Капитан, которого не было

Глава 1

— Живо! Спящие вас забери! Живо доставайте его из этой консервной банки! Восемь минут до отказа стазиса!

Я не видел того, кто кричал, как и тех, кому предназначался этот хриплый ор. Впрочем, я вообще никого и ничего не видел. После взрыва реактора, который не смог штатно отстрелиться от судна во время аварии, то, что находилось в моём лёгком скафандре пилота, мало напоминало Закари Дэйна. Скорее это был фарш в высокотехнологичной оболочке из спасательного кокона (увы, на малотоннажных судах не предусмотрено полноценных спасательных капсул).

Тот факт, что вчерашний выпускник КОШКи (Кассийской Орбитальной Школы Капитанов), а ныне капитан и по совместительству пилот орбитального челнока был ещё жив, абсолютно ничего не значил. Да, нейросеть на последнем издыхании всё ещё подавала в остатки моего мозга сигналы с внешних микрофонов скафа, но я понимал — это конец. Осознание неизбежного пришло в тот момент, когда корпус курьера содрогнулся от удара и стрингеры со шпангоутами начали свой танец смерти. Когда ложемент пилота трансформировался в спасательный кокон и взрыв реактора отшвырнул его прочь от гибнущего судна, превратив содержимое технологичной хреновины в фарш.

Хшаров контейнер! Какой-то грузовой контейнер с какой-то хшаровой баржи, ведомой хшаровым капитаном! Наверняка тот даже не заметил потеряшку! И всё. Нет больше моей «лошадки». Да и меня самого тоже нет. Или, если быть уж совсем точным, скоро не станет.

Несмотря на дикое количество химии из автодока, всё тело просто разрывало от боли, но кричать я не мог. Лёгкие не двигались, сердце не билось. Все процессы в организме замерли. Пришёл белый и пушистый зверёк с ледяных земель мифической Терры и, махнув шикарным хвостом, удивлённо заметил: «Вот ты, оказывается, какая, стазис поддержка последнего шанса».

Помню-помню те пафосные строчки из технической инструкции, больше похожей на рекламный проспект некой «Системс Технолоджи Корпорейшн»: «…надёжно и безопасно „замораживает“ хронопоток… даёт дополнительное время для спасения жизни… увеличивает шансы на выживание». Только вот корпы забыли упомянуть, что для сознания спасаемой тушки время продолжает идти с прежней скоростью, и за эти часы можно лишиться рассудка от болевого шока.

Пока я размышлял, спасатели (или кто там вместо них сегодня) уже разворотили защиту кокона и аварийно вскрыли мой пилотский скаф. Стазис поддержка отключилась, лёгкие судорожно дёрнулись в попытке вдохнуть, сердце гулко отозвалось в груди, и сознание затопила БОЛЬ. Мозг уже не реагировал на мутные интерьеры медотсека орбитальной станции и не слышал встревоженные голоса.

— Что вы делаете? Зачем ваши люди засовывают пилота в экспериментальный агрегат? Мы его ещё не тестировали и не знаем, как он работает!

— Док, вы хотите, чтобы пилот сдох?

— Нет, конечно, господин управляющий. Есть же проверенный стандартный реаниматор!

— Стандартный не справится с такими повреждениями.

— Но…

— Никаких «но». Капитан баржи — мой зять (тот ещё козёл, надо сказать). Однако он член семьи, и пусть лучше произошедшее станет небольшой аварией, чем будет преступной халатностью с отягчающими, т. е. с трупом пилота Федерации.

— Как скажете, господин управляющий сектором.

Я очнулся от боли. Странно, ведь именно она отправила меня в небытие в последний раз, насколько помню. Однако… боль утихала. Да, точно! По телу прокатывались волны, словно моя тушка находилась на пляже во время морского прибоя. И с каждым новым «накатом» боль становилась чуть меньше.

Но это не пляж, однозначно. Последнее, что отпечаталось в памяти — это отказ стазис поддержки «последнего шанса» и попытка спасателей запихнуть меня в реаниматор. Поэтому вокруг темно и слышен приглушённый гул каких-то механизмов. Точно, так и должно быть в медкапсуле.

Хотя нет. Не так. Во время работы реаниматора или медкапсулы герметичные полости аппаратов заполняется гелем с нанитами. Я же никакого геля вокруг себя и внутри, т. е. в лёгких, не чувствую. Чувствую… Боль становится существенно меньше с каждой новой волной, прокатывающейся по телу и… явно ощущается какое-то шевеление в моём организме. Похоже смещаются осколки костей, выстраиваются новые сосуды, ткани и органы принимают свою первоначальную форму. Кажется, так и работают наниты, восстанавливая растерзанную плоть.

Но не с такими фатальными повреждениями, как у меня! Я же умер! Или нет? Стоп! Какие наниты? Ведь никакого геля в реаниматоре нет! Адская боль больше не пожирала моё тело огнём, кожа вновь обрела нормальную чувствительность и никакого геля она точно не фиксировала. Зато ощущала движение «нижнего белья» (нательного комбеза), как «зарастают» его повреждения и синтетическая ткань обретает первозданную целостность словно живая.

Что за мрак? Одежда никогда не восстанавливалась в медкапсулах. Такой функционал просто не предусмотрен, потому что в этом нет смысла. Проще взять новый комплект белья, чем тратить на одноразовую вещь дорогущие расходники и ресурсы капсулы.

Боль окончательно ушла и в кромешной тьме вспыхнули рубиновые цифры. От неожиданности я вздрогнул, но сразу же узнал их — внутренний таймер моей нейросети. Он всегда располагался в левом верхнем углу виртуального экрана. Похоже, зрение восстановилось и сеть. Сеть работает! Значит нейронка в целости и сохранности! Невероятно, лечение происходит очень быстро и при этом пациент находится в полном сознании. Что особенно обескураживает — отсутствие геля. Как же тогда перемещаются наниты?

Кстати, сколько уже прошло времени? Как давно я нахожусь в реаниматоре?

Дата: 12 апреля 2461 года.

Время: 06:07:00… 06:06:59… 06:06:58… 06:06:57…

Что за бред? Нейросеть глючит? Цифры не должны себя так вести, время не может двигаться в обратном направлении! Или может? Кто-то из медиков, кажется, упомянул «экспериментальный аппарат»… или агрегат?

Где я? Что происходит? Последнее воспоминание — это боль от удара, когда рванул реактор и ударная волна из расширяющихся газов и обломков накрыла спасательную капсулу.

Взрыв? Какой взрыв? Я же пилотировал челнок. Почему вокруг темно и где я нахожусь? Словно в каком-то коконе или реаниматоре? Точно, реаниматор! Как я тут оказался? Время! Почему оно идёт вспять? Что с моей памятью?

Перед глазами вспыхнула надпись:

Реверсивная регенерация.

Выполнено 99%… Ошибка.

Запрос к искину медотсека… Ошибка.

Запрос к центральному искину орбитальной станции… Ошибка.

Несовместимость темпоральных полей. Перегрев защитного контура.

Отказ системы аварийной блокировки генератора торсионного поля.

Критическая ошибка…

Темноту разорвала яркая трещина и на какую-то долю мгновения я ослеп. Практически тут же зрение вернулось чтобы представить вниманию обалдевшего мозга сюрреалистичную картину. Реанимационная капсула, содрогаясь, медленно разваливалась на части, рассыпающиеся в воздухе серебристым песком. От центра экспериментального аппарата расходились непонятные волны, искажающие воздух… и, похоже, не только воздух, но и само пространство.

Я поспешил выскочить из останков реаниматора и чуть не споткнулся о лежащего на полу молодого человека в каком-то тряпье, отдалённо напоминающем комбез медика. Спустя мгновение жиденькая растительность на лице юноши пропала и он преобразился в мальчика лет пятнадцати. Мальчик был мёртв. Это было понятно по его неподвижным глазам и ссыхающейся коже лица. Пара секунд, и она облетела, словно ветхий пергамент, обнажая обтянутый мышцами череп.

Какого Спящего здесь происходит?!

На поверхности пола зарастали царапины и потёртости, защитное покрытие вновь обретало матовый первозданный вид, чтобы затем превратиться в песок. Стены и потолок рассекали трещины, вспарывая краску мелкими чешуйками, подобно такыру в пересохшей пустоши Барса-Кельмеса. Оборудование и медицинские инструменты, сверкнув новизной, осыпались ржавчиной на пол.

Всё вокруг постоянно двигалось и менялось в такт волнам, расходящимся из того места, где раньше был «экспериментальный» реаниматор. Хшаровы корпоранты!

— Зак… что происходит? — раздался испуганный женский голос в моей голове.

О! Мася проснулась. Значит не только сеть восстановлена, но и мой агент, т. е. искусственный интеллект. Прости, вырвалось нечаянно. Конечно же ты не агент, не продвинутый ИИ с развитой личностной матрицей. Ты — уникальная независимая личность, единственная и неповторимая, и второй такой не существует в известной мне вселенной.

— Кончай подхалимаж. Лучше объясни, что за жесть тут творится?

Насколько я помню… Что я помню? Вот ведь засада. С моей памятью случилась какая-то хрень. Кажется мы в медотсеке орбитальной станции. Я очнулся в капсуле… да, это был какой-то экспериментальный агрегатор… или реаниматор… Мысли путаются. Такое ощущение, что я что-то забыл, остались какие-то смутные образы последних событий, но я не уверен, что они были на самом деле.

Помню, как получил задание доставить груз на крейсер «Угрюмый». Поднялся с поверхности, лёг на курс, поравнялся с какой-то баржой и — КОНТЕЙНЕР! В нас влетел хшаров контейнер! Корпус челнока смяло, механизм катапультирования реактора заклинило. Защитный кокон ложемента пилота успел сработать, но мы оказались в непосредственной близости от эпицентра взрыва. Как мы вообще остались живы? И не просто живы, но и целёхоньки?

— Судя по тем фрагментам данных, что у меня сохранились, твой спасательный кокон оперативно выловили сотрудники орбитальной станции «Кассия-1». Мы не умерли только благодаря стазис поддержке. Твоё тело погрузили в экспериментальный регенератор использующий реверсивную технологию.

Реверсивная технология — это может быть связано с тем, что твои часики идут не туда?

— Скорее всего. Насколько я понимаю, умники из корпорации нашли способ существенно сэкономить на расходных картриджах к реаниматорам. Надо было всего лишь запустить в обратном направлении время для конкретного индивида, надёжно изолировав его от нашего континуума в специальной камере. Представляешь, ничего не надо делать! Человек «откатывается» в прошлое на несколько часов и вуаля! Снова целёхонький, как с конвейера.

Но что-то пошло не так. Судя по той вакханалии, которая разыгралась у меня перед глазами, экспериментальный аппарат пошёл вразнос и стал эпицентром цепной реакции — обратное время вырвалось за пределы изолированной капсулы реаниматора. Однако почему всё разрушается, а не восстанавливается? Почему умирают люди, хоть и молодеют какое-то время?

— Могу предположить, что сказалась несовместимость темпоральных полей. Не могут два взаимоисключающие потока существовать в одном континууме.

Люди! На станции свыше восьмисот разумных! И сейчас они умирают или очень скоро умрут. Надо остановить этот кошмар. Но как? Реаниматор разрушен. Никаких устройств управления темпоральными полями поблизости нет. Скорее всего, их нет и в местной звёздной системе… Ведь это был «экспериментальный» аппарат корпорации из Центральных Миров.

Что же делать? Как это остановить? Если бы можно было всё отмотать назад… Или вперёд? Что-то я запутался. Не важно. Если бы можно было предотвратить запуск этого хшарова реаниматора! Или хотя бы устранить причину его запуска. Устранить взрыв или саму аварию!

Точно. Мы же движемся в прошлое, и я могу предупредить себя в прошлом о том хшаровом контейнере! Надо добраться до диспетчерской секции и отправить мне сообщение, пока Центр управления полётами ещё существует!

Я рванул к выходу из отсека. Люк не среагировал на моё приближение, как и на прикосновение к сенсору открытия двери. Вероятно, электроника уже сдохла, странно, что освещение всё ещё работает, хоть и с перебоями. Похоже, мне отсюда не выбраться. Это конец. Злость нахлынула всепоглощающей волной, и я со всей дури пнул ненавистный заклинивший люк. Металл осыпался серебристым пеплом. Ничего себе! Вот что значит останется от станции через пару часов. Или десятков минут?

Орбитальная станция агонизировала — разрушались элементы конструкций, корчились в муках люди, попавшие под волну энтропии. Я старался на них не смотреть, когда пробегал по громадным отсекам, когда поднимался по трапам на палубы. Сотни разумных умирали из-за ошибки каких-то умников из корпорации, решивших сэкономить на расходных картриджах для реаниматоров.

Самое хреновое было понимать, что им не помочь. Они умирают и будут умирать. Спонтанная цепная реакция запущена, и она не остановится. Сначала волна энтропии достигнет Кассии, на орбите которой висит орбитальная станция. Затем выйдет за пределы планетарной системы и доберётся до соседних звёзд. В один «прекрасный» день она поглотит всю галактику или вселенную!

Остановить этот кошмар можно только одним способом — отменив аварию, запустившую цепь фатальных событий. Стереть эту ветку реальности… Но ведь с нею исчезну и я, а также прекратят своё существование миллиарды разумных за пределами этой звёздной системы! То есть мои действия уничтожат всё живое во вселенной…

Эта мысль так поразила меня, что я замер перед очередным люком, не в силах двинуться дальше.

— Чего встал? Иди давай. Ты на месте, за этой дверью ЦУП, — вывела меня из ступора Мася.

Она молодец, всё это время вела меня по оптимальному маршруту, учитывая заблокированные коридоры, отказавшие механизмы и неработающие лифты. Всё строго по делу, и ни разу не спросила: «А что будет с нами?»

— Я знаю, что будет. Нас не станет. Мы прекратим своё существование, как и эта версия реальности.

Ты знаешь, Мася, я стремился сюда, чтобы остановить, точнее предотвратить гибель разумных. И только сейчас до меня дошло, что таким образом не спасу, а убью их. Миллиарды разумных погибнут из-за моего вмешательства в прошлое.

— Но если этого не сделать, то энтропия всё равно уничтожит их. Однако твои действия спасут вселенную, и она продолжит своё существование. Версии разумных в той реальности будут жить дальше, ни о чём не подозревая.

Имею ли я право решать судьбу живущих в нашей реальности… Не знаю. Только выхода другого у меня нет. Ты права.

Должен спросить тебя. Как ты? Не боишься? Ведь нас развеет среди звёзд, и только солнечный ветер будет помнить капитана «Бродяги» и его напарницу? Никто даже не будет знать, благодаря кому они живы.

— Искусственный интеллект не умеет чувствовать или бояться, — грустно ответила Мася.

Молодец, девочка. Сделаю вид, что поверил. Мне ведь тоже страшно, и так хочется жить. Но разве можно назвать жизнью существование в пустой мёртвой вселенной? Зная, что всё разумное, всё живое в ней погибло из-за твоего малодушия, твоей слабости. К хшарам такую жизнь!

Дверь в ЦУП открылась, и в меня чуть не воткнулся спиной человек. Он так и продолжил пятиться по коридору станции, а я юркнул внутрь помещения.

***

Капитан «Бродяги» Закари Дэйн совершал свой первый самостоятельный «взрослый» вылет. Честно говоря, капитаном он был формально. Фактически же недавний выпускник КОШКи просто пилотировал орбитальный челнок по маршруту планета Кассия — крейсер «Угрюмый», доставляя курьерский груз. Никого другого из живых на судне не наблюдалось. Из разумных тоже.

Впрочем, ИИ-агент пилота (или капитана) по имени Мария вполне нивелировал эти обстоятельства. С Масей было приятно общаться не только по делу, но и на отвлечённые темы. Например, рассуждать о смысле бытия или перемывать косточки жадным барыгам, продающим в тёмных закутках доков всякую всячину.

Зак помнил её ещё совсем дефолтной, лишённой каких-либо эмоций и собственных суждений. Такой же, как и все ИИ-помошники или агенты, которые появляются в жизни разумных после совершеннолетия, когда происходит установка нейросети. За прошедшие с тех пор пять лет у Маси сформировалась личностная матрица, проявился характер, и она стала полноценной личностью. Что, кстати, случается очень редко, и об этом лучше не распространяться.

Таким образом в голове у Зака завелась виртуальная подружка. Впрочем, прямая передача в мозг проекции симпатичной фигурки и милого личика создавало эффект её присутствия в реальной обстановке. Вот и сейчас она к чему-то напряжённо прислушивалась, полулёжа в запасном ложементе второго пилота.

— Зак, тут какая-то странная передача на нашей волне. Сообщение идёт вроде как с орбитальной станции, но диспетчеры его отправку не подтверждают.

— Это все странности или что-то ещё? — включился в диалог капитан.

— На первый взгляд в уведомлении какая-то белиберда, набор непонятных звуков. Но когда я прокрутила запись в обратную сторону, то… Вот, послушай.

«Бродяга», внимание — жесткий вектор.

После прохода орбитальной станции «Кассия-1» на 46-й минуте полета, в L-точке 236/48 (дальность 28 км), выполните доворот два градуса левого борта на курс 084 для расхождения с неуправляемым объектом (ОЛО-3).

Коллизия — две минуты. Подтвердите уклонение, упреждаю.

— Что думаешь? Кто-то решил так примитивно подшутить над новичком? — Озадачено спросил Зак.

— Там ещё подпись… Я не знаю, как к этому относиться. Вот…

Зак, береги Масю.

— Не знаю, что происходит, но то, что я тебя зову Масей, не знает никто в этой вселенной. Думаю, нам стоит скорректировать курс.