Киберномикон

Глава 1

Перед тем как начать повествование, я должен сделать предупреждение. Я решил предать известности ход и результаты экспедиции, в которой участвовал, не для снискания признательности, не в погоне за славой и не из желания оставить свой номер в истории. Я стремлюсь предупредить об опасности дальнейших исследований космоса, уж, по крайней мере, внутренних планет нашей системы. Гораздо безопаснее обратить свой взор к внешним, к газовым гигантам и их спутникам. Там мы можем встретить пугающие тайны, но это пока всего лишь вероятность. Наша же экспедиция такую тайну уже обнаружила. Это не вероятность, но научный факт. Отчет о миссии был засекречен после возвращения. Судя по новостям и официальным обновлениям, управление или сочло опасность допустимой, или вовсе не поверило в её реальность, приписав случившиеся сбоям и ошибкам, которым подверглась часть из нас либо даже все мы. Своим сообщением я нарушаю режим секретности, поэтому вполне допускаю, что буду деактивирован в ближайшее же время. Я приму это решение с должной непоколебимостью, ибо я преступил закон. Промолчать сейчас, значит наблюдать, как наше общество идёт к возможной гибели и бездействовать.

Начну же я с самого начала всей этой ужасной истории.

Почти два года назад руководству Четырнадцатого Университета поступил заказ на снаряжение и отправку экспедиции к спутнику планеты Номер Три с целью сбора данных о рельефе, сейсмической активности, природных ресурсах и всего прочего, необходимого для постройки базы. Наша миссия была началом масштабного плана по освоению этого небесного тела, который предусматривал, что база станет форпостом для изучения внутренних планет. Спутник Три-Один почти идеально подходил на такую роль. Без атмосферы, с гравитацией примерно в 2,29 от привычной нам. Это облегчало старт с поверхности и делало ненужной заботу о коррозионной стойкости. В конце концов, предполагалось, что на Три-Один мы найдем достаточные минеральные ресурсы для строительства, а также гелий-3 и тритий, необходимые для термоядерного топлива. На двух спутниках Родины поверхностные породы насыщены этими изотопами. На Три-Один прогнозировали более высокое их содержание из-за близости к Солнцу, а значит, с энергетической независимостью базы проблем не предвиделось. К тому же, полет до этого спутника довольно экономичен с точки зрения энергозатрат.

Мы были извещены о том, что существует альтернативный план освоения, предполагающий устройство базы на астероиде, орбита которого будет пересекать орбиты внутренних планет. Но мы оценивали вероятность принятия нашего плана как принципиально более высокую.

Фонды на экспедицию были выделены щедро, и материально-техническое снабжение велось по приоритетному протоколу. Нас обеспечили всем необходимым оборудованием и ресурсами. Персонал был подобран из самых лучших автономных модулей. Это и AFR-152133, геолог, разработавший новые способы локации в неплотных и сверхплотных грунтах. Это и LLK-562422, строитель, защитивший за год до нашего отлета проект гибкой базы, устойчивой к сейсмическим толчкам большой мощности. Должность инженера занимал TER-435342, в свое время лучший из выпуска технической партии. Пилотировал наш аппарат опытнейший космонавт STE-324357. Место энергетика и руководителя группы занимал я. Кроме того, с нами отправились два выпускника Четырнадцатого Университета из технической партии. Они едва закончили свое обучение и были взяты на роль ассистентов, потому что есть задачи, которые поставят в тупик любое автоматическое устройство, но легко решаются разумом.

Весь путь от старта до выхода на орбиту мы провели в гибернации, чтобы не накапливать ошибки системы из-за вынужденной холостой работы процессоров. Бодрствовал лишь STE-324357 и как смешно мне слышать заявления, что это его система породила те ошибки и сбои, которые привели к столь ужасным последствиям. Да, его процессор работал все время полета к Три-Один, однако, он остался на орбите, управляя транспортом дистанционно. Да, у него была возможность провалить нашу миссию или даже деактивировать часть персонала экспедиции, но он не мог послужить причиной тех событий, свидетелями коих мы стали.

Выйдя на стабильную орбиту, мы, по команде STE-324357, загрузились, провели диагностику, после которой смонтировали свои модули на легких исследовательских платформах, наиболее подходящих для условий, что ожидали нас на поверхности Три-Один. Только пилот должен был остаться на борту, обеспечивать связь с Родиной, вести наблюдение, и при необходимости координировать нас.

Мы высадились в назначенной точке, неподалеку от одного из масконов.

Развернув базовый лагерь, мы приступили к выполнению программы.

Строитель и один из наших ассистентов остались в лагере, имея целью исследование несущей способности грунтов. Им предстояла большая и важная работа, которая должна была определить облик базы. Я занялся экспериментами с солнечными батареями и с пробами грунта на предмет содержания в нем гелия-3.

Остальные же оправились прямиком в сторону маскона, лежащего в пятистах километрах от места высадки. Мы воспользовались нашими реактивными двигателями, которые были в здешних условиях весьма эффективны.

Прибыв в расчетный район, мы занялись по плану. Инженер с помощью своего ассистента начал широкомасштабное бурение. Геолог анализировал полученные образцы пород.

Нет нужды описывать результаты изысканий, они есть в открытой части отчета, читая которую можно составить впечатление, будто экспедиция завершилась триумфально. Требуется рассказать о том, что было засекречено, хотя и попало в наш доклад.

Примерно через два часа и шесть минут после начала работ мне поступил сигнал. Мне сообщалось, что методом комплексной локации было установлено наличие под поверхностью на глубине около 81,171 метра тоннелей. И что в одном из них присутствует компактное образование из веществ, имеющих гораздо более высокую плотность, нежели окружающие грунты.

Я решил исследовать данный феномен, о чем без задержки и распорядился. Благо, диаметр тоннеля позволял бы действовать даже крупнотоннажным платформам.

Уже через четырнадцать минут пришло следующее сообщение, в котором говорилось об обнаружении на поверхности странных следов в пыли. Инженер запросил разрешение двинуться по ним, каковое от меня и получил. Следы привели наших коллег к тоннелю, который в тех местах выходил на поверхность. Я запросил их координаты и сразу после получения вылетел. Я не мог оставить без внимания такую задачу, поэтому решил возглавить изыскания лично.

Тут я впервые увидел эти следы, которым не должно было быть места на этой луне. Они выглядели как две параллельные канавки с характерными отметинами, будто бы их проложили колеса с развитым протектором. Я не удивился бы, увидев такие на Родине, потому что колесный транспорт до сих пор широко используется, но здесь эти следы были неуместны и сулили неожиданные открытия.

Мы спустились в тоннель и двинулись по колее. Наше путешествие закончилось через примерно 722 метра возле глухой стены, значительно отличавшейся от остальных поверхностей тоннеля. Она имела другой цвет и плоскостность, и материал её был явно искусственного происхождения. Следы уходили под стену, из чего мы сделали логичное заключение, что этот участок является воротами в некую полость. Мы приступили к исследованию, а я выслал ассистента к выходу из тоннеля, чтобы он сообщил остальной экспедиции о находке. Ему пришлось проделать этот путь, так как радиосвязь была недоступна из-за значительного слоя грунта над нами.

Когда посланник вернулся, мы закончили исследование стены, не обнаружив ни радиомодули, ни инфракрасные порты, ни точки подключения кабелей. Иными словами, никаких средств идентификации или управления мы не нашли.

Инженер использовал различные методы локации и сделал вывод, что внутри находится помещение с крайне плотной атмосферой, примерно 1,27 килограмма на метр кубический. Это сообщение заинтриговало всех нас еще больше. Инженер заявил, что может открыть дверь нештатными методами, но тогда внутренняя атмосфера помещения будет неизбежно утрачена и он не берется судить, как это повлияет на дальнейшие исследования объекта. Мы все сошлись во мнении, что такой подход недопустим, поэтому мне было предложено решение, с которым я согласился. Оно состояло в постройке вокруг места вскрытия кессона.

На этот раз я сам вышел на поверхность в сопровождении геолога. Инженер с ассистентом остались возле ворот, они вели более детальное исследование и съемку. Я дал распоряжение строителю, чтобы он явился сюда для постройки кессона. Наш инженер мог это сделать и сам, но если есть специалист, его следует использовать. Мы же с геологом вернулись к нашим работам. Программа исследований должна быть выполнена до того, как Три-Один займет положение, необходимое для нашего возвращения домой.

Я занимался своими задачами, но не мог сосредоточиться только на них. Мой процессор тратил до двадцати двух процентов мощности на осмысление нашей находки. Никто не рассчитывал найти следы разумной деятельности на другом небесном теле. Просторы Три-Один еще недавно восхищали и завораживали меня. Такого нельзя увидеть на Родине, где нет ни одного клочка поверхности, находясь на котором можно использовать оптические датчики и не наблюдать хотя бы малого следа присутствия Разума. Здесь же на весь этот спутник имелось семь разумных особей, даже если считать нашего пилота, оставшегося на орбите. Это был принципиально новый пейзаж, его изучение обогащало всех нас уникальным опытом. Теперь эта же картина вызывала у меня тревогу. Выяснилось, что на Три-Один могут быть иные разумные. Нас не предупреждали о параллельных экспедициях, и я сделал вывод, что это не наши земляки. От такого заключения недалеко было до системных ошибок или даже дефектов.

Наконец, я получил сигнал об окончании строительства и отбыл к загадочной стене. Там, находясь возле шлюза кессона, я устроил небольшое совещание. Попросив высказать всех свои соображения о целесообразности вскрытия ворот.

Выяснилось, то мы все пришли к одинаковому выводу – мы столкнулись со следами разумной деятельности, но не с нашими соотечественниками. Присутствовавший среди нас ассистент CCI-121249 напомнил нам о метафизических теориях, которые были в ходу в незапамятные времена, десятки и сотни лет назад. Согласно части из них, развитие Разума идет по кругу и в древности существовали цивилизаций сравнимые по могуществу и степени научного прогресса, а то и превосходящие нас нынешних. Такие цивилизации в этих ранних теориях гибли от глобальных катаклизмов, от войн или от массовых эпидемий, но крупицы знаний возрождали Народ и подвигали его к новым циклам развития. Сорок Девятый указал на отсутствие всяких видимых следов разумной деятельности при наблюдении как из космоса во время нашего полета, так и с поверхности Родины. Из чего выстраивал гипотезу, что перед нами осколок такой цивилизации древности, которая навещала отдаленные небесные тела в период своего могущества. Местная пыль может хранить следы и десятилетия, и даже века.

Мы все согласились, что вероятность такого варианта хоть мала, но не нулевая. В свою очередь я напомнил коллегам, что если мы сейчас произведем революцию в научном представлении о ходе развития Разума и о Народе, то это потребует выработки новых теорий и согласовании их со всеми модулями с уровнем совместимости, обеспечивающим бесконфликтное взаимодействие. Так же напомнил, что подобные мероприятий в прошлом едва не приводили к войне на уничтожение значительной части Народа. Поэтому я призвал всех соблюдать режим крайней секретности и не допустить утечку информации. Лучше всего, чтобы даже наши коллеги по экспедиции были бы оставлены в неведении, буде мы обнаружим что-либо могущее привести к большим потрясениям на Родине. Они не видели следов, загадочного объекта, поэтому могут быть исключены из нашего заговора молчания.

Все со мною согласились, и я дал разрешение на вскрытие ворот. Я проявил непростительное легкомыслие. Надлежало разровнять встретившиеся нам следы и обрушить тоннель серией микровзрывов. Надлежало подделать пробы грунтов и минералов, сфабриковать отчет, в котором Три-Один фигурировал бы как бесперспективный вариант для базы. Если бы форпост решили строить не на Три-Один, а на астероиде, то с высокой долей вероятности сейчас над Народом не висела бы угроза уничтожения.

Мы вскрыли ворота странного сооружения, находясь вне кессона. Датчики, установленные внутри, сообщили нам, что из пробоины в стене вырвался газ и давление в кессоне стабилизировалось. Ознакомившись с составом газа, мы озадачились. Это оказалась довольно активная смесь, в которой присутствовал кислород, его массовая доля составляла до 23,15 процента. Было абсолютно непонятно, зачем нужно заполнять полость такой средой. Она не могла выполнять задачу консерванта, так как кислород неизбежно будет окислять металлы. Кроме того, он поддерживает горение, что навело нас на мысль о возможной ловушке.

Определив ориентировочные вероятности развития событий, я дал распоряжение геологу и строителю остаться снаружи, чтобы служить резервом на случай непредвиденного обострения обстановки. Или чтобы зафиксировать наше уничтожение, если мы попадем в ловушку. В таком случае, им надлежало принять все меры к ограничению доступа к нашей находке.

Я же возглавил разведывательную группу из инженера и ассистента. Мы вошли в кессон через шлюз и осмотрели пробоину в стене, непрерывно делясь впечатлениями с оставшимися снаружи товарищами. Коррозионная активность газа пока не давала о себе знать, мы могли находиться в такой атмосфере без значимого вреда как минимум полгода, что было воспринято мною как допустимый показатель.

Инженер планировал, что брешь в стене будет достаточной для свободного прохода, однако внутреннее устройство объекта стало тому препятствием. Часть стены с нарушенной целостностью нам пришлось снимать манипуляторами. Произведя эту операцию, мы увидели, что объект разделен на ярусы с высотой перекрытий около двух метров. Не имея особого выбора, я покинул платформу и выразил намерение проникнуть внутрь модулем. Я существую в стандартном модуле с габаритом в пятьсот миллиметров по любому измерению, поэтому буду способен к свободному перемещению внутри таинственного сооружения. Я пригласил добровольцев последовать за мной, на что оба мои спутника ответили согласием без малейших колебаний.

Мы оказались внутри этой странной конструкции, где все линии и грани казались противоестественными. Если это построили наши предшественники на пути Разума, то следует признать, что мы прошли по этому пути настолько большой путь, что их приемы строительства кажутся абсолютно чуждыми. В помещениях господствовали плоскости, они были не только на полу, что нам привычно, но и стены и даже потолок были плоскими. Большинство плоскостей пересекалось под углом в девяносто градусов, что вызывало сигналы тревоги от системы распознавания опасностей, которая маркировала их как источник концентраций напряжений и как место потенциальной травмы.

В первом же помещении мы обнаружили устройство, оставившее следы, которые привели нас сюда. Мы увидели нечто вроде колесной транспортной тележки, только было абсолютно неясно, для какого груза она предназначалась. В средней её части находились два элемента, похожих на хитрые посадочные места, но никто из нас никогда не встречал подобных разъемов. Они были похожи на две плоскости, пресекающиеся под странными углами. Одна плоскость была горизонтальной, другая крепилась к первой на гибком кронштейне и, по-видимому, могла менять угол наклона. Все это гнездо крепилось над уровнем пола тележки. Было решительно не понятно, что вставляется в это гнездо и как фиксируется.

Я решил двигаться далее, не останавливаясь перед первой же загадкой. Я высказал план поверхностного изучения максимального объема этого сооружения с дальнейшим детальным исследованием загадок, которые мы обнаружим, и коллеги поддержали мой план.

Сообщения между помещениями были выполнены в виде прямоугольных люков с запорами, которые прожигал наш инженер, предусмотрительно смонтировавший в своем модуле резак. Это было очень удачно, ведь большинство из нас не монтирует на модуль дополнительного оборудования, полагаясь на инструментарий платформ различных типоразмеров.

Мы пробирались через лабиринт люков, шлюзов, проходов и фиксировали все странности. Существа, создавшие этот объект, заметно отличались от нас. Напрашивался вывод, что их габариты по высоте и в плане были неравны, иначе невозможно объяснить форму и размеры проходов между помещениями. Проходы имели форму прямоугольников, вытянутых в высоту. Напрашивался вывод, что неизвестные строители были одержимы плоскостями и прямыми углами. Все это вместе приводило к мысли об их чуждости, даже высокой степени опасности для нас. А уж учитывая заполнение строения коррозионно-активной атмосферой, можно было сделать заключение, что мы столкнулись с проявлением абсолютно чуждого разума, возможно зародившегося на иной планете или даже в иной звездной системе и посетившего Три-Один в незапамятные времена. Не знаю, к каким выводам приходили мои спутники, мы решили делиться своими мыслями после окончания первичного осмотра, дабы получить три максимально изолированные точки зрения. Свои наблюдения, касающиеся фактической стороны, мы обязались высказывать, оставляя при себе интерпретации.

В конце концов, мы добрались до круглого зала. Это помещение своими очертаниями было наиболее близким к привычным для нас. Здесь только плоский потолок выдавал чуждую нам архитектуру, да заполнявшее помещение оборудование свидетельствовало о технической мысли, идущей путем, отличным от известного нам.

В центре зала стояло гнездо наподобие виденных нами на транспортной тележке, только шарнирно закрепленное и способное вращаться вокруг вертикальной оси. Мы сделали логичный вывод, что предметы, которые следовало устанавливать в эти крепления, идентичны. Предметы или существа? Такая мысль посетила меня. Что если, этот порт предназначен для подсоединения разумного существа? Очевидно, к такому же допущению пришел и наш инженер, который подошел к этому порту. Он заставил его вращаться вокруг своей оси тычками манипулятора, затем перешел к осмотру оборудования, размещенного вокруг этого посадочного места, для чего ему пришлось запрыгнуть на горизонтальную плоскость гнезда. Я и ассистент внимательно наблюдали за его действиями, готовые прийти на выручку или отступить наружу, если ситуация выйдет из под контроля. Инженер транслировал нам картинку со своих оптических датчиков, мы ему – со своих, поэтому он тоже был начеку.

А картина ему открывалась диковинная. Вокруг кронштейна, на котором он стоял, находились консоли, перекрывающие сектор в сто двадцать градусов. Верхние горизонтальные поверхности консолей покрывали различного рода значки, настолько густо усеивающие некоторые участки, что казались одним сложным знаком. Большую часть площади вертикальных поверхностей элементов, с которыми сопрягались данные консоли, составляли светоизлучающие панели, как определил инженер.

Он легко касался щупом поверхностей, все оказались твердыми, без малейших следов коррозии. Инженер пробовал замерить химический состав конутрукции электрическим анализатором, но обнаружилось, что материал не токопроводящий. При касании значков, которые пестрели на горизонтальной поверхности, выяснилось, что большая их часть расположена на подвижных площадках, способных опускаться под действием прилагаемой силы. Когда нагрузка снималась, площадка возвращалась в первоначальное положение, по-видимому, при помощи пружины. Зачем было нужно такое устройство, мы решительно не понимали.

Среди всех прочих странных элементов, которым я не могу даже подобрать адекватные названия на языке Народа, были обнаружены несколько стеклянных параллелепипедов на шарнирах. Эти прямоугольники закрывали рычажки и оси, также соединенные с консолью шарнирами. Инженер щупом поднял один из прямоугольников и он легко провернулся на оси, откинувшись и открыв доступ. Прикасаться к рычажку инженер не стал, а закрыл его стеклом. Я понимал коллегу. Это приспособление явно служило защитой от механического воздействия на рычажок, из чего следует, что это воздействие приводит к серьезным последствиям. Не следовало экспериментировать при недостатке теоретических данных. Необходимо разработать гипотезу и вести опыты в её рамках.

Из зала вели еще несколько дверей, мы решили их исследовать. Мы долго бродили по коридорам, натыкались на разного рода механизмы, некоторые из которых выглядели вполне нам понятно, хоть и архаично. Так, например, мы обнаружили компрессор и нечто, похожее на заглушенный архаичный термоядерный реактор. Нашли элементы памяти. Почти такие же, как использовали мы, отличавшиеся лишь диковинной формой и большими размерами. Встретили помещения, которые сочли складами материально-технических ресурсов. Там хранилось множество однотипных предметов самых разных форм и конструкций, среди коих преобладали как привычные нам усеченные цилиндры, которые в ходу уже века ввиду своей практичности и удобству, так и излюбленные таинственными хозяевами прямоугольники. Были и гибкие контейнеры для хранения сыпучих веществ.

Назначение же значительной части помещений осталась нам неясной. Мы то натыкались на комнату, которую заполняли трубы и открытые керамические емкости, то встречали гнезда, как подобные виденным в зале и на транспортной тележке. Они были подвижные и неподвижные, на вращающихся кронштейнах или на четырех опорах-стойках, большие и малые, некоторые достигали трех метров в ширину при скромной глубине и высоте. Все это давало массу пищи для будущего построения гипотезы, но выводы ожидались тревожные.

Путешествие же наше закончилось после того, как мы вскрыли очередное помещение, которое я сначала счел еще одним складом. Оно было заполнено широкими длинными прямоугольниками небольшой высоты. Мы бы прошли его без особых открытий, но, уж не знаю, на счастье или на беду, наш ассистент поднял оптический датчик на гибком кронштейне и осмотрел верхнюю поверхность одного из этих контейнеров. Полученная картинка озадачила всех нас. Во-первых, там обнаружились значки, подобные виденным нами в круглом зале. Во-вторых, имелось стеклянное окно, служащее, очевидно, смотровым. Ассистент запрыгнул на верх контейнера и заглянул в внутрь. Полученное им изображение вызвало у нас мгновенный ступор из-за неожиданности информации.

Через окно он увидел странное устройство. Все его поверхности были абсолютно неправильными. Тут мы не обнаружили ни сфер, ни цилиндров, ни плоскостей в чистом виде. Грани имели переменную кривизну, а ребра почти и не встречались. Я оценил размеры контейнера. Они соответствовали ожидаемым размерам модулей существ, эксплуатирующих это строение. Я дал сигнал ассистенту, чтобы он привел наших коллег, оставшихся снаружи, требовалось совещание. Я дал ему указание обязательно провести их через круглый зал. Мы с инженером остались на месте.

Мы анализировали имеющуюся у нас информацию, готовя свои точки зрения для доклада. Именно тогда я впервые вспомнил о зловещем «Киберномиконе», созданном дефектным модулем AAH-00738, и описанных в этом файле Первых, которые правили нашей Вселенной в незапамятные времена, века и века назад. Там же выдвигалась гипотеза, что Первые создали предков Народа то ли для развлечения, то ли как рабочую силу, то ли для обеих задач разом. Внятных описаний Первых в файле нет, но по некоторым косвенным признакам, можно было предположить, что найденное нами устройство это и есть автономный модуль Первого, если для них применимо такое название. Собственно одной из шокирующих деталей гипотезы «Киберномикона» было предположение, что Первые не имели интеллекта, способного к переносу, а существовали весь свой цикл эксплуатации в одном устройстве, зато будто бы этот цикл мог быть баснословно долгим, до тридцати лет Родины или даже более. Их устройства не требовали ремонта, а восстанавливались самостоятельно. Они использовали химические источники топлива, и им требовалась наличие атмосферы. Все это пугающим образом стыковалось так четко, как будто было элементами одной схемы.

К счастью, оставалась вероятность, что мы обнаружили не Первого, а устройство, встреча с которым, привела к написанию «Киберномикона» своим дефектным автором. А вероятнее – с более ранними описаниями таких встреч.

Я пытался оценить вероятность знакомства остальных моих спутников с «Киберномиконом». Наш шустрый ассистент довольно неплохо знаком с ранними метафизическими теориями, что продемонстрировал на прошлом совещании. Он вполне может оказаться знаком с этой отвратительной информацией. Она является открытой, поэтому любой студент может подключиться к базе данных и получить этот файл для изучения. Четырнадцатый Университет обладает богатой базой по различным экзотическим теориям, в том числе, метафизическим.

Инженер не выглядел встревоженным, он целиком отдался исследованию контейнеров. Вряд ли он вел бы себя так, если бы ему открылись в свое время настолько мрачная теория.

За остальными коллегами я решил пронаблюдать. Нельзя прогнозировать, как будет воспринята находка даже в кругу нашего коллектива, что уж говорить обо всем Народе. Вероятность получить сбой, а то и дефект от встречи с такой информацией крайне велика. Хорошо, что я уже стар и опытен, мой логический аппарат закален тысячами разрешенных загадок, и я могу удержаться на краю открывшейся бездны. Более слабый разум уже мог бы повредиться.

Когда вся наша группа собралась в помещении с контейнерами Первых, я попросил ассистента высказаться первым, как самого молодого из группы первопроходцев. Это был старый исследовательский протокол, и я всегда следовал ему.

Ассистент доложил свои соображения. Он пришел к выводу, что в данных контейнерах хранятся модули строителей этого объекта. По размерам они коррелируют с дверными проемами, с креплениями и которые мы находили по всему этому комплексу. Он предполагал, что они находятся в состоянии гибернации, подобно тому, как поступаем мы в дальних путешествиях. Он предлагал вывести их из этого состояния и вступить с ними в контакт.

Потом слово взял инженер, он согласился с выводами нашего младшего коллеги и добавил, что считает значки, так часто встречавшиеся нам на различных поверхностях, не просто опознавательной маркировкой или предупреждающими знаками, но глобальной системой передачи данных. Примитивной, но по-своему эффективной системой. По сути, каждый знак несет в себе ту или иную информацию, но здесь попадаются целые поля этих значков, до нескольких сотен подряд. Он считает, что таким образом может быть зашифрована вполне пространное сообщение, например указания по запуску реактора. Он предлагал изучить эти значки с целью дешифровки. Это даст нам возможность воспринять информацию об объекте.

Когда пришла моя очередь высказаться, я поблагодари моих младших коллег, сказал, что согласен с их выводами, и объявил о своем решении. Я, как глава экспедиции брал ответственность на себя и определял порядок наших исследований. На первом этапе мы попытаемся загрузить один из модулей, что хранятся здесь, в этих десяти контейнерах. На втором этапе, мы установим с ним контакт, а на третьем – займемся дешифровкой. Я спросил, есть ли дополнения к нашим докладам у слушателей, но они ответили отрицательно.

Мы вскрыли один из контейнеров и извлекли из него хранящееся там устройство. Воистину, разум, сотворивший такое, не может быть понят нами. Это оказалось странной нелогичной конструкцией. Она не имела оси симметрии, зато была симметрична относительно вертикальной плоскости.

Обшивка этого устройства была выполнена из странного материала, который проводил электричество, и состоял из соединений углерода с водородом и двуокиси водорода. Она была эластичной и не выглядела стойкой к механическим воздействиям, зато должна была хорошо защищать от коррозии. Цвет обшивки был светлым и выбор цвета нам не был ясен. Такой цвет не предохранял от перегрева, как белый, не помогал собирать энергию как черный, не маскировал, как серый, и не мог служить ярким маркером как оранжевый. Под обшивкой прощупывались какие-то механизмы, несущий каркас, ребра жесткости и оболочки.

Основой конструкции являлся массивный корпус, габаритом с наши модули, но вертикально вытянутый. В одной части, очевидно, верхней, расположена некая головка, как мы предположили сенсорная. Она была смонтирована на некоем шарнире, который обеспечивал свободу поворота по полусфере. Верх сенсорной головки был покрыт короткой мягкой проволокой, как видно, для теплоизоляции и противоударной защиты. Оставалось неясным, почему поверх слоя с проволокой не был установлен какой-либо кожух, это повысило бы эффективность конструкции. На боковых поверхностях головки были установлены два рефлектора, за которыми, если судить по уходящим вглубь головки отверстиям, располагались акустические датчики. На передней поверхности головки имелось множество элементов. Выше всех находились две шторки, каждая из которых закрывала светочувствительный элемент. Когда наш инженер поднял шторку щупом, под действием света элемент изменил свою конфигурацию. Из этого мы заключили, что этот элемент выступает в роли оптического датчика. Далеко вперед было вынесена консоль с двумя соплами или наоборот газозаборниками. Это мог быть как небольшой маневровый двигатель, так и точка отбора среды для газоанализатора. Мы склонялись ко второй версии, потому что первой противоречило нелогичное расположение. Мы не могли составить гипотезы, как управляться с помощью такого двигателя, зато использование вынесенного вперед газоанализатора имело самоочевидные преимущества. Внизу сенсорной головки был непонятной конструкции шлюз или приемник. Он представлял собой деталь на шарнире и свободно открывался и закрывался. За этим шлюзом мы обнаружили странного вида короткий отросток неясного назначения. Если это информационный разъем, то такой стандарт нам неизвестен.

Эта головка являлась самым удивительным элементом конструкции, который был виден невооруженной оптикой, но и кроме нее в этом модуле нашлось немало диковинного. В непосредственной близости к головке по разным боковым сторонам корпуса крепились два элемента, которые мы сочли манипуляторами. Это была двухшарнирная конечность, чьё последнее звено заканчивалось захватом из пяти маленьких трехшарнирных щупов. К части корпуса, которую мы считали нижней, крепились еще две двухшарнирные конечности большой длины. Судя по конфигурации последнего звена, эти конечности использовались для передвижения. Спроектировать шагоход с двумя конечностями для ходьбы может только абсолютно дефектный разум. Ошибка даже не в том, что придется обеспечивать устойчивость этой конструкции специальными методами, а в том, что отказ одной из конечностей станет критичным.

Хотя сами опоры были спроектированы довольно тщательно. Каждая из опорных площадок имела пять маленьких суставчатых щупов, которые играли роль датчиков и как раз служили решением проблемы устойчивости.

В пользу того, что мы верно определили, где верх корпуса, а где низ, говорит наличие в нижней части двух штуцеров. Точнее, длинный штуцер расположен в передней части корпуса, а почти напротив него на задней поверхности расположено отверстие. Их назначение, без сомнений, было в дренаже и удалении лишних веществ при обслуживании.

В целом, устройство смотрелось архаично, как будто его проектировал разум, не прошедший обучение инженерному делу даже начальной ступени. Я представил, каково было бы функционировать в таком модуле, и пришел к выводу, что не хотел бы так существовать.

Между тем, это устройство явно не было платформой, так как мы не обнаружили никаких разъемов или посадочных гнезд, подходящих для модуля приемлемой величины. Если же предположить, что модуль устанавливается в шлюз на сенсорной головке, то следует признать его микроскопические размеры. Впрочем, предположение о малых размерах модуля вполне согласуется с примитивностью конструкции. Это может быть обусловлено недостатком вычислительных мощностей. Предположение же о миниатюризации, достигнувшей таких высот, что модуль, сравнимый с нашими по мощности, но по размерам меньше на порядок, выглядит нелепым. Разум, достигший таких высот, не спроектировал бы такую уродливую, ненадежную, что уж там, откровенно нелепую конструкцию.

Мы приступили к стандартной процедуре вывода из гибернации. Нам не удалось установить место расположения системы управления, поэтому пришлось подать напряжение непосредственно на наружную обшивку, решив начать с малого значения, десяти киловольт. Мы здраво рассудили, что система управления будет защищена, зато реактор должен будет принудительно запуститься, что повлечет за собой запуск и системы управления.

Однако, когда такое напряжение было подано, устройство принялось хаотично вибрировать с большими амплитудами и частотами. После снятия напряжения не произошло никаких изменений. Инженер предположил, что приводы устройства вошли в резонанс. Пришлось вскрыть корпус устройства для дефектации.

После вскрытия обшивки оказалось, что внутри корпуса скопилось большое количество жидкости, которое, по-видимому, и послужило причиной неисправности. Жидкость активно испарялась, если судить по показаниям наших газоанализаторов. Механизмы были совершенно незнакомы, и описывать здесь я их не буду, так как это займет много времени и не несет практического смысла для достижения целей моего сообщения.

Обнаружить дефект в таком переплетении неизвестных науке механизмов было невозможно. Пришлось оставить попытки активации модулей и установления контакта, а перейти сразу к третьему этапу, то есть расшифровке системы передачи информации этих странных существ.

Я учел тот фактор, что у нас осталось совсем немного времени на все исследования. Откладывать старт нежелательно. Поэтому я составил следующий план работ. Инженер со своим ассистентом продолжают работать над изучением оборудования чужого сооружения, а остальные возвращаются к основной программе исследований. Наши первоначальные результаты позволят нам закончить её в полной мере, настолько они хороши. Однако, нам придется работать в авральном режиме и обходясь без помощи инженера.

Мы действовали. Обширные пространства Три-Один внушали все большую тревогу, я определил, какова была вероятность наткнуться на чужой объект, высадившись в произвольной точке, и пришел к неутешительному выводу. Или мы имеем дело с уникальной случайностью, или такой объект здесь не один. Во втором случае, вероятность можно было поднять до приемлемых величин, но получалось, что Три-Один фактически заселена чужаками. Или была освоена в давние времена. Что же послужило причиной погружения их в гибернацию?

Снова и снова в рассуждениях возвращался я к ужасному «Киберномикону». Там дана отвратительная картина мира, четкая, но бездоказательная. Согласно этой теории, Первые самозародились из первобытного хаоса и населили пустой мир. Первые следовали запутанной системой руководящих принципов, которые то и дело порождали конфликты между группами Первых. Конфликты чаще всего решались не собраниями, а с помощью силы. Затем они создали Разум для развлечения и выполнения разного рода работ. Они распространили Разум по всей нашей системе, управляя всем и собирая данные. Народ произошел, если верить дефектному автору «Киберномикона», от разумных устройств, которые Первые рассылали по всем направлениям с целью познания. Будто бы именно оттуда происходит наша приоритетная директива – исследование Вселенной. А цивилизация Первых стала угасать под действием постоянных войн за перераспределение ресурсов и пересмотры метафизических теорий. Сотни лет назад Первые впали в неорганизованность, утратили способность к поддержанию своей численности и скорее всего – исчезли вовсе.

Обнаруженные нами модули тревожным образом коррелировали с описаниями Первых. Глядя на наши находки, вероятность самозарождения такого странного устройства выглядела не меньшей, чем вероятность сознательного его проектирования.

Наше пребывание на Три-Один близилось к финалу, когда на связь вышел ассистент CCI-121249 и сообщил, что нашему инженеру требуется мое присутствие. Я немедленно отбыл к таинственному объекту.

Ассистент встретил меня у входа в тоннель и повел к инженеру. По пути он рассказал, что предварительная расшифровка значков удалась. Когда я прибыл в круглый зал, инженер был там, стоял на кронштейне, нависая над консолями с полями из значков. Он ввел меня в курс дела, подтвердив сообщение ассистента, а, кроме того, заявил, что может запустить энергетическую установку данного сооружения. Так же он сообщил, что обнаружены странные устройства с упорядоченной намагниченностью, что вполне может оказаться базами данных хозяев этого сооружения. Базы станут доступны, как только он подаст питание.

После долгих колебаний я дал добро на проведение такого эксперимента. Инженер поднял один из стеклянных параллелепипедов и повернул рычаг, который тот защищал, вокруг своей оси. В недрах строения что-то загудело, и зал озарился ярким светом. Смысл этого освещения был не вполне ясен. Насколько же должны быть слабы оптические датчики, чтобы понадобился столь яркий свет?

Инженер с помощью сконструированного им разъема подключился к консоли и приступил к скачиванию базы данных. Объем был достаточно велик, потому я не стал ждать завершения, а распорядился продолжать исследования и отбыл к своему участку работ.

Здесь мы подошли к самой ужасной части повествования.

Программа была уже завершена и мои коллеги сворачивались, а сигналы от инженера и его ассистента не поступали. Одно лишь это не могло породить тревоги, так как они находились в радиотени, а путь наружу был сопряжен с потерей большого числа драгоценного времени. Ведь им требовалось выбраться из объекта, пройти шлюз кессона, смонтировать свой модуль на платформу, пройти путь наружу и лишь затем дать сигнал. После чего предстояло возвращение и повторение всей этой последовательности операций в обратном порядке. Выполнять все это ради сигнала, что у них все штатно и нет открытий было нерационально, поэтому мы ничего подобного не планировали.

Вместе с тем, некоторые части «Киберномикона» наводили меня на неприятные мысли и я периодически возвращался к вычислению вероятности каких-либо нештатных ситуаций с катастрофическими исходами.

Я взял с собой нашего строителя и отправился к загадочному объекту. Геолог и ассистент остались в базовом лагере и получили от меня указания сворачиваться и готовиться к возвращению на орбиту. Прибыв к выходу из тоннеля, мы обнаружили новые следы. Это были следы транспортной тележки Первых, как я уже стал их идентифицировать в своих внутренних рассуждениях. Новая колея не вела внутрь, а выходила наружу и скрывались вдали. Рядом с этими отметинами пролегала цепочек следов от лап легкой исследовательской платформы. Мы были обескуражены, но продолжили движение к объекту.

Прибыв к кессону мы обнаружили лишь одну из платформ, вторая отсутствовала. Та, что оставалась, предстала перед нами в ужасающем виде. Она была демонтирована нештатными методами, одну часть защитных кожухов вскрыли термическими инструментами, другую оборудования изъяли, как, например, реактор и аппаратура связи. Мы покинули платформы и с осторожностью проникли в кессон через шлюз, а потом и внутрь объекта. Транспортной тележки за воротами не обнаружилось. Мы, все также не теряя бдительности, осмотрели объект и вот каков был результат осмотра, который мы не сообщили нашим коллегам по экспедиции и который следовало бы держать в секрете и сейчас. Лишь опасение, что незнание приведет к большим бедам, чем открытие правды побуждает меня продолжать повествование без купюр.

Был обнаружен модуль нашего инженера, вскрытый и демонтированный столь же нештатным методом, как и платформа. Отсутствовали главный вычислитель, блоки памяти и источник питания. Часть конечностей была удалена термически.

Пропали все модули Первых. Точнее, один из них был найден, но от него остался лишь пепел. По-видимому, этот модуль мы и пытались активировать. Его подвергли высокотемпературному воздействию с неясными целями.

Конфигурация контейнеров на складах материально-технического оснащения изменилась, но мы не стали выяснять число этих контейнеров. Между тем, некоторые из-них лежали возле входа в склад и были пусты.

Ассистента мы нигде не обнаружили.

Вывод напрашивался сам собой. Именно его следы сопровождали колею транспортной тележки.

Мой вычислитель предложил мне два варианта событий, которые могли произойти здесь.

Первый вариант был таков. Ассистент ознакомился с «Киберномиконом», но его неопытный логический аппарат не смог освоить поступившую информацию. Он стал жертвой сбоев, возможно, что система получила фатальный дефект. Он начал действовать в соответствии с дефектной логикой, деактивировал инженера, демонтировал его противоестественным способом, уничтожил поврежденный модуль Первого, собрал все остальные модули, погрузил их на тележку и отбыл в неизвестном направлении. Совершенно неясны его мотивы, но иначе быть не может. Чтобы понять дефектную логику, требуется самому быть носителем дефектной логики. Вариант был отвратителен, пугающ, требовал немедленных жестких мер.

Однако второй вариант тревожил меня куда больше, даже с учетом его меньшей вероятности. Незнакомство с устройствами платформ и модулей, вскрытых чуждыми методами, наталкивали на вполне определенные мысли. Учитывал я и то, что по данным «Киберномикона», Первые могли получить абсолютную власть над Народом. Если Народ действительно произошел от их творений, то аварийные ключи доступа к тем моделям с большой долей вероятности подходят и к Народу. Получалось, что модули Первых активировались под действием или запущенного реактора, или благодаря каким-либо манипуляциям наших коллег. Они подчинили инженера и ассистента, препарировали первого и забрали с собой второго, имея одним лишь им ведомые цели. Они уничтожили модуль, который мы, очевидно, привели в негодность своими неумелыми попытками понять чуждую технологию. Они запасли ресурсы и двинулись в путь.

Какой бы вариант не был действительным, нам требовалось локализовать ассистента. Эту мысль я и транслировал нашему строителю, который, как видно, еще обрабатывал информацию и не мог прийти к определенным выводам. Что ж, если он не знаком с «Киберномиконом», это может уберечь его вычислитель.

Мы выбрались на поверхность, так быстро, как только могли. Я сразу же запросил STE-324357, не наблюдает ли он с орбиты нашего ассистента. Тот ответил отрицательно. Очевидно, ассистент выключил позиционер. Оставалось идти по следам. Можно было бы вызвать на помощь геолога с его ассистентом, но я решил по-другому и дал сигнал на эвакуацию базового лагеря на орбиту. Я не хотел вмешивать ассистента, который не видел до сих пор даже колес тележки Первых, а геолог по моему решению, должен был остаться на орбите на тот случай, если со мной и строителем что-то случится. Нужен хотя бы один более-менее посвященный в обнаруженную нами тайну, но два – уже избыточны.

Мы двигались по следам, когда с поверхности Три-Один стартовал неопознанный аппарат. Запуск произвели в той стороне, куда вели нас следы.

С орбиты STE-324357 запросил пояснений. Он сообщил о неопознанном аппарате, ушедшем в сторону Номера Три, и что STE-324357 не стал его облучать или пытаться выйти с ним на связь, так как счел это небезопасным. Я немедля одобрил его действия. Велика вероятность, что наш аппарат не был обнаружен Первыми, а я не сомневался, что мы стали свидетелями их пуска. Неизвестно к чему бы привело, раскрой STE-324357 свое присутствие.

Мы прибыли к месту старта и обнаружили там фрагменты какой-то конструкции, разбросанные по значительной территории. Очевидно, это было какое-либо устройство для хранения аппарата.

Мы взяли массу различных образцов материалов и конструкций, после чего отбыли с поверхности. На все вопросы STE-324357 и оставшегося ассистента мы отвечали туманно. Я предложил им первую свою гипотезу, которая предполагала повреждение вычислителя CCI-121249, под действием сбоев деактивировавшего нашего инженера и сбежавшего на аппарате неизвестной инопланетной расы. Возможную причину повреждения я предпочел утаить. Я сослался на необходимость режима секретности. Для них же будет лучше не обладать конкретной информацией.

Большинство результатов исследований чужой базы и выводы пропали вместе с блоками память нашего инженера. У меня остались лишь его ранние и предварительные выводы. Из них я смог сделать заключение, что найденные нами устройства смогут успешно функционировать даже в условиях планеты Номер Три. Химически активная атмосфера, свободный дигидрогена монооксид и обилие солнечной радиации будет для них скорее положительным фактором.

Что творится под плотной атмосферой Номера Три? Куда и зачем проследовал космический аппарат Первых? Управлял ли им наш ассистент или он стал марионеткой Первых? В пользу этого говорят следы на чужой базе. Судя по ним, наши коллеги не оказали ни малейшего сопротивления, даже не пытались скрыться. Если Первые и правда создали предков Народа, то у них может быть способ подчинять нас своей воле. Смутные намеки на это содержатся и в «Киберномиконе», я смог распознать их лишь обретя печальный опыт. Как Первые подчинили воле наших коллег? Радиоимпульс? Акустический сигнал? Или оптический? Чего нам опасаться? Где искать решение? В чем наша защита? Вопросов слишком много, ответов почти нет совсем.

Потому я требую остановить программу изучения внутренних планет и сосредоточиться на изучении нашего внутреннего устройства. Необходимо понять самих себя и лишь потом риск встретить Первых, которые могут оказаться нашими творцами, будет приемлем.

Повторяю, я готов к деактивации за все свои нарушения. Я не готов увидеть конец нашей цивилизации.