Космические зарисовки

Секрет жизни

— Наконец-то у тебя выходной, — радостно сказала Эни, — жаль только, что в середине недели. Но я все понимаю, правда.

Я только виновато улыбнулся. Мы поженились совсем недавно, а она уже успела ощутить все прелести жизни с «представителем государственных служб». Три выходных в месяц, невозможность официального выезда за границу, постоянные ночные вызовы, но Эни мне доверяла, да и зарплата была в разы больше, чем у простых людей.

Эни. Встреча с этой девушкой буквально перевернула мою жизнь. Два года совместной жизни и совместных колебаний, поцелуев. В те дни я чувствовал себя мальчишкой, который собирается признаться девушке в первый раз. Моя волшебная, курносая Эни. Каждую нашу встречу она умудрялась превращать в событие, маленькое незабываемое приключение. Даже тот раз, когда она достала ключи от крыши пятидесятиэтажного небоскреба и потащила меня встречать рассвет, а взамен мы получили проливной дождь и пронизывающий ветер, я до сих пор вспоминаю с нежностью и смехом. Мы грелись объятиями друг друга, растирали ладони и уши.

Сегодня, вот, Эни потащила меня в городской зверинец. Или, как горделиво сообщала вывеска, в «Государственный Муниципальный Зоологический Парк города Джинджертауна». Недавно там появился манул, и мне, мол, обязательно нужно его увидеть, потому что он ну точь-в-точь моя копия…

— Смотри, Джас, сладкая вата, давай возьмем, а? — И улыбается, как ребёнок. Не люблю сладкое, поэтому говорю:

— Отличная мысль. Розовую или жёлтую?

— Ммм, розовую я уже ела, но желтая выглядит так странно. Давай розовую. Нет, желтую. Нет, всё же розовую, — глубокая задумчивость на лице — игра и кокетство, но не выглядит фальшиво.

— Две, пожалуйста, — говорю я продавцу, и тот согласно кивает.

— Ну Джаспер. Зачем ты? Я же две не съем!

Показываю ей язык. Она смеётся и добавляет к заказу мои любимые солёные орешки. Два пакетика.

Сегодня среда, зверинец почти пуст, не считая группы пятиклассников на экскурсии и работников в зеленой униформе.

— Они пошли в сторону дельфинария, давай в другую сторону? — Предложила Эни. Вообще мы любим детей, но сейчас, сегодня, этот день только наш вдвоём.

— Нас ждет манул. Мы же не можем обмануть его ожидания, — ответил я. Эни расхохоталась так, что подавилась сахарной ватой.

Мы сделали буквально два шага в сторону вольеров с кошачьими, как раздался оглушительный девичий визг.

Я посмотрел в ту сторону и обнаружил там то, чего быть не должно.

Корабль Балронианцев. Собранный из всякого хлама, который можно в изобилии найти в космосе, он больше всего напоминал жестяной тазик с металлическим ломом. Балронианцы — раса разумных роботов, которые бесконечно чинят себя, заменяя недостающие конечности, приваривая новые. Их появление всегда сопровождается скрипом и лязгом плохо подогнанных деталей, а чувство эстетики и красоты у них совершенно отсутствует. Они даже считают его вредным препятствием эффективности. Впрочем, они могут починить практически что угодно до рабочего состояния, а их база всевозможных механизмов, особенно в той части, где описывается оружие является незаменимым гарантом сотрудничества с людьми. Тайного, разумеется.

Балы очарованы загадкой существования органических форм жизни и с удовольствием работают с нашими учеными в области биологии. Они могут брать несколько десятков неразумных образцов с поверхности планеты в месяц.

Но почему здесь и сейчас? На глазах десятков людей?

— Что это? Что это такое? Летающая тарелка? — В голосе Эни смешались недоумение и заинтересованность.

Вместо ответа я достал телефон и набрал номер своего начальника.

— Алло, Роберт? Да, да, я знаю, что у меня выходной, спасибо. Тут корабль Балров над зоопарком. Что? Какие шутки, я серьезно! Хорошо.

Странно. В отделе никто не в курсе этой ситуации. Роберт сказал только, чтобы я стёр память свидетелям, пока они разбираются.

— Да, это пришельцы, — медленно отвечаю я Эни. В её глазах зажигается интерес.

— Пойдём посмотрим? — Она дергает меня за рукав.

— Конечно, идём, — ей тоже придётся стереть память, так что можно и посмотреть. Кажется, этот выходной будет незабываемым только для меня. Немного грустно, но так надо. Однажды я, быть может, всё ей расскажу.

Мы быстро шагаем мимо вольеров с окапи и козами в сторону бассейнов. Балронианцы тем временем направили в сторону бассейна какой-то луч. Я в них не разбираюсь, это задача техников, но эффект был стереотипно-киношный. Какая-то гигантская рыба медленно поднималась вверх.

— Смотри, смотри. Пришельцы похищают дюгоня. Как думаешь, зачем он им? — Эни с круглыми от изумления глазами тыкала пальцем в сторону рыбы. Точно такие же возгласы раздавались с другой стороны. Там стояли дети. Кто-то снимал происходящее на телефон, кто-то просто смотрел. Пухлая воспитательница пыталась всех организовать и громко сетовала на то, что они пропускают выступление дельфинов.

— Это ламантин, девушка, — с грустью сказал парень в голубой униформе. Я прочитал надпись «Эрик, специалист по водным млекопитающим» на его бейджике. — Нам только вчера его привезли. Редкий вид.

Ясно, придется забрать все записи. Я взглянул вверх. Ламантин становился всё прозрачнее, будто растворялся в воздухе.

— Слушайте меня! — сказал я громко и поймал несколько взглядов. Пришлось повысить голос еще, — Это не пришельцы!

О, вот теперь я смог заинтересовать их всех, даже пятиклашек.

— Но у меня есть доказательство, — высокий тощий парень поднял свой телефон.

— Да, да. Всё записано, — поддержал его другой.

— Пришельцев не существует, — я поднял руки вверх, — вам лучше будет забыть то, что вы видели!

Я полез за стирателем в карман пиджака, но его там не оказалось. Я даже не надел сегодня рабочий пиджак. Упс. Нужно срочно что-то придумать пока их внимание на мне.

— Смотрите! — Я поднял палец и указал на нелепый летающий тазик, — разве так выглядят инопланетные корабли?

Народ молча переводил взгляды с моего пальца на ламантина и обратно. Я же смотрел на свой палец. Сквозь него было видно Эни, которая всё ещё держала две палочки с сахарной ватой, а сквозь нее, в свою очередь, был виден фонарный столб — на удивление яркий и чёткий.

Что происходит я осознал только тогда, когда нас выбросило в тёмный квадратный зал. Все были здесь: я, Эни, пухлая учительница, пятикласники, и несколько работников зоопарка.

Какого черта происходит? Я абсолютно уверен, что подбирать на корабль людей запрещено. Необходимо сообщить.

Связи на телефоне не было. Ни обычной, ни особой.

Это навевало неприятные мысли. Особая связь на то и была особой, что заглушить её было очень сложно, а значит её блокируют специально.

— Смотрите, робот! — восхищённо произнёс кто-то из детей.

И правда. К нам медленно приближался полуметровый робот, поскрипывая колёсиками и выставив вверх манипуляторы. Типичный балронианец. Внутри кубического каркаса вращались разномастные шестерёнки, издавая усталый скрип, который разносился по всему помещению. Простые люди в шоке застыли.

Робот докатился до толпы людей, выпустил длинные тонкие манипуляторы и разделил толпу на две неравные части. В одной оказались пятиклассники, учительница и три работника, а в другой — мы с Эни и еще пара работников, в том числе и грустный Эрик.

— Я сообщу о ваших действиях в межзвездную жандармерию! Вы нарушаете суверенные права жителей Земли! — Сказал я роботу со всей серьезностью.

Не переставая действовать, он повернул в мою сторону сенсоры. Под плоской линзой мигал индикатор: красный — синий — белый, красный — снова красный — синий, белый — белый — белый. Робот повращал манипулятором, явно пытаясь что-то до меня донести, но так как динамика у него не было, мы друг друга не поняли.

Балронианец стал теснить большую часть людей в сторону.

— Что вы делаете? Куда вы их ведёте? — неожиданно взвыл Эрик и схватил робота за манипулятор.

Тот остановился, перевел сенсоры на работника и индикатор загорелся лиловым, мигнул два раза и продолжил светить равномерно. Из робота выдвинулась полоса железа и обмоталась вокруг запястья Эрика, заставляя его следовать за людьми.

— Нет, стой! Отпусти меня, — возмутился тот и уперся ногами в пол, явно пытаясь устоять на месте, не удержался и упал. Робот не обратил на него внимания, продолжая тащить его в темноту.

— Межзвездная жандармерия? — полувопросительно произнёс мягкий голос за моей спиной, и я обернулся. Эни молча схватила меня за руку и вцепилась в моё запястье.

На меня смотрел человек с дежурной улыбкой мелкого клерка. Хотя нет. Рассмотрев его получше, я понял, что это тоже робот, просто фантастически похожий на обычного человека. Его выдавали замершие зрачки и металлические заклепки возле мочек ушей.

— Куда вы увели тех людей?

— Они будут разобраны, — мягко ответил необычный представитель этой расы роботов.

— Разобраны? — тупо повторил я, отказываясь понимать. — Это межгалактическое преступление, вас будут судить.

— Никто не узнает, — улыбка висела на роботе как приклеенная. За все время на лице не дрогнул ни один мускул. Это было жутковато.

— Я сотрудник третьего отдела, — я нахмурился, — моё начальство знает где я находился. Меня будут искать.

— Не будут, — мягкий голос робота начинал бесить. Хотелось ударить его по лицу, только чтобы не видеть улыбку, — вы будете преобразованы.

Потеряшка

Маленький зеленый эрктурианец стоял в коридоре космического корабля, пытаясь слиться со стеной и судорожно придумывал оправдания. Мысли путались. В стене что-то скрипнуло, зашуршало, и часть стены медленно втянулась в потолок.

Из проёма высунулось существо с парой желто-оранжевых голов. В трехпалых лапах оно держало электронный планшет, в котором активно что-то печатало.

— Рядовой Воо? — строго спросила первая голова, осмотрев эрктурианца. Вторая голова на секунду оторвала от планшета затуманенный взгляд, задумчиво посмотрела на потолок, а потом печатание возобновилось с удвоенной силой и скоростью.

— Д-да, это я, — ответил тот.

— Совсем зеленый ещё что ли? — Проворчала первая голова, — Я — Ли Бо, —секретарь капитана. А вы, рядовой, ответьте как полагается.

Зеленый пришелец затрясся как лист на ветру, но взял себя в руки и выкрикунул:

— Так точно, сэр! Рядовой Воо прибыл, сэр!

— Уже лучше, — сказал Ли Бо, — заходите.

Эрктурианец зашел в комнату вслед за двухголовым. Он никогда не был здесь раньше, но сразу понял, что это важное помещение. Круглый потолок равномерно светился, не то, что их маленькие тусклые лампочки в личных каютах, а прохладный воздух был наполнен ароматом метана. Недостижимая роскошь для нижних палуб. Воо сделал глубокий вдох.

— Итак, доклад срочности третьей степени, — теперь обе головы Ли Бо смотрели в планшет и ни одна из рук не печатала. — Капитан занимается делами первой и второй степени важности, так что я выслушаю ваш доклад вместо него.

— Х-хоро… Вас понял, — Быстро поправился Воо, — Мы, мы потеряли его. Совершенно. И мы понятия не имеем как его отыскать вновь.

— Мы? — Переспросила первая голова.

— Я, я потерял, — Воо смотрел на секретаря со смесью страха и надежды. — Понимаете, господин Ли Бо, сэр, я только на минуточку отвлёкся, а нет его. Пропал. Со всех радаров пропал.

— Основные приметы? — Ли Бо взял в лапы еще один планшет и приготовился записывать показания.

— Молодой. Около тридцати стандартных оборотов планеты. Есть борода. Это такой мех под ротовым отверстием. Уши торчат. Окрас бледно-розовый. — Воо начал бодро перечислять все приметы подопытного, — Местные зовут его Саша, а в наших записях он под номером «ИД21131». Питается мясом и постоянно, ну просто без остановки куда-то ходит и ездит. Наш отряд уже замучился его отслеживать, — пожаловался эрктурианец в порыве откровенности.

— Так почему вы на него маячок не повесили, раз он такой шебутной? Это же стандартная процедура, — спросил Ли Бо.

— Мы составляли запрос на маячок, — кротко ответил Воо, — Нам пришел ответ о недостаточном финансировании в следующем квартале нынешнего стандартного года. Дорого, говорят, слишком.

Зеленый принял невинно-салатовый вид. Это не мы мол виноваты, не ругайте нас начальники.

— Дорого значит, — протянула первая голова и взглянула на вторую. — Ты ничего не хочешь мне рассказать, Бо?

— А ты, Ли, будто первый раз об этом слышишь, — вторая голова была крайне недовольна тем, что её оторвали от дел. — Я же говорил, что спонсор наш разорился, а грант заканчивается. Я пишу во все институты подряд, но этот вид никому похоже не интересен.

Две головы несколько секунд молча смотрели друг на друга. Повисла такая тишина, что все присутствующие услышали работу воздушных фильтров, которые с тихим шипением гоняли воздушные массы внутри огромного корабля. Обычно этот звук терялся в постороннем шуме, но не сейчас. Затем голова Ли перевела взгляд на эрктурианца.

— Вы можете быть свободны рядовой Воо. Передайте все данные по этому пропавшему поисковой команде и ждите дальнейших указаний от своего старшины.

Эрктурианец отдал честь и чуть ли не бегом бросился к выходу. А Ли Бо затеяли между собой спор о том, кто будет докладывать капитану о финансовых проблемах, совершенно выкинув из голов внепланового потеряшку.

Я — глубокий космос и для меня всё кончено

Профессор Голдштейн всегда был настроен скептически. Он верил в точную науку математику и её сестру — физику. Всех, кто верит в инопланетян, он считал дураками. Тем не менее, приглашение на эту встречу, он принял. Старый друг матушки Голдштейна, который за свою долгую государственную службу добрался до чина подполковника, утверждал, что будто бы в руки его ведомства попал самый настоящий инопланетянин. И сегодня он будет отвечать на вопросы. Время ограничено, разговор будет вести один на один майор Грачёв, а остальные будут наблюдать через одностороннее бронированное стекло, чтобы исключить всякий гипноз, подтасовки и влияние на разум.

С самых первых минут Голдштейн почувствовал, что его обманывают. «Пришелец» выглядел как обычный мужчина лет сорока с коротким ежиком темных волос. Он сидел на диванчике в «допросной», прикрыв глаза, будто дремал.

А в «комнате за стеклом», куда пригласили Голдштейна, набилось столько народу, что яблоку было некуда упасть. Какие-то лысые толстые дяденьки в пиджаках, люди в форме с погонами самых разных ведомств. Человек пятнадцать в тридцатиметровой комнатушке. Вся пространство было заставлено разномастными стульями и креслами, которые, похоже, второпях насобирали по соседним кабинетам.

Наконец все разместились. Голдштейн оказался рядом с подполковником Кривцовым, который пригласил его сюда. Подполковник наклонился к его уху и тихо сказал:

— Сейчас начнется. Вы отдали майору интересующие вас вопросы?

— У меня нет вопросов, — ответил ему Голдштейн.

— Как знаете. Неизвестно, когда мы сможем вывести его на разговор в следующий раз.

Профессор только хмыкнул.

В комнату «допроса» зашел майор Грачёв. Пришелец встрепенулся, медленно встал, и они уселись друг напротив друга за железный стол. Майор положил на стол толстую папку с бумагами.

«Постанова, — подумал Голдштейн. — Какое-то развлекательное шоу».

— Начнём, — улыбнулся майор, — представьтесь, пожалуйста.

— Кх-м, — прокашлялся пришелец, — можете называть меня Ассор.

— И вы утверждаете, что вы с другой планеты?

— Я этого не утверждал, — пришелец усмехнулся. — Это вы нашли неопровержимые доказательства и меня среди них. Я просто не стал ничего отрицать.

— Да, верно. Мы нашли огромный космический корабль, вернее его обломки, а вы что-то делали внутри с уверенным видом. Это ваш корабль?

— Мой.

— И откуда же вы?

— Обычно я жил в секторе О873.5411.408П. Это если хоть как-то адаптировать нашу систему координат под ваш язык.

— И… как называется ваша планета? — мельком глянув на бумаги, уточнил Грачёв.

— Никак не называется. Мы не живем на планете.

— Уточните.

— Может когда-то, и жили, — вздохнул пришелец, — но наши хроники этого не сохранили. Мы живем на космических станциях, на своих кораблях, на астероидах. Ходили слухи, будто она семья умудрилась обустроиться внутри кометы, странноватое решение, на мой взгляд. Я жил на своём корабле.

—Вы выглядите как человек, — заметил майор. — Мы точно знаем, что люди бы не смогли жить в таких условиях, как вы описываете.

— А, — махнул рукой пришелец. — Это адаптанты. Вроде ваших лекарств. Помогают приспособиться к экстремальным условиям, вроде вашей планеты. Я их целую кучу проглотил, когда понял, что крушение неизбежно и меня притягивает к поверхности. Колбасило от них дней тридцать, а то и больше.

— Давно вы здесь? — на лице майора промелькнуло сочувственное выражение.

— На Земле? Семь лет послезавтра будет.

В комнате за стеклом зашумели. Важные люди были возмущены тем, что военным удалось так долго скрывать контакт с пришельцем.

— Мы нашли его пять лет назад, — шепнул подполковник Голдштейну.

— Как по мне, это выглядит как шоу. — Профессор не собирался верить людям на слово. — Ещё посмотреть надо на этот его корабль.

— О, это впечатляющее зрелище. За пять лет мы почти откопали его, хотя некоторые обломки еще не найдены. Но самое интересное знаете что?

— Что?

— Его ДНК. Мы брали у этого Ассора всевозможные анализы. Так вот, его ДНК отличается от человеческой на пять процентов. Генетики были в шоке. Понаписали бы диссертаций, но всё засекречено, — хохотнул подполковник.

Голдштейн же посмотрел на пришельца совершенно иначе. Одно дело, когда какой-то сумасшедший болтает, что он пришелец, и совсем другое дело, когда рядом с ним обломки космического корабля, а его ДНК говорит, что он не родственник обезьян.

Тем временем разговор в «допросной» продолжался.

— Вы могли бы указать, где находится ваш сектор галактики, в котором вы, хмм, проживали. Может мы могли бы выйти на контакт с вашими, гм-м, соплеменниками.

Пришелец задумался.

— Дело в том, — сказал он, — что я потерял точку отсчета. Я не знаю, где я нахожусь. Ближайшие видимые звезды мне не знакомы. Я даже не уверен, что… — Голос его затих, будто мысль потерялась

— Не уверены в чём? — переспросил его майор.

— Мне не хватает слов, — медленно сказал пришелец. — Галактика это сфера, и она постоянно расширяется. Звезды и планеты не стоят на месте, они смещаются. Я думаю, что не смогу вычислить координаты самостоятельно.

— Как же вы летали, если не можете вычислить координаты?

Пришелец посмотрел на Грачёва как на дурака.

— У меня был корабль, а на корабле помощник.., компьютер.., программа.. Все эти слова верны только частично.

— Искусственный интеллект?

— Искусственный интеллект, — Ассор покатал на языке это название. — Да, наверное, похоже. Он мог мгновенно вычислить маршрут, и с ним можно было поговорить. Так что, — он невесело рассмеялся. — Я никогда не вернусь домой. Для меня всё кончено, я умру на этой планете.

— Почему же? — майор был удивлен такому признанию. — Мы нашли ваш космический корабль. Если вы скажете, как его починить…

— То он все равно никогда не сможет взлететь, — перебил его пришелец. — Вы не разбираетесь в физике, майор, но, поверьте, взлететь с поверхности планеты с таким притяжением он не сможет. Вы закидываете на орбиту куски железа с помощью бочек ископаемого топлива. Вы доставляли свою космическую станцию небольшими кусками, монтируя её уже в невесомости. Мой кораблик был собран на орбитальном кольце, в невесомости, для невесомости. Крушение на планету превратило его в груду хлама. Можно закинуть груду хлама в космос, но на ней нельзя летать. Понимаете?

— Я понимаю, — майору было все равно, но вот ученые в комнате за стеклом загомонили. Следующие несколько фраз пришельца потонули в гомоне.

— … явно в какой-то необитаемой части космоса, и эта часть огромна. Знаете что, — он щёлкнул пальцами, — представьте, что вы летели на легком самолёте и потерпели крушение над сибирскими лесами. У вас есть обломки самолёта, а вокруг только деревья до горизонта во все стороны. Вы можете примотать палки к крыльям, даже можете склеить обломки, но взлететь все равно не сможете.

— Насколько он прав? — шепотом спросил подполковник профессора, и Голдштейн понял, зачем его пригласили. Профессор занимался вычислением траекторий для спутников.

— В рамках человеческих возможностей, прав. Станцию Мир можно скинуть на Землю, но вывести на орбиту обратно будет невозможно. Проще построить новую. Но мы не знаем их технологий, может он что-то недоговаривает.

— Но остается же возможность, что вас найдут, — казалось, Грачёв захотел как-то обнадежить пришельца. — У вас, наверное, остались друзья, семья. Вы послали сигнал бедствия?

— Семья… Нечто похожее есть. Они могут искать, но вряд ли найдут. Я попал в космический шторм, если можно так выразиться. Даже не представляю, куда унесло мой сигнал. Не надеюсь, что найдут. Да и как меня теперь узнать?

— Он пытается убедить нас, что кроме него здесь никого нет, и нам ничего не грозит, — проворчал Кривцов. — Не верю ни единому слову.

Майор в это время листал бумаги.

— И всё же. Если ваши соплеменники все же прилетят, как нам от них защититься? Или они не будут нападать.

— Нас не интересуют планеты. Что касается защиты… Никак. Может ли первобытный человек защититься от военного бомбардировщика? Нет. Но пилот самолета не интересуется первобытными людьми.

— М-даа. Неприятное сравнение, — заметил майор. — И всё же. Вы выступите посредником, если произойдет контакт?

— Хорошо, — легко согласился пришелец. — У вас ещё много вопросов? Мы уже давно тут сидим, да и другие наверняка устали.

— Другие? — майор изобразил непонимание.

— Они, — пришелец махнул рукой в сторону фальшивого зеркала.

Важные персоны в комнате зашумели, заволновались. Их присутствие должно было быть тайной. Голдштейн не обольщался. Пришелец не выглядел наивным или глупым. Людей он явно изучил превосходно, так что Голдштейн снова подумал о розыгрыше. Но кому могло прийти в голову так его разыгрывать, да и зачем?

— Давайте сейчас закончим, а потом я поговорю с каждым отдельно, — предложил пришелец. — Мне все равно нечем заняться, а людей разрывает от вопросов.

Сказано было мягко, но настойчиво. Что там ответил ему майор, Голдштейн не расслышал, потому что люди в комнате вскочили и начали выходить в коридор. Голдштейн подумал, что не отказался бы побеседовать с пришельцем более детально.