Князь Тишины

Глава 1

…Черный гигантский силуэт, дрейфует на фоне звезды. Он напоминает нечто рукотворное. Продолговатые формы, острые шпили, сотни стволов, направленные в разные стороны. Кольцо жилых модулей медленно вращалось вокруг центрального бронепояса, антенны-детекторы, гравитационный градар Вебера, наплывы W-поляризатора корпуса, красные отблески линз.

Трупы. Неисчислимое количество мертвецов вокруг. Мертвых кораблей. Оплавленных, расколотых и жестоко разорванных Великим. Сломанных и сломленных, подчинённых и порабощенных. Они, словно свита, сопровождают своего господина-самодура. Как дружина сопровождает Князя.

Свита движется сквозь тишину, хотя Космос - шумное место. Но тут - тихий.

И сложный.

Тишина крадётся, ползет к Князю. Она подбирается все ближе и ближе. Старается дотянуться до него.

Схватить.

Задушить.

Утащить в мертвенно пустую тишину, где сможет предать его забвению, где про Князя все забудут. Где его княжество исчезнет, а его навсегда сотрут из всех летописей.

Где он перестанет быть властителем своей судьбы.

Внезапно два остова столкнулись. Тишина испугалась, отступила от Князя.

Она проиграла сражение.

Князь остался правителем.

Его не свергли.

Он продолжил свой путь.

Неся свой флаг.

****

Сон.

Снова этот сон.

В ушах до сих пор стоит грохот, похожий на сердцебиение.

Я сел в кровати, вытер холодный пот со лба, похлопал себя по щекам. Шум, вроде бы, прошёл. В голове остались лишь пульсирующие виски.

Чёрная, дрейфующая в космосе цитадель времён Войны на фоне красного гиганта. А за ней огромный флот уничтоженных кораблей, затмевающий звёзды. И это сопровождается сердцебиением. Не моим. Грохот, остающийся в ушах сильно медленнее, благороднее, грознее. Затем битва флота и чего-то неизвестного, будто сама тишина космоса пытается остановить это сердце, но раз за разом терпит неудачу. Флот же, продолжает свой крестовый поход. А сердцебиение с каждым разом становится всё отчетливее.

***

В этом не было ничего странного. Людям снятся разные сны, в том числе и сомнительного содержания. А иногда уж откровенно бредовые. Но этот сон из раза в раз повторяется, деталь в деталь: цитадель, красный гигант, флот, сердцебиение, битва, флаг. И каждый раз я просыпаюсь в холодном поту, не от страха, но от странного чувства тревоги, которое с каждым разом всё глубже укореняется где-то в внутри. Как мандраж перед важным событием. Однако, меня больше всего раздражает, что я никогда не могу запомнить важных деталей. Ни названий кораблей, хотя я четко помню, что они есть, ни знаков отличий, ни, хотя бы, отличительных признаков. Даже голографический флаг, что появляется раз за разом, я запомнить не могу. Только ритм сердцебиения и силуэт цитадели.

Впрочем, сейчас не до того. Корабль вышел из прыжка, пора на мостик. Мелкая вибрация пробежала по полу. Обычное явление, когда рядом выпрыгивают другие суда. Это следом за нами вышел из прыжка СКР-3 «Пасак» - однотипный нашему корабль. И, будто услышав мои мысли, открылись иллюминаторы в которых предстал стометровый «Пасак», почти неразличимый на фоне темного космоса. Пр.17, к которому он относится, представляет собой достаточно небольшое, по военным меркам, судно. Многие "эксперты" классифицируют его как большой торпедный катер, что, я считаю, в корне неверным. В первую очередь это малый сторожевой корабль, как по габаритам, так и по вооружению. Я уже не говорю, что это его проектировочное назначение. Но несмотря на его скромные размеры, нравится мне “Алиссия” - нежное неофициальное название, которое почему очень быстро прижилось в экипажах всех судов проекта 17. Есть в нём что-то эдакое, что успокаивает меня. Возможно, потому что корабли выполнены в цельном манере, как единое целое - ни стыков, ни выпирающих деталей, ни явных слабых мест. Возможно потому что Пр.17 разработан КБ которые считаются чуть ли не главные корабельными фанатиками известной галактики. Но именно на семнадцатых впервые применили технологию наплавления брони. Впервые после войны…

Размышляя об этом, я успел одеться, выслушать доклад корабельного ИИ о состоянии судна, очередное повторение целей и задач патруля, узнать время перезарядки прыжкового двигателя,которое займет пару часов...

Два сторожевых судна в ордере в недельном патруле, без учёта времени на прыжок. Прыжки туда и обратно занимают в целом около двадцати трех с половиной часов. По итогу получается восьмидневный поход, в течение которого нужно отлавливать контрабандистов и контролировать пиратов. Это легче сказать, чем сделать, потому что пираты в последнее время обнаглели до крайности. Не так давно на окраинах объединения, обнаружили целую пиратскую верфь. Кажется, тогда сильно повредили один наш миноносец. Командование пришло в бешенство, на разборки с пиратами отправили эскадру из нескольких крейсеров из центрального сектора и парочку тяжелых эсминцев, оттуда же. От пиратов только пыль осталась… космическая, а от верфи - размазанные по орбите воспоминания. Теперь же - это учебный полигон. Две проблемы решили ценой одного миноносца.

Шлюз мостика открыт — обычное его состояние во время похода. Мостик закрывается только после поднятия боевой тревоги или при разгерметизации близлежащего отсека, да и в обоих случаях двери закрываются автоматически. Переборка между мостиком и остальным кораблём значительно толще обычного - так думал я, пока не ознакомился с документацией на судно. Корпус корабля выполнен из сплавов титана и толстая композитная броня применена локально: в районе реактора, двигателя и парочки важных узлов, но мостик представлял из себя цитадель. Выполнена она с применением триния и по всем заветам «старших» классов, что, несомненно, повышает выживаемость «головы» корабля.

Мостик встретил меня типичным «отходняком». Нет, вчера не было праздника и это не похмелье. Самостоятельный прыжок - есть сложный процесс и очень энергозатратный, как для корабля, так и для экипажа. Он требует точного контроля процессов космического судна, иначе, есть шанс промахнуться на пару миллионов километров или вывалиться из прыжка посреди звезды. Хотя, с технической точки зрения - это исключено, бортовой компьютер просчитывает маршрут прыжка в обход большинства опасных гравитационных искривлений, а гравитационная физика в гиперпространстве скорее нас выплюнет на огромную эллипсную орбиту вокруг звезды, по аналогии с воронкой и шариком. Да в прыжке, почти вся вычислительная мощность БИИ направлена на управление прыжковым двигателем и все остальные системы остаются «без присмотра». Это физически загружает одну часть вахты и умственно другую.

Непосредственно в общем помещении мостика находятся капитан и старпом - на двойном пьедестале управления и офицер службы безопасности корабля, то есть я. В отдельных помещениях над и под мостиком - оптический и навигационные посты соответственно. Оператор сенсоров сидел в общем помещении, но в боевом положении он мог огрородиться звукоподавляющей перегородкой.

“Капитан, офицер службы безопасности на мостике” - проинформировал БИИ

— Здравия желаю, капитан. Пост занял.

Вообще то моё присутствие абсолютно не обязательно. Исключение - приказ капитана, но в пределах уставного корабля у меня есть некоторые преимущества даже перед капитаном, однако этому есть условия. Но так как боевой корабль на службе у объединения сам должен находить себе боеприпасы и пропитание в рейде я выступаю в качестве советника. На это выделяется бюджет, а если не выделяется то приходится с некоторым зверством охотиться на пиратов и контрабандистов. Особенно на последних. В целом логика прекрасная, меньше денег - больше дела, но иногда такая логика выходит “боком”.

Так называемый, “Сектор Тишины” встретил нас, как не странно, тишиной и огромной свалкой. Наверное тысячи обломков военных и гражданских кораблей времён войны. Крейсеры, эсминцы, линкоры, лайнеры, танкеры, авианосцы и другие. Перечислять можно бесконечно долго. Наверное поэтому сектор стал местом преткновения сразу трёх объединений. Огромное количество технологий и металла в одном месте никого не оставит равнодушным. В том числе бандитов, пиратов и контрабандистов. Поэтому мы здесь.

Но, почему то, никто из трёх участников не торопился развертывать огромные производства или научные лаборатории. В секторы было пять захудалых станций, три из которых занималось переработкой от каждого объединения, а также тюрьма и жилой массив. Возможно, потому что три участника уже давно начали процесс слияния, а возможно Сектор Тишины просто никому не выгоден. Некоторые древние сплавы весьма прочные и чтобы их утилизировать нужно высококачественные, высоко стоящие, неизмеримо редкие утилизационные лазеры и подсистемы. А в современных условиях, в которых находится человечество, такие сплавы являются излишеством. Правда это лишь моя догадка.

В десятке километров суетился небольшой утилизационный корабль. Старенький, немного квадратный орбитальный шахтёрский корабль. В деле утилизации и шахтерства нет большой разницы и потому, нередко, одни переделывают во вторые и наоборот. Радикальные отличия только в типах лазеров и наборе трюмных подсистем корабля. Он утилизировал лазерами останки взорванного бедолаги. Ширпотребный очищающий лазер с большим трудом плавит небольшую часть носа корабля, затем, ещё некоторое время облучает светящуюся каплю расплавленного металла, выгоняя шлаки и примеси. Когда спектральный анализатор решил, что металл достаточно чистый, оператор переключился на новый участок, а каплю, невидимой рукой утащила в открытый трюм шахтёрская подсистема.

— Капитан, разрешите обратиться? Так почему сектор называется тихим? - меня пересилило любопытство.

— Не тихим, а Тишины, - он многозначительно поднял указательный палец возле головы, изобразив волну бровями, - смысл другой немного. Есть мнение что в центре свалки есть древняя даже по меркам войны мобильная супер-крепость и называется она “Князь Тишины”.

— А почему мнение?

— А потому что её никто не видел. Вернее видели, но на уровне баек. Чем ближе к центру свалки тем больше электромагнитные и оптические помехи и радиация, температура. Кажется даже глубина космоса растёт. После определённого момента фон по всему электромагнитному спектру там как на поверхности небольшой звезды. А гравитационный радар с ума сходит уже тут.

— Это ведь странно, вам не кажется? Звёзды же в секторе не мешают работе сенсоров.

— Конечно это странно. Особенно этот, извините меня, бит в спектре энерго-пеленгатора. БИИ, выведи звук на мостик.

И действительно. Из динамиков раздался мелодичный бит, будто кто-то в секторе настукивал на барабанах и зачем то пропускал звук через дуговой реактор. Собственно это единственное разумное объяснение происходящему. Мне стало немного непосебе. Может быть это Князь Тишины мне снится? Капитан приказал БИИ выключить.

— Может быть это древний маяк? - собственно, первым отреагировал оператор сенсоров.

— Может быть. А может быть чья то шутка. Радует, что в пределах сектора у всех ничего не работает.

Капитан усмехнулся. Он казался мне интересным человеком. Кэп не был странным или излишне театральным, но его неформальность в некоторых вопросах всегда внушает экипажу уверенность. Употребление сленговых слов или терминов других отраслей в официальной обстановке для него настолько естественно, что многие даже не замечают этого. А штабных это даже забавляет. Штаб состоит не из военных, дававших присягу, а из своего рода бизнесменов, нанятых “с улицы”. Космос, или скорее галактика стала “дикой” и полагаться на человека, что смог раскрутиться с одного маленького корабля до, пусть небольшого, но флота, что может безопасно летать меж звезд или хотя бы построил станцию - логичнее, чем на уставного вояку. Он может быть и надёжнее, но менее заинтересован. Да и военном деле такой “бизнесмен” знает точно уж не меньше вояки. Иногда это и есть бывшие военные, но чаще просто самородки.

— Капитан! Неопознанный контакт на два часа, тридцать три градуса нижней полусферы, вывожу на мостик, - проинформировал оптический пост.

Среди кружков опознанных контактов возник квадрат условной цели. Один из автоматических рельсотронов сразу отреагировал на угрозу. Остальные разобрали сектора. Капитан помедлил, видимо передавал информацию ведомому.

— Экипаж, боевая готовность. Открывать огонь по приказу. Энергорежим не изменять!

— Капитан, цель на линии огня - отчитался стрелок первого рельсотрона.

Я исследовал контакт. Оптический комплекс корабля позволял мне поглазеть на вышедшую из душа голую девушку в окне движущегося танкера на расстоянии нескольких сотен километров. А в наших условиях я могу с лабораторной точностью сказать марку лазера которым ему наводили латку на правом борту.

Тридцатипятиметровый кораблик, предположительно - яхта, естественно, вооружённая маломощными оборонительными лазерами, других в космосе не бывает. Компактная округлая, некогда блестящая яхта висела в опасной близости к космическому мусору, потушив навигационные огни. Только на борту нанесён сильно затёртый регистрационный номер. База данных утверждает, что номер принадлежит другому судну, утилизированному семь лет назад. Не будь у нас оптика, никогда бы обратил внимания на очередную кучу мусора. Несколько секунд цель вообще не подавала признаков жизни, и всё таки выдал себя вспышкой маневрового двигателя. Это как минимум значит что корабль старый, либо дешёвый. Например, “Алисии”, в целях маскировки, способны маневрировать только на гиродинах. Естественно, не амплитудно, не кардинально менять направление, но для засады этого хватит с лихвой.

Мы не маскировались, поэтома капитан вывел ордер в одну плоскость с контактом. Мне прилетел невербальный приказ от капитана попытаться выйти на связь с контактом. Это входило в список моих обязанностей, но проблемы две: тут ужасный шум даже на квантовых каналах и я очень сомневаюсь услышать ответ. Но я отработал приказ, по честному стал вызывать его на всех общих каналах. Как и ожидалось, ноль реакции. Даже пираты отвечают. Обычно из области “да пошёл ты на…”, и тем не менее.

— Капитан. Цель на связь не выходит, - отрапортовал я.

Снова некоторое промедление. Возникла мысль, что цель похожа на брандер. Старая яхта в плачевном состоянии, чужой номер, на связь не выходит. Да и видок у неё, откровенно, необитаемый. Особенно обширная трещина по борту исключала любую надежду, что это обитаемый корабль. Даже самые отчаянные пираты не полезут в судно в таком состоянии. Но если это брандер, а не мертвый корабль (боже, окажись он мертвяком) то мы знатно влипли. Брандер не сулит ничего хорошего. Обычно это значит, что в секторе надёжно закрепились пираты. Реже это - весьма дорогой терроризм. Но первого быть не могло, предыдущий патруль покинул сектор меньше трёх часов назад, а второй, будучи в Секторе Тишины, абсолютно бесполезен. Остаётся два варианта - это либо тайник, либо мертвяк.

— Капитан. Могу предположить, что это тайник.

Капитан страдальчески поморщился. Я с ним полностью согласен - это большой риск, ведь окажись он брандером, то потери экипажа неизбежны. Но окажись он тайником - мы нарвались на золотую жилу.

— Оно походит на тайник, - ответил капитан, - но больно уж подозрительно…

Подтверждая слова капитана цель сорвалась с места, не в нашу сторону, а наоборот. Судно резко развернулось и включило маршевые двигатели в попытках скрыться в глубине свалки, куда наше судно не пройдет. Капитан не теряя и секунды крикнул:

— Первый! Пали по нему!

По полу побежала тряска в такт с выстрелами, почти сразу же открыл огонь ведомый. Нос и часть борта “Пасак”-а осветил сине-зелёный плазменный хвост реактивной струи, испускаемый автоматическим рельсотроном. Около пятнадцати выстрелов ушло. В цель попало шесть, остальные угодили в обломки. Цель порвало на две части, кормовая часть ещё билась в конвульсиях, реактор продолжал работать, а носовая получила ещё два попадания. Конвульсии реактора быстро закончились утечкой рабочего тела, а гиперпространственное ядро напомнило о своей смерти хлопком из обломков. От яхты осталась груда обломков, окутанная облаком немного радиоактивной, горячей плазмы. На связь вышел стрелок первого рельсотрона.

— Товарищ капитан, цель уничтожена. Извините за расточительность, прицельный комплекс сбоит.

— Понял вас альфа.

Рельсотроны бета и гамма отчитываться не стали. Да и незачем.

Ещё полчаса ордер пробыл в боевой готовности. Но новых контактов не появилось, а на связь вышел диспетчер близлежащей “свалки”, как небрежно называлась станция приписки кораблей утилизаторов.

— Капитан, станция Судзухара на связи.

— Экипаж, отбой боевая готовность. Бдительность не теряем, докладываем мне. Володь, соедини со мной их.

Диспетчер не был напуган. Скорее интересовался происходящим чтобы предупредить работяг.

— Сторожевое судно Морфей четыре три восемь тире пять семь на связи. Слушаю.

— КДП Судзухара. Морфей, мне отводить грузовое судно под прикрытие станции?

— Нет Судзухара, район безопасен. Учебные стрельбы.

— Понял вас, Морфей. Конец связи.

Не самый лучший способ успокоить гражданских, хоть и вполне действенный. Повезло, что Судзухара на стали возмущаться, что мы не согласовали это с ними.

— А теперь нужно разобраться, что это было, — капитан откинулся в кресле.

Я в это время, при помощи дронов, пытался выловить хоть какую-то информацию из умирающей бортовой сети яхты. Сказать, что сеть похожа на бред сумасшедшего — ничего не сказать. Она представляет из себя какие-то странные, будто кусочные или лоскутные комплекты данных и библиотек. Они почти не читаемы, а там где читаемы попадается одна и та же аббревиатура: “KoS”. Среди нашей базы данных не нашлось ни одного совпадения.

Вдруг взревела сирена. Раздался голос БИИ: ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Бортовая сеть подвержена вторжению! Повторяю! Бортовая сеть подвержена вторжению! Запускаю протокол изоляции ядра!

Чёрт! Неужели вирусня!? Даже БИИ не смог её обнаружить во время анализа бортовой сети яхты!

— Доклад? — спросил капитан.

— Нас ломают, причем крайне быстро и успешно! — ответил ему я. Я хоть и офицер СБ, но это далеко не мой профиль, поэтому могу только грубо прикинуть что происходит. Основное противодействие сейчас за ИСБ-шники, которые подняты по тревоге.

Но что бы не предпринимали ИСБ-шники нас продолжали ломать. Быстро и методично. Дошло до того, что нас закрыло на мостике. А управление кораблём полностью пропало. Сейчас весь корабль и наши жизни частично зависят от того, кто нас взломал. Мы не можем даже просить взорвать нас. Да и сами себя мы взорвать не можем, оружейка заблокирована, а бортовая система обороны ополчилась против экипажа.

Корабль сменил курс и устремился к центру сектора. Весь экипаж находился в ужасе, но многие продолжали попытки прорваться хотя бы к оружейке. Ведомого взломали точно так же как и нас. Мы всё так же звеном двигались к центру и никак не могли этому помешать. Из за толстой двери доносились крики, выстрелы, но на мостике сохранялась мертвенная тишина.

Голова снова начала пульсировать. Чем ближе тем сильнее. В ушах начали слышаться слова, которые становились всё чётче.

Князь тишины

Добрейший князь - Князь тишины

Груды металлолома расступались перед парой. Вокруг становилось всё тише, слова становились всё громче. Но следов того, что мы приближаемся к центру — не было. Громкий шепот наполнял голову, затмевал мысли, перекрывал личность. Я растворялся в этом шепоте.

Мой князь - Князь тишины

Мой князь - Князь тишины

Мой князь - Князь тишины

Мой князь - Князь тишины

Мы почти достигли центра сектора. Останков становилось все меньше и меньше.

И горе мне, если впал я в безмолвие

Или уставился на лик луны

Стон, треск - растоптал

Стон, треск - растоптал бы меня

Растоптал моментально, добрейший князь

Останки закончились. Передо мной возник он.

Князь тишины