Космическая тишина

Глава 1

Совершенно обыкновенный космический час для сотрудницы сервисного отдела Офелии Танары был невыносимо долгим. На станции, которую построили в качестве туристического хаба и перевалочного пункта, было необычайно тихо.

Сотрудники не вылезали из своих отделов или кают, а туристы ещё не прибыли. И не прибудут ближайшие сорок восемь часов. Делать было нечего, работы нет. Все пятна напитков, которые пролили посетители, она вытерла, и синт-виниловая барная стойка теперь блестела в неоново-синем цвете.

Даже бутылки напитков на витрине были проверены, закрыты и поставлены с равными промежутками между друг дружкой. В такие моменты проще закрыть бар и пойти в каюту или позвать сменщика. Офелия, облокотившись на стойку, теребила свои рыжие волосы и вздохнула в непонимании, что ей делать.

Её отдушина, чтобы скрасить такие ужасные моменты, была совсем недалеко, надо всего лишь выйти из бара, повернуть направо, пройти каких-то двадцать метров и снова повернуть, но уже налево, и вот он небольшой закуток, где редко ходят люди, с видом на парад планет звёздной системы «Кентавр-3-С».

Вот тут слева, застывшая на орбите звезды жёлто-серая планета — небольшой карлик, которого никак не зовут. Да, у него есть научное название, но никто не обращает на него внимания. Чуть ближе и ярче светилась зелёно-фиолетовая планета, которую чаще всего именовали «Сифос». Без цифр.

Эта планетка была химически агрессивной сестрой Венеры из Солнечной системы. Там тоже много серы, но в атмосферу Сифоса древние создатели или боги, или просто случайности космического рождения добавили больше меди в её атмосферу. Точнее аммония меди, газообразного токсичного и едкого вещества. Такого же едкого, как тишина в этом баре.

Тишина была почти абсолютной. Далёкий напев машинного отдела не доходил сюда, чтобы туристов и отдыхающих не раздражал этот монотонный гул. Музыкальный аппарат давно не работал – его начинку выел местный уборщик, которого со следующей пересменкой уволили, а починить машину – не починили. И телевизор. Его Офелия намеренно не включала, чтобы не просаживать мозги за глупой и чрезмерно красочной рекламой очередного энергетика.

Единственное, что она могла в данном случае – надеть рабочую гарнитуру на одно ухо. Но стоило бы её включить и перейти на общий канал, как в голову ударили бы десятки голосов её коллег по станции, которым почему-то лениво общаться через свои КПК, и они используют гарнитуру для обсуждения всего и сразу. Даже отдельные рабочие частоты бывало забивались некоторыми такими умниками.

А начальству было плевать. Пока работа работается и нет эксцессов, которые пришлось бы решать – то им просто плевать.

Она водила указательным пальцем по гладкой и фактурной поверхности стойки и пялилась в одну точку. Мысли перескочили с коллег на заработную плату, которая была смехотворно мала по меркам зарплат на станции. Меньше получали только официанты из ресторанчика по соседству и уборщик. А это значило, что закрыть бар и пойти любоваться звёздами, планетами и спутниками – лишить себя денег. Всё это вводило в уныние и заставило девушку грустно ухмыльнуться.

Ведь раньше ей не приходилось думать о том, сколько она заработает за смену.

Поэтому перед ней был выбор, скучать за деньги или с унылом видом любоваться космосом? Ответ пришёл через её КПК. На экране высветилось имя «Пётр Дождев» – начальник над всем сервисным отделом, которого величественного звали Глава Персонала. Он же в простонародье среди работников – ГэПэ.

ГэПэ: Танара, ваша смена закончилась, когда придёт Живчик, зайдите ко мне, отдам оплату за месяц.

Танара: Хорошо, шеф.

ГэПэ: И ещё, надень чёртову гарнитуру, пять минут пытался дозваться тебя по ней. Ты на рабочем месте обязана быть с ней. Ещё раз по камерам увижу это, лишу премии.

Танара: Простите, сняла из-за шума на рабочей частоте.

ГэПэ: Мне всё равно, что там было, просто держи её включённой и на голове.

Танара: Исполню, шеф.

Вот она – настоящая удача, которая пришла в самые тёмные часы её работы, когда надежды не оставалось. Через пять долгих минут ожидания в бар пришёл коллега и отпустил её к ГэПэ.

Засунув руки в карманы брюк формы, Офелия зашагала в сторону административного блока, проходя мимо десятка внутренних иллюминаторов. У одного из них она задержалась. Перед ней открылся вид на небольшой «живой» уголок этой станции.

Здесь росли настоящие растения: цветы, кустарники, деревья, а среди них сидел бородатый старик, перед которым стоял мольберт, и он неловкими движениями наносил узоры на холст. Девушка узнала его, своего учителя и боевого товарища – Альфреда Отлау по кличке «Радио».

С мыслью, что начальник подождёт, она вошла в оранжерею, которая встретила её множеством запахов, заставивших её остановиться. Мужчина не шелохнулся и продолжил рисовать, когда шлюзы открылись.

Место было поистине прекрасным. По правую руку были разноцветные кустарники со всевозможными ягодами. По левую руку были газонные клумбы с цветами разнообразных форм. А в центре всего этого прямо под купольным иллюминатором росло дерево – древний дуб. По станции ходили слухи, что это ему больше нескольких тысячелетий и его невозможно повредить. Слухи слухами, но вид был монументальным.

И видя его, у Офелии каждый раз ёкало в сердце от трепета перед этим существом. Всё пространство оранжереи было заполнено зелёными отсветами от листьев дуба.

К запахам прибавился ещё один – запах краски. Она медленно подошла к Альфреду со спины и осталась наблюдать.

Картина была написана красиво, несмотря на неловкость движений мужчины. На ней был изображён дуб на металлической платформе с бесконечно ветвящейся кроной в таком же бескрайнем космосе. Эта работа была незакончена, что очевидно, но она уже создавала ощущение будто затягивала в себя.

— Здравствуй, Офелия. — хриплый голос внезапно разорвал тишину. — Зачем пришла?

— Здравствуй, Фред. Мне... стало любопытно, что такой старик, как ты, мог забыть за мольбертом.

— Как что... пишу картину. Это всё? Даже не уважишь старика баночкой газировки?

— Могу, но не хочу. Мы сейчас просто коллеги, к тому же из разных отделов.

— Ты так привязана к этому... или до сих пор обижена, что я не предупредил тогда о ящере?

— Нет... не обижена. — её руки опустились, а сама она чуть поникла. — Я правда пришла просто из любопытства, это редкость, когда атмосферный инженер работает над картиной.

— Да, редкость, но не исключение. — на секунду повисла неловкая тишина. — Знаешь, наверно это поздно говорить, но мне жаль, что так получилось с тобой.

— Фред, не стоит вспоминать об этом.

— Если бы тогда, мы завершили дело неполностью – Драконоборцы ещё были бы вместе. Если бы я тогда разведал комплекс лучше. — его голос слегка дрогнул.

Офелия выдохнула и села рядом на землю, обхватив колени. Мысли крутились в голове и возвращались на место, принося единственное возможное решение.

— Это случилось, Фред. Я не обижена. Давай... лучше потом посидим вместе, посмотрим на космос? Я знаю одно хорошее место.

— Хорошо. Но потом. Судя по всему ты со смены. Лучше отдохни.

Чуть поколебавшись, девушка встала и оставила старого мужчину, который мирно продолжал писать картину. В дверях она обернулась и посмотрела на него.

— Радио, спасибо тебе. Ты тогда всё равно спас не только меня. А нога... нога за жизнь – малая плата.

Она покинула место и после этого не помнила, как пришла в администрацию. Весь разговор с Петром был размыт, смазан, да и просто забыт. Он выплатил причитающиеся ей двести сорок кредитов за месяц и отпустил на все четыре блока станции. Эмоции лились через край, но их нельзя было показывать.

Путь оттуда до её места был несколько иным, но она знала станцию как свои пять пальцев. На месте никого не было, а положение планет немного сместилось. На лице её расплылась глупая улыбка и сама она села в ближайшее синт-виниловое кресло. То отдавало холодом, но это было проигнорировано.

Сейчас в иллюминаторе от пола до потолка светился розовый газовый гигант «Гирруд-5-С». Станция медленно пролетала мимо него для удачного места стыковки и эту планету использовали как гравитационную катапульту. И вместе с этим эта планета была самой красивой и, по её мнению, самой дружелюбной. Её огромный друг.

Множество узоров – многокилометровых облаков разных оттенков от бледного до алого, от бордового до почти фиолетового, бесконечно движущихся по кругу и по орбите, сталкиваясь и смешиваясь. Его кольца были такими же розовыми, как и сам Гирруд, но не из-за особых материалов в руде астероидов, составлявших их, а из-за простого отражения света.

Величественный розовый гигант, которого она ласково называла Гирей и разговаривала с ним, как с другом. Пускай это будет глупо, по-детски, но это её глупость, которой она не боится. Уже нечего бояться, всё самое страшное позади.

Возможно, этому гиганту тоже было одиноко в тихом космосе, где у него из всех друзей есть пара планет, с которыми он встречается раз в пару лет? Возможно, всему космосу одиноко в собственной тишине. Но Офелия быстро отгоняла от себя подобные мысли. Сейчас она любовалась бескрайними просторами и чувствовала после разговора с Альфредом принадлежность к чему-то близкому.

*

*

*

Скуки и одиночества больше нет, но есть маленькое тепло, согревавшее в холоде космоса.