Каменное море

Глава 1

Таммееш-Орбитальная встречала суетой и бардаком. Как всегда. Когда-то местные владели чуть ли не половиной Галактики, но с тех пор измельчали донельзя. Бесперебойную работу главного хаба между планетой и космосом наладить не в состоянии.

Зарекалась я уже сюда летать!

Но не поворачивать же обратно?

Здесь же тупик, галактические задворки, все линии перегружены, пересадочные гейты забиты очередями на вход и выход, отсюда выбираться – врагу не пожелаешь. Одно дело, когда обратный билет куплен, совсем другое – внезапно, потому что захотелось или потому, что больно клюнуло в одно место.

Памятуя о прошлых неприятностях, я прибыла на федеральном хайлайнере. Эти к местной транспортной сети не относятся, и потому никакому бардаку не подвержены. И расписание у них чёткое.

Но на Орбитальной, конечно же, начались чудеса. Куда без них.

Сначала задержали посадку на челночный рейс к планете. Затем внезапно моё место оказалось занято! Нет, как вам это нравится?!

Спуск с орбиты – шесть стандартных часов. Пассажирам положено противоперегрузочное кресло, то есть, постоять в проходе – не вариант. Лететь следующим рейсом? А с чего бы вдруг, если у меня билет на этот?!

– Мужчина, – строго сказала я наглецу, – вы заняли моё место! Попрошу его освободить.

Он неспешно повернулся в мою сторону, и я обречённо поняла, что местный бардак – это смертельно. В ай-ди гражданина, без которого никакой билет за пределами атмосферы никуда не купишь, указывается расовая принадлежность, и любая, мало-мальски нормальная распределяющая нейросеть учитывает данную информацию. Любая, кроме таммеотских.

На моём месте расселся классический шароглазый, причём не из лояльных Федерации, а махровый, этнический, судя по витиеватой голографической татуировке на щеке и собранным в хвост на затылке волосам цвета фуксии. То есть, самого что ни на есть вырвиглазного окраса из всех возможных в Галактике. Причём это естественный цвет. Никакими красителями такого ровного блеска не добиться.

Да, у нас сейчас мир, лет сорок уже как. Но ни мы, ни, тем более, они, ничего не забыли. У них генетическая память так-то. Проще говоря, они злые и памятливые. И я теперь закусилась с таким вот гадом из-за места в орбитальном челноке. А отступить не могу, позади Земля. Ну, спасибо местному перевозчику!

Этот гад мило улыбнулся и показал мне голографическую карточку билета. У него был билет на моё место! На тот же день, на тот же час. Проклятая таммеотская система «извините, так получилось»!

– Так, – сказала я.

Как же мне не хотелось скандалить! А тут пришлось. Просто покинуть челнок и сесть в другой нельзя: мест нет нигде, все места давным-давно выкуплены. Всё потому, что планете нужно ещё две-три таких орбитальных станции с полным набором транспорта для перевалки грузов и перевоза пассажиров, причём ещё год назад, а не завтра утром по обещанию.

Нейросеть ожидаемо зависла, прибежали живые сотрудники. Выход они нашли моментально (не в первый раз сталкиваются с овербукингом, понимаю!). Установить переносное противоперегрузочное кресло на той же площади. То есть, коленками мы друг в друга будем упираться. Ладно, не совсем коленками, но расстояние меньше метра.

Меня устраивало, я хотела попасть на поверхность до того, как у меня закончится туристическая виза. А вот мой невольный товарищ по несчастью, очевидно, с местным бардаком столкнулся впервые в жизни.

Он возмутился тем, что заказывал индивидуальный бокс для комфортного спуска с орбиты, и ему не нравится, что подселяют не пойми кого. Засуньте ваши… бонусы… и компенсации… вместе с извинениями… себе в… В общем, засуньте! Он полетит вниз один. Без этого вот… этой… человекини. Очень эмоционально, я оценила. Кто мне там говорил, что эти ребята – непробиваемые пни? Вот, пожалуйста. Не пень, а развлечение высшего сорта.

Сотрудники обтекали. Им так по инструкции положено: турист всегда прав. Но продолжали стоять на своём: улететь могут двое, проблема решена – что не так?

– Всё не так! – последовал в ответ бешеный рык.

– Вы можете покинуть челнок, – мстительно сказала я. – И отправиться на планету другим рейсом, в гордом одиночестве, раз вам со мной не нравится.

– Вы издеваетесь? – он вперил в меня свои круглые гляделки. – Свободных мест нет на половину года вперёд, я смотрел только что!

Так называемый высокий сезон, как ты хотел, дружок. И не факт, что и на новом, вырванном с боем месте, к тебе кого-нибудь не пристегнут, здесь владения Хаоса Изначального, тут возможно всё.

– Давайте сейчас спокойненько спустимся вниз, шесть часов – такой пустяк! – выдал дежурную улыбку таммеотский кризисный менеджер.

– Я согласна! – тут же заявила я.

Дополнительное кресло уже деловито разворачивали, под возмущение вселенской несправедливостью. Я проскользнула в кресло сразу же, как только разрешили, активировала экран своего терминала, и выставила полный приват.

Ещё в прошлый приезд я отметила на Таммееше несколько мест для обязательного посещения, потому что уже тогда понимала: вернусь.

Очень древний мир, в каждом камне – История, чтобы не сказать седая древность. А ещё именно здесь моя бабушка Ирэна познакомилась с моим дедушкой. Я хотела пройти по тем же местам, о которых бабуля рассказывала с ностальгической слезой. Когда ступаешь на тропу, где когда-то давно рука об руку шли твои старшие, ещё молодые и юные, в этом что-то есть. Связь поколений… Неразрывная связь времён…

Арпада-неевтан. Затерянное среди саремшитовых лесов заповедное Каменное Море. Бабушка говорила, дед оставил на одной из его волн признание, посвящённое ей. И оно, скорее всего, сохранилось, потому что место дикое, мало освоенное. Основной туристический поток обходит его стороной. Слишком далеко и трудно добираться, слишком мало здесь цивилизации с опцией «всё включено» по галактическим стандартам. Местные, конечно, могут заставить отмывать, образно выражаясь, языком все надписи, какими турист наградит объекты древнего наследия, но только в том случае, если поймают с поличным. В малопосещаемых местах нет средств объективного контроля в достаточном количестве.

Я выбрала из списка заранее заготовленных видеоматериалов серию познавательных лекций известного популяризатора космоархеологии доктора Кармальского «Загадки и тайны древних цивилизаций нашей Галактики: Таммееш», вывела голографический экран терминала в полный 3D-режим и приготовилась внимать со всем тщанием.

***

Вначале меня облило чем-то жидким. Потом я проснулась и осатанела от того, что меня в принципе чем-то облили. Затем я прочистила лицо и посмотрела, кто тут у нас решил покончить жизнь самоубийством.

Ба, знакомые всё лица! Оказывается, шароглазый всё-таки не стал нарываться на вывод из челнока, верно оценив перспективы застрять на Орбитальной до скончания века. Ну или до того момента, когда место появится, что одно и то же, в общем-то. Он смирился с моим существованием. Но тогда какого же ляда у него в руках пожарный пакет?! Мерзкая пена именно оттуда!

– Вы рыбного супа поели?! – с тихим бешенством осведомилась я.

– У вас загорелась одежда, – невозмутимо ответил он. – Я принял меры!

– Где загорелась?! – взбесилась я ещё больше.

Ничего на мне не горело и гореть не могло в принципе. Проклятая пена уже оседала, стекала с меня ручьями на пол. Всё, конечно же, промокло насквозь, кожа зудела и чесалась, но горелых дыр нигде не было.

Негодяй злорадно показал мне запись.

Ну… да… Я уснула. Что-то мне приснилось, тревожное, что именно – я не помнила, и по телу побежали огоньки…

Я – мод по паранорме пирокинеза. Биоинженеры проектируют, а тренеры потом вдалбливают на подкорку, до рефлексов, всё таким образом, что самопроизвольный паранормальный выброс пламени во сне не может ничего поджечь, он гасится собственным магнитным полем моего тела, во-первых, во-вторых, пламя без контроля сознания генерируется холодное!

Но одному там придурку показалось, будто начался настоящий пожар.

– Вы идиот, – злобно зашипела я, сжимая кулаки. – Вы…

И осеклась. У него генетическая память! Знает он всё про пирокинез! От предков пришло. Просто чисто формально, если я сейчас обращусь в нейросеть «Арбитраж» с иском по статье «хулиганство», она мне откажет. Мой попутчик действовал грамотно. Ликвидировал пожар, спас челнок вместе с сотней пассажиров и экипажем. Он герой, а мои претензии к нему лишены оснований.

Р-р-р!

Я с размаху села обратно.

Никакого душа в челноке нет. Переодеться тоже не во что, в багажное отделение меня не пустят, мои короба не достанут оттуда тем более. Да ещё и не факт, что мой багаж не уехал на планету раньше!

А до посадки ещё два с половиной часа. Хорошая месть, я оценила. В каком виде я выйду из челнока? На фоне остальных, красивых и чистеньких! Я искоса посмотрела на попутчика и поймала мимолётную ехиднейшую улыбочку. Улыбка исчезла мгновенно, но она была, мне не показалось.

Я лопнула от злости.

Главное, я же достойную ответку никак не могла устроить! Ничего в голову не шло. То, что приходило, вело, в конечном счёте, к аннулированию туристической визы и депортации за пределы локального пространства Таммееша. С пометкой «назад не впускать пожизненно».

Сидеть в мокром виде удовольствия никакого. Когда у тебя «горячая» паранорма, высушить себя не проблема. Сушкой я и занялась. Выйду из челнока страшная, так хотя бы не мокрая.

С одеждой я справилась быстро, но пышные волосы требовали бережного отношения. Я проводила по ним «горячими ладонями», встряхивала, распутывала пальцами слипшиеся пряди.. Я активировала голографический экранчик терминала в режиме «зеркало». Ничего хорошего там не отразилось, да и с чего бы. Укладка погибла безвозвратно. Волосы свисали с головы в стиле «жёваные сопли».

– Прекратите! Сейчас же!

Я подняла голову, посмотрела на своего попутчика поверх зеркальной голограммы. Ладони мои горели огнём, и уж что больше шароглазому не нравилось, распущенные волосы или бегущее по ним паранормальное пламя, я сказать не могла.

– Досушу и прекращу, – уведомила я. – А если за второй пожарный пакет схватитесь, так вы теперь знаете, что этот огонь безопасен. Будете отвечать по полной.

Но прекратить пришлось мне. Потому что гад побледнел до синевы и сидел с таким видом, будто прямо сейчас отбросит плазму. Похоже, у парня пирофобия. Скверно. Дразнить больного на голову нехорошо, пришлось сдаваться, гасить огонь и врать, что уже всё высохло.

Но гад ещё какое-то время боялся раскрыть глаза. Вот же наказание! Дичь сотворил он, а виноватой себя чувствую я! Как вам это нравится?

Скорей бы уже посадка. Разойдёмся тогда, как в космосе корабли, каждый в свою сторону, и больше не увидим друг друга никогда в жизни.

Но я забыла, на какую планету мы с ним прибыли вместе!

***

Багаж мой сразу отправился с орбиты к месту проживания. Заказать одежду на автоматической фабрике я не сумела – время ожидания превышало двое суток. «Линия индивидуального пошива перегружена. Нам очень жаль, что вы столкнулись с такими трудностями. Приносим искренние извинения».

Двое суток! У меня стыковочный рейс в Рееполькип, небольшой городок в Узорчатых горах. Из-за того, что челнок выбился из расписания, время стыковки – три часа, и слава всем местным богам, это ещё много, могло быть десять минут всего. Или две. Но – двое суток на фабричный пошив по стандартному фасону! Цивилизация, блин горелый.

Я успела перехватить кабинку акустического душа в санитарной зоне вокзала. Удачно вписалась в короткий промежуток времени, когда предыдущая волна туристов с орбиты уже разошлась, а следующая ещё не приземлилась. Но одежду, вставшую колом после противопожарной пены и хрустящую при каждом движении, никакая акустика в порядок привести не смогла. А деваться некуда, пришлось влезать в безнадёжно испорченные вещи обратно. И уж сколько всяких разных интересных органов из анатомии различных галактических народов я сложила на голову проклятого шароглазого, не сосчитать. Скотина!

Хорошо начался мой отпуск, ничего не скажешь. По-таммеотски!

***

Платформа, с которой уходили рейсы на Рееполькип, находилась в стороне от основного вокзального комплекса. Я добиралась туда дольше получаса, тщательно сверяя выстроенный навигатором маршрут с указателями. Предосторожность не лишняя. Пару раз логистическая нейросетка пыталась завести меня не туда.

Монорельс к Каменному заповеднику не настолько загружен, как другие туристические направления, но если бы я опоздала к отправлению поезда, пришлось бы ждать ещё час. А я сейчас жила отчаянной надеждой на санузел моего номера! Скорей бы. Ни о чём другом попросту думать не могла.

Неширокая дорожка увела меня от общего пространства космовокзала в молодую саремшитовую рощу. Серые стволы, аккуратно постриженные до состояния идеального шара кроны… У саремшита сложный лист, отходит от черешка этаким полусвёрнутым веером. Самое поразительное, что это хвоя по сути. Но запах ближе к сандалу, чем к хвое, я бы сказала. А вообще, лучше не сравнивать. Саремшитовый запах давно используется в парфюмерии и ароматерапии как один из базовых, наравне с тем же сандалом.

За рощей дорожка упёрлась в пологую деревянную лестницу. Лестница вывела на небольшой мостик через узкую речку, а за ним уже находился выход на платформу.

И вот здесь уже я не увидела никакого безликого стекла и пластбетона по-галактически!

Цветное стекло, – национальная фишка Таммееша! – повсюду, даже под ногами специальный, особо прочный, но стеклянный состав. Небольшой фонтанчик возле административного здания, сложенного из стеклянных же блоков, темно-коричневых, с «древесным» рисунком снаружи и абсолютно прозрачных изнутри. Песочные часы рядом со стандартным, положенным по правилам, электронно-голографическим табло.

Как раз при мне старые часы неторопливо, с мелодичным перезвоном, перевернулись. Сначала маленькие колбы, потом средние, затем самая большая. В каждой из них находился песок строго определённого цвета. Завораживающе.

Новодел, я думаю. Вряд ли эта платформа существовала здесь раньше. А вот городу Рееполькипу – все десять тысяч лет с довеском. Рядом с ним находятся остатки древних Врат, его защищают от внешнего мира древние стены с характерной для тех времён каменной полигональной кладкой с вкраплениями цветных стеклянных блоков. В почти неизменном виде сохранилась «светлая башня», типичный административный центр древних городов той эпохи. В общем, есть на что посмотреть, не толкаясь локтями с большим количеством галактических гостей.

При вокзале, сложенный из всё тех же разноцветных стеклянных блоков, стоял бесконтактный маркет с обычной местной дребеденью для туристов. Поделки из стекла, дерева, украшения из них же, флэш-кубы с информационными обзорами по планете – где чего куда когда посетить, памятки туристу. И одежда местного фасона и кроя, из местных же тканей. Готовая одежда.

Я глазам своим не поверила. Кто, как я, бывал на Таммеше раньше, тот хорошо знает, что повезти здесь может исключительно на неприятности. А чтобы случилось что-то хорошее, про такое даже анекдотов нет.

Но здесь даже оказался мой размер. Я купила свободные коричневые брюки с пёстрым плетёным пояском, светло-коричневую тунику с зелёным орнаментом по рукавам. Не удержалась от дутых стеклянных браслетов, ленты с деревянными и стеклянными бусами на волосы. Отлично! Впотьмах вполне могу сойти за местную девушку, таммеоты антропоморфны.

При дневном свете не получится: волосы у меня слишком яркие, вот если бы хоть каштановые были или чёрные… И кожа слишком светлая, без характерной пигментной клетки-сеточки.

Подошёл поезд из ярко-жёлтых вагончиков. Я зашла, устроилась на первом же свободном месте и мы поехали.

Особенности вагона в том, что изнутри он прозрачен полностью. Как будто находишься внутри большого яйца. Обзор – во все стороны без ограничений. А виды – ух! Но скорость абсолютно не чувствуется: никакого ветра в лицо, хотя ощущения, что вот-вот свалишься на очередном повороте, довольно острые.

Дорога почти сразу резко пошла в горы, не петляя по склонам, а напрямую. Космовокзал остался далеко внизу, а вскоре и вовсе скрылся за скалами.

Поезд прошёл несколько промежуточных станций, вагончик заполнился пассажирами, в основном, местными. У таммеотов обычно волосы тёмно-каштановые, чёрные, коричневые с оттенком в тёмно-красный. Поэтому ярко-розовый, тот самый цвет фуксии, виден был издалека, как костёр в тёмную ночь.

«О, нет, – подумалось мне. – Пусть это будет его сородич, а не он сам. Не надо! Не надо, не надо, не надо, только не в мой вагончик! За что?!»

Местные божества оказались глухи ко мне. Он зашёл именно в мой вагончик. Мой бывший попутчик с челнока! Тот самый шароглазый гад, облившей меня пеной из пожарного пакета!

Он скользнул по мне взглядом, не узнал, всё же одета я была по-другому, устроился через ряд, спиной ко мне.

А давай, ты встанешь где-нибудь по пути, дружок?

Глава 2

Станция монорельса в Рееполькипе – конечная, здесь есть отличная смотровая площадка, откуда открывается великолепный вид на сам город и окружающие его горные вершины. Впереди, над устьем ущелья, куда тянулась блестящая нить дороги, горные пики смыкались гигантскими каменными полукольцами, горевшими на солнце рыжим огнём. Остатки Врат!

Когда-то здесь плескалось древнее море, пики гор были островами и сквозь действующий портал бесконечным потоком шли гружёные баржи… И корабли… Не только пассажирские…

В какой мир открывались Врата Рееполькипа? Никто не знает, и вряд ли уже узнает.

Карты хранились у избранных в памяти, их заучивали наизусть, передавая от учителя к ученику непосредственно, ни на чём не зарисовывая и нигде не записывая. Древние хозяева Врат ревностно оберегали секреты своей гильдии. Как они хранили у себя в головах такой объём информации, большой вопрос. Как-то хранили же. Ведь их империя просуществовала пару тысяч лет, не меньше, стянув Галактику густой сетью наземных порталов. Такая вот особенность. Древние не строили орбитальные и дальние пересадочные станции. Они возводили Врата. Остатки этих Врат где только ни находят, но наибольшая их концентрация – здесь, в материнском мире сгинувшей за порогов времён империи. Все не действующие, разумеется.

Принцип работы современных пересадочных станций тот же, но мы не умеем ставить их на поверхности планет. Только в космосе. Дальние станции, ответственные за переходы от одной планетарной системы к другой, располагаются вообще на периферии, там при проходе через гейт корабля такая отдача, что любую планету, случись она поблизости, разорвёт в клочья. Древние умели как-то справляться с подобными побочными эффектами, а мы – не можем. Эта технология утрачена навсегда.

На Таммееше будто что-то осталось из тех времён до сих пор. Трудно выразить словами, что именно, но здесь все причинно-следственные связи порой путаются, а невозможное становится возможным и наоборот. Как будто планета продолжает существовать в некой нестабильности пространства-времени, изрядно ослабевшей за прошедшие тысячи лет, но всё ещё действующей. Может, именно поэтому местные безнадёжно погрязли в бардаке и хаосе.

Смысл приводить всё в порядок, если он всё равно будет разрушен, так или иначе? Даже не по чьей-то злой воле, а просто потому, что такая планета.

От станции монорельса я пошла пешком. Переходы, лестницы, узкие мостики над сухими руслами горных ручейков… По весне здесь, наверное, всё звенит от бегущей вниз воды. Но сейчас в этой точке планеты стояла середина лета. Дорожка вывела на небольшую улочку. Дома здесь не поворачивались к прохожему глухими стенами, стояли открыто, в качестве изгороди использовались аккуратно подстриженные кустарники. Сейчас на них раскрывались большие синие цветы, круглые, как блюдца.

Улочка привела к небольшой набережной, сложенной из стеклянных блоков, ничуть не помутневших со временем. Голографическая табличка радостно извещала на тамешти и на эсперанто, что оригинальная набережная, конечно же, не сохранилась, но была с любовью и с большим уважением к наследию прошлого воссоздана максимально близко к оригиналу...

Новодел. Ну, да… Людям же надо как-то жить. Судя по широкому, но сухому, засыпанному камнями, руслу реки, здесь бывают ощутимые подъёмы уровня воды. В горах ледники тают, например. Или по весне, или во время бури.

Сама река рокотала вдалеке настолько сурово, что в голове даже мысли не возникло попробовать перебраться с этого берега на тот через русло. Знаем мы эти горные речки, падали в них уже!

И придётся мне теперь возвращаться наверх на станцию и спускаться оттуда другой дорогой, потому что мой отель призывно расставил свои чудесные уютные домики с великолепными санузлами в каждом номере на том берегу речки. Мостов поблизости не видно. Не по руслу же реки добираться!

Навигатор тоже подсветил мне как самый оптимальный именно такой маршрут. С возвратом через станцию монорельса.

– Простите, – сказал за моей спиной знакомый ненавистный голос, – подскажите, пожалуйста, как мне пройти…

– … в гостевой дом «Долина Цветов», – я завершила вопрос за него.

И обернулась.

Он подавился воздухом, закашлялся.

– Постучать по спинке? – ласково предложила я.

Он выставил ладонь, мол, не подходи, продышался и просипел:

– Не надо!

«Долина Цветов» – лучший и единственный отель Рееполькипа. Если вы приезжаете не к родне или приятелям, готовым поселить вас в своём домовладении, жить вы будете только в «Цветах». Когда я увидела на перроне монорельса знакомую голову цвета фуксии, я сразу поняла, где мы снова пересечёмся. Только верить не хотела. Если в плохое не верить, его же с тобой не случится, верно?

Один раз случайность, два – уже система.

Если Таммееш взялся за меня с этим типом всерьёз, то так оно и будет продолжаться дальше! Вроде случайные встречи, бесконечные совпадения и таммеотское «так получилось».

А я не хочу.

Лучшая защита во все времена и от всех неприятностей – это нападение.

– Вы издеваетесь надо мной? – прямо спросила я.

– Что?

– Не прикидывайтесь дурачком! Вначале вы заняли моё место в челноке, потом ехали вместе со мной в одном и том же вагоне – не отпирайтесь, я вас там видела! А сейчас спрашиваете у меня как пройти в мой отель. Что это такое, я у вас спрашиваю!

– А вы купили этот город в единоличное пользование? – сухо поинтересовался он.

– Нет, только номер в «Долине Цветов». Но если вы собираетесь его занять с той же бесцеремонностью, что и моё место в челноке…

Он медленно скрестил руки на груди. По всей видимости, считал до ста в обратном порядке, ничем другим не объяснить поступившее от него следом спокойное предложение:

– Вы всегда можете отправиться в другой отель.

– Почему именно я? – ласково поинтересовалась я. – Другой отель плачет как раз именно по вам! Мне там совершенно нечего делать, уверяю вас.

– Не представляю себе, как отели могут плакать, – выдал он попытку в юмор. – Но отсюда я не уеду. Тур спланирован заранее, менять планы я не собираюсь.

– Взаимно, – объявила я. – Карту посмотрите, где Старая Терра, а где эта дыра. Я сюда семнадцать дней добиралась! С пересадками.

– Можем подраться, – с надеждой предложил шароглазый. – Победитель получит всё.

Однако. Этакой самоуверенностью звёзды бы гасить. Правда, есть нюанс.

– Вы собрались драться вот с этим? – ласково спросила я, поджигая на кончике пальца маленький огонёк.

По умолчанию: все пирокинетики военнообязанные. Я проходила срочную службу в планетарной полиции родного мира. В спецназе не состояла, в боевых действиях не участвовала тем более. На данный момент мирно тружусь ландшафтным дизайнером в семейном бизнесе. Если нарвусь на настоящих военных, то сто раз подумаю, стоит ли связываться и не лучше ли исчезнуть с их дороги загодя, до получения серьёзных травм. Пусть даже они будут без «горячей» паранормы, всё равно. Но на такую гражданскую бестолочь, как мой неприятный знакомец, меня хватит.

Он дрогнул, подался назад. Ещё секунда и побежит, теряя разум. Я сжалилась, погасила огонёк. Но тип всё равно какое-то время стоял с закрытыми глазами. Потом злобно посмотрел на меня.

– Сами видите, – с сожалением ответила я. – Драка – не вариант. Я вас вынесу. Так не интересно, согласитесь.

– Тупик, – признал он очевидное.

– Тупик, – подтвердила я.

Солнце медленно вползало в створ Врат, и вдруг уместилось там целиком. Полукольца по обе стороны от огненного шара вдруг вспыхнули и засияли хрустальным нездешним светом. Верхняя арка, ныне разрушенная, проступила вновь, призрачными полупрозрачными штрихами, как на голограмме. Оптическая иллюзия, конечно же, но до чего же величественно, прекрасно и страшно!

Сияние коснулось долины Рееполькипа и преобразило её. Призрачные волны шли сквозь дома и улицы, и вместе с ними шло что-то ещё, древнее, давно забытое, живущее в другом пространстве-времени, но сейчас вдруг проявившееся.

– Тень от света бытия… – тихо прошептал мой спутник.

Я не очень хорошо знала язык его народа, но фразу распознала.

– Что? – спросила я.

И в тот же миг волшебство исчезло. Солнце сдвинулось в сторону, – ведь планета продолжала вращаться! – иллюзия пропала. Интересно, как с этим здесь живут местные? Раз в день такое представление… Или они привыкли уже и не замечают ничего?

– Нам надо придти в отель, – сказал он. – И там, на месте, поймём, что делать дальше. Может быть, никакой проблемы нет, и нам с вами дадут разные номера без скандала.

– Логично, – кивнула я. – Ну, что, возвращаемся к станции монорельса? Ведь трансферный болид от «Долины Цветов» – для слабаков.

– Я с вами в одну машину не сяду, – последовал категоричный отказ.

– Взаимно, – отозвалась я.

Навигатор вывел нас наверх другой дорогой. Деревянные и каменные, с вкраплениями блоков из стекла, лестницы, мостики, переходы. Цветы. Море цветов, в основном, синего оттенка, но встречались и белые, и красные. Даже зелёные – на небольших деревцах с красными узкими листьями.

Таммееш любит цветы. У них они даже в зиму цветут, так называемые снежники, которым чем холоднее, тем прекраснее.

Я шла, не оглядываясь, но слышала шаги и дыхание моего спутника. Так себе, если честно. Пренебрегает тренировками на открытом воздухе.

Номера у нас против всех ожиданий оказались разные. И даже в разных секциях! Отлично. Мы разошлись каждый в свою сторону, искренне пожелав друг другу всего наилучшего. С подтекстом «чтоб ты провалился и там остался».

О-о-о, ванна! Даже не так. ВАННА!

Я настроила её на режим старотерранских геотермальных источников. Эффект «полное погружение» стоил дополнительных энерго и сумма высветилась не квадратненькая, но я без всякого стеснения зарядила блок на четыре часа. Я затем и приехала в отпуск, чтобы тратить! Кто экономит в туристических поездках, тот умён альтернативно.

Выползла я изнеженной донельзя и плюхнулась в постель. Долго блаженствовала, даже заснула на какое-то время. Потом пошла на кухонный блок, он здесь был маленьким, но функциональным, и даже с линией доставки. Доставка не день в день к сожалению. И даже не завтра. Но она есть, можно пользоваться, если не требуется спешка. Я заварила кофе (привезла с собой аркадийское карамельное), накинула гостиничный халатик – он оказался на размер меньше, но я в него кое-как всё же влезла, – и вышла на террасу.

Небо Таммееша – алое, золотое, зелёное, белое, фиолетовое, снова алое. Цвета играют с той живостью, какая наблюдается на Старой Терре зимой при полярном сиянии в высоких широтах. Загадочное явление, которое сложно объяснить только ионизацией атмосферы из-за солнечного ветра. Тоже как-то связано с остатками Врат, скорее всего.

Когда пронзительное многоцветье становится тише или исчезает на несколько мгновений совсем, на небе проступают бесчисленные звёзды. Они заполняют собою весь небесный купол настолько плотно, что не остаётся места для черноты. Какие-то войды, где совсем нет звёзд, всё же существуют, надо присматриваться, чтобы их найти. Навигация в древние времена осуществлялась именно по ним.

Не свет путеводной звезды, как у нас на Старой Терре, а мрак путеводной тьмы.

Подозрительный шорох слева заставил меня резко обернуться в ту сторону. На террасе соседнего номера, отделённой от моей лишь цветами в деревянных кадках угадайте с первого раза, кто стоял!

Так бывает. Номера разные, секции разные, с отдельными входами в них. А террасы у номеров – смежные!

И тут я осознаю, что халатик вообще-то меньше на размер. И от резкого движения он разошёлся. А этот… этот… этот… этот гад! Он пялится! Прямо туда. Тьфу!

В ответ на мой бешеный взгляд, сосед лишь улыбнулся и слегка развёл руками. Мол, а я что? Я ничего! Мне показывают, я смотрю.

Я улетела с террасы быстрее звука. Долго металась по номеру, отчаянно борясь с желанием что-нибудь спалить напрочь (и попасть на громадный штраф). Здравый смысл в конечном итоге возобладал.

Я бросилась на постель, какое-то время смотрела в потолок, а потом меня озарило.

Да просто надо сейчас уйти в поход к Каменному Морю! Всего лишь. То есть, завтра, потому что по ночам в горы никто не ходит. Значит, так, собираем походный рюкзак, регистрируемся на стойке гостиничного терминала и утром отчаливаем к водоёму моей мечты. А этот… мерзавец… пусть остаётся здесь!

Сказано – сделано. Яростные сборы, короткий отдых, и вот я уже внизу с рюкзаком.

Хочешь насмешить Мироздание – спланируй что-нибудь, находясь на Таммееше.

***

Я заполнила форму заявки. Внесла необходимую сумму. Заплатить заранее было нельзя, в туре стояла пометка: оплата и запрос – на месте. Дальше последовал ряд глупых вопросов, ну, как всегда, обычная перестраховка на всякий случай.

Кто ваш ближайший родственник, как будто я собираюсь писать завещание! Я указала бабушку, деда, маму, отца и младших сестёр, вписала старшего брата.

Следующий пункт выскочил интереснее предыдущего.

Ответственность за свои жизнь и здоровье беру на себя. Принять, отклонить.

Если отклонить, процесс создания заявки слетает, начинай сначала. Почему нельзя голосом? Потому что здесь бардак и отсутствие галактических стандартов! Ещё и палец на каждом экране прикладывай. Для идентификации. Они бы ещё пин-код от счёта, где энерго лежат, попросили…

Наконец я продралась через все пункты таммеотской бюрократии. Экран мигнул, выкатил картинку ожидания, а потом…

Вместо разрешения и пропуска в заповедник я получила красный экран запрета. Как это так?! С чего бы вдруг?! С какой радости?!

На мои вопли прибежал отельер – молодой таммеотский мальчик с лихо закручённой вокруг уха прядью волос. Все остальные волосы он зачем-то сбрил, и сразу стало видно, что кожа на черепушках у местных тоже в клеточку-сеточку. Забавно, но чем это мне поможет?

– Приносим извинения, госпожа Морозова, – самым мягким тоном из всех возможных заявил он. – В заповедник «Узорчатые Горы» нельзя ходить в одиночку. Только вдвоём или кратно, парами.

– Почему?

– Таковы правила и условия вашего тура.

– Где?!

Юноша вывел на экран гостиничного терминала информацию по моему бронированию. Я злобно прочитала её, не нашла нужного пункта, меня в него изящно ткнули носом.

Да. В составе группы. От двух человек. Причём обязательно в кратном двум количестве. Группа может быть какой угодно большой, но – попарно, так сказать. Чётное количество. И напарниками меняться нельзя.

Идиотизм.

– Да почему же?! – возмутилась я. – Что за дебильное ограничение! Там что, стена из силового поля?

– Да, там стена, – спокойно отвечал отельер. – Вначале вас задержит силовое поле, установленное по периметру заказника. Затем вас из этого поля достанет патруль, сопроводит сюда. Вы заплатите штраф и покинете планету в двадцать семь часов. За нарушение Кодекса Туриста.

Я поёжилась.

Кодекс Туриста предполагает неукоснительное соблюдение законов и правил места пребывания. Незнание местных законов не просто не освобождает от ответственности, а наоборот, усугубляет. Если ты летишь туда, где уже кто-то живёт, будь добр ознакомиться, что там тебе можно будет делать, а что нельзя.

Депортация с планеты за нарушение Кодекса Туриста – пренеприятнейшая вещь. Она роняет карму в минус бесконечность: больше ни одно уважающее себя локальное пространство не выдаст визу, а не уважающие будут драть вдесятеро.

– Что ж так строго? – спросила я. – Такие серьёзные кары…

– Видите ли, на территории заповедника осталась древняя система контроля, и убрать её не представляется возможным. Никто не понимает, как она работает, откуда черпает энергию и где расположен пункт управления. Но она не пропускает одиночек. Только пары.

– Ага, влюблённых, – фыркнула я, мне вдруг остро захотелось подковырнуть парня хоть чем-то. – Сказочки для туристов. Вам самому не смешно?

Глава 3

На молодом лице не дрогнул ни один мускул, хотя мысленно меня наверняка уже растворили в кислоте и вылили в отхожее место.

– Не смешно, – последовал абсолютно серьёзный ответ. – Если вы хотите покончить жизнь самоубийством, госпожа Морозова, то обратитесь, пожалуйста, в другие службы. Желательно, не в Рееполькипе.

Вот тебе и юнец. Сколько стали в голосе. Я, конечно, могу пойти без разрешения, кто меня удержит. Силовое поле? Ха! Я – пирокинетик-паранормал. Видала я те силовые поля. Но как-то вернуться назад тоже хочется! Не в мешке, а на своих двоих. И без понижения статуса туристической благонадёжности…

– Что же мне делать? – спросила я.

– Найти напарника.

О, если бы я знала! Если бы я только прочла повнимательнее условия тура! Я бы смогла уговорить на экскурсию кого-нибудь из друзей или вот хотя бы кого-то из сёстер или брата! И никаких проблем не возникло бы. Но теперь…

Не возвращаться же несолоно хлебавши обратно на Старую Терру. Через полгалактики, на минуточку! Через загруженные аэро– и космо-порты планеты! Когда я ещё найду возможность появиться здесь?!

– Где мне найти напарника?

Но с поисками того парня для восхождения к Каменному Морю мальчик-отельер помочь не мог. Во всем Рееполькипе, заверил он меня, нет никого, кто захочет сунуться наверх вместе со мною, даже за очень большие суммы энерго. Все знают: горы прокляты, порядочному человеку делать там нечего. Из гостей отеля кто хотел в горы, тот давно уже ушёл, а кто остался, смотри выше: им и с приплатой не надо.

Можно подождать новый заезд. А можно забить и вернуться с друзьями в другое время.

Зараза!

– Вы можете оставить заявку в локальной информсети Рееполькипа, – мальчик искренне старался мне помочь. – Возможно, кто-то на неё откликнется в ближайшее время…

Он помог мне составить заявку, дальше я бросила рюкзак в пространстве хранения и отправилась в ресторан при отеле, заесть горе ранним завтраком.

В такое время в ресторане не оказалось ни одного посетителя, кухня ещё только начинала работать и потому выбирать пришлось из меню автоматического приготовления. Я устроилась за столиком на веранде, несмотря на ощутимую прохладу. Холодом меня не взять. Поднявшийся ветерок никак не мог испортить мне настроение. Не минус сорок, и отлично!

Рассвет на Таммееше не менее красочен, чем закат. Вначале гаснут яркие сполохи магнитной бури и проступают звёзды. Потом с востока начинает неумолимо накатываться розовато-сиреневое жемчужное сияние. Небо постепенно наливается светлой синевой. Солнце всходило за моей спиной, за зданием отеля, но я видела, как оно окрашивает алым горные пики. Очень красиво.

Отсюда, снизу хорошо была видна половинка Врат, по ней неплохо было отмечать продвижение дня: солнечные лучи спускались всё ниже и ниже. Если приблизить через фотовозможности личного терминала, то на вид – камень камнем. С вкраплениями вездесущего таммеотского стекла. Как же их строили?

Сохранилась только основа. А вся начинка – системы управления, генерации так называемого зеркала, обеспечивающего проход, навигация – исчезла за прошедшие сто веков бесследно. Зато осталась система контроля, если верить мальчику-отельеру. Понятно, почему сюда не особенно рвётся массовый турист. Страшно!

Но экстремалы дорогу сюда явно ещё не распробовали как следует. Иначе в Рееполькипе было бы от них не протолкнуться и уж какую-нибудь команду я для себя мгновенно бы нашла. Ах, как же обидно улетать отсюда без восхождения к Каменному Морю! Ну, хоть кто-нибудь, найдись! Расцелую.

Видите грабли, люди? Не видите? А они есть! И как дадут опять по лбу.

Мне пришло уведомление: нашёлся. Нашёлся попутчик на горы! Я быстро завизировала согласие – а вдруг перехватят ещё. Мало ли, не я одна могла не прочесть досконально условия тура!

Встреча у терминала на выходе. Бегу, уже бегу… И будто лицом с размаху о каменную стену, внезапно вставшую на моём пути.

У терминала маялся в ожидании мой старый знакомец. Он обернулся на звук шагов, и яркая чистая надежда на его сияющем лице погасла, как небольшой костерок под проливным дождём.

– Опять вы! – хором воскликнули мы одновременно.

И выругались тоже одновременно, одними и теми же словами, только каждый на своём языке.

– Ну, нет, – сказала я решительно. – Я сюда специально приехала ради этих гор! Не смейте портить мне удовольствие своим отказом!

Он молча смотрел на меня, и я никак не могла разгадать его взгляд. Странная задумчивость, как будто сознание просчитывает какие-то варианты решения, но не здесь, а где-то далеко отсюда. Будь он из наших, я бы решила, что телепат, причём немаленького ранга. Те, когда общаются с инфосферой, тоже так же примерно выглядят.

Но нет. Какая телепатия у шароглазых?! Они к ней мало способны, даже если им воткнуть имплант, всё равно проблемы. За исключением особо одарённых. Которых среди них на порядки меньше, чем у нас.

– Похоже, выбора нет, – медленно сказал мой сосед и будущий напарник по горному променаду. – Что ж, вы пирокинетик. Может быть, даже к лучшему, что не нашлось никого, кроме вас.

– – О как! – изумилась я. – Почему?

– Сырые дрова будут гореть хорошо, – выдал он на голубом глазу. – Даже в дождливую погоду.

Я выдержала немигающий взгляд его круглых гляделок.

– Мне нужно попасть к Каменному морю, – сказала я.

– Мне тоже.

– Зачем?

– Тот же вопрос.

Я заскрежетала зубами. Откровенничать с шароглазым не хотелось совершенно.

– Личные причины.

– Мои причины тоже личные.

Непрошибаемый. Как же он бесит самим своим существованием!

– Так, – сказала я. – Мы идём туда вместе, но – каждый сам по себе. Мне безразличны вы, вам безразлична я. Договорились?

– Допустим.

А сам смотрит на меня с нехорошим прищуром.

– Что, какие-то условия есть? – тут же ощетинилась я.

– Как мне вас называть? Я, конечно, могу обращаться к вам «Эй, ты, человек-женщина!», но вы же беситься будете.

– Буду, – мрачно подтвердила я и назвала себя: – Инесса.

Инессу он произнести не смог. Фамилия Морозова тоже оказалась для него за гранью. Сошлись на Нес. А себя он назвал коротко – Мин.

Я несколько удивилась, обычно имена у них длинные и тоже такие, что сходу не выговоришь, пока язык за ухо не завернёшь. А потом решила, что это, наверное, прозвище. Знать бы ещё, что оно означает…

***

Отельер не соврал. Заказник и вправду оказался обнесён силовым полем. Не сказать, чтобы сложным. Я бы прошла. Но большинство любителей запретных прогулок без специального оборудования вряд ли. Впрочем, если у вас есть гаситель силового поля армейского образца, то вы найдёте ему применение где-нибудь в другом месте. Узорчатые Горы не являются предметом интереса чёрных копателей. Здесь всегда было дикое место. Это памятник природы, а не богатые залежи артефактов древней империи.

Город, контролировавший Врата, – Рееполькип, других здесь не существовало. Старое городище находится с другой стороны долины, к востоку от заказника, рядом с южной половинкой Врат. Вот там – да, расположена официальная миссия космоархеологов. Надо будет и туда тоже наведаться, обзорный тур, мастер-класс. Дадут в руки набор юного археолога и позволят поработать на участке. Может, даже что-нибудь откопаешь вроде расколотого черепка, стеклянной пуговицы или сломанной брошки…

Мелкие предметы, не имеющие высокой археологической ценности, после проверки на безопасность, разрешается забирать с собой. Обычная практика на всех планетах, имеющих открытые для туризма археологические площадки.

Пока мы шли вдоль стены силового поля к пропускному пункту, на нашем пути вставали голографические изображения опасных зверей, проживающих в заказнике. Информационная нейросеть вещала нудным гнусавым голосом:

– Каменный заяц, – на видео возникал ушастый саблезубый зверёк, схожий со старотерранским зайцем разве что серой шерстью.– Популяция устойчивая, особого природоохранного статуса не имеет. Можно употреблять в пищу, но не более двух голов в сутки.

– Такого употребишь, – сомневалась я, разглядывая клыки. – Руку откусит по самую голову.

– Руки от морды зайца держите на безопасном расстоянии, – тут же среагировала нейросеть, посчитав мою фразу за вопрос.

Нас просветили насчёт птиц, цветов, ягод, древесных амёб, каких-то лупоглазых тварей, живущих в небольших озёрах у водопадов, насчёт – сколько и в каком количестве кого и что можно есть, ягоды – нельзя никакие, в них яд, рыбу – а у рыбки зубки не хуже, чем у вродезайца. Впрочем, если поймали – жарьте смело, пальцы только берегите. И голову. Амёб можно есть безгранично, их много. Комки коричневого студня как-то совсем не пробуждали аппетит, скорее, наоборот, так что спасибо, не надо!

А потом перед нами встало чудовище высотой мне по плечо, не меньше, с огромной массивной головой и внушительного вида алыми клыками.

– Ящероголовый пёс. Исчезающий вид, находится под особой охраной. Убивать нельзя, употреблять в пищу нельзя.

– Прошу прощения, а если это он захочет нас съесть? – спросила я, рассматривая зверя.

– Не препятствуйте ему в его желаниях, – чопорно сообщила нейросеть. – Популяция ящероголового пса на всей планете не превышает десяти тысяч особей. Потеря каждого из них – невосполнима.

– Ничего себе! – возмутилась я. – Я не собираюсь позволять себя жрать какой-то там собачке, пусть даже она и редкая!

Голограмма пса с тихим пшиком пропала. Перед нами стоял вооружённый до зубов громила. Судя по табличке у него на груди – младший хранитель заказника. Или как-то так. Я знаю местный язык на бытовом уровне, но всё же не настолько, чтобы точно переводить мудрёные титулы, какими они друг друга награждают.

– Приношу извинения, – сказал он нам. – Этот информационный пул по ящероголовой собаке – шалость моей племянницы. Она будет наказана!

– Получается, эту тварь можно убивать? – уточнила я.

– Только при самообороне! Охота ни в каком виде не допустима. Но должен сказать вам, это всё же редкий и осторожный зверь. У нас его не видели уже очень давно. Пройдёмте со мной. Последние инструкции перед тем, как вы окажетесь по ту сторону барьера.

Нас ожидал очередной информационный блок. На этот раз там не было никакой зубастой живности. Только каменные арки нескольких типов: разрушенные, полуразрушенные и целые, замыкающиеся высоким овалом.

– Везде, где увидите нечто подобное, берётесь за руки и проходите вместе.

– И поцеловаться ещё перед этим, – не удержалась я.

Младший хранитель перевёл на меня хмурый взгляд, долго смотрел, пока я не стушевалась. В самом деле, он всерьёз, а я здесь ехидничаю не по делу…

– Поцелуи опциональны, – сказал он наконец. – Можно с ними, можно без них, неважно. Важен только совместный проход с прямым контактом, рука в руке. Единственное правило, которые нельзя нарушать ни в каком виде, если вы хотите вернуться обратно живыми. Позвольте спросить, зачем вам обоим это надо?

– Каменное Море хочу увидеть, – честно ответила я.

Мой спутник молчал, обдумывая, стоит ли объяснять. Потом он поднял ладонь, и над нею соткалась на миг какая-то прозрачная голографическая идеограмма. Она внезапно послала мне в глаз колкий блестящий лучик, я моргнула, и этого хватило: всё исчезло. Я даже слегка ущипнула себя за руку, проверяя, не показалось ли мне.

Но сотрудник заповедника внезапно подтянулся и начал излучать в сторону Мина благоговейное уважение. Значит, не показалось.

На пропускном пункте нас заставили сдать энергетическое оружие, как изящно выразился сопровождающий. У Мина ничего такого не было, только фамильный боевой нож и ножи попроще. Зато было у меня, два гражданский мини-плазмогана «костерок» и «точка-7». Мне стало обидно, но сама виновата, правила надо было читать глазами!

– Ваше оружие будет ждать вас в отеле, – заверили меня. – Ещё что-нибудь есть?

– Паранорму сдать не могу, – язвительно заявила я. – Извините!

– Паранорма не считается оружием, подлежащим сдаче, – получила я в ответ. – Проходите…

В сплошной, молочно-белого цвета, стене ограждающего силового поля протаяла арка прохода. Я прошла сквозь него и обернулась нетерпеливо, посмотреть, почему мой спутник, за ногу его и в дерево, копается там? И услышала обрывок разговора.

– Вернитесь, – в голосе сурового хранителя прозвучала почти мольба.

– Вернусь, – пообещал Мин.

Но как бы вам так сказать… Он это пообещал бы в любом случае, даже стоя одной ногой в могиле.

***

Мы шли по узкой тропе между толстыми стволами гигантских саремшитов, Мин впереди, я за ним. Дорога здесь пока что никуда не ответвлялась, пусть идёт первым. Тем более, что как ходок он так себе, я это помнила ещё по вчерашнему дню, когда мы поднимались обратно к станции монорельса.

Не хотелось бы упускать попутчика из виду. Несмотря на то, что опасных арок пока что на пути не попадалось.

Если честно, я отнеслась ко всем пугающим предостережениям как к обычным байкам для туристов, чтобы приезжие азартнее боялись и охотнее несли местным в кубышку свои энерго. Люди (и не только!) любят пугаться. В самом деле, какой-то абсурд. Пропускать через арки, даже разрушенные, только парочки и только держащиеся за ручки. Бред. Вряд ли древние строители Врат опускались до такой пошлости.

Но… Таммееш – несерьёзная планета с серьёзной историей. Может, в этих Узорчатых Горах действительно когда-то что-то было? Давным-давно. Десять тысяч лет тому назад!

Первое правило паранормала – если тебе что-то кажется, то тебе не кажется. Выдохни, прислушайся, насторожись. Интуиции надо верить. Эффект Кассандры пренеприятнейшая штука, скольким из нас она жизнь испортила. С ним надо бороться!

Я прикрыла глаза, чтобы полнее уловить общую картину мира через паранормальное восприятие. Ничего не уловила, зато споткнулась и едва не пропахала носом долгий путь вниз по склону: в этом месте тропа делала крутой поворот.

– Под ноги смотрите, – тут же посоветовали мне через плечо.

– Спасибо, буду, – буркнула я в ответ.

Пока ничего не намекало на какие-либо неприятности. Животные тоже не попадались на пути. Ни саблезубые зайцы, ни ящероголовые псы. Тропа шла вверх, всё время вверх, и вдруг вывела нас на широкое каменное поле.

Ух, и обзор же открылся! На Рееполькип, оставшийся внизу, и на остатки Врат в створе ущелья. На северном полукольце зависли два облачка, южное блестело на солнце так, будто его недавно пролило дождём. Тучи за Вратами ходили, так, возможно, дождь там был.

– Интересно, – сказала я, – выйдем ли мы к ним через Каменное Море…

– Нет, – хмуро ответил Мин.

– Почему?

– Волны высокие.

– Вы здесь уже были.

– Нет.

– А откуда знаете?

Он пожал плечами, и не ответил. Выбрал ближайший валун, сел на него. Устал. Да… ходок по горам из него ещё тот.

– Есть с собой энергетик? – спросила я. – Самое время съесть. Только не говорите, что забыли в отеле!

– Не забыл, – мрачно отозвался он. – Но пока не надо. Надо идти дальше. Надо пройти не меньше семи арок до наступления ночи, а мы пока ещё не встретили ни одну.

– Полноте, – фыркнула я. – Вы действительно верите в смертоносные арки заповедника Узорчатых Гор?

– Не верю, – кивнул Мин, внимательно меня разглядывая.

– Хоть какой-то проблеск разума, уже радует.

– Я знаю.

– Вот как? А откуда? А что вы показали тому парню на входе? Что у вас на ладонях такое?

Мин с улыбкой показал мне ладони. На них не было ничего. Ни вшитого микрочипа голографического проектора, этакого мини-терминала с ай-ди кодом, чтобы не таскать его в виде жетона на шее, ни татуировки, ни даже шрама. Ничего.

– Арки есть, Нес, – заявил Мин. – Проверять их на стойкость принципам я не собираюсь, и вам не советую.

– Я паранормал, – сказала я, помолчав немного.

– Думаете, до вас сюда не приходили другие пирокинетики?

Я не посмотрела статистику смертных случаев в Узорчатых Горах заранее, и потому возразить ничем не смогла. Таммееш входит в Федерацию уже пару сотен лет как. В Узорчатых Горах с тех пор перебывали все, кто только хотел. И не все вернулись. Силовое поле внизу явно поставили не просто так.

Глава 4

Первая арка встретилась нам неожиданно и настолько случайно, что мы её поначалу даже не заметили. Моё хвалёное паранормальное чутьё промолчало тоже.

Мы остановились у небольшого водопада. Прозрачная вода стекала говорливыми ручейками по камням и собиралась в небольшой чаше, буро-оранжевой от выстилавшего дно мха. Я подобрала сухую веточку и проверила с её помощью дно. Вдруг там водится что-нибудь клыкастое, а мы не знаем? Но никто не поднялся на поверхность щёлкать на нас зубами. Портативный анализатор тоже не выдал никаких противопоказаний. Водой можно было умываться, её даже можно было свободно пить, не опасаясь занести себе в организм какую-нибудь активную местную жизнь.

Нет ничего вкуснее холодной воды после долгого подъёма наверх! Эх, забраться бы ещё в чашу! И нырнуть. И там, внизу, пустить по телу родное паранормальное пламя – кра-со-та. Мечтать не вредно, Морозова. Вредно не мечтать.

Я не одна. И как-то совсем не готова к тому, что на меня начнут пялиться. А Мин начнёт, можно не сомневаться! Без того смотрит, когда считает, что я не вижу.

Тогда-то я и увидала остатки арки. Выглядели они как два каменных бугорочка по обеим сторонам тропы. И не обойдёшь их: слева блестящий, отполированный дождями громадный валун, справа обрыв, такой же каменный, зацепиться не за что.

– Стоять! – гаркнула я, и идущий впереди Мин остановился на полушаге.

Хорошие рефлексы. Впрочем, сержантам из моей юности-в-сапогах не понравилось бы всё равно. Что с гражданских, службы не нюхавших, взять! Бестолочи.

Я подошла и указала на остатки арки:

– Вот оно!

– Благодарю, – отозвался мой спутник.

Какое-то время он смотрел на находку, как на опасную ядовитую змею или насекомое. Вроде почти сдохло оно. Но всё ещё может цапнуть, влить в укус капельку яда, способную убить даже слонозавра.

А потом Мин протянул мне руку. Без объяснений, понятно и так, зачем. Я вложила пальцы в его ладонь, поразившись тому, какая горячая у него кожа. Вот ведь! Пирокинетик – я, а руки горячие – у него.

Прикосновение продрало меня электричеством, с головы до пяток. Пришло странное упругое узнавание, будто я знаю этого парня всю жизнь. Но откуда бы?! Я редко встречала людей этой расы, знакома с ними была в основном лишь по информу да по рассказам бабушки, когда на неё нападало настроение, и она начинала вспоминать боевую молодость.

Мы вместе шагнули в арку. Я старательно прислушивалась к окружающему миру и к себе. Не проявится ли здесь нечто, та самая сторожевая система, которая пропускает только пары.

Ничего. Ни в обычном восприятии, ни в паранормальном. Только ветер дунул в лицо, когда мы оказались на той стороне, и всё. Обычный ветер, он продолжил досаждать нам, пока мы поднимались дальше.

Мин сразу же отпустил мою руку и пошёл дальше по тропе, не оглядываясь и не проверяя, иду ли я за ним следом или же нет. Я поспешила следом, прижимая к себе ладонь, ещё хранившую его тепло.

Что делать дальше, как реагировать и как быть, чёрные дыры всё разорви, я не знала.

Попробуем покопаться в себе. Как мы познакомились? Он занял моё место в челноке… Такая вот досадная ошибка при бронировании билета. Затем он спустил на меня всю пену из пожарного пакета-огнетушителя. После чего продолжал бесить и дальше. Что изменилось сейчас?

Почему-то перестал бесить. Почему?

Ответа не было.

Точнее, был, но мне не понравился.

***

К вечеру мы прошли девять арок разной степени разрушения. Остановились на очень удобной поляне: с трёх сторон её ограничивали скалы, а с четвёртой открывался отличный вид на остатки Врат Рееполькипа.

Сам город остался далеко внизу, в ущелье. Игрушечные домики вдоль такой же игрушечной речки. Оттуда поднималось пузатое облако, чем-то похожее на низенького человечка с руками и ногами, с круглой головой на короткой шее. В северной части ущелья наверняка сыпало дождём…

Так-то небо было, как говорится, неоднозначным. Ночной дождь возможен и у нас, прыгай потом по скользким дорожкам.

Удивительно, что Мин ещё шёл довольно бодро, хотя приходилось ему нелегко из-за общей нетренированности. Вряд ли он у себя дома бегал по горам с рюкзаком каждый день. Вывод здесь мог быть только одним: жрёт стимуляторы. Плохо. Разве только рассчитал общую дозу так, чтобы её хватило на обратный путь.

Отсюда не спасают. Зря, что ли, мы расписались напротив пункта «Свои жизнь и здоровье беру на себя». Если этот чудак решил совершить священное паломничество ради ритуального самоубийства…

Всё равно не сходится. Народ Мина никогда не страдал суевериями и разрушающими личность религиями. Рациональны и любопытны, но к слепой вере не склонны нисколько. Нет, ритуал, возможно, есть, но точно не экстремальный с покушением на собственную жизнь.

– Что, привал? – спросила я. – Стемнеет быстро, а по ночам в горах не ходят.

Тут я увидела, на что смотрит мой спутник. На том конце поляны нас поджидала проклятая арка, почти целая. У неё отсутствовал только ключевой камень, а так сохранилась она неплохо, в отличие от всех, встреченных нами раньше.

– Может, пройдём всё-таки…

– А вы знаете, что нас там ждёт? – поинтересовалась я. – Вдруг опять придётся ползти вдоль скалы на носочках неизвестно сколько? А солнце садится!

Предыдущую арку мы прошли каким-то адским чудом. Нас действительно встретил безумно узкий карниз длиной метров так сто, если не больше. И арку неведомый строитель, – чтобы ему через тьму времён долетело и вызвало лютую икоту! – воткнул как раз посередине. Чудеса акробатики, но мы прошли рука в руке. Буквально проползли, как большегруз в гейт пересадочной станции, предназначенный для пассажирских яхт. Теоретически – можно хоть каждый раз, ограничений особых нет. На практике же – неприятно ободранные бока.

– Трудности закаляют, – задумчиво сообщил Мин банальную истину.

– Не настолько же, – возразила я. – Остаёмся здесь, а поутру, отдохнувшие и выспавшиеся, продолжаем путь.

Насчет выспаться мой спутник сильно сомневался, но вслух не сказал ничего. У меня у самой уверенности не было, но о плохом лучше не думать. Иначе то, чего ты боишься, с тобой же непременно и стрясётся. Здесь вам Таммееш, а не абы что!

Мы поставили палатки. Мин попытался было залезть в свою и там рухнуть, я не дала. Проследила, чтобы он поел.

– Я не хочу, – пытался он отбрыкаться, но я не позволила.

– Не хотите, потому что устали, и потому вам кажется, что вы не голодны. Но поесть надо. Берёте и едите, что вы там себе приготовили… И воду обязательно. За маму покушаем сейчас. И за папу…

Он злобно сверкал на меня глазами, шипел сквозь зубы всякую ненормативную всячину, я пропускала мимо ушей. Он же не называл моего имени, так? Значит, не обо мне говорит, а о ситуации в целом. Вот оно как, в горах стимуляторами баловаться! Надо будет утром лекцию среди него провести, что можно принимать в долгом походе, а что нельзя.

Наконец он заполз к себе в палатку и там рухнул, отключившись напрочь. Я поправила ему входной клапан, и задумалась.

Странный он, этот Мин. Я шла к Каменному Морю ради развлечения. Я люблю горные походы, я побывала уже не на одной планете Федерации. А здесь я ещё хочу посмотреть, уцелело ли признание любви моего деда. А Мин, похоже, идёт потому, что иначе ему будут какие-то вилы. Я-то передумать и развернуться вниз могу в любой момент, когда захочу. А он… Он – должен. Странно.

Я пошла по площадке, внимательно осматриваясь. Скоро солнце зайдёт, и вот тогда уже – в палатку, чтобы в темноте не свернуть себе шею.

Ноги сами принесли меня к запретной арке. Я встала перед нею, утолкав кулаки в карманы, и спросила насмешливо:

– Ну, и что в тебе такого опасного, а?

Арка, понятно, мне не ответила. Я сделала к ней ещё один небольшой шаг, чутко фиксируя мир расширенным восприятием тоже.

Солнце из-за моей спины вдруг подсветило арку, и в ней вспыхнул неистовый огонь, почти паранормальный. Я осторожно приблизилась ещё на один маленький шажок. Пламя выплеснулось прозрачным туманом в обе стороны и за малым не достало до меня: я успела отскочить. На то место, где я только что стояла, как будто рухнул огромный бетонный блок, хотя не колыхнулось ни травинки.

Я мгновенно взмокла от ударившего в сердце ужаса. Раздавило бы как нечего делать, и откуда что взялось? Какое-то время я стояла без движения, не в силах пошевелиться. Потом солнце сместилось, начало уходить под горизонт, и чужое присутствие исчезло, будто его тут не было никогда. Но оно было! До сих пор мурашки по спине бежали.

Паранормальный план восприятия – это всегда очень сложно. Потому что в человеческом языке нет слов, которыми можно всё, что ты видишь, описать. У врачей-паранормалов наработана база, согласно которой они делают зарисовки, так называемые сканы ауры. Аура – термин изначально дурацкий, врачи видят не ауру, а нечто большее, окружающее человека и прошлым, и будущим одновременно. В этом-то «нечто» врач находит причины болезни и совершает паранормальную коррекцию, устраняя их. Но слово «аура» прижилось официально, как медицинский термин, везде используется.

Целительский минимум обязаны сдавать все паранормалы. Сдавала и я, но давно. Надо бы обновить квалификацию-то. Потому что возникшая на мгновение возле арки аура дышала запредельной смертью. Любой целитель, увидев такое, убежал бы отсюда с воплями. Что ж, моё восприятие не настолько совершенно, как у врача. Я, пожалуй, останусь.

Мы ведь уже прошли девять таких арок и выжили. А если я побегу вниз, роняя обувь, меня ждут всё те же девять арок. Точнее, одна. Та, в которую я войду без Мина.

Что же получается, я зря не поверила рассказам отельера и хранителя заповедника? Надо думать, и местные не зря поставили внизу силовое поле!

Я осторожно вернулась назад. Близко подходить не буду, проходить насквозь в одиночку– тем более. А вот с безопасного расстояния посмотреть, почему бы нет?

Есть такой боевой приём, называется «огненный щит». Он давно уже не секрет спецназа, учат всех. Высший пилотаж сделать пламя скрытым в видимом спектре. Оно тогда переходит на паранормальный план почти полностью. В физическом мире, впрочем, ко мне в таком состоянии подходить слишком уж близко не нужно, обожжёт. Чем ближе, тем хуже.

Чудес не бывает. Всё в нашем мире можно объяснить если не обычной физикой, то паранормальной точно. Что бы тут ни было встроено в арку, оно имеет под собой материальную природу, ту же самую, что и мой пирокинез. Забавно, создать прибор или машину, способную генерировать паранормальное поле, ни у кого на данный момент не получается. И вряд ли получится в обозримом будущем. А вот древние таммеоты, похоже, умели.

Вопрос, конечно, как оно просуществовало десять тысяч лет без подзарядки, но уверена, что и на этот вопрос имеются стройные логичные ответы. Например, заряжаться можно было солнечной энергией. Солнечных дней здесь немало, а остолопов-туристов, на которых надо тратиться, почти нет, поскольку все отсеялись на предыдущих девяти арках.

Я осторожно придвинулась ближе к арке. В воздухе начало сгущаться напряжение, почти грозовое. А потом случилось то, от чего я потеряла дар речи и вообще забыла о какой бы то ни было опасности.

В проёме арки, подсвеченном остывающей зарёй, я вдруг увидела себя. Не как в зеркале, нет. Но с той стороны тоже стояла я и тщательно вглядывалась в то, что видит. Походная одежда, рыжие волосы… Я!

Меня дёрнуло за плечо и отшвырнуло в сторону. Я проехалась по каменистой земле, вскочила с воплем:

– Какого чёрта!

-Нет, это вы объясните мне, какого чёрта, – сердито выговорил Мин. – Вам что сказали? Не лезть в одиночку! А вы?

– Да я поняла уже, что нельзя в одиночку, – с досадой ответила я, потирая колено. – А вы что, знаете, какие чёрные дыры там крутятся?

– Дыры, – кивнул он. – Чёрные. Вот именно что крутятся!

– Я там увидела себя, – призналась я вдруг.

– Суперпозиция, – ответил Мин тоном, каким ребёнку говорят «дождик пошёл». Мол, ерунда такая, суперпозиция… улыбаемся и машем....

– Что?

– С квантовой механикой знакомы?

– Простите, с чем?

– Загляните в информ на досуге. А пока не лезьте к арке в одиночку! Близко даже не подходите!

Он развернулся и пошёл к палаткам. Я побежала следом.

– Вы знаете, что это такое! – обвинила его я. – Вы знакомы с этой системой. Вы, может, и управлять ею можете?!

– Управлять – нет, не могу, – отрезал Мин. – Иначе шёл бы сюда без вас! Сам. Сгиньте уже в… свою палатку. Голова от вас болит.

– Как грубо, – осудила его я и ушла прежде, чем он найдётся с ответом.

Палатку я поставила клапаном на закат. И теперь могла любоваться остывающей зарёй, над которой вставали уже разноцветные полотнища магнитных бурь.

Заварила кофе. Когда ты пирокинетик, вообще не проблема сделать себе кофе где угодно, хоть подвесившись вниз головой в пещере. Может, не следовало размениваться рядом с такой страшной аркой, но там, где нет кофе, не бывает жизни. Я хотела осмыслить пережитое и неторопливо уложить его в голове. А для этого мне нужен кофе.

Аркадийский зелёный, с имбирем. Божественный запах. Небольшая пластинка чёрного шоколада, крупинки сильфидийской карамели сверху… м-м-м, вот оно, счастье!

Я не из тех, кто покоряет неприступные вершины. Там своё очарование и своя правда, но голый камень мне не по душе. Я люблю высоты пониже, люблю бродить по склонам, то вверх, то вниз, через леса и луга, да ещё чтобы цветочки цвели. Звуки и шорохи инопланетной ночи сквозь стенки палатки, бодрящая прохлада по утрам, умывание в ближайшем водопаде… На каждой планете горы разные, нет ни одной похожей.

Здесь, на Таммееше, горы с загадкой. И очень хочется раскусить крепкий орешек из тайн сговорившихся между собой Мина и планеты.

Что он вообще сюда пошёл, зачем? Его семья имеет какое-то отношение к Каменному Морю? То есть, я хочу сказать, если десять тысяч лет тому назад древние таммеоты общались с древними предками Мина, может ли генетическая память сохраниться в потомках до сегодняшних дней? Немыслимый же срок!

Впрочем, народ Мина на одну только врождённую память не полагался. Служба Исторической Памяти собирала в свои архивы всё, до чего могла дотянуться. Так что у моего спутника, скорее всего, комбо. Часть сведений об Узорчатых Горах он получил от предков, а часть в умных файлах прочитал. Квантовая механика, надо же!

Я забралась в палатку и закрыла за собой клапан.

***

Наутро я проснулась в состоянии полной разбитости. Как будто по мне всю ночь топтались новокитежские слонозавры. Всё потому, что меня свалило в паранормальный минимум – спасибо «доброй» арке! – и тело реагировало позывами к адской лени: уронить голову обратно и спать, спать, спать…

Я села, вцепилась в волосы пальцами, покачалась из стороны в сторону. Помогло, но слабо. Ничего не поделаешь. Пришлось упасть обратно. Сон навалился сразу же, беспросветный, глубокий и без сновидений.

Пришла я в себя от того, что меня хлестали по щекам. Безо всякой жалости. Я взяла руку самоубийцы на болевой приём, толком ещё даже не придя в себя. И очнулась только тогда, когда этот идиот завопил, что я – сумасшедшая, и что он меня сейчас пристрелит. Причём угрозу подкрепило чёрное дуло мини-плазмогана гражданского образца, возникшее у самого моего носа. Как он его через контроль пронёс? Всё же отобрали!

Я бы и с дулом расправилась, но в голову постучался разум: я вспомнила, где я нахожусь, и кто именно ко мне прицепился.

– Чего надо? – злобно осведомилась я, отпуская руку мучителя.

Сон пошёл на пользу, но по уму будить меня всё же не следовало. До выхода из паранормального минимума я пока что ещё не добралась.

– Вы дрыхнете уже десятый час подряд, если считать от вчерашнего отбоя! Мне кажется, или это слишком?

– Когда кажется, надо демонам пустоты молиться, – сердито ответила я, убирая с лица встрёпанные волосы.

Голова у меня как воронье гнездо сейчас, к гадалке не ходи. Во рту липко и противно, и настроения никакого.

– Вы заболели? – никакого участия в голосе, впрочем, не прослеживалось.

И то, лучше бы стакан воды поднёс, заботливый наш.

– Вы срываете мне график! – продолжал злиться Мин.

– График, – повторила я, поднимая на него взгляд.

Ух, какие мы злющие! Из глаз разве что искры не сыплются.

– Сегодня мы потеряли целых полдня, – он добавил в голос отменную порцию яда. – А могли бы двигаться дальше!

– А куда вы так торопитесь? – поинтересовалась я. – Вас там, наверху, подружка ждёт, что ли?

– Подружка! – возмутился он. – Нес, вы издеваетесь надо мной?

– Не более, чем вы надо мной, – отрезала я. – Если паранормал спит, значит, есть причина. Я на минимуме. Мне необходимо восстановиться.

– Ах, вот оно что! – бешено воскликнул он, догадавшись о причине моего минимума. – Вчера вы полезли к арке вопреки запрету, и вас там шарахнуло. Теперь вы в полудохлом виде валяетесь в своей палатке, и неизвестно, сколько ещё собираетесь это делать!

Так и тянуло ответить «я больше не буду», но я промолчала. Возразить нечем: виновата. На гравилуче меня к той арке никто не тащил.

– Тьфу, – подвёл Мин итог нашему разговору и вылез из моей палатки наружу.

Я упала головой обратно. Полежала так некоторое время, но сон уже не шёл, а тело противно болело, как всегда бывает, когда слишком долго лежишь. Десять часов проспать и, скорее всего, в одной и той же позе, это не вам не шутки.

Обратная сторона нашей паранормальной мощи. Если растратишь сверх меры, можешь поплатиться не только падением тонуса, но и самой жизнью. Врачи-паранормалы регулярно наступают подобные грабли до сих пор.

Я не врач, но вчера мне действительно неплохо прилетело. Надо сделать себе кофе, вот что. Да не мечту гурманов, а специализированный, для паранормалов в беде. Редкостная гадость, а деваться некуда, иначе я действительно могу проваляться здесь очень долго.

Из заповедника не спасают. Понятно почему – арки мешают. Как же мне бабушка о них не рассказала? Если она здесь была? Впрочем, она бродила тогда по местным горным тропам вместе с дедом, медовый месяц, всё такое. Они, наверное, просто не заметили, как всю эту древнюю дрянь прошли и назад через неё же обратно вернулись. Влюблённые вообще мало что замечают вокруг, они смотрят только друг на друга…