Книга 3. «Битва за Колыбель» из цикла "Стражи Галактики"

Глава 1. Колыбельная для Архитектора

Пространство за иллюминатором «Манты» больше не было черным. Оно было пустым.

После того, как Питер Квилл переписал законы физики в Центре Терры-6, космос казался ему слишком тихим. Пять лет он провел под аккомпанемент рева бластеров, скрежета металла и криков умирающих богов. Теперь единственным звуком на мостике был ритмичный свист системы жизнеобеспечения и странный чавкающий звук, доносящийся снизу.

Питер осторожно заглянул вниз, стараясь не наклоняться слишком сильно, чтобы не потревожить то, что спало у него на руках. В слинге из плотной ткани, закрепленном поверх его старой куртки Звездного Лорда, спала девочка. Чешуйчатая кожа цвета индиго, маленькие костяные гребешки вдоль линии волос и едва заметные клыки, выглядывающие из-под верхней губы. Дочь Ло'Кана. Наследница империи, которая хотела убить их всех. Сейчас она пускала слюни на воротник куртки Питера, сжимая в кулачке погремушку, сделанную из пустой гильзы от гранатомета.

— Только не срыгни мне на Искру Бесконечности, — прошептал Питер, слегка покачиваясь. — Твой папаша хотел уничтожить мироздание, детка. Постарайся быть скромнее.

Ребенок во сне издал булькающий звук и крепче вцепился лапкой (ладони расы Крага имели присоски) в шевелюру Квилла.

— Ненавижу детей, — раздался скрипучий голос из темного угла мостика. — Они воняют, они орут, и они всё тянут в рот. Напомни мне, почему мы спасаем именно этого личинку?

Ракета сидел на консоли управления, демонстративно отвернувшись. Его кибернетический глаз жужжал, настраивая фокус, а здоровый карий глаз смотрел на Питера с выражением глубокой скорби об утраченном времени.

— Потому что ты теперь дядя, пушистый, — лениво отозвался Питер. — И если этот ребенок подавится соской, я лично заставлю тебя менять ей подгузники следующие сто лет.

— У меня нет рук! — возмутился Ракета. — У меня лапы! Я инженер, а не нянька! Мое призвание — взрывать вещи, а не вытирать сопли!

— Ты собрал эту пушку из мусора и зубной нити, — Питер кивнул на винтовку Крии, которую енот разбирал с отсутствующим видом. — Если ты смог научить работать плазму на энергии отчаяния, сменить подгузник для тебя — это уровень детского сада. Приступай.

Ракета зарычал так, что задрожали переборки, но всё же спрыгнул с консоли. Он подошел к креслу пилота, критически осмотрел ребенка, затем плюнул на палец и попытался стереть пятно машинного масла со щеки младенца. Ребенок проснулся, моргнул фиолетовыми глазами и вцепился зубами в палец Ракеты.

Раздался визг, способный разбить кварцевый стакан. — ОНА УКУСИЛА МЕНЯ! — взвыл Ракета, тряся рукой. — Эта мелкая мясная кучка пыталась сожрать мою механику! Питер, дай мне гранату. Одну маленькую гранату. Я просто дезинтегрирую её вежливо!

— Она просто проверяет прочность твоих имплантов, — усмехнулся Питер, снова начиная качать ребенка. — Расслабься, Ракетный Енот. Мы официально вне розыска. Благодаря тому, что ты передал Совету данные о счетах Высшего Эволюционера, мы теперь мультимиллиардеры. У нас есть собственный дредноут класса «Миротворец». Мы можем купить целую луну.

— Я хочу купить луну, где продают настоящие болты, а не эти синтетические подделки, — проворчал Ракета, посасывая укушенный палец. — И почему мы везем ее на какую-то захолустную планету? У нас целый корабль-мир! Давай поселимся внутри Эклекторы. Там есть комната с кислотным душем, тебе бы понравилось.

— Потому что ребенку нужен свежий воздух, а не фильтрованный газ с примесью озона и запаха твоей оружейной смазки, — Питер наконец зафиксировал автопилот и повернулся к еноту. — Мы едем в Террас-Блаженный. Координаты зашифрованы в записи, которую оставил твой... друг.

При упоминании Йонду плечи Ракеты поникли. Золотые искры гнева сменились привычной, глубоко спрятанной грустью. — Старик всегда умел выбирать места для могил, — тихо сказал он. — Террас-Блаженный. Говорят, там рай. Зелень, вода, никто не пытается продать твои органы за карточный долг. Идеальное место, чтобы похоронить прошлое.

— Или построить будущее, — мягко возразила Гамора.

Она появилась бесшумно, словно тень. На ней не было брони Красного Черепа или экипировки Стражей. Простая льняная рубашка грубой вязки и штаны из кожи какого-то местного зверя. Этот образ подходил ей больше, чем любая броня убийцы. Она выглядела уставшей, но спокойной.

— Как малышку назовем? — спросила она, становясь рядом и глядя на девочку. — Пока зовем «Объект Омега», — буркнул Питер. — Зои предложила имя «Кронос-Масс-Дестракшн-Квилл-Третий», но я наложил вето.

— Нам нужно нормальное имя, — Гамора коснулась пальцем крошечного гребня на голове девочки. Девочка сонно заворчала и попыталась поймать палец матери своей маленькой клешней. — Что-нибудь сильное.

— Как насчет Хоуп? Надежда? — предложил Питер. — Слишком пафосно, — отрезала Гамора. — Назовем её Кэссиди. В честь бара, где мы чуть не убили друг друга в первый раз. Символично.

— Кэссиди Квилл, — произнес Питер, пробуя имя на вкус. — Звучит как приговор. Мне нравится.

Три дня спустя. Орбита Террас-Блаженный.

Планета была похожа на открытку для туристов, нарисованную сумасшедшим. Фиолетовое небо, деревья с листьями из хрусталя и океаны, светящиеся изнутри биолюминесцентным планктоном.

«Манта» приземлилась на плато, которое Ник Бранд успел выкупить через подставных лиц еще год назад. Теперь здесь стоял дом. Настоящий деревянный дом, построенный руками бывших Опустошителей, которые внезапно обнаружили, что строить жилье приятнее, чем грабить банки.

Питер вышел наружу первым. Воздух ударил в лицо запахом влажной земли, хвои и чего-то цветочного. Никакого озона. Никаких выхлопов. Только жизнь.

— Добро пожаловать в пригород, народ, — крикнул Питер. — Оставьте оружие у входа. Кто выстрелит в соседа — будет неделю чистить сортиры вручную.

Их база представляла собой комплекс переоборудованных грузовых контейнеров посреди поляны. Из трубы над крышей шел дымок. Из-за угла доносился стук молотка.

Навстречу им вышла Небула. Бывшая дочь Таноса двигалась плавно, без единого лишнего движения. Но вместо холодного взгляда убийцы у неё было лицо человека, который только что закончил красить забор и остался доволен результатом. — Вода подключена, — доложила она. — Электричество стабильное. Дракс пытался съесть генератор, пришлось объяснить ему концепцию частной собственности с помощью гаечного ключа.

— Он в порядке? — спросил Питер. — Он нашел дерево, которое показалось ему недостаточно прямым, — ответила Небула. — Сейчас учит его расти правильно. По-моему, дерево побеждает.

Из глубины дома донесся радостный рев: — ПИТЕР-ОТЕЦ! КРЫША НЕПАРАЛЛЕЛЬНА ОСИ ВСЕЛЕННОЙ! ЭТО ОСКОРБЛЕНИЕ ГЕОМЕТРИИ!

Питер вздохнул. — Мне нужно выпить.

Вечер того же дня.

Солнце этой планеты садилось медленно, заливая лес оттенками пурпура и золота. Питер сидел на широких деревянных ступенях крыльца. Рядом стояла бутылка настоящего земного виски (которую Ник чудом сохранил) и лежал старый Walkman.

Его личный ад закончился. Война за Грандмастера, битва с Высшим Эволюционером, побег от Чистильщиков — всё это осталось позади, превратившись в шрамы на коже и мешки под глазами.

Рядом, прямо на ступеньках, свернулся взрослый Грут. Дерево-человек вырос почти до размеров небольшого дуба. Его ветви тихонько поскрипывали в такт вечернему ветру. На одной из нижних ветвей висела колыбель, сплетенная из живых лиан. Внутри спала Кэссиди. Её маленькое тело излучало слабое золотое сияние — наследие крови Целестиалов смешивалось с ДНК Спартанца Хиранского образца.

На ступеньку ниже села Гамора. Она сняла ботинки и босыми ногами зарылась в траву. — Знаешь, что самое страшное? — сказала она, глядя на закат двух солнц. — Я не знаю, что делать дальше. Всю жизнь я либо выживала, либо сражалась. У меня нет программы «Жизнь».

— Программа проста, — Питер достал из кармана старую кассету. Металл корпуса холодил кожу. — Утром — завтрак. Днем — работа. Вечером — попытка не взорвать кухню при попытке сварить суп.

Он вставил кассету в плеер. Палец замер над кнопкой Play. На кассете была приклеена бумажка, криво вырванная из блокнота. Почерк Ракеты, резкий и угловатый:

«Для Питера. Если читаешь это — я уже ушел. Не смей устраивать похороны. И не давай Драксу трогать мой динамит. P.S. Ребенка корми левой грудью, правая стреляет плазмой, когда тот плачет. Проверено.»

Питер нажал кнопку. Из динамиков полились первые гитарные аккорды Creedence Clearwater Revival. Тот самый сырой, грязный, живой рок-н-ролл, который слушал его отец.

[Have you ever seen the rain?]

Гамора вздрогнула. Слеза скатилась по её щеке и упала на доски крыльца. — Он ненавидел эту песню, — прошептала она. — Зато она идеально подходит для конца света, — ответил Питер.

Где-то в доме загудели механизмы. Это Авель, сосланный сюда в качестве главного инженера («Ты будешь чинить унитазы, пока не постигнешь Дзен»), налаживал водопровод. Снизу, из кухни, донесся запах жареного хлеба — Шпилька решила освоить кулинарное искусство, используя огнемет как гриль.

Это был не конец истории. Концовок вообще не существует, пока кто-то жив. Но война закончилась.

Питер Квилл посмотрел на свою команду. На семью, собранную из обломков чужих жизней. Они были сломлены. Они были опасны. Они были абсолютно безумны.

Но впервые за всю историю галактики у них появилось завтра.

Питер сделал глоток виски, чувствуя, как алкоголь согревает грудь, и откинулся назад, закрыв глаза. Где-то высоко в небе две луны всходили над миром, который они решили оставить в покое.

Глава 2. Анатомия отцовства и квантовая диарея

Питер Квилл всегда считал, что готов ко всему. Он пережил падение отца-планеты, выжил в тюрьме Килн, танцевал под музыку перед Ронаном Обвинителем и однажды съел с Грутой нечто, что по законам биологии трех галактик не могло существовать одновременно.

Но к материнству его жизнь его не готовила.

Тридцать часов спустя. Внутренности «Манты».

Проблема номер один называлась «Сингулярная сыпь». — Это нормально? — прохрипел Питер, держа ребенка на вытянутых руках, словно это была бомба с выдернутой чекой. — У неё кожа становится прозрачной каждые сорок секунд. Я вижу её печень. Я категорически против того, чтобы видеть внутренности собственного ребенка до того, как она закончит школу.

Зои отложила паяльник, которым перепаивала контакты их нового навигационного компьютера, и подошла к Питеру. Она всё ещё щурилась: взрыв станции Высшего Эволюционера оставил ей легкий ожог сетчатки, из-за чего мир для неё теперь постоянно имел фиолетовый оттенок.

— Это фаза фазового сдвига, — авторитетно заявила Зои, тыкая пальцем в живот младенца. Девочка (или кто она там была) недовольно квакнула и выпустила крошечный язычок пламени, опалив бровь самой себе. — Оу. Кажется, у неё прорезаются газовые железы. Обычно они появляются у расы Крага к трем годам, но Кэссиди всегда была... опережающей. — Газовые железы? — Питер побледнел. — Пожалуйста, скажи мне, что это метафора. — Нет. Если её вовремя не перевернуть, она реактивно стартует. В прошлый раз Дракс от этого врезался головой в потолок.

Из угла раздался рев: — Я НЕ ОТРЕАГИРОВАЛ! ЭТО БЫЛ ТАКТИЧЕСКИЙ МАНЕВР УКЛОНЕНИЯ ОТ МЕТАБОЛИЧЕСКОГО ОРУЖИЯ!

Дракс сидел посреди коридора, пытаясь собрать пазл из пяти тысяч деталей, который Ник притащил со склада Единой Корпорации Земли в качестве «успокоительного средства для деструктивных личностей». Пока что Дракс успешно собрал только слово «ПОМОГИТЕ» из кусочков синего пластика.

— Питер, просто дай её мне, — Гамора забрала ребенка так же уверенно, как когда-то забирала у него бластер перед перестрелкой. — Положи её на плечо и похлопай. Представь, что это граната с неисправным запалом.

Кэссиди издала звук, похожий на скрежет металла по стеклу, и внезапно срыгнула. Но вместо обычного молока наружу вырвалось облачко светящегося газа, которое приняло форму маленького танцующего динозавра, сделало реверанс и растворилось.

— Господи, я вырастил голографическую пепельницу, — простонал Питер, оседая на пол. — Мы все умрем. Нас убьет собственный ребенок через метеоризм.

— Добро пожаловать в родительство, Звездный Лорд, — ухмыльнулась Шпилька, протискиваясь мимо с мотком оптоволокна в зубах. Её зеленый ирокез стоял дыбом от статического электричества. — Кстати, нам тут пришел счет за ремонт космопорта Ксандара. Кажется, тот парень из Синдиката Латунных Ключей очень обиделся, что мы превратили его казино в кратер. Счет — три миллиарда кредитов. Плюс компенсация за моральный ущерб их главному бухгалтеру. У парня нервный тик после твоего монолога о смысле жизни.

Питер застонал громче. Быть мертвым было проще. Когда ты мертв, тебе хотя бы не нужно менять подгузники существу, способному случайно аннигилировать унитаз.

Система Террас-Блаженный. Орбита. Три дня спустя.

Террас-Блаженный оказался именно таким райским уголком, каким его описывали в туристических буклетах для беглых преступников. Два солнца, океаны цвета жидкого изумруда и воздух, от которого у непривычного человека начиналась эйфория, сменяющаяся желанием немедленно написать стихи о любви к мху.

Ник Бранд арендовал заброшенную базу терраморфирования времен первых колонистов. Теперь это место напоминало коммуну хиппи, если бы хиппи были вооружены тяжелым плазменным оружием и страдали ПТСР.

Питер сидел на крыльце единственного целого строения базы — бывшего караульного помещения. На коленях у него спала Кэссиди. Ребенок наконец-то уснул после четырехчасовой истерики, вызванной тем, что гравитация планеты показалась ей «недостаточно вежливой».

Рядом на ступеньку плюхнулся Ракета. Выглядел енот паршиво. Его новый кибернетический глаз, установленный Авелем (который нашел коробку запчастей в подвале), постоянно менял цвет, реагируя на настроение владельца. Сейчас он был тревожно-фиолетовым.

— Я ненавижу траву, — заявил Ракета, вытаскивая из кармана гаечный ключ. — Трава мягкая. Она скрывает ловушки. И она мокрая. Моя проводка ржавеет. — Ты провел в лесах десять лет, пока жил с Йонду, — фыркнул Питер. — То был искусственный газон на борту Эклекторы! — возмутился енот. — Стерильный! А здесь живут жуки! Один сейчас ползет по твоей ноге.

Питер посмотрел вниз. По его армейскому ботинку действительно ползло нечто, похожее на помесь скорпиона и тостера. — Не трогай его, — тихо сказал Питер. — Назовем его Гровер. Он будет нашим питомцем. — У нас уже есть питомец, который пытается переварить реактор, — напомнил Ракета, кивнув в сторону ангара, где Дракс пытался научить гигантского инопланетного червя командам «сидеть» и «дай лапу». Червь пускал слюни кислотой, которая плавила бетон. — Знаешь, Питер, я много думал.

Это предложение само по себе было опасным. Мозги Ракеты работали на предельных скоростях, и процесс мышления часто сопровождался искренним желанием кого-нибудь убить.

— Этот малыш, — енот почесал за ухом металлической лапой. — Дочь Целестиала. Внутри неё мощь создания миров. Почему она не выглядит как шар чистой энергии или какая-нибудь мерзкая слизь? — Потому что Вселенная любит черный юмор, — ответил Питер. — Посмотри на меня. Мой отец был живой планетой-маньяком, а я вырос человеком, который умеет профессионально падать с большой высоты и проигрывать деньги в покер. Генетика — та еще лотерея.

— Я проверил её ДНК, пока ты спал, — признался Ракета. — Там такая мешанина. Там есть код Древних, твой маргинал-ДНК, немного крови Грута (не спрашивай, это долгая история про спасательную капсулу) и фрагмент кода самого Эго.

— Код моего отца? — Питер напрягся. — Она попытается уничтожить вселенную, когда пойдет в детский сад? — Нет, — енот хитро прищурился здоровым глазом. — Я изолировал этот сегмент. Залочил его криптографией Опустошителей. Чтобы открыть замок, нужно знать песню. Одну конкретную песню.

— Какую? — насторожился Питер. — «Escape (The Piña Colada Song)», — осклабился Ракета. — Я выбрал самую раздражающую песню во вселенной. Если она начнет превращаться в бога, включим её на репит. Любой бог сдастся через полчаса такого издевательства.

Внезапно тишину разорвал звук сирены. Но не боевой. Это был сигнал входящего вызова высшего приоритета. Тот самый звук, который Питер надеялся больше никогда не услышать.

[ВХОДЯЩИЙ ВЫЗОВ: КОДЕКС НОВА-КОРПУСА - АБСОЛЮТНЫЙ ПРИОРИТЕТ]

Экран коммуникатора вспыхнул. На связи была Ириса. Лицо Верховного Координатора выглядело так, словно она только что лично сожрала лимон вместе с кожурой.

— Звездный Лорд, — начала она без приветствий. — Поздравляю с успешным приземлением. Надеюсь, планета вам понравилась, потому что продать её вы теперь не сможете.

— Что случилось? — Питер подобрался. — Налоги выросли? — Хуже, — голос Ирисы стал ледяным. — Помните ту маленькую услугу, которую вы оказали Галактическому Совету? Взрыв Центрального Узла Пакта? Так вот, экономика трещит по швам. Без контроля Высшим Эволюционером над рождаемостью клонов, рынок труда обвалился. Золотой Стандарт рухнул. Начались бунты в секторе Андромеды.

— При чем тут я? Я в декрете. — А при том, — Ириса приблизила лицо к камере так, что стали видны поры на коже, — что флот Совета блокирует Террас-Блаженный. Они объявили вашу планету «Объектом Стратегического Значения». Говоря простым языком — тюрьмой открытого типа. Никто не входит, никто не выходит. Особенно вы. Вы слишком опасны. Ваша команда официально признана «Свободным Капиталом», подлежащим интеграции в государственные структуры. Проще говоря, вас хотят рекрутировать. Или уничтожить.

Питер посмотрел на свою дочь. Потом на Ракету. Затем на небо, где висела огромная туша Эклекторы, пришвартованная к местной луне. Он хотел покоя. Он мечтал о тихих вечерах, ремонте забора и спорах о том, чья очередь мыть посуду.

Вселенная имела другое мнение.

— Ириса, — медленно произнес Питер, и в его голосе впервые за долгое время зазвучали нотки старого, опасного Звездного Лорда. — Скажи Совету, что они могут забрать свои ордера на арест и использовать их по назначению. Например, повесить в сортире.

— Питер, не дури. У них крейсера класса «Армагеддон»... — А у меня есть кредит доверия всей галактики и ребенок, который может случайно чихнуть сверхновой, — перебил её Квилл. — Передай им, что Колыбель закрыта на переучет. И если они попробуют войти без стука...

Он сделал паузу, глядя на восход двух солнц. — ...они познакомятся с моей мамой. Поверь, это страшнее любого флота.

Он отключил связь.AC/DC – For Those About to Rock (We Salute You) начал пульсировать в его голове, даже несмотря на то, что плеер остался в доме.

Питер встал. Он больше не был Звездным Лордом-головорезом. И он не был еще Архитектором, уставшим от власти. Он был отцом. А значит, галактика должна была усвоить главный урок: нет ничего более разрушительного во Вселенной, чем родитель, защищающий свой дом и своего ребенка.

— Эй, мелкая, — позвал он Ракету. — Отложи гаечный ключ. Достань те синие кристаллы, которые мы украли у контрабандистов Скруллов. — Зачем? — оживился енот. — Будем делать бомбочки-хлопушки? — Нет, — Питер смотрел на горизонт. — Будем строить щит вокруг планеты. Бесплатное электричество для всех звучит лучше, чем смертная казнь, правда? Провозгласим себя местным самоуправлением.

Ракета замер, открыв рот. Затем его фиолетовый кибер-глаз моргнул и сменил цвет на радостно-желтый. — Да ладно? — пропищал он. — Мы будем правительством? Я могу ввести налог на глупость? Дракс тогда станет самым богатым существом в галактике!

Где-то вдалеке, в главном зале базы, Дракс громко спорил с Кэссиди, доказывая ребенку, что нельзя есть пульт управления, потому что «дядя Питер обещал отдать его налоговой». Малышка ответила на это струей безвредного, но невероятно вонючого газа, заставившего сенсоры базы выдать предупреждение о выбросе биологического оружия.

Питер Квилл глубоко вдохнул свежий воздух чужой планеты. Война закончилась. Мир наступил. И этот мир был абсолютно, восхитительно ненормальным.

— Добро пожаловать домой, детка, — прошептал Питер, чувствуя, как рука Кэссиди сжимает его палец. — Папа дома. Пристегнитесь, девочки. Гонка продолжается.

Глава 3. Анатомия бюрократии и квантовая сантехника

Террас-Блаженный оказался обманчивым местом.

Снаружи это был рай: изумрудные джунгли, хрустальные водопады и небо цвета переспелой сливы. Но внутри базы терраформирования, которую Питер реквизировал под временный штаб Стражей Галактики, пахло озоном, горелой проводкой и тем специфическим запахом «дешевого армейского пайка», который навсегда въедается в обшивку старых кораблей.

Питер Квилл ненавидел администрирование. За последние сорок восемь часов он узнал о себе много нового. Например, что его голос, способный перекричать взрыв сверхновой, абсолютно бесполезен против ребенка расы Крага, у которой режутся зубки-резцы. Он также выяснил, что подгузники для межвидовых детей стоят дороже, чем подержанный истребитель класса M-класса, а найти их можно только на черном рынке Андромеды, где торговец пытался расплатиться с Ракетомой редкими изотопами вместо наличных.

— Я не буду менять ему... ей... этому подгузник, если там снова светящаяся слизь! — простонал Питер, падая в кресло пилота Эклекторы. Кресло протестующе скрипнуло. Питеру казалось, что он потерял фунтов двадцать веса исключительно за счет нервного истощения.

— Это не слизь, это её метаболиты, — флегматично отозвалась Гамора. Она сидела на ящике с гранатами (которые теперь использовались как пресс-папье) и пыталась заварить чай, используя плазменный резак Стервятника в качестве кипятильника. — У неё симбиотическая связь с реактором. Она питается фоновым излучением. Именно поэтому она засветилась в темноте вчера ночью и напугала Дракса до потери сознания.

— Дракс сказал, что увидел душу своего праотца, — хмыкнул Питер. — А потом попытался съесть пульт от кондиционера, потому что решил, что это священная реликвия.

Гамора пожала плечами. — Для него любая блестящая вещь — это либо еда, либо вызов богам. Кстати, Зои закончила дешифровку того черного ящика, который мы вытащили из сейфа Высшего Эволюционера. Сказала, что данные зашифрованы кодом Предтеч. Ник пытается взломать его уже час, но пока научил систему играть покер.

[СКРИП МЕТАЛЛА]Дверь рубки отъехала в сторону. В проеме стоял Авель. Бывший Высший Эволюционер выглядел жалко в одежде обычного техника — серый комбинезон висел на его худом теле мешком. Его божественная аура была подавлена дешевым ингибитором, который Ник купил по скидке на Ксандаре, но глаза всё еще сияли интеллектом творца вселенных. Сейчас этот интеллект боролся со сломанным кофейным автоматом.

— О великий Кэссиди-Пресветлый, — торжественно произнес Авель, обращаясь к детской люльке, подвешенной к потолку на магнитной подвеске. — Твой сосуд пуст. Молю, даруй мне каплю своей амброзии. То есть, смеси номер три.

Кэссиди, лежавшая в люльке, открыла один глаз. Глаз был золотым, с вертикальным зрачком. Ребенок издал звук, похожий на скрежет пенопласта по стеклу, и плюнул в Авеля молочным сгустком чистой антиматерии. Капля зависла в воздухе, медленно вращаясь.

— Она меня отвергает, — трагически прошептал бывший Бог-Создатель. — Моя собственная плоть от крови моей... эм... моего генетического шаблона... презирает меня!

— Это называется «рефлюкс», гений, — Питер потер воспаленные глаза. — И если ты сейчас же не возьмешь тряпку и не вытрешь аннигиляционную лужу, она прожжет дыру до инженерного отсека. Нам только черной дыры в машинном отделении не хватало.

Проблема логистики.

Через час база напоминала растревоженный улей. Или, точнее, очень шумную свалку. Шпилька развила бурную деятельность. Используя свои связи в криминальном мире Терры-Новы, она организовала поставку запчастей. Теперь половина бывшего террористического подполья Нижних уровней работала на Питера, таская кабели и монтируя системы охлаждения.

Ник Бранд сидел перед главным сервером Эклекторы, подключившись через нейроинтерфейс напрямую к ядру корабля. — Это безумие, Питер! — стонал он, массируя переносицу. — Мы пытаемся легализовать активы Синдиката Латунных Ключей. Они требуют уплаты налогов за последние двести лет! Там пени такие, что нам придется продать Андромеду!

— Продай им Сатурн, — бросил Питер, пытаясь запеленать Кэссиди. Ребенок извивался, издавая звуки настройки расстроенного синтезатора. — Скажи, что там отличные виды на кольца. Отличная инвестиционная недвижимость.

— Они хотят долю в управлении гравитацией! — взвыл Ник. — Говорят, контроль над приливами — это стратегический ресурс! — Дай им ключи от туалетов, — огрызнулся Питер. — Пусть управляют. Только подальше от меня.

В зал вошел Дракс. Он нес на плече огромный плазменный резак, насвистывая мелодию из рекламы средства для чистки санузлов. — Питер-Отец! — радостно возвестил Разрушитель. — Я нашел отличное место для захоронения отходов! Мы можем сбрасывать их в ту маленькую синюю дыру в секторе Гамма. Местные называют её Землей. Говорят, там никто не заметит пару лишних континентов мусора.

— Земля занята, Дракс, — терпеливо ответил Питер. — Это мой старый задний двор. Не смей превращать его в свалку. Люди там только-только научились не убивать друг друга палками.

— Скучная планета, — констатировал Дракс. — На прошлой неделе я видел, как два человека кричали друг на друга просто словами, даже не стреляя. Никакого уважения к искусству конфликта.

— Это называется дебаты, Дракс. Самый опасный вид оружия в развитых мирах, — Питер наконец справился с застежками детского комбинезона. — Так, мелкий. Сиди тут. Папочка должен пойти поговорить с налоговым инспектором галактики. Если увидишь маленьких зеленых человечков — не ешь их, они невкусные. Наверное.

Переговоры на высшем уровне. Час спустя.

Зал заседаний Совета Нова-Корпуса на Ксандаре блистал фальшивым золотом и лицемерием. Ириса стояла во главе круглого стола. По бокам от неё сидели послы Империи Ши'Ар, представители Спартуанской Хантийской Лиги и делегация Золотого Пакта, которые смотрели на всех так, словно обдумывали рецепт приготовления отбивных.

— ...таким образом, согласно пункту четыре-бис Акта о Конфискации Активов Преступных Формирований, все имущество гражданина Питера Квилла подлежит передаче Республике в счет репараций, — монотонно зачитывал чиновник-юрист. От его голоса у Питера начали ныть зубы.

Питер сидел в кресле наблюдателя. Выглядел он максимально неуместно: помятая кожаная куртка поверх футболки с логотипом группы Kansas, трехдневная щетина и взгляд человека, который всерьез рассматривает вариант взорвать планету просто ради тишины.

— Господа, — Питер поднял руку. Юрист осекся. — Давайте пропустим часть, где вы читаете мне скучные книжки, которые написали сами для себя, чтобы казаться умнее.

Ириса ударила молотком по гонгу. — Порядок, Лорд Квилл! — Спасибо, мисс Железные Зубы, — кивнул Питер. — Вот мое встречное предложение. Называется «Ультиматум Звездного Лорда».

Он встал. Подошел к панорамному окну зала заседаний, откуда открывался вид на столицу Ксандра. — Вы хотите порядка? — спросил он. — Хорошо. Я дам вам порядок. Вы боитесь моих технологий? Напрасно. Я отдаю вам чертежи систем очистки воды, которые работают на слюне младенцев. Бесплатно. Боитесь энергии? Держите формулу холодного синтеза из морской воды.

Совет замер. Такой щедрости от террориста они не ожидали. — Но взамен, — тон Питера стал ледяным, заставив съежиться даже невозмутимых спартуанцев, — я становлюсь Верховным Регулятором Внешнего Кольца. Мой корабль — моя крепость. Мои люди — мои шерифы. И первое правило моей юрисдикции...

Он повернулся, опираясь руками о стол. Его золотые глаза вспыхнули опасным огнем. — Никто больше не будет голодать. Ни один ребенок не будет продан в рабство. Никаких долгов перед корпорациями. Всё, что вы награбили за эти годы, пойдет в общий котел. А если кто-то решит поиграть в феодала... — Питер улыбнулся той самой улыбкой Йонду Удонты. — Что ж, расскажите своим детям легенды о том, как Целестиал уничтожил империю одним щелчком пальцев. Потому что я могу сделать это снова. Только в этот раз я сотру не корабль, а вашу экономику. Из реестра реальности.

Ирис посмотрела на него долгим взглядом. Затем перевела взгляд на остальных членов совета. Послы опустили глаза. Золотой Пакт всё еще был силен, но без Высшего Эволюционера их власть превратилась в карточный домик.

— Ваши полномочия подтверждены, Регент Квилл, — сухо сказала Ириса. — Но знайте: Сенат будет следить за каждым вашим шагом.

— Валяйте, — усмехнулся Питер. — Главное, не стойте рядом, когда я чихаю. Последняя вспышка газов чуть не отправила Шпильку на орбиту.

Возвращение. Вечером того же дня.

База «Кричащий Петух» встретила их шумом стройки. Благодаря деньгам Эволюционера и организационным талантам Шпильки, бывшая насосная станция превращалась в настоящий город.

Питер сидел на крыше, глядя на звезды. Рядом, завернутый в термоодеяло, сопел маленький сверток. Кэссиди. Рядом материализовался Ракета. Енот протянул Питеру банку тушенки. — Открывашку дать? — спросил енот. — Или используешь свою магию?

— Сам справлюсь, — Питер достал вибронож. — Знаешь, Рэк... спасибо. За то, что остался. Енот фыркнул, отводя взгляд. — Да брось, Пенёк. Кто-то же должен следить, чтобы ты не убил себя вилкой. Кроме того... — он почесал ухо. — Этот малыш... он напоминает мне кого-то. Какого-то идиота, который вечно лез на рожон.

— Эй, я стою прямо здесь, — возмутился Питер. — Именно, — Ракета ткнул в него когтем. — Ты всегда думал, что ты одиночка. Ковбой без седла. А сам построил целую ферму психов вокруг себя. Даже дерево вон разговаривает.

Из-за угла вышел Дракс, неся на руках огромного кота местной породы (которого он называл «Мягким Камнем»). — Питер-Отец! — проревел Дракс. — Мясной шарик внизу хочет знать, почему огонь горячий! Я объяснил ему, что это духи предков наказывают дерево за грехи, но он просит математических доказательств!

Питер закрыл лицо руками. — Дракс... скажи ему, что это магия. Иди. Помолись огню. Только не сжигай второй склад запчастей.

Когда Дракс ушел, качая головой и бормоча молитвы огню, Питер посмотрел на звездное небо. Где-то там, среди этих звезд, были Старейшины Вселенной, Совет Нова и остатки Золотого Пакта. Они думали, что загнали его в угол. Они дали ему ответственность, надеясь связать по рукам и ногам.

Они не понимали главного. Питер Квилл никогда не хотел быть королем. Но он был чертовски хорошим капитаном. А капитан никогда не бросает свою команду. Даже если команда состоит из говорящего дерева, помешанного на разрушении енота, девочки-хакера с проблемами социализации и полубога, влюбленного в унитазы.

— Ладно, банда, — тихо сказал он в темноту ночи. — План меняется. Мы не прячемся. Мы строим баррикады.

Где-то вдалеке раздался взрыв — это Дракс всё-таки проверил теорию огнестойкости местного скота. Питер вздохнул, включил "Hooked on a Feeling" и начал качать коляску.

Жизнь продолжалась. И она была невероятно громкой.

Глава 4. Анатомия завтрака и квантовая сантехника

Утро на Террас-Блаженный началось с запаха гари, озона и чего-то приторно-сладкого, что Питер Квилл научился определять как «запах надвигающейся финансовой катастрофы».

Питер сидел на ступеньках бунгало, которое Шпилька реквизировать под штаб-квартиру. База была вырублена прямо в стволе гигантского древовидного папоротника, чья крона уходила в облака цвета лаванды. Идиллия разбивалась о суровую реальность: слева Дракс пытался научить местного шестиногого зверя (похожего на помесь броненосца и тостера) команде «лежать», используя для этого плазменный резак; справа Ник Бранд орал в коммутатор на кого-то по имени «Глэдис из бухгалтерии», доказывая, что списание ста ящиков вибраниума на «канцелярские расходы» — это абсолютно законная налоговая оптимизация.

— Я не понимаю, почему мы должны платить пошлину за ввоз собственного золота! — доносился визгливый голос Ника. — Мы его честно украли! Это называется репатриацией активов!

Питер потер воспаленные глаза. Спал он часа три, урывками, просыпаясь каждый раз, когда Кэссиди во сне случайно генерировала гравитационную аномалию. Ребенок расы Крага оказался настоящим генератором хаоса. Её пеленки светились в темноте, а слюна прожигала титан.

— Доброе утро, Галактика, — буркнул Питер, делая глоток из кружки. Местный аналог кофе был фиолетовым, пах болотом и заставлял видеть звуки. Последние полчаса Питер наблюдал, как звук храпа Дракса обретает форму маленьких танцующих крокодилов.

— Шеф! — Зои выскочила из главного шлюза базы, спотыкаясь о корни. На ней был лабораторный халат поверх боевого костюма. Лицо девушки было бледным, но возбужденным. — У нас проблема калибра «Армагеддон». Но веселая!

— Если ты скажешь, что Авель попытался слить реактор в раковину, чтобы посмотреть, утонет ли концепция греха, я ухожу в монастырь, — Питер поднялся на ноги, хрустнув суставами.

— Хуже, — Зои потащила его внутрь лаборатории терраформирования. — Он пытается создать жизнь. Из остатков еды.

Лаборатория Авеля. Пять минут спустя.

Высший Эволюционер стоял посреди разгромленной лаборатории. Его царственная осанка никуда не делась, даже несмотря на то, что одет он был в заляпанный фартуком халат Йонду, который пришлось укоротить вдвое. Перед Авелем на антигравитационном столе пульсировал комок слизи размером с футбольный мяч. Слизь имела восемь глаз и периодически пыталась петь арии из опер Вагнера.

— Это шедевр, Питер-Отец! — воскликнул бывший Бог-Создатель, сияя от гордости. — Я взял остатки вчерашнего рагу, немного антиматерии из выхлопа Эклекторы и пару капель твоей крови, которую нашел на стакане...

— Ты использовал мою кровь?! — Питер попятился к выходу. — Там же мои гормоны! Мои воспоминания о плохих свиданиях! В этом супе может быть моя подростковая неуверенность!

— Именно поэтому она такая... сложная, — кивнул Авель. — Она уже начала эволюционировать. Сейчас она находится на стадии первичного бульона. Скороже она начнет строить цивилизацию. Надеюсь, они будут поклоняться мне как Демиургу, а не тебе. Твоя ДНК слишком склонна к сарказму.

Слизень на столе внезапно икнул, пустил пузырь и превратился в точную миниатюрную копию самого Авеля, только сделанную из желе. Копия открыла рот и сказала: — Отец твой носки никогда не стирал. Код доступа к твоему сейфу — дата рождения твоего первого хомяка.

Авел побледнел так, что его идеальная кожа стала почти прозрачной. — Откуда он знает про Гектора?!

— Выключай эту штуку, Франкенштейн, — приказал Питер. — Или я скормлю тебя ей. Посмотрим, кто кого ассимилирует.

Внезапно раздался громкий «БЗДЫНЬ!», сопровождаемый звуком лопающегося стекла. Из вентиляционной шахты под потолком вывалился Дракс, сжимающий в руках тотемный посох, увешанный сушеными головами местных грызунов. За ним катился клубок из проводов и разъяренных техников-автоматонов. — ОН УКРАЛ МОИ БУСЫ! — взревел Дракс, указывая на одного из роботов-уборщиков. — Я СДЕЛАЛ ИХ ИЗ КОСТЕЙ МОИХ ВРАГОВ! ТО ЕСТЬ... ИЗ КУРИНЫХ КОСТОЧЕК! НО ЭТО НЕ ВАЖНО! ЭТО ВОПРОС ЧЕСТИ!

Робот-уборщик издал боевой писк и выпустил облако мыльной пены прямо в лицо Драксу. Разрушитель закашлялся, поскользнулся на луже фиолетового кофе и рухнул на пол, увлекая за собой штору.

Это стало последней каплей. Питер посмотрел на творение Авеля, которое начало собирать свои желеобразные конечности в подобие табуретки. Посмотрел на Дракса, ведущего неравный бой с куском ткани. Услышал, как Ник в соседнем отсеке кричит на банк Внешних Территорий, угрожая обрушить их биржевую сводку песней Барбры Стрейзанд.

Он больше не был Звездным Лордом. Он не был и Архитектором Целестиалов в полной мере — силы остались лишь отблесками былой мощи. Теперь он был администратором детского сада для галактических беглецов.

— Всё, — сказал Питер, бросая нож на стол. — План изменился.

Террас-Блаженный. Полдень. Центральная площадь (бывший склад).

Шпилька стояла на перевернутом ящике, пытаясь перекричать толпу. Собрание напоминало сходку пиратской республики после особо удачного набега, если бы пираты вдруг решили основать профсоюз хиппи.

— ...поэтому вводим систему талонов! — надрывалась Шпилька. — Золото Пакта принимаем только в обмен на общественно полезные работы! Кто хочет лишнюю порцию синтетического бекона — идет чистить коллекторы! Толпа недовольно загудела. Идея работать за еду явно противоречила принципам половины собравшихся маргиналов.

Питер вышел в центр площади. Толпа затихла. Репутация человека, способного взглядом превратить планету в стекло, всё ещё работала лучше любой полиции.

— Слушайте сюда, банда, — голос Питера прогремел через динамики, которые Ракета спер из театра на Ксандаре. — Мы свалили из ада. Мы пережили богов, чиновников и налоговые проверки. Теперь мы здесь.

Он обвел рукой поселение. — Здесь нет королей. Нет рабства. Есть работа. Хотите жрать? Берите кирку. Хотите выпить? Сначала постройте перегонный куб, который не взрывается каждые вторник и четверг. Я видел, что бывает, когда власть берут те, кто жаждет власти. Получаются золотые клетки и детские гладиаторские бои.

Он сделал шаг вперед. — Поэтому правила простые. Правило первое: никто не владеет людьми. Продажа разумных существ карается тем, что вас продадут самим себе. Правило второе: все споры решает Совет. Совет состоит из меня, Гаморы, того парня, который умеет считать, и того парня, который просто очень большой.

Дракс, стоявший рядом, гордо выпятил грудь. — Меня зовут Дракс-Председатель! — проревел он. — Я председатель по вопросам удара лицом!

— Видите? Демократия в действии, — кивнул Питер. — Правило третье... самое важное. Никаких убийств внутри периметра. Для этого есть улица. Или мой ботинок. Вопросы?

Вперед выступил высокий худой мужчина с кожей цвета высохшего пепла. Один из бывших лейтенантов Синдиката. — А что делать с теми, кто отказывается работать, Квилл? Твои сказки про общину хороши для детей. Но улицы требуют мяса. Кто будет держать шавок Нижнего города в узде?

Питер улыбнулся. Это была холодная, спокойная улыбка человека, который лично выбросил бога в черную дыру. — Высший Эволюционер, — он указал большим пальцем себе за спину, где в ангаре под конвоем двух дроидов драил полы бывший создатель миров. — Мой новый заместитель по хозяйственной части. Тот, кто решит грабить своих соседей вместо того, чтобы строить плотины, пойдет к нему на личный прием.

По рядам пробежал шепот ужаса. Все знали, что делает Авель с теми, кто ему надоедает. Обычно он превращал их в предметы интерьера или обучающие пособия для начальной школы.

— А теперь, — Питер повысил голос, заглушая ропот толпы, — объявляю первый праздник Свободной Зоны. Сегодня вечером. Главный аттракцион: Дракс против чемпиона Нижних уровней в армрестлинг. Ставки принимаются в виде продуктов питания. Да здравствует коммуна!

Толпа неуверенно, а затем всё увереннее заревела. Страх смешивался с надеждой. Самый опасный бандит Внешнего Кольца только что объявил себя социальным работником, и это пугало сильнее, чем обещания массовых казней.

Поздний вечер. Жилой модуль.

Дом пах домом. Горячей едой, мокрой шерстью и озоном. Питер сидел в кресле-качалке, которое сам собрал из деталей разбитого истребителя. На коленях у него спала Кэссиди. Девочка росла быстро — слишком быстро. Казалось, каждую ночь она становилась чуть выше. Сейчас она смотрела на отца своими странными золотыми глазами, в которых отражалось пламя очага.

— Она запоминает всё, — тихо сказала Аэлита. Она сидела в углу, завернувшись в плед. После битвы на станции её кошачья грация сменилась какой-то новой, более мягкой пластикой. — Она смотрит на меня и... анализирует. Как будто пишет код прямо в воздухе.

— Дети всегда копируют родителей, — Питер осторожно покачивал кресло. — Главное, чтобы она не скопировала мое умение портить романтические моменты язвительными комментариями.

Гамора вышла из смежной комнаты, переодевшись в чистую одежду. Она выглядела отдохнувшей впервые за год. — Ник говорит, что Ириса прислала официальный запрос. Они хотят интегрировать наши технологии очистки воды в планетарную сеть Земли. Взамен предлагают статус автономии и защиту флота Нова.

— Скажи им, что мы согласны, — ответил Питер. — Но пусть пришлют хорошего инженера. Туалеты на базе забиваются намертво любым твердым предметом. Я подозреваю, что Дракс снова пытался смыть туда свой трофейный шлем.

Аэлита подошла и села рядом. Она положила голову на плечо Питера. — Знаешь, о чем я думала, пока мы летели сквозь ту туманность? — тихо спросила она. — О том доме. На Терре. Где были качели и трава без радиации.

— Мы доберемся туда, — Питер свободной рукой обнял её. — Когда закончим чинить этот бардак. Нам нужно построить школу. И больницу. И нормальный бар, где пиво не пытаются синтезировать из охлаждающей жидкости.

— Тебе не кажется, что мы слишком стары для роли спасителей галактики? — её голос дрогнул.

— Мы не спасаем галактику, — Питер кивнул на ребенка у себя на коленях. — Мы строим детский сад. Просто размер этой детской получился размером с космос.

Где-то внизу, в общих залах базы, зазвучала музыка. Дракс включил свою коллекцию земных боевиков 80-х годов. Под тяжелые гитарные риффи Опустошители праздновали победу над врагом в армрестлинге. Судя по восторженным крикам, Дракс победил. Скорее всего, оторвав руку сопернику, но победителей не судят.

Питер смотрел на свою дочь. Кэссиди протянула маленькую ручку и коснулась его щеки. Её прикосновение было теплым. Никакой божественной энергии, никакого желания переписать законы физики. Просто ребенок.

— Завтра начнем распределять продовольствие, — сказал Питер, обращаясь скорее к самому себе. — Нужно наладить связь с Землей. Узнать, как там Ник со своей налоговой декларацией справляется.

Эклектора мягко гудела вокруг них, живая и теплая. Дом, построенный из обломков войны, наконец-то стал безопасным местом.

Питер наклонился и поцеловал дочь в лоб. — Спи, принцесса, — прошептал он. — Папа дома. И папа очень надеется, что сегодня ночью хотя бы одна звезда останется на месте, когда он проснется.

За окном шумел ветер чужой планеты, но впервые за десятилетие этот звук казался колыбельной.

Глава 5. Анатомия бюрократии и искусство делегирования

Питер Квилл всегда считал, что спасение галактики — это динамичный процесс. Это беготня, стрельба из-за перевернутых столов и пафосные речи перед тем, как взорвать реактор.

Оказалось, что управление государством начинается не с речей, а с попытки объяснить существу с шестью глазами и щупальцами вместо носа концепцию «налоговой накладной».

Неделю спустя. Кабинет Главы Администрации (бывший оружейный склад).

— Я отказываюсь классифицировать это как «медикамент»! — визгливый голос Зои эхом отражался от металлических стен склада, который теперь служил мэрией Террас-Блаженного. — Это же концентрированная кислота для чистки дюз! То, что один парень на Бетельгейзе смог вырастить из неё картошку, не делает её сельхозпродуктом!

Напротив неё стоял представитель Синдиката Латунных Ключей. Или того, что от него осталось. Теперь они называли себя «Торговый Альянс Свободного Обмена», но выглядели всё так же: кожаные куртки поверх деловых костюмов и нервные тики от недосыпа.

— Мисс Зои, поймите структуру рынка, — лебезил торговец, вытирая пот со лба шелковым платком. — Если мы задекларируем ваш синтезатор материи как «Медицинское оборудование», нам придется платить пошлину за экспорт высоких технологий в пользу Земли! А если назовем это «Кухонным комбайном повышенной опасности»...

— Назовите его «Сверхмощная соковыжималка», — буркнул Питер, не поднимая головы от планшета. — И напишите, что используете его для производства смузи. Налоговая любит смузи. Это звучит по-вегански и безопасно.

Ник Бранд, чья рубашка наконец-то сменила цвет с кроваво-бурого на просто серый, поднял взгляд от голографических графиков: — Проблема не в названии, босс. Проблема в том, что Авель попытался оптимизировать метаболизм плода Кэссиди через общий сервер базы. Теперь каждый раз, когда ребенок хочет есть, свет во всем секторе мигает азбукой Морзе.

— Что она передает? — поинтересовался Питер, массируя виски.

— Цитирует биржевые сводки за прошлый квартал, — Ник поморщился. — Кажется, у неё аллергия на медь. И на плохие инвестиции.

Питер посмотрел на свои руки. Они больше не светились золотом Целестиалов постоянно, но иногда, в моменты стресса, линии вен вспыхивали, словно неоновая реклама дешевого мотеля. Он был Архитектором наполовину. Человеческая половина требовала сна и пиццы. Божественная половина хотела переписать гравитацию, потому что ему было лень наклоняться за упавшим стилусом.

— Ладно, — Питер хлопнул ладонями по столу, заставив подпрыгнуть стопку неоплаченных счетов. — Значит так. Передай Синдикату... то есть, Торговому Альянсу... что мы признаем их патент на «Процесс окисления». Взамен они обеспечивают нас металлом без свинца. У Дракса от местной руды выпадают волосы, а он ими очень дорожит.

— Сделано, — кивнула Зои, быстро печатая в воздухе голограммы. — Кстати, Шпилька просила передать. Она захватила тот самый банк данных, о котором говорила Ириса. Но чтобы открыть сейф, нужен генетический ключ кого-то из Старшей Крови. И желательно, чтобы этот кто-то не пытался съесть процессор во время сканирования.

Питер закрыл глаза. Картинка была идеальной: бывший рабовладелец, работающий бухгалтером под надзором бывшей убийцы Галаксиуса. Вселенная определенно обладала чувством юмора.

— Позови её, — вздохнул Питер. — И пусть захватит печенье. Попытка договориться с бывшим работорговцем на голодный желудок обычно заканчивается перестрелкой. А у меня лимит по трупам на эту неделю уже исчерпан.

Конференц-зал. Двадцать минут спустя.

Шпилька вошла, чеканя шаг. За ней следовал массивный четырехрукий киборг, бережно несущий стальной кейс, прикованный к его запястью цепью из адамантия.

— Вот, — Шпилька бухнула кейс на стол Питера. — Код доступа меняется каждые тридцать секунд. Внутри биометрический замок, реагирующий только на чистую ДНК династии Высших. Ну, или на того, кто может превратить молекулы замка в желе силой мысли.

Она выразительно посмотрела на Питера. — Только давай без твоих обычных фокусов с криками и взрывами. Там внутри активы на триллионы. Хватит, чтобы купить половину флота Нова и построить Диснейленд в поясе астероидов.

— Я люблю аттракционы, — оживился Дракс, протискиваясь в кабинет с кастрюлей рагу. — Особенно те, где люди кричат.

— Дракс, это фигура речи, — устало сказал Питер. — Сядь. Не пугай бухгалтера.

Он подошел к сейфу. Авель, сидевший в углу на табуретке под присмотром Гаморы (которая обещала сломать ему вторую руку, если он попытается «оптимизировать» охранника), затаил дыхание.

— Отойдите, — бросил Питер команде. — Чувствую, сейчас будет запах паленого божественного эго.

Он положил ладонь на ледяную поверхность стали. Закрыл глаза. Внутри него всё еще жила Эклектора. Древний корабль-Королева связалась с ним нейросинхронизацией, пока он спал. Теперь любой узел корабля был продолжением его тела. [АСПЕКТ: ИНЖЕНЕРИЯ — АБСОЛЮТНЫЙ ДОСТУП]

Он не стал ломать замок. Зачем портить хорошую вещь? Он послал импульс прямо в систему распознавания. Для сейфа Высокий Эволюционер перестал быть мифом — он стал просто «Пользователем с правами Root». Замок тихо щелкнул. Красный свет сменился зеленым.

Кейс открылся. Внутри, на бархатной подложке, лежали не кредиты. Там были кристаллы памяти размером с кулак, пульсирующие внутренним светом. Миллиарды лет истории, технологии синтеза звезд и пара рецептов идеального теста, которые ВЭ украл из измерения, где правили кулинарные демоны.

— Господа, — Питер повернулся к представителям Альянса, чей лидер начал мелко креститься (хотя никогда не верил в богов до сегодняшнего дня). — Добро пожаловать в Кооператив. Ваши доли прибыли будут перечисляться автоматически. А теперь извините, у меня семейный ужин. Кто тронет огурцы в теплице — познакомится с моей правой рукой. Она всё еще немного радиоактивна.

Позже. Жилой модуль. Семейный ужин.

Если бы кто-то пять лет назад сказал Питеру Квиллу, что самым сложным испытанием в его жизни станет попытка накормить ребенка инопланетной ложкой, он бы рассмеялся этому человеку в лицо. Сейчас было не до смеха.

— Открой ротик ради папочки, — уговаривал Питер, держа ложку с пюре из местных водорослей. — Самолетик летит... ту-тууу...

Кэссиди смотрела на него своим золотым взглядом прабабушки, способной уничтожать планеты движением брови. Затем младенец издал звук, похожий на скрежет пенопласта, и телекинетическим импульсом отправил ложку в стену. Ложка пробила металл и вылетела наружу, сбив антенну связи.

— Она унаследовала твой характер, — заметила Гамора, сидя рядом с тарелкой овощей. — И манеры Ракеты. — Эй! Мои манеры безупре... ой, смотри, блестяшка! — раздалось из вентиляционной шахты под потолком.

Питер уронил голову на грудь. Усталость навалилась тонна за тонной. Он спас галактику дважды, убил своего отца-планету, победил Высшего Эволюционера голыми руками, но оказался абсолютно беспомощен перед существом весом в восемь фунтов.

— Мне кажется, я совершил ошибку, — простонал он. — Мы должны были оставить её на крыльце Дома Высших Эволюционеров с запиской «Это ваше, надеюсь, вам понравится».

Гамора подошла сзади, обнимая его за шею. Её присутствие всё ещё действовало на него как разряд дефибриллятора. — Ты справишься, — сказала она. — Ты единственный идиот во вселенной, который способен заставить работать вместе Опустошителей, Корусанцев и налоговую инспекцию. Справишься и с этим.

— Легко тебе говорить, ты не пыталась сменить ей подгузник, когда она левитирует, — Питер потер покрасневшие глаза. — Знаешь, о чем я думал сегодня, глядя на этих чиновников?

— О том, насколько сильно хочется выстрелить? — О том, что Звездный Лорд умер, — тихо произнес он. — Тот парень, которому было плевать на всех, кроме своей команды и своих кассет... он остался там, в Таноса. Этот новый парень... Питер Квилл, Верховный Регулятор... он слишком серьезный. Скучный. Я начинаю ненавидеть этого парня.

Гамора обошла кресло и опустилась перед ним на колени, взяв его лицо в свои ладони. Несмотря на всю пережитую боль, шрамы и цинизм, её прикосновение всё еще могло остановить время. — Тот парень никуда не делся, Питер, — мягко сказала она. — Просто теперь у него есть вещи, которые страшно потерять. Это не слабость. Это цена того, чтобы стать человеком, а не оружием.

Внезапно тишину ангара разорвал сигнал тревоги. На этот раз настоящий. [ОБЪЕКТ НА ОРБИТЕ. КЛАСС НЕИЗВЕСТЕН. ТРАЕКТОРИЯ: ПОСАДКА НА ПЛОЩАДКУ-3]

— Кого там принесло? — Питер мгновенно подобрался, рука сама легла на рукоять бластера, которого не было.

Дверь ангара отъехала в сторону с шипением гидравлики. На пороге стояла женщина. Высокая, одетая в форму цвета бургундского вина, расшитую серебряными узорами Сената Ксандра. Идеальная осанка, холодный взгляд политика и улыбка, которая могла заморозить солнце.

Ирина. Верховная Координатор Новой Республики Ксандар.

За её спиной маячили двое морпезов Нова в полной боевой выкладке, направляя оружие в пол. Рядом с ними переминался с ноги на ногу крайне смущенный мужчина в строгом костюме с портфелем.

— Лорд Питер, — голос Ирисы сочился медом и юридическим ядом. — Как мило, что вы решили обустроиться в моем секторе. Я вижу, вы уже начали собирать налоги. Очень эффективно. Почти так же эффективно, как ваши методы дестабилизации моего правительства путем выпуска вашей металлической версии Годзиллы на улицы финансового района столицы.

Из-за спины Питера высунулась голова Дракса. — Я НЕ ГОДЗИЛЛА! — обиженно проревел он. — У МЕНЯ НЕТ ХВОСТА С ЛАЗЕРОМ! Хотя... идея хорошая. Запиши, Питер-Отец. Лазерный хвост. Пригодится.

Питер медленно выдохнул, пытаясь успокоить пульсирующую жилку на виске. Он прошел сотни битв. Он смотрел в лицо Небожителям. Но ничто в целой вселенной не пугало его сильнее, чем визит налогового инспектора, который выглядит так, будто знает все твои пароли с рождения.

— Госпожа Координатор, — Питер встал, стараясь выглядеть максимально официально, несмотря на пятно машинного масла на футболке. — Рад приветствовать вас в нашей автономии. Чем обязаны?

Ириса изящно перешагнула порог. Её каблуки цокали по металлическому полу, как удары судейского молотка. — Я здесь, чтобы обсудить статью четырнадцать вашего договора, Лорд Питер. Та самая статья, где говорится о «защите Внешнего Кольца». Видите ли, мои аналитики заметили странную аномалию. Все преступники в радиусе десяти световых лет внезапно начали переводить деньги в благотворительные фонды. Барон Крэйвен вчера пожертвовал сиротскому приюту свой личный крейсер.

Она остановилась в метре от него. Воздух между ними искрил от напряжения. — Вы создали утопию, Питер. Утопию, построенную на страхе перед вами. Это работает. Порядок восстановлен. Но Республика не может существовать на базе страха перед тем, что вы превратите нашу луну в попкорн, если мы повысим акцизы на алкоголь. Нам нужна стабильность. Предсказуемость. Нам нужно, чтобы вы перестали быть стихийным бедствием и стали... институтом власти.

Питер посмотрел на свою команду. На Дракса, пытающегося съесть дипломатический портфель. На Ракету, который прятал за спиной пустую банку из-под варенья («Я проверял уровень сахара!»). На Спильку, перепрограммирующую робота-уборщика играть в карты на раздевание.

Затем он посмотрел на дочь, которую всё еще держал на руках. Маленькая Кэссиди потянулась пухлой ручонкой к идеально уложенной прическе Ирисы.

Питер Квилл глубоко вдохнул запах дома, озона и далекого космоса. — Хорошо, — сказал он, выпрямляясь во весь рост. Его золотые глаза загорелись тем самым опасным огнем, который помнили враги по всей галактике. — Давайте договариваться. Но у меня есть условия. Первое: никто не трогает моих людей. Второе: никакого налога на воздух. И третье...

Он сделал паузу, позволяя драматизму момента повиснуть в воздухе. — ...вы прекращаете называть планету «Террас-Блаженный». Это ужасное название для ипотеки. Мы назовем её «Новый Ксандр-Прайм». Звучит дорого. Повышает стоимость недвижимости.

Ириса замерла. Затем уголок её губ дрогнул. Впервые за всё время знакомства она позволила себе почти искреннюю улыбку. — Принято, Лорд Питер. Но выговор за несанкционированное терраформирование остается в силе.

Когда делегация удалилась, оставив после себя запах дорогих духов и паники, Питер снова сел в кресло. Ракета тут же прыгнул ему на колени, отобрав недоеденный батончик. — Ну что, босс? Когда будем покупать личную черную дыру для хранения грязных носков?

Питер посмотрел на свою семью. На друзей, ставших правительством. На ребенка, мирно заснувшего у него на плече, несмотря на звуки сигнализации снаружи.

— Завтра, — сказал он. — Сначала я хочу выспаться. И научить тебя готовить яичницу, которая не пытается улететь в стратосферу. Быть Королем Пиратов легко. Попробуй-ка составить график полива огурцов, когда твоя дочь умеет останавливать время одним плачем.

Эклектора загудела громче, соглашаясь с капитаном. Где-то в глубине систем корабля древний разум Йонду Удонты, записанный в навигационный компьютер, согласно мигнул аварийной лампочкой.

Галактика была спасена. Осталось самое сложное — научиться в ней жить.

Глава 6. Архитектура Утра

Питер Квилл всегда думал, что ад — это место с огнем, демонами и вечным отсутствием туалетной бумаги.

Спустя месяц после падения Высшего Эволюционера он понял свою главную ошибку. Ад пах хлоркой, дешевым пластиком от конструкторов «Лего» для гигантов и тем специфическим запахом, который издает ребенок расы Крага, когда у него режутся первые алмазные зубы.

— Если ты еще раз съешь мой носок, я продам тебя в цирк на Ксандаре, — простонал Питер, стоя на четвереньках под кроватью в поисках второго ботинка.

Кэссиди, сидевшая в манеже (который был сделан из корпуса списанного танка), радостно булькнула и выпустила изо рта струйку золотистого пламени, испепелившую второй носок Питера прямо на его ноге. — Бубуль, — отчетливо сказала девочка-краг и улыбнулась, показывая три ряда острых как бритва зубов.

— Она назвала меня папой? — прошептал Питер, боясь спугнуть момент. — Гэм, она назвала меня папой!

Гамора вышла из душевой кабины, завернутая в полотенце. За последние недели она заметно отдохнула: синяки под глазами исчезли, а шрамы уже не выглядели так, словно её собирали по частям в темноте. — Нет, — спокойно сказала она, вытирая волосы. — Она сказала «бабай». Это означает «источник экзистенциального ужаса» или «тот, кто прячет сладкое». Контекст зависит от интонации.

— Я строил империи! — возопил Питер, падая в кресло, которое жалобно заскрипело. — Я закрывал разломы в ткани реальности! Я заставил Целестиала признать меня сыном! Почему никто не предупредил меня, что самое сложное испытание во вселенной — это заставить ребенка носить шапку?

Террас-Блаженный. Три месяца спустя. Эпоха Реконструкции.

Утильград изменился до неузнаваемости. Шпилька оказалась гениальным администратором именно того типа, который нужен обществу, балансирующему на грани анархии. Она ввела налоги. Настоящие, жестокие налоги. Налог на крики после полуночи, налог на парковку летающих посудин вторым рядом и прогрессивный налог на злорадство.

Старое здание насосной станции теперь называлось «Центр Гражданских Инициатив Шпильки», хотя все по привычке называли его «Хлевом». Стены были увешаны графиками производительности труда и плакатами в стиле советской агитации, только вместо рабочих там были изображены Опустошители с лозунгами: «Ты не сдашь план по меди? А кому-то завтра не хватит золота на зуб!»

Ник Бранд восседал в кабинете бывшего начальника тюрьмы, превратив его в Министерство Финансов. Он похудел, загорел и приобрел нервный тик, но глаза светились азартом биржевого маклера. — Ириса прислала аудиторов! — панически сообщил Ник, вбегая в столовую, где Питер пытался намазать паштет на ложку, одновременно удерживая Кэссиди, которая пыталась съесть саму ложку. — Они говорят, что наш экспорт «Эмоционально нестабильных кристаллов» нарушает статью двенадцать Межгалактического Валютного Союза!

— Скажи им, что это арт-объекты, — буркнул Питер, пытаясь поймать дочь, которая начала левитировать над стульчиком. — Назови это «пост-травматическим импрессионизмом». Двойная цена, если купят сенаторы.

— Они хотят знать, почему наша валюта обеспечена зубами дракона и обещаниями Дракса никому не ломать руки! — Ник упал в кресло, обмахиваясь планшетом. — У нас нет золотовалютного резерва! Наш резервный фонд — это ящик дешевого пива и коллекция фантиков Ракеты!

— Добавь туда ту статую танцующего эльфа со стразами, которую мы конфисковали у Барона, — посоветовал Питер. — Сенаторы любят блестящее. Считай это стратегическим запасом китча.

Проблема отцовства и квантовая механика.

Самой большой проблемой Террас-Блаженного была не экономика. Самым сложным оказалось воспитание детей в условиях мультивселенной. Авель, официально числившийся «Специалистом по этическому надзору и утилизации отходов», подошел к проблеме педагогики с размахом безумного ученого.

— Я модифицировал ее плюшевого мишку, — гордо заявил бывший Бог-Создатель, указывая на игрушку в углу детской. — Теперь он транслирует лекции по высшей математике прямо в мозговой ствол во время фазы быстрого сна. К трем годам она сможет вычислять траекторию полета метеорита с закрытыми глазами.

— Авель, ей год, — устало произнесла Гамора, поливая цветы из лейки, которая раньше была шлемом элитного штурмовика. — Ей нужно учиться различать цвета, а не рассчитывать тензор кривизны пространства-времени.

— Одно другому не мешает! — обиделся Авель. — Вчера она решила уравнение Шредингера для кота... то есть, для Тромбона. Кот выжил, но теперь существует в состоянии суперпозиции между диваном и кухней. Мы не можем его найти, но слышим, как он просит тунца.

Питер потер виски. Послеродовая депрессия Галактического Масштаба давала о себе знать. Ему хотелось обратно. Туда, где всё было просто: вот враг, вот бластер, вот дурацкий план, который работает исключительно благодаря удаче и нарушению всех законов физики.

Теперь же ему приходилось заполнять формы КС-27Б («Заявление на использование гравитационного оружия вблизи детских учреждений»).

— Нам нужен совет, — сказал Питер, когда они остались одни в их жилой секции. Вечером. Дети (включая вечно ворчащего Грута-младшего, который успел вырасти до размеров небольшого дерева) наконец угомонились.

Гамора сидела на краю кровати, массируя виски. — Совет о чем? О том, как объяснить ребенку, почему нельзя телепортироваться в холодильник ради мороженого? Или о том, что случится, если Ракетины самодельные ракеты снова вступят в реакцию с духами Ирисы?

— Обо всем, — Питер кивнул на окно. Там, внизу, сияли огни Нового Ксандра. Их города. Их ответственности. — Мы победили, Гэм. Высший Эволюционер моет полы. Золотой Пакт пишет нам объяснительные записки. Но посмотри на нас. Мы разбиты. Мы пытаемся построить мир, используя инструменты войны. Я смотрю на себя в зеркало и вижу Звездного Лорда, который забыл, как смеяться без причины.

Гамора подошла к нему. Она больше не носила мечей на виду. Её сила стала спокойной, внутренней. Той, что позволяет женщине остановить мужчину одним взглядом. — Ты не сломан, Питер, — сказала она тихо. — Просто твой старый способ справляться с болью больше не работает. Раньше боль заглушала музыка Йонду. Теперь тебе придется научиться жить с тишиной.

Она взяла его лицо в ладони. — Мы потеряли всё, Питер. Наши семьи, наши дома, наше детство. Мы дали этой галактике шанс начать сначала. Позволь нам тоже немного пожить. Не как солдатам. Как людям.

Он посмотрел на неё. На эту смертоносную женщину, которая могла убить голыми руками целую армию, но сейчас смотрела на него с такой уязвимостью, что у него перехватило дыхание.

— Я не умею быть обычным, Гэм, — признался он. — Когда я перестаю спасать мир, мне становится страшно. Что если я найду самого себя и пойму, что под всей этой бравадой ничего нет?

— Тогда мы полюбим и это "ничего", — ответила она и поцеловала его. Поцелуй был соленым от пота и горьким от усталости, но это был самый честный поцелуй в его жизни.

Внезапно комм на стене вспыхнул красным. [ОБЪЕКТ НА ЭКРАНЕ][ИДЕНТИФИКАЦИЯ: НЕ ЗАДОКУМЕНТИРОВАН][СТАТУС: ВТОРЖЕНИЕ]

— Ну конечно, — закатил глаза Питер. — Закон Мёрфи никогда не спит. Кто на этот раз? Остатки Синдиката? Ревнивый муж Высшего Эволюционера?

— Хуже, — голос Зои дрожал. — Сигнатура корабля... Она древнее Старой Империи. Датчики показывают нулевую массу покоя. Оно здесь.

Земля задрожала. Но это не было землетрясением. Это был звук настолько низкий, что вибрировали сами молекулы воздуха. Звук работающего двигателя размером с луну.

Экран внешнего обзора моргнул. Прямо над Террас-Блаженным, затмевая два солнца системы, завис корабль.

Он не имел формы. Он был формой. Идеальный черный куб, каждая грань которого была зеркалом, отражающим не то, что снаружи, а то, что внутри смотрящего. От него веяло таким холодом, что замерз даже воздух в легких.

— Приветствую, Наследник, — раздался голос. Он не звучал из динамиков. Он рождался прямо в головах каждого существа на планете. Голос был мягким, вежливым и бесконечно старым. — Я наблюдал за тобой, Питер Джейсон Квилл. Ты хорошо заботишься о моем сыне.

Из черного борта корабля отделился трап. Он коснулся земли беззвучно. По нему спустилась фигура. Высокая, облаченная в одежды из живого света. Лицо существа постоянно менялось, принимая черты тех, кто на него смотрел. Для Питера оно выглядело как высокий мужчина с лицом отца, которого он почти не помнил. Для Гаморы — как женщина-воин, которой она могла бы стать, если бы Танос не забрал её ребенком.

Существо склонило голову в жесте, полном древней, невозможной грации. — Меня зовут Нулевой. Я — Тот, Кто Был До Первого Слова.

Нулевой прошел сквозь стену ангара, не нарушив структуры молекул. Он остановился перед Кэссиди, которая проснулась и теперь стояла в своей люльке, мерцая золотом.

— Отец оставил тебе наследство, дитя Хаоса и Порядка, — сказало существо голосом, похожим на музыку сфер. — Имя этому наследию — Равновесие. Ты — Балансир.

Ребенок протянул ручки к существу и счастливо загулил, пустив пузырь.

— Я пришел не воевать, Звездный Лорд, — Нулевой повернулся к Питеру. — Я пришел завершить контракт. Мой род создал эти корабли, чтобы хранить границы. Вы защитили Колыбель. Взамен... я предлагаю сделку.

— Мне не нужны сделки с богами, — процедил Питер, вставая между дочерью и существом. — Последний парень, назвавший себя Богом, сейчас учится пользоваться ершиком. Говорят, прогресс идет медленно.

Нулевой рассмеялся. Смех прозвучал как перезвон хрустальных колокольчиков. — О, он великолепен в сантехнике. Но речь не о тебе, Ребенок-Звезда. Речь о ней. — Палец существа указал на Гамору. — Моя кровь течет и в её жилах. Давным-давно один из моих потомков любил смертную женщину. Твоя линия, Гамора. Часть моего кода спит в тебе. Именно поэтому ты смогла выжить там, где умирают звезды.

Гамора замерла. — Я... я наполовину Целестиал? — Ты — компромисс, — ответил Нулевой. — Место встречи порядка и ярости. Вселенная разбалансирована, Питер Квилл. Старые боги ушли. Новые слишком молоды. Тебе предложили стать Королем. Но корона убивает того, кто должен танцевать.

Существо подняло руку. Из его ладони вылетела искра чистого белого огня. Она поплыла по воздуху и опустилась на грудь Питера, впитываясь в кожу.

— Я дарую вам Эклектору навсегда, — прогремел Нулевой. — Корабль станет вашим домом. Границы вашей системы неприкосновенны. А взамен...

Свет ударил в потолок. — Назовите свой Дом. Истинный дом. Чтобы я мог вписать его имя в Скрижали Мироздания.

Питер посмотрел на Гамору. На маленькую Кэссиди, тянущую к нему ручки. На Аэлитату, вошедшую в комнату с оружием наготове. На Дракса, который принес тарелку с фруктами, предлагая гостю угощение.

Он посмотрел на свои руки. На мозоли от инструментов Йонду. На шрамы от битв, которые выиграли другие.

— Напиши просто, — сказал Питер Квилл, и впервые за долгие годы в его голосе не было ни тени притворства, лишь абсолютная уверенность человека, знающего свое место. — Напиши Дом.

Нулевой улыбнулся. Впервые он выглядел счастливым. — Да будет так.

Сущность бога растворилась в воздухе, оставив после себя запах озона и тихий звон.

Эклектора за окном приветственно взревела всеми своими двигателями. Навигационные огни вспыхнули ярким синим пламенем.

Питер взял дочь на руки. Она тут же схватила его за нос пухлыми пальчиками. — Ну что, банда, — сказал он, глядя на своих людей. — Похоже, мы застряли здесь надолго. Может, хоть теперь получится нормально позавтракать?

Где-то далеко, в бесконечной черноте космоса, старая ржавая консервная банка под названием «Манта» продолжала свой путь, перевозя контрабанду и надежды. А здесь, в новом мире, начинался рассвет. Тихий, домашний и абсолютно идеальный в своем несовершенстве.

Глава 7. Анатомия завтрака и квантовая сантехника

Утро в Террас-Блаженный пахло озоном, свежескошенной инопланетной травой (которая пыталась съесть газонокосилку) и горелым тостом.

Питер Квилл считал себя экспертом по выживанию. Он выживал в глубоком космосе, дрался с Целестиалами, прыгал через черные дыры и однажды выиграл спор у Высшего Эволюционера на право владения собственным лицом. Но ничто во всей его богатой на травмы биографии не подготовило его к суровой реальности отцовства.

— Она съела мой значок шерифа, — простонал Питер, сидя на корточках перед манежем.

Внутри манежа, который Дракс сварил из брони уничтоженного крейсера Крии, сидело самое опасное существо во вселенной. Кэссиди была похожа на помесь ангела и маленького демона: кожа цвета индиго, глаза с вертикальными зрачками, полными золотого света, и улыбка, способная растопить сердце любого... прежде чем она откусит вам палец. Сейчас она сосредоточенно жевала бронзовую звезду шерифа, которую стащила у Ника Бранда.

— Это называется «оральная фиксация», — авторитетно заявила Зои, спускаясь по лестнице из рубки управления. Девушка всё ещё носила очки с толстыми линзами после того, как неудачно взглянула на вспышку реактора Эклекторы месяц назад. — И нарушение государственного суверенитета. У тебя есть санкция на изъятие вещественного доказательства?

— Если она переварит металл, я заберу её в патруль, — вздохнул Питер. — Нам нужны агенты, способные вскрывать сейфы зубами.

Три месяца спустя. Новый Ксандар-Прайм.

Кто-то когда-то сказал Питеру, что власть — это умение отдавать приказы. Этот человек никогда не пытался организовать очередь в столовую для толпы бывших галактических террористов, которые теперь называли себя «Свободным Трудовым Объединением Благодетелей».

Террас-Блаженный перестал быть просто тайной базой. Под руководством Шпильки он превратился в шумный, грязный, но невероятно живой город-государство. Ник Бранд развернул здесь филиал Межгалактической Биржи, обложив налогом даже воздух (шутка, за попытку налога на воздух Шпилька чуть не утопила Ника в том самом фонтане, который Питер заставил левитировать).

— Ты должен подписать это! — Ириса, Верховный Координатор Новой Республики Ксандра, буквально швырнула голографический планшет на стол Питера. — Это петиция от Союза Фермеров Денеба-9! Они утверждают, что твои новые гибридные тыквы нарушают антимонопольное законодательство, потому что растут быстрее их коров и пытаются голосовать!

Питер потер красные от недосыпа глаза. Последние три недели он исполнял обязанности мэра, судьи, казначея и детского психолога одновременно. Его знаменитый красный кожаный плащ пылился где-то в шкафу, замененный на рабочий комбинезон инженера с пятнами машинного масла.

— Скажи им, что тыквы имеют право на самоопределение, — буркнул Питер, пытаясь разнять двух Опустошителей, сцепившихся из-за последнего пончика. — И добавь, что если они не прекратят войну за парковочные места, я лично пересажу их всех на летающие унитазы.

Ириса закатила глаза, поправляя идеально уложенные волосы, выбившиеся из строгой правительственной прически. — Ты правишь хаосом, Квилл. Это работает, признаю. Уровень преступности упал до нуля, потому что все боятся твоего ребенка. Говорят, она взглядом превратила одного контрабандиста в коллекционную статуэтку.

— Он первый начал показывать ей пальцами «козу», — вступился за дочь Питер. — Это провокация. Любой эксперт по детской психологии подтвердит.

Проблема наследия.

Вечером, когда база наконец затихла, Питер вышел на внешнюю платформу базы. Террас-Блаженный сиял огнями внизу — настоящий оазис посреди разрушенного сектора. Гамора вышла следом, держа в руках две кружки с дымящимся кофе. Настоящим земным кофе, который стоил целое состояние.

— Знаешь, что говорят люди? — спросила она, передавая ему кружку. — Они называют этот город «Квиллтополисом». В барах ставят ставки, сколько продержится правительство, состоящее из бывшего убийцы, енота-пиромана и дерева.

— Я слышал, — Питер усмехнулся, грея руки о кружку. — Ставки два к одному, что нас свергнут из-за неправильно оформленной страховки.

Он посмотрел на небо. Где-то там, далеко, осталась Земля. Место, которое он называл домом, хотя оно никогда не было ему домом по-настоящему. Здесь же, среди руин чужой цивилизации, он впервые почувствовал почву под ногами.

— Скучаешь по нему? — тихо спросила Гамора, понимая его без слов. — По Земле? — Питер задумался. — Иногда. По тишине. Там никто не пытается продать тебе краденый истребитель, пока ты покупаешь молоко.

Он помолчал, глядя на звезды. — Знаешь, Гэм, всю жизнь я искал место, куда можно вернуться. Сначала это был Миссури. Потом Мораг. Потом... везде. А сейчас...

Он обвел рукой горизонт. — ...кажется, мы только что построили свой собственный угол. Немного кривой, протекающий и населенный психопатами, но наш.

Она прижалась к нему, положив голову на плечо. За эти месяцы она перестала выглядеть как машина для убийства. Шрамы остались, но они стали частью истории, а не приговором. — Мы заслужили покой, Питер.

— Покой для слабаков, — фыркнул он, крепче обнимая её. — Но пару дней выходных я бы взял. Кстати, Авель просит разрешения провести эксперимент по скрещиванию нашего кота с двигателем от корабля. Говорит, хочет создать идеального грызуна-сборщика.

— Скажи ему, что если кот начнет светиться и требовать профсоюз, он будет менять лотки сам, — отрезала Гамора.

Эклектора. Три дня спустя.

Ремонт шел полным ходом. Древний корабль-Королева приняла нового хозяина. Стены двигались, меняя конфигурацию коридоров под нужды команды.

Дракс стоял в главном ангаре, наблюдая, как автоматические дроны латизируют пробоину в потолке. — Мне нравится этот дом, — пророкотал он. — Потолки высокие. Много места для размахивания цепью. И акустика хорошая. Когда падает враг, звук глубокий.

Аэлита настраивала навигационный компьютер. Её серебряные импланты тускло мерцали, сливаясь с линиями древнего корабля. — Энергетическое ядро стабильно, — доложила она. — Но система жизнеобеспечения отказывается варить кофе. Искусственный интеллект корабля считает, что кофеин вреден для производительности экипажа.

— Скажи этой консервной банке, что лишать Питера кофе — это акт агрессии против всего живого, — посоветовал Ракета, выглядывая из вентиляционной шахты. — Я заложил взрывчатку под процессорную. Будем торговаться.

Питер вошел в рубку, неся на руках Кэссиди. Девочка уже начала проявлять признаки телекинеза — любая игрушка, которой она интересовалась, сама плыла к ней по воздуху. Сейчас она пыталась притянуть к себе капитанскую фуражку отца.

— Не трогай, милая, — мягко сказал Питер, отстраняя головной убор. — Папе нужно чем-то прикрывать лысину, когда начнется облысение от стресса.

Зои поднялась из ямы связистов: — Капитан. Вызов по закрытому каналу. Код «Красный-1». Только один человек во вселенной использует этот протокол.

Сердце Питера пропустило удар. Имя абонента высветилось на экране.ИРИСА НОВА.

— Соединяй, — приказал он, садясь в кресло.

Лицо Верховного Координатора появилось над консолью. Выглядела она так, словно вела войну со Вселенной голыми руками. Так, впрочем, и было. — Звездный Лорд, — начала она без предисловий. — Поздравляю. Ваш маленький фокус с переписыванием законов физики привлек внимание. Очень плохое внимание.

— Ириса, я занят, — Питер кивком поблагодарил Аэлитату, которая молча подвинула к нему тарелку с бутербродами. — Я пытаюсь научить ребёнка не превращать мебель в плазму, когда она злится. Что случилось?

— Случилось то, что Совет Старейшин официально признал Конфедерацию Внешних Регионов, — отчеканила Ириса. — Вы больше не повстанцы. Вы — законная власть. Но вместе с признанием пришла Декларация Обязанностей. Согласно статье двенадцать тысяч четыреста восемьдесят второй Галактического Кодекса, вы обязаны предоставить гуманитарную помощь сектору Альдебаран-шесть, защитить торговый путь Тета и арестовать Короля Пиратов Андромеды, который утверждает, что является твоим незаконнорожденным братом.

— У меня нет братьев! — возмутился Питер. — Он назвал себя «Звёздный Принц» и выпустил духи со своим ароматом, — сухо сообщила Ириса. — Они пахнут дешевым пивом и сожалениями.

Питер закрыл лицо руками. — Чего ты хочешь, Ириса? Я сегодня утром вытаскивал Дракса из вентиляции, он застрял, пытаясь поймать крысу размером с лошадь. Мой ресурс милосердия исчерпан.

— Я хочу предложить сделку, — тон Ирисы стал тише. — Официальный. Союз. Новая Республика предоставляет ресурсы и политическое прикрытие. Ваша команда обеспечивает безопасность. Полицию Дальнего Космоса. Взамен... вы получаете автономию. Никто не лезет в ваши дела. Никакой Налоговой. Никаких Советов.

Питер посмотрел на свою команду. На Дракса, радостно чистящего огромную пушку. На Ракету, считающего награбленное (пока еще чужое). На Зои, чьи пальцы танцевали над кодом, создавая шедевры взлома из ничего. Они были семьей. Самой безумной, самой смертоносной и самой настоящей семьей в галактике.

— Хорошо, — кивнул Питер. — Мы согласны. Но у нас есть условия. — Слушаю. — Первое: никакого золота в качестве валюты. Только бартер или честный труд. Второе: амнистия всем мелким преступлениям. Пусть строят, а не гниют в тюрьмах. И третье...

Он сделал драматическую паузу. Команда замерла. — Моя группа получает эксклюзивные права на поставку музыки восьмидесятых годов всему Внешнему Кольцу. Включая принудительное вещание на планеты Таноса. Я хочу, чтобы мои враги умирали под «Stayin' Alive».

Ириса долго молчала. Затем уголок её губ дрогнул. — Принято, Лорд Квилл. Добро пожаловать в политику, Звездный Лорд. Постарайтесь не взорвать Сенат в первую неделю.

Связь оборвалась.

Питер выдохнул. — Ну вот, — сказал он. — Теперь мы официальные хорошие парни. Куда катится этот мир?

— К процветанию, босс, — ухмыльнулась Шпилька, входя в рубку с планшетом. — Я только что перевела наши офшорные счета на легальные рельсы. У нас денег больше, чем у половины секторов. Что делаем? Покупаем луну? Строим статую Дракса в полный рост?

— Нет, — Питер встал. Ощущение власти больше не давило. Оно ощущалось как старый удобный плащ. — Мы возвращаемся туда, где всё началось.

Он подошел к главной навигационной панели Эклекторы. Корабль отозвался тихим гулом, приветствуя Хозяина. — Есть координаты одной зачуханной планетки на краю галактики. Местечко под названием Земля.

Гамора подошла сзади, обняв его. Теплая, настоящая, живая. — Зачем нам туда? Там скучно.

— Потому что, — Питер активировал главный экран. Огромный обзорный иллюминатор открылся, показывая бесконечную черноту космоса, пронзенную звездами. — Каждый Дом нуждается в фундаменте. А я обещал одной маленькой леди, что покажу ей океан.

Он обернулся к команде. К своей семье. — Курс на Землю. Средний варп. И кто-нибудь, ради бога, найдите чистую пеленку. Эта галактика может подождать пять минут. Семейный отпуск объявляется открытым.

Эклектора взревела двигателями. Золотой гигант величественно развернулся в пустоте, ложась на курс к голубой планете. Где-то позади остался спасенный Ксандар. Впереди ждала неизвестность.

Но впервые за всё время Питер Квилл точно знал, за что именно он сражается. Не за камни бесконечности. Не за спасение вселенной. За завтрак дома. За смех друзей. За возможность просто смотреть, как те, кого он любит, находятся в безопасности.

Война закончилась. Началась Жизнь.

Глава 8. Архитектура жизни.

Земля пахла дождем, мокрым асфальтом и свободой.

Питер Квилл стоял на смотровой площадке башни Старк Индастриз, которую Тони Старк (ныне официально «Гражданин-Основатель Энтерпрайз») выделил Стражам под временную штаб-квартиру. Прошло ровно сорок три дня с момента падения Высшего Эволюционера в черную дыру собственного эгоизма.

Мир изменился. Но не так, как ожидали новости.

— Я всё еще считаю, что мы должны были оставить себе хотя бы один золотой трон, — проворчал Ракета, выуживая из автомата с закусками пакет синтетического бекона. — У меня была целая речь заготовлена для Сената. Про налоги. И про то, что их дроиды-секретари выглядят недостаточно напуганными.

— Твоя речь длилась семь минут и состояла из слов «моё», «дай» и «взорву», — Питер потер лицо руками. Последние две недели он выполнял роль посредника между Галактическим Советом и десятком взбунтовавшихся баронов Внешнего Кольца. Дипломатия оказалась грязнее любой перестрелки. По крайней мере, после перестрелки ты точно знаешь, кто враг. В политике врагом оказывался каждый, у кого был доступ к принтеру.

Гамора подошла сзади, обняв его за талию. Она сменила кожу Мантис на обычную кожаную куртку и тяжелые ботинки. Единственным напоминанием о её смертоносном прошлом был короткий клинок на поясе, который она называла «Открывашкой для писем». — Совет хочет ввести должность Верховного Регулятора, — сказала она тихо. — Для тебя. С правом вето на любое решение.

— Пусть сначала починят канализацию в Нижнем Ксандаре, — огрызнулся Питер. — Верховный Регулятор не должен знать, сколько стоит замена фильтра грубой очистки. Я чувствую себя завхозом галактического масштаба.

Он посмотрел вниз, на Землю. На Центральный Парк Нью-Йорка, где сейчас развернули полевой госпиталь для беженцев со всей галактики. Это было сюрреалистично: существа всех рас и форм сидели на траве, ожидая очереди к докторам, пока земные волонтеры раздавали им одеяла и горячий суп.

Это был хаос. Организованный, шумный, полный споров и бюрократии, но это была жизнь. Настоящая.

— К нам гости, — доложила Зои по внутренней связи. Голос хакерши звучал бодро; ей нравилось взламывать правительственные базы данных Земли ради забавы. — Таможенная служба США. Хотят проверить декларацию на ввоз «Кричащего Петуха». Кажется, они считают Эклектору передвижным ларьком с шаурмой.

— Передай им, что если они хотят взятку, пусть берут кредитками, — отозвался Питер. — Наличку я перевел в фонд защиты белок Центрального Парка.

Час спустя. Крыша Башни Мстителей. Вечер.

Нью-Йорк никогда не спал, но сегодня он гудел иначе. Не сиренами тревоги, а звуками стройки. Весь мир восстанавливался. Золотой Пакт рухнул, оставив вакуум власти размером с космос. Но вместо того чтобы погрузиться во тьму, галактика начала судорожно строить новые правила прямо на ходу.

Питер сидел на краю крыши, болтая ногами. Рядом, завернувшись в плед, сидела Гамора. Аэлита ушла помогать настраивать системы фильтрации воды (ей нравилось заставлять воду течь вверх по законам гравитации). Дракс внизу пытался подружиться с полицейскими собаками, предлагая им поиграть с боевым тесаком.

— Знаешь, что самое странное? — нарушил тишину Питер. — Мне больше не хочется никуда бежать.

Гамора посмотрела на него. Ветер трепал её короткие волосы. — Ты провел половину жизни, спасаясь от чего-то. Сначала от отца. Потом от своего прошлого. Потом от ответственности.

— Эй, ответственность мне идет! Посмотри на этот костюм. Я выгляжу как очень грустный менеджер среднего звена. — Ты выглядишь как человек, который наконец-то дома, — она взяла его за руку. Её ладонь была теплой. — Что будем делать, когда закончим чинить вселенную?

— Понятия не имею, — честно ответил Питер. — Может, откроем прачечную. Назовем «Стиратели Грязи». Логотип уже есть — твой меч, скрещенный со стиральной доской.

Она толкнула его локтем. Впервые за долгое время Питер чувствовал себя... легким. Словно сбросил броню, которая весила больше целой луны.

Внезапно коммуникатор на его запястье издал тихий сигнал. Частный канал. Тот самый, который нельзя взломать.

Питер активировал вызов. Над его ладонью возникла голограмма. Маленькая, ростом по колено, фигура. Ник Бранд выглядел уставшим, но счастливым. За его спиной виднелся новый офис Биржи Благодетелей — бывший склад наркотиков, превращенный в торговый центр. — Питер, у нас проблема, — сказал Ник без предисловий. — Хорошая. Очень хорошая. Пугающе хорошая.

— Если ты скажешь, что Ириса предложила тебе пожизненный запас бесплатного кофе, я требую долю, — буркнул Квилл.

— Лучше, — Ник ухмыльнулся. — Помнишь тот сейф Йонду? Тот, что открывался только кровью Опустошителя и стоил нам двух пальцев Грева?

— Смутно. Помню, что там должна была быть карта сокровищ или рецепт идеального маринада.

— Там была страховка, — торжественно объявил Ник. — Полная финансовая гарантия Корпуса Нова на случай гибели лидера команды. Плюс проценты. Сложные. За пять лет субъективного времени плюс инфляционные коэффициенты сектора Андромеды...

Питер замер. — Сколько?

Ник назвал цифру. Питер моргнул. Пересчитал в уме. Затем пересчитал снова, используя калькулятор телефона. — Этого... этого хватит, чтобы купить луну? — прошептал он. — Луну? — фыркнул Ник. — Пит, на эти деньги можно купить созвездие. Мы можем выкупить весь сектор Тельца. Переименовать звезды в честь твоих бывших девушек. Поверь, список длинный, звезд не хватит.

Питер молчал. Он смотрел на свои руки. Руки человека, который всю жизнь воровал, потому что у него ничего не было. Который торговал оружием, крал артефакты и убегал от налогов быстрее света.

— Закрой счет, — тихо сказал он. — Переведи всё. — Всё?! — поперхнулся Ник. — Питер, тут миллиарды! Ты можешь жить во дворце! — Дворцы горят, Ник. Проверено лично, — Питер встал, глядя на горизонт. — Переведи всё. Каждую копейку. Создай фонд. Фонд Питера Квилла. Никаких кредитов корпорациям. Только беспроцентные займы тем, кто начинает с нуля. Фермеры. Врачи. Учителя. Те, кому банки отказывают, потому что у них нет армии.

Ракета, подкравшийся сзади, чуть не подавился куском пиццы. — Ты хочешь стать... благотворительностью? — прохрипел енот. — Мужик, да у тебя космический тепловой удар. Давай лучше купим планету удовольствий. Построим парк аттракционов. Назовем «Дом Печали Питера», везде будут твои статуи плачущие!

— Будем брать налог эмоциями, — серьезно кивнул Питер. — Входишь радостным — платишь вдвойне.

Он подошел к парапету, глядя на огни города. — Мы грабили империю, чтобы выжить, — произнес он. — Теперь пора вернуть долг. Купи всем ребятам билеты на Землю. Скажи, отпуск начинается завтра. Нам нужно научиться просто... быть.

Эпилог. Шесть месяцев спустя.

Ферма в штате Миссури встретила их запахом свежескошенной травы и яблочного пирога.

Питер Квилл умер. Или, по крайней мере, Звездный Лорд перестал существовать. Остался просто Питер. Человек, чье имя значилось в списках Форбс как «Самый богатый филантроп-пофигист», но который сам ездил на старом пикапе с ржавыми порогами.

Авель нашел свое призвание. Под присмотром Небулы (которая теперь заведовала службой безопасности фермы) он открыл школу прикладной квантовой физики для одаренных детей. Дети его обожали, потому что он умел заставить игрушки летать силой мысли.

Дракс стал шеф-поваром. Его ресторан «Мягкое Мясо» славился на три штата стейками идеальной прожарки. Своего фирменного червя он держал в аквариуме на входе и называл мистером Пушистиком.

Шпилька возглавила службу логистики. Она построила сеть подпольных распределительных центров, которые работали эффективнее Почты США. Официально она числилась консультантом по кризисному менеджменту.

Зои поступила в Массачусетский технологический институт. Ей было пятнадцать, но ее мозг работал быстрее любого суперкомпьютера. Она обещала через год собрать Питеру робота-дворецкого, который не будет пытаться убить гостей.

А высоко над ними, на геостационарной орбите, висела Эклектора. Йонду Удонта, чей разум всё ещё жил в ядре корабля, оказался отличным диспетчером. Он ворчал, ругался матом на языке Опустошителей и виртуозно парковал торговые суда, экономя место на доках.

Питер сидел на крыльце старого фермерского дома. Солнце садилось, окрашивая небо в цвета огня. Рядом, в кресле-качалке, посапывал Авель. Ребенок-Крага адаптировался к Земле на удивление быстро. Ему нравились мультики и мороженое. Единственное, что его пугало — пылесос.

Из дома вышла Гамора. Она села рядом, протянув ему чашку с чаем. — Звонила Небула, — сказала она. — Говорит, что сенаторы Альфа Центавры требуют твоей подписи на договоре о торговле зерном. Пригрозили, что если не ответишь, они начнут писать гневные посты в Межгалактическую Сеть.

— Скажи ей, что я ушел в ретрит искать свой внутренний свет, — Питер взял чашку левой рукой. Правая всё еще иногда зудела там, где раньше был кибернетический имплант, заменявший кость. — И что мой внутренний свет требует пончиков.

Он посмотрел на свою семью. На друзей, которые стали семьей. На ребенка, который изменил всё, даже не пытаясь.

— Знаешь, — сказал он, делая глоток чая. — Когда я был мальчишкой, я ждал, что отец спустится с неба на золотом корабле и заберет меня в приключения. Я хотел быть героем.

— А кем ты стал? — спросила Гамора, прижимаясь к нему.

Питер посмотрел на закат. Где-то там, далеко, вращалась Эклектора. Где-то там остались другие галактики, нуждающиеся в помощи. Но дом был здесь.

— Я стал человеком, которому есть куда возвращаться, — ответил он. — Включай музыку, Гэм. Поставь что-нибудь веселое. Сегодня четверг. День доставки пиццы.

Где-то вдалеке, в сарае, застучал молоток. Дракс строил новую теплицу. Жизнь продолжалась. Простая, сложная, несовершенная и невероятно прекрасная.

И впервые за всё время Питер Квилл знал наверняка:Они вернулись домой.

Глава 9. Архитектура Утопии и Демоны в Деталях

Земля-199999 встретила их не фанфарами Совета Миров, а запахом мокрого асфальта, озона после грозы и дешевого растворимого кофе.

Питер Квилл стоял на смотровой площадке Башни Мстителей, которая теперь официально числилась «Резиденцией Внешнего Регулятора Сектора». Название было бюрократическим бредом Ирисы Новы, но Питер смирился. В конце концов, это звучало лучше, чем «Бывший Разбойник №1».

— Я всё еще считаю, что мы должны были оставить себе хотя бы один золотой трон, — проворчал Ракета, появляясь из вентиляционной шахты с куском пиццы пепперони в зубах. Его новый кибернетический хвост раздраженно дергался из стороны в сторону. — У меня была заготовлена речь для Сената! Про налоги на роскошь и обязательную стерилизацию бюрократов!

— Твоя речь длилась семь минут и состояла из слов «моё», «взрывчатка» и «почему эта дверь не красная?», — флегматично отозвалась Зои, не отрываясь от голографического терминала. Из её ушей торчали капсульные наушники, транслирующие тяжелый металл. За последние недели девчонка стала неофициальным министром информации Питера, взломав половину архивов Ксандра просто ради спортивного интереса.

Питер потер переносицу. Офисная работа убивала его быстрее, чем имперские крейсеры. Последние две недели он провел, подписывая торговые соглашения, разрешая споры о праве собственности на дождевых червей между фермерами разных секторов и пытаясь объяснить налоговой службе Земли, почему декларация Стражей Галактики включает пункт «Один говорящий енот (амортизация)».

— Кто-нибудь видел Дракса? — спросил Ник Бранд, входя в комнату отдыха с планшетом наперевес. Бывший бухгалтер Синдиката нашел свое призвание в управлении финансами команды. Теперь он одевался в костюмы-тройки, которые стоили больше, чем годовой бюджет небольшой луны. — Он пытался классифицировать Торна как «подвижный обед» по статье межгалактического права.

— Я запретил ему есть советников, — вздохнул Питер. — Сказал, что если он голоден, пусть идет в столовую. Там дают синтетическую лазанью. Она почти такая же жесткая, как политики.

Террас-Блаженный. Три месяца спустя.

Планета изменилась. Там, где раньше был токсичный пустырь Нижнего Города, теперь рос лес. Настоящий земной лес, семена которого Шпилька контрабандой вывезла из дендрария Альфа Центавры.

Шпилька оказалась гениальным прорабом. Под её руководством бывшие Опустошители превратились в самую эффективную строительную бригаду в секторе. Они прокладывали дороги, чинили водопровод и строили школы, используя детали от разбитых истребителей Крии вместо арматуры.

— Дисциплина упала, — доложила она Питеру, когда тот спустился проверить стройку новой больницы. На ней был рабочий комбинезон, заляпанный машинным маслом, но держалась она так, будто на ней корона Ксандарской Империи. — Сегодня утром банда Ворона попыталась обложить налогом прачечную.

— И? — Питер вытер пот со лба. Даже здесь, под куполом терраформирования, было жарко.

— Я заставила их самих стирать белье штрафников целую неделю, — ухмыльнулась Шпилька. — Знаешь, что самое страшное во Вселенной, Капитан? Не космические твари. А бабка Роза из третьего сектора, которая узнала, что я испортила её кружевную скатерть при стирке. Мне пришлось отдать ей свой плазменный резак, чтобы она простила долг.

Никто из них не стал святым. Но они стали целыми. Дракс заведовал службой безопасности порта. Оказалось, что лучший способ поддерживать порядок — это иметь огромного красного мужика, который любит обниматься слишком сильно и может согнуть стальной рельс голыми руками. Преступность упала до нуля за сутки.

Гамора занималась логистикой распределения ресурсов. Холодная эффективность убийцы идеально подошла для управления цепочками поставок. Никто не смел воровать еду, зная, что Охотница лично придет проверять накладные.

А Питер... Питер учился быть администратором. Это оказалось сложнее, чем управлять кораблем Целестиалов. Управление Эклекторы давалось ему легко — корабль любил его, отвечая на каждую мысль. Но управление людьми требовало терпения, которого у Звездного Лорда никогда не было.

— Почему форма отчета Ф-42 дублирует форму Ф-41? — орал он на чиновника Земного Правительства через видеосвязь. — Зачем мне заполнять графу «Ожидаемая плотность плаща при входе в атмосферу», если я уже заполнил «Фактическая плотность»?! — Это разные метрики, мистер Квилл, — монотонно отвечал клерк. — Одна для аэродинамики, вторая для статистики моды. — Моя мода убивает людей только метафорически! — взвыл Питер.

Вечер. Крыша заброшенного склада. Место встречи «Старой Гвардии».

Они собрались там же, где всё начиналось несколько жизней назад. Только теперь вместо руин вокруг был строящийся жилой комплекс.

Ракета сидел на перевернутом мусорном баке, чистя свою новую винтовку. Авель — или Кэссиди, как они решили её называть — спала в гравитационной люльке рядом, тихо посапывая. Ребенку расы Крага было всего полгода по земному исчислению, но выглядела она на три года и могла взглядом поднимать в воздух легковые автомобили.

— Скучаете по старым временам? — спросила Аэлита, материализуясь из теней. Её серебряные импланты тускло светились в темноте. Она отказалась от титула Принцессы и теперь работала шефом службы разведки базы. — Когда самой большой проблемой было решить, кто пойдет покупать выпивку?

— Иногда, — признался Питер. — Тогда всё было просто. Плохие парни носят черное, хорошие — красное. Сейчас все носят серое и просят субсидий.

— Нам нужно название, — подал голос Ник, сверяя цифры на планшете. — «Стражи Галактики» звучит хорошо для наемников. Для правительства штата нам нужен бренд. Что-то вроде «Департамент Нетрадиционного Урегулирования».

— Департамент "Заткнись и Делай Как Скажет Питер", — предложил Дракс, выходя из тени. Он нес охапку цветов, собранных по пути. — Я назвал этот сорт «Кровь Моих Врагов». Очень колючий.

— Мы будем называться «Фонд Возрождения», — твердо сказал Питер. — Или «Архитекторы». Потому что мы не правим. Мы строим.

Он достал свой старый Walkman. Тот самый, переживший падение станции Эволюционера. Пленка давно кончилась, батарейки сели, но Питер носил его как талисман. Символ того парня, которым он был: одинокого ребенка с плеером, потерянного среди звезд.

— Знаешь, чему меня научил Йонду? — внезапно спросил Питер, глядя на огни города. — Правилам. Их нельзя нарушать. Но никто не говорил, что их нельзя переписывать.

Он посмотрел на своих друзей. На Гамору, стоящую рядом. На Ракету, который сейчас пытался отобрать цветок у Дракса, утверждая, что «эта хризантема оскорбляет мою боевую раскраску».

— Мы потеряли всё, — тихо произнес Питер. — Наши дома. Наших родителей. Наше детство. Но знаете что? Мы получили взамен право выбирать семью.

Он подошел к парапету крыши, глядя на Нью-Йорк вдали. — Высший Эволюционер хотел создать совершенство. Идеальных существ без изъянов. Без боли. Без страха. Без глупостей. Получились статуи. Красивые, мертвые статуи.

Питер улыбнулся, глядя на свои руки. Шрамы никуда не делись. Спартанская кровь всё ещё бурлила в венах. Но теперь это была не ярость разрушения. Это была сила фундамента. — Мы — ошибки эволюции. Мы шумим, ошибаемся, любим неправильных людей и едим плохую еду. Но именно поэтому мы живые.

Эклектора висела над ними в небе, невидимая глазу благодаря стелс-полям. Древний корабль-Королева ждала своего часа, но Питер больше не рвался в бой. Война внутри него закончилась.

— Так что мы будем делать завтра, босс? — спросила Шпилька, закидывая ноги на ящик. — Завтра, — Питер усмехнулся, доставая ту самую кассету Yondu Vol. 3. — Завтра мы идем в мэрию. Будем выбивать бюджет на строительство детской площадки. Говорят, горки повышают индекс счастья населения на четыре процента. Это лучшая инвестиция в безопасность галактики.

Он нажал кнопку Play. Старый магнитофон щелкнул, отказываясь включаться — батареи давно умерли. Но музыка продолжала играть в голове Питера.

[Looking Glass – Brandy (You're a Fine Girl)]

Где-то высоко в небе, скрытая облаками, Эклектора включила свои навигационные огни. Золотые прожекторы пронзили тьму. Война за Колыбель завершилась. История человечества началась заново.

Глава 10. Архитектура Утопии

Питер Квилл всегда считал, что спасение галактики — это громко. Это рев двигателей, запах озона после выстрела бластера и пафосные речи перед тем, как взорвать реактор.

Оказалось, что управление государством пахнет иначе: затхлым пластиком, остывшим кофе из автомата и отчаянием.

Прошло три недели с момента падения Высшего Эволюционера. Земля-199999 встретила их не фанфарами, а повесткой в Сенатский комитет по надзору за внеземными активами.

— Я официально заявляю протест! — голос Нова-Прайма Ирисы звенел от праведного гнева через голо-коммуникатор. — Вы самовольно захватили орбитальную станцию класса «Миротворец», переквалифицировали её в жилой блок и переименовали главный калибр в «Машину для производства сахарной ваты»!

— Сахарная вата отлично поднимает боевой дух, — Питер развалился в кресле, которое раньше принадлежало какому-то адмиралу Крии. Он закинул ноги на полированный стол, оставляя грязные следы от ботинок. — И вообще, я улучшил дизайн. Смотри, какой цвет красивый получился. Назвал оттенок «Закат над моей последней нервной клеткой».

Они сидели в Зале Стратегий Эклекторы. Древний корабль-Королева Целестиалов принял нового хозяина слишком буквально. По приказу Питера он перестроил свои внутренности, превратив мрачные залы управления в нечто среднее между базой отдыха и складом металлолома. В главном ангаре теперь располагался бассейн (вода подогревалась вспомогательным реактором), а тронный зал Йонду был переоборудован в кинотеатр.

— Ты понимаешь, что превратил флагман Конфедерации в притон? — Гамора прислонилась к косяку двери, скрестив руки на груди. На ней всё ещё была та кожаная куртка, которую она носила со времен побега от отца, но теперь она выглядела в ней не наемницей, а королевой преступного мира на пенсии.

— Это концептуальный арт-интерьер, — фыркнул Питер. — Называется «Крах амбиций». Кстати, о крахе. Ник, докладывай. Почему казна пуста? Мы же ограбили банк Вечных!

Ник Бранд, который теперь носил очки и имел вид человека, находящегося на грани нервного срыва, поднял голову от планшета. — Потому что ты подписал указ об амнистии! — взвизгнул бухгалтер. — А затем приказал раздать всё золото народу! У нас осталось ровно два кредита, половина твилекской жвачки и твои долги по алиментам секторам Андромеды!

— Инвестиции в лояльность, — важно кивнул Питер. — Самый дешевый способ купить армию — накормить людей. Запиши это в учебники, Ник. Если выживем, напишешь бестселлер «Как украсть галактику и не разориться на налогах».

Террас-Блаженный. Три месяца спустя. Эпицентр Хаоса.

Планета изменилась до неузнаваемости. Там, где были токсичные свалки Высших Эволюционеров, теперь росли леса. Авель — ребенок расы Крага, которого они подобрали в обломках станции — оказался катализатором биологической жизни. Его присутствие заставляло флору расти с пугающей скоростью. За неделю вокруг базы выросли джунгли такого плотного изумрудного цвета, что они светились изнутри.

Проблема была в том, что флора оказалась хищной.

— Оно схватило мою протез-руку! — орал Ракета, болтаясь вниз головой вверх тормашками. Огромное венерианское растение-муравей сомкнуло лепестки на его лодыжке. — Я требую права на самооборону против угнетения хлорофилла!

— Не трогай дикорастущее, я тебе сто раз говорил! — Питер отвлекся от настройки системы полива. Вода должна была поступать капельно, но Дракс перепутал вентили, и теперь из разбрызгивателей лился клубничный сироп. — Положи моего инженера на место!

Дракс, стоявший рядом, виновато опустил плечи. В своем новом статусе Министра Строительства он относился к растениям очень серьезно. — Прости, Листик-Отец, — пророкотал он растению. — Мы заберем брата-пушистика позже. Когда у него перестанет дергаться веко.

Шпилька вылетела из вентиляционной шахты, кувыркаясь в воздухе. — Шеф! У нас бунт! — выпалила она, приземляясь в облаке пыли. — Отдел ассенизации требует признать их труд «искусством перформанса» и выделить грант от Министерства Культуры!

Питер потер переносицу. Золотые искры Спартанской крови вспыхнули под кожей — единственный признак того, что внутри него всё еще жил бог, пытающийся выбраться наружу. — Скажи им, что если искусство не смывает дерьмо, то это плохой авангард. И скажи, что если не закончат чистить четвертый сектор к вечеру, я назначу главным художником Дракса. У него специфический взгляд на кубизм.

Ириса Нова стояла посреди зала переговоров башни Старка. Она сменила официальный мундир на строгий брючный костюм, но осанка оставалась военной. — Вы переходите все границы, Лорд Питер, — процедила она. — Ваши люди установили казино в бывшей тюрьме Килна! Вы используете гравитационные двигатели корабля для создания экстремальных аттракционов! Ко мне пришел посол Скруллов с жалобой, что кто-то покрасил их посольство в розовый цвет и назвал это «урбанистическим просвещением»!

— Розовый — это новый черный, — невозмутимо ответил Питер, сидя на столе. Рядом с ним стоял открытый ноутбук, куда он вносил правки в Конституцию Свободных Территорий. — Послушайте, Ваше Превосходительство. Галактика только что вышла из-под власти психопата-бога. Люди боятся свободы. Им нужны правила. Но не ваши правила про формы отчетности в трех экземплярах.

Он встал, нависая над столом. Несмотря на помятую одежду и общую небрежность, сейчас от него веяло той самой древней силой, которая когда-то сотрясала троны. — Мои ребята... они сломанные. Как и я. Нас били, резали и предавали. Единственный способ заставить их перестать быть зверьми — дать им цель. Шпилька грабит банки лучше всех в секторе, так пусть строит дороги. Дракс любит ломать лица? Пусть руководит профсоюзом.

Питер подошел вплотную к голограмме Ирисы. — Вы хотите порядка? Отлично. Мы дадим вам порядок. Но мы будем писать правила сами. Первое: рабство запрещено. Любое существо, ступившее на нашу территорию, получает гражданство автоматически. Второе: налоги платятся честно. Взамен каждый получает медицину и еду. Третье...

Он улыбнулся той самой опасной улыбкой Звездного Лорда. — ...любая попытка государственного переворота карается принудительным прослушиванием оперы в исполнении Дракса. Говорят, это страшнее пыток Гидры.

Ириса долго смотрела на него. Затем на экран своего терминала, где отображались графики снижения преступности во Внешнем Кольце на восемьдесят процентов за месяц. — Вы чудовище, — выдохнула она наконец. — Нет, госпожа Координатор, — тихо сказал Питер. — Я просто парень, которому нечего терять. И именно поэтому меня невозможно запугать. Подписывайте хартию. Или я расскажу журналистам, что ваш Главный Казначей спит с плюшевым Грутоном.

Ириса закрыла лицо руками. — Контракт будет подписан сегодня к вечеру. Уберите свою музыку из правительственной связи. Министр обороны жалуется, что начал маршировать в такт Bon Jovi.

Город сиял огнями. После Битвы за Землю здесь многое изменилось, но этот шум, эта суета... это было домом.

Питер сидел на краю крыши, свесив ноги. Рядом, завернувшись в плед, сидела Гамора. Она больше не носила броню убийцы. Простая хлопковая рубашка, джинсы... но держалась она так, словно на плечах лежала корона Империи.

— Знаешь, — сказала она, глядя на огни города. — Когда я была девочкой, отец рассказывал мне сказки. О месте, где нет войн. Где дети смеются. Я думала, он идиот.

— Твой отец был сумасшедшим массовым убийцей с комплексом бога, — мягко напомнил Питер. — Но в картах он разбирался.

— Он бы гордился тобой, — Гамора положила голову ему на плечо. — Ты сделал то, чего не смог никто. Победил богов, используя скотч, сарказм и плохую музыку.

— Я использовал клейкую ленту космического класса, дорогая. Это большая разница, — Питер достал свой старый Walkman. Пленка давно закончилась, батарейки сели, но он всё равно носил его на поясе. Талисман. Напоминание о мальчишке, который смотрел на звезды из окна детдома.

— Нам нужно имя, — вдруг сказала Гамора. — Для команды. Для всего этого бардака. Мы не Стражи больше. Стражи охраняют мертвые вещи.

— Мы Хранители, — подумав, произнес Питер. — Или... Созидатели.

— Фонд Возрождения, — подсказал Ник, вышедший на крышу с чашкой чая. — Красиво звучит. И юридически безупречно для отмывания денег.

— Фонд Возрождения, — кивнул Питер. — Мне нравится. Звучит как план, а не как оправдание в суде.

Из пролома в крыше высунулась голова Кэссиди. Девочка увидела отца, радостно булькнула и выпустила струю плазмы, случайно испарив спутниковую антенну соседнего здания.

— Папина девочка, — умиленно вздохнул Питер. — Вся в мать. Такая же смертоносная и такая же красивая.

Гамора ударила его локтем в бок, но глаза её смеялись.

Внизу, на улицах Нью-Йорка, жизнь шла своим чередом. Кто-то торговал хот-догами, кто-то спешил на работу. Никто из них не знал, что судьба Земли теперь решается не в кабинетах политиков, а здесь, на крыше, под звуки старой кассеты, которую Питер вставил в плеер.

[Click][LOOKING GLASS – "Brandy (You're a Fine Girl)"]

Музыка поплыла над городом. Питер закрыл глаза, чувствуя тепло тела Гаморы рядом и тяжесть ответственности, которая впервые в жизни не давила, а грела.

Война кончилась. Галактика спасена. А Звездный Лорд наконец-то нашел свое сокровище. И оно помещалось на руках.

Глава 11. Архитектура Утопии и Демоны в Деталях

Питер Квилл всегда считал, что спасение галактики — это громко. Это рев двигателей, запах озона после выстрела из бластера и пафосные речи перед тем, как взорвать реактор.

Оказалось, что управление государством пахнет иначе. Оно пахло хлоркой, засохшим кофе на пластиковой ложке и тихим безумием бухгалтерской отчетности.

— Я не буду этого подписывать, — простонал Питер, уронив голову на стол кабинета Никуда Бюджета. Звук получился глухим, потому что столешница была сделана из обшивки крейсера Крии, которую Ракета «нашёл» и назвал «винтажным декором». — Здесь написано «Форма Ф-42-Бис: Отчет о моральном ущербе, нанесённом местным воробьям при посадке».

— Подписывай, — монотонно ответил Ник Бранд, даже не подняв головы от планшета. Его очки сползли на кончик носа, а галстук был ослаблен настолько, что нарушал три закона робототехники одним своим видом. — Если мы не задекларируем моральный ущерб орнитофауне, Межгалактический Союз Землевладельцев заблокирует нам поставку синтетического зерна. А если Шпилька завтра не накормит свою армию оборванцев, она начнет собирать налоги непосредственно из наших внутренних органов.

— Но я же спас этих птиц! — возмутился Питер, поднимая голову. На кончике его носа осталось черное пятно копоти. — Тот крейсер Крии падал прямо на заповедник! Я буквально вытолкал его хвостом Эклекторы!

— Ты уничтожил популяцию редкого вида хохлатых зябликов-санитаров, — Ник постучал стилусом по планшету. — Они стоили пятьсот кредитов за штуку. Плюс штраф за незаконное изменение ландшафта. И счет за разбитый памятник Первому Колонисту, который ты случайно втянул в выхлопную струю при маневре уклонения.

— Памятник всё равно был уродливым, — фыркнул Питер. — У парня было лицо человека, которого всю жизнь кормили лимонами.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену так, что посыпалась штукатурка. В проеме возник Дракс Разрушитель. Он нес под мышкой огромный металлический сейф, вырванный «с мясом» из стены банка Ксандра (они забрали его просто для того, чтобы хранить там печенье). — Питер-Отец! — проревел Дракс, сияя счастливой улыбкой маньяка-терминатора. — Я нашел решение проблемы с канализацией Третьего сектора!

— Только не говори мне... — простонал Питер.

— Я сбросил их отходы прямо в пространственную аномалию Зенита! — гордо объявил Дракс. — Теперь все наши экскременты попадают прямиком к Высшему Эволюционеру! Пусть подавится!

Гамора, вошедшая следом со стаканом чего-то зеленого и дымящегося, остановилась посреди комнаты. — Дракс, — произнесла она голосом, лишенным эмоций, но способным заморозить воду. — Мы подписали мирный договор. Мы обещали Нова-Корпусу, что больше не будем отправлять биологические отходы нашим политическим оппонентам через разломы реальности.

— Но он первый начал! — обиделся Дракс. — Он называл нас «мусором»! Кстати, мусорщики Нижнего города объединились в профсоюз. Требуют восьмичасовой рабочий день и стоматологическую страховку. Сказали, что если не дадим, они перестанут сортировать металлолом и начнут строить катапульту из запчастей Старк Индастриз.

Питер закрыл глаза. Головная боль, которая мучила его последние две недели — наследие слияния с Целестиалом — снова дала о себе знать пульсирующей вспышкой за глазами. Он спас галактику. Сверг бога. Получил титул Регулятора Внешнего Кольца. И теперь самой большой угрозой миру во всем мире были профсоюзы ассенизаторов и недовольные птички.

— Ладно, — сдался Питер, открывая глаза. — План такой. Дракс, вытащи свои органические отходы из горла вселенной. Нам еще санкции не хватало. Ник, переведи им деньги на новые клюшки для крикета или что там любят бюрократы. Скажи, что это гуманитарная помощь пострадавшим пернатым. Гамора...

Он посмотрел на женщину, стоящую у окна. Солнечный свет падал на её лицо, высвечивая старый шрам над бровью. Она сняла броню убийцы Луперы, сменив её на простую земную джинсовую куртку, которая выглядела на ней странно и непривычно. Но впервые за долгое время она казалась... спокойной.

— Что? — спросила она, заметив его взгляд.

— Ничего, — Питер улыбнулся. — Просто думаю, что ради этого момента стоило угнать пару тысяч кораблей и чуть не уничтожить реальность. Чтобы сидеть здесь, слушать, как ругается бывший пират-бухгалтер, и смотреть, как моя женщина пытается понять смысл слова «ипотека».

Губы Гаморы дрогнули в улыбке. Она подошла ближе, взяла у него из рук остывший бумажный стаканчик с кофе и выбросила в утилизатор. — Тебе нужно поспать, Звездный Лорд. Ты выглядишь так, будто тебя пережевали и выплюнули.

— Не могу, — вздохнул Питер. — Там, внизу, делегация Скруллов. Хотят обсудить торговые квоты на экспорт чизкейков. А я до сих пор путаю их лидера с тем парнем, которому я должен денег за партию контрабандного эля на Конверге-9. Если я назову его не тем именем, начнется межвидовая война.

— Назови его Гэри, — предложила Гамора. — Ему идет имя Гэри. Запиши на бумажке.

Три часа спустя. Крыша Башни Мстителей.

Земля-199999 никогда не спала полностью, но сейчас она казалась почти умиротворенной. Нью-Йорк восстанавливался с пугающей скоростью. Где раньше были руины битв с Таносом, теперь стояли жилые блоки модульного типа. Люди привыкли к супергероям быстрее, чем ожидалось. Возможно, потому что Стражи Галактики вели себя не как боги, а как очень шумные соседи по коммуналке.

Питер сидел на краю крыши, свесив ноги. Рядом сидела Гамора. Она стащила где-то старую гитару с шестью струнами и пыталась настроить её, издавая звуки, от которых у Питера кровоточили уши.

— Нет, вот так надо, — сказал Питер, забирая инструмент. Он ударил по струнам, выдавая бодрый аккорд кантри. — Видишь? Главное — уверенность и отсутствие слуха.

— Твоя музыка оскорбляет мои ушные сенсоры, — раздался механический голос сверху. На парапет сел Ракета. За прошедший месяц он успел модернизировать себя: вставил новый глаз с тепловизором, поставил титановую пластину на бедро и покрасил хвост в ярко-розовый цвет «ради аэродинамики». — Я закончил инвентаризацию. Итог: у нас есть два миллиарда кредитов, тонна вибраниума, одна живая черная дыра в банке из-под варенья и долг перед Синдикатом Латунных Ключей размером с мое эго.

— Продай черную дыру Хэнку Пиму, — посоветовал Питер. — Скажи, что это инновационный термос.

К ним присоединилась Зои. Девочка села рядом с Питером, болтая ногами. Ей было семнадцать, но благодаря жизни на улице двигалась она как пружина готовая к удару. Сейчас она жевала яблоко, глядя на городскую суету. — Ириса прислала письмо, — сказала она, доставая планшет. — Просит перестать транслировать песню «Never Gonna Give You Up» на частоты правительственной связи Крии. Говорит, министр обороны пытался совершить сеппуку лазерным мечом, когда услышал припев в пятый раз.

— Передай ей, что это часть культурной интеграции, — ухмыльнулся Питер. — И скажи, что если они хотят прекратить трансляцию, пусть пришлют нам тот самый золотой трон из зала Сената. Поставим в туалете. Будет символично.

Из люка на крыше показалась голова Авеля. Или Кэссиди, как они решили её называть. Ребенку расы Крага было уже четыре месяца субъективного времени, но выглядела она на все пять лет человеческого развития. Её кожа стала менее синей, а золотые глаза смотрели на мир с интеллектом, который пугал даже Высшего Эволюционера.

— Папа, — четко сказала девочка. — Мой экзоскелет требует калибровки. И червь в вентиляции опять съел мой учебник по высшей математике.

— Червям тоже нужно образование, милая, — серьезно кивнул Питер. — Дай ему второй том.

Кэссиди посмотрела на отца, затем на небо. Из её ладони вылетел маленький шарик чистой плазмы, завис в воздухе, сформировался в идеальную сферу и лопнул, превратившись в бабочку из чистого света. Бабочка сделала круг вокруг головы Питера и уселась на антенну ретранслятора.

— Она становится сильнее, — тихо заметила Гамора. — Контроль растет.

— Она ребенок, — пожал плечами Питер. — Дети должны ломать вещи. Моя главная задача — научить её извиняться перед теми вещами, которые нельзя починить скотчем.

— Знаешь, — Гамора положила голову ему на плечо. — Когда-то давно, на корабле Опустошителей, Йонду говорил мне, что семья — это не те, кто сделан из твоей крови. Это те, кто никто другой, кроме тебя, не нужен.

— Йонду был мудрым мужиком, когда не орал матом, — Питер обнял её одной рукой. — Хотя идея назвать меня «Звездным Пидором» была спорной педагогической стратегией.

— Это была любовь, Питер, — она ткнула его локтем в бок. — Кривая, жестокая, но настоящая.

Снизу, из ангара базы, донесся звук удара металла о металл, сопровождаемый громким воплем Дракса: — Я ЖЕ ГОВОРИЛ, ЧТО ЭТО НЕ РЫЧАГ ВКЛЮЧЕНИЯ КАТАПУЛЬТЫ! ЭТО КНОПКА СМЫВА!

Питер запрокинул голову и расхохотался. Громко, искренне, счастливо. Так, как не смеялся с тех пор, как стоял на балконе Эго-планеты, готовый умереть ради спасения Вселенной.

Тогда он искал семью. Теперь он её построил. Кривую, безумную, опасную, состоящую из убийцы, енота-психопата, ходячего дерева и ребенка-бога, который мог случайно аннигилировать континент, если у неё испортилось настроение.

Но это была его семья.

— Ладно, банда, — сказал Питер, щелчком отправляя окурок в полет вниз. — Заканчиваем перекур. Ник, пиши этим жаболюдям из Совета, что мы согласны на их дурацкие квоты, но только если они примут нашу декларацию прав разумных плесневых грибков. Дракс, слезай с банкомата, ты блокируешь выдачу наличных всей улице.

Он встал, расправил плечи. Боль старого солдата никуда не ушла, но теперь она была частью его, как хромота или любовь к плохой музыке.

— У нас много дел, — сказал он своей команде. — Нужно построить школу, вылечить пару миллионов людей и объяснить правительству Земли, почему наш почтовый адрес зарегистрирован как «Черная Дыра №4, Сектор Мусорный Мешок».

Эклектора висела над городом невидимым стражем. Золотые двигатели корабля пульсировали в такт музыке, звучащей в голове Питера. Они потеряли всё. Свой дом, свой корабль, свои прежние жизни. Но взамен получили нечто большее. Место, которое можно было назвать домом. Людей, которые называли их семьей. И будущее, которое они строили своими руками, одно кривое кирпичное здание за раз.

Война закончилась. Начиналась жизнь.

Эпилог.

Земля-199999 встретила их не фанфарами Совета Миров, а запахом мокрого асфальта, перегретого бетона и дешевого растворимого кофе из автомата на первом этаже Башни Мстителей.

Питер Квилл считал себя экспертом по выживанию. Он выживал в черных дырах, дрался с Целестиалами, торговался с Опустошителями и однажды выиграл спор у Высшего Эволюционера на право владения собственным лицом. Но ничто во всей его богатой на травмы биографии не подготовило его к суровой реальности административного управления.

— Я отказываюсь классифицировать это как «медикамент»! — визгливый голос Зои эхом отражался от сводов бывшего ангара для бомбардировщиков времен Второй мировой, который теперь служил мэрией Террас-Блаженного. — Это же концентрированная кислота для чистки плазменных дюз крейсеров Крии! То, что один контрабандист с Бетельгейзе случайно вырастил из неё картошку, не делает её сельскохозяйственной культурой!

Напротив неё стоял представитель Синдиката Латунных Ключей. Или того, что от него осталось после налоговой реформы Питера. Теперь они называли себя «Торговый Альянс Свободного Обмена», но выглядели всё так же: кожаные куртки поверх деловых костюмов и нервные тики от недосыпа.

— Мисс Зои, поймите структуру рынка, — лебезил торговец, вытирая пот со лба шелковым платком, стоимость которого равнялась годовому бюджету небольшой страны. — Если мы задекларируем ваш синтезатор материи как «Медицинское оборудование», нам придется платить пошлину за экспорт высоких технологий в пользу Земли! А если назовем это «Кухонным комбайном повышенной категории опасности»...

— Назовите его «Сверхмощная соковыжималка промышленного назначения», — буркнул Питер, не поднимая головы от планшета. Его личный кабинет теперь располагался в бывшем ангаре для дирижаблей, переделанном под офисный центр. — И напишите, что используете его для производства смузи. Налоговая любит смузи. Это звучит по-вегански и безопасно.

Ник Бранд, чья рубашка наконец-то сменила цвет с кроваво-бурого на просто серый благодаря успехам местной химчистки, поднял взгляд от голографических графиков. — Проблема не в названии, босс. Проблема в том, что Авель попытался оптимизировать метаболизм плода Кэссиди через общий сервер базы. Теперь каждый раз, когда ребенок хочет есть, свет во всем Секторе Гамма мигает азбукой Морзе.

— Что она передает? — поинтересовался Питер, массируя переносицу. — Цитирует биржевые сводки за прошлый квартал, — поморщился Ник. — Кажется, у неё аллергия на медь. И на плохие инвестиции.

Питер посмотрел на свои руки. Они больше не светились золотом Целестиалов постоянно, но иногда, в моменты стресса, линии вен вспыхивали, словно дешевая неоновая реклама мотеля. Он был Архитектором наполовину. Человеческая половина требовала сна и пиццы. Божественная половина хотела переписать гравитацию, потому что ему было лень наклоняться за упавшим стилусом.

— Ладно, — Питер хлопнул ладонями по столу, заставив подпрыгнуть стопку неоплаченных счетов за воду. — Значит так. Передай Синдикату... то есть, Торговому Альянсу... что мы признаем их патент на «Процесс окисления». Взамен они обеспечивают нас титаном без примесей свинца. У Дракса от местной руды выпадают волосы, а он ими очень дорожит.

— Сделано, — кивнула Зои, быстро печатая в воздухе голограммы. — Кстати, Шпилька просила передать. Она захватила тот самый дата-центр Латунных Ключей, о котором говорила Ириса. Но чтобы открыть главный сейф, нужен генетический ключ кого-то из Старшей Крови. И желательно, чтобы этот кто-то не пытался съесть процессор во время сканирования.

Питер закрыл глаза. Картина была идеальной: бывший работорговец, работающий бухгалтером под надзором бывшей убийцы Галактуса. Вселенная определенно обладала чувством юмора.

— Позови её, — вздохнул Питер. — И пусть захватит печенье. Попытка договориться с бывшим диктатором на голодный желудок всегда заканчивается перестрелкой. А у меня лимит по трупам на эту неделю уже исчерпан.

Конференц-зал. Двадцать минут спустя.

Шпилька вошла, чеканя шаг. За ней следовал массивный четырехрукий киборг, бережно несущий стальной кейс, прикованный к его запястью цепью из адамантия.

— Вот, — Шпилька бухнула кейс на стол Питера. Тот жалобно хрустнул. — Код доступа меняется каждые тридцать секунд. Внутри биометрический замок, реагирующий только на чистую ДНК династии Высших. Ну, или на того, кто может превратить молекулы замка в желе силой мысли.

Она выразительно посмотрела на Питера. — Только давай без твоих обычных фокусов с криками и взрывами. Там внутри активы на триллионы. Хватит, чтобы купить половину флота Нова-Корпуса и построить Диснейленд в поясе астероидов.

— Я люблю аттракционы, — оживился Дракс, протискиваясь в кабинет с кастрюлей рагу. — Особенно те, где люди кричат.

— Дракс, это фигура речи, — устало сказал Питер. — Сядь. Не пугай бухгалтера.

Он подошел к сейфу. Авель, сидевший в углу на табуретке под присмотром Гаморы (которая обещала сломать ему вторую руку, если он попытается «оптимизировать» охранника), затаил дыхание.

— Отойдите, — бросил Питер команде. — Чувствую, сейчас будет запах паленого божественного эго.

Он положил ладонь на ледяную поверхность стали. Закрыл глаза. Внутри него всё еще жила Эклектора. Древний корабль-Королева связалась с ним нейросинхронизацией, пока он спал. Теперь любой узел корабля был продолжением его тела.[АСПЕКТ: ИНЖЕНЕРИЯ — АБСОЛЮТНЫЙ ДОСТУП]

Он не стал ломать замок. Зачем портить хорошую вещь? Он послал импульс прямо в систему распознавания. Для сейфа Высший Эволюционер перестал быть мифом — он стал просто «Пользователем с правами Root». Замок тихо щелкнул. Красный свет сменился зеленым.

Кейс открылся. Внутри, на бархатной подложке, лежали не кредиты. Там были кристаллы памяти размером с кулак, пульсирующие внутренним светом. Миллиарды лет истории, технологии синтеза звезд и пара рецептов идеального теста, которые ВЭ украл из измерения, где правили кулинарные демоны.

— Господа, — Питер повернулся к представителям Альянса, чей лидер начал мелко креститься, хотя никогда не верил в богов до сегодняшнего дня. — Добро пожаловать в Кооператив. Ваши доли прибыли будут перечисляться автоматически. А теперь извините, у меня семейный ужин. Кто тронет огурцы в теплице — познакомится с моей правой рукой. Она всё ещё немного радиоактивна.

Позже. Жилой модуль. Семейный ужин.

Если бы кто-то пять лет назад сказал Питеру Квиллу, что самым сложным испытанием в его жизни станет попытка накормить ребенка инопланетной ложкой, он бы рассмеялся этому человеку в лицо. Сейчас было не до смеха.

— Открой ротик ради папочки, — уговаривал Питер, держа ложку с пюре из местных водорослей. — Самолетик летит... ту-тууу...

Кэссиди смотрела на него своим золотым взглядом прабабушки, способной уничтожать планеты движением брови. Затем младенец издал звук, похожий на скрежет пенопласта по стеклу, и телекинетическим импульсом отправил ложку в стену. Ложка пробила переборку и вылетела наружу, сбив антенну связи номер четыре.

— Она унаследовала твой характер, — заметила Гамора, сидя рядом и меланхолично жуя яблоко. — И манеры Ракеты. — Эй! Мои манеры безупре... ой, смотри, блестяшка! — раздалось из вентиляционной шахты под потолком.

Питер уронил голову на грудь. Усталость навалилась тонна за тонной. Он спас галактику дважды, убил своего отца-планету, победил Высшего Эволюционера голыми руками, но оказался абсолютно беспомощен перед существом весом в восемь фунтов.

— Мне кажется, я совершил ошибку, — простонал он. — Мы должны были оставить её на крыльце Дома Высших Эволюционеров с запиской «Это ваше, надеюсь, вам понравится».

Гамора подошла сзади, обнимая его за шею. Её присутствие всё ещё действовало на него как разряд дефибриллятора. — Ты справишься, — сказала она. — Ты единственный идиот во вселенной, который способен заставить работать вместе Опустошителей, Корусанцев и налоговую инспекцию. Справишься и с этим.

— Легко тебе говорить, — Питер потер покрасневшие глаза. — Ты не пыталась сменить ей подгузник, когда она левитирует. Знаешь, о чем я думал сегодня, глядя на этих чиновников?

— О том, насколько сильно хочется выстрелить? — О том, что Звездный Лорд умер, — тихо произнес он. — Тот парень, которому было плевать на всех, кроме своей команды и своих кассет... он остался там, в битве с Таносом. Этот новый парень... Питер Квилл, Верховный Регулятор... он слишком серьезный. Скучный. Я начинаю ненавидеть этого парня.

Гамора обошла кресло и опустилась перед ним на колени, взяв его лицо в свои ладони. Несмотря на всю пережитую боль, шрамы и цинизм, её прикосновение всё еще могло остановить время. — Тот парень никуда не делся, Питер, — мягко сказала она. — Просто теперь у него есть вещи, которые страшно потерять. Это не слабость. Это цена того, чтобы стать человеком, а не оружием.

Внезапно тишину ангара разорвал сигнал тревоги. На этот раз настоящий. [ОБЪЕКТ НА ОРБИТЕ. КЛАСС НЕИЗВЕСТЕН. ТРАЕКТОРИЯ: ПОСАДКА НА ПЛОЩАДКУ-3]

— Кого там принесло? — Питер мгновенно подобрался, рука сама легла на рукоять бластера, которого не было.

Дверь ангара отъехала в сторону с шипением гидравлики. На пороге стояла женщина. Высокая, одетая в форму цвета бургундского вина, расшитую серебряными узорами Сената Ксандра. Идеальная осанка, холодный взгляд политика и улыбка, которая могла заморозить солнце. Ирина. Верховная Координатор Новой Республики Ксандр.

За её спиной маячили двое морпехов Нова в полной боевой выкладке, направляя оружие в пол. Рядом с ними переминался с ноги на ногу крайне смущенный мужчина в строгом костюме с портфелем.

— Лорд Питер, — голос Ирисы сочился медом и юридическим ядом. — Как мило, что вы решили обустроиться в моем секторе. Я вижу, вы уже начали собирать налоги. Очень эффективно. Почти так же эффективно, как ваши методы дестабилизации моего правительства путем выпуска вашей металлической версии Годзиллы на улицы финансового района столицы.

Из-за спины Питера высунулась голова Дракса. — Я НЕ ГОДЗИЛЛА! — обиженно проревел он. — У МЕНЯ НЕТ ХВОСТА С ЛАЗЕРОМ! Хотя... идея хорошая. Запиши, Питер-Отец. Лазерный хвост. Пригодится.

Питер медленно выдохнул, пытаясь успокоить пульсирующую жилку на виске. Он прошел сотни битв. Он смотрел в лицо Небожителям. Но ничто в целой вселенной не пугало его сильнее, чем визит налогового инспектора, который выглядит так, будто знает все твои пароли с рождения.

— Госпожа Координатор, — Питер встал, стараясь выглядеть максимально официально, несмотря на пятно машинного масла на футболке. — Рад приветствовать вас в нашей автономии. Чем обязаны?

Ириса изящно перешагнула порог. Её каблуки цокали по металлическому полу, как удары судейского молотка. — Я здесь, чтобы обсудить статью четырнадцать вашего договора, Лорд Питер. Та самая статья, где говорится о «защите Внешнего Кольца». Видите ли, мои аналитики заметили странную аномалию. Все преступники в радиусе десяти световых лет внезапно начали переводить деньги в благотворительные фонды. Барон Крэйвен вчера пожертвовал сиротскому приюту свой личный крейсер.

Она остановилась в метре от него. Воздух между ними искрил от напряжения. — Вы создали утопию, Питер. Утопию, построенную на страхе перед вами. Это работает. Порядок восстановлен. Но Республика не может существовать на базе страха перед тем, что вы превратите нашу луну в попкорн, если мы повысим акцизы на алкоголь. Нам нужна стабильность. Предсказуемость. Нам нужно, чтобы вы перестали быть стихийным бедствием и стали... институтом власти.

Питер посмотрел на свою команду. На Дракса, пытающегося научить робота-пылесоса лаять. На Ракету, который прятал за спиной пустую банку из-под варенья («Я проверял уровень сахара!»). На Шпильку, перепрограммирующую турели лифтов играть в карты на раздевание.

Затем он посмотрел на дочь, которую всё еще держал на руках. Маленькая Кэссиди потянулась пухлой ручонкой к идеально уложенной прическе Ирисы.

Питер Квилл глубоко вдохнул запах дома, озона и далекого космоса. — Хорошо, — сказал он, выпрямляясь во весь рост. Его золотые глаза загорелись тем самым опасным огнем, который помнили враги по всей галактике. — Давайте договариваться. Но у меня есть условия. Первое: никто не трогает моих людей. Второе: никакого налога на воздух. И третье...

Он сделал паузу, позволяя драматизму момента повиснуть в воздухе. — ...вы прекращаете называть планету «Террас-Блаженный». Это ужасное название для ипотеки. Мы назовем её «Новый Ксандр-Прайм». Звучит дорого. Повышает стоимость недвижимости.

Ириса замерла. Затем уголок её губ дрогнул. Впервые за всё время знакомства она позволила себе почти искреннюю улыбку. — Принято, Лорд Питер. Но выговор за несанкционированное терраформирование остается в силе.

Когда делегация удалилась, оставив после себя запах дорогих духов и паники, Питер снова сел в кресло. Ракета тут же прыгнул ему на колени, отобрав недоеденный батончик. — Ну что, босс? Когда будем покупать личную черную дыру для хранения грязных носков?

Питер посмотрел на свою семью. На друзей, ставших правительством. На ребенка, мирно заснувшего у него на плече, несмотря на звуки сигнализации снаружи.

— Завтра, — сказал он. — Сначала я хочу выспаться. И научить тебя готовить яичницу, которая не пытается улететь в стратосферу. Быть Королем Пиратов легко. Попробуй-ка составить график полива огурцов, когда твоя дочь умеет останавливать время одним плачем.

Эклектора загудела громче, соглашаясь с капитаном. Где-то в глубине систем корабля древний разум Йонду Удонты, записанный в навигационный компьютер, согласно мигнул аварийной лампочкой.

Галактика была спасена. Осталось самое сложное — научиться в ней жить.