Космическая всячина

Напарник

24 марта капитан Соловьев вступил на борт корабля в сто пятый раз. Привычная радость охватила мужчину. Ожидание чуда, сравнимого разве что с ежегодным вручением новогодних подарков. Как тогда, в далеком детстве, когда комната украшается гирляндами флажков, снежинок и сверкающих лампочек, а в углу законное место занимает лесная красавица – ель. Ведь повторение одних и тех же действий раз от раза каждый год не портит ощущения праздника?

Сейчас, окруженный приветливым блеском огней рабочей панели, капитан Соловьев вспомнил то время. И пусть каждый из светодиодов корабля являлся датчиком или носил другую, строго выверенную функцию, и пусть капитан знал предназначение каждого из них, его вновь охватило детское ощущение подготовки к празднику и нарядной комнаты с пустыми, ничего не значащими технически, но такими близкими сердцу игрушками.

«5 минут до старта», - предупредил бортовой компьютер. Капитан вернулся к реальности и с озабоченным видом принялся проверять исходные данные. Все в норме, как и всегда. «Должно быть, старею» - посетовал он. Ностальгия все чаще захватывала его в свой мягкий плен.

Никакой причины, кроме застарелой привычки, в проверке параметров корабля, конечно же, не было. Со времени введения в эксплуатацию компьютеров класса ИМ-5 межпланетной системой оповещения не было зафиксировано ни одной аварии, а о будущих возможных поломках всегда оперативно докладывал анализатор бортовых систем. Отчего Соловьева нет-нет, да и беспокоила мысль о том, что его, капитана, присутствие на корабле являлось не обязательным.

«Это не так»

Привычные строчки появились на одном из мониторов пульта управления. Капитан Соловьев не удивился. За долгие годы трансферов между звезд он привык рассуждать вслух, а послушная система корабля не только научилась различать команды капитана и пустую болтовню, но и пыталась вести диалог со скучающим человеком. Мужчине даже казалось, что корабль ждет любой возможности поболтать со своим пассажиром.

«Не пассажиром».

Да-да, вот только после внедрения ИМ-5 в систему всех космических кораблей от транспортных тяжеловесов до пассажирских лайнеров, потребность «рулить» в любом значение этого слова пропала. Компьютеру больше не требовалось участие человека. Все расчеты, начиная с навигации и заканчивая контролем показателей жизнеобеспечения на борту и расхода топлива, он вел сам. Даже спорные моменты вроде выбора оптимального маршрута до указанной точки искусственный интеллект решал самостоятельно, аргументируя выбор таким количеством собранной и проанализированной информации, что придраться к ней капитан мог бы только на уровне «нравится – не нравится».

В общем, ИМ-5 полностью захватил и автоматизировал руководство его старушки «Аэлиты», небольшого грузового корабля, идеально подходящего для быстрой перевозки небольших партий ценного товара, особой почты «с вложениями» или для службы доставки имущества при переезде их владельца с одной планеты на другую. Хозяином конторы, предоставляющей услуги последней и являлся капитан Соловьев.

«Не беспокойтесь. Начните жизнь в новом месте налегке. Наша служба доставки перевезет ваши вещи на новое место жительства быстро и недорого!»

Сейчас корабль уверенно и бодро взял курс на Венеру. «Расчетное время прибытия – 28 дней». Переезжающая семья: немолодая супружеская пара с очаровательной дочкой уже отбыла на новое место жительства на комфортном пассажирском лайнере. Когда они прибудут на Венеру, капитан Соловьев не торопясь распакует последний ящик, и на чужой планете после увеселительной прогулки, похожей на элитный отпуск в пятизвездочном отеле, их встретит тот же дом, милый дом, по кирпичику восстановленный на новом месте согласно подробнейшим фото - панорамам, занесенным в память компьютера. Но пока не началась кропотливая работа по восстановлению чужого жилища, мужчина откровенно скучал, чувствуя себя бесполезным.

«Это не так».

- Ладно-ладно. Но ты должен признать, я давно уже не капитан корабля. Не водитель, а всего лишь твой напарник. Что-то вроде сменщика при дальнобое – болтаю без умолку, чтобы ты не уснул… - Парадоксальная мысль поразила Соловьева. Ведь и правда, он разговаривал, играл в простенькие игры на компьютере, развлекал, рассказывал анекдоты – и кому? Куску железа, ИМ-5! Ночью же, когда мужчина засыпал, гасли мониторы и бортовой компьютер тоже впадал в спящий режим, точь-в-точь два дальнобойщика на стоянке.

«Все правильно. Напарник».

Марсианская революция

Едкий ветер красной планеты так и норовил забить песком дыхательные пути. Прикрывая лицо шарфом, Егор схватился за входную ручку и с силой провернул ее, вваливаясь внутрь бара. Неплохой «фейс контроль» - для марсианина сделать нечто подобное щупальцами проблематично. Бар как бы еще снаружи намекал: «посещение только для людей».

Здесь царила атмосфера Америки времен сухого закона: небольшие столики на двоих скрывались в темноте едва освещенного помещения. Взгляд вошедшего сразу приковывала барная стойка, за которой протирал кружки толстый негр с сальными бегающими глазками. Заметив Егора бармен расплылся в белоснежной улыбке, русских тут любили. Бутылка «Космического» выскочила из-под стойки, как чертик из табакерки.

- За счет заведения. – Шепнул бармен и кивнул в сторону дальнего темного угла.

Егор хмыкнул. Попросил включить висящий на стене телевизор и не спеша двинулся к указанному столику. Этикетка – сканер на бутылке пива под его пальцами пискнула и выпучила глаза. Никак не привыкнет иностранная техника к особенностям менталитета…

За спиной загорелся монитор ТВ, местный канал. Диктор-марсианин с надрывом в хрипящем голосе уже почти кричал новости и с удвоенной скоростью вращал стеблями глаз. Его паника то и дело сменялась прямым эфиром с космодрома и королевского дворца. Снимали сверху, из-за чего передача напоминала страшный сон биолога – муравьи захватывают города. Иногда вставлялись картинки прошедшей днем драки в парламенте. Забавное зрелище для любителей бойцовых осьминогов.

- Ну, привет, корень всех зол. – Егор шлепнулся на стул и обратился к мужчине напротив. Тот его не расслышал, погруженный в собственные мысли. Канадец американского происхождения, Шон Пепидж был худ и высок ростом, но сейчас сжался в темном углу так, что казался маленьким, почти крохотным. Перед ним стояла початая бутыль виски и, судя по влажным глазам, стадия страха от содеянного плавно переходила в стадию глубочайшего раскаянья. – Че в мире-то творится… ух!

- Как… ТАМ? – Робко спросил американец, поднимая чуть расфокусированный взгляд на русского коллегу. Ясно, с утра тут сидит и квасит.

- Там? Ха! – Егор кивнул в сторону телевизора. – Да сам посмотри. Там все веселее. Следом за нашими ракетами с бронзовыми бюстами и буденовками подтянулись французы. Тельняшки привезли. – Егор в голос расхохотался. Шон вздрогнул и поежился. – Ну и наворотил ты делов, брат! Стоит разведке узнать кто виноват – от тебя мокрого места не оставят. Че ты ему впарил-то?

- Дык… кто ж знал? Я думал он простой марсианин, лингвист… - Пепидж зажал голову руками, закрылся ими, словно пытаясь окончательно мимикрировать под окружающую среду. – Зачем? Зачем мы столько пили?

- За шкафом. – Бодро отчеканил Егор. Бутылка «Космического» как раз кончилась. Он отхлебнул было дешевого виски, но поморщился: «ну и пойло», на секунду прервал разговор, возвращаясь к барной стойке за пивом и обратно. – Ты на алкоголь-то не греши, теоретик фигов. И думать надо с кем говоришь! Это ж марсиане, у них все не как у людей. У них последний бомж имеет право прийти в парламент и постучать щупальцами по трибуне, поорать что «все козлы» в носогубное отверстие. А твой осьминожка был историк, такой же любитель языком почесать, как и ты. Скажи лучше, какой конкретно ему лапши навесил? Я ж отвлекся на минуту, а вы там чуть ли не политический брифинг устроили. – По чесноку не минута там была, да и не оторвешься от любвеобильной немки за минуту, но Егор счел верным не уточнять подробности.

- Про революцию. – Обреченно вздохнул Пепидж и на ответ «да я уж понял!» поспешил добавить, – Что, мол, не бывает развития общества и прогресса без революций. А при монархии… - тут он замялся, то ли вспоминая, то ли подбирая подходящее слово, - при монархии общество загнивает…

- Ой, дураааак… - Присвиснул Егор, внимательно вглядываясь в новости на мониторе телевизора. – То есть они не просто касками по асфальту стучать собрались и на танках постоять? Они на штурм дворца пойдут?

Американец кивнул и разом вылил в себя стакан виски, видимо в надежде, что лошадиная доза спиртного убьет его на месте. На экране ракеты одна за другой садились на космодроме – предприимчивые земляне спешили привезти братьям по разуму все необходимые атрибуты революционных действий.

Перед монаршим дворцом на площади собиралось все больше лупоглазых существ, одетых на «революционный» манер. Развивались красные флаги, сверкали на гордо выпяченных вперед тельняшках октябрятские значки. Марсиане в красных галстуках и пилотках пели «Мы готовы к бою, товарищ Ворошилов, мы готовы к бою, Сталин, наш отец!..» почему-то на мотив Марсельезы. Жалась справа группа в желтых одеяниях – значит, Украина все-таки отправила своих. Чей-то робкий голос со стороны дворца затянул «Боже, царя храни» и оборвался на полуслове.

Назревал штурм.

- М-да, ситуевина. – Егор вертел в руках третью бутылку пива и в задумчивости посматривал на этикетку. Рожица-сканер стала зеленой и закатила глаза – явный признак передозировки. Глупая техника. – Что делать-то будем?

- Валить? – Предположение американца имело смысл.

Егор снова расхохотался. Симбионт – переводчик подбирал слова в соответствии с жаргонизмами хозяина и более точного определения выбрать бы не смог. Да, надо валить, рвать когти – когда всплывет, откуда пошла волна, никто не будет разбираться: был ли русский втянут в крамольный разговор. Сцапают обоих. Правда была у Егора слабая надежда, что за помощь в удачной торговле залежалым ширпотребом страна должна сказать ему спасибо, но шансов на такое развитие событий было мало.

И тут кадры ТВ снова сменились. На космодром мощной эскадрой прибыли на сей раз голландские парламентеры. Под крики «занимайтесь любовью, а не войной!» толпа веселых молодых людей обоих полов в ярких одеждах и боа как ножом разрезала себе проход к дворцу. Оператор рискнул опуститься ближе, пытаясь понять, что происходит. Растаманские песни заглушили прочую музыкальную какофонию, а в толпе начался полный вертеп. Земляне хватали лупоглазых «пионеров», пытаясь привлечь их к танцам и разврату. Диктор, комментирующий происходящее запнулся и смущенно замолчал.

- Сек… сексуальная революция… ой не могу, - Егор покатывался со смеху. Пепидж еще напряженно вглядывался в экран, но наивные марсиане, в состоянии культурного шока уже уносили свои щупальца подальше от дворца и похабного действа на его площади. Трагедия закончилась фарсом. – Бедняги… Ну что, еще по одной? За революцию?

Питомец

В том, что его заберут, Оскар был уверен на все сто. Иначе и не могло быть, ведь сколько приложено усилий! Они должны были выбрать его, именно его из миллиона прочих. Не могли не выбрать.

Когда сомнения закрадывались в душу, он вспоминал собственные ощущения. Тот, самый первый, детский водоворот чувств перед большой нарядной витриной, когда выбором руководит лишь субъективное «нравится – не нравится» и нет никакого расчета показателей и прочих взрослых, математических субстанций. Сейчас, многократно прогоняя перед собой воспоминания, как кадры кинопленки, он пытался нащупать точку опоры. Моменты, аксиомы здравого смысла, за которые цепляешься, чтобы не утонуть. Подводные камни памяти.

Там, в прошлом, он прижал ладони к прозрачной поверхности. Стекло витрины «Зоотоваров» нагрелось от солнца. Множество пушистых меховых комочков открыло подслеповатые глазки-бусинки, потянулось к руке черными и розовыми носами, зашевелилось, зашебуршало, привлекая внимание.

Важна ли внешность? Безусловно. Но не только мягкая шерстка меха привлекает внимание, - еще цвет, хоть чуть-чуть, но не такой, как у остальных, грустные блестящие глаза, умильная мордочка и ощущение легкой занятости зверька собственными экстра важными делами. Выбранный питомец, несомненно, заметил будущего хозяина, отметил его про себя, но продолжает вылизывать и без того идеально чистую шерстку: «Посмотри, какой я чистоплотный!», смешно перекатываться: «Я неловкий и милый», гонять фантик: «Я игривый и дружелюбный». Всем хитростям науки соблазнения хозяина либо долго учишься, выверяя каждый поступок, каждый шаг, оттачивая каждый взгляд, либо даже не замечаешь, обладая природным талантом, и тогда жизнь твоя, легкая и беззаботная, складывается сама собой.

Природа щедрым подарком неведенья Оскара не наделила. Зато одарила не только умом, но и осознанием возможности, подсказав идею самосовершенствования, подтолкнув на путь развития. Не сказать, что Оскар сразу побрел в нужном направлении. Сначала он метался, стараясь использовать разум для устройства жизни. Собственной комфортной, безбедной жизни, а не жалкого существования. Но попытки преодолеть качественный барьер раз за разом проваливались, время неумолимо бежало вперед, а каждому разумному существу во вселенной известен неумолимый закон: «Чем взрослее, тем сложнее». Синдром Маугли, заставляющий брать под опеку только детенышей.

В очередной раз, оказавшись на краю, бездомный и голодный, Оскар посмотрел в глаза хищному оскалу реальности, задержал пристальный взгляд на зубах-шестеренках, перемалывающих таких же, как он, словно отходы производства и решил: «Все, хватит!». Если для того, чтобы жить хорошо и вольготно надо поступиться гордостью – он готов. Готов засунуть гордость поглубже, затолкать вместе с самостоятельностью и смириться с тем, что отныне тебя любят, о тебе заботятся. Без сомнения, Оскара грела мысль, что это не навсегда. Как и любой земной питомец, при желании он в любое время сможет сбежать и снова начать дикую, голодную жизнь. Если захочет, конечно.

Но для начала следовало привлечь внимание потенциальных хозяев. Внешность. Оскар усидчиво следил за внешностью: был всегда чист, опрятен, аккуратно причесан, ведь вид грязного жалкого существа способен разжалобить лишь маленького ребенка, за которого одежду стирает строгая мать. Питомец для взрослой состоявшейся особи должен выглядеть так, чтобы его приятно было взять на руки, пригреть, прижать к груди, не страшась запачкаться. На чистую шерстку так и хочется надеть красивый ошейник, блестящий поводок. Неудивительно, что чаще всего выбирают самочек – по определению, более чистоплотных, дружелюбных, не агрессивных и игривых.

Больше улыбаться! Даже если жизнь вокруг сера и уныла, ты – источник хорошего настроения хозяина, тот самый лучик света в темном царстве. Но никакого самодовольства, хвастовства, гордой осанки напоказ, нет, только легкая неуклюжесть и рассеянность в движениях. Падать в лужу нельзя, но комично махать руками, балансируя на краю, приветствуется. Как те, четко продуманные постановочные номера с подносом у официантов-профессионалов, акробатика, замаскированная под случайность.

Возможность. Надо предоставить будущему хозяину подходящую возможность реализовать задуманное. Создать настроение, случай, когда все происходит само собой, и вот ты уже не просто гладишь зверька по умной вихрастой голове, но берешь его на руки, несешь домой, кормишь чем-нибудь вкусненьким… какой же изверг после этого посмеет выкинуть доверчивое существо обратно, на улицу? Нет-нет, Оскару нужен заботливый хозяин. Возникшую, но подавленную мысль он, конечно, прочитает во взгляде, но простит.

И не стоит полагаться на случай – это глупо и неэффективно. Случай надо организовать самому! Во-первых, выяснить дотошно, где и когда, при каких обстоятельствах чаще всего происходило нечто подобное. Во-вторых, быть одному или в подходящей выгодной компании: с кем-то, на фоне кого он смотрится выигрышно.

2 апреля сами звезды были на стороне Оскара. Зима категорически не желала отдавать права на землю. Снег не таял даже при плюсовой температуре, а если подтаивал, превращая дорогу в кашеобразное месиво, то заботливая природа тут же щедро посыпала ее рассыпчатой пудрой новых снежных хлопьев.

«Не то чучело сожгли на масленицу», - бодрым речитативом шутил диктор радио в наушниках Оскара: «Помогите весне - ешьте снег!». Мужчина хмыкнул, оценил дорогу перед собой на степень непроходимости и свернул на заснеженную, скользкую, но зато не грязную тропу, углубляясь в парк. Радиосигнал крякнул в последний раз и замолк. Утро выдалось хмурое, туманное. Вокруг никого, тихо, темно и прохладно, как под подушкой. Пять утра и он один в заброшенном парке на краю города. Самое то для спейснэпинга[1].

Конечно, подлая статистика утверждает, что почти 80% известных случаев наблюдалось в США, кроме того, почти половина из них – случаи так называемых «ложных воспоминаний». Остальные происшествия почти всегда происходили с женщинами в возрасте не старше тридцати пяти лет – закон Маугли и самочек, но Оскар верил в удачу. Должно же и ему хоть когда-то повезти?

Установившаяся вокруг тишина являлась характерным признаком одного из типов встреч с НЛО, и Оскар скрестил пальцы «на удачу». Конечно, погода заставляет певчих птиц повременить с руладами, а городской шум остался за чертой парка, но все же, все же…

Они должны были выбрать его, именно его из миллиона прочих. Не могли не выбрать!

Луч белого света мазнул по одинокой фигуре между деревьев, задержался на секунду и вобрал в себя счастливого человека.

[1] Похищение пришельцами