Космические демоны

Глава 1. Мертвая станция

I

В ходовой рубке космического транспорта «Эльф» стояла оглушительная тишина. Экипаж впился глазами в экраны внешнего обозрения. Капитан звездолета Владимир Ермаков осторожно вел корабль, приближаясь к «Юноне», космической станции на орбите Европы, шестого спутника Юпитера. «Эльф» должен был доставить сюда разные грузы, оборудование и стройматериалы. Станция еще не была введена в эксплуатацию, она достраивалась, и на ней не было научного персонала, работала лишь небольшая строительная бригада из нескольких человек. Экипаж станции должен был выйти на связь еще вчера, ведь прибытие звездолета — это целое событие, и обычно космонавты удаленных станций болтали с прибывающими гостями часами напролет, игнорируя требования экономии энергии. Однако «Юнона» хранила молчание, хотя до стыковки оставались считанные минуты… Не то чтобы станция молчала совсем. Удалось выйти на связь с ее главным компьютером, был произведен обмен опознавательными кодами и стандартными радиосигналами в автоматическом режиме. Таким образом, и процессор станции, и узел связи работали исправно; самые страшные предположения можно было исключить. Однако живой связи не было, персонал станции не отвечал на запросы, а управляющий компьютер станции был еще не в таком состоянии, чтобы с его помощью можно было просканировать станцию по запросу снаружи. Необходимое для этого оборудование как раз и вез с собой «Эльф». Кроме «Юноны», в окрестности Юпитера была еще одна станция, автоматическая, «Гермес», расположенная на поверхности Ганимеда, седьмого спутника Юпитера; там тоже нужно было выгрузить и установить кое-какое оборудование, использовав для этой цели монтажников с «Юноны».

Весь небольшой экипаж звездолета находился в рубке: второй пилот Мансур Аминов, бортинженер Юрий Кронин и врач Клеменс Эпштейн. В больших экспедициях формировали интернациональный экипаж, из политических соображений; в тех же случаях, когда была нужна работа, а не престиж, экипажи делали национальными, для большей сплоченности и эффективности команды. Дружный экипаж «Эльфа» был русским; даже пилот Аминов не считал себя азиатом, хотя внешность у него была восточной.

— Скверно, — пробормотал Ермаков. — У них определенно что-то стряслось… В этой ситуации я не могу пойти на стыковку. Придется направить на станцию разведгруппу на катере. Мансур, ты как пилот поведешь катер, но сходить на станцию не будешь. На разведку пойдут бортинженер Кронин и, на всякий случай, врач Эпштейн. Я остаюсь здесь.

— Надо бы запросить инструкции с Земли, — проворчал Эпштейн.

— Нет смысла, — возразил капитан. — Я еще вчера сообщил Земле и о нашем прибытии, и о том, что экипаж станции на связь не вышел. Автоквитанция о приеме нашей лазерограммы пришла, а инструкций я до сих пор не получил никаких. Если послать новый запрос, это часа полтора только на прохождение сигналов, а сколько там будут думать и согласовывать ответ, это и вовсе непредсказуемо. Быстрее будет узнать всё самим. Думаю, этого от нас Земля и ждет. Если бы им было что сообщить, мы бы уже получили инструкции.

— Может, запросить другую станцию, «Гермес»? — подал голос Кронин. — Это автоматическая станция, но какая-то информация там может быть…

— С «Гермесом» вообще нет связи, — хмуро ответил Ермаков. — Там накрылся центральный процессор, и станцию отключили на ремонт. Установить контакт с «Гермесом» я не смог. Черт его знает, что за бардак тут творится… Ладно, перехожу на орбитальный полет. Кронин и Эпштейн, готовьтесь к высадке на станцию.

II

Прежде чем пойти на стыковку, Мансур Аминов, по указанию капитана, медленно облетел на катере вокруг станции. Экипаж катера (пилот, бортинженер и врач) пристально вглядывались в наружные конструкции станции, разметавшейся в космосе как гигантский фантастический жук. «Юнона» выглядела совершенно безжизненной: темные иллюминаторы, погасшие навигационные огни, замершие тарелки радаров… Никаких повреждений станции обнаружено не было, а контролком (управляющий компьютер) исправно слал квитанции о получении запросов. Только вот ответов на эти запросы не поступало…

— Стыкуйтесь! — коротко приказал Ермаков, когда второй пилот доложил о результатах визуального осмотра станции.

Аминов запросил у контролкома «Юноны» стыковочный код и быстро, но аккуратно пристыковал катер к причалу. Кронин и Эпштейн вышли наружу в космос и пробрались к шлюзу. Инженер вставил штекер сканера в гнездо наружной шлюзовой панели и углубился в изучение дежурных отчетов по станции.

— Ну что вы там возитесь? — нетерпеливо бросил Аминов. — Вы же получили «добро» на вход!

— Сейчас… — отрешенно пробормотал Кронин. — Я хочу изучить данные автономных компьютеров внутренних систем, войдя в сеть с наружного терминала…

— Правильно, — солидно согласился Эпштейн. — Надо сначала изучить всю информацию, доступную снаружи.

— Да зачем вам это надо? — досадливо отозвался второй пилот. — Войдите внутрь, и сразу всё увидите!

— Не дергай их, — подал голос Ермаков. — Кронин сам знает, как лучше.

Капитан глубоко уважал замечательную способность своего бортинженера извлекать максимум сведений из минимума данных. Вообще, Юрий Кронин был маг и волшебник в своем деле. Ермаков не променял бы его ни на кого другого. Если пилот Аминов был импульсивен и решителен, то бортинженер Кронин — методичен и рассудителен. Он часто ссорился со вторым пилотом, из-за различия темпераментов, но оба они относились друг к другу с уважением и хорошо уравновешивали друг друга в команде.

Прошло четверть часа. Аминов не мог усидеть в своем кресле от нетерпения и понукал Кронина. Наконец бортинженер подал голос:

— Докладываю. Все внутренние системы станции исправны, но станция необитаема: расход кислорода на нуле, тепловыделение только от станционных систем, вода и пища не расходуются, все бортовые компьютеры работают в спящем режиме. И это уже около недели… Смерть экипажа маловероятна: если бы тела разлагались, аэрофильтры станции уловили бы изменение состава воздуха, но этого нет, воздух в норме.

— Вот это да! — ошарашенно воскликнул Аминов, пораженный как самой информацией, так и ее полнотой. — А куда же они все подевались?

— Надо войти внутрь и снять данные бортжурнала, — отозвался Кронин. — Ну и станцию осмотреть, особенно морозилки.

— Точно, — согласился Аминов. — Юра, двигайся прямо к пульту управления, а доктор пусть осмотрит все отсеки, сначала — каюты экипажа. Особое внимание обращать на беспорядок в каютах и состояние личных вещей… если не найдете тел…

— Нет-нет, — поправил командир второго пилота. — Пусть двигаются вместе и не теряют друг друга из виду. Сначала — пульт управления. И, конечно, постоянные доклады обо всем увиденном.

III

Проникнув внутрь станции через шлюз, Кронин включил освещение и поплыл по коридорам, цепляясь за поручни. Эпштейн шел следом, щелкая по полу магнитными подошвами и задевая за стены узких проходов. Нервы обоих были напряжены. Но, как и ожидалось, станция оказалась пустой; ничего подозрительного не было видно. Проследовав к пульту управления, Кронин сел в кресло, снял перчатки и включил главный процессор. Все работало без сбоев. Копаться в памяти компьютера не было времени; Кронин просто сбросил все дежурные записи «Юноны» на «Эльф» Ермакову на изучение, после чего направился вместе с доктором обследовать все отсеки станции. Обнаружить людей нигде не удалось. Станция была пуста… Космонавты вернулись на «Эльф», и экипаж звездолета собрался в кают-компании.

— Докладывайте, — коротко приказал Ермаков.

— Да, в общем, добавить нечего, — сказал бортинженер. — Как я и докладывал по ходу, на станции никого нет, всё оборудование в рабочем состоянии, но в спящем режиме. Везде полный порядок, личные вещи в каютах разложены по полочкам. Очевидно, экипаж покинул станцию; скорее всего, они полетели на «Гермес», который хоть и автоматическая станция, но там есть и жилые каюты, и все нужное для жизни. Это подтверждается нештатным изъятием еды, воды и кислорода, зафиксированном складским компьютером. Оба корвета, приписанные к станции, также отсутствуют, отстыковка была произведена экипажем. Куда им еще лететь? Либо на Ганимед, либо на Землю. Хотя, может быть, они что-то там обнаружили, за пределами станции? Но почему на «Юноне» не осталось никого, в нарушение устава и приказа с Земли?

— Строители, что с них взять, — буркнул пилот Аминов. — Нужно изучить бортжурнал. Там наверняка есть ответы на многие вопросы. И Землю запросить о последних сообщениях с «Юноны».

— Ну что же, спасибо, ребята, вы хорошо поработали, — молвил капитан. — Мне было важно знать ваш непредвзятый взгляд на вещи. Пока вы были там, я просмотрел бортжурнал «Юноны», да и с Земли все же пришло сообщение. Нам приказано обследовать станцию, что мы уже сделали. А картина вырисовывается такая. Недели две назад забарахлил главный процессор на «Гермесе», да еще и возникли помехи связи, видимо, из-за магнитных бурь. Связь «Юноны» с «Гермесом» прервалась, его центральный процессор заблокировали специальным кодом с Земли; об этом нам сообщили еще в прошлый сеанс связи. Экипажу «Юноны» было приказано послать корвет для восстановления компьютера на «Гермесе». Туда полетело двое. Они доложили об успешном ремонте процессора, но остались там на сутки, чтобы выяснить причины поломки. И вот тут происходит что-то непостижимое. Ганимед тогда был на противоположной стороне от Юпитера, связи с ним не было, а когда он вынырнул из тени, с «Гермеса» стали поступать странные сообщения. Что-то там стало твориться, нечто непонятное, но посланные туда люди не сообщили, что именно, захотели разобраться сами, при этом от сеансов связи явно уклонялись, да еще и помехи мешали понять их сообщения полностью. С Земли поступил приказ направить туда второй корвет, на нем и полетели три оставшиеся на «Юноне» космонавта, хотя им было приказано послать двоих, а одного оставить здесь. И это последняя запись бортжурнала. Последнее же сообщение на Землю было невразумительным, в нем не было сказано, что полетели все трое. На Земле не знали, что станция необитаема, и не предупредили нас об этом. Больше никаких сигналов на Землю ни с «Юноны», ни с «Гермеса» не поступало. Мне установить связь с «Гермесом» тоже не удалось, центральный процессор там либо всё еще заблокирован, либо отключен от узла связи. И в довершение. На Земле удалось немного разобрать последние сигналы с «Гермеса» до выхода из строя процессора. Причиной поломки, как им кажется, является внешнее электромагнитное воздействие. Пока все.

IV

Аминов присвистнул:

— Ну и дела… И нам теперь самим лететь на «Гермес»?..

— Разумеется, — пожал плечами Ермаков. — Доложим на Землю об осмотре «Юноны», и получим такой приказ. Тем более что у нас для «Гермеса» есть грузы.

— А что это за внешнее электромагнитное воздействие, которое вывело из строя процессор «Гермеса»? — с опаской спросил Эпштейн.

Ермаков опять пожал плечами:

— Это неизвестно. Видимо, резкий всплеск электромагнитного поля или сгусток ионов… Юра, изучи сам бортжурнал и все сигналы с «Гермеса», которые были приняты «Юноной». Еще тебе следует вернуться на станцию и скачать сведения об ее экипаже. Анкеты, фото, историю болезней, состояние зубов… Боюсь, нам придется опознавать трупы. Может, найдешь какие-то важные детали… Тебе, доктор, придется принять вахту. Ну а мы с тобой, Мансур, будем сами выгружать на «Юнону» все грузы, чтобы уж не возвращаться сюда с Ганимеда.

Аминов смачно выругался; разгрузка трюмов в его обязанности пилота не входила, этим должен был заняться экипаж станции. Однако ситуация нештатная, то ли еще будет…

Семь часов экипаж «Эльфа» напряженно трудился. На «Юнону» было отгружено все предназначенное для нее оборудование, после чего станцию перевели в спящий режим. За ужином устроили общее совещание. Эпштейн отчитался, что за время его дежурства на борту ничего не произошло, а сам он составил, на основе сообщенных ему данных, биометрические карты на всех членов экипажа «Юноны», с приложением фотографий.

— Хорошо, — сказал Ермаков, устало потирая воспаленные веки. — Сейчас отправим отчет на Землю и отдохнем… Завтра полетим на «Гермес». Мансур, будь любезен принять вахту у нашего доктора. Разрешаю немного подремать одним глазом. Активируй программу расчета траектории полета. Юрий, тебе есть что добавить? Удалось наковырять еще хоть что-то?

— Да, в общем-то, нет… — неуверенно ответил Кронин. — Я тут проанализировал все сигналы, полученные с «Гермеса»… И у меня возникло ощущение… Я, конечно, не программист, а всего лишь инженер… Но мне показалось, что процессор «Гермеса» накрылся не от физического воздействия, а в результате… Ну, как бы это сказать… Если бы дело происходило на Земле… я бы решил, что кто-то грубо взломал компьютер… Не физически, а хакнул.

У всех сразу пропал сон, лица перекосило гримасой ужаса.

— Кто-то хакнул компьютер?.. — осипшим голосом переспросил Аминов. — Это еще когда на «Гермесе» никого не было?..

Кронин замахал руками:

— Не знаю, не знаю… Говорю же: я не программист. Но я четко уловил, что центральный процессор пытался, причем неоднократно, включить антивирусную защиту. Он не только произвел изоляцию поврежденных секторов, но еще и активировал защиту от внешнего проникновения вредоносных программ, и даже пару раз запустил полную перезагрузку системы, доложив о неполадках на Землю и на «Юнону». Может, это просто сбой программы, вызванный внешним физическим воздействием, я не знаю… Всё это происходило, когда весь экипаж «Юноны» еще находился здесь, и оба корвета тоже.

Капитан недоверчиво хмыкнул.

— Но ведь если бы какие-то инопланетяне… ну, или местные аборигены, если они есть… инопланетяне здесь мы… Если бы кто-то попытался проникнуть на «Гермес», это не могло произойти незаметно. Ведь станция работает в автоматическом режиме, имеет камеры наружного наблюдения… Всякая попытка проникновения или даже приближения к станции была бы обнаружена, и об этом было бы немедленно доложено и на «Юнону», и на Землю…

— То-то и оно, — уныло согласился Кронин. — Я не знаю, что там случилось; думаю, и на «Юноне» возникли такие же подозрения…

— Ладно, — озабоченно сказал Ермаков. — О твоих подозрениях мы на Землю сообщать не будем. Ты и сам прекрасно понимаешь, как относятся земные программисты к нашим инженерам. Они нас на смех поднимут… Поэтому и экипаж «Юноны» не рискнул сообщать о своих опасениях… если они были… Составь полный свод сообщений, полученных с «Гермеса», и я приложу его к своему отчету. Пусть на Земле сами ломают голову, что это может означать.

— Позвольте, — запоздало спохватился доктор Эпштейн. — А не могло быть так, что какой-то инопланетный корабль дистанционно взломал компьютер «Гермеса»?

Кронин снисходительно улыбнулся:

— Чтобы взломать компьютер через радиостанцию, надо знать коды входа. И вообще, всякая попытка радиоконтакта была бы сразу зафиксирована, об этом бы автоматически сообщили на Землю. Но этого не было. Компьютер взломали как бы изнутри, с внутреннего терминала. Вот в этом и загвоздка…

V

На следующее «утро» за завтраком командир сообщил экипажу:

— Получено сообщение с Земли. Все наши действия одобрены, присланные нами материалы изучаются, а нам предписано, оставив одного человека на «Юноне», лететь на «Гермес» и обследовать его.

— И кто же будет этим счастливцем? — хмыкнул пилот Аминов.

— Никто, — ответил Ермаков. — Мне нужны все. Даю полчаса на сборы, а я составлю программу полета.

Через полчаса экипаж «Эльфа» собрался в рубке. Корабль был направлен в полет на «Гермес» согласно расчетной программе, а капитан довел до сведения экипажа сведения по персоналу станции «Юнона». Бортинженер Кронин сбросил в общую сеть внутреннее устройство станции «Гермес», чтобы все могли ориентироваться в этом лабиринте, который надлежало обследовать. Необходимые данные были взяты с «Юноны», а также получены с Земли. Пилот Аминов, дежуривший всю ночь, был отправлен на отдых, доктор Эпштейн занялся своими делами, а капитан Ермаков и бортинженер Кронин встали на вахту и принялись изучать фото и досье персонала «Юноны». Экипаж станции состоял из американцев.

— Первым рейсом от «Юноны» на станцию «Гермес» полетели пилот Майкл Бронсон с инженером Лео Бестом… — пробормотал Ермаков задумчиво, разглядывая фото. — Логично. Инженер должен был отремонтировать процессор станции… Юрий, ты случаем не знал Лео Беста?

— Да, помню такого, — отозвался Кронин. — Инженер толковый, но не без странностей…

— Да, тут и у доктора написано, что у него некоторые проблемы с нервами, — сказал Ермаков. — И как такого послали в дальний космос?

— Вот и послали подальше, — отозвался Кронин. — С кем-то он там поссорился… А что, есть какие-то версии?

— Ну, если предположить, что сбой компьютера на «Гермесе» произошел по естественным причинам… ну там, повреждение отдельных секторов в результате внешнего облучения… то можно предположить следующее: Бронсон и Бест наладили компьютер, но не поладили друг с другом. Кто-то кого-то убил и стал заметать следы, чтобы представить это несчастным случаем… И дальше всё пошло-поехало наперекосяк…

Ермаков вызвал Аминова.

— Еще не спишь, Мансур?

— Засыпаю, — недовольно ответил пилот. — Никого подменять не стану…

— Да я не об этом, — успокоил его капитан. — Ты случаем не знал пилота Бронсона? Не мог у него возникнуть конфликт с инженером Бестом?

— Лично Бронсона не знал, — ответил Аминов после паузы. — Но слышал, что он человек спокойный. Только весь в себе. Замкнутый и нелюдимый. За себя постоять мог, но на рожон не лез, не нарывался. Это надо было постараться, чтобы вывести его из себя.

— Ладно, отдыхай, — вздохнул Ермаков и отключился. — Итак, двое полетели на «Гермес», и что-то там стряслось, что они не стали выходить на связь… На «Юноне» остался начальник станции Ральф Армстронг, монтажник Питер Паркер и врач Саманта Лин. Понятно, что вторым рейсом полетел начальник Армстронг. Я его не знаю. По анкете, он просто строитель… Монтажника и врача он взял с собой. Решил, что они оба ему нужны. Или же просто не решился оставить кого-то их них одного на станции. Я его понимаю…

— Может, шерше ля фам? — неуверенно спросил Кронин. — Всё же Саманта — единственная женщина на станции…

Ермаков задумчиво посмотрел на фото Саманты Лин. Это была стройная женщина спортивного вида с худощавым волевым лицом и строгими глазами.

— Это вряд ли, — произнес капитан. — Я еще могу поверить, что она способна держать мужчину под каблуком, но чтобы из-за нее мужики дрались… У нее грудь минус первого размера, на любителя. Ладно, скоро прилетим, разберемся…

Глава 2. Что тут происходит?

I

Оба корвета, приписанные к станции «Юнона», обнаружились на орбите Ганимеда, спутника Юпитера, где и должны были находиться. Сначала туда хотели было отправить поисковую группу, но инженер Кронин установил связь с корабельными процессорами дистанционно и выяснил, что экипажи обоих корветов покинули свои корабли сразу по прибытии на орбиту Ганимеда и больше не возвращались. Оба корвета были в предполетной готовности, в нормальном состоянии, и командир Ермаков решил, что там ничего интересного нет. Искать нужно было на станции…

Очередная попытка установить радиоконтакт с «Гермесом» окончилась безуспешно. Станция не находилась на орбите, а была установлена прямо на поверхности Ганимеда, спутника Юпитера. Капитан вывел звездолет на орбитальный полет и, оставив врача Эпштейна на «Эльфе», отправился к «Гермесу» на катере, взяв с собой второго пилота и бортинженера. Вообще-то по уставу капитан не должен покидать свой корабль, но тут ситуация была такова, что Ермаков хотел лично обследовать станцию. Капитан посадил катер на поверхность Ганимеда недалеко от станции, и космонавты вышли наружу… Как приятно было шагать на твердой поверхности после многих недель невесомости! Поверхность Ганимеда была гористо-ледяной; сила тяжести была здесь в семь раз меньше, чем на Земле, но с непривычки шагать было тяжело. Космонавтов сопровождал автогрузовик, нагруженный инструментами.

Станция «Гермес» располагалась на равнине. Ермаков решил сначала обойти станцию и осмотреть ее снаружи. Космонавты медленно двинулись в обход, грузовик катился рядом. Обойдя полный круг, капитан решил обсудить ситуацию.

— Ну что можно сказать, — веско молвил Кронин, понимая, что все ждут его мнения. — Видимых повреждений нет, следов взлома станции тоже нет. Сигнальные огни включены, иллюминаторы светятся. Надо подойти поближе.

Космонавты медленно направились ко входному шлюзу, не отводя настороженного взора от станции… Однако пока ничего не происходило. Когда они подошли вплотную, капитан велел Кронину просканировать станцию снаружи. Бортинженер воткнул штекер сканера в гнездо наружного терминала и принялся за работу…

Минут через десять он сообщил:

— Станция обитаема. Внутренняя сеть работает, но доступа к главному процессору нет. Все системы станции исправны, наше появление зафиксировано камерами наружного наблюдения, так что если кто тут наблюдает за обстановкой, то он уже знает о нас…

— Однако вызова нет, — заметил пилот Аминов. — Пусть главный процессор неисправен, но тогда тем более кто-то должен сидеть в пультовой и вести наблюдение.

— Да, — согласился Кронин. — Или затаились, или никто не несет вахту… А может, просто много дел, некому дежурить… Судя по расходу воздуха и продовольствия, на станции обитают три-четыре человека.

— Как это — три-четыре? — не понял Аминов. — И где пятый?

— Среднестатистические нормативы расхода воздуха и пищи не учитывают индивидуальные особенности людей, — пояснил Кронин. — А люди-то разные, так что возможны ошибки. Воздух расходуется на три с половиной норматива человека, а пища — всего на три. Кто-то болен, или на диете…

— А где вездеход станции? — напомнил капитан.

— Вездеход на месте, в ангаре, в заглушенном состоянии. Значит, все здесь…

— Ну что же, надо войти внутрь, — подвел итог капитан. — Юрий, вернись на катер и будь на связи. Я включу видеокамеру скафандра и потом передам тебе запись. Подготовь пока донесение на Землю. Мансур, возьми оружие с грузовика… и сними с предохранителя…

Кронин вздохнул и направился на катер. Конечно, он был бы нужнее внутри, но он понимал, почему капитан выбрал Аминова. Пилот был человеком действия, отважным и решительным. Когда-то у него были неприятности на предмет мордобоя, учиненного сынку какого-то начальника, да еще наркотики хотели пришить. Ермаков, используя свои связи, замял дело и вытащил Аминова из задницы. С тех пор Мансур был предан капитану как собака, и Ермаков это знал.

II

Поскольку «Гермес» был автоматической станцией, блокировка входа изнутри предусмотрена не была, поэтому Ермаков думал, что сможет легко открыть входной люк без помощи инженера Кронина. Но не тут-то было: люк не поддавался, входные коды не сработали.

— Что за черт! — выругался капитан. — Юрий, ты не подскажешь, как взломать дверь?

— Это проблематично, — глубокомысленно заметил Кронин. — Я думаю, они отключили входной замок от наружного терминала. Или установили свой замок изнутри… Как будто забаррикадировались от кого-то… Можно просто взрезать дверь… Но попробуйте сначала пройти через ангар.

Войти в ангар оказалось действительно просто, он не был заперт. Ермаков включил свет и внимательно осмотрел ангар. Чего-то необычного он не заметил. Да, вездеход станции был здесь, и не было похоже, чтобы им пользовались. Но пройти внутрь станции не удалось и отсюда: рубильник входного замка был заблокирован, а кнопка снятия блокировки не работала. Такая блокировка входа на станцию нарушала все инструкции по технике безопасности, и если экипаж станции пошел на эти меры, значит, случилось что-то из ряда вон выходящее… Ермаков уже хотел резать дверь, но Кронин вдруг вспомнил, что на автоматических станциях можно открыть вход из вездехода специальным кодовым сигналом, не запрашивая разрешения у главного процессора станции. Ермаков залез в кабину вездехода, активировал пульт. Всё работало. Капитан набрал код, и люк входа в шлюз открылся… Ермаков облегченно вздохнул, хотя всё еще только начиналось…

— Ладно, Юрий, мы пошли. Будет что сказать — выйдем на связь. Держи всё под наблюдением, — сказал Ермаков и вошел в шлюзовую камеру. Пилот Аминов последовал за ним, сжимая в руке пистолет. Капитан впустил воздух и нажал кнопку входа; она сработала. Что там ждало внутри?..

— С Богом, — сказал Ермаков и шагнул внутрь станции.

Вопреки опасениям и ожиданиям, гостей никто не встретил, хотя их попытки проникнуть внутрь станции не могли остаться незамеченными… Освещенный коридор был пуст, тишину нарушал лишь слабый шелест вентиляции… Ермаков мысленно представил себе устройство станции.

— Пройдем через жилой отсек на центральный пост управления, — сказал капитан своему пилоту и зашагал вперед. Аминов шел за ним…

На первом этаже станции находились технические отсеки. Они могли таить много чего интересного (например, какие работы здесь проводились), но Ермаков поднялся по лестнице на второй этаж. Здесь размешались каюты, опоясывающие станцию полукругом, внутри находились камбуз, холодильники, кают-компания. Можно было сразу подняться в центральный пост управления, но капитан решил сначала пройтись по коридору жилого отсека. Они прошли всего несколько шагов, как вдруг…

Им навстречу вальяжной походкой шла девица очень странного вида: размалеванная, в длинных, ярко блестящих разноцветных лентах вместо платья, а под ними не было никакого белья. Длинные сиреневые волосы, выпяченные губы, громадные ресницы, пышный бюст… В руках она сжимала банку пива. Ермаков и Кронин замерли в шоке. Они были готовы увидеть всё, что угодно, но только не это…

Девица вразвалочку подошла к ним и небрежно бросила:

— Мальчики, вы ко мне? Зайдите попозже, я занята. Раздевайтесь пока… — и она скрылась в одной из кают.

— Это кто в натуре? — с ужасом выговорил Аминов свистящим шепотом. — Что еще за нимфа?

— Не знаю… — ошарашенно пробормотал Ермаков. — На станции была всего одна женщина — Саманта Лин…

Командир вспомнил стройную женщину строгого вида…

— Что-то не похожа, — буркнул Аминов. — У той была короткая стрижка, узкие губы и маленький бюст…

— Волосы — это парик, ресницы накладные, губы и сиськи — это силикон, — проговорил Ермаков. — А фигура стройная, лицо худое, так что сходство есть. Сбросим Кронину видео, пусть просканирует.

И капитан решительно повернул обратно, чтобы попасть прямо в центральный пост управления, минуя коридор с каютами.

III

Герметичные двери с легким шелестом вошли в пазы. Вот и пост управления. Он был пуст.

— Я так и думал: за станцией никто не следит… — напряженно проговорил пилот.

Капитан вздохнул, снял перчатки и сел за пульт. Огоньки разноцветной волной пробежали по панели управления… Картина стала ясной через пять минут. Все агрегаты и оборудование станции были исправны, станция находилась в полном порядке и жила своей размеренной автоматизированной жизнью, не предусматривающей вмешательство людей. Но доступ к центральному процессору был заблокирован, просмотреть журнал событий было невозможно…

«Кронина бы сюда», — вздохнул командир. Он открыл запись камер наружного наблюдения и бегло просмотрел ее с того момента, как на станцию высадилась первая группа с «Юноны» (инженер Лео Бест и пилот Майкл Бронсон). Они вошли внутрь и не выходили… Вот на «Гермес» входит вторая группа: начальник станции «Юнона» Ральф Армстронг, монтажник Питер Паркер и врач Саманта Лин… И с тех пор — ничего, вплоть до того момента, когда в кадре появились они, Владимир Ермаков и Мансур Аминов… Весь экипаж «Юноны» должен быть здесь…

Командир подключился к терминалу ближней связи и вызвал Кронина. Тот с нетерпением ждал вестей от них. Ермаков кратко передал увиденное и сбросил запись камер наружного наблюдения.

— Просмотри не торопясь. Может, мы чего упустили… А вот тебе еще запись видеокамеры моего скафандра. Просканируй эту фифу на предмет отождествления с доктором Лин, срочно; у тебя же есть ее фотки.

Через несколько минут Кронин сообщил: компьютер уверен на 90%, что встреченная ими нимфа и есть Саманта Лин…

— Значит, сиськи всё же из силикона, — разочарованно вздохнул Аминов.

— Ну что же, — подвел итог Ермаков. — Ясно, что ничего не ясно. Юрий, передай краткое сообщение на Землю от моего имени. Что, дескать, станция в порядке, но никем не контролируется, наружное наблюдение не ведется, но станция обитаема. Только про Саманту пока не пиши. Мы сейчас пройдем по каютам и будем искать людей.

Капитан и пилот вернулись на второй этаж; табличек на дверях не было, поэтому пошли по всем каютам подряд (их было пять). Первая каюта оказалась пуста; там валялись чьи-то личные вещи, одежда; постель была смята, но сам жилец отсутствовал.

— Пойдем дальше, не будем пока копаться в барахле, — сказал Ермаков напряженно.

Следующая каюта была той самой, куда вошла размалеванная девица. Переглянувшись, космонавты прошли дальше. Третья каюта была заперта изнутри. Капитан требовательно постучал. Потом еще раз. Дверь приоткрылась, из нее выглянул рослый мужчина средних лет с большой головой и короткими седоватыми волосами. Он был одет в расстегнутый шерстяной комбинезон. Ермаков сразу узнал его: это был начальник станции «Юнона».

— Ральф Армстронг? — строго спросил капитан. — Вот вы-то нам и нужны.

Мужчина внимательно оглядел коридор и не сразу ответил:

— Да, это я. А вы кто? Вам что нужно?

— Я — капитан транспорта «Эльф» Владимир Ермаков, а это — пилот Мансур Аминов. Мы привезли вам грузы и оборудование. Что у вас тут происходит?

Мужчина удивленно нахмурился, словно что-то припоминая.

— А, ну да, — не сразу ответил он. — Но ведь вы должны прибыть на «Юнону»? — и мужчина подозрительно посмотрел на обоих.

— Мы уже были там, — ответил Ермаков.

— И разгрузились, — вставил Аминов недовольно.

— У нас есть грузы и для «Гермеса», — добавил капитан строго. — И еще мы получили приказ с Земли: обследовать вашу станцию.

Мужчина отвел глаза в сторону и о чем-то напряженно думал. Внезапно он спохватился:

— Ах, да! Приветствую вас на станции, дорогие гости! Давайте-ка пройдем в кают-компанию и перекусим с дороги! Проголодались ведь.

— Что — происходит — на станции? — четко и размеренно спросил Ермаков.

— Да-да, конечно! — невпопад ответил мужчина. — Пройдемте в кают-компанию, там и поговорим!

Он протиснулся между обоими космонавтами и направился в кают-компанию. Ермаков и Аминов были вынуждены последовать за ним.

IV

Армстронг стал накрывать на стол еду из холодильников.

— Сначала надо накормить гостей, дать им отдохнуть, а потом уже всяческие дела, — назидательно заметил он и хитро улыбнулся. — Хотя бы кофе попейте. Кстати, почему бы вам не снять скафандры? У нас тут хороший воздух.

Ермаков и Аминов переглянулись. Капитан отодвинул тарелку.

— Нет, мы не будем ни есть, ни пить. Сразу к делу.

Аминов выразительно положил перед собой пистолет.

Армстронг недовольно посмотрел на него, вздохнул и сказал:

— Недавно тут, на «Гермесе», накрылся главный процессор, да еще и связь с ним пропала. Нам приказали послать сюда корвет, разобраться в ситуации. Мы стали думать, кого послать…

— Детали позже, — вежливо перебил капитан. — Начните с того момента, как вы вошли на станцию. А еще лучше — сразу по сути. Кто заблокировал вход на станцию и зачем? В каком состоянии главный процессор? Почему к нему нет доступа?

— А, так вы уже и в центральном посту успели побывать, — не сразу ответил Армстронг с недовольным выражением лица. — А вот скажите-ка мне, друзья, как вы вообще проникли на станцию? Я же заблокировал вход, — и он напряженно посмотрел на космонавтов.

— Мы прошли через ангар, открыв шлюз кодом из вездехода, — пояснил Ермаков, уловив в тоне собеседника явное недоверие.

— А, ну да, — с непонятным облегчением вздохнул Армстронг. — Есть такая возможность…

Он почесал свою приоткрытую волосатую грудь и продолжил:

— Да, я понимаю: у вас много вопросов. А у нас тут ситуация не очень чтобы очень… Разговор будет долгим. А я сейчас… немного занят. К тому же вам захочется поговорить и с другими… Давайте сделаем так: вы сейчас передохните с дороги, а через два часа будет ужин, мы тут соберемся все вместе и всё обсудим, хорошо?

— Ну что вы нам голову морочите? — взорвался Аминов. — Что тут происходит? — и он взял в руки пистолет.

Армстронг вздохнул и грустно сказал:

— Вот и я хотел бы знать: что у нас тут происходит… Давайте-ка поговорим на свежую голову и все вместе.

Было очевидно, что от него сейчас ничего не добиться.

— Ладно, — вздохнул Ермаков. — Скажите хотя бы, что с другими членами экипажа станции? Кто эта полуголая разукрашенная девица в лентах?

— А, вы ее видели? — мрачно скривился Армстронг. — Это наш доктор, Саманта Лин… Совсем слетела с катушек… Понимаете, у нее сложный характер… Ей не везло с мужчинами… А тут — дорвалась…

— Так это что, всё из-за нее? — изумился Аминов.

— Да нет, — вздохнул Армстронг. — Она прибыла сюда со мной, во второй группе, когда уже всё началось…

— Что началось? — резко переспросил Аминов.

— Пилот Майкл Бронсон в порядке, — ответил Армстронг, уводя разговор в сторону. — Он сейчас… немного занят, я бы не хотел его беспокоить. Но к ужину он появится, он дисциплинированный… А вот монтажник Питер Паркер… Он плох, вообще в коме… Скажите, капитан, у вас есть врач на борту? Его присутствие было бы нам очень кстати. От нашего врача сейчас толку мало…

— Да, я вызову его, — согласился Ермаков после паузы. — Вы еще забыли упомянуть инженера Лео Беста.

Армстронг тяжело вздохнул.

— А вот с Бестом совсем плохо. Не выдержал… Принял слишком большую дозу транквилизаторов, еще и гипотензивных препаратов добавил. Давление пытался сбить. Ну и перестарался… Сознательно или нет — этого мы не знаем… Его тело в морге…

Аминов присвистнул. Вот, значит, как… Из пяти членов экипажа одни труп, один в коме и одна невменяема… Вот что означает «на станции обитают три-четыре человека»… Да, круто…

— Так что если у вас на транспорте есть толковый бортинженер, он был бы здесь очень полезен, — продолжил Армстронг. — А вот пилот нам не нужен, свой есть. Так что можете отправить вашего на свой корабль, — и Армстронг недовольно покосился на Аминова, который небрежно поигрывал пистолетом.

— Могу я осмотреть труп до ужина? — спросил Ермаков.

— Что, не доверяете? — мрачно усмехнулся Армстронг.

— Мне приказано обследовать вашу станцию, — сказал Ермаков. — А поскольку вы явно не договариваете, я должен осмотреть всё сам.

— Хорошо, пошли, — пожал плечами Армстронг.

Осмотр трупа не дал ничего. Труп не имел видимых ранений.

— Вы можете разблокировать главный процессор? — спросил Ермаков. — Я должен послать донесение на Землю.

— Нет, — жестко отрезал Армстронг. — И то, и другое исключено. Я понимаю: у вас приказ. Но главный здесь всё-таки я. И давайте не будем об этом забывать!

— Да, главный здесь вы, — согласился Ермаков. — Но у меня есть свой корабль, и там главный — я. Так что вы не можете помешать мне послать сообщение на Землю.

— Да, не могу, — подумав, согласился Армстронг. — Но я очень прошу вас повременить с этим. За ужином всё обсудим, хорошо?.. И еще. Угомоните вашего пилота. Он тут размахивает пистолетом… Мало ли что может произойти… Вам мало одного трупа? Поймите, здесь нет врагов, которых можно застрелить. А если ваш пилот случайно повредит станцию… Мы же можем все погибнуть…

Пожалуй, он прав, подумал Ермаков, взял у Аминова пистолет и поставил его на предохранитель.

— Ну вот, — облегченно вздохнул Армстронг. — А теперь я отведу вас в каюту, отдохните и успокойтесь… К сожалению, здесь всего пять кают, так что придется вам разместиться в каюте покойного Лео Беста. С его вещами разберитесь сами, они ему уже не нужны. К ужину вас пригласят.

V

Каюта Беста была той самой, в которую друзья пришли вначале. Когда Армстронг оставил их, Ермаков сказал Аминову:

— Тебе придется вернуться на катер и привезти сюда Эпштейна, здесь для него много работы. Но пока все втроем оставайтесь на транспорте. Я тут сам попробую разобраться, что к чему. Если через три часа не выйду на связь — сообщите обо всем на Землю и ждите указаний. Но пока ничего не сообщайте. Если со мной что случится — главным остается Кронин. Ну и… действуйте по обстоятельствам… Постоянные вахты обязательны.

Ермаков проводил Аминова в ангар и лично проследил, что пилот вышел из станции. Потом вернулся в каюту Лео Беста, свалил все его вещи в кучу и поправил постель. До ужина оставался еще час, и надо было немного отдохнуть перед разговором, Армстронг был прав… Подумав, Ермаков снял скафандр, проверил надежность решетки вентиляции, поставил будильник на время через час и лег вздремнуть… Сон навалился сразу, как обвал…

* * *

… Он лежал на дне глубокого темного колодца, ему было тихо и спокойно. И вот в эту тишину откуда-то издалека ворвался резкий звонок… Ермаков долго просыпался, словно всплывая из тихой бездны. И когда наконец проснулся, увидел перед собой прекрасное женское лицо… Капитан протер глаза… Нет, ему не привиделось. Перед ним стояла полуобнаженная красивая женщина, в нижнем белье зеленого цвета… У нее было точеное прекрасное лицо и безупречная роскошная фигура. Но было в ней что-то неземное. Густые зеленые волосы, зеленоватые глаза… Ее лицо показалось Ермакову странно знакомым…

— Ты кто? — тупо спросил он.

— Я — твоя мечта, — ответила женщина нежным мелодичным голосом. — Меня зовут Фиола. Разве ты не узнал меня, Владимир?

Ермаков вздрогнул. Да, действительно, когда-то в детском возрасте он любил научную фантастику, мечтал стать космонавтом и встретить в глубинах космоса неземную красавицу, которая, тем не менее, должна была соответствовать земным канонам красоты. Юный Володя представлял ее столь наглядно, что часто рисовал ее (не сам, конечно, а в пиктогенераторе). Десятки изображений были удалены в корзину, пока, наконец, мальчик получил ту картинку, которая привела его в восторг… Володя часто любовался ею, и даже дал ей имя — Фиола… Как давно это было! Даже картинка куда-то подевалась… И вот теперь эта Фиола сама явилась к нему наяву, в закрытую каюту… Неужели его всё же отравили тут чем-то? Газ через вентиляцию?..

— Откуда ты взялась? Как ты попала сюда? — хрипло спросил он.

— А разве ты не рад? — кокетливо спросила Фиола и передернула плечами…

Ермаков осторожно протянул к ней руку, надеясь, что это лишь иллюзия, и его пальцы проникнут сквозь нее, как через дымку… Но Фиола рассмеялась мягким бархатным смехом, взяла его ладонь и прижала к своей груди. Капитан ощутил гладкую кожу, а под ней — упругую мягкую плоть, теплую, нежную и приятную… У него даже закружилась голова от восторженного восхищения… Уж не завелся ли тут джинн, исполняющий заветные мечты?..

Снова прозвенел наружный вызов, и Армстронг позвал капитана на ужин. Ермаков сполоснул лицо, вытерся и пробормотал:

— Я ухожу и запру тебя здесь. Вернусь — разберемся с тобой.

Капитан вышел из каюты, закрыл за собой дверь и попытался ее запереть, но замок не закрывался.

— Командир Армстронг сломал замки, чтобы члены экипажа не могли запереться, — вежливо пояснила Фиола из-за его спины.

Ермаков обернулся и ошарашенно посмотрел на нее. Как она могла выйти через закрытую дверь, причем совершенно незаметно?

— Извини, но я не могу без тебя, — виновато потупилась Фиола. — Я пойду с тобой… Не бойся, я не доставлю тебе неприятностей…

Ну и ладно, подумал Ермаков. Пусть они сами растолкуют мне, что у них тут происходит и что это за странные гости ниоткуда.

Глава 3. Призраки ниоткуда

I

Когда Ермаков вошел в кают-компанию, там уже было всё готово к ужину, еда разложена по тарелкам. За столом, кроме Армстронга, сидел полноватый мужчина с пышными усами и большими грустными глазами на рыхловатом лице. Ермаков сразу узнал его по фото: это был пилот Майкл Бронсон.

— Что-то Саманта запаздывает, — заметил Армстронг. — Ну что же, начнем без нее. Капитан, представьтесь моему пилоту Бронсону.

— Я — Владимир Ермаков, капитан транспорта «Эльф», — сказал Ермаков и сдержанно кивнул.

Армстронг вопросительно посмотрел на Бронсона.

— Он говорит, что является капитаном транспорта, которого мы ждали, — флегматично сказал пилот. — И что зовут его Ермаков.

Странно, подумал капитан, зачем же повторять?

— Отлично! — воскликнул Армстронг и потер руки. — Господа, прошу к столу! — и он разлил по бокалам вино.

Ермаков оглянулся на Фиолу. Она скромно жалась в уголке. Как это ни странно, ни Армстронг, ни Бронсон не обратили на нее ни малейшего внимания. Капитан присел к столу.

— Первый тост — за встречу! — провозгласил Армстронг. — Мы уже давно ждали вас. Привезенное вами оборудование нам очень нужно! Выпьем! Первый бокал — до дна! — и он поднял свой бокал.

Армстронг и Бронсон так и впились глазами в Ермакова.

«Да что же это они так усердно потчуют меня? — обеспокоился Ермаков. — Что-то в вино подмешали? И зачем Бронсон повторил то, что Армстронгу уже и так известно?».

Он скользнул взглядом по столу. У края стояли несколько банок пива. «Уж сюда-то трудно что-то подмешать», — подумал капитан. Да и пить хочется…

— С вашего позволения, я начну с разминки, — заявил он, взял банку пива, открыл ее и жадно осушил до дна. Едва он отставил пустую банку, как Бронсон схватил ее и опрокинул вверх дном.

— Пуста! — довольно сообщил он, и оба заулыбались.

— Отлично! — повеселел Армстронг и осушил свой бокал. — Ну что же, капитан, вы прошли проверку. Теперь мы вам верим, у нас нет вопросов к вам, и мы готовы ответить на ваши вопросы, — и он принялся за еду.

— Вопрос всё тот же, — медленно произнес Ермаков. — Что у вас тут происходит?

— Этого мы не знаем, — задумчиво ответил Армстронг. — Только пытаемся разобраться… Но выглядит всё так, как будто на станции завелись призраки.

— Какие призраки? — переспросил Ермаков.

— Демоны, — сумрачно отозвался Бронсон.

— Суть дела в том, что к обитателям станции являются гости, — продолжал Армстронг. — Они выглядят вполне натурально, их можно ощущать всеми чувствами, они субъективно-реальны. С ними можно общаться, и они легко понимают вас. Но они не материальны. Они не фиксируются никакими приборами, они суть продукты вашего воображения, и они не существуют вне вашего сознания. Типа галлюцинации. Но они являются устойчивыми объектами. У них есть сознание, память, черты личности и всё такое. Однако они не могут манипулировать окружающими предметами, а только делать вид. Скажем, они будут сидеть с вами за одним столом и вроде бы даже есть, но еда при этом остается нетронутой. Кстати, вы ешьте, ешьте. Голодны ведь. Не бойтесь, еда безопасна.

— И как же они выглядят, эти призраки? — осторожно спросил Ермаков и оглянулся на неподвижную Фиолу.

— Да по всякому, — пожал плечами Армстронг. — Это продукты вашего воображения, и эти объекты субъективно значимы лишь для вас. Эти призраки весьма таргетированы, они устроены так, чтобы оказать индивидуальное эмоциональное воздействие на конкретную личность. Между собой они никак не связаны. Более того — никто не может общаться с чужими призраками, и даже не видит их. Вот вы всё время огладываетесь на пустой угол, и я заключаю, что вас уже посетил гость, и вы привели его сюда. Но мы его не видим, и лишь догадываемся о его наличии по вашему поведению. Так что не беспокойтесь, тайны ваших видений остаются с вами, пока вы сами о них не расскажете. Теперь вы понимаете, почему я не сразу стал вводить вас в курс дела. Нужно было убедиться, что вы не призрак. А вы отказались принять пищу, и я насторожился. Когда вы ушли на отдых, я посмотрел запись камер наружного наблюдения, увидел, как вы входили на станцию, а потом отправили своего пилота на катер… Но призраки постоянно совершенствуются, от них можно ожидать всё новых каверз… И лишь когда Бронсон подтвердил, что видит вас и слышит то же, что и я, когда вы выпили свое пиво, лишь тогда мы поверили в вашу реальность. Так что не обижайтесь на нас.

II

Ермаков вздохнул и решился наконец отведать уже остывшую пищу. Приглашать к столу Фиолу смысла не было. Капитан жевал, переваривая свалившуюся на него информацию.

— И откуда, по-вашему, явились эти призраки? — спросил он.

Бронсон пожал плечами.

— Всё началось недели две назад, — ответил Армстронг. — Как-то странно повел себя главный процессор на «Гермесе». Я послал сюда инженера Беста и пилота Бронсона. Бест отладил и перезапустил компьютер, но что-то ему здесь не понравилось, и он стал копаться в процессоре… С Ганимеда стали приходить нелепые сообщения…

— Ну, это нам известно, — вежливо заметил Ермаков.

— Я сам не очень хорошо разбираюсь в компьютерах, — вздохнул Армстронг. — Но у нашего инженера Беста сложилось ощущение, что «Гермес» оказался накрыт какой-то неизвестной нам формой электромагнитной материи… Мы не знаем, что это за хрень и откуда она взялась, прилетела из глубин космоса или выползла из местного Тартара…

— Сатанаэль, — угрюмо бросил Бронсон.

— Процессор «Гермеса» долго сопротивлялся, но в конце концов был побежден, и последним усилием воли просто отключился, — продолжал Армстронг. — Фрагменты этой эпической битвы стали нам известны из невразумительных сообщений со станции… Вы должны знать об этом, — и Армстронг вопросительно глянул на Ермакова.

— Да, — кивнул капитан. — Мы читали эти сообщения, когда были на «Юноне», и переслали их на Землю. Наш бортинженер Кронин предположил, что местный компьютер просто хакнули.

— Да, типа того, — согласился Армстронг. — И вот это загадочное Нечто угнездилось в главном процессоре «Гермеса»…

— Но ведь ваш инженер отладил и перезапустил компьютер, — возразил Ермаков.

— Не всё так просто, — вздохнул Армстронг. — Это старые компы, грубо говоря, состояли из харда и софта, и на исправном харде всегда можно было загрузить новый софт или перезапустить старый. А новые компы выращивают из бионейронов; физическую основу процессора составляют биологические нейросети, которые могут менять свою структуру под воздействием программы. Это было сделано с благой целью: чтобы комп мог самостоятельно удалять и восстанавливать поврежденные сектора; в условиях космической радиации это очень важно… Обратной стороной медали было то, что теперь инородная программа, проникнув в процессор, могла так переформатировать его под себя, что перезагрузить его полностью уже невозможно: меняется базовая прошивка.

— Да, я знаю, — кивнул Ермаков. — На Земле уже появились и новые суперхакеры, дистанционно переформатирующие устройство компьютера, и способы борьбы с этим.

— Да, — согласился Армстронг. — Но это загадочное Нечто вошло в процессор «Гермеса» не снаружи, в виде сигнала, о котором было бы немедленно доложено на Землю, и даже не с консоли — против такого вмешательства бестолкового или злонамеренного юзера комп тоже был хорошо защищен… Нет, Оно проникло в процессор как-то изнутри… Лео Бест пытался разобраться с этим, но не успел… Никто не предусмотрел такой ситуации для космических компьютеров… Но это еще не все… Это Нечто переместилась в наши мозги и теперь паразитирует на них. Лео Бест предположил, что ареалом его обитания могут служить любые информационно-аналитические структуры, любые мозги, хоть биологические, хоть электронные… Проявляется это в том, что нас постоянно посещают призраки…

— Это Сатанаэль — электромагнитная Сатана — посылает нам своих демонов, — мрачно бросил Бронсон.

— Ни Бронсон, ни Бест оказались не готовы к визиту гостей, — продолжил Армстронг. — Ничего путного они нам так и не поведали, и тогда я сам прилетел сюда с монтажником Паркером и врачом Самантой Лин. Мы тоже окунулись в этот кошмар, и когда я увидел, что происходит, то вырубил и заблокировал процессор… Но было уже поздно: мы оказались во власти Сатанаэля… Вот, собственно, и всё, что нам удалось выяснить, с помощью Лео Беста — светлая была голова… Нам его очень не хватает…

— А что с ним случилось? — осторожно спросил Ермаков.

Армстронг вздохнул.

— Эти демоны извлекают из глубин нашего подсознания самые чувствительные места, чтобы эффективно воздействовать на нас, — произнес он с сожалением. — А творческие личности, такие как Бест, хранят в шкафу своего мозга много скелетов… Как он доверительно поведал мне, его атаковали какие-то жуткие монстры, которых он боялся с детства… Насмотрелся каких-то ужастиков, когда был еще маленьким… Самое страшное, что эти чудища стали терзать его и требовать, чтобы он доставил их на Землю… Тут мы все порядком струхнули и стали пичкать его транквилизаторами. Он не смог сам справиться со своими кошмарами и погиб от передоза… Я думаю, это было самоубийство… Последнее, что он нам сказал, — что мы не должны позволить этим тварям переселиться на Землю… Теперь вы понимаете, в какой заднице мы все здесь оказались…

III

— Да, скверно, — пробормотал Ермаков. — А что же стряслось с монтажником Паркером?

— Ну, тут немного другая история, — вздохнул Армстронг; он уже насытился и отодвинул от себя тарелки. — Паркер был поражен страшным тайным недугом, о котором мы не подозревали: он был азартный игрок. И демоны сразу же втянули его в игру. Он позабыл обо всём… Сначала ему пёрло, и он был безмерно счастлив… Потом он продулся в прах и резко помрачнел… Даже есть перестал… Когда я видел его в последний раз, он под страшным секретом поведал мне, что очень задолжал демонам, и чтобы отыграться, вынужден поставить на кон наши жизни, этого они от него потребовали… Как я ни пытался объяснить ему, что это лишь кошмарный бред, он так и не осознал это до конца… Для него виртуальная игра оказалась более жестким стимулятором, чем реальная жизнь… Я уже подумывал о том, чтобы поместить его в изолятор, но он сам впал в кому… Не выдержало сердце…

Армстронг отхлебнул вина…

— Ну, про Саманту Лин вы уже поняли… Она всегда изводила нас претензиями, что мы относимся с ней сексистски и всячески ее домогаемся, хотя мы наоборот избегали ее. На самом деле это она мечтала о том, чтобы ее домогались, и злилась на нас, что мы этого не делаем… Такой вот был у нее внутренний конфликт… Демоны сразу ущучили ее слабость и завалили мужиками, а она вообразила себя желанной красавицей, нарядилась, накрасилась, накачалась силиконом… Она живет в своем мире, даже вот на ужин не явилась… И мы с ужасом ждем, чего же от нее потребуют демоны, когда она окончательно влипнет в их сети, а она уже дошла до кондиции…

— А у вас с Бронсоном, стало быть, иммунитет против видений? — поинтересовался Ермаков, тоже отхлебнув вина.

— Да нет, почему же, — пожал плечами Армстронг. — К нам тоже приходят разные гости… То одни, то другие… Но мы им пока не по зубам, к нам еще не подобрали ключей, чтобы поставить нас под контроль… Если ваши гости потребуют от вас чего-то нехорошего, немедленно сообщите нам.

— Ясно, — сказал капитан. — Я вызову сюда своего бортинженера, да и доктор будет полезен. Попробуем расковырять эту дерьмо. На Землю сообщать всех подробностей пока не будем: они направят сюда новую экспедицию, будут новые жертвы; а в конце концов, когда до них дойдет, что мы вовсе не психи, они просто долбанут по «Гермесу» ядерной бомбой… И это будет правильным решением…

— Да, — вздохнул Армстронг. — Я вижу, вы уже врубились в тему. Вот только пилота своего держите подальше. Он слишком горяч, его быстро охомутают. А он еще и пистолетом любит размахивать… Его заставят перестрелять нас…

— Могу я выйти на связь со своими? — спросил Ермаков.

— Да, конечно, — согласился Армстронг. — Но только в моем присутствии. Пойдемте в центральный пост.

Он встал и вместе с Ермаковым направился к лестнице. Фиола шла на шаг сзади.

— Ну что, — обратился к ней Ермаков вполголоса, — и как тебе понравилось то, что ты услышала?

Но девушка лишь безвольно пожала плечами:

— Я ничего не поняла из этих разговоров. Вы нарочно говорили на незнакомом языке? Чтобы я не подслушала ход беседы?

Ермаков так удивился, что даже остановился, повернувшись к Фиоле вполоборота.

— О чем это вы там шепчетесь со своими гостями? — спросил Армстронг подозрительно и тоже остановился, с недоверием глядя на Ермакова.

— Забавный факт, — пробормотал Ермаков на английском языке. — Мои гости прекрасно говорят по-русски, но ничего не понимают по-английски…

— Вот как? — удивился Армстронг. — Да, это любопытно…

IV

Перед дверью в центральный пост Ермаков снова повернулся к Фиоле:

— Жди меня здесь. Я скоро выйду.

— Но…

— Никаких но! — Ермаков вытащил пистолет и направил себе в висок. — Если я увижу тебя по ту сторону двери, то застрелюсь. Ты меня поняла?

В глазах Фиолы мелькнул страх. Она отступила на шаг назад.

— Хорошо, хорошо, Владимир, я останусь здесь, только не делай этого…

— Что это за театральные сцены? — недовольно поморщился Армстронг.

— Я уговорил ее подождать меня за дверью. Со своим экипажем я буду говорить по-русски, и лишние уши нам не нужны.

— Да, это правильно, — одобрительно отозвался Армстронг. — Но я включу автопереводчик, чтобы понимать ваши разговоры.

— Это конечно, — кивнул Ермаков.

Армстронг включил терминал ближней связи, и капитан стал искать своих. Аминов сразу вышел на связь.

— Привет, капитан! Мы уже начали волноваться… Мы тут все на транспорте. Как у вас там дела?

— Отключите запись разговора, — потребовал Ермаков. — Беседа будет конфиденциальной…

Армстронг одобрительно кивнул. Капитан кратко поведал о том, что ему стало известно, и подвел итог:

— Дело дрянь. Если мы сами не сможем здесь разобраться, Земли нам не видать. В лучшем случае посадят в пожизненный карантин, в худшем — уничтожат станцию из космоса, вместе со всеми нами. Я предлагаю Кронину и Эпштейну подключиться к расследованию. Дело сугубо добровольное, приказать не могу. Если вы останетесь на транспорте, то, возможно, будете в безопасности. Надеюсь, на орбиту эти демоны не доберутся. Решайте сами.

— Я вас не оставлю, командир! — горячо откликнулся Аминов. — Я спускаюсь на станцию. И даже не пытайтесь меня удержать!

— Хорошо, — безнадежно вздохнул Ермаков. — Но на станции тебе делать нечего. Останешься на катере… Юрий, ты как?

— Я спускаюсь, — согласился Кронин, подумав. — Не уверен, что на орбите мы в безопасности. И вообще, такой уникальный случай… Первый контакт с внеземным разумом, что бы это ни было… мне нужно пару часов, чтобы собрать нужное оборудование с «Эльфа».

— Эпштейн? — коротко спросил капитан.

— Даже не знаю, что сказать… — пробормотал доктор. — Должен же кто-то остаться на транспорте, по уставу… И вообще, надо обо всем доложить на Землю и дождаться руководящих указаний…

Ермаков поморщился.

— Разве непонятно, какие будут указания? Прикажут болтаться на орбите, пока не пришлют специальную экспедицию с ядерными ракетами на борту, а готовить ее будут не меньше месяца. Нам надо проявить инициативу и покончить с этими демонами, а вдруг они имеют тенденцию к размножению? Мы ведь уже получили приказ разобраться в ситуации, вот и будем его выполнять. А на Землю отправим туманное сообщение, русско-английскую билингву, от моего имени и от имени Армстронга, что здесь один мертвый и один коматозный, а мы устраняем неисправности, воюем с помехами и что-то такое еще… Составим и подробное донесение, но отправим его только в крайнем случае, когда наши возможности повлиять на ситуацию будут исчерпаны.

Армстронг снова одобрительно кивнул.

— И еще. После передачи на Землю приказываю заблокировать главный корабельный компьютер специальным кодом, надо уберечь его от активности демонов. Транспортом будем управлять отсюда, через терминал ближней связи.

— Отлично, капитан! — воскликнул Армстронг. — Мы с вами на одной волне!

— Вы действуете не по уставу, капитан! — проворчал Эпштейн. — Я не могу одобрить ваши действия! Я не согласен!.. И я зафиксирую это в протоколе… Но я врач… я давал клятву Гиппократа… Я не могу бросить экипаж без медицинского присмотра… Я тоже лечу к вам, я вынужден сделать это, против своей воли…

— Отлично, Клеменс! Захватите с собой электроэнцефалогаф, аппарат МРТ и ментоскоп. Мы будем исследовать электрическую активность головного мозга и попробуем установить блокаду от призраков.

Ментоскопом назывался аппарат, оперирующий сигналами от внедренных в мозг электродов.

— Как же я возьму ментоскоп? — удивился Эпштейн. — Он же вделан в пол и связан со стационарным компьютером.

— Выломайте с мясом и то, и другое. Кронин вам в помощь.

V

Ермаков вернулся в свою каюту. Фиола послушно шла за ним.

— А теперь разберемся с тобой, — сказал капитан, усевшись на кровать. — Расскажи о себе. Всё, что знаешь.

Женщина пожала плечами и горько улыбнулась…

— Я ничего о себе не знаю… Кроме того, что почему-то должна очень понравиться тебе… Кто я, откуда — понятия не имею… Помню себя лишь с момента, как оказалась здесь… Сначала я думала, что была в коме, что у меня амнезия, а ты — мой родственник. Или муж… И что именно ты разъяснишь мне всё… Когда ты закрыл меня в своей каюте, какая-то неведомая сила бросила меня к тебе, прямо через дверь, и я поняла, что со мной что-то не так… А когда твои друзья меня в упор не заметили… Хотя не такая уж я незаметная мышка для мужчин, — Фиола обиженно повела плечами. — Вот тогда я поняла, что я — какая-то нереальная… Может, это ты расскажешь мне, кто я, где и почему?.. Мы с тобой в виртуальном мире, да?

Ермаков подумал немного и безжалостно разъяснил:

— Я космонавт, и мы сейчас на космической станции. Я — живой человек, а ты — всего лишь продукт моего воображения… Но очень самостоятельный продукт… Тебя создало какое-то неведомое существо, которое проникло к нам на станцию. Зачем — неизвестно…

— Вот оно что, — с ужасом прошептала Фиола. — Да, я чувствую какую-то силу над собой… Как будто меня за веревочки дергают… Значит, это не иллюзия… Иногда мне словно впрыскивают в мозг какие-то сведения… Например, о том, что замок у двери сломан… Значит, меня как создали — так смогут и уничтожить, как только я стану не нужна своим создателям…

«Быстро соображает, — подумал Ермаков. — Чем она может быть опасной для нас?»

— Скажи, Фиола, а ты можешь читать мои мысли?

— Нет, — вздохнула женщина. — Я могу слышать лишь то, что ты говоришь… Даже если ты говоришь мысленно, только менее четко…

— А ты действительно всегда должна быть рядом? Без меня — никак?

— Никак… — с горечью вздохнула Фиола. — Когда ты не пустил меня в центральный пост управления, я впала в какой-то транс, просто отключилась, и пришла в себя, когда ты уже вышел оттуда… И еще, чтобы ты знал и немного больше доверял мне… Я не могу быть невидимой. Если я вижу тебя и слышу, то и ты тоже видишь меня… Таковы правила игры, в которую меня заставляют играть… Во всяком случае, на данный момент… И вообще, — продолжала Фиола нервно. — Я не хочу быть игрушкой в чужих руках. Я на вашей стороне…

Ермаков задумался.

— А что ты хочешь? Какие у тебя планы? — спросил он.

— Ну, какие у меня планы… — вздохнула Фиола. — Быть рядом с тобой и помогать тебе… А хочу я лишь одного — чтобы тебе со мной было хорошо.

Она страстно прижалась к Ермакову и нежно его поцеловала. Он ощутил пленительную мягкость ее молодого, сочного, упругого тела, приятный аромат ее гладкой кожи, жаркий напор чувств… У него уже давно не было женщины, и он отдался сладкой страсти…

* * *

… Фиола сладко посапывала у него на плече. Капитан глянул на часы. Пора вставать. Скоро прибудет катер с транспорта… Ермаков посмотрел на свою гостью. Она выглядела как живая, но было в ней что-то искусственное, хотя это не сразу бросалось в глаза. Слишком гладкая кожа, без малейших изъянов и морщин, полное отсутствие пота… Ожившая картинка из пиктогенератора. Но при этом богатый эмоциональный спектр живой личности, разумная речь…

Она — часть меня самого, подумал Ермаков. И эту часть кто-то развил, раздул до уровня управляемой снаружи марионетки. Можно ли на нее положиться? Самостоятельна ли она как личность, хотя бы в рамках моего мозга, или же это просто управляемый мираж? Рано или поздно, ей велят поставить меня под контроль. Как это будет и когда?.. И что тогда делать?..

Однако надо вставать, разгружать катер…

Глава 4. Что делать?

I

Облачаясь в скафандр, Ермаков спросил Фиолу:

— Ты со мной? Или как?

Она отрицательно замотала головой:

— Нет, я буду ждать тебя здесь. Мне нельзя в космос. Не знаю, почему, но нельзя…

Сначала выгрузили медицинские приборы врача Эпштейна, и бортинженер Кронин сразу принялся монтировать их в медотсеке. Потом Ермаков, Бронсон и Аминов стали разгружать с катера оборудование, привезенное для «Гермеса»; Армстронг остался дежурить на станции.

— И зачем оно нам надо? — ворчал Аминов. — Сейчас не до этого.

— Нужно, — твердо заверил его Ермаков. — Мы должны показать, что на станции не происходит ничего такого, что нарушило бы ход работ. Это успокоит Землю; они меньше будут нас дергать, и у нас будет шанс спокойно разобраться с тем, что тут происходит.

Пока Ермаков и Аминов разгружали катер, инженер Кронин смонтировал медицинское оборудование, и Эпштейн подготовил его к использованию. После обеда врач приступил к обследованию. Его первым объектом стал монтажник Питер Паркер, лежащий в коме; вторым вызвался Ермаков. Кронин наблюдал за процедурами, черпая данные из ментоскопа и производя свой анализ на планшете. Педантичный Эпштейн провозился до самого ужина, когда в кают-компании собрались оба экипажа, чтобы обсудить результаты за столом. Фиола скромно жалась в уголке, но не понимала, что они там говорят на английском. Ну или делала вид, что не понимала…

— Я тщательно обследовал два мозга, — обстоятельно начал врач. — В обоих случаях имеются общие характерные особенности, так что можно заключить, что и у остальных будет наблюдаться примерно то же самое. Оба мозга, в принципе, здоровы, но в обоих случаях обнаруживается очаг устойчивого возбуждения, типа доминанты, в коре головного мозга. Эта доминанта усиливается за счет прочих нервных центров и подавляет их. В принципе, это нормальная форма деятельности нашего головного мозга, но имеется два существенных отличия. В норме доминанта скользит по коре головного мозга, подчиняясь насущным потребностям, которые ее и формируют. Здесь же мы имеем застойный очаг возбуждения, и непонятно, как он формируется и за счет чего поддерживается. Такое впечатление, что его питают некие наружные импульсы. И этот очаг настолько силен, что генерирует зрительно-слуховые ощущения, которые воспринимаются как внешняя реальность. Чего-то подобного можно достичь, если вставить в головной мозг электроды и подавать на них ток. Но таким образом можно стимулировать лишь довольно грубые ощущения, тогда как в нашем случае имеется сложное воздействие, которое стимулирует галлюцинаторный комплекс. Как происходит это воздействие на мозг, при отсутствии электродов — этого я не знаю, это уже вопрос к физикам.

— Ты хочешь сказать, что это Нечто, которое захватило станцию, может взломать наши мозги, как замок отмычкой, и потом управлять ими? — уточнил Ермаков.

— Да, примерно так, — кивнул Эпштейн. — Как Оно это делает — не знаю, но результат ясно виден.

— Я могу добавить кое-что, — заметил Кронин. — Только не с физической точки зрения, а с функциональной. Все наши чувства можно, грубо говоря, разделить на позитивные и негативные. Позитив — это то, к чему мы стремимся, а негатив — это то, чего мы пытаемся избежать. Если в участок мозга послать слабый импульс, он даст либо позитивный, либо негативный отклик. Сканируя мозг слабыми сигналами, которые мы даже не заметим, можно составить каталог сигналов разной модальности и карту мест их эффективного приложения. После этого можно скомбинировать комплексный код-имидж, индивидуальный для каждого, который оказывает на мозг эффективное воздействие и формирует ту доминанту, о которой нам говорил доктор. На спящем мозге этот код составляется быстрее, поскольку мозг заторможен и естественные доминанты подавлены. И если этот код подать с большой амплитудой, то мы и получим призрак, который сможет нами манипулировать. По ходу дела его совершенствуют, усиливая воздействие. Как-то так.

— Не слишком ли всё это сложно? — поморщился Армстронг. — В голове у каждого человека есть центры удовольствия и боли. Тупо воздействуя на них, можно заставить человека сделать что угодно. Такие опыты проводились на крысах еще в XX веке.

— Человек — это не крыса, — возразил Кронин. — Это куда более сложная система. Его надо сначала изучить, на что он вообще годен, потом дать ему понять, чего от него требуется, не на рычаг же тупо нажимать, как в опытах с крысами. Мы не знаем всех целей этих демонов. А центры боли и удовольствия можно использовать на последнем этапе, когда человек будет понимать, чего от него хотят.

— И что, когда дойдет до возбуждения этих центров, индивид уже не сможет этому противостоять? — мрачно спросил Ермаков.

— Думаю, что нет, — пожал плечами Кронин. — Рано или поздно, таким образом можно сломать любого. Это похлеще самых крутых наркотиков. Если только человек не уйдет из жизни сам.

II

— Скверно, — нахмурился Ермаков. — А как можно защитить мозг от этих наружных импульсов, которые пытаются управлять нами?

— Проще всего будет надеть на голову непроницаемые для электричества шапочки из металлической сети, — ответил Кронин. — А если еще пустить по сети слабые колебания тока, то это должно защитить нас от внешнего электромагнитного воздействия. Такие шапочки можно сделать за пару часов.

— Хорошо, — согласился Ермаков. — Приступай к работе, мы тебе поможем. Но на ночь не оставайтесь здесь. На станции всего пять кают, так что лучше бы вам переночевать на катере, еще лучше — подняться на орбиту. К вам пока еще не подобрали ключи. Заодно и проверим, простирается ли власть этого таинственного Нечта до высоты орбиты.

— Погодите, — вмешался пилот Аминов. — Важно понять, с чем мы имеем дело. Конечно, не с физической точки зрения, тут мы все профаны. Но можно ли заключить, что нужно этому Нечту и чего от него следует ожидать?

— Да, именно в этом заключается главный вопрос, — согласился Ральф Армстронг.

— Главной целью этих загадочных пришельцев… — начал было Кронин.

— Демонов, — перебил его Бронсон.

— Хорошо, пусть демонов, — пожал плечами Кронин. — Видимо, они хотят подчинить нас своему влиянию. Не с целью паразитизма — у них свои источники энергии. А с целью увеличения ареала своего распространения. Скорее всего, они хотят, чтобы мы завезли их на Землю. Хотя они и научились манипулировать нами с помощью своих призраков, но я подозреваю, они всё же не могут вскрыть наши мозги и прочитать всю информацию оттуда. Думаю, что они просто не знают, где наша планета.

Кронин отхлебнул из чашки чай и продолжил:

— Но вот что меня смущает… Какая-то неорганизованность всех этих демонов. Из того, что мне известно о них, складывается такое впечатление, что между собой они не связаны. У них есть какая-то общая энергетическая база, но в своем поведении они настолько автономны и привязаны к своим субъектам, что о координации их действий говорить не приходится. Каждый демон — сам по себе, между ними, кажется, даже нет обмена информацией. Я сомневаюсь, что это Нечто имеет разум и осмысленную программу действий, его поведение не выходит за рамки простых охотничьих рефлексов. Так что говорить о попытке вторжения в нашу Солнечную систему пока что нет оснований. Скорее это похоже на продукт-полуфабрикат для перехвата контроля над информационными системами, с целью социальной манипуляции, или даже лишь для продвижения товаров через рекламу. И этот полуфабрикат либо не понравился своим создателям, либо нарушил какие-то важные запреты… И его просто выбросили в космос, как в мусорный контейнер.

— И как же получилось, что мы на него наткнулись? — спросил недоверчиво Аминов.

— Очень просто, — пожал плечами Кронин. — Этому объекту нужна была энергия, после дальнего космического перелета, вот он и полетел к Юпитеру, где мог запитаться от мощных магнитных полей планеты. А здесь обнаружил станцию «Гермес» и захватил ее. Если бы это Нечто имело разум и агрессивные намерения, оно не стало бы возиться с нашими скромными персонами, а сразу взяло бы курс на Землю. Электромагнитное излучение нашей планеты ясно указывает на развитую цивилизацию, но Нечто предпочло Юпитер, поскольку его электромагнитное излучение больше. Вот поэтому я и думаю, что эти демоны — скорее примитивные создания, ведомые рефлексами, чем высокоразвитый мозг. Всё это, конечно, лишь мои догадки. Кто может — пусть предложит другое толкование.

— Ну хорошо, — сказал Ермаков. — Давайте срочно сделаем электрозащитные шапочки, а завтра на свежую голову еще раз всё это осмыслим.

III

Вскоре три комплекта защитных шапочек были изготовлены, подключены к батарейкам и торжественно водружены на голову Армстронга, Бронсона и Ермакова. Капитан пошел провожать своих на катер. Фиолы нигде не было видно — куда-то пропала. «Кажется, подействовало», — подумал Ермаков, то ли с облегчением, то ли с сожалением.

— Что-то не нравится мне этот Армстронг, — сказал вполголоса Кронин капитану. — Он должен был предупредить тебя о возможном визите гостей.

— Да, — согласился Ермаков. — Они оправдывались, что якобы проверяли меня. Но я думаю, они скорее хотели затащить меня в свою лодку, чтобы я их не бросил, сразу же свалив на орбиту.

— Командир, а можно поинтересоваться, кто был вашим гостем? — спросил Аминов.

— Да так, одна красотка, — уклончиво ответил Ермаков.

— О, вам повезло, — рассмеялся Кронин. — Будет что вспомнить.

— А у вас как? Еще не заявлялись гости? — спросил Ермаков.

Кронин и Эпштейн переглянулись.

— Пока еще нет, — ответил врач. — Завтра видно будет, после сна.

Ермаков передал Кронину флэш-кристал.

— Вот здесь полное донесение на Землю о том, что тут творится. Передашь его по моей команде или судя по обстоятельствам. И свое донесение составь. Ты уже лучше всех понимаешь ситуацию. Завтра решим, что делать.

Когда Ермаков вернулся в свою каюту, Фиола бросилась к нему на шею, крепко обняла и нежно поцеловала. И капитан даже не знал, радоваться этому или нет. Его фея выглядела натурально, как живая.

— А тебя не смущает моя шапочка? — осторожно спросил он.

— О, это такой животворный нимб! — с восторгом улыбнулась Фиола. — Но лучше бы ты его снял — он мешает мне целовать тебя.

«Кажется, затея Кронина провалилась», — с сожалением подумал Ермаков.

И тут в дверь постучали.

Это была Саманта Лин. Последний раз Ермаков видел ее за ужином. Саманта была весьма накрашена и одета вызывающе: в коротенькой юбочке и блузке без рукавов с глубоким декольте. Нижнего белья подо всем этим не было.

— Капитан Ермаков? — высокомерно бросила она и вошла в каюту довольно бесцеремонно. — У меня к вам деловой разговор.

Она уселась прямо на кровать и положила ногу на ногу, явно демонстрируя отсутствие трусиков.

— Капитан, у вас свой звездолет. Когда будете лететь обратно на Землю — возьмите и меня с собой. Я не хочу здесь оставаться.

— Да, но я пока не собираюсь обратно, — ошарашенно ответил Ермаков. — Если будет приказ…

— Как же не собираетесь? — удивилась Саманта. — Вы ведь уже разгрузились?

— Да, но тут такие события… — смутился Ермаков. — Честно говоря, я думаю, что мне просто не позволят вернуться обратно. А почему вы не хотите оставаться здесь? Разве вам тут плохо? Что вам не нравится? Такое ощущение, что здесь вы просто нашли себя…

— Да, было такое… — Саманта вздохнула. — Но мои новые друзья просят показать им Землю… Я не могу им отказать. — Она вздохнула еще раз. — Так что будете лететь обратно — возьмите и меня. А уж я в долгу не останусь, — она широко улыбнулась, выразительно глянула на Ермакова и переложила ногу на ногу, еще раз демонстрируя свою обнаженную промежность.

— Да, конечно, я буду иметь вас в виду, — механически ответил Ермаков.

Саманта упруго встала и пошла к выходу. Уже в дверях она обернулась:

— Может, вы хотите получить аванс уже сейчас? — и она игриво улыбнулась.

Ермаков нервно бросил взгляд на Фиолу.

— Нет, я устал сегодня. Было много дел…

— Ну, как хотите, — обиженно пожала плечами Саманта и вышла.

— Что ей было нужно? — с неприязнью спросила Фиола.

— Она хотела, чтобы я взял ее на Землю, — ответил Ермаков.

— Я же вижу, что она тебя соблазняла, — раздраженно сказала Фиола. — Я уже немного начинаю понимать твой второй язык. Так что не пытайся меня обмануть. Имей в виду: я не переживу измены! Мне кажется, я просто погибну, если ты предпочтешь мне другую… Ведь тогда я стану просто не нужна своими создателям…

— Расслабься… Рядом с тобой мне больше никто не нужен, — искренне ответил Ермаков. — А твои создатели еще не вынуждают тебя чего-то требовать от меня?

— Нет, — ответила Фиола и нежно улыбнулась. — Всё, что мне нужно — это твоя любовь, и больше ничего.

IV

На следующее утро капитан пошел завтракать один. Фиола не нуждалась в еде, и уже освоилась настолько, что могла оставаться одна, впадая в транс, пока Ермакова не было рядом. По хмурым лицам Армстронга и Бронсона капитан сразу понял, что защита не сработала и у них… Но дело было не только в этом…

— Саманта Лин погибла, — сумрачно заявил Армстронг.

— Вот тебе раз, — обескураженно откликнулся Ермаков. — А ведь только вчера она почтила мою каюту своим посещением, просила увезти на Землю…

Армстронг и Бронсон переглянулись.

— К нам она тоже приходила, — сказал Армстронг. — Предлагала себя и просила увезти на Землю. Конечно, мы отказались. Тогда она решила лететь сама. Села в шаттл и рванула на корвет.

— Она может управлять космическим кораблем? — удивился Ермаков.

— В том-то и дело, что нет, — вздохнул Армстронг. — Она еще смогла взлететь на шаттле, но не справилась с его управлением и врезалась в корвет…

— А почему она не пыталась пристыковаться автоматически? — спросил Ермаков удивленно.

— Я заблокировал бортовые компьютеры обоих корветов, а управляющих кодов она не знала. Когда она поняла, что не имеет доступа к автоматике, ей бы следовало вернуться. Но она решила состыковаться с корветом на ручном управлении и разбила шаттл… Корвет тоже поврежден…

— Скверно, — нахмурился Ермаков. — Двое погибших, один в коме… Нас не пустят обратно. Оставят здесь и вышлют спецгруппу. А нас посадят на пожизненный карантин. Земли нам не видать как своих ушей… Придется всё же сообщить на Землю о том, что тут происходит. Мы уже по уши в дерьме…

— А что там ваши? — спросил Армстронг.

— Пойдем спросим…

Юрий Кронин доложил с борта «Эльфа», что у них всё хорошо. Призраки не наблюдаются, бортовой компьютер отключен. Ермаков хмуро сообщил, что защитные шапочки не действуют, и даже есть подозрение, что они усиливают призраков: колебания тока демоны используют как источник энергии.

— Вот как, — отозвался Кронин. — Значит, эти демоны имеют какие-то другие каналы распространения. Четвертое измерение, что ли… Или у них там параллельная реальность… Теперь понятно, как они проникли прямо в компьютер «Гермеса», минуя все защитные преграды… Впрочем, на нас, кажется, тоже была предпринята их атака. Какие-то реалистичные сновидения, которые утром пропали, попытка взлома бортового компьютера… Он доблестно отбивался, перезагрузками и антивирусной защитой. Мы просто отключили его… Кстати, получена лазерограмма с Земли. Запудрить им мозги не удалось, требуют полного отчета.

— Ну что же, посылай на Землю мое донесение, — вздохнул Ермаков. — И свое добавь. Сообщи о смерти Саманты Лин. А мы тут подумаем, что еще можно сделать. Спускаться на спутник я вам запрещаю, оставайтесь на орбите. Может быть, там вы будете в безопасности.

— Итак, — подвел итог Ермаков, когда вместе с Армстронгом вернулся в кают-компанию. — Справиться с демонами своими силами мы не можем. Сюда пришлют десантников, которые, скорее всего, взорвут станцию. Возможно, вместе с нами. В лучшем случае нас поместят в карантин где-нибудь на астероиде и будут ковыряться в наших мозгах до конца жизни. Возможно, сделают лоботомию и превратят нас в живых овощей. Меня такой вариант не устраивает. Не хочу быть подопытной крысой.

— Что вы предлагаете? — спросил Армстронг.

— Погрузиться на оставшийся корвет и улететь отсюда. Пока мы не получили прямой приказ оставаться на станции, это еще можно сделать. При этом и выяснится, последуют демоны за нами или же останутся здесь. Это реальный шанс избавиться от них или спасти от них Землю. В любом случае это будет важный опыт.

— А зачем им оставаться здесь, если главный компьютер станции отключен? — резонно возразил Бронсон.

— Возможно, Кронин прав: им нужно магнитное поле Юпитера для поддержания своего существования.

— Вы хотите улететь совсем далеко? — удивился Армстронг.

— Да, совсем, — сказал Ермаков. — Возможно, в пояс Койпера. Там нас никто не достанет.

— Но ведь у вас нет больших ресурсов, — возразил Армстронг. — Корвет не рассчитан на дальние перелеты. Его запасов вам хватит не больше, чем на полгода.

— Посмотрим, — сказал Ермаков. — Если демоны нас отпустят, можно будет и вернуться. Нет, не сюда, но, скажем, на Марс. А если демоны останутся с нами, то лучше бы нам и не возвращаться.

V

Армстронг и Бронсон переглянулись.

— Ваши планы слишком радикальны, — вздохнул Армстронг. — Я не могу им последовать. Тем более что этим демонам все же удалось подобрать ко мне ключик. — Он еще раз вздохнул. — У меня был сын, я его не доглядел… Он стал наркоманом… Мы с ним разругались, и он покончил с собой… Или умер от передоза… Этой ночью он явился ко мне… Просил прощения, обещал исправиться… Я понимаю, что это всего лишь иллюзия… Но я же вижу: он мучается, страдает… Ему нужна моя поддержка… Я не могу убить его во второй раз… Так что я уж останусь здесь… А там — будь что будет…

— Вот и у меня похожая история, — уныло поделился Бронсон. — Моя жена ушла к другому… Хотя никто не любил ее больше, чем я… И вот сейчас она вернулась, и у меня нет сил расстаться с ней… Я понимаю, что она попросит меня отвезти ее на Землю. Но пока за нами не прилетели, я хотел бы получить от нее то, чего мне так не хватало без нее… А вас, капитан, гости еще не прибрали к рукам?

— Прибирают, — вздохнул Ермаков. — Но я понимаю, что мне не дадут возможности остаться с ними. А оставаться с врачами я не хочу… Вы дадите мне корвет?

— Нет, и не просите, — строго сказал Армстронг. — Не имеем права. Я запрещаю вам улетать! — Он вздохнул. — Но вот Саманта взяла и не послушалась… Если вы тоже не послушаетесь, я же не смогу вас остановить… Имейте в виду: скоро мы получим указания с Земли, что нам делать, и я подозреваю, что после гибели Саманты Лин нам прикажут вывести оставшийся корвет из предполетной готовности, так что вы уже и не сможете улететь.

— Понимаю, — кивнул Ермаков. — Я вылетаю немедленно. Вы дадите мне управляющие коды?

— Нет, конечно, и не просите! — замахал руками Армстронг. — Да я и сам их не помню. Я записал их на бумажке, а бумажку где-то потерял. Надо будет поискать ее. Возможно, она завалялась где-то на центральном посту. Минут через десять я поищу ее там…

— Понятно, — сказал Ермаков. — Спасибо. Прощайте.

— Не за что, капитан. Это по нашей вине вы остались здесь и тоже попали в плен к демонам… Меня совесть грызет за это, — сказал Армстронг и быстро вышел.

Ермаков не спеша допил чай и, кивнув Бронсону на прощанье, пошел на центральный пост. Бумажка с записью управляющих кодов лежала на самом видном месте. Капитан отсканировал ее на свой планшет и оставил так, чтобы было видно, что бумажку брали. Потом вернулся в свою каюту.

Фиола сидела на кровати с распущенными волосами, в слезах…

— Ты покидаешь меня? — прямо спросила она.

— Я улетаю отсюда, — ответил Ермаков. — Ты сможешь лететь со мной?

Фиола безвольно повела плечами.

— Вряд ли… Мне кажется, я могу существовать только здесь…

— Однако другие призраки прямо просили отвезти их на Землю, — сказал капитан. — Значит, они могут существовать и вдали от поля Юпитера, и даже перенести межпланетный перелет… Или они могут делать это лишь все вместе, со своими Создателями? Что по этому поводу говорят тебе твои хозяева?

Фиола опять пожала плечами.

— У меня нет с ними связи… Иногда они дают мне какую-то информацию, иногда велят делать что-то… Но я сама ничего не могу даже спросить у них… Кто я? Что я? Зачем я?.. Сто раз я их об этом спрашивала, а в ответ — ничего… Я для них — лишь фишка в игре, правила которой мне непонятны… Но я могу чувствовать, думать, страдать и радоваться… Как это происходит, и вообще где я — мне это неизвестно… — Фиола тихо разрыдалась.

Ермаков вздохнул. Ему было очень жаль свою гостью, просто сердце разрывалось. Он понимал и чувствовал, как она страдает, будучи неизвестно чем и постоянно ожидая неведомо чего… В такой ситуации даже виртуальная личность свихнется…

— У нас нет будущего. Скоро сюда прилетит аварийная группа. Даже если нас не грохнут ядерным зарядом прямо с орбиты, даже если мне не сделают лоботомию, а всего лишь поместят в клетку с постоянным видеонаблюдением — ты же понимаешь, что на этом у нас всё и кончится. Не знаю, как там у Бронсона с его женой, а вот Армстронгу достаточно просто говорить со своим сыном… И то еще неизвестно, чего этот сынок потребует от своего папаши… И я не знаю, чего ты потребуешь от меня совсем скоро… Думаю, ты еще и сама об этом не знаешь… Но заниматься с тобой любовью на виду у всех, под видеокамерами, с электродами в башке… Нет уж, извини… Так что давай-ка полетим на орбиту, а там и посмотрим… Думаю, у нас просто нет выбора… Впрочем, можешь остаться, если хочешь… Если сможешь…

— Нет, не хочу. Без тебя я никому не нужна, меня ликвидируют…

Эпилог

I

Капитан собрался и пошел к выходу. Надел скафандр и вышел наружу. Фиолы не было рядом, осталась в шлюзовой камере… Ермаков вздохнул и направился к шаттлу. Но едва он снял скафандр и уселся в кресло управления, как услышал задорное:

— Привет!

Из кресла второго пилота ему весело махала рукой Фиола.

— Привет! — улыбнулся капитан. — Рад тебя видеть! Держись, взлетаем…

Ермаков поднял шаттл, вывел его на орбиту и благополучно пристыковал к корвету. Краем глаза он видел, что Фиола нервничает и ерзает, но все еще сидит в кресле.

— Ты как, милая? — заботливо спросил он.

— Да не очень, — невнятно ответила девушка прерывистым голосом; ее облик дрожал, по нему скользили помехи. — Мне здесь чертовски хреново, если честно… Загибаюсь…

— Привыкай, — вздохнул Ермаков. — Я отведу тебя в каюту. Там ты отдохнешь. У меня еще дела…

Он отвел Фиолу в каюту и уложил в койку. Девушка по пути спотыкалась, качалась и явно не владела своим телом.

— Прощай, — прошептала она, когда он выходил из каюты. Оба они были почти уверены, что это их последняя встреча…

Ермаков вернулся, крепко обнял девушку и поцеловал.

— Держись!

— Капитан, получено сообщение с Земли! — доложил Кронин, едва Ермаков вышел на связь. — Нам запрещено улетать отсюда, мы должны ждать, скоро прилетит корабль с группой ученых.

— А что за корабль, откуда?

— Типа «Арей», с Марса…

— Патрульный фрегат с ядерными ракетами на борту… Понятно.

Кронин вздохнул.

— Что вы намерены делать, капитан?

— Лечу в пояс Койпера. Заодно проверю, сможет ли мой демон жить в отрыве от Нечта. Или это Нечто может делиться на части.

— Предпочитаете смерть общению с нашими эскулапами?

— Да. А что намерены делать вы?

— Останемся здесь, на орбите, — вздохнул Кронин. — Спускаться на станцию нам запрещено. Да мы и не хотим туда. Призраков у нас пока еще нет. Бортовой компьютер включать не будем, возьмем всё управление кораблем на себя.

— Вы дадите мне припасов на дорогу? Я не прошу много, лишь свою долю.

— Конечно, капитан! Берите хоть всё! — отозвался Аминов.

— Нет, только свою долю. Ну, плюс еще аварийный запас. Мне этого хватит на год, а вам подвезут… Если не грохнут…

Вскоре Аминов привез на катере всё, что просил Ермаков, и даже больше, а также все его вещи.

— Послушайте, капитан, есть разговор. Пройдемте… — сказал пилот, когда погрузка была закончена.

Он вошел в шлюз, снял шлем и сообщил:

— Я слышал, на Титане, спутнике Юпитера, есть недостроенная станция. Там можно жить, туда даже припасы для экипажа завезли. Но потом бросили — финансирование прекратилось. Так почему бы вам не поселиться там? Возьмете станцию под контроль, будете там проводить исследования всякие, слать отчеты на Землю. Там вы сможете прожить несколько лет, пока здесь все устаканится. Может быть, вас и оставят в покое, и даже восстановят финансирование строительства станции. Ведь никакой угрозы для Земли вы там не будете представлять. Во всяком случае, вряд ли за вами пошлют фрегат с ядерными зарядами — слишком дорого. Зачем вам пояс Койпера?

Ермаков крепко обнял своего пилота.

— Спасибо, друг! Я так и сделаю! Да, я что-то припоминаю об этой станции… Но ты больше никому не говори об этом. Для всех я улетел в пояс Койпера. Если там у меня наладится — я сам выйду на связь оттуда.

— Конечно, — сказал Аминов. — Я даже Кронину об этом не скажу.

— Да. И еще скажи ему, что якобы при стыковке с корветом я повредил антенну дальней связи. Так что ни принимать, ни посылать сигналы больше не смогу. Вы, конечно, можете мне сообщать кое-что, если захотите, но ответа не ждите. Если обоснуюсь на Титане, сам выйду оттуда на связь.

— Конечно, — сказал Аминов. — Будет сделано, капитан. Я всё понимаю…

С замиранием сердца Ермаков вошел в каюту… Койка была пуста…

И тут из душа вышла Фиола, голая, вытираясь полотенцем. Она подскочила к Ермакову и крепко прижалась к нему.

— А мне уже лучше! — весело сообщила она.

И в самом деле, девушка выглядела прекрасно. Правда, немного схематично, искусственно, как в момент первой встречи. Это потом уже она стала выглядеть вполне натурально. Возможно, и сейчас ее имидж получит развитие… Вот только в какую сторону?

— Очень рад, — улыбнулся Ермаков. — Но наши приключения еще не закончились. Предстоит перелет на другую планету. Там тоже есть магнитосфера, если что…

II

Вскоре на станцию прибыл фрегат со смешанным российско- американским экипажем и группой ученых. Армстронг и Бронсон были сняты со станции и помещены в отдельный катер, под постоянное круглосуточное наблюдение врачей. Им сделали топэктомию — удалили участки коры головного мозга, связанные с призраками. Станцию «Гермес» взорвали ядерным зарядом. После этого Армстронг и Бронсон уже не жаловались на появление гостей. Их поместили в спецсанаторий на Марсе. Они чувствовали себя хорошо, хотя частично утратили память, и даже нашли себе новую работу; Бронсон все же жалел иногда, что не улетел в корвете вместе с Ермаковым.

Кронина, Аминова и Эпштейна тщательно обследовали, но не нашли у них каких-либо отклонений; демоны их не посещали. Всех троих направили на работу в астероидный пояс.

Капитан Ермаков благополучно добрался до Титана и нашел там заброшенную станцию. Его пытались вернуть, но он не выходил на связь. Фиола пережила перелет тяжело, но всё же уцелела. Ей очень помогла шапочка Кронина, которая давала ей необходимую энергию своими электромагнитными волнами. На Титане, в магнитосфере Сатурна, Фиола ожила. Никаких изменений с ней не произошло, ни во внешности, ни в душе. Она сказала, что ей даже стало легче: на Ганимеде она постоянно чувствовала над собой какую-то внешнюю силу, которая контролировала все ее мысли и действия, а здесь она совершенно свободна. И на Землю она совсем не хотела: понимала, что там ее уничтожат как виртуальный образ. К Ермакову она относилась с той же нежной привязанностью, и он платил ей тем же.

— Нам очень повезло, — сказал он ей. — Видимо, к моей голове всё же прикрепился какой-то автономный модуль, обеспечивающий твое существование, а управляющие элементы остались там, на станции. Ты теперь всегда будешь молодой, красивой и свободной, а я буду медленно стареть рядом с тобой…

В ответ Фиола лишь нежно прижалась к нему…

Ермаков расконсервировал станцию и продолжил работу по ее монтажу, а также занялся наблюдениями за спутниками Сатурна. Он отправил донесение на Землю, в котором сообщил, что не вернется и будет работать на станции; о том, что его призрак остался с ним, Ермаков, конечно, умолчал. В конце концов на него махнули рукой: пускай работает, если ничего не просит. Ему даже прислали ракету с новым оборудованием и средствами жизнеобеспечения. От него лишь потребовали вернуть корвет, отправив его на автопилоте, но Ермаков предостерег, что бортовой компьютер корвета может быть заражен демонами, и вопрос с корветом так и повис в воздухе.

Ермаков активно работал: достраивал станцию, иногда летал на другие спутники Сатурна и посылал на Землю ценную информацию. Его так и оставили на службе в Космофлоте, и даже начисляли зарплату. Он был вполне доволен жизнью и больше ничего не хотел; лишь изредка обменивался сообщениями с Аминовым и Крониным.