Колония

Глава 1

К концу XXI столетия после череды экономических и природных катастроф, сопровождавшихся многочисленными локальными войнами, не раз грозившими перерасти в войну глобальную, расстановка сил на Земле заметно изменилась. Роль мировых лидеров — экономических, военных и научных — поделили между собой Китай, Индия и Великий халифат. На пятки им наступали быстро развивавшиеся страны Африки и Латинской Америки. Развитые страны Юго-Восточной Азии играли роль “младших союзников” той или иной стороны. Северная Америка и Европа утратили своё значение и превратились в задворки мира.

После того, как на планете всё более или менее успокоилось, началась новая волна глобализации, приведшая к созданию единой мировой экономики и тесной интеграции ведущих мировых держав, озабоченных сохранением своего статуса. Для сглаживания глубоких и порой принципиальных противоречий между ними была создана Организация Соединённых наций (ОСН), во многом повторявшая утратившую всякое значение и смысл ещё в конце ХХ века ООН, но обладавшая гораздо более широкими полномочиями. По сути, это было всемирное правительство, в котором постоянно шла жестокая подковёрная борьба, исключавшая, тем не менее, открытые вооружённые конфликты, грозившие практически полным уничтожением их участникам.

Между тем на планете начала ощущаться острая нехватка сырьевых ресурсов. Если проблему энергии удалось разрешить в результате разработки компактных и достаточно безопасных термоядерных реакторов, то металлических руд, угля, ископаемых углеводов, древесины остро не хватало. Пресную воду худо-бедно удавалось получать при помощи распространившихся повсеместно очистных систем.

Но с продовольствием дела шли всё хуже и хуже. Численность населения планеты уже к середине ХХII столетия превысила 30 миллиардов человек и продолжала расти, а плодородные земли стремительно деградировали из-за неумеренной эксплуатации. Недоедала значительная часть населения даже относительно благополучной Африки, не говоря уже о перенаселённых и бедных регионах — Европе, Северной Америке, оккупированной и разграбленной индонезийцами Австралии, где люди после каждого даже незначительного экономического или природного кризиса умирали от голода. Социальное неравенство ещё больше усугубляло проблему.

ОСН неоднократно предпринимала попытки искусственно снизить рождаемость в наиболее неблагополучных регионах, однако они чаще приводили к обострению напряжённости, мелким вооружённым конфликтам и всплескам терроризма. Категорически был против подобных мер Великий халифат, при каждом удобном случае старавшийся заблокировать принятие решений об ограничении численности населения. Тотальной террористической войной грозили ответить на “геноцид” католические экстремисты из «Новых крестоносцев» и других радикальных организаций. В итоге удалось лишь утвердить норму об обязательной стерилизации опасных преступников, принятую в большинстве стран.

Попытки победить голод при помощи генно-модифицированных организмов и искусственно синтезированной органики тоже мало помогали. Получаемые таким образом продукты оказывались малосъедобными, к тому же массово вызывали неизлечимые заболевания и врождённые уродства.

Постепенно нехватка качественного, а то и любого продовольствия стала повсеместной.

В конце ХХII века был совершён научный прорыв, изменивший всю историю человечества. Многочисленной и хорошо финансировавшейся интернациональной команде физиков и инженеров удалось найти практический способ осуществлять “прокол пространства”, теоретически предсказанный на пару-тройку столетий раньше. Межпланетные полёты внутри Солнечной системы на реактивной тяге давно уже стали широко распространёнными. Между Луной и Землёй регулярные грузовые и пассажирские перелёты были привычным делом. А теперь реальностью становились и межзвёздные перелёты.

Несколько лет спустя к другим звёздным системам отправились первые экспедиции. Далеко не все они окончились благополучно, но некоторые смогли обнаружить планеты земного типа.

Одна из экспедиций, отправившаяся на корабле “Звёздный дракон”, обнаружила планету, пригодную для обитания людей, которая вращалась вокруг похожей на Солнце жёлтой звезды. Так как большинство членов экипажа звездолёта составляли китайцы, то планету назвали в честь Мао Дзэдуна. Позднее её для краткости именовали просто Дуном.

Первым, что поразило исследователей в новом мире, была роскошнейшая природа и обилие богатых, необыкновенно плодородных почв. Причём живые организмы от земных принципиально не отличались — основой жизни и здесь были белковые соединения. Внешность местных животных и растений порой бывала причудливой, но не выходила за рамки человеческих представлений о возможном.

Серьёзных запасов минеральных ресурсов на Дуне обнаружить не удалось. Разумеется, на планете имелись залежи металлических руд и другие полезные ископаемые, но они оказались рассеянными и бедными. Выгоднее было добывать металлы и другие вещества на Луне, Марсе, Плутоне и спутниках планет-гигантов Солнечной системы, чем возить за десятки парсек. А вот производство продовольствия, заготовку древесины, морепродуктов и прочей биомассы организовать на Дуне было можно. При высокой стоимости этих продуктов на Земле и сравнительно низкой стоимости межзвёздных перелётов эта деятельность могло приносить высокие доходы.

Кроме того, появлялась возможность избавить Землю от избытков населения, не прибегая к крайним формам насилия.

Открытую планету решено было осваивать сообща. Попытка любой из стран присвоить себе исключительные права на новый мир неизбежно привела бы к глобальной войне с массовым использованием ядерного оружия. Разумеется, фактически межзвёздные перелёты и эксплуатацию планеты должны были контролировать наиболее сильные государства и транснациональные корпорации по установленным ОСН правилам, но и остальные страны теоретически имели возможность получить свою долю в будущих выгодах.

В 2314 году на Дун приземлились первые транспорты с поселенцами, отстыковавшиеся от звездолёта “Рама”...

Ракешу нравились ночные дежурства. Сидя перед многочисленными мониторами, занимавшими стены центрального модуля, он ощущал себя повелителем всех этих толп роботов. Привезённые с Земли машины в строгом соответствии с программой день и ночь валили деревья, корчевали пни, вывозили камни, вспахивали будущие поля и рыли котлованы под постройки первого на Дуне города, о названии которого до сих пор шли ожесточённые дискуссии в кабинетах и конференц-залах штаб-квартиры ОСН.

Ракешу, как и другим первопоселенцам Дуна на эти дискуссии было наплевать, между собой они называли строящийся город просто Городом.

Ракеш оторвал взгляд от экранов, подошёл к автомату и наполнил чашку горячим чаем. Чай был искусственным, но он знал, что вскоре вокруг Города зазеленеют чайные плантации, взращённые тучной почвой Дуна. И плантации других культур тоже начнут приносить урожай. Настоящий, не синтетический и не модифицированный до полного безобразия. Вполне съедобное мясо местных животных ему, как и другим индуистам, не позволяла употреблять вера. Многие арабы и иранцы, не будучи уверенными в отсутствии родства местных чудовищ с земными свиньями, тоже воздерживались, чего не скажешь об их всеядных китайских и африканских товарищах...

Вернувшись на своё место, Ракеш по привычке первым делом окинул взглядом экраны, выводившие информацию о работе охранных систем обширного периметра. Разумных врагов в этом мире обнаружено не было, но многочисленные хищники и стада крупных травоядных представляли немалую опасность для людей и недавно засеянных полей. Их приходилось отпугивать энергетическими разрядами, а самых настырных — убивать, чему противилась вся натура Ракеша. Впрочем, убивал не он, а охранная система, разработанная в Китае.

В этот момент как раз пришло очередное сообщение о попытке прорыва периметра на западе каким-то крупным животным. Болезненный разряд заставил массивную шестиногую тушу обратиться в бегство. На юго-западе, севере, востоке и северо-востоке прочность охраны пробовали во многих местах разнообразные представители местной фауны. Лишь на юге, где периметр примыкал к скалистой, необыкновенно безжизненной для Дуна местности, было спокойно. Поэтому Ракеш не сразу обратил внимание на то, как стали гаснуть камеры и глохнуть датчики, контролировавшие это направление. Лишь когда тревожно заверещал зуммер, Ракеш спохватился и попытался понять, что происходит. Экраны гасли один за другим.

Не теряя времени, Ракеш сразу же вызвал Али. Появившееся на экране заспанное лицо начальника аварийной бригады радости отнюдь не выражало.

— Что там у тебя? — протирая узкие глаза, отрывисто спросил Али.

— Выход из строя охранных систем на юге... О, нет! На юго-западе и юго-востоке тоже всё отключилось!

— Думаю, первым делом нужно проверить... — начал Али, но экран погас. Связи больше не было.

Ракеш с ужасом наблюдал, как перестала поступать информация от охранных систем на западе и востоке. Как один за другим остановились строительные и сельскохозяйственные роботы. Погас свет в модуле.

Происходило что-то не просто внештатное. Ракеш почувствовал, как его охватывает ужас. Он вдруг отчётливо осознал, что сидит внутри непрочного, надутого воздухом модуля посреди совершенно чуждого мира, в бесконечной дали от дома. Тусклое мерцание последних экранов освещало его смуглое, с крупными чертами лицо, стремительно покрывавшееся каплями пота.

А потом и эти экраны погасли.

***

После потери связи с первой группой поселенцев, капитан “Рамы” отправил на поверхность один за другим все имевшиеся у него спускаемые аппараты — как с людьми, так и автоматические. Один за другим они исчезли тоже. В эфире не прекращались какие-то странные помехи, но вразумительных сигналов не поступало.

После многодневного ожидания капитан принял решение возвращаться на Землю. Другого выхода у него не было — конструкцией звездолёта не предусматривалась возможность посадки на поверхность планет.

Вскоре несколько новых космических кораблей вышли на орбиту вокруг Дуна. Но все попытки высадиться или установить связь с пропавшими людьми успехами не увенчались. Люди терялись в догадках, пока кто-то не сообразил сделать анализ радиопомех, в которых обнаружилась чёткая и сложная система. Разобраться в ней долго не удавалось. Но некоторое время спустя характер сигналов изменился, в них всё чётче стали проступать слова основных земных языков.

Так люди познакомились с волновиками.

Оказалось, что наряду с вполне телесными живыми созданиями на Дуне издревле обитали существа, представлявшие собой неощутимые посредством человеческих органов чувств и большинства приборов энергетические структуры. Сверхстабильные информационно-энергетические сгустки. К тому же, вполне разумные.

Средой их обитания была вся планета от раскалённой мантии до нижних границ ионосферы. Белковая жизнь, буйствовавшая в этом мире, также была неотъемлемой частью их среды. Волновики почти не соприкасались с вещественными структурами непосредственно, но были связаны с ними на энергетическом и информационном уровне.

Когда появились люди и начали приспосабливать один из участков поверхности, обитавшие поблизости волновики ощутили острый дискомфорт и оповестили о происходящих странностях остальных своих соплеменников. Ничего не предпринимая, они, объединив возможности сотен тысяч, а может и миллионов особей, наблюдали за людьми и машинами, разбираясь в их сложных внутренних связях и взаимодействиях. А когда разобрались и поняли, с чем имеют дело, то отключили все технические средства поселенцев, погасили реакторы, обезвредили опасные для природы своей планеты вещества, перестроив их молекулярные связи.

Самих же людей волновики не тронули. Они им понравились. Правда, понравились очень по-своему. Хозяева Дуна видели, что люди обладают структурой, сходной с естественной средой планеты. Но они и отличались от всего, что обитало здесь издавна. От присутствия в своём мире человеческих существ волновики ощутили удовольствие. Оно в какой-то мере оказалось подобным тому, что испытывают люди, наблюдая появления красивых зданий или цветников посреди унылой и пустыной прежде местности. Или впервые пробуя незнакомые экзотические блюда и напитки. Или слушая музыку — красивую, но непохожую на всё, слышанное раньше.

Сложные переговоры с волновиками длились несколько лет. Бестелесные туземцы Дуна не желали присутствия в своём мире электронных средств, механизмов, отравляющих и взрывчатых веществ, источников жёстких излучений. Однако они не имели ничего против присутствия самих людей. Более того, они страстно желали этого присутствия.

С большим трудом землянам удалось получить согласие волновиков на освобождение людей из первой группы поселенцев и спасательных экспедиций, которым позволили сесть на поверхность живыми и здоровыми, но назад не отпускали. Непременным условием освобождения была присылка других людей взамен покидавших планету. Только после того, как привезут новых поселенцев, волновики соглашались отпустить прежних. Ради этого они даже соглашались разрешить посадку и взлёт столь отвратительных для них спускаемых аппаратов.

А Земля отчаянно нуждалась в плодородной почве Дуна и всём, что на ней растёт. Нужно было очень много риса, мяса, рыбы, овощей, фруктов, чая, кофе и всего, что мог дать такой живой, чистый и богатый Дун.

Однако между зелёно-бело-голубой планетой и людьми за экранами и иллюминатором звездолётов, стояли невидимые, неощутимые, но неубиваемые и неусыпные стражи. Все попытки воздействовать на волновиков лазерами, работающими в жёстком спектре, оказались бесполезными. Попытка ещё в начале переговоров применить для устрашения небольшую атомную боеголовку тоже не удалась — взрыва просто не последовало. Зато вся электроника звездолётов оказалась отключенной на несколько секунд. Волновики сумели достать неуступчивых партнёров по переговорам и на далёких от границ атмосферы орбитах.

В итоге стороны всё же пришли к взаимопониманию.

— Заключённый номер 67895, на выход! — металлическим голосом рявкнул динамик.

Данила тяжело поднялся с нар и, то и дело спотыкаясь о чужие ноги, направился к выходу. Дверь переполненной камеры распахнулась перед ним, как только замок считал данные с браслета заключённого.

— Радиоактивные свалки разбирать москалик поедет! — услышал он за спиной злорадный голос Тадеуша. Но поляк тут же осёкся, как только вновь лязгнул динамик:

— Заключённый номер 67903, на выход!

Это был номер Тадеуша.

— Вместе дерьмо разгребать будем, — бросил через плечо Данила.

— Пся крев! — возмущённо выдохнул поляк.

Больше он ничего сказать не успел, так как, почувствовав предупредительные удары своих браслетов, оба они вынуждены были бежать по коридору в направлении, которое указывали пульсирующие на покрытии пола красные стрелки.

Динамик за их спинами продолжал вылаивать:

— Заключённый номер 67716... Заключённый номер 67883...

Они тесно набились в тёмное бронированное нутро тюремного робота-транспортника, на место которого, как только он отъехал, сразу же подкатил следующий и с гостеприимным лязгом распахнул широкий люк...

Везли их долго. Потом перегрузили в наспех оборудованный койками и санузлами просторный трюм звездолёта. И только здесь выдали, наконец, по миске серой синтетической баланды.

В те мгновения, пока они перебегали от транспортника к космодромному подъёмнику, Данила успел окинуть взглядом необъятный бок корабля и заметил над каким-то люком информационную иероглифическую надпись, продублированную арабской вязью, деванагари и, совсем мелко, латиницей. Звездолёт принадлежал космическому флоту ОСН.

Выходит, слухи об организации каторги на какой-то неосвоенной планете не были пустой выдумкой! И всех их сейчас погрузят в этот огромный корабль, какие Данила тысячи раз видел на экранах и голограммах, но никогда — вот так, воочию. А потом их увезут с Земли. Навсегда.

Впрочем, какая разница? Таким отъявленным преступникам, как они — террористам, маньякам-убийцам и нарушителям копирайта — помилование и избавление от пожизненного срока не светит в любом случае.

***

Волновики предоставили людям на Дуне полтора десятка обширных территорий, в центре каждой из которых, скрепя те информационно-энергетические узлы, которые заменяли им сердце, разрешили устроить по небольшой площадке для посадки спускаемых аппаратов. Кроме этих машин и находящегося в них оборудования доставка прочих сложных устройств на поверхность планеты была строжайше запрещена.

Людям разрешалось ввозить и использовать лишь простейшие ручные орудия для обработки земли, древесины, камня и защиты от зверей. Никакой электроники. Никакой химии. Даже порох и паровые машины оказались под запретом.

Решено было устроить на выделенных волновиками землях плантации, поделенные между государствами и корпорациями. Обрабатывать их должны были многочисленные заключённые вручную под присмотром специально обученных и вооружённых холодным оружием надсмотрщиков. Чтобы обезопасить охрану от возможного бунта, для неё выстроили мощные сооружения из местного камня, чем-то напоминающие старинные земные замки.

Для повышения производительности труда и отдачи от плантаций на Земле срочно увеличивали поголовье лошадей, коров, овец, страусов и других животных, клонируя их в массовом порядке и отправляя на Дун для выращивания и дальнейшего разведения. На родине человечества достаточного количества пастбищ давно уже не оставалось.

Заключённых во время перевозки методами психокодирования и внедрения ложной памяти заставляли осваивать навыки земледелия и животноводства. Охранников же учили справляться в одиночку с несколькими противниками голыми руками или при помощи примитивного оружия, не полагаясь на запретные на новой каторге высокотехнологичные средства обеспечения.

Разумеется, законодательства всех без исключения государств Земли были ужесточены. За те преступления, что прежде карались штрафом или общественными работами, теперь приговаривали к длительным срокам каторжных работ.

Соответственно, заключённые на Дуне делились на тех, кто рассчитывал со временем освободиться, и тех, кого приговорили пожизненно.

Волновиков все эти нюансы человеческих взаимоотношений совершенно не интересовали. Они просто купались в потоках оригинальных, ни с чем не сравнимых слабых электромагнитных колебаний и в информационных полях, порождаемых мозгами многочисленных людей. Некоторые особи (или правильнее экземпляры?) становились на этой почве чем-то сродни наркоманов. Их даже принудительно ограничивали в посещении отведённых людям территорий.

Люди волновиков не видели и практически не ощущали. Но знали, что они постоянно рядом. Многим волновики виделись в кошмарных снах.

Непосредственно же с воздействием волновиков сталкивались те, кто пытался покинуть выделенные людям территории. Постоянно нараставший страх, переходивший в дикий, неуправляемый и неодолимый ужас, заставлял сломя голову и не разбирая дороги их бежать назад, в заботливые руки надзирателей. Это тоже было одним из условий договора, хоть и давалось волновикам нелегко — необходимость воздействовать на людей таким образом причиняла им дискомфорт.

— Навязался ты на мою голову, — ворчал Данила, заново накладывая на сломанную ногу Тадеуша самодельную шину из толстой древесной коры.

— Холера ясна! — взвыл поляк после неловкого движения Данилы. — Клятый москаль!

— Я не москаль, я сибиряк, — уже, наверное, в стотысячный раз машинально проговорил Данила. — И вообще, говорил бы ты по-китайски, как все люди. Умеешь ведь, я знаю. Замучился уже язык ломать...

Тадеуш в ответ только сплюнул и пробормотал что-то на турецком, служившим официальным языком в той части Халифата, откуда он был родом.

В хижину вошла Юлдуз, обретённая уже тут, на Дуне, подруга Данилы, и поставила в угол кривобокий кувшин с водой.

— Как он? — спросила женщина, кивнув на поляка.

— Поправляется понемногу. Но на ноги не скоро ещё встанет, так что не стоит на него рассчитывать. Придётся вдвоём норму выполнять, — махнул рукой Данила. — Вчера старший надзиратель проезжал, когда я участок у ручья перепахивал. Я попросил, чтобы норму уменьшили, но он ни в какую... Дёрнул же шайтан этого недоумка Тадеуша под брёвнами встать!

— Ничего, справимся, — ободряюще проговорила Юлдуз, кладя ладонь на жёсткие чёрные волосы Данилы. И тут же перевела разговор на другую тему.

— Слышал, Саид и Мботси вчера тварь какую-то у себя в кукурузе поймали?

— Что за тварь?

— Вроде змеи, но лапы как у сороконожки. Они её зажарили, а сегодня животами маются... А Рик, говорят, совсем с катушек съехал. Ему во сне волновик пытался показать, каким они мир видят, вот он из реала и выпал окончательно... Да! А Динара-то в положении!

— Глупости, — покачал головой Данила. — Нас же всех стерилизовали под излучателями.

— Говорят, волновики лечат. Хотят, чтобы людей стало больше. На других участках тоже случаи уже были. А вдруг и у нас...

Данила краем уха слушал болтовню Юлдуз, а сам вспоминал слова того парня.

Когда их, уже сняв браслеты заключённых, гнали по забранному двойной решёткой проходу из трюма в спускаемый аппарат, навстречу, по другую сторону ограждения, шли какие-то донельзя оборванные, обросшие бородами и длинными космами люди.

Впереди произошла минутная заминка, и поток каторжников приостановился. Воспользовавшись этим, Данила негромко спросил у проходившего мимо человека, по виду индийца или перса (хотя кто теперь нас всех разберёт!):

— Эй, приятель, ты с поверхности? Как там?

— Прекрасно. Страшно. Странно, — ответил тот, сверкнув сквозь решётку большими полубезумными глазами.

— Ракеш, ты чего остановился? — толкнул парня в спину какой-то китаец.

Двинулась вперёд и колонна заключённых. Правда, в противополжную сторону...

— ... Всё-таки хорошо, что мы достались корпорации, — продолжала между тем Юлдуз. — Нам хоть жить разрешают отдельно, как мы сами хотим. А в индонезийском секторе их, говорят, в общих бараках держат по двести человек и на работу пиками выгоняют!

— Да, повезло, — улыбнулся бывшей взломщице платёжных систем Данила и вздохнул. — Ладно, пошли работать. Нам сегодня ещё просо докосить надо, а погода портится...

Прежде чем выйти вслед за подругой, Данила на миг склонился над Тадеушем.

— А ты поправляйся, вражина, — добродушно бросил он поляку. — Долго я ещё за тебя ишачить должен?

— Спасибо, — вдруг проговорил Тадеуш и, протянув ладонь, крепко пожал руку Данилы.

Более десяти лет подряд звездолёты, протыкая пространство, как игла свёрнутую в несколько слоёв ткань, исправно сновали между Землёй и Дуном.

В одну сторону везли всё новых и новых заключённых, очередные смены надсмотрщиков, подписавших долговременные контракты. Животных, семена, плуги, косы, лопаты и мотыги для плантаций. Кирки, топоры и ручные пилы для строек. Бронежилеты, шлемы, мечи, арбалеты и пики для охраны.

Назад корабли возвращались гружёными лесом и продовольствием. Разумеется, подавляющему большинству жителей Земли нормальная пища, доставленная таким способом, по-прежнему была не по карману. Но чиновники, военные и высокооплачиваемые служащие корпораций были довольны. А тех, кто недоволен, всегда можно было послать на расчистку новых плантаций на Дуне. Это выгоднее, чем просто убить или содержать в земных тюрьмах.

***

А потом наступил тот самый день, когда террорист-смертник взорвал портативный ядерный заряд в центе Нью-Дели. Взрыв этот не только смёл с многострадального лика Земли правительственное здание вместе со всеми, кто там находился, но и послужил сигналом. Сигналом для всех, кто планировал одним ударом разрешить накопившиеся за последнее столетие противоречия между сверхдержавами, корпорациями, конфессиями, спецслужбами, тайными обществами и преступными кланами. ОСН оказалась парализованной принципиальными разногласиями её участников и не смогла вернуть ситуацию под контроль.

Неизвестно, кто в этой кровавой каше первым нажал на пусковую кнопку, но вскоре мир изменился. Исчезли те, кто правил им в последние столетия. Вместе с ними исчезла их наука, промышленность, глобальная информационная сеть и глобальная экономика. На смену прежним правителям пришли иные — выжившие в пекле радиоактивного ада, одичавшие, безумные, но по большому счёту такие же, как и прежние.

Последние возвратившиеся с Дуна корабли, получившие по залпу от военных спутников, безжизненными грудами обломков ещё долго описывали петли вокруг обезумевшей Земли и Луны, обзаведшейся несколькими новыми кратерами на месте городов под куполами.

— Дедушка, там надсмотрщики приехали, и глашатай с ними!

Кряхтя, Данила встал с кровати, обул искусно сплетённые из коры шерстолиста лапти, взял посох и, потрепав правнука по всклокоченной шевелюре, вышел на крыльцо. Жители селения, направлявшиеся к небольшой торговой площади, окликали его, здоровались. Спустившись с нескольких деревянных ступеней, Данила направился вслед за односельчанами. Ветер трепал его длинную седую бороду, а крепкий посох, на который он опирался, оставлял глубокие следы в уличной пыли.

На помосте в центре площади, вокруг которого столпилось почти всё здешнее население, возвышался глашатай. Рядом с важным видом стояли надзиратели, поблескивая дорогим оружием и бронёй.

— Все в сборе? — зычным голосом спросил глашатай.

— Все... Собрались вроде... — неуверенно ответили из толпы.

— Тогда слушайте, — возгласил глашатай и развернул широкий свиток. — Наш владыка и повелитель, досточтимый Начальник сектора корпорации «Адибас» Чанг Ли II, доводит до сведения своих подданных, что отныне он находится в мире и дружбе с Верховым сходняком авторитетов Индонезийского сектора. Заботясь о благе своего народа, Начальник подписал с ними мирный договор и торговое соглашение.

— Добрые вести! — не удержался кто-то в толпе. — Сколько ж воевать можно...

— А в прошлый раз говорили, что они бунтовщики и эти... узурпаторы...

— Тихо! — рявкнул старший надзиратель и кивнул глашатаю, чтобы тот продолжал.

— Досточтимый Начальник сектора также напоминает любезным его сердцу подданным, что согласно священным Директивам департамента исправительных работ ОСН, все прямые контакты с волновиками запрещены, — снова начал чеканить слова тот. — Лишь особа Начальника сектора имеет исключительное право узнавать, толковать и доводить до сведения подданных волю волновиков, святых и всемогущих покровителей высокого рода Начальника. К сожалению, не все подданные помнят об этом. Со скорбью сердца наш повелитель вынужден был приговорить к публичному сожжению Фу Чана из Больших Дворов и Корнелиуса ван Борга из Пригорья.

Толпа заволновалась и сдержанно загудела.

— Первый из этих несчастных грешников утверждал, что научился узнавать святую волю волновиков, и проповедовал перед народом гнусную ложь, в которой утверждал, будто бы невидимым покровителям высокого рода Начальника сектора одинаково интересны все смертные, без различия звания и происхождения.

Второй из лжепроповедников называл волновиков злыми духами, порождениями Сатаны.

Публичная казнь грешников состоится в следующий базарный день в Столице, на площади перед замком Начальника сектора. Да послужит она назиданием всем добрым подданным!

Огласив высочайшую волю, глашатай сошёл с помоста, а его место ненадолго занял старший надзиратель — широкоплечий, уже начавший полнеть мужчина средних лет в кольчуге и дорогом старинном бронежилете вместо кирасы. Данила видел, что у надзирателя прибаливает печень, что его гложет зависть к начальству и снедают сомнения по поводу верности второй жены, бывшей на два десятка лет моложе его самого. Разумеется, рассказывать всё это вслух старик и не думал.

— И это... — сообщил надзиратель селянам. — Налоги не задерживайте. Кто вовремя не заплатит — шкуру спущу! — Показав для вящей убедительности здоровенный кулак в боевой перчатке, он расторопно спустился с помоста и пошёл к коновязи. Следом за ним заспешили подчинённые. Сегодня им предстояло посетить ещё не меньше десятка селений.

Когда представители власти уехали, народ продолжал толпиться на площади и обсуждать полученные вести.

— Друг мой сердечный Тадеуш, помнится, перед смертью говорил, будто бы тоже волновиков понимать стал. Надо думать, разумом помутился на старости лет. Ветхий уж он был, Тадеуш-то. Почитай, спустя пятнадцать годков помер после моей Юлдуз. А годы здесь длинные. Длиннее, чем на старой Земле, — вещал Данила, усмехаясь в седые усы.

Мужики почтительно внимали старейшему жителю селения, помнившему — страшно сказать! — само переселение с Земли. Во всей округе из первых привезённых на Дун каторжников, почитай, никого теперь в живых и не осталось. Ну, если не считать давно выжившей из ума бабки Валерии.

— Скажи, дед Данила, а правда, будто бы волновики в людей вселяться могут? — робко спросил кто-то.

— Вселяться? — удивлённо встопорщил белёсые брови старик. — Враньё! Плюнь в глаза тому, кто такое болтает! И не повторяй больше. И не вздумай кому-то говорить, будто бы простому человеку дано волновиков понимать. Не то и на костёр угодить можешь вслед за теми двумя...

Мужики примолкли и стали потихоньку разбредаться по сторонам.

А Данила долго ещё стоял, опершись о посох, посреди площади и вспоминал, каким удивительным кажется мир волновикам. Весь живой, пульсирующий мягко накатывающими или свивающимися в тугие жгуты излучениями, способный с одного взгляда, ощущения открыть больше, чем человеку дано постигнуть после многих лет трудов или занятия науками.

Впрочем, старые науки остались там, на Земле. Здесь такими делами опасно и грешно заниматься. А им, таким как Данила, и не нужно. Тем, которых среди первых привезённых на Дун заключённых насчитывались единицы, а в последующих поколениях появлялось всё больше и больше. Существ, в которых переплеталась сущность человека и волновика. Представителей новой расы, о которой многие знали, но молчали до поры. До той поры, когда они заявят о себе сами в полный голос, став новыми владыками Дуна.

Они не обладали всеми возможностями волновиков, будучи заключёнными в человеческое тело. Но в чём-то превосходили и их, и людей.

И однажды они показали, чем именно превосходят своих прародителей. Но это уже совсем другая история...