Космический вальс
Глава 1
Граница холодного слоя осталась далеко наверху. Полуденные солнечные лучи пробивали толщу воды до самого дна. Я посмотрел на старый аналоговый глубиномер, доставшийся от отца. Манометр служил скорее талисманом и гарантом возвращения на воздух, так как водолазные часы и водолазный компьютер выполняли и эту функцию тоже.
Сорок три метра… А до дна ещё метров пять… Ну, как, до дна, до карниза, за которым скрывалась бездна подводного ущелья.
Автоматически глянув на «запасы воздушной смеси», я мысленно похвалил себя за то, что взял с собой запасной баллон с воздушно-гелиевой смесью. В бездну нырять не очень хотелось, однако весь, отведённый мне квадрат, уже исследован, но ничего необычного обнаружено не было. Исследовано было всё, кроме впадины.
Оставив на уступе маяк для азимута возвращения и отправив наверх сигнал «всё в порядке, продолжаю работу», я замахал длинными крыльями ласт.
Почти отвесная стена опускалось всё глубже и глубже. Восемьдесят метров – мой предыдущий предел. С сотни подниматься минимум полтора часа. Решил, что ниже восьмидесяти не пойду.
Дно ущелья уходило отрицательным уклоном и терялось в сумраке. Сверив место положения по навигатору и планшету, я поплыл вдоль. Мощный фонарь гладил пустынное каменистое дно и вспугивал стайки глазастых японских гипероглифов.
Судя по карте, ущелье выходило из зоны моего поиска метров через сорок, но там и глубина зашкаливала за сотню.
Похожий на описание силуэт я заметил даже не глазами, а кожей. Мой взгляд не концентрировался, а «мазался» по картинке, и кожа вдруг пошла мурашками, словно под сухой водолазный костюм проникла вода.
Объект лежал впереди и чуть ниже меня, под наклоном, опершись краями в скалы и перекрыв пятидесятиметровое ущелье.
- Хрена себе! – Хрюкнул я.
Это был точно не камень. Я бы знал это место. Не сказать, что я обнырял весь Аскольд, но служба в береговой охране знать подведомственную акваторию обязывала. Да и перегораживать чем-то канал прохода подводных лодок, хотя по нему уже давно никто не ходит, никто бы не позволил. И откуда здесь вдруг появиться такому камешку?
Можно было выбрасывать радио буй, но меня остановило простое любопытство. Хотя, ни фига себе, простое. Не каждый день обнаруживаешь объект неземной цивилизации. А после выброски буя, я должен быстро махать ластами, как минимум в сторону.
Успокоив себя тем, что выброшу буй над объектом, заякорив его за поверхность, подплыл к объекту ближе, оставив его под собой. НЛО явно заклинило, и он плотно сидел между скал.
Сверху объект представлял собой равнобедренный треугольник серого цвета. в центре которого зияла рваная дыра. Наша ПВО отработала «в яблочко».
Достав из кармана буй, я вытянул тонкий якорный линь и попытался закрепить его за рваную обшивку космического корабля, но вдруг увидел внутри корпуса мёртвое человеческое тело, стоящее вертикально, но вверх ногами. Рифлёные подошвы обуви мертвеца болтались от меня на расстоянии метров пяти. «В кедах он, что ли? – Мелькнула мысль».
Засунув буй снова в карман, я нырнул в дыру.
Представить, что кто-то, обутый в кеды, раньше меня нашёл НЛО на глубине ста метров, не получалось. Но и пришелец в кедах, тоже не прорисовывался в моём воображении. Пискнул компьютер и сообщил, что надо всплывать, лимит смеси такой-то… Ум, сдавленный одиннадцатью атмосферами, напрягся и выдал: на такой глубине даже с запасным баллоном можно просидеть не больше пятнадцати минут. Однако взглянуть в лицо пришельца хотелось невероятно. До остатка дней себе не прощу, если не увижу, хоть и мёртвые, глаза зелёного человечка.
Тьфу, млять, я уже, что, брежу? Такое бывает, если перестаёшь хорошо дышать на большой глубине. Ну, или от азотного наркоза.
На голове гуманоида, одетом в брюки и куртку, была надета большая прозрачная воздушная маска, шланг от которой тянулся к одинокому пилотному креслу, стоящему в центре небольшого помещения, выглядевшего очень по земному. Неужели наши угрохали землянина? Амера или япа? Вот шуму будет…
Не прикасаясь к раскинутым в сторону рукам гуманоида, я опустился ниже. Не… Не землянин, понял я, разглядев в свете фонаря серое, похожее на птичье лицо.
Штаны и куртка всё-таки оказались сплошным костюмом, как и маска, явившаяся его продолжением. Скафандр! Нам ли не знать! Читали.
На груди у гуманоида что-то мигнуло, и чёрт меня дёрнул попытаться остановить его медленное вращение. Удар тока сотряс моё тело, и я потерял сознание.
* * *
Умшу снова получил возможность ощущать окружающее пространство не только с помощью внешних корабельных сенсоров, но и с помощью органов чувств реципиента. Правда, зрение временно отсутствовало, зато все остальные рецепторы возбудили Умшу и он наполнился собственным чувством. Чувством благодарности.
Центральная нервная система существа работала исправно и поступающие от рецепторов сигналы успокаивали Умшу и вселяли надежду на дальнейшее его существование. А совсем недавно жить Умшу оставалось очень недолго.
Однако его новый «сожитель» не торопился приходить в сознание и Умшу забеспокоился. Похоже, он плохо рассчитал заряд энергоперехода и в статистическо-аналоговом центре объекта перегорели предохранители.
Умшу просканировал нейронные связи и переключил потоки информации мимо заблокированных переходов. Однако его «партнёр» не приходил в полное сознание.
Просканировав оперативную память объекта, Умшу встревожился. Тело по своим характеристикам, оказывается, не соответствовало среде его нахождения и сейчас подвергалось серьёзной опасности. Умшу почувствовал избыточное давление на «своё» тело и то, как это негативно сказывается на физиологические процессы.
Он обратил внимание, что орган, перекачивающий животворную жидкость, сокращается вяло, и понял, что именно поэтому мыслительный процесс и остальные функции только что приобретённого им организма не запускались, или работали на холостых оборотах.
- Странное существо, - подумал Умшу. – Что оно здесь делает, если это не его среда обитания?
Оперативная память тела напоминала Умшу, что запас газовой смеси в ёмкостях ограничен и телу необходимо подниматься из глубины наверх. И тут, до Умшу дошло, что объект – такой же организм, как и его предыдущий «партнёр» и находится здесь, скорее всего, с целью исследования. Более глубокое сканирование его памяти подтвердило предположения Умшу и заставило пересмотреть планы.
К сожалению, Умшу не мог, почему-то, проникнуть в сознание организма, в его глубокую память. Но сейчас ему было достаточно и полученной информации. Информации о том, что вновь обретённое им тело умирало.
Умшу занялся раскодированием команд, управлявшими жизненными процессами. Начал он с насоса, снабжавшего тело окислителем энергетических реакторов, коих Умшу насчитал одна тысяча двести двадцать четыре штуки.
Хорошо, что в ЦПУ команды хранились организованно. Тело, вероятно, было хорошо подготовлено и само-организованно.
Умшу не стал мудрствовать и замерил количество электрических сигналов, поступающих в орган и нашёл место, отвечающее за их подачу. Это был небольшой клеточный узел, расположенный в мышечной стенке насоса.
Искусственно добавив насосу электрический потенциал, Умшу почувствовал, что наполняемость тела окислителем улучшилась. А после того, как он увеличил объём забора газовой смеси во внутренние газообменники организма, тело стало оживать. Лучше заработали сенсоры и рецепторы, выровнялась температура, перегоревшие нейронные связи стали восстанавливаться.
Это тело было лучше собрано и настроено, хотя и было менее защищено, по сравнению с предыдущим, а его управляющие модули лучше само-организованы и не требовали внешнего воздействия.
В принципе, все биологические формы организованны и управляются одинаково, - усмехнулся Умшу. – По образу и подобию, так сказать.
Умшу не додумал, что по образу и подобию его далёких предков. И подобие было не в форме, а в содержании. В энергетическом содержании, потому, что в его «продвинутом» мире разум стал формой жизни и мог перемещаться из одного биологического объекта в другой. И потому, жил вечно.
Хотя, откровенности ради надо сказать, что кроме как в его мире по такому пути эволюция нигде больше не пошла. У других цивилизаций разум в организмах имел стационарную форму существования, привязанную к одному телу. И перемещаться в такие биологические объекты в иных мирах не рекомендовалось. Такой симбиоз имел бы негативные последствия для обеих энергетических сущностей.
- Беда-а-а… - Сам себе сказал Умшу, почесав голову.
Его пальцы коснулись прорезиненной поверхности костюма, и Умшу понял, что тело заработало, но его разум ещё не включился. Умшу вспомнил, что надо выбираться и зашевелил конечностями. У него имелся опыт вселения в водоплавающих ящеров и он мог передвигаться под водой. На это он и рассчитывал, переселяясь в чужой организм. Сканеры корабля сообщали ему о множестве биологических форм, обитавших рядом и он надеялся, что именно такую форму и привлёк свет его скафандра.
Умшу поднимался медленно. Он знал, что резкий перепад давления хоть в одну, хоть в другую сторону чреват разрушением организма.
Опыт – сын ошибок, а опыта эксплуатации биотел у тохов, как называли себя сородичи Умшу, был огромный.
* * *
Я очнулся от того, что надо мной кричали чайки и волны норовили заполнить мой широко открытый рот. Руки и ноги работали, разворачивая тело, но парусность и развесовка аппарата разворачивала меня лицом к ветру.
Первым делом рука рванула аварийный клапан и организм физически почувствовал, как в эфир понеслись сигналы «сос». Покрутившись, поискав глазами «своих» и никого в волнах не увидев, я попытался подкачать компенсатор плавучести, но баллоны оказались пусты.
О, как! Как же я всплывал?! - Представил и ужаснулся.
Сплюнул. Крови нет. Голова не болит. Мышцы не болят. Онемения нет. Чудеса! И тут я вспомнил про НЛО. Мацнул карманы с зондами. На месте. Вот блин! Не отметил! Провалил задание! Но что это было?! Электричество под водой?! Не вероятно! Скат Морсби? Но я весь такой прорезиненный… Так… Шучу… Это хорошо. Но скоро мне будет не до шуток… Да, мне уже и сейчас не до шуток.
Волнение усиливалось, но я выровнял компенсатором тело, вручную подкачав ворот, грудь и выкинув два груза. Вскоре послышался стрёкот вертолёта, а чуть позже подрулил «зодиак». Карабин щёлкнул на бортовой скобе, лодка чуть ускорилась, я шевельнул ластами и оказался в «зодиаке».
- Ты где потерялся, товарищ полковник? – Спросил Разводящий.
- В «щель» нырял, - кряхтя ответил я, расстёгивая и стягивая жилет с баллонами.
- Лихо ты с тремя «дурами» и поясом на борт вознёсся. Не устал, что ли?
Потом до него дошло.
- В щель? Там же сотка. Охренел? На воздухе?
- Один баллон с гелием. Командир в курсе.
- А-а-а… - Облегчённо вздохнул мичман. – Нигде не зудит? Не болит? Не тошнит?
- Нет, вроде…
- Ну… Всё равно, посиди, подыши. На водички…
Мичман надел на меня кислородную маску и помог сесть.
Я сам с удивлением прислушивался к своим ощущениям и не чувствовал даже усталости. Что же мне сказать коллегам? Что я всплыл с сотни метров, как мешок с дерьмом на отрицательной плавучести? Такого не бывает! Мой опыт погружения на такие глубины и главное – всплытия не позволял даже предположить подобное. Никто и не поверит. Потерял сознание на сотне, значит умер. Никто и не ходит на сотню в одиночку. Там так ластами намашешься при подъёме, что…
- Ну, ты, однако, придурок, товарищ полковник.
Мичмана я знал лет пятнадцать, как и он меня, поэтому на «придурка» не обиделся. Придурок и есть… Что тут скажешь. А Палыч лох в нырянии, вот и разрешил.
Я вздохнул и хлебнул водички. Рассказывать про НЛО, почему-то, не хотелось.
Зодиак высоко подбрасывало на шедших накатом волнах. Ёкала селезёнка и щекотало в паху.
Так и не найдя достойного объяснения «своего поведения», на борт катера я поднимался грустно. В конце концов мог же я не увидеть его? Компьютер, сука, нарисует, где был и что делал…
Весь отряд боевых пловцов находился на борту катера.
- Пусто? – Спросил командир.
- Пусто, - вздохнул я.
- В каньон нырял?
- Нырял.
Владимир Палыч протянул руку за планшетом, ткнул его пальцем. Для чего-то встряхнул. Ещё раз ткнул кнопку включения.
- Ты его, что, не включал?
- Что значит не включал? Его и не я включал, а мичман. Раз пять сверял маршрут… Ну ка, дай…
Планшет, действительно, молчал.
- И сигналы мы от тебя получали, - выпятив губу, как обиженный ребёнок, сказал «капдва». Палыч, будучи заместителем командира отряда по диверсионной «работе», исполнял не свойственные ему функции командира сводного поискового отряда, и «нервничал за результат».
- Но ты там точно ничего не нашёл? – Спросил он.
- Не нашёл, - густо краснея, сказал я.
- Померьте давление, что-то красный он, и в барокамеру его, - скомандовал «зам-по-дэ».
Я вздрогнул.
* * *
Умшу затаился, растёкшись квантами по всему организму реципиента, приглядывался и прислушивался. Прислушивался к внутренним ощущениям нового тела в благоприятной для него среде, внешним звуковым колебаниям, приглядывался к окружающей обстановке. Однако, как ни пытался, но проникнуть в отделы долгой памяти и центры управления при включённом разуме - «симбионте» не смог. И это сильно расстраивало Умшу. Но и только. Злиться тохи не умели. Зато умели ждать. Куда торопиться, когда впереди вечность?
Тело нового «партнёра» оказалось плохо приспособленным к окружающей его среде. И это показалось Умшу странным. Ресурсов в организме имелось в избытке, но разум необходимые для перестройки телу команды не отдавал.
Проанализировав сигналы, поступающие в анализатор, тох с удивлением понял, что в человеке, так себя называли аборигены, не один, а несколько центров принятия решений. Анализатор выполнял общие управленческие полномочия и имел самый большой объем нейронов и ресурс потребляемой энергии. Остальные центры локально отвечали за важнейшие функции организма, на пример: репродуктивные, и пищеварительные. Иногда локальные центры людей начинали доминировать над центральным. И это Умшу поразило.
Из-за общего категорического запрета на вмешательство в организмы разумных существ, имеющих стационарные мыслительно-энергетические центры, тохи совершенно не знали их «изнутри». Тохи вынуждены были коммуницировать с развитыми цивилизациями, так как занимали практически центральный сегмент галактики и были окружены ими.
Естественно, цивилизация тохов объективно считалась наиболее развитой. Одной из особенностей тохов было любопытство и жажда познания. Это, вероятно, и послужило причиной развития разума в энергетическую существо.
Тохи не раскрывали свою сущность другим разумным. В торговых операциях, во время политических контактов она выступали в образе гуманоидов. Иногда тохам приходилось воевать, но они уже так давно не терпели поражений, что желающие попробовать тохов на «слабо» закончились.
Как уже говорилось, тохи были настолько любопытны, что интересовались всем и разными способами. Поэтому разведка и диверсионные мероприятия, а без них ни одна политика не делается, были у тохов на высоте. Способность внедряться в любое биологическое тело, позволяла проникать в совершенно недоступные для гуманоида места и выполнять все необходимые тайные операции.
За время эволюции тохи искусственно «эволюционировали» и тела гуманоидов-симбионтов укрепив их, и развив в нужных направлениях. Они научились снимать блокаторы, останавливающие процессы превращения человеческого организма в иные формы жизни, например, вывели человека-лягушку, человека-птицу. Но и «простыми» воздействиями на организмы изнутри, превратили тела симбионтов в универсальных существ: сильных, выносливых, ловких.
Попав в несовершенное тело, Умшу сначала испугался, потом заскучал, а через пару дней воспрял духом. Он давно не занимался развитием тела «с нуля». Несколько тысячелетий тохи развивали новорожденных «партнёров» по стандартным параметрам. Гуманоиды рождались совершенно неразумными, только с базовыми инстинктами. Тохи, ответственные за их «эволюцию», настраивали функции новорожденных и контролировали их преобразование до нужной кондиции. Процесс был долгим и тело приходило в норму примерно к своему полному созреванию.
Тела симбионтов жили долго, так как их организмы были настроены на регенерацию, что отнимало немало энергии, но организм вырабатывал излишки, а энергия к разуму поступала извне. Однако приходило время, когда организм симбионта разрушался за считанные дни. Эта задача для тохов оставалась неразрешимой и ею продолжали заниматься все тохи Сандары.
Сейчас перед Умшу стояла задача, которую не решал никто из тохов. Ему нужно было преобразовать не только полностью сформировавшееся тело, но и уже подвергшееся возрастным деформациям.
* * *
Я провёл в барокамере трое суток. Врачи обнаружили изменения в сердечных ритмах и взялись за меня плотно и через два дня резюмировали:
- У тебя, товарищ полковник, присутствуют признаки кардиомегалии.
Мне стало грустно. Если доктора выявили проблемы с сердцем, службе пришёл конец. С меня живого они не слезут.
- Признаки, или конкретно?
Доктор усмехнулся.
- А, что такое кардиомегалия ты, значит, знаешь?
- Да, и ладно, если честно! Проблемы с кардио, значит службе амба.
Доктор хмыкнул.
- Не горячись, товарищ полковник. Сердце у тебя увеличено, но, вроде как равномерно. Болей у тебя нет, шумов, утомляемости нет, потливость нормальная, отдышка отсутствует. Ты в хорошем физическом состоянии. Однако…
- Ох, это мне «однако», - подумал я.
- Надо понаблюдаться. У мужиков кардиомегалия, это через пять лет смерть в девяти случаев из десяти.
- Да и ладно, - облегчённо вздохнул я. – Пять лет – тоже неплохо.
- Оптимист ты, товарищ полковник, - сказал и от души заржал доктор. – Короче, так… Выписываю тебе направление на обследование. Полежишь недельку в госпитале, поухаживаешь за медсестричками. Так и не женился второй раз?
- А зачем? Мне и первой хватает…
- Ты ж, вроде, того?
- Помирились… Давно уже…
- Молодца.
* * *
Умшу легко расшифровал язык своего реципиента и стал понимать, что своими действиями может навредить его статусу. Реципиент оказался не из числа простых обывателей, а человеком, исполняющим функции их защитника от вторжения иных форм жизни. Как, например, тохов. Это осложнило положение Умшу, которому как-то надо было раскрыться Михаилу. Так именовали симбионта окружающие.
Умшу понимал, что Михаил почему-то не выдал местоположение челнока, и это вселяло в Умшу надежду, что контакт произойдёт «нежно» и без нервных срывов.
Тох не знал, о чём думает симбионт, но в оперативную память нет-нет да попадала информация о челноке и о погибшем «исследователе».
Усиление животворного насоса уже привело симбионта в клинику, где его тело начали изучать. Умшу даже забеспокоился, что могут обнаружить и его, но оборудование клиники оказалось настолько отсталым, что его возможности с трудом давали относительно объективную информацию о теле. И то, только на уровне простейших технологий сканирования. О полном анализе процессов организма эта цивилизация могла только мечтать. И мечтала, судя по разочарованным высказываниям исследовавших тело специалистов.
* * *
- Нет, Шелест, - с сожалением сказал военврач. – Ничего отрицательного про ваш организм сказать не могу. Сердце увеличено, да, но функционирует полноценно. Сбои произошли от глубоководного погружения. Скорее всего… Мы тут с коллегами совещались-совещались, но к единому мнению так и не пришли. Те ритмы, что показали приборы во время декомпрессии куда-то бесследно исчезли. Так, в общем-то, бывает иногда, но…
- Я здоров или нет? – Спросил я. – Вы меня отпускаете?
Капитан первого ранга почесал подбородок.
- Очень не хотелось бы, но оснований задерживать вас нет. Командование ваше нас задёргало. Говорят, стоит процесс подготовки каких-то специальных групп.
- Так… Это… Вроде, как есть потребность флота.
- Ну ладно-ладно… Это ваши хитрости… И нам знать о них ни к чему.
- «Да, кто тебе и скажет-то?», - подумал я.
На остров мы добирались вместе с Палычем на его машине. Он как раз торчал в штабе флота и забрал меня из госпиталя, когда я ему позвонил. Сентябрь заканчивался, и ветры посрывали всю листву. Остров насторожился в ожидании зимы. Я давно замечал это и чувствовал его напряжение, которое будет держаться до первого снега и совсем исчезнет с замерзанием бухты. Но нас в это время обычно сплавляли куда-нибудь на юга, оставляя объекты под охраной техники.
Я отказался от предложения Палыча «накатить» и отправился в свой «коттедж». Позиция вечного прикомандированного к отряду давала преимущество в организации моего быта, как представителя контрразведки ТОФа. Вот я и воспользовался законными привилегиями, выбив себе еще лет семь назад строительство небольшого домика о трёх комнатах из валявшихся триста лет на территории сэндвич-панелей.
Лёжа на спине думалось лучше. Хотя и в госпитале время подумать было, но ни к чему мои думки так и не пришли. В очередной раз перед глазами всплыли рифлёные подошвы инопланетянина, когда ко мне постучали.
- Входи! Кто там такой несмелый?! Ты, Палыч?! – Резко спросил я.
Однако в дверь никто не вошёл, а в голове, кто-то кашлянул и произнёс:
- Кхе-кхе… Я прошу извинения, товарищ полковник, что потревожил ваши размышления, но обстоятельства обязывают меня обратиться к вам за помощью.
Сказать, что я удивился? Не скажу. Я вздрогнул так, что содрогнулся дом. Я заорал и вскочил с раскладного кресла-шезлонга, на котором я полулёжа созерцал из застеклённой до самого пола веранды серый океан. Я схватился за голову и хотел с разбега разбить её о тройной стеклопакет. Однако, что-то меня остановило. Меня остановило очередное: «Кхе-кхе, я извиняюсь…»
Разве так сходят с ума? Хотя…
- Ты кто? - Спросил я.
- Кхе-кхе… Я? По-вашему, я – инопланетянин. И, вы только не пугайтесь, я вселился в вас.
- Хрена себе, не пугайтесь. Чистейшая шизофрения.
Мои ноги сами по себе забегали по веранде. Веранда была моей гордостью. Её мне построил мой друг Сашка за совсем смешные деньги. Она была огромной и в ней почти ничего не было, кроме пары кресел и небольшого столика.
- Вот же ж, млять! – Вырвалось у меня матовое слово.
- Ни чего страшного не произошло. Вы не сошли с ума. И я докажу вам это, как только вы успокоитесь и сами позовёте меня. До этого я отключаюсь. Меня, кстати, зовут Умшу.
Голос в голове звучал чётко и правильно, и напоминал голос военврача. Он, действительно больше меня не тревожил, а мне вдруг приспичило, и я понёсся в ещё одно моё любимейшее помещение, которое мне отстраивал мой друг Пашка.
Потом я поужинал закупленными в городе продуктами, заварил себе шикарный кофе, который в госпитале мне, по естественным причинам, не давали, и сел перед телевизором, включив «Соловьева».
Умные люди обсуждали нашу спецоперацию. Шли её сотые сутки. Долго выдерживать эти «токшоу" я не мог и телевизор вскоре выключил. Для меня в этом мире всё давно было логично и понятно, и чужие рассуждения на тему геополитики, а это была именно она, меня утомляли. И вот, на тебе, голос в голове. Приплыли, называется.
Снова выйдя на веранду и включив подогрев пола, уселся в шезлонг и уставился в море.
- Ладно, заходи, раз постучался, - сказал я.
Глава 2
- Извини, брат по разуму, «на это я пойтить не могу». У меня и здесь дел по гланды. У нас тут… о-го-го… Дела заворачиваются, а я «фыр тайга?». Не до того. Вот, помоги, врагов победить, тогда и обсудим твоё возвращение.
- Многого то я и не прошу. Мы с тобой в корабль вернёмся, отправим сигнал и всё. За мной прилетят. А я тебе за это тело твоё поправлю. Я уже начал процесс регенерации. Нам всё равно ждать с полгода придётся, а тельце у тебя… так себе.
- Но-но! Я попрошу!
Я всё же раскупорил заначку «коктебеля», то есть Санькиного самогона и, разбавив швепсом в круглом бокале, посасывал коктейль из трубочки, сидя в том же шезлонге.
- Ручное оружие на челноке имеется? – Спросил я.
- Конечно! – Сказал Умшу. – И индивидуальные средства защиты… У вас на земле таких нет. Заберёшь себе. Мне не жалко!
- А как же закон о невмешательстве в развитие других цивилизаций?
- Не понял… Что за закон? У вас есть такой закон?
- Да, нет, не у нас, - усмехнулся я. – У вас…
- У нас такого закона нет, - сказал Умшу, и мои плечи дёрнулись.
- Ты это, что? – Удивился я. – Мной управлять можешь? Ты это брось!
- Извини, я не хотел. А ты не расслабляйся.
- Ага… Значит так? Не расслабляйте булки в кругу друзей! Не вздумай ещё раз повторить. Я насилия над собой не потерплю. Ствол к башке и мозги наружу. И «не жди меня мама…». У тебя мама есть?
- У нас нет понятия деторождения. Мы все конечный продукт эволюции и размножаться нам нет смысла. Мы, в общем-то, единое целое. В пределах нашей системы, правда. Трудно объяснить.
- Ну, нет, так нет. А община ваша за тебя расстроится?
- Не то слово. Смерть каждой сущности – невосполнимая утрата для нашего общества. Мы, вообще-то, не покидаем систему в одиночку.
- Не понял, - нахмурился я. – Ты хочешь сказать, что в корабле…
У меня перехватило дыхание.
- Да, там ещё пять моих собратьев, но они, во время вашей атаки, находились в более выгодном, чем я положении. Всё дело в том, что в нашей системе мы питаемся от её энергетического потенциала, а вне её, или от симбионта, или от батареи. Я пилотировал челнок и был подключён к его системе, но ваша ракета попала точно в реактор. Мой партнёр погиб, а питание отключилось. Вот я и… завис… Симбионты моих друзей тоже погибли, но у них есть батареи, на которых они могут продержаться долго, если перейдут в «режим ожидания». Очень долго… По-вашему – это могут быть столетия.
От услышанного я охренел. Получается, что на борту минимум шесть единиц ручного оружия и снаряжения. Комплекцию инопланетянина я видел. Почти как я.
- Снаряжение индивидуальное у вас?
- Я понял тебя сразу…
- Ты и мысли мои читаешь? – Возмутился я.
- Ты извини, но когда мы общаемся, - да. Но ты не бойся…
- Мне нечего боятся, - сказал я. – Но там и грифовая информация имеется. Надо с тебя подписку о неразглашении взять.
- Все ваши тайны для нас - ничто. И средства их защиты, кстати, тоже. Ты думаешь, кто компьютер твой водолазный отключил?
Я задёргался от кашля. Коктейль промазал мимо глотки.
- Ну, ты… кхэ-кхэ… Серьёзно, что ли? Кхэ-кхэ… Можешь взломать? Кхэ-кхэ…
- А что там ломать? Всё наружу торчит… Только пересказывать долго, а как ваши технические средства перенастроить, чтобы они дешифровывали, я пока не знаю. Пока… - уточнил Умшу. – Опять же, мне нужно взять кое-что в челноке для этого.
Я в предвкушении потёр ладони.
Шесть прокачанных бойцов в инопланетной броне и с инопланетным оружием – это… О-го-го!
- А боекомплект?
- Там всего достаточно. Мы летели поохотиться. Почему-то ваша планета значится как дикий не разумный мир. Вот мы и решили прокатиться на другой край галлактики.
- И про-ка-ти-лись, - совсем не злорадно произнёс я, думая о другом. – Так и что? Индивидуальные размеры?
- Не совсем… Как бы тебе объяснить… Снаряжение и оружие, это не вещи в вашем понимании. Это биологические объекты, подстраивающиеся под носителя и работают они только с тохами. Понятно? Никто другой воспользоваться ими не сможет.
Я почему-то так и думал. Или это мне мысли моего брата по разуму становятся доступны?
- Интересно, интересно…
- Ты думаешь воспользоваться всем нашим оборудованием?
- А возможно? Твои друзья не воспротивятся?
- Я же тебе говорил, что мы – единый организм. Что решил один – принимается всеми.
- Но, это в вашей системе, а тут?
- Тут, кто первый, тот и доминирует. Сейчас первый я.
- А оружие ваше сильное?
- Не думаю, что уровень ваших технологий приблизился к нему хотя бы на один процент.
- А как же вас подбили?
- Мы были беспечны. Защита была отключена. Мы экономили энергию. То ли ваша звезда скупа, то ли над планетой стоит щит, но мы сразу почувствовали не приток энергии, а отток. Не понятно почему…
- Так вам снизу попали или сверху?
- У корабля нет ни низа, ни верха. Капсула управления находится всегда в одном положении по отношению к гравитации. Когда в нас попали, это был низ.
- Понятно. Как на тебя действует алкоголь?
- Твой напиток? Никак. Я не подключён к твоему вестибулярному аппарату. Сейчас я вижу, что наблюдается некоторая расфокусировка зрительных органов, но я могу это поправить.
- А, ну ка?
- Момент…
Я хмыкнул. Всё что пил, всё зря. Начавшиеся было разъезжаться глаза, снова смотрели в одну точку.
- Удобно. А алкоголь в крови?
- Могу вплеснуть тебе фермент и через полчаса будешь чист, как стекло. Хотя у тебя и так он в избытке и алкоголь перерабатывается почти мгновенно.
- Понятно. Не надо. Но будем иметь ввиду. А так, хоть усну быстрее.
Засыпая, я рисовал себе картинки «взятия Бастилии» космическими пришельцами, но потом утомился и уснул.
* * *
Моя жизнь изменилась резко. Не в плане распорядка дня, а в плане умственных концентрации и усилий. Мне не хотелось отдавать контроль над своим организмом какому-то пришельцу. Фильмы про «паразитов» учили нас, что паразит на то и паразит, что использует тело для собственных нужд. Мне пришлось вспомнить, чему нас учили психологи и, после некоторых усилий над собой, отключил концентрацию внимания зрения и слуха и сконцентрировал внимание на внутренних процессах. Попутно попытался заблокировать мозг.
Не знаю, удалось ли мне последнее, но процессы по изменению своего организма я почувствовал. «Брат по разуму» удивился моими способностями и усилил их. Он пояснил, что мой контроль поможет не навредить организму, но попросил не пугаться вдруг появившимся «наполнениям» в каких-либо участках тела. Но я, откровенно говоря, ни черта не понимал, что происходит, а потому и вмешиваться в процесс совершенствования моего организма не считал возможным.
Мою "деконцентрацию" заметили сослуживцы и Первым ко мне подошёл Палыч.
- Тебя, Миша, на химию подсадили в госпитале? – Спросил он.
- Ага, дождёшься от них, - с деланным вздохом сожаления ответил я. – С какой целью интересуетесь?
- Взгляд у тебя размазанный и погружённый в себя. Переоценил свои возможности с нырянием? Перепрошиваешься?
- Что-то типа того. Да и… Честно говоря, на глубине свыше ста я видел силуэт в каньоне… Вода мутная, видимость метров десять и дальше сумрак. В канале ничего такого быть не должно, а похоже, что было…
- Моряки прочесали сканерами канал раз пять. Нет там ничего. Кит, наверное, отдыхал. Они там часто стоят против течения. Планктон жрут. Сам видел.
- Ну да, ну да… Возможно это был «бульон», а не муть… Но гложет меня совесть, Палыч. Может нырнём ещё раз?
- На сотню?! – Удивился капдва. – Охренел?! Я если дно на такой глубине увижу, меня сразу кондратий хватит. У меня же болезнь… Эта, как его… Батофобия!
- Батофобия – это боязнь бездны.
- А у меня наоборот, как дно на глубине увижу, панические атаки… Самому стыдно… До пятидесяти ничего, а дальше не могу… Я почему и в инструкторы по… «этому», э-э-э… пошёл.
- Ну так на верху посторожи, а я нырну в том месте. Я глубоко не пойду. На течение лягу и вниз с грузами. Делов-то на полчаса. Зато, если найдём… Э-э-эх…
Я сладострастно потянулся. Мы сидели в «красном уголке».
- Ну, да… Плюшек можно огрести немеряно. Причём в обратном эквиваленте. За недоработку… Если найдём, взгребут так, что долго стоя сидеть будем.
- Я возьму всё на себя, - сказал я так уверенно, что Палыч понял, что отвертеться ему не удастся. Он знал, что текст записи этого разговора уже сегодня ляжет на стол куратора, ведь «контора» писала не останавливаясь.
Палыч поморщился и махнул рукой.
- Пиши рапорт, но пойдёшь сам. Все пловцы расписаны по объектам, а курсантов я тебе не дам.
На том и порешили.
Мы прицелились по радиомаяку, забытому мной на подводном утесе, за которым решил нырнуть сам Палыч, за что ему огромное спасибо. Мы же с мичманом и рулевым матросом на «зодиаке» прошли вдоль туннеля, и я нырнул.
Течение плавно несло меня по наклонной вниз и через минуты три я увидел тень, напоминавшую ската манту. Ничего за неделю не изменилось. Дыра и чужие «тапки» встретили меня как родного.
Помещение рубки имело куполообразную форму. Кроме пилотского кресла по периметру имелись открытые капсулы, углублённые в переборку. В пяти из них находились тела «друзей» Умшу. Они сидели в жёстких скафандрах и сферических прозрачных расколотых или треснутых шлемах. Глаза у всех были закрыты, скафандры деформированы. Ни экранов, ни кнопок или рычагов на полусфере я не увидел. Только гладкая поверхность.
- Надо было капсулы защитным полем закрыть, да кто же знал, - подал голос Умшу. – Вон тот рычаг поверни.
Я понял, какой рычаг и удивился его конструкции. Это была поворотная выпуклая поверхность с тремя отверстиями для пальцев. На удивление она провернулась легко и осталась в моих руках.
- Брось его, - сказал Умшу, и диск, как сухой лист, опустился на палубу корабля.
- Засунь руку и потяни на себя скобу.
Я засунул и подумал: «Сейчас как… рванёт».
- Тяни, не бойся, - усмехнулся Умшу.
Скоба вышла наружу и осталась у меня в руке.
- Это маяк, по которому нас найдут. Всё! Теперь, как ты говоришь, имущество. Оно всё находится в спасательных ботах. Поверни тот рычаг…
Корпус корабля дрогнул трижды. Боты отстрелились и ушли в открытое море.
- Сейчас их наши «Сирены» поймают и утопят.
- Это вряд ли, - совсем по-суховски ответил Умшу. – Я включил максимальную защиту. Ваши сканеры же не обнаружили корабль.
- Он статичен, а от ботов такая волна пошла, что её и на Камчатке услышали.
- Так сюда они все и сбегутся, а боты уже уплыли.
- Шуму будет… Как я понял, друзья твои в ботах?
- Да. Все дела сделаны. Выпускай зонд.
Я накинул петлю прямо на ногу пилота и выпустил радиобуй.
* * *
Когда я поднялся из глубины, над буем уже кружился вертолёт. Меня отнесло метров на сто пятьдесят в сторону Дуная, но «зодиак» спозиционировал себя правильно и поймал меня сразу после всплытия. Мне даже не пришлось шевелить ластами, как меня втянули заботливые руки мичмана и Палыча.
- Что там? – Спросили они разом.
- НЛО, - просто сказал я.
- Писец, - проговорил Палыч.
- О, бля! – Изумился мичман. – Блюдце?
- Треугольник.
- Заткнись, - грубо одёрнул меня Палыч.
- Сам такой, - огрызнулся я. – Кислороду мне дайте и водички.
Коллеги опомнились и засуетились вокруг. Теперь я стал источником информации, который надо было сохранить любой ценой.
Меня начали допрашивать сразу, как только я поднялся по трапу водолазного катера. Главным вопросом был: «Почему так долго находился на объекте?». Я умысел отрицал и утверждал, что совсем не долго. Увидел, подплыл, попытался закрепить линь за рваную обшивку, не получилось и накинул петлю на ногу пришельца. Последнее выбивало следователей одного за другим. Всего их было трое. В конце концов они втроём накинулись на меня и стали пытаться рвать меня, но мне были по барабану их попытки воздействовать на меня психически. У меня был Умшу, которому я доверил своё эмоциональное состояние.
- Так, ребята, мне надоели ваши ужимки и прыжки. Вызывайте моего начальника, или предъявляйте мне обвинение и сажайте в свои казематы. Но не забудьте, что мне положена барокамера. Я и так тут с вами здоровье теряю. Прямо чувствую, как оно из меня утекает.
Однако и в барокамере меня в покое не оставили и заставили написать подробный рапорт. Но нас этому учить не надо, тем паче, что мысленно он у меня уже был готов, и текст лёг на чистый лист бумаги, как глава фантастического романа.
- «Надо начать писать книжки», - подумал я.
Меня оставили в покое недели через две, а до этого я ходил на Алеутскую, как к себе на службу. Даже график подготовки спецов ради этого сдвинули.
Мне показывали фотографии с видами корабля снаружи и изнутри. Снаружи он уже походил не на треугольник, а на трёхлопастную детскую игрушку-вертушку «спиннер». Бёдра треугольника представляли собой не прямые линии, а ломанные. Из них словно удалили цилиндры диаметром пять и длинной десять метров.
- «Ни чего себе, - боты!», - подумал я.
Мне пришлось соврать, что так и было. Полиграф мои слова подтвердил.
Даже с помощью Умшу мне не удавалось восстановиться после допросов. Конторские свою работу знали и вымотать смогли даже Умшу. Он сам попросил как-то вечером «коктебелю», и мы с ним набухались. Я вспомнил, откуда в нашей компании однокашников повелось называть так все алкогольные напитки, и решил позвонить Михайлову в Питер. Но сделал это лишь после того, как от меня отстали.
- Привет Саша, - поздоровался я. – Как жисть?
- Жисть – только держись!
- В Багдаде всё спокойно?
- Спокойно.
Михайлов возглавлял Питерское МЧС, но был очень позитивным мужиком. Тяжёлая служба и чрезвычайная ответственность не сломали его весёлого характера и живого позитивного темперамента. Наверное, потому, что, не смотря на постоянные допускаемые Сашкой излишества, его организм с ними справлялся и Сашка пить не бросал.
- Что звонишь, - спросил он. – По делу или как?
- По делу, Саша. Ты ведь обычно в сентябре во Владик мотаешься? Как сейчас?
- Всё по плану, Мишаня, но сначала смотаюсь к Лёхе в Анапу.
- О! У него как раз сезон закончится! С ним и прилетайте.
- Да, не-е-е… У него курочки и жена строгая. Не отпустят.
- Попробуй. Тут бизнес один нарисовался. Коллектив нужен.
- Нам нельзя, - с сожалением проговорил Михайлов. – Госслужба… А что за тема?
- Приезжай, увидишь…
* * *
- Да на этого «гоблина» ни один броник не налезет, - возмутился Фокин.
- Мой налезет, - важно сказал я.
Мы сидели у меня на веранде в «коттедже» и пили «коктебель». Мы это: я и пятеро моих древних друзей. Друзей, вообще-то у меня было больше, но инопланетных комплектов снаряжения только шесть. А жаль. Ну, может на спасателе дадут поживиться.
- И не называй Лёшу гоблином, а то он расстроится и не познакомит тебя со своими курочками.
- Хватит пургу гнать! Давайте по существу бизнес проекта. Что конкретно предлагают инопланетяне? Всё что угодно, понятие никакое. Их денежные массы нас, естественно, не интересуют.
- Зря ты так категоричен, - ухмыльнулся я. – У них существует бизнес-доставка товаров в любой конец галактики. Максимум за полгода тебе бесплатно доставят любой товар. Даже из запрещённых к экспорту. Например, крейсерскую яхту. На нас запрет распространяться не будет.
- Круто! – Пробормотал Фокин. – От яхты я бы не отказался. А что у них ещё есть?
- Главный товар, который у них есть, это они сами. Не товар, конечно. Это Умшу так себя назвал. Он уже готов остаться со мной на Земле. И если бы не его друзья, которые ещё не ощутили прелести симбиоза с нами подобными, в свою систему бы и не возвращался. Он получает так много полезных знаний, что считает своё нахождение здесь великой миссией.
- Фига себе, сказал Лёха. Так это каждому такого… э-э-э… Как ты их называешь?
- Симбионты…
- Да… Симбионта… Подсадить на всегда и жить вечно?
- На счёт вечно, не знаю, но намного дольше, чем обычные люди, это точно. Главное – под машину не попасть…
- Или под пулю, - хмуро сказал Черторинский… - Ты ведь предлагаешь…
- Мишель, думаю, вас моё предложение «пострелять», не касается. Вы люди гражданские, не обученные. Это мы с Толиком и Сашком лицензированные убийцы, а с вас и спрос иной. Будете здесь внеземную технику осваивать.
- Да-да, - сказал Чихачёв. – Техника – это наш профиль. Особенно морская…
- Она не особо то и морская, - хмыкнул я. – Это космические спасательные боты. Но, скажу я вам, машины… Они и не совсем машины. У тохов вся техника собрана из разных биологических форм. Даже экраны мониторов, реакторы и оружие. Причём, три бота слились в один. На это потребовалось всего трое суток. Сейчас там шесть посадочных мест и шикарные условия обитания. Мы с Умшу постарались. Завтра оцените.
- А что не сегодня? – Спросил Ильин. – Похоже получилась прелестненькая штучка. А там широкие спальные места? С девушкой можно поместится? Я бы тоже остался испытывать внеземную технику. Мы её перестроим для себя, правда Олег? И организуем подводные туристические прогулки.
- Изыди, извращенец, - прошипел Михайлов. – Я потом побрезгую там в кресло сесть, а не то что на постель лечь.
Так в шутках и подначках пролетел первый вечер нашей встречи. На следующее утро я вывел друзей на прогулку.
- Пойдёмте, я покажу вам мою кладовочку.
- Ты, полковник, не видел Лёхину кладовочку. Там столько «коктебелю», тебе и не снилось. Разного. Но мой всё же лучше. Хорош ведь?
- Хорош, хорош, Саша. Молодец, что привёз. Пошлите уже. Я вас тоже удивлю.
Кладовочкой я называл небольшой бетонный бункер-склад боеприпасов постройки начала двадцатого века. Это было слегка заглубленное помещение размером тридцать на восемьдесят метров, и высотой восемь метров.
- Ничего себе, кладовочка! - Восхищённо произнёс Ильин. – Прохладненько… И пустенько как-то… А-а! – Громко сказал он и эхо несколько раз отразилось от стен.
- И что тут такого? – Спросил Михайлов. – У нас этого добра хоть жопой ешь…
Я хлопнул в ладоши и вместе с эхом в центре помещения отразился и проявился космический спасательный бот размером тридцать на десять. С виду он напоминал шарообразного трепанга.
- Познакомьтесь, друзья, это - бот. Бот познакомься, это - наши друзья.
Бот мигнул огоньками на «шипах-выпуклостях».
- Вот это да, - произнёс Лёха. – Всем кладовочкам кладовка. А там «коктебель» есть?
- А то… Я же вас ждал. А вас без «коктебелю» встретишь, больше не приедете.
- Ну тогда пошли во внутрь. Очень хочется на лежаночках поваляться.
- Толик пусть остаётся здесь, - сказал Фокин. - Я его опасаюсь.
- А как ты его сюда затащил? – Неожиданно спросил хозяйственный и пунктуальный Лёха.
- У-у-у… Это особая история. Заходите.
Кресла в боте стояли вокруг круглого стола. Стол был накрыт синей скатертью. На скатерти стояли разные, большие и маленькие бутылки, рюмки, бокалы и фужеры, лежала нарезанная на ломтики рыбка и сырокопчёная колбаска, чёрный, серый и белый хлебушек, красная, чёрная и минтаевая икра.
- Присаживайтесь в кресла, друзья, - сказал я.
Все расселись. Ильин поёрзал, замерил ширину кресла и, с сожалением качнув головой, цикнул языком.
- В нашем возрасте и с нашими болячками, «это» низя, - с вызовом в голосе и с сожалением сказал Фокин, насторожённо поглядывая на Толика.
- Теперь уже вам всё можно, - хохотнул я, и стены корабля стали прозрачными.
Мы плавно и не быстро скользили над островом.
- Что за ё* твою мать! - ругнулся Михайлов. – Полковник, блять! Я высоты боюсь!
Все схватились за подлокотники кресел.
- А как мы вылетели из кладовочки? - Спросил спокойно Ильин.
- Просочились, - прошептал Фокин.
Я покивал головой.
- Именно.
- А как это? – Спросил Лёха, поглаживая свою вспотевшую лысину.
- А я знаю? – Переспросил я. Как космические корабли с пассажирами просачиваются сквозь бетонные стены Умшу мне рассказывал, но я не понял.
По моей команде низ корабля снова затемнился и дышать стало легче сердце успокоилось. А то даже меня пробило на тахикардию. Правда, Умшу быстро с ней справился.
- Так, други мои, наливаем, пьём и закусываем, чем Бог послал. – Теперь вам можно всё.
- Это почему это? – Спросил Ильин.
- В вас сидят братья по разуму.
- Ты охренел, блять?! – Возмутился Михайлов. – Нах*й он мне сдался?
- Саш, ты же подписался под проект, - сказал я.
- Когда это?!
- Вчера, Саша. Ровно в одиннадцать часов пятнадцать минут. Включить видеозапись?
- Вот, грёбанная контрразведка! – Усмехнулся Михайлов. – Но я ничего не чувствую.
- Ничего и не почувствуешь. По договорённости, тохи сидят молча, и реабилитируют ваши тела. Общаться с вами будут только если их спросят. Как-то так…
Наступила пауза.
- Всё равно ты гад! – Весело скривился Михайлов. – Мог бы и предупредить.
Я пожал плечами.
- Согласен, Шура, но извини. Такая работа…
- Мы же друзья, блять!
- Хочешь разорвать контракт? Легко. Даже без штрафных санкций. Просто возвращаешься домой такой же, как и прилетел. Нет проблем, дружище. Честно, нет проблем. Если погорячился, то и ладно. Я же говорил, что могу их и в кошках перевезти. А вас позвал, потому, хотел подправить вам организмы, измученные нарзаном. Ну и, потому что без вас мне скучно будет бороздить космос.
Михайлов почесал обеими руками голову, потом вытер правой ладонью губы, словно хотел их оторвать и решительно сказал:
- Ладно! Контракт – есть контракт. А мы вчера о цене договорились?
- Договорились, - успокоил я его.
- Тогда наливай.
Налил, чокнулись, выпили.
- Странный какой-то космический корабль, - сказал Чихачёв. – Ни тебе пульта управления, ни руля с педалями…
- Да, Миша, как-управлять-то, - спросил Калачёв. – Я на МИ-4 и МИ-8 летал и даже давали порулить, а тут?
- Тут, Лёша, всё силой мысли. Видишь на экране или карте цель, думаешь, что делать, куда лететь, и всё.
- Хе! Я такого могу надумать… Это ж какую голову надо иметь?! Я за рулём своей мазды столько думаю, а руки сами рулят. Я не думаю куда рулить.
- На самом деле управляют тохи. Мы сейчас все можем начать думать, что выполнять кораблю, но тохи выберут один вариант и, возможно, не факт, что чей-то наш.
- Фига себе, - Сказал Фокин. – И зачем тогда думать?
- Думать надо. Мы же должны куда-то прилететь. Когда один пилот, то проще. Вообще-то этот стол – пульт управления. Но я потом покажу. Там всё просто. Голографическая сфера. Каждый из нас видит что-то своё и реагирует на увиденное. Тохи анализируют наши реакции и принимают решения. Особенно это важно во время боевых столкновений с несколькими объектами.
- Боевых столкновений? – Спросил Черторинский. – Они, что, ещё и воюют?
- Тохи почти нет, но есть сектора, куда лучше не попадать… И пираты, и постоянные космические войны. Но мы туда не пойдём. Только в систему и домой.
- И сколько по времени займёт туда и обратно? – Спросил Захарыч.
- Около года, Миша.
Я увидел, как Черторинский поскучнел.
- Ты чего, - спросил я?
- Ты понимаешь, Мишель… (он всегда называет меня почему-то на французский манер) Вот мы все такие здоровые и целеустремлённые, рванём в космос, а наши родные? Жена, дети, внуки. Что с ними будет? Особенно меня беспокоит моя Маришка. Мы ведь все уже немолоды. И наши жёны тоже. А твоя Лариска, как отреагирует? На твоё исчезновение на год?
- Скажу на задание…
- Ну, вот, а мы что скажем?
Буквально все мужики повесили головы.
- А у меня курочки, огород с участком и санаторий на хозяйстве, - сказал Лёха. – А дети за границей. Жену одну я на целый год не оставлю. У неё сердце слабое.
Я смотрел на друзей и понимал, что придётся тохов перевозить в кошках.
- А что же вы вчера?! – Удивился и обиделся я.
- Да ты, Миша, так всё живописал чудненько, что мы не хотели тебя сразу расстраивать. Мы ещё вчера порешали, - прямо глядя мне в глаза, сказал Толик Ильин. – Ты не обижайся. Ведь ты и без нас справишься.
- А на боте девушек возить? – Спросил я.
- Шутили мы. Где твой бот и где мой Воронеж?
- А на боте мы покатаемся, - сказал Олег Чихачёв.
Я покачал отрицательно головой.
- Нет, ребята, без тохов и без выполнения контракта ни на чём мы не покатаемся. И в дальнейшем проекте участвуют только те, кто участвуют в этом. Это не мои условия. Тохи очень прагматичны. К сожалению, они уже сейчас покинули вас. К сожалению…
Глава 3
Моё поражение было сокрушительным. Я чувствовал себя так паршиво, словно обгадился прилюдно на центральной площади города Владивостока.
- Благодетель, млять, - раз за разом повторял я. – Кому ты накуй нужен со своими инопланетянами и их яхтами. У ребят и так всё неплохо. Жёны, дети, внуки. У тебя, между прочим, тоже… Но ты, млять, куда-то вечно лезешь!
Вспомнилось из «пленницы»:
- «Он рвется все время кого-то спасать, просто помутнение рассудка, честное слово».
- «Всё ясно... Типичный делириум тременс».
Но я не мог поступить иначе. Я пообещал. Спасатель не оповещён о том, что симбионы тохов погибли и скорее всего прилетит, как сказал Умшу, робот. Не было случаев сбития космических кораблей тохов. Не помнит их память такого. Даже если пересадить пятерых тохов в силовые капсулы, то Умшу должен перевозить я. Не кота же отправлять в космос на полгода. Лететь должен кто-то разумный. Но мужики правы. У нас уже не тот возраст, чтобы оставлять жён одних.
Умшу предложил нетривиальное решение.
- А ты возьми с собой своих близких. Мы понимаем твоё беспокойство.
- Тоже не поедут. У всех своя жизнь. И мне в космосе делать нечего. Я не сторонник авантюр, да вот… пообещал.
- Я слышал твои мысли и почувствовал твоё сожаление. И спасибо тебе за стойкость и верность данному обязательству. Тут мы ещё одно решение можем предложить.
- Какое?
- Ты повезёшь только меня, а мои друзья останутся тут. В твоей семье.
- Моя жена убьёт меня, если узнает, что я ей подселил какую-то сущность. Даже если это сделает её бессмертной красавицей, она меня убьёт. Да и все остальные… Мы, народ свободолюбивый, и даже просто мысль, что тобой кто-то будет управлять, недопустима. Тем более инопланетное существо. Видел, как Сашка Михайлов взвился, когда узнал? Я удивляюсь, как он меня не застрелил. Он мужик горячий, а табельный ствол всегда при нём.
- Мы что-то подобное предполагали. Так часто бывало раньше, когда мы пытались освоить разумных существ. Мне с тобой повезло.
- Уж это точно.
- Поэтому, мы не предлагаем внедряться в тела твоих близких. Энергосиловые капсулы, это аморфные биологические субстанции. Они не статичны. Это что-то похожее на ваших микробов. Этакий сгусток, который может распылиться на очень большой объём. Например, на твоё жилище. Вмешиваться в умственные процессы твоих близких тохи не будут. Они будут следить за их здоровьем. И всё. Причём, даже краткого времени нахождения в сфере влияния энергосилового поля будет достаточно для регенерации организмов. Только регенерация и больше ничего.
- Ну-у-у… Я вернусь, а моя жёнушка помолодевшая такая…
- Но и ты ведь тоже…
* * *
Вскоре я стал ночевать дома. Подготовка спецгрупп заканчивалась. Шли экзамены. И моя работа с ними тоже завершилась. Кстати, судя по всему, подходила к концу и специальная военная операция. Польша начала вывод войск с оккупированных территорий, Франция предложила нам помощь в принуждении нацистов к миру. Европа, похоже, решила в очередной раз сдаться, но ещё сама себе боялась в этом признаться.
Так, что моё участие в спецоперации потеряло рациональное зерно. Я представил себя таким «влатаным» в инопланетную защиту и с инопланетным оружием, когда всё уже сделали ребята с обычными «калашами». Да даже если и просто так прийти на «финал», все подумают, а где ты был раньше, когда пекло не по-детски?
Мне было паршиво. Жена почувствовала.
- Что такой? На службе проблемы? Может уволишься уже?
- И что я буду делать на земле? Я тут недавно Юрку соседа встретил. Из соседнего подъезда. Всю жизнь на флоте стармехом… Оказывается, три года на берегу уже. Знаешь, что сказал?
- Что?
- Как вы тут на берегу живёте на такую зарплату.
- Сколько же он получал?
- Наверное много.
- Ты мне зубы не заговаривай. Что случилось?
- К командировке готовлюсь. К долгой.
- Какой долгой?
- Наверное, на год.
- Тебе делать больше нечего? Мало я наждалась в молодости, так на старости лет его в командировку. Да кому ты нужен? Бабу, что ли нашёл? Так и скажи.
- Да, ну тебя, - сказал я, пытаясь обнять жену. – Кому я нужен? В смысле, - бабам? Я быстренько туда и обратно.
- Ничего себе, «быстренько». Год?
- Может меньше. Видишь, что в мире творится.
- Ой, не надо мне лапшу на уши вешать. Тоже мне… Сергей Лавров… Когда хоть?
- Где-то через полгода.
Жена вздохнула.
- Значит – не баба. К бабам уходят сразу.
- Правильно, - согласился я с её доводом и поцеловал.
- Только, доделаешь мне туалет… И вешалку.
- Да, милая.
* * *
Прошла осень. Третьего января прилетел спасательный корабль. Мы с Умшу находились на острове и он вдруг сказал:
- Корабль на орбите. Готовится к снижению.
- Почему так быстро, не спросил?
- Спросил. Они использовали данные, переданные нашим кораблём и нашли точки сквозного перехода. Поэтому они послали большой корабль.
- Он с экипажем?
- Нет. Но большой.
Я задумчиво почесал затылок.
- И сколько времени занял перелёт?
- У нас мало таких кораблей. Мы мало путешествуем. Нет смысла. Везде одно и то же
Глава 4
Прошла осень. Третьего января прилетел спасательный корабль. Я находился на острове и Умшу вдруг сказал:
- Корабль на орбите. Готовится к снижению.
- Почему так быстро, не спросил?
- Спросил. Они использовали данные, переданные нашим кораблём и нашли точки сквозного перехода. Поэтому они послали большой корабль.
- Он с экипажем?
- Нет. Полностью автоматизирован. Но большой. По меркам спасателей. Рассчитан и на спасение гуманоидных биоматриц тоже. С анабиозными камерами.
Я задумчиво почесал затылок.
- А для меня там место есть? Где я спать буду? В морозильной камере? Не хочется как-то…
- А что делать? На корабле должны быть только эвакуационные матрицы, но спальных мест, наверное, нет. Я точно не знаю. Этот корабль работал в другой галактике. Я про него ничего не знаю.
- Ты же говорил, у вас общее информационное поле?
- В пределах нашей системы. А корабль делали не у нас.
- А-а-а… Ну и ладно, - махнул я рукой, разговаривая сам с собой.
Со стороны это выглядело, наверно, странно.
- И как мы? На боте?
- Да.
- Когда?
- Хоть сейчас.
- Его там не собьют?
- Нет. Он за вашей луной.
- Хрена себе. Туда лететь… Суток трое?
- Нет. Даже ваши аппараты долетают часов за девять. Мы быстрее.
- Я плохо перегрузки переношу. Нас проверяли.
- Мы аккуратненько.
- Тогда ещё месяц… Не готов я так сразу. Надо переварить. Ведь ещё и уволиться со службы надо. А там одна ВКК на пару недель… Хотя… ты меня так подлатал, что придраться им будет не к чему.
* * *
Бот оторвался от земли, и я не мог отказать себе в удовольствии «раскрыть шторки на окнах». Бот по моей просьбе стал почти весь прозрачный. Взлёт напоминал вертикальный подъем на воздушном шаре. Чувствовалось очень медленное нарастание ускорения. Умшу чувствовал меня изнутри и подъём был абсолютно комфортным.
Вскоре мы вышли за облака и под нами поплыла белая вата. Бот поднимался вертикально относительно центра земли, но казалось, что мы движемся на запад. Солнце, как стояло на востоке, так и не двигалось. Четыреста шестьдесят пять километров в час, не такая уж и скорость, поэтому визуально я чувствовал себя нормально. Но сердце колотилось.
Через пару часов, я даже незаметно для себя успел вздремнуть, мы вылетели в космос, а через три часа моих разглядываний земли, мы приблизились к луне, и полетели мимо неё в чёрную пустоту. Земля исчезла и мне стало по-настоящему страшно.
- «Как рыбка в аквариуме», - подумал я.
- А это мы куда? – Спросил я дрогнувшим голосом.
- Не будем же мы тормозить? – Удивился Умшу. – Они впереди. Сравнивают скорость.
Действительно, «впереди» стала нарастать точка и нарастала довольно быстро, пока не приняла вид морской каракатицы с растопыренными щупальцами.
- Как бы не в еб… не въехать.
Умшу «промолчал». Может быть он тоже волновался? Зато меня от волнения стало сначала знобить, а потом потряхивать.
Бот «догнал» «щупальце», и прислонился «передком». Буквально сразу передо мной лопнула мембрана и открылся коридор. Машинально я задержал дыхание.
- Нормально-нормально, - затараторил Умшу. – Дышать можно.
Я осторожно сквозь зубы потянул чужой воздух. Действительно нормально.
- А бактерии? – Спросил я.
- Миха-ал Василич, - Произнёс Умшу, как сакраментальное «Семён Семёныч». – Тут всё устроено для вас. Я же передал код вашей биологической матрицы. Пойдёмте уже.
Я с трудом поднялся из кресла. Ноги едва держали. Дорожка туннеля упруго приняла мой первый шаг в неведомый чужой мир. Ближний космос, луна… Это как бы своё. Даже солнечная система… Мы столько читали фантастики, что буквально жили в нём. Тут же я осознал, что путь мне предстоит хрен знает куда и будет ли возврат? Не факт.
Меня качнуло и я вынуждено опёрся на вертикальную стенку коридора.
- Холодная, - удивился я.
- Пошли уже. Корабль сильно теряет энергию в таком режиме.
Я шагнул два раза и мембрана за моей спиной чавкнула, сомкнувшись. Я оглянулся.
- А бот?!
- Бот вернётся. Мы же говорили. Пошли уже!
- О, господи! – Сказал, перекрестившись я, и пошёл вперёд по извивающемуся коридору.
Вскоре коридор привёл к закрытой стене, разошедшейся передо мной в стороны.
- А как же гравитация? - Вспомнил я, остановившись.
- Всё нормально, - уже сварливо произнёс Умшу. – Иди вперёд. Потом поговорим.
За дверью оказалось помещение с подготовленным для меня вертикально стоящим саркофагом. По-другому назвать эту хрень я не могу.
- Вставай туда и разворачивайся лицом.
- Мля-я-ять!
Меня трясло, как грушу, но я шагнул в «корыто», повернулся «кругом» и вдруг упал назад. Это она качнулась назад, млять! Руки попытались схватиться за края саркофага, но они сомкнулись, и я полетел куда-то в черноту.
Глава 5
Судя по тому, что я устал от сновидений, анабиоз длился долго. Я вообще сплю редко без сновидений, а тут они просто измучили меня своей правдоподобностью. Во сне я многократно «просыпался», но почему-то то в своей квартире, то в «котедже», то в Лондоне. Просыпание в замке пятнадцатого герцога Гамильтона меня особенно тревожило, потому, что для него я ведь погиб в автокатастрофе.
Поэтому, когда я по-настоящему открыл глаза и увидел распахнувшиеся створки «саркофага», я облегчённо выдохнул. Помотала меня жизнь по своим лабиринтам, что даже не всегда поймёшь, проснулся ты или ещё грезишь…
Однако, по тревожному зуммеру я понял, что выдохнул я рано и надо снова срочно вдыхать, ибо накатывается очередная волна проблем.
- Что случилось? – Спросил я мысленно.
Не услышав ничего в ответ, я взволновался.
- Ты где, чудовище?! – Заорал я. – Что за на**й!
Присутствия энергетического помощника, ставшего уже привычным, не ощущалось. И я чётко почувствовал эту пустоту в себе. Хреново дело, - подумал я и выглянул из саркофага. Боковым зрением я увидел слева движение и снова нырнул во внутрь обливаясь холодным потом.
- «А сказали, порожняком пойдём», - мелькнула дурная шутка.
Я мацнул себя за подмышку и понял, что пистолетика то у меня нет. Сдал, мля. Пенсионер, твою дивизию. Вот оно обещанное опытными пенсионерами ощущение голого посреди площади. Я-то без ствола себя и не знал. Зато есть нож. Но хорошо, что я его не вынул.
Послышались звуки, явно напоминающие речь, но на совершенно не знакомом мне языке. А я кроме всех европейских знаю и китайский с японским, а ещё и малайский с индонезийским. Этот язык напоминал африканские, но до тех я не добрался в своём полиглотстве. Мне стало понятно, что и кроме меня на корабле присутствуют гуманоиды.
Они явно что-то требовали… Наверное от меня. Я снова осторожно выглянул. И слева, и, как оказалось, справа стояли… э-э-э… кто-то в скафандрах и с оружием. Гуманоиды… Две руки, две ноги, голова. Закрытые забрала шлемов поблескивали чернотой.
Что-то сказав, левый дёрнул стволом оружия.
На выход, понял я, и, вытянув пустые руки вперёд, шагнул из капсулы на полусогнутых. Тело слушалось хорошо. Постанабиозного синдрома, о котором я «знал» из книжек, не ощущалось. Скользнув взглядом по сторонам, я увидел, кроме двоих, ещё несколько вооружённых «скафандристов» и понял, что разминаю ноги зря. Не выгорит у меня обезоружить и… Хрен там!
Левый снова что-то сказал. Я остановился и развернулся в его сторону.
- Не понимаю! – Сказал я членораздельно и покрутил головой из стороны в сторону. – Я русский. Меня похитили. Прошу убежища.
«Левый», ставший «правым», подошёл ко мне, грамотно прижимая «пукалку» к телу, и чуть выставив левое плечо. И тоже на полусогнутых, сука.
Дёрнув стволом два раза вниз, он снова шагнул назад.
- Понятно, хер ли, - буркнул я и распластался на полу.
Меня «спеленали» подошедшие сзади ребята, ловко облапали и отобрали три ножа. Мелькнула мысль: «а те ли это ребята?». Не наши ли тормознули корабль тохов в космосе? ГИБДД…
Я нервно засмеялся, внятно представив наш космический пост ГИБДД.
Меня дёрнули вверх и посадили на колени. Двое придерживали.
Левый-правый продолжал что-то спрашивать. Я отвечал, типа, я не я и лошадь не моя. Русо туристо… В общем, молол всякую чушь, чтобы они может быть как-то идентифицировали мой язык. Они же пришельцы, млять. С технологиями. С приборами разными… Лингвофонами… Слово то какое вспомнил. И тут я получил удар по почкам и завис на вдохе.
Я не мог вздохнуть долго. Аж, сука, в глазах потемнело. А когда вздохнул, лёгкие обожгло, как после нормальной долгой задержки.
Мне стало ясно, что договориться со «скафандристами» не получится и замкнулся, приготовившись к худшему, попытавшись повысить болевой порог. Однако получилось, честно сказать, не очень. Любые навыки нужно поддерживать тренировками. А стояние на месте, это, как известно, движение назад. Умшу организм то мой отреставрировал, но и только. В последние годы я лишь бегал, прыгал, нырял и стрелял, да и то как инструктор, и практики нейроконтроля подзабыл за ненадобностью. Этому бойцов мы не учили, ибо… ибо… Ибо нехрен знать слишком много.
Отключится всё-таки через некоторое время избиений удалось, и я провалился в спасительное небытие.
Очнулся я в санузле. Так я определил своё место обитания по характерному в углу отверстию и полившемуся на меня «дождю» после того, как я нажал на одну из кнопок на стене. Увидев, как в дыру по накоплении мощно и резко всасывается вода, освободил кишечник, принял душ, и постирался. Вода периодически течь переставала, но я уже знал, как включить воду, но и как добавить тёпленькой.
- Жизнь налаживается, - сказал я появившемуся в открывшемся дверном проёме «скафандристу».
- Гыр-гыр, - сказал он поведя стволом.
- Понял. На выход с вещами.
К сожалению, вещей у меня, кроме нательных, никаких не осталось. Выгребли всё. Почти. Осталась только вшитая в штаны карбоновая плетёная леска и ещё кое что по мелочам.
Я шёл за гуманоидом, подставившим мне свою спину, и понимал, что мне с ним не совладать. Буду паинькой, решил я. Мы шли не долго и вышли всё в то же помещение с единственным саркофагом, который стоял в горизонтальном положении и закрытый. На саркофаге сидел «левый-правый», узнанный мной по дополнительному оружию типа пистолета, прикрепленному слева на груди скафандра. Больше ни у кого из моих пленителей такого оружия не было.
На саркофаге лежали мои вещи, выложенные из рюкзака, и те, что сняли с меня.
Командир ткнул пальцем на планшет и что-то коротко сказал: «Гыр-гыр».
- Включить? – Спросил я. – Один момент.
Он остановил меня жестом и ткнул пальцем в свою левую руку. Над ней возникло галографическое изображение экрана.
Командир снова что-то сказал, и ткнул пальцем в мой комп.
Я кивнул головой.
- Да. Такой же, но по проще.
Услышав снова тоже: «Гыр-гыр», я определил его, как слово включи и запомнил.
- Гыр-гыр, сказал я и, взяв планшет, утопил кнопу «вкл».
На экране возникла заставка включения и через секунду «правый-левый» сначала хмыкнул, а потом в голос заржал. Я пожал плечами и развёл руки.
- Чем богаты, так сказать. Голограмм-с не имеем.
Отсмеявшись, ПээЛ, взял у меня из рук планшет и на одной руке расстегнул перчатку, которая повисла у него на рукаве. Он стал аккуратно тыкать в него пальцами и через некоторое время, когда из планшета полилась музыка из альбома группы «Пинк флоид» «Дак сайд оф зе мун», удовлетворённо хмыкнул.
- «Нашёл, таки», - подумал я. – «Очень символичная вещь»
Оглянись вокруг, сделай свой выбор, друг,
Чтоб долго жил, высоко летал, улыбки, что дарил, слезы, что проливал,
Что видел, к чему прикоснулся ты, - все будет с тобой до последней черты.
Беги, кролик, спасайся, солнце забудь, в нору зарывайся!
Когда же ты завершил работу, время дальше копать, не сиди без заботы,
Чтоб долго жил, высоко летал! А если ты прилив оседлал
На гребне волны стремительной силы - не миновать тебе ранней могилы...
Я вспомнил, что весь этот диск «Пинков» очень подходит к моей ситуации. Я бы с удовольствием послушал его весь, но Пээл остановил звучание.
- Гыр-гыр-гыр, - сказал он и, ткнув в меня пальцем, обвёл рукой помещение.
Я отрицательно покрутил головой. Ткнул пальцем в грудь и показал на стену, где угадывалась дверь.
Пээл хмыкнул и, покачав головой, отключил планшет и ткнул пальцем в термос с кофе.
Я сглотнул слюну, и протянул к нему руку. Когда я крутанул крышку, инопланетчики напряглись, а когда я нажал кнопку и из термоса «пшыкнуло» избытком давления, они распластались на полу.
Я плеснул в крышечку и скоренько отхлебнул кофеину пока не отобрали.
Пээл поднялся и внимательно посмотрел на меня. Я смеяться над их осторожностью не стал (зубы дороже) и смотрел на него спокойно. Выпив, налил ещё и подал ему.
- Пить.
- Гыр-гыр.
Командир взял, посмотрел в чашку и вылил жидкость обратно в термос.
- «Гыр-гыр», - сказал он, делая закручивающее движение кистью.
- Закрыть? – Переспросил я и повторил. – Гыр-гыр.
Словарный запас-то растёт.
На мой армейский сухпай он отреагировал движением большого пальца в сторону предполагавшегося за забралом рта.
- Еда.
- Гыр-гыр.
Беседуем, млять. А тело-то болело. Они отбили мне все мышцы, лупя именно по болевым точкам. Почки, как не странно, не болели.
Ко мне подошёл некто с каким-то прибором и ощупал меня им с ног до головы, но в основном он тестил мою голову.
- Гыр-гыр-гыр, - сказал он Пээлу.
То есть – «нет тут ни хрена».
- Тох, - вдруг произнёс Пээл.
Я вздрогнул.
Пээл повёл в мою сторону стволом.
Я простучал себе пальцем по голове
- Нет тох. Я сам – тох, - и потыкал себя пальцем в грудь.
Пээл что-то сказал, и мужик с «определителем тохов», снова стал возить у меня по голове прибором.
- Гыр-гыр-гыр, - сказал он Пээлу снова и я понял, что он снова во мне ничего не нашёл.
А мне казалось, что разум мой такой же сильный, как у тохов, раз не допускал Умшу в себя. Может он мне врал? И сидел он во мне крепко и глубоко? А я поверил им и оставил их у себя дома… Мне вдруг поплохело от дурного предчувствия и я схватился за живот.
Вероятно Пээл был больше человек, чем я о нём думал, потому что он дал команду и меня быстро оттащили в «мою комнату».
Меня не трогали уже больше суток. Я скучал и развлекался, тыкая во все кнопки на стене санузла, когда дверь открылась и мне сказали по-английски: «Выходи». Меня передёрнуло. Только бог знает, как я «люблю» этот язык и его обладателей. Не уж то они? Да, ну, на…
В комнате с саркофагом всё было по-прежнему. Пээл, трое в скафандрах... Даже перчатка на руке Пээла была снята. Словно они оттуда и не уходили. Или у меня уже глюки.
- Мы расшифровали твой язык, - сказал Пээл. – У тебя на коммуникаторе стоит хороший лингвоучитель. Наш искин включил твой язык в систему имперских языков Иритпи. Тебя все будут понимать. Расскажи мне кто ты и откуда. Вернее, мы знаем откуда ты, но не знаем, как туда попали тохи и зачем они тебя похитили.
- Я многого сам не могу понять. Я выполнял задание командования. Разыскивал под водой сбитый космический корабль пришельцев. Нашёл его с дырой в днище. Заплыл в него. Увидел труп штурмана. Прикоснулся к нему. И очнулся только когда вы меня освободили из этого ящика. Всё.
Пээл помолчал. Наверное, переводчик подтормаживал.
- Ваши средства защиты городов сбили корабль тохов? Это не вероятно! Повтори, что сказал.
- Я сам видел этот корабль. Он треугольный. Думаю, что смогу его нарисовать.
- Нарисуй.
- Я возьму это, - показал я на альбом и карандаши. Баловался я рисованием и взял с собой необходимое. Готовился к длительному скучнейшему времяпровождению. Ха-ха!
- Бери.
Взяв альбом, я быстро по памяти нарисовал подводное ущелье, себя и НЛО. Получилось неплохо.
- Интересные у тебя способности, - похвалил Пээл. – У нас так никто не может. Это действительно корабль тохов. Средний охотник. Как он здесь оказался?
- Мне это точно не известно! – Рассмеялся я. – Я солдат. Меня послали, я нашёл.
- Ты солдат? – Спросил Пээл. – Твоё тело уже изношено. Наши солдаты в таком возрасте уже воспитывают внуков.
- В нашем тоже, - вздохнул я. – Меня оставили по моей просьбе. Я не могу больше ничем заниматься. Я работал инструктором.
- Это возможно. И у нас старшие тоже передают опыт младшим. Это правильно. А воевать в таком возрасте не правильно. Ты хороший инструктор?
Я пожал плечами.
- Пока не выгнали!
Удивительно, но Пээл понял шутку и рассмеялся.
- Похоже, что они упаковали тебя в капсулу и отправили к себе в систему, а сами вернулись к вам на землю. Мы не нашли здесь ни одного. А зачем ты называл себя тохом. Откуда ты знаешь про тохов.
Вопрос рвал мою легенду в клочья.
- Ха-ха! - Рассмеялся я. – Мне показалось, что твой напарник не может найти у меня разум. Вот я и стучал себя в грудь, что я не тупая обезьяна, а человек разумный.
Пээл выслушал свой лингвопереводчик и с задержкой в две секунды расхохотался.
- Ты забавный малый. И то, что ты без скафандра, сам управляешь собой, это доказывает, что тоха в тебе нет. Они так не шутят. Они вообще не шутят. Тем и отличаются от разумных. Они думают, что всех перехитрили и никто не знает, что тохи залазят в мозг людям и управляют ими. Значит, можно снять скафандры. А то мы уже в них закисли, не смотря на их улучшенную комфортность.
Пээл тронул свой коммуникатор и забрало шлема, чмокнув, подалось вперёд и поднялось наверх. Под ним оказалась голова молодого светлокожего гуманоида. Потом распахнулся передок скафандра до самого низа. Пээл откинул шлем назад и скафандр сполз с него за спину. Потом он вынул босые ноги. То же самое сделали остальные.
В это время можно было бы схватить оружие и перестрелять их всех, но я, почему-то, не стал этого делать. Я сомневался, что моя позиция в отношении тохов правильная. Кто они, и какое место занимают в галактических мирах, я не знал. Вон… Оказывается, что их гуманоиды не очень то и любят, и что тохи, всё-таки, внедряются в головы разумных существ.
- То, что ты не воспользовался случаем и не убил нас, ещё раз подтверждает, что в тебе тоха нет. И это нас радует. Значит с тобой можно иметь дело. Да и сам ты, как военный, мог бы захватить нас в заложники. Хотя бы одного, но не стал этого делать. Значит, ты действительно профессионал.
Пээл ткнул пальцем в сторону двери, в которую мы входили, и там прорисовались ещё два вооружённых «скафандриста».
- Удивлен? – Спросил командир группы.
- Нет, - ответил я.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге