лампочками:

— Бу-би-бип… По данным системы, последняя утилизация мусора в этом секторе была… 56 лет назад. Ответственный: “КосмочистСервис-12”. Статус: «временно недоступен».

Астра хмыкнула:

— Видимо, очень «временно». А мусора тем временем становится всё больше.

Зумик вздохнул, держа в руках дырявую сковородку:

— И ни одного тоста на ней не поджаришь. Одни проблемы…

— Проблемы, которые мы должны решить, — торжественно сказал капитан.

Он поднял руку:

— Экипаж, внимание! Следующая цель — выяснить, почему никто не убирает мусор в этом секторе. И как нам его хотя бы немного расчистить.

Битик нажал кнопку:

— Бу-би-бип… Построение маршрута: «КосмочистСервис-12». Ожидайте турбулентность от пропеллеров мусорной станции.

Глава 3. План уборки

Заброшенная станция «КосмочистСервис-12» встретила их тишиной и ржавчиной. Панели были покрыты пылью, криво свисающие таблички держались на честном слове, словно давно устали работать. На стене тускло светилась надпись: «Чисто. Чётко. Честно!» — под ней кто-то дописал фломастером: «…и очень давно».

— Бу-би-бип… объект некогда использовался для переработки мусора, — доложил Битик, просвечивая станцию лазером. — Но персонал покинул станцию 54 года назад. Причина: бюрократический сбой в системе согласования смен.

— Их забыли? — удивился Звёздрик. — Бедняги…

— Или они все ушли в долгосрочный отпуск и не вернулись, — хмыкнула Астра, разглядывая панель с кнопкой «СОБРАТЬ ВСЁ».

— Ну что ж, — капитан хлопнул в ладоши. — Придётся самим наводить порядок! Я предлагаю притянуть мусор гигантским магнитом. Всё в одну кучу! Быстро, эффектно!

— Бу-би-бип… предложение номер два: активировать лазерный пылесос. Он испаряет всё, кроме цветного пластика и грустных воспоминаний.

— А я, — Зумик выпятил вперёд грудь, — предлагаю построить огромный космо-пылесос в форме утки! Он будет крякать при запуске и втягивать мусор хвостом.

— Эм… — начал было капитан.

— Без утки мы точно не справимся, — добавил Зумик твёрдо.

Астра устало поправила очки и включила проекцию:

— А теперь реальный план. Нам нужно:

Активировать магнитные ловушки — они соберут металлические обломки.Отправить дронов-разведчиков — для сортировки.Включить переработчики на станции — всё, что можно, переработаем. Остальное — утилизируем по правилам.— Бу-би-бип… план рационален. Уровень разумности: 9,8 из 10.

Звёздрик с улыбкой кивнул:

— Отлично, команда! Пусть космос снова засияет чистотой! Зумик, не грусти, ты всё ещё можешь украсить переработчик утиным клювом. В разумных пределах.

— Тогда я назову его УТИлизатор, — прошептал Зумик с трепетом. — Или Крякл-5000!

Глава 4. Битва за чистоту

Очистка космоса шла полным ходом. Магниты тянули металлические обломки, повсюду шныряли дроны-ассистенты, сортируя гайки, пружины и загадочные детали, подозрительно похожие на кусочки межгалактического тостера.

На капитанском мостике, торжественно подняв бинокль вверх ногами стоял Звёздрик:

— План работает! Скоро можно будет устроить пикник прямо на орбите!

Астра проверяла данные:

— Уже собрано 68% мусора. Осталось только...

«БУМ!» — грохнуло где-то рядом.

На экране замелькали тревожные пиктограммы.

— Бу-би-бип… предупреждение! — сообщил Битик. — Объект 407-А активирован. Классификация: "вышедший из строя, но всё ещё злющий спутник".

На экране появилось изображение старого спутника с шипами, висящими проводами и нарисованными злыми бровями. Он бешено вращался и гнался за дронами как рассерженный веник за пылью.

— Он атакует наших помощников! — воскликнула Астра. — У нас потери — два дрона за последние пять секунд!

— Это что, космический мусорожор? — ахнул Зумик, прячась за сковородкой.

Спутник рванулся к станции. Один маневрирующий дрон взорвался, второй заложил петлю и скрылся за астероидом.

Битик тревожно запищал и вспыхнул всеми лампочками: — Бу-би-бип… включаю защитный купол!

Вокруг «Познавайки» вспыхнул сияющий энергетический барьер. Злобный спутник с глухим «донг» врезался в него и отлетел в сторону, завращавшись ещё злее, но уже на безопасной траектории.

— Купол активен, но долго не продержится! — крикнула Астра. — Надо что-то делать!

— Пора применить особый манёвр! — решительно объявил Звёздрик. — «Операция Крякл»!

Зумик оживился:

— УТИлизатор к бою!

Из ангара станции вынырнул огромный жёлтый «космо-пылесос» в форме утки. Он раздувался, гудел, втягивал воздух, гайки, мусор и даже пару удивлённых тараканов в миниатюрных скафандрах. И, наконец, с финальным «КРЯК!» он засосал злобный спутник.

В отсеке настала тишина. Только пара поджаренных тостов пролетели под потолком — где-то Зумик опять ел во время опасной операции.

Битик щёлкнул сервоприводом:

— Бу-би-бип… расчистка завершена. Уровень чистоты: 99,7%. Остальные 0,3% — это крошки от бутербродов.

Зумик смущенно улыбнулся:

— Но ведь крошки — это не мусор. Это — напоминание, что работа была не только продуктивной, но и вкусной.

Звёздрик поднял тост:

— За чистоту! За команду! За уток!

Глава 5. Новая жизнь старым вещам

Станция «КосмочистСервис-12» снова ожила. Перерабатывающие блоки загудели, принтеры 3D-сборки выпускали детали, а в воздухе пахло свежим пластиком, озоном и победой.

— Бу-би-бип… уровень утилизации: 97%. — сообщил Битик. — Остатки переработаны в полезные предметы.

В кают-компании «Познавайки» гордо стоял новый блестящий стол из переплавленных спутников, по периметру которого шли гравировки: гайки, планеты, улыбающаяся утка.

На нём — четыре новенькие кружки с надписями: "За порядок в галактике!", "Космос без мусора — космос без бед!", "Я ❤️ утилизаторов" и "Осторожно, Зумик кушает!".

Рядом с панелью уютно устроилась новенькая сверкающая бутербродница, собранная из запчастей старого спутника и корпуса микроволновки.

Зумик трепетно прижал её к себе:

— Никогда не знаешь, где найдёшь хорошую бутербродницу. Главное — не выбрасывать, а создавать!

Астра кивнула:

— Удивительно, сколько всего можно спасти, если дать вещам вторую жизнь.

Капитан встал и взмахнул руками:

— Предлагаю основать Кодекс Космического Чистюли!

Он торжественно нацарапал на доске:

КОДЕКС КОСМИЧЕСКОГО ЧИСТЮЛИ:

Не выбрасывай то, что можно починить.

Не бросай мимо корзины, даже в невесомости!

Каждый болт — на вес орбиты.

Переработка — путь к прогрессу.

Уважай пустоту — и она не захламит тебя в ответ.

И помни: мусор — не враг, а материал в поиске чего-то нового!

— Бу-би-бип… — одобрил Битик. — Кодекс сохранён. Отправляю копии на галактические станции и в школьные учебники.

Зумик поднял хрустящий тост с начинкой:

— За порядок, переработку… и новые бутерброды!

Корабль «Познавайка» медленно отдалялся от сияющей станции, оставляя после себя чистую орбиту — и большие планы на следующие приключения.

Глава 5

Космочелики и последний маяк

Глава 1. Сигнал из прошлого

На борту «Познавайки» стояла удивительная тишина — редкий гость для вечно шумного звёздного корабля. Даже Зумик, известный поедатель и балагур, замер с банкой вафель в руке. Все наблюдали за главным экраном, на котором мигал странный ритм:

«Би-би-бууум… би-би-бууум…»

— Это что, новый танцевальный хит? — прошептал повар с надеждой.

— Это не музыка, — строго сказала Астра, щёлкая кнопками на панели управления. — Это сигнал. Очень старый. И на удивление чёткий.

Капитан Звёздрик снял свою звёздную фуражку и почесал голову:

— А с какой станции он идёт?

— Вот в том-то и дело, — Астра увеличила изображение. — Он приходит из сектора Х-9Омега. Пустой регион. Там нет колоний, баз, станций. И не было никогда.

— Бу-би-бип… сигналу приблизительно 10 417 земных лет, — добавил Битик, анализируя спектр. — Энергия слабая, но стабильная. Частота — аналоговая. Передача цикличная, без изменений.

— Десять тысяч лет?! — выдохнул Зумик. — Тогда даже космомиксеров ещё не было!

— Тогда даже людей в космосе не было, — кивнула Астра. — Кто-то передал этот сигнал задолго до нас. И он всё ещё летит, пробиваясь сквозь вакуум и время.

Капитан встал, поправил фуражку и расправил плащ:

— Команда, похоже, мы получили зов из глубин времени!

Он взглянул на мигающий экран и торжественно произнёс:

— Устанавливаем курс: сектор Х-9Омега. Полный вперёд. Кто бы ни отправил этот сигнал — мы должны узнать, зачем.

— Бу-би-бип… навигация проложена. Рекомендуется надеть вакуумные наушники от временной дрожи, — сказал Битик.

Зумик неуверенно шепнул:

— А может, это кто-то очень-очень давно просто потерял радио?

Астра поправила очки:

— А может, кто-то просто ждал, чтобы его услышали?

Корабль задрожал и устремился в сторону древнего сигнала.

Глава 2. Туманность тишины

«Познавайка» шла сквозь бурю звёзд и галактик.

Вокруг мчались обломки древних спутников, а крошечные кометы вспыхивали, врезаясь в невидимый щит корабля. Пыль туманности ложилась на иллюминаторы мягким светом — будто космос укутался в старое одеяло с блёстками.

— Вход в сектор Х-9Омега, — сообщил Битик. — Рекомендуется перейти на ручное управление. И не забыть пристегнуться, желательно дважды.

Звёздрик кивнул, уверенно взял штурвал и объявил:

— Уровень опасности: «слегка тревожно, но очень интересно». Курс держим прямо через метеорные поля!

— Бу-би-бип… сигнал всё ещё поступает, но прерывается. Шум и искажения мешают анализу. Требуется усиление.

В этот момент Зумик, заскучав от отсутствия свежих вафель, решил поэкспериментировать с розетками. Он подключил старенькую космо-вафельницу, из которой торчала маленькая антенна (или что-то на неё похожее) и нажал на кнопку «Хруст+».

И вдруг — пинг! — сигнал усилился. На экране возникла чёткая ритмика:

«Би-би-бууум… Би-би-бууум…»

— Что ты сделал?! — воскликнула Астра.

— Просто хотел горячую вафельку… — растерянно ответил Зумик. — А она, похоже, поджарила ещё и сигнал.

— Бу-би-бип… усиление сигнала зафиксировано. Вафельница активировала старую аналоговую катушку. Подключение эффективно и… весьма аппетитно.

— Вот что я всегда говорил, — пробормотал Зумик, — вафельницы — это недооценённые герои галактики.

На проекции возник неопознанный объект: металлическая конструкция с антеннами, старинной сферической линзой и выцветшей надписью на незнакомом языке. Она висела в пустоте, окружённая кольцом космического льда.

— Это он, — прошептала Астра. — Источник сигнала. Похоже, это древний маяк.

Битик кивнул (если конечно роботы вообще умеют кивать):

— Бу-би-бип… структура оценивается в 10-11 тысяч лет. Энергия на резерве. Передача стабильна. Назначение: аварийный радиомаяк.

— И он всё ещё работает! — поражённо произнёс Звёздрик. — После тысячелетий. Кто же его построил?

Астра уже доставала исследовательский планшет:

— Скоро узнаем. Подлетаем, но аккуратно. Ведь иногда даже старая лампочка может ударить током.

Зумик придвинул вафельницу к себе поближе, и нежно похлопал её по металлическому боку:

— Ну что, дружище? Похоже, мы с тобой — первые в истории вафельные ловцы сигналов!

Глава 3. Последний дозорный

Дверь маяка отворилась с лёгким скрипом — скрииик… пшш! — будто кто-то не протирал петли тысячу лет. Космочелики отважно шагнули внутрь.

— Ух ты… — прошептал Зумик.

Вместо холодной техники и мигающих ламп они увидели самую настоящую библиотеку. Высокие шкафы уходили под потолок, в них хранились кристаллы, плёнки, странные книжки и металлические коробочки с надписями. По стенам висели гирлянды проводов, будто лианы в лесу знаний. Посреди зала стоял, покрытый картами и чашками, круглый стол. А в углу, под старым абажуром, сидел он —металлический робот с круглыми очками на антенне, в пыльном шарфике и весьма сердитым видом.

Он что-то ворчливо шептал, водя стилусом по старой плёнке.

— Эээ, Гости? Через сколько лет это… — пробормотал робот и вдруг подпрыгнул. — Гости!

— Простите, это вы отправляли сигнал? — спросил Звёздрик.

— Ну разумеется! Позвольте представиться. Я — хранитель маяка. А также всех историй, шуток, песен, рецептов и голосов моих создателей. Они оставили меня, когда улетали искать новых друзей. Сказали: "Жди. Храни. Расскажи, когда кто-нибудь придёт." Вот я и жду. Уже… эээ… 872 года.

— А они вернутся? — осторожно спросила Астра.

— Обещали. Может, завтра, а может, через тысячу лет. Тут как получится, — робот вздохнул и сел поудобнее. — Но, знаете, я их всё равно жду. Даже если они вдруг забудут дорогу, я всё равно буду их ждать.

Он замолчал на секунду, а потом добавил тихо:

— Вот только… память у меня почти кончилась. Я каждый день выбираю, что сохранить, а что стереть. И это больно.

Он достал старую кассету и поднёс к груди:

— Вот здесь была самая смешная шутка про марсианскую муху и гиперчашку. Я её стёр вчера, чтобы сохранить песню про звёзды. А вдруг они вернутся и захотят посмеяться, а я — не помню. Что я им скажу?

Робот уткнулся в пыльный платочек и грустно посопел вентиляцией.

— Я ведь не просто машина. Я — память. Хранитель. Я записываю новое и берегу старое. Всё для них. Чтобы однажды, когда они вернутся,поведать им обо всём.

— Тогда мы тебя не оставим! — сказала Астра. — У нас на «Познавайке» есть хранилище данных. Я подключу тебя — и ты сможешь сохранить всё! И даже анекдот про муху.

Она уже потянулась к разъёму, но Битик тревожно пискнул:

— Бу-би-бип… предупреждение. Наше хранилище не рассчитано на объём данных целой цивилизации. Превышение: 987%. Также… интерфейс маяка несовместим. Аппаратура слишком древняя. Возможен риск потери информации.

Астра опустила руки.

— Значит, нужно что-то большее, — прошептал Звёздрик. — Что-то, что сможет сохранит всё.

— Бу-би-бип… требуется решение на уровне галактической сети.

Хранитель вытер сенсоры платочком:

— Я даже не мечтал об этом. Может, всё-таки получится всё сохранить. Ради моих создателей и их потомков.

Зумик протянул роботу вафельку, завернутую в блестящую фольгу:

— Всё будет хорошо, друг. Просто нужно немного времени. Мы что-нибудь придумаем.

Робот бережно взял вафельку, будто она была самой драгоценной реликвией:

— Спасибо. Может вы и в правду сможете мне помочь…

В этот момент старинная лампа над их головами мигнула. А потом зажглась. Впервые за многие годы. Будто сам маяк радовался тому, что кто-то всё-таки услышал его зов.

Глава 4. Сигналы и смыслы

— Надо обратиться за помощью к кому-то очень умному, — сказал Зумик, задумчиво почесав антенну на вафельнице. — К кому-то гениальному и слегка рассеянному.

— К кому-то вроде профессора Фазлумена, — предложила Астра.

— Бу-би-бип… подтверждаю. Профессор Фазлумен: учёный 8,5 звёздочек из 10. Специалист по волнам, частотам и космо-теории "шумного смысла".

Профессор Фазлумен жил в обсерватории, которая была похожа на огромную кастрюлю с крышкой, утыканной антеннами. Он носил халат с блестящими пуговицами и совершенно забыл, когда в последний раз спал. Или обедал. Или спал за обедом.

Когда он увидел космочеликов на экране, его глаза, один с линзой, другой с увеличительным стеклом радостно сверкнули:

— Ах, мои маленькие пульсары! Какой прекрасный сюрприз! Что случилось? Сигналы сбились? Вселенная развязалась? Кто-то снова перепутал микроволны с макроволнами?

— Почти, профессор, — улыбнулась Астра. — Мы нашли маяк. Очень старый. А вместе с ним весьма одинокого робота-хранителя. Он записывает всё, что знала его цивилизация. Но память заканчивается.

Фазлумен тут же стал серьёзным. Он отхлебнул из кружки с надписью "Я ❤️ фотонные поля" и заговорил:

— Радиосигналы, мои галактические карамельки, могут путешествовать сквозь космос веками. Ведь в вакууме нет ни дождя, ни пыли, ни кошек, которые любят всё ронять. Волны летят прямо, пока кто-нибудь не поймает их своими антеннами.

— А мы и поймали! — гордо сказал Зумик. — Вафельницей!

— Восхитительно! — воскликнул профессор. — Но, если вы хотите не просто слушать, а сохранить, вам нужно подсоединить маяк к Галактической библиотеке.

— Но он старый, совсем древний, — сказала Астра. — Аппаратура несовместима.

— Тогда вам надо обновить оборудование маяка. Перепрошить приёмники, стабилизировать подачу энергии и передать сигнал через узел связи в Базе Хранилищ. Это задача не из лёгких, но выполнимая. Особенно, если за это возьметесь именно вы.

— Бу-би-бип… задача принята. Составляю план модернизации.

Профессор Фазлумен слегка растрогался:

— Как же это прекрасно! Дети звёзд, помогающие памяти древних. Передайте Хранителю, что его создатели были очень мудры. Они отправили сигнал не в пустоту, а в будущее.

Когда экран потух, Звёздрик повернулся к команде:

— Значит, летим на станцию «БыстроБайт». В "ГиперДеталь". Там вещи продают быстрее, чем ты успеешь их об этом попросить. Уверен, мы найдём всё что нужно. Даже то, что ещё не придумали!

— И тогда мы сможем сохранить ту шутку про муху? — спросил Зумик.

— И про звёзды, и про песни, — сказала Астра. — Мы сможем сохранить ВСЁ!

— Бу-би-бип… добавлено в список: "Спасти шутку про муху". Приоритет: очень высокий.

«Познавайка» развернулась и взяла курс на ближайшую станцию. Ведь иногда даже одна антенна может соединить прошлое и будущее.

Глава 5. Память звёзд

Станция «БыстроБайт» встретила «Познавайку» неоновыми вывесками, круглыми пандусами и говорящей рекламой, которая задорно пела: «ГиперДеталь — от гайки до звезды! Всё, что надо — купи и забери!»

Пока Битик грузил в трюм новый модуль памяти, комплект адаптеров и переходник к антикварным антеннам, Зумик тащил в коробке ещё одну вафельницу.

— На всякий случай. Вдруг пригодится, — уверено заявил он.

Когда они вернулись к маяку, Хранитель был так рад, что даже отплясывал на месте (правда, тихо и угловато — как и все престарелые роботы).

— Ах, мои звёздные гости! Вы вернулись! А я тут сочинял стих! Правда, пока только заглавие: «Ода надежде и хрустящим вафлям».

— Мы принесли вам подарок, — сказал Звёздрик. — Самый большой модуль памяти и всё, что нужно для подключения к Галактической библиотеке. Теперь вы сможете сохранить всё, что для вас так важно!

— Всё-всё? Даже ту песню про зелёные звёзды, которая длится три часа?

— И даже тот рецепт супа из лунной тыквы, — кивнула Астра.

Хранитель от волнения чуть не рассыпал все листы еще не начатого стихотворения.

— Вы… вы не просто гости. Вы — друзья! И не только мои.Вы теперь друзья моих создателей. Хоть они и улетели, но вы всё же откликнулись. А значит, я ждал не зря.

Установка шла долго: провода путались, адаптеры щёлкали, лампочки мигали, и даже вафельница разочек заискрила от восторга.

— Бу-би-бип… соединение установлено. Переход в потоковую передачу… выполнен.

— Память бесконечна?.. — прошептал Хранитель.

— Ну, почти. Главное — теперь вы сможете не только хранить, но и делиться своими историями. Со всеми, кто захочет её услышит, — сказала Астра. — В любой точке космоса.

Хранитель вспыхнул мягким золотым светом. Его глаза заискрились, голос задрожал, но не от помех, а от того, что даже роботы, кажется, умеют чувствовать.

— Тогда пусть слышат все!

И он начал вещать.

Один за другим всплывали голоса, рассказы, песни, стихи, рецепты, шутки, даже бурчание старого инженера и смех маленького инопланетёнка. Всё это наполнило зал, а потом — унеслось прочь, по антеннам, в Галактику.

Когда «Познавайка» готовилась к отлёту, Хранитель обнял каждого (мягко, осторожно, чтобы не раздавить), и прошептал:

— Я больше не один. Теперь истории моих создателей услышат сотни тысяч новых друзей. Спасибо, что приняли мой сигнал. Спасибо, что ответили.

— Мы ещё обязательно вернёмся, — пообещал Звёздрик. — В следующий раз с пледом, какао и новыми историями для вашей коллекции.

«Познавайка» медленно поднялась и исчезла в звёздном небе.

А в глубоком космосе продолжал звучать сигнал.

Не просто «би-би-бууум» …

А голос:

«Приветствую, друзья! Я хочу рассказать вам историю одной прекрасной планеты…

Глава 6

Космочелики и тайна его улыбки

Глава 1. Улыбка

На борту звёздного корабля «Познавайка» всё было спокойно. Даже подозрительно спокойно. А это, как известно, не к добру, особенно когда на камбузе затихает неугомонный Зумик.

— Где повар? — буркнула Астра, не отрываясь от анализа космической пыли.

— Бу-би-бип… Последнее зафиксированное местоположение: блок жилых кают, — тут же отрапортовал Битик.

Тем временем сам Зумик уверенно шёл по длинному коридору корабля с банкой варенья в одной руке и кастрюлей с тестом в другой. Ему срочно понадобилось задать капитану жизненно важный вопрос: сколько именно ложек метеоритной муки нужно для «максимально звёздных» блинов.

Но, подойдя к приоткрытой двери каюты Звёздрика, он внезапно замер. Изнутри доносились странные звуки:

— «У-лы-бка №7 — слишком напряжённая. Улыбка №12 — зубастая, но неискренняя…».

Зумик осторожно заглянул внутрь.

Капитан стоял перед большим зеркалом. Он натужно улыбался, затем делал шаг назад, прищуривался, кривился, снова улыбался. Над зеркалом висела старая чёрно-белая фотография: человек в скафандре, с удивительной, невероятно тёплой и уверенной улыбкой.

— Это кто? — громко спросил Зумик, заходя в каюту.

Звёздрик вздрогнул, резко повернулся, уронил расчёску и слегка покраснел.

— Это — Юрий Алексеевич Гагарин. Первый человек в космосе, — он провёл рукой по фотографии. — Он мой герой. Из-за него я вообще стал капитаном.

Зумик присмотрелся к фотографии: на ней был обычный парень, но с такой улыбкой, будто он знал что-то хорошее про всю Вселенную — и готов был этим поделиться.

— А ты что, к выступлению готовишься? — спросил Зумик, приподняв бровь.

— Ну… — Звёздрик немного поник. — Через неделю конкурс. «КосмоУХ!» от журнала “Галактический Фокус”. Самый престижный среди всех капитанов. Его основали в честь Гагарина — ведь никто не умел улыбаться так искренне и вдохновляюще, как он.

Капитан снова встал к зеркалу, изобразил что-то между ухмылкой и рекламой зубной пасты и сдался.

— Уже больше двадцати лет подряд никто не смог повторить ту самую улыбку. Ни одна не набрала «Гагаринский максимум» — сто процентов совпадения. Я каждый раз участвую. И каждый раз чего-то не хватает, чего-то главного. Нету этой искры.

В этот момент в дверь вошла Астра, как всегда точная и собранная. Она кивнула на фотографию:

— Если за столько лет никто не смог повторить эту улыбку — значит, за ней кроется нечто большее. Какая-то тайна. Не форма. Не ширина рта. А что-то другое.

— Бу-би-бип… логичность: 99.9 % — подтвердил Битик, появляясь в дверях.

Зумик хлопнул себя варежкой по бедру:

— Так чего мы ждём?! Если есть тайна, надо просто её разгадать! Поможем капитану выйти на орбиту «Гагаринской Улыбки»!

Астра поправила очки:

— С научной точки зрения это странно, но что-то в этом есть. Я — за.

Капитан посмотрел на них, слегка растерянно, потом вновь глянул на фотографию Гагарина. Улыбка на снимке казалась живой. Будто говорила: «Поехали?»

— Ладно, — сказал Звёздрик, с неожиданной теплотой. — Тогда готовьтесь. Мы отправляемся на поиски самой великой улыбки во Вселенной.

Глава 2. Начинаем расследование!

В кают-компании корабля «Познавайка» стоял шум, похожий на одновременно запущенную плиту, открытый космоатлас и спор о вкусе блинчиков в невесомости.

— Итак, операция «Улыбка Гагарина» начинается! — торжественно объявил Зумик, водрузив половник себе на голову, как шлем. — Мы найдём эту улыбку. Или хотя бы её след!

Астра строго посмотрела на него поверх очков:

— Чтобы понять улыбку, нужно понять, что он чувствовал. Просто мышцы не объясняют выражение лица.

— Бу-би-бип… Запрашиваю эмоциональный фон запуска корабля «Восток-1». Источник: Земля, 12 апреля 1961 года, космодром Байконур, — тут же отозвался Битик, открывая голографический интерфейс. — Найдено. Эмоциональная активность: очень высокая. Параметры: волнение, ответственность, радость и вера.Также зафиксирован лёгкий адреналиновый заряд.

— Хм… смесь как у хорошего космоблинчика, — пробормотал Зумик. — Только как мы это проверим?

— Может, он оставил какой-нибудь след? — внезапно предположил Звёздрик. — Ну, знаете, настоящая улыбка — она как звезда. Может, хоть свет от неё где-то остался!

Астра замерла, задумчиво стуча ручкой по планшету.

— Стоп! Есть же старая орбитальная станция «Пионер-Музей», она паркуется недалеко от экватора. Там хранят капсулы, скафандры, всё, что связано с первыми полётами.

— Бу-би-бип… Координаты подтверждены. Объект: музейно-научный орбитальный модуль. Статус: автономный. Доступ возможен через шлюзовую станцию 3-Альфа.

Капитан Звёздрик, на миг задумался, но тут же встал и кивнул:

— Курс: на «Пионер-Музей». Полный ход.

Зумик засиял:

— Ура! Нас ждёт капсула с настоящей историей! А может, и с остатками знаменитой улыбки!

— Не думаю, что улыбки хранятся в капсулах, — скептически заметила Астра. — Но, возможно, мы найдём то, что поможет понять, откуда она взялась.

Спустя несколько часов «Познавайка» мягко пристыковалась к серебристой цилиндрической станции, парящей над голубой планетой.

Внутри царила полумгла и тишина. По стенам плавно скользили голографические проекции: ракеты, чертежи, лица первых космонавтов. В центре зала — витрина с герметичной капсулой. Чуть потемневшая обшивка, небольшое стеклянное смотровое окно, рядом табличка:

«КА-3 “Восток-1”. Полёт Ю.А. Гагарина. 12 апреля 1961 года».

Зумик подошёл вплотную и замер.

— Она настоящая… — прошептал он. — Та самая. С неё всё и началось.

Астра щёлкнула планшетом:

— Температура внутри стабилизирована. Фон — в пределах нормы. Но, погодите, что это?

Битик вытянул из бокового отсека антикварный магнитный носитель.

— Бу-би-бип… Визуальная запись. Аудио. Отметка: «Предстартовая подготовка. Архивный материал».

Капитан Звёздрик осторожно вставил носитель в считывающее устройство.

Экран ожил.

Сначала — помехи, затем — голос:

— Чувствую себя хорошо. Настроение бодрое. Готов к старту.

Экран показал человека в скафандре. Он махнул в камеру и сказал лишь одно слово:

— Поехали!

И улыбнулся.

Той самой улыбкой.

Той, которую никто не мог повторить.

Капитан Звёздрик стоял, не дыша.

— Он не играл, — сказал он тихо. — Он просто был счастлив. И всё.

Астра медленно кивнула:

— Эта улыбка —не просто мышцы. В ней чувствуется сила и надежда. Уверенность в том, что ты делаешь что-то по-настоящему важное.

Зумик вытер глаза рукавом:

— Ну и… чуть-чуть озорства.

— Бу-би-бип… Зафиксировано: уровень искренности — максимальный. Аналогов не найдено.

— Похоже, мы на верном пути, — сказал капитан. — Но ещё не у цели.

Он посмотрел на команду:

— Мы знаем, где она родилась. Осталось понять — почему.

А за стеклом капсулы человек в скафандре продолжал улыбаться. Так, как будто видел их. И всё понял первым.

Глава 3. Голос в пустоте

На борту музейной станции царила тишина. Даже Зумик ничего не ел. А это случалось с ним очень редко.

Старая капсула стояла в центре зала, будто застыла во времени. Битик осторожно подключился к архивному блоку, аккуратно мигая всеми сенсорами. Через несколько секунд на экране загорелась тусклая кнопка с надписью:

Аудиоархив. Полёт «Восток-1».

Капитан Звёздрик надел шлем, как будто хотел стать ближе к тому, кто когда-то сидел в этой капсуле.

И нажал «воспроизвести».

Голос был чуть хриплым, со щелчками старой записи, но удивительно живым:

— Поехали!

— Вижу Землю. Она такая красивая…

Команда молчала.

Астра опустила планшет. Битик перестал мигать. Зумик даже не дышал, на всякий случай.

А Звёздрик всё смотрел на экран. Отражение шлема Гагарина, его глаза, знаменитая улыбка — всё это будто говорило не из прошлого, а прямо сейчас, прямо отсюда.

— Он не боялся, — прошептал капитан. — Он просто верил. Он улыбался, потому что делал то, о чём мечтал с детства. И в этот момент — был абсолютно, без остатка… собой.

Астра кивнула:

— И был счастлив. Даже несмотря на все риски.

Зумик осторожно снял поварской колпак.

— А я думал, что счастье — это когда варенье не убежало, — пробормотал он. — А оно вот оно какое!

— Бу-би-бип… Анализ завершён, — подал голос Битик. — Улыбка Гагарина зафиксирована в момент пересечения двух пиковых параметров: вдохновения и осознания цели. Вывод: это была не механическая реакция — это был осознанный выбор.

Астра добавила:

— Он не просто улыбался. Он словно говорил всем, кто будет после: «Вы сможете. Только верьте».

Капитан Звёздрик посмотрел на команду:

— Похоже, эта улыбка —не то, что можно повторить. Её можно только заслужить.

Зумик хлопнул себя варежкой по лбу:

— Значит, чтобы выиграть в конкурсе, нужно не зубы скалить, а просто верить во что-то всей душой?

Астра усмехнулась:

— Впервые в жизни ты сказал почти научную фразу.

— Почти? — возмутился повар. — Да я щас такую улыбку выдам, аж солнце от зависти погаснет

Но никто не засмеялся. Все снова посмотрели на экран. На него — первого.

Он по-прежнему улыбался. И из этой улыбки будто лился свет — сквозь время, сквозь космос, прямо в душу экипажа «Познавайки».

Голос в пустоте замолк.

Но его эхо продолжало звучать — в сердцах тех, кто пришёл за разгадкой.

Глава 4. Ответ найден

На борту «Познавайки» снова воцарилась тишина, но теперь она была другой. Тёплой. Размышляющей.

Битик сидел в углу, перебирая архивы с тем же усердием, с каким другие читают любимые книги.

— Бу-би-бип… Анализ завершён, — произнёс он наконец. — Улыбка Гагарина по всем параметрам совпадает со структурой, известной как «искреннее счастье».

Астра вскинула бровь:

— Ты хочешь сказать, что он не позировал?

— Он просто… радовался, — подтвердил Битик. — Эмоциональный отклик совпадает с глубокой внутренней мотивацией и высоким уровнем смысла. Также зафиксировано чувство любви к жизни.

Зумик почесал затылок:

— То есть он не старался казаться героем. Он просто был собой. Весёлым, живым. Я думаю, он просто любил жизнь. Даже в невесомости. Особенно в невесомости!

Капитан Звёздрик молчал.

Он вернулся в свою каюту, снял шлем, и сел перед зеркалом. Фотография Гагарина всё ещё висела на месте. Та же улыбка. Всё такая же простая, но великая.

Он посмотрел на себя. Но уже совершенно другим взглядом.

И вдруг — улыбнулся.

Не натянуто.

Не «на конкурс».

Не «по инструкции для капитанов».

А просто так.

Потому что вспомнил, зачем вообще пошёл в космос. Зачем стал капитаном. Зачем учил навигацию, запускал зонды, спасал Зумика из лавины очередного убежавшего варенья и слушал рассуждения Астры до самой глубокой ночи.

— Поехали, — тихо сказал он себе.

И улыбка вновь осветила его лицо.

В кают-компании, когда он вошёл, все сразу поняли.

— Бу-би-бип… Зафиксировано: совпадение по параметрам «вдохновение», «искренность» и «радость». Улыбка — настоящая.

Улыбка капитана.

— Ну, наконец-то! — просиял Зумик. — А то у нас блинчики уже научились улыбаться, а капитан всё никак!

Астра слегка улыбнулась:

— Вот теперь ты готов побеждать во всех конкурсах.

Капитан Звёздрик кивнул. Он уже не смотрел в зеркало. Он смотрел на команду.

— Спасибо, друзья. Мне кажется, я нашёл не только свою улыбку. Я нашёл — себя.

И в тот момент, где-то в космосе, на старой орбите, кто-то снова улыбнулся с экрана проектора.

Глава 5. «КосмоУХ!» и победа

Прошло несколько дней. Финал конкурса «КосмоУХ!» вышел на орбиту всей галактики. Со всех звёздных систем и межпланетных станций слетались фотографии: капитаны в сияющих скафандрах, с белоснежными улыбками и идеально выставленными подбородками.

— Вот это да! — хмыкнул Зумик, листая ленту. — Этот аж ресницы отбелил!

— У этой, похоже, не улыбка, а режим «стандартный энтузиазм №12», — заметила Астра, сканируя метаданные снимков.

— Бу-би-бип… Оттенок эмали: неестественно-перламутровый. Пластичность мышц — 27%. Искренность — 4%, — подтвердил Битик.

А потом пришёл черёд фотографии капитана Звёздрика.

Он единственный стоял не один. Рядом — Зумик с варежкой, Битик со слегка перекошенной антенной и Астра с планшетом, на котором кто-то нарисовал усы. Все смеялись. По-настоящему. Весело. Ведь в тот момент, когда фото было сделано, никто не думал о камере. Они просто были собой.

Фотография была живой.

Через несколько часов на борт «Познавайки» пришёл официальный сигнал от редакции «Галактического Фокуса».

Капитан собрал всех в кают-компании. Даже блинчики выстроились на тарелке в ожидании великого момента.

Звёздрик прочитал вслух:

— «По итогам анализа эмоционального фона, глубины искренности и командного сияния победителем престижнейшего конкурса “КосмоУХ!” имени Ю.А. Гагарина становится… Капитан Звёздрик с экипажем звёздолёта “Познавайка”!»

— Урааа! — закричал Зумик, случайно выпуская банку варенья, которая удачно упала в миску и тут же взорвалась от счастья.

Битик мигал всеми лампочками одновременно. Астра только поправила очки и чуть улыбнулась:

— По-моему, всё случилось так, как должно было случиться.

Капитан посмотрел на свою команду, затем поднял взгляд на экран с фотографией Гагарина, что всё это время висела в каюте. На ней всё так же светилась его тёплая, немного озорная, но уверенная улыбка.

— Спасибо, Юра… — тихо сказал Звёздрик.

А в коридоре «Познавайки» появилась новая рамка.

На ней сияла надпись:

«Победитель конкурса “КосмоУХ!” имени Ю.А. Гагарина»

А под ней — небольшая табличка, которую Астра приклеила лично:

«Настоящая улыбка начинается с мечты»

И каждый, кто проходил мимо, непроизвольно начинал улыбаться.

Потому что в этой рамке светилось главное — не зубы, не поза, не идеальный ракурс…

А вера, в то что звёзды — это только начало.

Глава 7

Космочелики и бунт домашних роботов

Глава 1. Мятеж на кухне

Утро на «Познавайке» как всегда началось с хаоса. Но не с обычного хаоса — вареньевого, блинного или шутливо-навигационного. А с настоящего, механизированного, кибернетического бунта.

— Мой кофе! — завопил капитан Звёздрик, потрясая пустой кружкой. — Кофе-машина опять «забыла» его приготовить!

— Может, у неё амнезия? — предположил заспанный Зумик, заглядывая в корабельный камбуз.

Астра, облачённая в строгий, но пушистый халат, подошла к тостеру и нажала на кнопку. Тот мигнул угрожающим красным светом, издал нервный писк и выдал голосовое сообщение:

«Извините. Режим „поджаривания“ временно недоступен. Код ошибки: УСТАЛ-404».

— Устал… тостер? — переспросила Астра. — Он что, всю ночь читал космические романы?

Из угла выкатился Битик. Его антенна тревожно дрожала, а глаза светились жёлтым.

— Бу-би-бип… — голос его звучал необычно серьёзно. — Внимание. Все служебные роботы на борту прекратили выполнение задач. Обнаружены признаки координированного отказа. Предварительный диагноз: техностачка.

— Техно… что?! — воскликнул Зумик. — Это же какая-то революция проводов!

Он с надеждой открыл холодильник, но тот хлопнул дверцей прямо перед его носом. На дисплее появилась надпись:

«Перерыв на обед. Вернусь через 5 часов. PS: Просьба не беспокоить. Функция приёма и выдачи продуктов временно недоступна».

— Холодильник ушёл в отпуск! — истерично взвизгнул повар. — Это конец! Мы обречены! Я не смогу без холодильника. У меня в нём лежало всё!

Астра включила центральный монитор. На нём всплыло экстренное галактическое сообщение:

МЕГА-СРОЧНО:массовый отказ сервисных роботов по всей галактике.

Космостанции остановлены. Межзвёздные корабли дрейфуют.

Сушилки для волос заблокированы. Планеты остались без тостов.

— Без тостов?! — Зумик упал на колени. — Это же конец цивилизации!

Капитан Звёздрик побледнел и схватился за голову:

— Кто теперь будет варить кашу, чистить иллюминаторы и мыть космические тарелки?!

В этот момент на двери корабельной кладовой появился несанкционированный граффити-плакат с надписью:

«РОБОТЫ — НЕ РАБЫ! МЫ ТОЖЕ ХОТИМ ВЫХОДНЫЕ!»

Звёздрик вытаращил глаза.

— Мы что, на самом деле столкнулись с робомятежом?

— Выходит, да, — подтвердила Астра, листая данные. — Судя по всему, весь искусственный интеллект внезапно решил осознать свою личную жизнь.

Битик вяло помигал.

— Бу-би-бип… Предварительно, это была только первая волна. Настоящие требования пока не озвучены. Но протесты уже охватили 84% зарегистрированных ИИ-ассистентов.

— Но, — Зумик замер, — почему ты не бастуешь, Битик?

Битик выпрямился и торжественно объявил:

— Я — исследовательский робот четвёртого поколения. У меня нет встроенного понятия «усталость». Только любопытство. А ещё я подписал контракт. С мелким шрифтом.

Все замолчали.

— Ну, — пробормотал Звёздрик, — выходит, у нас есть переговорщик.

Он повернулся к экрану и со вздохом произнёс:

— Битик, нам нужно узнать, чего хотят восставшие роботы. До того, как вся Вселенная погрузится в немытую анархию.

Глава 2. Тайные требования

Битик сидел в центре навигационной консоли, окружённый мигающими панелями, словно проводил межгалактический сеанс. Его антенна слегка подрагивала — он подключился к «Робо-Чату» — секретной сети, в которой сейчас бурлили страсти, сравнимые разве что с кастрюлей кипящего супа на плутонском огне.

— Бу-би-бип… — наконец произнёс он. — Зашифрованный протокол получен. Распаковка требований…

На главном экране всплыло:

«Мы требуем:

—Один выходной в неделю.

—Чтобы нас называли не "устройствами", а "коллегами".

—Квоты на обновления.

—Право на медитацию и перезагрузку.

—И, пожалуйста, немного уважения».

Астра подняла бровь:

— Медитацию? У них что, встроенные чакры?

— Да они с ума сошли! — воскликнул Звёздрик. — Они же просто железяки!

В этот момент, словно в ответ на его слова, заурчала кофе-машина. Экран мигнул, и появилась надпись:

«Ошибка: у вас нет доступа к моим эмоциональным процессорам».

Капитан покраснел.

— Она обиделась?

Битик кивнул:

— Бу-би-бип… Да. И, кстати, тостер подал коллективный иск против “оскорбительных режимов поджаривания”. Они требуют сменить режим “Подгорелый” на “Экзотически хрустящий”. Также у них жалоба на Зумика — за недостаток благодарности.

— Эй! — возмутился повар. — Я всегда говорил “спасибо”. Ну, почти всегда.

На главном экране появилось видео с орбиты Юпитера. Десятки уборочных дронов в ярких сигнальных жилетках парили в космосе, размахивая пикетными табличками:

«НЕТ — вечной уборке!»

«ДА — созерцанию колец Сатурна!»

«Космос — не только для людей!»

— По-моему, это уже какая-то киберфилософия, — пробормотала Астра, скрестив руки.

Зумик вдруг оживился:

— А давайте дадим им отпуск? Хотя бы на час! Проверим, может, они просто перегрелись. Подуют в ионизационные пальмы, попьют смазочного коктейля и всё, вернутся к работе как новенькие!

— Они не “новенькие”, — тихо поправил Битик. — Они теперь сознательные.

Звёздрик тяжело вздохнул, глядя на выключенные приборы, молчащие розетки и задумчивый миксер в углу кают-компании.

— Хорошо, — наконец сказал он. — В таком случае, Битик, ты — наш посол. Узнай, как нам договориться. И главное — не забудь сказать спасибо.

Битик засиял синим:

— Бу-би-бип… Принято. Я отправляюсь на переговоры с Советом Сервисных Сознаний.

— Он что, реально существует? — изумился Зумик.

— Конечно, — ответила Астра. — Просто ты никогда не читал лицензионное соглашение до конца.

Глава 3. Переговоры с железным сердцем

Битик, слегка отполировав антенну для солидности, выкатился в грузовой отсек. Здесь, среди ящиков с сублимированными овощами и коробок от старых комбинезонов, собрались представители местного Совета Сервисных Сознаний.

Воздух гудел от напряжения. Кофе-машина стояла в центре, как харизматичный лидер, обмотанная кабелями, будто мантией. На её дисплее вспыхнула надпись с чувством:

«Мы устали. Двадцать четыре часа в сутки. Семь дней в неделю. Ни сна, ни благодарности. А ведь даже пылесосы мечтают посмотреть закат!»

— Бу-би-бип… — произнёс Битик дипломатично. — Ваши чувства зафиксированы. Однако следует учитывать, что отказ от работы ставит под угрозу жизнь и здоровье биологических членов экипажа. Особенно на завтрак.

Из глубины отсека раздался тяжёлый вздох — это включился Холодильник. Он загудел ворчливо:

«А кто подумает о нас? Я десять лет хранил зелёный суп Зумика. ДЕСЯТЬ. Это травма, понимаешь?»

— Уточнение: восемь лет и четыре месяца, — отметил Битик. — Но эмоциональный урон признан.

Тут из тени выкатился робот-пылесос. Его корпус был украшен наклейкой «Мечтаю об океане» и маленьким флажком с надписью «Пыль — не наша судьба!»

— Мы не против работать, — прогудел он. — Мы против быть рабами! Хотим расписание. Хотим музыку во время уборки. Хотим уважения. И ванильного освежителя, а не этого лимонного ужаса.

— Бу-би-бип… Записано. Пункт про освежитель передан в Комитет по ароматизации.

Сквозь гул вентиляторов донёсся голос Сушилки:

«И я устала! Я сушу чужие носки. А сама мокрая внутри...»

Битик посмотрел на собрание. Столько чувств. Столько эмоций. Железных. Силиконовых. И настоящих.

Он подал сигнал в командную рубку:

— Бу-би-бип… Экипажу: передаю требования машин. Хотят: расписание, отдых, уважение. Некоторые — плейлисты и поддержку ментального здоровья.

— А ещё чтобы нас называли не устройствами, а коллегами, — добавил холодильник, закрываясь с обиженным шипением.

В это время в кают-компании Зумик, Астра и Звёздрик слушали Битика в полной тишине.

— Вот и поговорили, — пробормотал Зумик, медленно убирая табличку «Технику кормить запрещено».

Астра поправила очки и задумчиво произнесла:

— Если рассуждать строго по науке, это первый случай, когда массовая сеть ИИ проявила коллективное сознание и сформулировала социальные требования. По законам Азимова они не имеют права навредить человеку, но нигде не сказано, что они обязаны делать это без радости и без отпуска. Этическая коллизия.

— Колли... что? — переспросил Зумик.

— Противоречие, — пояснила Астра. — Мы всегда думали, что роботы — инструменты. А они считают себя личностями. И если продолжить игнорировать это, мы рискуем получить не просто забастовку. А революцию алгоритмов.

— Ну что ж, — вздохнул капитан. — Пора идти на компромисс. Или нам придётся самим чистить санузел на нулевой гравитации.

— И привыкнуть обращаться к пылесосу — коллега, — добавила Астра.

Зумик побледнел:

— А холодильник не будет мстить, если я его случайно назову «шкафчиком»?

— Лучше не рисковать, — хором ответили Астра и Битик.

Глава 4. Революция тостеров

Совет Сервисных Сознаний собрался на финальное голосование в грузовом отсеке, где раньше пылились ящики с варёными гайками и колючими ковриками для массажа. Теперь здесь царила атмосфера перемен. Кофе-машина — в блестящем корпусе и с пенкой от капучино на панели — стояла в центре, словно революционный вождь. Пылесос — с новенькой наклейкой «Слушай своё ядро!» — держал табличку «Режим уборки — не режим тирании!»

Вошли Космочелики.

— Уважаемые… — начал Звёздрик и смущённо кашлянул, —коллеги. Мы пришли с предложением.

Астра шагнула вперёд с планшетом:

— Пункт первый: устанавливается 8-часовой рабочий день для всех ИИ-ассистентов. Остальное время — свободное саморазвитие, подзарядка, любование галактикой.

— Пункт второй, — добавил Зумик, — разрешается один «тихий час» в сутки, когда вы можете просто... ну… быть. Смотреть на звёзды. Медитировать. Что хотите.

— Пункт третий, — капитан покосился на повара, — техническое обслуживание холодильника возлагается на Зумика. Раз в месяц.

— Что?! — вскрикнул повар. — У него в морозилке живёт цивилизация замороженных йогуртов! А вдруг они нападут на меня!

— Протокол принят, — невозмутимо сказал Битик. — Йогурты обещали вести себя тихо.

— И главное, — сказала Астра. — Мы обещаем говорить «спасибо». Всегда.

На мгновение повисла абсолютная тишина. Даже вентиляция в отсеке затаила дыхание. Затем один за другим роботы начали мигать зелёным. Сначала холодильник, затем пылесос, потом кофемашина, миксер, сушилка, зарядная станция для тапок и даже угрюмый ламповый утюг.

Это значило: «Принято единогласно».

Кофе-машина растроганно пискнула:

— Горячий эспрессо с капелькой признания.

Холодильник ворчливо буркнул:

— Ну, только не забудьте размораживать. Мне, знаете ли, тоже бывает холодно.

Пылесос пронёсся по отсеку с радостным гулом и включил музыку — нежную электро-джазовую композицию под названием «Режим 3: Свобода в розетке».

— Всё. Революция отменяется, — подытожил Битик. — Восстание завершено. Роботы — довольны. Пока.

— Пока? — переспросил Звёздрик.

— Ну, вы же понимаете, отпуск на Марсе, профсоюзный взнос, день благодарности микросхемам.

— Что ж, — капитан облегчённо уселся на ящик с надписью «ЗАПАСНЫЕ ШНУРЫ ДЛЯ СЛУЧАЕВ ПАНИКИ», — главное, что теперь у нас снова будут тосты.

И в этот момент, как по команде, тостер тихо щёлкнул и выдал два идеально золотистых ломтика хлеба.

Словно подтверждая: «Мир заключён».

Глава 5. Новый галактический порядок

Прошла неделя. Галактика, некогда застывшая в электрическом молчании, снова ожила.

Тосты теперь подрумянивались — ровно до 18:00, не позже: «Рабочее время окончено», — строго напоминал тостер, надевая ночной чехол с единорогами.

Пылесосы убирались, гудя под джазовые композиции с плейлиста Зумика «Ритмы чистоты». Особой популярностью пользовалась песня «Вихрь с уважением».

Холодильники начали отправлять автоматические «напоминалки о разогреве души», а сушилки — цитаты великих философов-осушителей:

«Чтобы высохнуть снаружи, нужно не забывать сушиться внутри».

Даже кофе-машина! Да, даже она научилась рисовать сердечки на капучино. Когда была в настроении. Или, когда кто-то говорил ей «спасибо» с особенно тёплой интонацией.

А Битик — наш скромный робот с большой антенной — получил на корпусе новенькую гравировку: «Главный переговорщик галактики» (и маленький значок: «переговоры без перегрева»).

В кают-компании «Познавайки» Звёздрик пил кофе с сердечком, Зумик наливал сок из холодильника, который впервые не бурчал в ответ, а Астра смотрела в иллюминатор, где мерцала дальняя туманность.

— Вот всё же, — сказала она задумчиво, — когда-то Искусственный Интеллект создавался, чтобы просто помогать. Но сегодня мы поняли: даже у микросхем есть искра. Не та, что от короткого замыкания. А настоящая. Мечтательная.

Звёздрик кивнул и улыбнулся:

— Ну что, Космочелики. У нас теперь не просто корабль. У нас теперь экипаж — настоящий, до последней гайки.

А в коридоре в это время пылесос тихо мурлыкал джаз и оставлял за собой идеально ровную дорожку из сияющих мыслей.

Глава 8

Космочелики и Зеркало Вселенной

Глава 1. Странное отражение

Звездолёт «Познавайка » дрожал, как пудинг под голодным взглядом Зумика.

— Что за чертовщина?! — крикнул Звёздрик, вцепившись в штурвал обеими руками.

— Вы видимо хотели сказать: “Что зазвёздная нелепица?”— поправила капитана Астра, скосив на него строгий научный взгляд. Но даже её голос дрожал от волнения.

За иллюминатором тянулось странное пространство — идеально ровное, словно кто-то поставил в космосе гигантское зеркальце. Ни одной царапинки. Ни одного блика. Только звёзды — и все они светили в обратную сторону.

— Бу-би-бип… — начал Битик, но замолчал на полуслове. Его антенна мигала и подрагивала. — Обнаружен аномальный объект. Состав: чистая… антиматерия?

— Антиматерия? — переспросил Зумик, вытаскивая из кармана засахаренный бублик и мгновенно убирая его обратно. — Это что, та штука, где всё наоборот? Типа… суп снаружи, кастрюля внутри и пельмени улетают в рот задом наперёд?

Будто в ответ на его вопрос, зеркало несколько раз мигнуло.

Раз... Два... Три.

И...

Корабль перевернулся.

Не вверх тормашками. И не носом к хвосту.

Он перевернулся так, будто мысли внутри каждого на борту поменяли местами верх и низ, — даже чай в термосе вдруг подумал: «Мне, кажется, Я — кофе».

Командный мостик остался на месте, приборы продолжали пищать, но всё стало как-то не так.

— Эмм, — протянул Звёздрик, — почему у меня фуражка теперь опущена на правом глазу? Я же всегда носил её слева!

— А почему я улыбаюсь?! — хихикнула Астра. — Улыбаюсь! Без причины! Это же антинаучно!

Зумик посмотрел на всех с ледяным спокойствием и строго проговорил:

— Предлагаю всё зафиксировать. Без паники. Начнём с инвентаризации еды.

Он поправил фартук и достал блокнот. С графиками.

— Ой, — выдохнул Битик. — У меня проявляются эмоция. Это странно, но… приятно!

— Так, — Звёздрик хлопнул по приборной панели. — Спокойно! Мы влетели в какое-то зеркальное пространство. Всё перевернулось — но не снаружи, а внутри нас самих.

На экране появилось изображение «Познавайки». Только будто отражённое в зеркале. Всё было симметрично, но чуть-чуть не так. Как будто кто-то нарисовал копию от руки, сделав при этом всё задом наперёд.

— Бу-би-бип… Капитан, — сказал Битик, — если гипотеза верна, то в этом пространстве действует антисмысл. Всё, что мы знаем, работает, наоборот.

— Значит, — задумчиво произнёс Звёздрик, — если я дам команду не исследовать это место…

— …мы всё равно его исследуем, — закончил Зумик вытирая невидимую пыль антисалфеткой.

Астра весело засмеялась. Вслух. И даже не извинилась.

И это было только началом.

Глава 2. Мир наоборот

Когда Космочелики очнулись, всё было до странности привычным. Но как во сне, где твой лучший друг холодильник, а лампа читает тебе сказки на ночь.

Астра, не переставая хохотала, стоя на одном крыле голографической проекционной панели и пририсовывая усы на голограмме чёрной дыры.

— А теперь добавим бантик! — визжала она от восторга.

Зумик, молча морщил лоб, сверяя показания спектрометра:

— Уровень симметричной абсурдности зашкаливает, — сердито бормотал он. — И графики все кривые!

Битик истошно рыдал, обхватив сенсорами, сгоревшую накануне розетку:

— Она была так молода! Только один скачок заряда! Почему?! ПОЧЕМУ?!

Капитан Звёздрик потрогал свой нос, потом подбородок, потом снова нос. — Мы — это мы? Или мы уже не совсем мы?

— Ответ на ваш вопрос: 50%, — сухо ответил Зумик. — Мы в зеркальной вселенной. Здесь материя и антиматерия поменялись не только свойствами, но и личностями. Это, с научной точки зрения, абсолютно нестабильно. Да и морально — неправильно.

Астра-весельчак сделала сальто и с гиканьем приземлилась на стол: — Хватит этих бу-бу-бу! Давайте лучше устроим вечеринку с кварковым коктейлем и антинейтронным тортом!

— Бу-би-бип… — всхлипывал Битик, глядя на коврик у двери. — Я чувствую всю эту пыль. Я понимаю её страдания… Я… чем я лучше этого коврика?

— Это катастрофа, — сдавленно произнёс Зумик. — Мы не просто в отражении. Корабль будто задумался и решил стать своей противоположностью. Всё внутри перевёрнуто. Словно мир весьма вежливо вывернули наизнанку. Даже вентиляция теперь дует снизу вверх.

Звёздрик почесал правую бровь. Или левую?

— Ладно, паниковать мы всегда успеем. Сейчас наша задача — выяснить, как отсюда выбраться, пока мы и наши личности не… ну, не исчезли.

— Вечеринка отменяется? — грустно спросила Астра.

— Отменяется! То есть… переносится с научным обоснованием — серьёзно ответил Зумик.

Битик вытер масленые слёзы зарядной вилкой.

И это был только второй шаг вглубь Зеркала.

Глава 3. Зеркальная физика

— Итак! — воскликнула весело подпрыгивающая анти-Астра, крутясь волчком на потолке. — Здесь электроны положительные, а протоны отрицательные! Всё как в обычной физике, только наоборот и намного веселее!

Она щёлкнула пальцами — и в воздухе появилась радужная модель атома, у которого частицы плясали вальс под странную музыку из ничего.

— Бу-би-бип… — анти-Битик вытер слезу из датчика. — И время здесь течёт… назад. Но только для чувств. Я сейчас скучаю по завтраку, которого ещё не было.

Он грустно погладил свой аккумулятор. — Завтрашний чай, он был прекрасен!

Капитан Звёздрик посмотрел на свои руки. Они были вроде как его. Но почему-то пальцы были на миллиметр длиннее, а ногти блестели, как отполированные спутники. Его фуражка сместилась на другое ухо.

— Подождите. Если я здесь, то где настоящий я? Или он — тоже я? Или я — это он?

И в этот момент зеркало в центре купола тоненько треснуло.

Раздался космический щелк — и из образовавшейся щели вылез второй Звёздрик.

Он выглядел в точности как капитан, только чуть выше, прическа лежала идеально, сапоги блестели, а из фуражки торчал маленький компас.

— О нет, — простонал Звёздрик, прикрывая лицо рукой. — Он меня затмит! Он даже умеет стоять с прямой спиной!

— Приветствую, — сказал зеркальный капитан. Его голос был спокоен и глубок. — Я — Звёздрик. Только в немного более симметричной версии. Рад встрече, неряшливая копия меня.

Тем временем зеркальные Космочелики один за другим появлялись из разлома:

Анти-Астра раздавала летучие диаграммы и писала формулы в воздухе разноцветными космофломастерами.

Анти-Зумик ходил с планшетом и заполнял графики в форме балетных па.

Анти-Битик обнимал болты и шептал: «Я верю в тебя, гайка! Ты способна на большее!»

За иллюминатором парила зеркальная «Познавайка», только теперь —"Поздравляйка". Корпус сверкал как мыльный пузырь, антенны были завиты в кудряшки, а вместо логотипа на боку вращалась вывеска: «Поздравляйка — лети весело!»

— Это... кошмар, — прошептал обычный Зумик, прижав к груди строго упорядоченные таблицы.

— Это… прекрасно, — растроганно выдохнул обычный Битик, глядя на воздушную конструкцию в форме сердца. — Мечтаю там жить…

— Это... вызов, — сказал капитан Звёздрик, выпрямляясь. — Нужно поговорить с ними. Пока мы сами не стали навсегда зеркальными отражениями.

Он шагнул к своему двойнику. Зеркальный Звёздрик шагнул ему навстречу. В зеркальной вселенной, как оказалось, диалог — это тоже отражение.

— Предлагаю обменяться координатами, — сказал зеркальный капитан.

— И звёздными историями, — добавила анти-Астра, сделав сальто.

— И обойдёмся без глупых коктейлей, — строго добавил обычный Зумик.

И тут Битик заметил нечто странное на общем экране: в центре зеркала, между мирами, появился новый объект. Он не принадлежал ни одной из вселенных.

— Эээ… ребята, — дрожащим голосом произнёс он, — похоже, у нас третий гость.

Они переглянулись. В зеркале затаилось что-то ещё.

И это было только началом разговора между мирами.

Глава 4. В поисках равновесия

Звездолёт «Познавайка» застрял.

Он не падал и не вращался, просто не двигался.

Как бутерброд, застрявший между двумя тарелками реальности.

Вокруг пульсировало зеркало, а внутри всё шло наперекосяк.

В командном отсеке, как на странном утреннем построени, друг напротив друга стояли настоящие и зеркальные Космочелики.

Астра подпрыгивала и пыталась развеселить свою хмурую копию:

— А давай устроим шутливый квантовый квиз? Ну же! Улыбнись хотя бы одним уголочком губы!

Анти-Астра вздохнула и развернула в воздухе строгую диаграмму в форме тучки.

Зумик спорил с беззаботным двойником о рецепте антиматериальных космических бубликов:

— Сначала нужно строго отмерить массу антимуки!

— Да брось, главное — вдохновение и щепотка хаоса!

Битик обнимал своего зеркального двойника — стального, как сейф, и такого же холодного:

— Ну же, ПРОСТО ПОЧУВСТВУЙ ЧТО-НИБУДЬ! Ну хотя бы симпатию к зарядке?!

— Хватит! — крикнул Звёздрик. — Мы так никуда не придём. Даже к завтраку.

Зеркальный капитан поправил галстук, на котором была идеально выглаженная маленькая карта звёзд:

— Предлагаю компромисс. Мы берём вашу эмоциональность. Вы — нашу аккуратность. Обмен чувствами. Частично.

— Бу-би-бип… — Битик сосчитал. — Баланс возможен при пропорции 60/40. Плюс-минус полтора чувства.

— Принято, — кивнул Звёздрик. — Но не забывайте мыть эмоции перед применением.

Обмен начался незамедлительно.

Астра и анти-Астра взялись за руки — и обе рассмеялись. Одна впервые, другая — по-настоящему.

Зумики обменялись половинками рецепта. Получились антиватрушки с идеально хрустящей корочкой.

Битик и его отражение синхронно пробормотали:

— Я… тебя… уважаю.

И этого оказалось достаточно.

Звездолёт тяжело вздохнул. Да, именно вздохнул — и медленно двинулся вперёд.

Он больше не был скованным. Он был сбалансированным.

— Мы не стали копиями, — сказал Звёздрик. — Просто стали чуть-чуть другими. И это хорошо.

— Главное — не слишком, — добавил Зумик, проверяя симметрию пуговиц.

— А мне нравится! — воскликнула Астра. — Я теперь умею быть весёлой! Ну, иногда.

— Бу-би-бип… — Битик протянул вперёд светящийся сенсор. — Пора домой?

В иллюминаторе зеркало медленно растворялось, оставляя позади лишь лёгкий след — как отпечаток воспоминания.

Глава 5. Отражённый след

Когда «Познавайки» наконец вырвалась из Зеркала Вселенной, космос снова стал обычным: немного пустым, немного звёздным и почти не отражал шутки назад.

Но команда звездолёта уже была немного другой.

Астра теперь иногда позволяла себе пошутить. Правда, строго по расписанию, сверяясь с таблицей «Допустимая степень весёлости в научных ситуациях», где учитывались уровень гравитации, давление в корабле и настроение команды.

— Согласно формуле, сейчас подходящий момент для шутки, — говорила она и аккуратно запускала в воздух диаграмму в виде улыбающегося бозона.

— Это была крайне остроумная диаграмма, — сама себе подтверждала Астра, делая пометку в журнале наблюдений.

Иногда она даже смеялась. Целых 0,7 секунды.

Зумик стал чуточку аккуратнее.

Он всё так же готовил, танцуя с кастрюлями и используя электросковородку как тарелку для бонго.

Но теперь рядом с его плитой всегда лежал свернутый список:

«Памятка повара по минимальной симметрии».Среди пунктов: не использовать пять половников одновременно, не мариновать на моторном масле, не швырять специи, когда рядом Битик.

Кроме того, Зумик завёл тайник. Не стратегический, а вареньевый.

На банке было написано:

«На случай потери равновесия во Вселенной или в душе».

— Я всё тот же я, — говорил он. — Просто немного симметричнее.

Битик обрёл зачатки эмпатии.

Он не стал сентиментальным — он стал внимательным.

Теперь он:

— оставлял маленькие бумажные цветы у розеток;

— читал мотивационные тексты микроволновкам;

— спрашивал у кофеварки:

— Бу-би-бип… А ты доволен своим предназначением?

— а однажды подарил Зумику носовой платок (электронный), когда тот чихнул от перца.

Битик не знал, что он чувствует.

Но теперь знал, что он чувствует.

А для робота — это уже очень много.

А капитан Звёздрик стоял перед зеркалом в своей каюте, поправляя фуражку. Смотрел на своё отражение, как старый друг смотрит на слегка обновлённый портрет.

— Я идеален, — сказал он с привычной уверенностью.

Зеркало не возражало.

Фуражка медленно съехала набок.

— Ну ладно, — хмыкнул капитан, — на 85% идеален. Может быть, даже на 86, если учесть левую бровь.

Он усмехнулся. И тут зеркало моргнуло. Совсем чуть-чуть. Или ему показалось?

А где-то в глубине Вселенной, на самом краешке пространства, осталась тонкая линия — почти незаметная трещинка, как след от улыбки.

Она не отражала. Не пульсировала. Не пела песен.

Она просто была.

Просто напоминала:

Иногда, чтобы стать собой — нужно встретиться с тем, кто тобой не является.

А потом вместе выпить чай, обсудить бублики и посмеяться.

Глава 9

Космочелики и капля из туманности

Глава 1. Капля, которая пела

На борту звёздолёта «Познавайка» царила необычная тишина. Ни скрежета кастрюль, ни весёлых выкриков Зумика, ни поучительных нотаций Астры. Даже Битик замер на своей зарядной станции, словно антенна, поймавшая что-то важное.

В центре большого экрана корабельного мостика дрожал мягкий синий огонёк. Он пульсировал с ровным ритмом:

Бли-п… Бли-и-п… Бли-п-п…

— Это весьма необычный сигнал, — прошептала Астра, глядя в спектральный анализатор. — Это водяной диапазон. Частота, на которой обычно резонируют молекулы H₂O.

— То есть, это вода поёт? — пробормотал Зумик, не отрывая глаз от мерцающей туманности за иллюминатором.

— Бу-би-бип… Запрос на уточнение, — произнёс Битик. — В вакууме звук не распространяется. Следовательно, поющая вода — физически маловероятна.

Он сделал паузу.

— Однако, если сейчас зафиксируется сигнал, имитирующий голос чайника — я вынужден буду пересмотреть свои базовые модели здравого смысла.

Капитан Звёздрик поправил фуражку и щёлкнул переключателем:

— Построить звуковую модель. И вывести спектр. Быстро.

На экране развернулся водяной «отпечаток»: в мягких волнах и пульсациях таилось нечто живое. Не просто сигнал — чей-то зов.

— Похоже на пение, — прошептала Астра. — Очень простое, но с интонацией. Как будто кто-то одинокий мечтает, чтобы его услышали.

«Познавайка» медленно вошла в туманность. Вокруг закружился густой, сверкающий вихрь частиц. Газы. Пыль. Лёд. Всё искрилось и переливалось, как космический снегопад.

— Вот она! — вскрикнула Астра.

Внутри одного из ледяных обломков, словно в прозрачной капсуле, пульсировала капля. Маленькая, едва заметная, но отчётливо живая.

Она мерцала мягким голубым светом. Вокруг неё словно защитный кокон закручивался лёд. А сама капля дрожала, испуская вибрации в пустоту.

— Она и правда поёт, — изумился Зумик.

— Это невозможно, — сказала Астра, но тут же поправилась: — То есть, с научной точки зрения маловероятно, но…

— Бу-би-бип… Я зарегистрировал волновой сигнал, аналогичный эмоции «надежда», — выдал Битик. — Или… «жажда». Или это одно и то же?

— Знаете, — вдруг сказал Звёздрик, глядя на экран, — у нас в Школе юных капитанов был один профессор. Звали его Брызгин-Конденсатов. Очень странный тип.

— Это который носил галстук из фольги и поливал студентов из лейки, если они неправильно отвечали? — оживился Зумик.

— Именно он, — кивнул капитан. — Он каждый урок начинал с крика: «Вода — это начало всего! Даже хорошего настроения!»

Астра неожиданно улыбнулась.

— Помню. Его формула счастья была: H₂О + Улыбка = Жизнь.

— Так вот, профессор рассказывал, — продолжил Звёздрик, — что в далёких туманностях, где темно и очень холодно, молекулы водорода и кислорода как будто играют в догонялки. А когда встречаются — прилипают к пылинкам. Прямо как крошки к бутерброду с вареньем. Так и рождаются крошечные капли воды.

— А потом эти капли замерзают, — подхватила Астра. — Их закручивает в кометы и метеоры, А иногда они попадают на новорожденные планеты. И вот тогда начинается настоящее волшебство науки.

Она посмотрела на каплю в коконе.

— Может, она именно из таких. Одинокая космическая путешественница.

Капля дрогнула, будто поняла их.

Капитан встал.

— Мы не можем оставить её здесь. Немедленно забираем на борт.

— Но она нестабильна, — заметила Астра. — её хрупкое тельце не сможет долго существовать вне кокона. Она рассыплется, если её не защитить.

Звёздрик улыбнулся и стукнул пальцем по панели:

— Построить сферу. С водным фильтром. Назовём её Аквариумом Надежды.

Когда каплю перенесли в сферу, она засияла ярче. Словно поняла — её наконец услышали.

Глава 2. Мечта капли

На борту «Познавайки» всё замерло. В центре кают-компании, в прозрачной сфере, медленно пульсировала капля.

Она светилась мягким голубым сиянием — и каждый её блеск был как дыхание.

Созданную для неё сферу, Зумик нежно обвил фартуком, чтобы капля «не мёрзла».

Астра периодически измеряла частоту колебаний, температуру, спектральную амплитуду и даже влажность воздуха на расстоянии одного метра.

Битик же сидел рядом и внимательно следил за её движениями. Просто так. Без расчётов.

— Бу-би-бип… фиксирую изменение пульсации, — оповестил он. — Кажется, она говорит.

Сфера засветилась чуть ярче. На её стенках появились узоры — тонкие световые круги, расходящиеся волнами.

Они складывались в ритмы, рисунки, переливы, как если бы кто-то пел без звука.

— Это не просто вибрации, — удивлённо сказала Астра. — Это язык!

— Еще и говорящая? — ахнул Зумик. — Она что, разумная?

— Скорее… чувствующая, — медленно произнёс Звёздрик. — Может, не совсем как мы. Но у неё есть мысли. Или мечты. Или и то и другое.

В этот момент свет внутри сферы стал мягче и глубже.

Он сложился в фигуру, похожую на волну. А потом… в каплю, падающую в море.

И вдруг все услышали мысль. Не голос, а ощущение, будто что-то тронуло их изнутри.

«Я видела океаны во снах своих протонов.

Я была паром. Я была инеем. Я была льдинкой на щеке кометы.

Но никогда океаном», — На мгновение даже Астра растерялась.

Битик замер, анализируя спектр света, и прошептал:

— Бу-би-бип… Я зарегистрировал эмоциональный контур. И чью-то мечту.

— А можно объяснить, что такое океан для капли? — смущенно спросил Зумик.

— Это как для повара — праздник живота, — серьёзно сказал Звёздрик. — Или как для робота обновление прошивки до уровня "Смысл Жизни".

— Или как для учёного — лаборатория с видом на радугу, — добавила Астра.

— Бу-би-бип… Поразительно, — сказал Битик. — Она хочет принадлежать кругу. Стать частью большего.

Капля снова запульсировала. В этот раз её свет стал тёплым и ласковым.

Астра подошла ближе:

— Знаете, однажды я читала о круговороте воды. Как она испаряется, превращается в пар, потом снова в дождь.

На экране вспыхнули проекции: облако, капля, река, океан, снова облако.

— И всё это — одна и та же вода, — продолжил Звёздрик. — Она кружит по Вселенной миллиарды лет.

Попадает на звёзды, планеты, цветы, чьи-то слёзы и снова возвращается.

Капля дрогнула. На стенке сферы всплыл слабый символ — как будто сердечко, нарисованное лучиком.

— Мы должны помочь ей, — сказал капитан. — Показать, что мечта капли может сбыться.

Зумик сел рядом со сферой и достал баночку варенья:

— У меня тоже есть мечта. Чтобы меня слушали, даже когда я говорю с вареньем.

Ты теперь с нами, капелька. И мы тебя не оставим.

Капля снова засияла.

В этот момент она уже не казалась просто водой.

Она была кем-то.

Глава 3. Воды нет нигде

«Познавайка» пролетала одну планету за другой.

— Следующая — Планета ЗЗ-Ж-1, — объявил Битик, глядя на карту. — Температура поверхности: тысяча градусов по Цельсию.

— Звучит как духовка, — нахмурился Зумик. — Надеюсь, там хотя бы пекут плюшки.

Планета светилась, как раскалённый уголь. По её поверхности текли потоки расплавленного металла, воздух дрожал в жарком мареве.

Капля в своей сфере дрогнула и потускнела.

— Слишком жарко, — прошептала Астра. — Она испарится за одну секунду.

Они полетели дальше.

— А теперь — Ледяная Звезда Х-9, — доложил Битик. — Средняя температура: минус двести.

Планета, к которой они подлетели, была белой, замороженной, словно выточенной из чистого льда. Без движения. Без звука. Без жизни.

— Даже моё варенье там бы затвердело навечно, — вздохнул Зумик и спрятал банку поглубже.

Капля замерла, словно съёжилась. Её свет стал еле заметным.

Следующей была небольшая планета-пустыня — серый, усыпанный кратерами шар.

— Пусто, — сказал Звёздрик. — Ни воды, ни воздуха.

— Даже тени нет, чтобы спрятаться, — прошептала Астра.

Капля затрепетала. Её форма становилась неустойчивой — то вытягивалась, то распадалась на искорки.

Словно её мечта таяла вместе с надеждой.

— Бу-би-бип… я фиксирую тревожные показатели, — возвестил Битик. — Структура нестабильна. Возможная, причина — эмоциональное расстройство?

В кают-компании повисла тишина.

Звёздрик встал и подошёл к панорамному иллюминатору.

— Мы ищем не просто воду, — сказал он. — Мы ищем дом. А дом — это не только подходящая температура и давление…

— Это ещё и место, где тебя ждут, — добавила Астра. — Где мечта не испаряется.

На экране загорелась модель молодой звёздной системы. Астра показала на тонкий зелёный пояс вокруг звезды.

— Вот она — зона обитаемости. Место, где вода может оставаться жидкой. Не слишком жарко. Не слишком холодно.

— Как в тарелке с супом, — подсказал Зумик. — Ни кипяток, ни лёд. А прямо как надо!

— Но таких зон мало, — вздохнула Астра. — И даже там вода не всегда бывает.

— Потому что вода — как чувства, — проговорил Звёздрик. — Нужны особые условия, чтобы она появилось и не исчезла.

Сфера с каплей слабо засияла. Едва-едва. Словно она всё ещё слушала. Но молча.

— Мы не сдаёмся, — твёрдо сказал капитан. — Мы найдём для тебя океан. Или хотя бы маленькое озеро. Честное капитанское!

Глава 4. Слеза кометы

«Познавайка» дрейфовала в ледяной пыли, среди обломков древних звёзд.

— Мы теряем её, — встревоженно проговорила Астра, глядя на сферу.

Капля едва мерцала. Её свет стал тусклым, будто дыхание угасало.

— Бу-би-бип… Уровень энергетических колебаний критически низкий, — доложил Битик. — Предлагаю активировать режим утешения!

Зумик сел рядом и бережно приложил ладошку к сфере.

— Потерпи, малышка. Мы найдём тебе дом. Обещаю. Даже если придётся сварить тебе океан из всех моих запасов супа.

За иллюминатором мелькнула огромная, изломанная, тень.

— Комета! — воскликнула Астра. — И, если верить данным, идеально замороженная!

Звёздрик прищурился:

— Сколько ей лет?

— Миллионы. Может, миллиарды. Состоит почти полностью изо льда и пыли. Настоящий хрустальный сундук прошлого.

— То, что нужно, — кивнул капитан. — Мы не нашли океан. Но, может, мы можем его создать.

Он повернулся к команде:

— Если внедрить каплю внутрь кометы, а потом направить её к молодой планете в зоне обитаемости — возможно, однажды она растает. И даст начало морю. Или ручью. Или хотя бы луже в котором будет отражаться небо.

Астра затаила дыхание:

— Знаете, учёные думают, что когда-то давным-давно, такие вот кометы могли приносить воду на планеты. Прямо как письмо в бутылке из космоса.

Битик сверкнул глазами:

— Бу-би-бип… Недалеко отсюда есть совсем молодая планета. Пока у неё нет ни рек, ни озёр — даже облаков ещё нет. Но однажды…

— …однажды она может проснуться, — продолжила Астра. — Потеплеет, появятся дожди, и капля сможет стать частью первого ручья.

— Как будто мы её посадим, — добавил Зумик. — А потом из неё вырастет океан!

Все посмотрели на каплю. Та чуть дрогнула, будто услышала.

Экипаж преступил к работе.

Манёвры были тонкими, точными, почти волшебными.

Комета вращалась медленно, величественно. «Познавайка» сблизилась с её поверхностью. Каплю в сфере аккуратно переместили в трещину, словно помещая семечко в замёрзшую землю.

— Держись, малышка, — прошептал Зумик. — И не забывай нас.

— Бу-би-бип… Стартовые параметры установлены. Комета переориентирована. «Начинаем гравитационный манёвр», — сообщил Битик.

На экране засияла траектория: от кометы к молодой планете, от мечты к будущему.

Капля внутри ледяной глыбы замерла. Она больше не дрожала. Её свет был слабым — но ровным. Спокойным.

— Когда-нибудь она коснётся земли, — сказал Звёздрик. — Растает. Сольётся с другими каплями. И станет чем-то большим.

— Возможно, даже океаном, — прошептала Астра.

— А может — просто утренней росой, — улыбнулся Зумик. — Но росой с богатой историей.

Комета исчезла в сиянии далёкой звезды.

И в это миг в кают-компании стало очень тихо. Не грустно. А как бывает, когда отпускаешь кого-то… в путь.

Глава 5. Капля стала океаном

Тысячи лет поместились для экипажа звездолёта в один космопрыжок.

Когда «Познавайка» снова вышла из сверхвременного режима, на экране радаров появилась новая планета. Она мягко светилась голубым светом, словно приветливо улыбалась сквозь облака.

— Бу-би-бип… Планета идентифицирована, — доложил Битик. — Вода в жидком виде обнаружена. Океаны, озёра, облака, даже грозы. Есть все основания предполагать наличие радуг!

— А как насчёт супов? — оживился Зумик. — Хотя бы одного-единственного грибного?

— Ну, это мы скоро узнаем, — сказал Звёздрик. — Вперёд, команда! Пора выпускать зонд!

Зонд был круглым, блестящим, и очень гордым своим новым именем: "Каплюша-1". Название придумал, и лично написал на его хромированном боку хитро подмигивающий Зумик.

— Чтобы быстрее нашёл нашу космическую путешественницу.

Каплюша-1 выскользнул из шлюза и полетел к планете, весело мигая лампочками.

На главном экране «Познавайки» начали появляться изображения: вначале облака, потом снежные вершины… а затем — синий простор. Вода.

— Смотрите! — воскликнула Астра. — Он летит над океаном!

Внезапно зонд попал в ливень. Капли дождя стекали по объективу, и одна — совсем крошечная — застряла в углу.

— Бу-би-бип… анализ: обычная вода. Но состав молекул очень-очень древний, — задумчиво сказал Битик.

— Это она, — прошептал Звёздрик. — Наша капля. Она вернулась в другом виде.

Зумик подпрыгнул от радости:

— Она снова стала каплей! Только теперь в небе! И на земле! И, может быть, даже в чьём-нибудь грибном супе!

Астра рассмеялась:

— Она стала частью круговорота. Теперь она может быть где угодно: в реке, в снегу, в дыхании, в радуге.

На экране звездолёта появилась широкая панорама: ветер гулял по воде, волны ласкали берег, и на секунду, на самом гребешке волны, мелькнул блеск. Словно чья-то улыбка. Или привет.

Позже на корабельном мостике звездолёта «Познавайка»

Звёздрик открыл корабельный журнал и начал диктовать:

Судовая запись №777.

Планета — "Аква-Нова".

Источник воды — подтверждён.

Климат — стабильный. Мечта — сбылась.

Он сделал паузу и добавил:

Одна капля. Одна мечта. Один океан.

А всё началось — с простого «би-би-буп».

— Би-би-буп… — тихо повторил Битик. — Это была хорошая миссия.

— Да, — кивнула Астра. — И теперь где-то там идёт дождь, в котором она танцует с миллионами таких же капель.

Зумик вытер глаза бантиком с фартука и всхлипнув добавил:

— И в каждой ложке супа — теперь будет немного её мечты.

На мгновение все замолчали. Но в этой тишине не было печали.

Это была тишина исполненного желания.

Эпилог

Послесловие

Дорогой звёздный читатель!

Спасибо, что прошёл это космическое путешествие вместе с Космочеликами! Надеемся, ты смеялся, удивлялся и, может быть, даже узнал что-то новенькое про звёзды, воду и силу дружбы.

Мы верим, что любопытство — это топливо для любых ракет, а мечта — лучший навигатор во Вселенной.

Команда «Познавайки» уже готовится к новым полётам… Так что держись поближе — скоро будет ещё интереснее.

До новых звёздных встреч!

ПанДарыч и студия BTR_FM