Искренний контакт

Глава 1

Пол пошатнулся, а потом и вовсе ушёл из-под ног. Внезапный звуковой сигнал, словно оповещение о вражеской атаке, резал уши и разгонял пульс. Хотя никакой атаки быть не могло, здесь не мультик о космических сражениях: это всего лишь запоздалое предупреждение о сбое системы искусственной гравитации. Чертыхнувшись, Грэм перекувырнулся в воздухе, оправился кое-как от чувства дезориентации и ухватился за поручень, протянутый вдоль стены. Обернулся и взглянул в помещение, откуда только что вышел. Волосы зашевелились на его голове. Космическая бездна. И плавно уменьшающийся на её фоне исследовательский модуль.

— Юстас! Юстас, какого дьявола происходит с кораблём?! Юстас!

Весь экипаж «Горизонта» впал в смятение, узнав о произошедшем. Ведь каждый чувствовал безусловное напряжение с тех самых пор, как таинственное космическое тело предстало перед ними воочию, нереально резко материализовавшись из черноты. Ни один телескоп не позволял наблюдать её с Земли, с Луны или Марса, и даже со спутника Юпитера. И только посланный за границу Солнечной системы беспилотный аппарат внезапно передал крайне странную картину: огромнейшая, длинная, как колбаса, ярко-оранжевая Черта, перечеркнувшая чёрную бездну. За всё время исследований космоса никто не знал о подобном объекте. Откуда она взялась? Если существовала всегда, то как умудрилась ничем не выдать себя? Должно же быть гравитационное возмущение планетарных орбит, хотя бы. Загадка Оранжевой Черты не сходила с первых полос новостей. Из чего она состоит? Что представляют собой протуберанцы оранжевого света, время от времени вырывающиеся с её поверхности? Правда ли, что мистическая «колбаса» сродни звезде, или на неё можно приземлиться? Некоторым беспилотным шаттлам удалось заснять Черту достаточно близко, но почти вся её поверхность представляла светящуюся массу, лишь с единичными тёмными пятнами. Передав несколько подобных картинок, каждый шаттл неизменно пропадал с радаров. Наконец, было принято тяжёлое решение: отправить к Черте пилотируемый звездолёт. В надежде, что живой человеческий мозг сумеет больше, чем программируемый механизм. Кораблю дали название «Горизонт». И каждый член его экипажа должен был принять возможность трагичного финала. Беспилотники ведь… исчезли. Что, если та же участь ждёт и пилотируемый корабль? Но быть может, их кончина станет героической, если люди успеют открыть природу Черты?

Только вчера пятеро членов экипажа смогли наконец лицезреть за панорамным иллюминатором нестерпимо-яркое свечение Черты. И вот, теперь в результате странного происшествия на борту один из исследовательских модулей оказался безвозвратно потерян. Что это? Поломка в бортовом компьютере? Ответ дать мог только Юстас, электромеханик корабля. Но он, похоже, проспал сам инцидент! И как только умудряется дрыхнуть?

Наконец, долгожданный специалист явился. Спортивный костюм, магнитные ботинки, вечно ровная, бесстрастная походка, помятая шевелюра средней чистоты тёмно-каштановых волос – ну как есть, прямиком из постели. И аккуратная поросль на нижней половине лица. Гравитация только восстановилась. Механик Юстас проследовал мимо ошарашенных произошедшим остальных с абсолютно спокойным лицом, будто ничего странного не произошло, и принялся рыться в приборах.

— С какого хрена у нас открылся док, один исследовательский модуль отстыковался и выкинулся в космос?! – напустился на него свидетель инцидента.

— И гравитация отключилась, – добавила чернокожая Джекки.

— Там что-то перегорело? Это что, радиация? Разве обшивка корабля нас не защищает?! – с акцентом пробасил мускулистый Лео, вытирая пот со лба.

Юстас вынул изо рта отвёртку.

— Нет. Не радиация, – он вынес свой вердикт. – Потому что ничего не сгорело, и параметры вернулись в норму. Скорее, кратковременное электромагнитное возмущение. Хорошо бы в доках проверить автоматику. Сходишь ты, Грэм? Я ещё не завтракал.

Австралиец запустил пятерни в кудрявые лохмы.

— Что?! Я только что там был, ты понимаешь, если б всё случилось минуту назад, меня бы выбросило вместе с модулем! Да я больше в доки… ни ногой! Мы не знаем природу этого явления, а вдруг случится опять? Это Черта! От неё идут какие-то излучения… Мы ведь о ней вообще не знаем ничего! И как она может влиять на корабль… Почему я-то, ты у нас механик!

— Тогда после завтрака проверю.

Как ни в чём не бывало, Юстас прикрутил закрывающую панель на место, убрал инструменты и направился прочь.

— Ну какие завтраки! А вдруг мы в следующий раз на воздух все взлетим?!

— Непрошибаемый… Происходит чёрт знает что, нормальному человеку кусок в горло не полезет! А этот завтракает.

Разговоры быстро затихли, словно каждый утратил дар речи, захлебнувшись беспардонным поведением механика. Как и планировал, после завтрака Юстас проверил оборудование в отсеке доков. Два оставшихся исследовательских модуля прочно держались в креплениях, в их внутренней автоматике также не обнаружилось никаких поломок. Нечто повлияло на бортовой компьютер корабля, спровоцировав открытие отсека и отсоединение модуля, но теперь всё, определённо, вернулось в штатный режим. Что это было? Какой-то выброс Черты или?..

Словно линия горизонта, рыжая «колбаса» простиралась за обзорным иллюминатором от края и до края бездонного космического пространства и таяла в бесконечности.

— Что она… такое?

— Я ещё на Земле слышала, – Джекки провела по стеклу пальцем, повторив срединную линию Черты, – некоторые верят, что она опоясывает всю Солнечную систему. Потому и нет гравитационного возмущения орбит. Понимаешь? Она отстоит от них на равное расстояние.

— Меня больше смущает не это, – отозвался Грэм, – а её невидимость. Вот это уже точно мистика! Кто-нибудь засёк тот момент, когда она возникла? Ещё позавчера за иллюминаторами был обыкновенный космический пейзаж. Звёзды и чернота. А вчера хоба! Мы не видели, как она приближалась. Никто не видел.

— Это… какое-то поле, – пробормотал бородатый Лео.

— Поле?

— Ну, то бишь… Все, кто за его пределами, не видят Черту. А как только «Горизонт» пересёк границу, Черта появилась.

— Чертовщина! – Грэм потряс головой и опять взлохматил волосы, будто сбрасывая электрическое напряжение, а не нервное. – А где Юстас?

— У себя, наверное, – пожал плечами Лео. – Вечно его нет.

Тем же вечером заглушили двигатели. Казалось, звездолёт завис в космической бездне, но это было не совсем так. На самом деле он медленно перемещался вдоль Оранжевой Черты под действием её гравитационного поля. «Горизонт» вышел на орбиту Черты. А утром зловещее спокойствие космоса разорвалось душераздирающим воплем. Вопил мужчина.

И всё-таки, решили позавтракать вместе. Не потому что вдруг уверовали в жизненную важность режима питания по примеру механика Юстаса, а скорее потому что нуждались в опоре. Хотя бы в каком-то суррогате сплочённости перед лицом наступающего, непознанного нечто, воплощением которого виделась Черта. Самого Юстаса, кстати, снова не было: он позавтракал прежде, в своей каюте.

— Что… ты увидел, Грэм? – заговорил Лео, прервав зыбкое молчание.

— Сон. Кошмар.

Джекки тряхнула кудряшками, кисло усмехнувшись себе под нос, но промолчала.

— Как будто… «Горизонт» разваливается на части, и меня выбрасывает в космос. Прямо вся обшивка… по кускам. Я даже ощущение помню, как меня точно затягивает, ищу, за что ухватиться, но ничего нет. Всё разлетается.

— С кровати свалился? – донёсся вдруг голос со стороны входа в столовую.

Кто-то вздрогнул от неожиданности. Все обернулись и увидели фигуру в извечных спортивках, замершую в проёме раздвижной двери.

— Блин, Юстас! Опять ты и твои бестактные подколы. Позавтракал, так иди.

— У тебя хоть сон… А вот я, кажется, – игнорируя перепалку, произнёс Лео, – не спал.

— Что?

— Что?

— Покажу.

Кто побросал недоеденное, а кто забрал с собой. Заинтригованные, все поднялись и проследовали за товарищем. У входа в третий технический отсек он остановился, напряжённо сглотнул… Несколько панелей стены были сняты, и непривычно дрожащий палец Лео указывал на обнажившиеся механизмы. Джекки завизжала и упала на пол.

— Они нас сожрут! Сожрут! Они живые!!!

— Кто?! – воскликнул Грэм, ухватившись за лохмы.

— Вы что, сдурели, это же грибок! Плесень какая-то, – парировал Лео.

Девушка всё продолжала отползать, дрожа.

— Да что происходит?!

Все будто посходили с ума, и только электромеханик Юстас, подошедший позже, как заворожённый, смотрел на дверь третьего технического отсека. Губы его приоткрылись, словно в трепетном предвкушении.

— Насекомые! И-и-и!

Подчинив, наконец, собственные ноги, Джеки вскочила и кинулась прочь.

— Насекомые?!

Оставшиеся мужчины переглянулись.

— Вы разве не видите плесень?

Юстас приблизился к разобранной стене. Пошевелил проводку, коснулся обнажёнными пальцами металлических кожухов и произнёс:

— Здесь нет никакой плесени. Грэм?

— Ничего нет, – подтвердил ещё один свидетель.

— Да вот же!..

Лео решился, достал из кармана платок и провёл по детали, а потом внимательно рассмотрел.

— Ужас, что творится…

Очевидно, он видел то, что не видели другие.

— Не говори. Похоже, у нас галлюцинации, – покачал головой Грэм.

— У нас?! А ты что видишь?

— Ничего. Но этот сон…

— То всего лишь сон, не преувеличивай. Галлюцинации у меня.

— И у Джекки. Она ведь видела каких-то насекомых. Типичная галлюцинация. А ты, Юстас. Видишь что-то?

Механик снова уставился на дверь.

— Жёлтый свет. Как будто… с той стороны двери. И ещё…

«Улетайте. Вы погибнете», – снова прозвучало в голове.

— Голос. Он говорит: улетайте, вы погибнете.

— Обалдеть… У тебя ещё и слуховые! И что это может означать?

В такие моменты стоит уделить время себе, успокоиться и только потом, на свежую голову, подумать о проблеме. Каждый член экипажа «Горизонта» должен был смириться с тем, что, возможно, это билет в один конец. Исследовательские беспилотники пропали. Точно так же могут пропасть и их жизни… Но сперва надо успеть хотя бы передать информацию на Землю, в этом их основная задача. Перед лицом смерти не бывает легко. Тем более перед лицом помешательства.

— Я не выйду! Там эти… Космические букашки!

— Джекки, они не настоящие. Похоже, на нас так влияет поле Черты, – Грэм попытался призвать к разуму подруги. – Мы все испытываем галлюцинации. Вот, Лео мерещится плесень, а Юстас слышит голоса.

— Откуда ты знаешь, может, тогда, когда открылись доки, на корабль что-то проникло?

— Мне тоже постоянно кажется, что пол уходит из-под ног… – голос Грэма дрогнул. – Но мы должны запустить исследовательский модуль и собрать данные! Ты что, серьёзно, веришь в инопланетян? Космические букашки?! Джекки, приди в себя, пришельцев не бывает, здесь только мы.

Девушка немного помолчала.

— Лео говорит, что внутри корабля нет никакой радиации. Тогда что воздействует на нас? Если… инопланетян не бывает?

Внезапно он возник позади, как призрак. Хотя Грэм должен был услышать его гулкие шаги по металлическому полу корабля… но не услышал.

— А вдруг бы был пришелец, – голос Юстаса прозвучал на удивление спокойно, если не знать непробиваемость характера этого парня. – Ты хотела бы вступить с ним в контакт, Джекки?

— Тьфу ты, Юстас! Что за дурь у тебя в башке, – выругался Грэм, передёрнувшись. – Ей и так несладко, а ты… совсем не думаешь, прежде чем ляпнуть!

— Конечно, нет! – донеслось из-за закрытой двери. – Мне хватило глюков, которые они наслали. Такое явно не в мирных целях делается. Я в космос шла не для детских фантазий. А если уж начистоту, мы должны молиться, чтобы никогда не встретить чужих! Потому что, ты подумай, это ведь была бы совершенно чуждая… а значит, враждебная форма жизни. Или ты веришь, что разум поможет нам договориться? Взгляни в глаза истории! Даже на нашей Земле, когда высшая цивилизация встречает отсталую, её неизбежно стирают в порошок. Ассимилируют. Эксплуатируют. Так чего тогда ждать от пришельцев?

Юстас молчал. Разглядывал собственное отражение в блестящем полу под ногами.

— Нет никаких пришельцев, – твёрдо высказался Грэм. – С научной точки зрения вероятность того, что все факторы возникновения жизни совпадут одновременно, слишком мала. Повезло только нашей старушке Земле. Мы тут исследуем Черту, а не ищем инопланетян. Нам нужно вывести модуль, а за это ты, Джекки, отвечаешь. Больше некому.

Пилотесса исследовательского модуля всё-таки преодолела свой страх и согласилась исполнить долг. Но проверка машины перед пуском всё равно легла на плечи электромеханика.

— Ты могла бы взглянуть.

— Нет, не могла бы! – Джекки передёрнулась и обхватила себя за плечи. – А если что-то всё-таки проникло на корабль? Я в доки точно не пойду!

— Я там уже был после инцидента, и невредим, как видишь.

Грэм цокнул языком.

— Не обижайся, Юстас. Девушка, что с неё взять.

— Эй! – Джекки надула щёки.

— Живёт в мире фантазий. Выручим уж тонкую женскую натуру.

«Я не обижался», – механик не стал произносить эту фразу вслух. За свой век он успел уже усвоить, что споры с людьми – дело неблагодарное.

А вот голос в голове звучал снова и снова. Не собственный. Незнакомый. Казалось, будто он принадлежит юноше, или скорее искусственному интеллекту. Занимаясь обычной рутиной, Юстас старался его игнорировать. Не говорил другим, что всё ещё его слышит. Интонация нейтральная, как у робота, но содержание заставляло поджилки дрожать.

«Ты слышишь меня? Разверни корабль. Летите домой. Иначе будете уничтожены. Хоть кто-то меня слышит?»

«Чертовщина», – отмахнулся от голоса Юстас, стараясь сосредоточиться на работе. Жёлтая пелена исходила от стены, за которой помещался третий технический отсек. Смиряя трепет в груди, Юстас старался не обращать внимания, и тем не менее, с каждым ударом сердца адреналин расходился по венам. Ему казалось, что свечение сгущается. И даже будто приобретает оранжевый оттенок. «Не оборачивайся. Не оборачивайся». Не смог. Всё-таки обернулся. А сделав это, отшатнулся и упал, больно ударившись копчиком и едва не загремев с уступа.

Оранжево-жёлтый сгусток света, словно миниатюрное солнце, завис над полом всего в метре от него. Если приглядеться, сквозь него можно было видеть, хотя объекты позади размывались и плыли.

— Что… Что за хрень?!

«Ты меня видишь? Что ты видишь?» Голос звучал не снаружи, а внутри головы. Тот самый юношеский голос! Неужели он принадлежит этому светяшке?!

— Я… Ты… Ты со мной говоришь? Ты живой?! Ты мой глюк?!

«Что именно ты видишь?» – повторил сгусток света свой вопрос.

— Ну… Оранжевый свет.

Как странно, должно быть, говорить с самим собой. Увидит кто-нибудь, точно к койке привяжут. Ещё бы, шизофреник с глюками на борту!

«У нас получилось! – вечно бесстрастный голос как будто выразил тень ликования. – Ты видишь мою истинную форму».

«Кто ты?» Юстас попытался говорить про себя, надеясь, что сгусток света прочтёт его мысли, но тот не отвечал, и пришлось всё же повторить вопрос вслух.

«Я биоэнергетическая форма жизни, можешь называть меня Глаас, – отозвался он тогда. – Я пришёл, чтобы вас предупредить».

«Он не читает мыслей, должно быть, распознаёт устную речь, – сделал вывод Юстас. – А галлюцинация бы читала? – Мозги просто вскипали от напряжения, а сердце колотилось, подобно ударам в шаманский барабан. – А если он не галлюцинация? Тогда, значит, я прямо сейчас установил контакт с внеземным существом?! Постойте… о чём предупредить?» Ему вспомнились услышанные ранее реплики голоса. Точнее, Глааса.

— О чём? – переспросил механик вслух. – Чтобы мы улетали обратно, на Землю?

«Ваш корабль не имеет достаточной защиты от излучения Черты. Материальные формы жизни не должны приближаться к Черте без достаточной защиты. Иначе вы будете уничтожены», – подтвердил его догадки Глаас.

В голове не укладывалось… Перед ним действительно инопланетянин? Ну, то есть, разумное существо… не с Земли?! Или всё-таки галлюцинация? Как это установить? Блин, точно!

— Глаас, я сейчас вернусь, подожди! Я только…

Сердце шумело в ушах, накатывая, будто океанский прибой. Юстас опрометью бросился в свою каюту, сцапав видеокамеру и продинамив попутно Лео с Грэмом. Как же хотелось им всё рассказать, поделиться сейчас же! Но его бы всего лишь обозвали сумасшедшим. Необходимо доказательство, скорее!

Юстас едва дождался раскрытия двери. Вбежал в доковый отсек… И никого. Он проверил даже соседнее помещение, чтобы убедиться. Биоэнергетическое существо… исчезло. «Я его… видел? Он… настоящий? Или это как насекомые, которые мерещатся Джекки?»

— Юстас, ты чего носишься? – В не успевшем закрыться проходе стоял Леонид. – Как модуль?

— Всё… готово.

Исследовательский модуль успешно запустили. Согласно тому, что он успел измерить и передать, от Оранжевой Черты не исходило никакой избыточной радиации, и даже никакого тепла, что казалось совсем уж странным, имея такую интенсивность свечения. Лишь защитный тёмный экран на иллюминаторе позволял сохранить зрячими человеческие глаза при взгляде на это чудо. Она лишь с виду походила на звезду – но по всей видимости, не состояла из плазмы. Убедившись в этом, модуль попытались посадить прямо на Черту. Экипаж наблюдал за его полётом не только через камеры самого модуля, но и непосредственно с борта: корабль находился достаточно близко, и Черта перекрыла большую часть космической бездны за иллюминатором. На фоне неё тёмный силуэт модуля уменьшался… уменьшался… и вдруг пропал. Вместе с сигналами датчиков. Вместе с картинками камер. Уже потом, пересматривая сохранённое видео в замедленном воспроизведении, люди пронаблюдали, как густое, яркое свечение Черты, словно солнечным протуберанцем, коснулось модуля, и… стёрло его постепенно, будто ластиком на рисунке.

«Ваш корабль не имеет достаточной защиты от излучения Черты… Вы будете уничтожены», – неоновой вывеской зажглись в памяти Юстаса слова, телепатически переданные Глаасом. «Но какое излучение? От Черты не исходит никакой радиации. Разве это не просто свет? Нет. Столь интенсивное свечение неизбежно передавало бы тепло, а тепла нет. Тогда… что это такое?» Казалось, что «Горизонт» останется в безопасности, если не будет подходить ближе – но наблюдая за иллюминатором, Юстас замечал время от времени исходящие от Черты крупные ярко-оранжевые протуберанцы. Что, если их зацепит подобным выбросом?! Может быть, это имел в виду Глаас? Скорее, надо всем рассказать! Но… как?

— Леонид, – он робко обратился к товарищу в столовой, куда специально пришёл вразрез своих обыкновенных привычек. – А ты не думаешь, что «Горизонт» может так же исчезнуть, как модуль, при контакте с одним из выбросов Черты? Может быть, нам лучше повернуть обратно? Мы ведь уже собрали некоторые данные…

— Какие данные, друг? – Воззрился на него этот русский бородач. – Мы даже не знаем, из чего эта штуковина состоит. Завтра отправим ещё один модуль. И потом у нас по плану обратная сторона Черты. Забыл? Надо сделать всё, что в наших силах… а уж потом повернём.

— Не думаю, что это вещество… или что бы то ни было, вообще познаваемо нашей наукой, – чуть слышно пробормотал Юстас.

— Кстати, ты что это камеру с собой таскаешь? – Лео кивнул на оттопыренный карман его спортивных брюк.

— Да так…

Ах, только бы ещё хоть раз поговорить с Глаасом! Что ему известно? Вдруг он точно знает, когда случится тот роковой выброс? Да что выброс, пришелец может стать целым кладезем открытий для человечества! Но сколько Юстас ни прислушивался, голос не появлялся весь остаток дня.

Идея с проверкой при помощи камеры пришла в голову не только механику. И когда к вечеру телепатическое воздействие вернулось, каждый попытался её применить. Образы казались такими реальными! Грэм мог поклясться, что видел, как корабль разваливается, теперь уже наяву, а не во сне: болты откручивались сами собой, он даже слышал звонкий стук, когда они ударялись об пол. Леонид подошёл к двери третьего технического отсека, хотя безотчётная тревога усиливалась именно здесь. Из-под двери подтекала вода.

«Улетайте. Возвращайтесь домой. Выброс Черты уничтожит вас».

— Глаас!

Юстас сорвался с места, проверив наличие камеры в кармане. Где же пришелец? Неописуемым образом, человек мог чувствовать интенсивность его телепатии и разбирать направление, в котором она усиливалась. Почему-то оно привело механика в то же место: закрытый третий технический отсек по соседству с доками.

Решившись, держа наготове камеру, Леонид нажал кнопку открытия двери. Невозможно было поверить в богатство чувств, какое он ощутил! Глаза видели зелень буйно разросшихся трав, сплошным ковром покрывших панели, трубы и провода. Обоняние улавливало затхлое амбре, как в заболоченном лесу. Уши слышали плеск, когда ботинки наступали в лужу. Он дотронулся до растений и почувствовал это прикосновение! Такое… невозможно. Не бывает! Видеозапись… старт.

— Юстас?

Англичанин включил свою камеру одновременно с русским, и тут же кинулся… как показалось второму, прямо вглубь заполонивших третий технический отсек джунглей, в самое сердце…

— Глаас, это ты!

Леониду сделалось дурно. Он прикрыл рукой рот, развернулся и кинулся бежать, оставив товарища. «Неужели это не реально? – билась одна только мысль в мозгу. – Я заснял! Я заснял!» Осталось вернуться в каюту и, выдохнув в безопасной обстановке, просмотреть видео. А Юстас… Что ж, это ведь его задача, разбираться с механикой. Вот и пусть разберётся как-нибудь. Если заразится чем, в конце концов, можно добраться до Земли и без него. Одиночка-электромеханик никогда не нравился Леониду.

— Глаас, это действительно ты! Где ты был?!

Юстас на автомате попытался обнять энергетическое существо, как друга, по которому скучал, и, пройдя сквозь свечение, повалился на пол. Какое странное чувство, будто покалывание прошло по телу насквозь. Голова слегка закружилась и заныла. Световой шар отлетел в сторону.

«Не делай так. Это может быть опасно».

— Извини, – повинился механик за свой неожиданный порыв радости и переспросил: – А почему опасно? Из-за энергии, из которой ты состоишь?

«Это не энергия. Это простраль».

— Что?

Юстасу казалось, что телепатические послания существа должны бы облекаться человеческим мозгом в слова, уже знакомые ему, и неизвестный термин его удивил.

«Тебе это неизвестно», – нейтрально ответил Глаас, и механика охватило жгучее научное любопытство. Но, прежде чем его удовлетворить, следовало решить более насущные вопросы.

— Ты говорил, – скороговоркой выпалил Юстас, – что излучение Черты нас уничтожит. Когда именно это должно произойти? Ты имел в виду оранжевые выбросы, какие мы видели издалека? Такой может нас зацепить?

«Выброс дальтового излучения настигнет ваш корабль в двенадцать часов завтрашнего дня по вашему времени, если траектория корабля не изменится. И тогда он будет уничтожен».

— Ты знаешь наше время? Что такое… Какое излучение? – Опять незнакомое слово.

«Дальт. Это вещество, из которого состоит Оранжевая Черта».

Научный интерес Юстаса разгорелся сильнее. Нет, он просто обязан обо всём его расспросить! Такую возможность упускать нельзя.

— Она всё-таки состоит из вещества? Что это за вещество, какими элементами оно образовано?

«Дальт. Этот элемент тебе неизвестен».

— Что? Неизвестный химический элемент? Но ведь… это всё тяжёлые элементы, которые слишком быстро распадаются, чтобы существовать долгое время.

«Не тот. Заряд и масса ядра дальта совпадают с характеристиками элемента, известного вам как ксенон. Но дальт – это не ксенон».

— Как так? Если заряд и масса ядра совпадают, значит, химический элемент один…

«Нет. Они отличаются видом прострали поля атома. Это понятие вам неизвестно».

«Чёрт возьми, – у Юстаса просто взрывалась голова от избытка незнакомой информации, – я напал на золотую жилу! Только бы нам… побольше времени!»

— Ты расскажешь нам, Глаас? Расскажешь про эти твои прострали?!

«Тебе?» – телепатически переспросил собеседник. На душе заскребла чёрная кошка. Юстас прислушался, не возвращается ли Лео или не идёт ли кто-то ещё, осознавая, что совершенно не хочет их сейчас видеть.

— Почему только я тебя вижу и слышу, а другие – нет?

«Они не хотят услышать. Они боятся и видят то, что страх сообщает им», – пришёл ответ.

— Тогда, значит, я должен им рассказать! Я должен стать посредником…

«Если им расскажешь ты, ничего не изменится».

— Что? – в груди захлестнуло холодной волной.

Юстас хорошо знал это ледяное отчаяние. Многие его надежды уже разбились вдребезги о притворную человеческую сущность. «Они не поверят, – подтвердил страшную догадку Глаас. – Ты сможешь развернуть корабль?»

— Сам? Нет, я… не могу. Я не пилот. Но может, они поверят, если…

— Юстас, ты всё ещё здесь? Мы были правы, это всё галлюцинации! – вторгся в их уютный мирок приближающийся голос Лео. – Чёртова Черта!

— Постой!

Оранжевый след завис на мгновение в пространстве и растаял. Юстас, вздохнув, покинул третий техотсек. В коридоре Лео совал ему в лицо свою камеру. Ах да, точно, видеозапись! Юстас почти не сомневался, ведь собственное подсознание едва ли способно сгенерировать столько неизвестных науке подробностей, какие выдал только что Глаас, но вдруг… он всё-таки его галлюцинация? Дрожащими руками он запустил сохранившуюся на его собственной видеокамере запись. Два экрана выстроились рядом.

— Никаких растений нет, – констатировал Леонид.

Приборы не врут. Электромеханик выдохнул, ощутив, как пробежали мурашки по взмокшей спине. На обоих экранах был изображён Глаас. Жёлто-оранжевый сгусток света посреди совершенно нормального, чистого отсека. Он настоящий!

— Он настоящий… – хрипло проговорил Юстас вслух.

— Эта оранжевая шаровая молния, – вставил Лео, – насылает на нас миражи!

— Он не молния, – решившись, произнёс Юстас. – Он живой.

«Если ты им расскажешь, ничего не изменится». Глаас так сказал, и Юстас знал, что это правда. Но он просто обязан был попытаться! Попытаться снова, в миллионный раз в своей жизни.

— Юстас, мы решили ничего не говорить Габи о её диагнозе.

— Как? Ведь это её жизнь…

Он был тогда юн, но помнил тот разговор, словно вчерашний. Каждую реплику. И всё то, что случилось потом. Всегда случается, когда имеешь дело с людьми.

— Посмотри-ка, сколько тут косметических процедур по скидке! Я обязательно почувствую себя лучше! Эта слабость и головокружения в последнее время… мне явно не хватает ухода за собой, – сестра тараторила без умолку, с огнём в глазах, но всё равно его услышала.

— Габи, эти процедуры противопоказаны при онкологии…

— Какая ещё онкология? Ты с дуба рухнул!

Она так наивно улыбалась. Неужели и впрямь не подозревала ничего?

— Безмозглое трепло! Как ты мог ей проболтаться!

— Но… это же правда.

— Засунь свою правду себе в задницу! Она жила полной жизнью, она была счастлива, а теперь сидит взаперти и думает о том, чтобы… – мать недоговорила, проглотив страшное слово. – Тебе всегда было плевать на других, лишь бы ляпнуть!

Она прекратила общаться с Юстасом с тех пор. И только через годы, узнав, что отвергнутый сын стал аж настоящим космонавтом, немного оттаяла.

Другой случай, позже, когда Юстас проходил совершенно обычный медосмотр перед подготовкой к полёту. Стандартные анализы: ВИЧ, сифилис, гепатит – от таких вещей и космонавты не освобождаются. Наоборот, у них ведь всё строже…

— Какой анализ? – В глазах матери, что глядели на него с экрана телефона, отразился ужас, граничащий с суеверным.

— На ВИЧ.

— С чего это у тебя должен быть ВИЧ?!

— Мама. Это стандартный скрининг. Медосмотр, – он честно попытался объяснить.

— Не нужны такие анализы! Ишь, придумали… Откуда вдруг у тебя ВИЧ?!

— У меня нет ВИЧ.

— Аж сердце защемило, такое говорить… Совсем ты мать не жалеешь. Мог бы соврать, что просто кровь клиническую сдаёшь. Впрочем, как обычно.

И таких эпизодов в его жизни было куда больше, чем два. Люди не хотят знать правду. Им не нужна искренность, им нужен… такт. Такт – означает ложь. Люди на автомате прячутся за ложью, чтобы защититься. Обман. Самообман. А Юстас так не умел. Не научился. Глаас вовсе не внушал никому миражей. Они внушили их себе сами.

Наступил следующий день. День пророчества Глааса. Несмотря на робкие попытки Юстаса переубедить остальных, последний исследовательский модуль запустили, как и планировалось. И оказалось, что не зря! Экипаж ждало поразительное открытие: скопление газа в ореоле Черты. По такому случаю модуль не стали отправлять «на смерть» к сияющему гиганту, а вернули обратно и провели химический анализ.

— Ксенон? Вот это поворот! Не слышал, чтобы он образовывал целые туманности, – заключил астрофизик Грэм.

У Юстаса заколотилось сердце.

— Ксенон? Биоид сказал, что Черта из него состоит!

— Кто?

— Он назвал себя «биоэнергетическим существом», – рассказал он товарищам, – но это звучит, как эзотерический бред. Вот я и сократил до «биоид».

— Тьфу, опять твои голоса в голове! – сплюнул астрофизик.

— Но ты ведь сам сказал, это ксенон! Значит, биоид говорил правду, он существует! – Механик отчаянно сжал кулаки. – Разве это не доказательство!

— Какое доказательство? – скептически глядя исподлобья, парировал Грэм. – Откуда нам знать, что ты не выдумал это прямо сейчас? Я первым сказал про ксенон, а ты только повторил. Послушай, Юстас, мы все видели глюки, но нам хватило ума признать, что они не реальны. Почему ты просто не можешь думать, как все? Откровенно бредовая фантазия. Черта? Состоит из… ксенона? Из газа? Это противоречит всем собранным данным! Она не может быть газообразной.

— Нет, биоид сказал, тот элемент совпадает с ксеноном по заряду и массе ядра, но им не является. Может, они могут как-то превращаться друг в друга…

— Ну какой биоид? Просто признайся, что врёшь. Причём нелепо, как школьник.

Это чувство неистребимо. Юстас развернулся, сгорбившись, потупив взгляд, чтобы не видеть отчуждённости в глазах того, кто должен быть подобным ему, и вышел из лаборатории.

— Я вообще не умею врать, – пробормотал он чуть слышно, а про себя добавил: «Мы с тобой, как ксенон и дальт».

— Глаас. Ты… попал на корабль во время аварии, когда открылись доки? – Юстас говорил с сомнением.

Он оперся о панель в стене, закинув голову, и любовался непрестанным течением жёлто-оранжевых потоков, формирующих биоида, что завис под потолком.

«Нет. Раньше, – телепатически отозвался тот. – Эта авария случилась из-за меня. Я был слишком неосторожен, проникнув на ваш корабль в заряженном состоянии, и моё энергетическое поле нарушило работу электроники».

— А сейчас, выходит, ты… не заряженный?

«Если совсем не заряжаться, я умру. Я слегка разряжен».

— Полуголодный, значит? – Юстас посмеялся.

«В этом помещении наибольшее экранирование. Из предосторожности я предпочёл находиться здесь», – сообщил Глаас, не реагируя на смех.

— Так вот, почему ты всё время в третьем техотсеке сидишь! Хотя ведь можешь проходить сквозь стены, я видел! А чем ты, собственно, заряжаешься?

«Излучением дальта».

— Тем, что от Черты?! – Юстас замер на миг с раскрытым ртом. – Ты же сказал, оно опасно и всё уничтожает.

«Вещественные объекты. Я состою не из вещества, а из прострали», – вполне понятно разъяснил биоид.

— Что оно вообще такое? Это излучение…

«Простраль».

Надо же! Выходит, биоид фактически состоит из той же сущности, что излучение Черты. Вот почему на вид похоже. Юстас развалился на холодном полу, закинув за голову руку, и некоторое время молчал, погружённый в думы.

— Слушай. Мы ведь всё равно здесь умрём, потому что никто не верит в тебя. Забери меня на свою планету, а? Просто… забери?

«У меня нет планеты».

— То есть, как?! – Юстас приподнялся на вытянутых руках, воодушевлённо глядя на Глааса.

«Мы обитаем в космосе».

Ну, собственно, вполне логично. Зачем Глаасу планета? Он ведь не ходит по земле. Не дышит воздухом. Вместо пищи – излучение… Тело электромеханика обмякло.

— Жаль, что я не могу жить в космосе… Выходит, всё-таки умру… Неужели их никак не убедить?! – Он вскочил. – У нас по плану заглянуть на другую сторону Черты, но манёвр назначен на час дня. Уже после выброса… Мы до него… не доживём. Ну может, заснимем на камеру, как ты выполняешь мои команды, и тогда они поверят?!

«Нет».

— Почему, Глаас?!

«Нет».

Юстас взглянул на часы: десять тридцать. Ему осталось жить полтора часа. Всем на этом корабле столько осталось… Сжав зубы, безуспешно пытаясь унять их стук, механик выбежал из отсека.

— Развяжи меня!!! Грэ-э-эм, я говорю правду! Чёрт…

Слёзы застилали обзор, и их даже ничем нельзя было стереть. Щекотало в носу. Противная волосинка упала прямо на глаз. Но всё, что он мог – безуспешно сжимать и вертеть кулаки. «Действительно привязали. А я ведь думал, что просто пошутил об этом!» Впрочем, чего от них ещё можно было ожидать? Отчаявшийся в конец электромеханик попытался в одиночку скорректировать курс «Горизонта». Корабль сошёл с орбиты и едва не упал на Черту! Кто же после такого оставит «буйного психа» разгуливать. Скажи ещё спасибо, что в космос не скинули. Ему бы успокоиться – но эмоции, напротив, взвинтились, как у подростка.

— Мы все умрём!!! Глаас!.. Глаас… Ты здесь? Ты меня слышишь? Никто… меня не слушает.

Бледно-оранжевый сгусток света возник и завис в метре от кровати.

— Прости… Глаас… – глотая противные слёзы, промямлил Юстас. – Я ничего не смог…

«Это тебе не под силу. Мы сами развернём корабль».

— Мы… Вас много?! И… вы это умеете?!

«Мы попробуем взять под контроль электронные механизмы. Я и другие биоиды».

— И если получится… тогда мы вернёмся на Землю, – Юстас всхлипнул и направил взгляд вовнутрь, – и я больше тебя не встречу?! – Биоид молчал.

В отсутствие свободы движения, привычной суеты, всё, что оставалось человеку – размышлять. И мысли причиняли ему боль. Юстас впервые осознал, что лишь Глаас стал для него настоящим другом, какие, как он уверился прежде, бывают только в кино. Но не это важно, не это – самое горькое откровение.

— Ты столько всего знаешь… Ты прямо как Бог, Глаас!

«Я не Бог».

— Неужели человечество никогда не познает того, что известно биоидам? Неужели никак нельзя поделиться?! Про дальт, про простраль и про… Оранжевую Черту. Ведь мы же с тобой разговариваем, найдутся и другие, как я!

«Вам нельзя».

— Ну а там, за Оранжевой Чертой, куда мы так и не заглянем, там-то что?! Скажи…

«Вам туда нельзя. Вы не готовы».

— Скажи, что там!

«Межмировой проход».

— Ка… кой?

Глаас выпустил два ярко-оранжевых луча, точь-в-точь напоминающих выбросы Черты, и, прежде чем Юстас успел испугаться, его путы оказались перерезаны. Кинулся было прочь из палаты медотсека, но обернулся напоследок… и похолодел. Биоид был чуть виден на фоне белого пола и стен. Оранжевый цвет превратился в бледно-жёлтый, потоки истончились и стали такими редкими, что форма едва обозначалась.

— Глаас?

Молчание. Никогда ещё тишина в голове так не пугала Юстаса. Он заметил, как бледный биоид медленно поплыл в пространстве, как будто не сам, а его сносило невидимым течением. Что с ним случилось?! Он выпустил лучи и… Точно, он же говорил, что почти разряжен. Он разрядился, и теперь может умереть! Отчаяние подступило, но в следующий момент сквозь стены появились два ярко-оранжевых шара и, встав по обе стороны от бледного, исчезли вместе с ним. Другие биоиды! Они пришли спасти своего. Поверив в это, Юстас наконец кинулся бежать.

Межмировой проход… Неужели же это правда? То, что существует не только лишь видимое людьми через телескопы, не только известные нам звёзды, планеты, туманности, чёрные дыры… Что миров множество?! И теперь, когда сотни оранжевых «шаровых молний» окружили «Горизонт», в котором, словно заточённые в своём террариуме тараканы, метались перепуганные люди… Когда Юстас воочию взглянул за панорамный иллюминатор, чтобы узреть фантасмагорию Оранжевого света… Когда Грэм, рыча от бессилия и страха, тщетно пытался перепрограммировать бортовой компьютер, но приборы взбесились, и махина «Горизонта» неумолимо разворачивалась вспять…

Теперь перед человечеством закрылся путь к Истине.

Потому что они в очередной раз оказались неспособны… на искренний контакт.

***

Глаас и его сородичи спасли экипаж «Горизонта» от гибели, но всю обратную дорогу Юстас больше не видел своего внеземного друга. На Земле их, несмотря на неполную миссию, встретили, как героев. Чествовали за открытие космических шаровых молний, ксеноновой туманности, психоактивности Черты, которую пытались объяснять нерегистрируемым излучением или волной, и всей этой ерунды… Если бы они только знали, чего лишились! Если бы только… знали.

— Что произошло с вами на борту «Горизонта»? Что именно вы видели?

Юстас не смотрел в глаза дознавателю.

— Шаровые молнии, – обречённо пробормотал он.

— Это из-за них корабль не смог завершить поставленную задачу?

— Да.

Никого не смущало, что якобы шаровые молнии не сожгли электронику корабля, а предельно аккуратно его развернули, перепрограммировав маршрут. Не смущало ничуть. Люди привыкли верить в то, что им удобно и понятно. А сам он, космонавт Юстас, должен быть благодарен за признание, за то, что в инциденте с «Горизонтом» не обвинили его. Грэм подтвердил перед дознавателями, что Юстас был связан на момент разворота, так как слышал голоса, и никак не мог его осуществить.

В жизни приходится учиться вранью. Но ни за что на свете Юстас не пошёл бы на самообман, он помнил каждое мгновение той пары дней на борту «Горизонта», он знал, что биоиды существуют, а Глаас был его другом, а не иллюзией. Сколько бы ни минуло лет, он помнил. Хотя никому больше не пытался рассказать.

— Папа! Как ты думаешь, а инопланетяне есть?

Любопытные девичьи глазёнки подкупали своей невинностью, но Юстас поцеловал дочку и отвернулся, чтобы она не видела выражения его лица. За все эти годы… человечество не продвинулось в исследовании Черты.

— Если только в мультиках, – соврал Юстас. – Спокойной ночи.

Ему стало душно от вранья, захотелось глотнуть вечернего воздуха, и он вышел через спальню на балкон. Черту, конечно, не увидишь с Земли, как бы она ни сияла. Это какое-то поле… Лишь иногда она являлась космонавту во снах. Оранжевое свечение горизонта Солнечной системы… который люди так и не смогли преодолеть. Оторвавшись от раздумий, Юстас вдруг осознал, что видит тот самый свет наяву. Поднял глаза. Прямо перед ним в воздухе, над балконом седьмого этажа городской многоэтажки, завис жёлто-оранжевый нематериальный шар!

— Глаас?!

Сердце пропустило удар и заколотилось, как бешеное, адреналин разошёлся по венам. Как же давно он не слышал этого голоса!

«Это я», – телепатически передал биоид.

— Как… откуда ты на Земле?!

«Кто сказал, что я не могу посещать Землю?»

— Я так испугался тогда, когда ты разрядился и… потерял сознание, что ли? Ты сделал это ради меня!

«Да, было. Немного не рассчитал, – согласился Глаас и вдруг добавил: – Ты всё ещё мечтаешь жить в космосе? Я научился имитировать земные условия в своём поле. Это ненадолго. Ты хочешь попробовать?»

Юстас не сразу понял, что он имеет в виду, но без колебаний согласился. Биоид приблизился. Свечение охватило человека, он ощутил знакомое покалывание, голова слегка кружилась. И вдруг… ноги оторвались от пола! Местность внизу резко провалилась, устремившись прочь.

— А-а-а-а!

Видел ли кто-то с земли? А, пофиг! Наверняка их примитивная обороняющаяся психика снова придумала более удобоваримые глюки.

Никакие центрифуги, никакие американские горки не сравнятся с тем, что испытал Юстас на взлёте. Ему показалось, что смерть неизбежна, даже охватил животный страх. Но при этом ни малейшей боли, ни просто какого-то силового воздействия на тело он не ощущал: словно завис в невесомости. Мимо мелькали облака, скорость поистине астрономическая! И при этом никакой перегрузки: не закладывало уши, не перехватывало дыхания. Сымитировать… Как у него получилось?! Вот уже вокруг застыли звёзды и планеты… но Юстас мог по-прежнему дышать, будто вокруг него был воздух! И даже не замёрз! Без всякого скафандра или корабля, в своей домашней одежде. Никак не мог вернуть дар речи, чтобы вымолвить хоть слово, только хватал этот невидимый воздух ртом. Непостижимо…

— А Черту, – выдавил он наконец, – Черту показать можешь?!

В следующий момент всё вокруг замелькало с такой фантастической скоростью, что звёзды и планеты превратились в полосы… Быстрее скорости света. Он и прежде догадывался, что биоид способен преодолеть сей предел, присущий любым материям. Теперь его собственное тело словно бы тоже утратило материальность!

Это не иллюзия. Не сон.

После головокружительного космического полёта биоид вернул Юстаса на Землю. В тот день он как ни в чём не бывало заснул в своей постели, поцеловав жену. Единственный человек, осуществивший контакт, о котором никто не узнает.