Изнутри и снаружи

Глава 1

«В действительности

все совершенно иначе,

чем на самом деле...» (с)

Антуан де Сент-Экзюпери

Часть Первая. Снаружи

Грянул гром.

Затянутое свинцовыми тучами небо едва не раскололось напополам. Зарядивший еще с ночи ливень то вставал стеной, то крапал противными колючими дождинками. Будто кто-то на небесах никак не мог наиграться с водопроводом.

Старший лейтенант ДПС Серега Кнопкин стоял, пританцовывая, на обочине размытой дороги, ведущей на вторую объездную трассу. Место было рыбное: участок из-за мудреной разметки, мягко говоря, непростой, а движение при этом довольно плотное.

В обычный день здесь легко можно настрелять полный карман наличности, однако сегодня все пошло наперекосяк.

Рано утром старлею позвонил его коллега, Валерка, и гнусавым умирающим голосом сообщил, что слег с кошмарной температурой в тридцать семь и три. Далее за завтраком жена огласила «радостную новость»: в гости на целую неделю приезжает ее мама, ведьма в пятом поколении и просто невыносимая в своей вредности старушенция. А под занавес к списку неприятностей добавился и адский ливень со шквалистым ветром.

Окончательно разочаровавшись в жизни, Серега нырнул в старенькую служебную «Ладу» и, врубив грустный шансончик, поехал на пост — куковать под дождем в гордом одиночестве.

За полтора часа своей смены старлей вымок до нитки и едва не отморозил хозяйство, но так и не встретил ни одной машины. Кругом была лишь рыжая, осенняя степь, да никак не унимавшийся небесный водопад, урчащий далекими раскатами грома.

Словом, тоска, тлен и безнадега.

Кнопкин поежился, сдул с носа дождевую каплю и покосился на увенчанную мигалками старушку.

«Жрать охота, — подумал он с горечью. — Сникерс в бардачке лежит...».

Закусив губу, старлей вгляделся в серую муть, поразмыслил еще немного и махнул на все рукой. Однако стоило ему шагнуть к обочине, как вдалеке послышался рев мотора.

Наметанное ухо Сереги не только различило звук двигателя сквозь шелест ливня, но и определило вид автомобиля. Внедорожник. Дорогой. Какой-нибудь Лексус. Со всеми наворотами. Полный фарш.

Кнопкин встрепенулся, как озябший воробей, обнажил полосатый жезл всевластья и с горящими глазами приготовился встречать долгожданного гостя.

По трассе летел белоснежный Кадиллак Эскалейд. Прорезая носом водную взвесь, он мягко несся сквозь непогоду, сверкая литыми дисками и бортовыми огнями. Словно расшитая кипенными парусами бригантина в синем океане. Мощь, красота, грация.

Старлей нахохлился, выпрямил спину и отточенным движением вытянул палочку.

На секунду ему показалось, что летящий по дороге джип и не собирается останавливаться. Однако элитное авто все же сбросило скорость и как-то неестественно плавно выехало на обочину.

Кнопкин хмыкнул, состроил каменное лицо и, поигрывая жезлом, бодро обошел машину.

Все стекла, включая лобовое, были затянуты непроницаемой зеркальной пленкой, так что разглядеть водителя и салон Серега не смог. А это уже серьезное такое нарушение, на которое стоило указать хозяину тачки.

Старший лейтенант прочистил горло и деликатно постучал в собственное отражение. Несколько секунд ничего не происходило.

Кнопкин нахмурился: «Деньги считают, что ли...».

Наконец стекло медленно пришло в движение.

Старлей набрал в грудь побольше воздуха, намереваясь представиться, но не успел — из узкой щелочки в зеркальной глади выглянул красноватый уголок пятитысячной купюры.

Увидев деньги, Серега обомлел и потерял дар речи. Руки сами цапнули банкноту и сунули ее в нагрудный карман, поближе к сердцу.

— Я... э-э-э... — растерялся он. — Документики у вас в полном порядке, это вижу... Э-э-э... А вот тонировочку придется снять. Нарушение как-никак... Понимаете?..

И Кнопкин расплылся в своей самой теплой и очаровательной улыбке.

Стекло снова приспустилось, выпуская наружу еще одну «пятерку».

— А-а, — кивнул старлей, заталкивая наличность в карман. — Совсем другое дело, никаких проблем.

Он переступил с носков на пятки, отчаянно перебирая в голове возможные темы для разговора. Но мозг на радостях захлебнулся серотонином и вырубился напрочь.

Пауза затянулась.

Серега издал нервный смешок и наконец изрек:

— Шикарная у вас машина! Вся такая... белая. Диски на заказ брали?

Он с надеждой взглянул на свое жалкое промокшее отражение и сложил брови домиком.

Стекло водительской двери долго не двигалось. Старлей был готов поклясться, что слышал несколько глухих ударов и странный звенящий отзвук в салоне, но задуматься об этом не успел.

Зеркальная поверхность вновь опустилась на четверть сантиметра и оттуда вылезла синенькая тысячная купюра.

«Нищает народ...» — с горечью подумал Кнопкин, забирая валюту.

Согретое деньгами сердце вдруг наполнилось жгучим патриотизмом. На глазах навернулись слезы.

В порыве всеобъемлющей любви к Родине и согражданам старший лейтенант расправил плечи и с чувством продекламировал:

Письмо Онегина к Татьяне

Предвижу все: вас оскорбит

Печальной тайны объясненье.

Какое горькое презренье

Ваш гордый взгляд изобразит!

Чего хочу? С какою целью

Открою душу вам свою?

Какому злобному веселью,

Быть может, повод подаю!..

Серега вошел в раж и активно замахал руками, продолжая цитировать великого классика. Даже жезлом потряс для пущей убедительности.

Однако зрители в Кадиллаке этого, похоже, не оценили. Автомобиль утробно рыкнул движком и рванул с места.

— Постойте! — спохватился Кнопкин. — Дорога скользкая, вам нельзя так резко трогаться!

Он на автомате протянул ладонь и коснулся белоснежного корпуса.

В тот же миг послышался странный металлический стрекот, и старлея ударной волной отмело в сторону.

— Какого ху... — Он смачно выматерился и подскочил на ноги. Рука покраснела и частично потеряла чувствительность. — Я вам щас устрою кузькину мать!

Серега подошел к водительской двери и занес кулак, чтобы постучаться. Но стекло внезапно покрылось мелкой рябью и распалось на пиксели.

Внутреннее убранство мало чем походило на салон машины. Тут даже руля не было. В синей полутьме мерцали разноцветные огоньки и голограммы, на маленьких дисплеях бежали непонятные символы.

Из сумрака медленно вынырнуло склизкое зеленое щупальце, держащее жутковатый серебряный кубик с вогнутыми гранями.

Одна из сторон замерцала, будто бы нацелившись на старлея, и коротко пискнула.

— Мать моя женщина... — успел произнести Серега Кнопкин, прежде чем его ослепила белая вспышка.

Свет поглотил сознание, и вокруг наступила безмолвная пустота.

Часть вторая. Изнутри

Межпространственный кварк-глюонный звездолет общего назначения приземлился точно по расписанию.

Экипаж шаттла, состоящий из двух братьев-аркнийцев и одного капитана-крепсиканца по имени Ноз-Хо, радостно захлопали щупальцами.

Все трое впервые посещали планету Джа-Лик, которую аборигены называли Землей. О местных гуманоидах и их традициях ходили жуткие слухи, в галактических реестрах и классификаторах эта форма жизни числилась как «низшая» и «не подготовленная к прямому контакту». Поэтому Ноз-Хо и его команде провели подробный инструктаж с тщательно прописанным сценарием пребывания.

Целью миссии был оактический спутник, используемый крепсиканской Республикой для сбора темной материи на окраинах обитаемого космоса. По данным аналитиков аппарат вышел из строя три сола назад и совершил аварийную посадку где-то в лесах Джа-Лика.

Перед экипажем звездолета стояла задача на месте отследить сигнал маяка, найти спутник и вернуть его домой для последующего ремонта.

Пилот забегал щупальцами по виртуальной клавиатуре и доложил:

— Состояние корабля в норме, все системы работают стабильно.

— Начинаю сканирование местности, — отозвался его брат навигатор. — Данные получены, прокладываю маршрут.

— Чуум-па[1]! — кивнул Ноз-Хо, отхлебнув питательной смеси из сухпайка.

Капитан, как оказалось, не знал общепринятого языка, а потому говорил только на родном крепсиканском. Для членов команды это не стало большой проблемой, особенно учитывая немногословность их старшего офицера.

Причмокнув клювом, он взглянул единственным фасеточным оком на визор и увидел там проезжавшую по дороге местную технику. Это была странноватая белоснежная махина на четырех колесах, увенчанная мощными фарами.

— Катака-ма! Сисюн[2]? — проквакал он.

Братья переглянулись и дружно кивнули.

Метатическая обшивка корабля позволяла не только входить в режим невидимки, делая шаттл полностью прозрачным, но и видоизменять его под нужды маскировки. Так что пилот просто считал параметры диковинного транспорта и нажал пару кнопок.

Через секунду звездолет уже нельзя было отличить от повозки аборигенов.

— Чукка[3]! — сказал довольный Ноз-Хо и принял управление на себя.

Шаттл мягко тронулся, вырулил на дорогу и устремился сквозь завесу дождя по проложенному маршруту.

— Капитан, — подал голос навигатор, — сигнал крайне нестабильный, рекомендуется как можно быстрее добраться до его источника.

— Хельха-пак[4]! — хохотнул Ноз-Хо и добавил оборотов.

На восемнадцатой минуте путешествия сенсоры распознали впереди разумную форму жизни.

Ей оказался местный житель, одетый в странные наряды. В руках он держал вытянутый предмет, покрашенный, как хвост топийского зурагава.

«Наверное, какой-нибудь жрец, — подумал экипаж. — Совершает паломничество из города в город».

Увидев звездолет, абориген оживился и активно замахал полосатой палкой — ну теперь совсем как топийский зурагав.

— Силь капу-пупык[5]? — осведомился капитан недовольным тоном.

Навигатор окружил себя десятком голограмм, выпучил на них все восемь пар глаз и задумчиво хмыкнул:

— В системных базах нет информации о подобных существах. Датчики не улавливают в нем угрозу. Возможно, он просит помощи.

— Капитан, — вклинился в беседу пилот, — вынужден напомнить, что времени у нас немного. К тому же инструкции по пребыванию на Джа-Лике запрещают прямой контакт с племенами местных.

Крепсиканец цыкнул и задумался.

— Кэп, позвольте сказать... — Навигатор выключил головизор и поднял щупальцу. — Ходят легенды, что джа-лийцы очень любят цветные бумажки. Говорят, вся их культура построена на их добыче.

— А я слышал они их едят, — кивнул пилот. — Просто пачками!

Ноз-Хо хихикнул и принял решение:

— Маклюк-кутаб[6]!

Он перенаправил энергию с двигателя и припарковал звездолет на обочине.

Ряженый туземец с палочкой бодро запрыгал вокруг корабля, прильнул к правому борту и постучался.

Сенсоры на автомате считали его биологические параметры, показав сначала мышечную структуру, а затем и вовсе чистый скелет.

Экипаж дружно заржал. Настолько примитивным и убогим выглядел организм аборигена.

Наконец, придя в себя, Ноз-Хо достал из специального отсека молекулярный конструктор и вбил туда необходимые данные. Аппарат заурчал, ворочая плазменными головками, и выдал капитану красноватую бумажку, испещренную таинственными символами.

— Пупок[7]? — спросил он, показывая братьям получившуюся хрень.

Те дружно закивали, взволнованно теребя щупальца.

Тогда капитан наклонился к правому борту, приспустил крышку отсека и сунул туда бумагу.

Абориген поменялся в лице. Глаза вспыхнули, а рот жадно приоткрылся.

— Щас сожрет... — прошептал пилот, неотрывно наблюдая за происходящим.

Но джа-лиец лишь проворно схватил подачку и ткнул ее куда-то в недра одежды.

— Э-э-э-э... — расстроенно замычала команда звездолета.

Местный житель часто закивал и что-то быстро произнес. Обшивка корабля уловила звуковую вибрацию и транслировала ее в динамики.

Услышав джа-лийскую речь, экипаж опять залился диким хохотом.

— Буки-бамбам чук[8]? — просмеявшись, поинтересовался крепсиканец.

— Попробуйте еще раз! — посоветовал навигатор.

Ноз-Хо хрюкнул и снова покрутил в щупальцах конструктор. Тот натужно загудел и отрыгнул точно такую же вытянутую бумажку.

Капитан повертел ее так и этак, брезгливо понюхал и в очередной раз сунул в щелочку люка.

Туземец просиял пуще прежнего, даже оскалил желтоватые зубы, но угощение опять есть не стал. Лишь пробурчал что-то неразборчивое и замер в ожидании.

— Может он не голодный? — предположил навигатор, в задумчивости потирая подбородок.

— Или ему наша бумага не нравится, — подкинул мысль пилот.

— Как же, не нравится, — фыркнул его брат. — Вон какая морда довольная!

Словно в ответ на это абориген издал прерывистый смешок, оглядел звездолет и опять что-то проквакал на своем сумбурном наречии.

— Мукка-такка бан[9]... — решил Ноз-Хо, в третий раз потянувшись к молекулярному конструктору.

Он перенастроил конфигурацию прибора, забив новый алгоритм, и нажал на пуск. Аппарат заворчал, полыхнул красным, выдав ошибку, и благополучно сдох.

— Э-э-э! — возмутился капитан. — Сарака бибодун нах[10]!

Крепсиканец потряс коробочку двумя щупальцами, а затем принялся колошматить ее об приборную панель.

Братья переглянулись, но вмешиваться в экспресс-починку устройства не стали.

Местный ряженый тем временем терпеливо ждал, с любопытством вытягивая шею.

Наконец конструктор восстал из мертвых и включился. Недовольно заскрипел роликами и выплюнул новую бумагу. На сей раз синенькую.

— Ничоси[11]! — удивился Ноз-Хо, рассматривая свое творение.

Вновь приоткрыв люк, он сунул этот шедевр молекулярного искусства аборигену и затаил дыхание.

Туземец заметно расстроился, но подачку принял. Убрал ее за пазуху и печально поджал губы.

— Кажется, мы его обидели, — скривился пилот.

— Видать красненькие ему сильнее нравились, — поддакнул навигатор.

Капитан высказаться не успел — джа-лиец гордо выпятил грудь, набрал побольше воздуха и заговорил. Речь его была на удивление складной, мелодичной и даже в каком-то смысле красивой.

Экипаж застыл, слушая эту тираду и проникаясь местным колоритом. У Ноз-Хо задергался единственный глаз. Пилот запутался в своих щупальцах. А навигатор просто потерялся.

Внезапный сигнал тревоги вывел команду из ступора. Братья вздрогнули и принялись клацать по сенсорам.

— Эско бана э[12]? — завертел головой Ноз-Хо.

— Капитан, мы выбились из графика, — констатировал навигатор. — Сигнатура маяка угасла на сорок процентов. Шансы обнаружить спутник стремительно падают.

— Бака! Симен гуль-гуль банзай[13]! — скомандовал капитан, принимая управление.

Туземец подпрыгнул, прервав свой монолог, что-то негодующе прокричал, замахал палочкой и схватился за обшивку шаттла.

Системы звездолета расценили этот жест как угрозу и включили протонный щит. Бедолага получил нехилый разряд и отлетел в сторону.

— Упс! — подал голос пилот, снимая защиту. — Я тут ни при чем!

Абориген поднялся на ноги и схватился за голову. Затем часто заморгал, приходя в себя, и решительно направился к кораблю.

— Ой-ёй! — в панике пискнул пилот, намереваясь вернуть щит обратно.

— Улака! Баржан-хихи расстык ага[14]... — сказал капитан, вытаскивая кубик нейронного дефрагментатора.

Он активировал программу стирания кратковременной памяти и подпустил разъяренного местного жителя как можно ближе. Затем распахнул люк и высунул прибор наружу.

Туземец побледнел, вытянул лицо, таращась на диковинное чудо, и даже успел что-то произнести. Куб пискнул датчиком наведения и вспыхнул нестерпимо-ярким заревом.

Через мгновение шлюз корабля закрылся, возвращая маскировку на место. Белоснежный Кадиллак мягко тронулся с обочины, вырулил на дорогу и за секунду растворился в серой пелене дождя...

...Серега встрепенулся, глядя в мокрую даль. Поежился, сунул руки в карманы.

«Жрать чёт охота...» — всплыла в голове почему-то знакомая мысль.

Так, погодите-ка!..

15.05.11

[1]Прекрасно! (здесь и далее перевод с крепсиканского)

[2]Вот такой хочу! Можем?

[3]Круто!

[4]Да легко!

[5]Что еще за чудик?

[6]Вот сейчас и проверим!

[7]Сойдет?

[8]Может я мало дал?

[9]Попробую что-нибудь другое...

[10]Эта штука сломалась!

[11]Вот это да!

[12]Что случилось?

[13]Зараза! Включить двигатель, полный вперед!

[14] Погоди! Я сам с ним разберусь...