Иной среди звёзд

Пробуждение

Первое, что я увидел, распахивая веки — улыбку. Широкую, добрую и до жути раздражающую. Над моим ложем суетился мужичок в синим костюме, с седой бородкой-клинком и глазами, которые, казалось, вот-вот лопнут от любопытства.

Мозг, еще не до конца понявший, что он снова в строю, выдал первую и самую логичную в данной ситуации фразу.

— Ты кто, nahren, такой?

Мужик не моргнул, лишь его улыбка стала еще шире.

— Не понял? — переспросил он с искренним интересом. — Аа, это такое ругательство, наверное! Я доктор Моррис, можно просто Док. — Он ткнул себя пальцем в грудь, где на костюме красовался металлический значок в виде летящей звёзды.

— Харош, зубы сушить, где я?! — просипел, пытаясь приподняться на локтях.

— Ты в медотсеке корабля Космофлота Планетарной Федерации «Дальний»! — с гордостью отрапортовал Док.

В голове что-то щелкнуло.

— Чего, блин!? — вырвалось у меня. — Как я здесь оказался?

Док потер подбородок.

— Мы нашли тебя на планете Дикий-7. Ты был привязан к какому-то столбу, без сознания, а вокруг тебя бегали аборигены. Видимо, собирались съесть. Мы тебя спасли! — Он сделал паузу для драматизма. — После я тебя обследовал. Выяснил, что тебя напоили какой-то местной жидкостью — дает мощный обезболивающий эффект, частичную потерю и отключение сознания. Откуда ты? Помнишь что-нибудь до этого?

—С Земли, конечно!

Док задумчиво покачал головой.

— Не знаю такой планеты. — и достав планшет, начал в нем копаться. — У меня с космографией плохо ещё с учёбы.

Отлично. Я не просто похищенный студент, я еще и инопланетянин.

— Я студент истфака. Шел на сессию... Потом мне стало плохо, закружилась голова, и я видимо отрубился. Больше ничего.

— Любопытно! — Док оживился. — Мы, кстати, заметили неподалеку сбитый корабль наемников. Гадары, судя по опознавательным знакам. Подлые типы - занимаются рабством. Видимо, это они тебя и похитили. А звать-то тебя как?

И тут я выпалил первое, что пришло в голову после вчерашнего марафона по сериалам. Не настоящее же им говорить. Мало ли кто они.

—Джон... Вейс!

— Ну что ж, Джон, — Док похлопал меня по плечу. — Я тебя обследовал, с тобой все в порядке, если не считать легкого обезвоживания и полной потери исторической родины. Ты есть хочешь? — и снова заулыбался.

— Подолжи... подожди... — от этой новости я, мягко говоря, прифигел. — Что значит полной!?

— Нуу, это значит, что ты больше не сможешь вер...

— Да, я не про это, — рявкнув, перебил его, — Вы не сможете меня вернуть назад домой?!

— Нет, потому что у нас в поисковике нет такой планеты, либо она находится очень далеко чтобы ее обнаружили наши летающие радары!

— Sukaaa!

За что мне, блин, это? Жил себе обычной жизнью, и вот те на! Никогда не верил в инопланетян, а тут здрасте... Забрали какие-то «гондурасы» в хрен знает куда, и вернутся не можешь.

— Ну так что, есть хочешь? — перебил мои мысли Моррис.

Желудок откликнулся на это слово оглушительным урчанием.

— Очень.

— Тогда пошли в столовую. По дороге расскажу, что да как.

***

Столовая встретила нас полной посадкой. И тем не менее, Доку удалось раздобыть нам свободный столик в самом углу.

— Сиди здесь, я сейчас приду! — сказал Док и направился в сторону раздаточной.

Пока я сидел в ожидании обеда, решил немного осмотреться. Как ни странно, столовая была похожа на нашу обычную земную школьную, только вместо поварихи-буфетчицы был робот с четырьмя руками. Раздавал он очень быстро, где-то 10 секунд на разумного. Кстати, о них! Все они были такие разношёрстные:

Вот, чинафы — похожие на наших азиатов, только с острыми ушами; чуть дальше стоит группа — гринийцев. Внешность европейская, но зелёные.

Стоп. А откуда я это знаю?

В этот момент подошёл Моррис с двумя тарелками. Одну поставил мне, другую поставил напротив себя.

— Налетай! — сказал он, взяв вилку.

Я посмотрел на содержимое тарелки. Выглядело достаточно аппетитно и ярко. По вкусу же, отдалённо напоминало селёдку под шубой. В целом есть можно, особенно когда ты очень голоден.

— Слушай, а откуда я знаю как называются эти расы? — спросил я, махнув головой в их сторону, доедая последнюю ложку.

— Оо, это только начало. Я тебе все, что разрешено протоколом вкачал, чтобы проще было. Даже навыки владения стрелковым оружием. Ты кстати, не заметил, что мы понимаем друг-друга!

— А ведь точно! — осенило меня. — Это...это общий федеративный язык - кафасарский...

— Обычно знания приходят в течение пару дней. А у тебя они уже есть, я как погляжу! Очень восприимчивый мозг. Или очень пустой, — пошутил Док.

— А как ты загрузил эти знания? Через чип? — я потрогал затылок и шею, но не нашел никаких швов или имплантов.

— Нет, после Великой Кафасарской Революции мы перешли с Империи в Федерацию, началось новое летоисчесление и мы полностью отказались от чиповой системы. Видимо еще не вся информация пришла!

— А как тогда? — спросил я, облокотившись спиной к стене.

— Нуу, сейчас у нас более продвинутые технологии и, чтобы загрузить какую-либо информацию, нужно просто полежать какое-то время в капсуле слушая звук с определённой частотой. Чем больше информации, тем дольше слушать! — заключил Док, съедая очередной кусок чего-то похожего на сырое мясо.

Тут мне пришел ещё один вопрос.

— Слушай, а почему вы мне не удивляетесь? Я же с другой планеты, другой расы?

Моррис отставил тарелку.

— Ну во-первых это не единичный случай, когда к нам попадают инопланетяне с других планет, которых мы не знаем!

Во-вторых, ты похож на кафасарца, поэтому, если ты не будешь говорить на каждом углу, что ты инопланетянин, то тебя вполне могут принять за своего!

— Понятно. — задумался я.

— Ну что, наелся? — Моррис начал подниматься со стола. — Пойдем, покажу тебе корабль. Сперва — спортзал.

Спарринг

Спортзал на корабле был царством железа, пота и духа соревнования. Воздух здесь вибрировал от тяжелой музыки, лязга тренажеров и отрывистых команд. Пара человек с вполне человеческой внешностью отрабатывали комбинации на грушах. Один из них, здоровый детина с выбритой наголо головой и татуировкой в виде спиральной галактики на предплечье, заметил нас.

— Док! Пришельца привёл? — крикнул он, переставая бить по груше.

— Это Джон Вейс, наш... гость с Дикий-7, — представил меня Моррис. — Джон, это Арни, наш старший техник по силовым установкам. А это Лекс, — он кивнул на более стройного парня с острыми чертами лица, — наш навигатор и мастер на все руки.

— Спасенный морпехами, да? — Арни оценивающе осмотрел меня с ног до головы. — А ну-ка, пойдём, разомнем кости. Как насчёт спарринга?

Мысль о драке с этим горой мышц вызывала тихий ужас. Но где-то в глубине сознания, что-то шевельнулось. Базовая боевая подготовка. Основы рукопашного боя Федерации.

— Ты и это мне влил? — спросил я у Морриса, пока мой соперник заходил на ринг.

Док лишь довольно кивнул.

— Я... не уверен, что это хорошая идея, — начал я.

—Боишься? — Лекс усмехнулся. — Арни всех новичков проверяет. Не бойся, не убьет. Наверное.

Ну что ж, Джон Вейс, — подумал я. — Либо ты сейчас опозоришься, либо эти знания тебя выручат.

— Ладно, — сдался я, чувствуя, как адреналин начинает колоть кончики пальцев. — Но только в перчатках!

Минут через пять, облаченный в потрепанные тренировочные перчатки, я стоял на матах напротив Арни. Тот двигался удивительно легко для своей массы.

— Не стой столбом, двигайся! — скомандовал Лекс, взяв на себя роль рефери.

Арни начал с разведки — несколько быстрых, несильных ударов, чтобы оценить реакцию. Мое тело отреагировало само. Уклон, блок, шаг в сторону. Знания работали на автономке, в то время как мой собственный мозг кричал: «Ааааа, что происходит?!»

— Неплохо! — заулыбался Арни и пошел в атаку по-настоящему.

Его правый прямой летел ко мне, как пушечное ядро. И снова тело среагировало. Я не просто уклонился — я сделал резкий подшаг внутрь, сбивая его руку предплечьем, и... мой собственный кулак, короткий и резкий, будто пружина, рванулся вперед.

Раздался глухой, сочный звук, похожий на удар по спелой дыне. Кулак пришелся точно в точку под ребрами Арни, в солнечное сплетение.

Исполин замер. Его глаза округлились от изумления и боли. Воздух с шипом вырвался из его легких. Затем, без единого звука, он сложился пополам и рухнул на маты, как мешок с картошкой.

В спортзале воцарилась гробовая тишина. Даже музыка из динамиков показалась приглушенной. Все смотрели на меня, а я смотрел на свой кулак, не веря, что он только что сделал.

— Ого, — тихо произнес Лекс, первым нарушив тишину. — Он вырубил Арни. С одного тычка.

Док свистнул, его глаза снова загорелись научным интересом.

Тут со стороны раздался другой голос, низкий и холодный.

—Интересно. Давай-ка, новичок, проверим, как ты держишь удар.

Я обернулся. Ко мне приближалась девушка. Не просто девушка — воплощение сжатой, готовой взорваться энергии. Длинные пшеничные волосы, взгляд стальных шариков подшипника, а на шее — тонкий, едва заметный шрам. На ее комбинезоне был шеврон службы безопасности.

— Это Шарлотта, но все зовут Чарли, — прошептал Док. — Начальник нашей безопасности. И чемпионка корабельной лиги по боям без правил.

У меня не было шансов отказаться.

— Правила простые, — сказала Чарли, не утруждая себя перчатками. — Стоять, пока можешь.

Я снова, знатно, прифигел. Такая хрупкая на вид девушка.

— Хорошо, но можно хоть...

Её атака была молниеносной и неотразимой. Я даже не успел вспомнить про блок. Что-то очень твердое и очень быстрое встретилось с моей челюстью.

Звезды. Я увидел целую галактику, роскошную и яркую. Потом звук собственного падения, отдающийся в костях. А потом — знакомую темноту.

Когда я пришел в себя, первым, что я увидел, было все то же улыбающееся лицо Дока, склонившееся надо мной в капсуле медотсека.

— Ну что, Вейс? — спросил он с неподдельным весельем. — Понравилось знакомство?

— Не то слово! Сколько я был в отключке? — спросил, медленно трогая челюсть.

— Часа два, где-то.

Пей. Это поможет от головокружения.

Он протянул мне стакан с мутной жидкостью.

— Пока ты был без сознания, я тебя снова обследовал и выяснил, что похоже тебе в качалку ходить не надо. — засмеялся Док. — Все из-за гравитации, ну и биологии конечно. Максимальная сила удара среднего кафасарца 35 единиц, у Арни 80, а у тебя в два раза больше чем у него. Поэтому ты так легко его вырубил.

— Здорово. — без радости ответил я, все также проверяя челюсть. — Всегда хотел быть супергероем.

— Да хватит уже челюсть трогать! — возмутился Моррис, — Тебе её уже вставили! Боли же нет?

— Нет.

А почему тогда меня девушка вырубила? — спросил я, вскакивая с лечебной капсулы.

— Ну так, удар плохо держишь.

Сила есть, а выносливости нет. Пойдем остальное покажу, а то если тебя так каждый будет вырубать ради интереса, то мы и ко дню Революции не успеем!

Обход

Наше путешествие по «Дальнему» напоминало экскурсию по зоопарку, где все животные были вооружены, накачаны и явно считали, что я — новый, очень странный экспонат.

Первым была кухня.

Она пахла так, будто здесь пытались воскресить динозавра при помощи микроволновки. За плитой копошилось нечто, напоминающее оживший скафандр краба, усыпанный кухонными ножами. У существа было шесть рук, и все они что-то резали, помешивали и хватали меня за взгляд.

—Это Гнок, наш шеф-повар, — прошептал Док, как будто мы были в храме. — Гном-круад. Готовит прекрасно. Гнок обернулся. Его фасеточные глаза, похожие на свадебные бокалы, уставились на меня. Он что-то булькнул. В голове щелкнуло, как в плохом переводчике: «Съедобный. Напуган. Нужно больше углеводов. И меньше паники».

—Он... он только что назвал меня съедобным? — спросил я, чувствуя, как инстинктивно втягиваю голову в плечи.

—Это комплимент! — обрадованно сказал Док. — Значит, кормить будет вкусно.

***

Мостик был тихим, прохладным и смертельно опасным местом, как кабинет зубного. Капитан Вейланд стоял спиной, излучая ауру «не подходи, убью». Лекс, заприметив нас, изобразил на своем терминале анимированную картинку: человечек (я) получает по лицу, у него вылетают звездочки, а потом он падает. Подпись: «Добро пожаловать!». Я в ответ показал ему средний палец. Капитан, медленно повернул голову. Его взгляд был настолько холодным, что я чуть не попросил одеяло. Мы с Доком быстро ретировались.

***

Оружейная выглядела как любимый магазин какого-то очень агрессивного ребенка. Всюду блестело, пикало и обещало быструю смерть. Чарли, разбирала что-то, похожее на швейцарский нож для апокалипсиса.

— Челюсть на месте? — бросила она, не глядя.

—На суперклее и добром слове, — бодро отрапортовал я.

—Отлично. Держи, — она не глядя швырнула мне в лицо тяжелый бластер. Я поймал его, и мои пальцы сами, предательски ловко, приняли боевую стойку.

— Крутоо! — обрадовался я как ребёнок.

— Ну всё пошли, — Док отобрал бластер, — Тебе вообще по инструкции нельзя здесь находиться!

***

Комната морпехов (или «берлога», как ее называл Док) пахла потом, тестостероном и несбывшимися мечтами. На столе играли в армрестлинг. Один из игроков, с шрамом через глаз, посмотрел на меня.

—О, это тот, кто Арни уложил?

Девушка с киберимплантом на виске фыркнула:

—Силач. Интересно, как он в полной выкладке от кондиционера до туалета сбегает. Упадет после третьего шага, я rit.

—Jofy ko tare tat rit*, — парировал я на кафасарском, гордо выпрямив спину. Морпехи засмеялись, и это был хороший смех. Кажется, я прошел проверку. «Дикарь, но с юморком».

***

Инженерный отсек — грохот, искры, крики. Арни, уже отошедший, орал на какой-то блок управления: «Я тебя люблю, детка, заведись же, черт возьми!». Увидев меня, он замер.

—Ты, — произнес он с почти религиозным трепетом.

—Soryn, — сказал я. — Сам не понял как.

—Да хватит скромничать! — он хлопнул меня по плечу так, что я чуть не влетел в открытый реакторный канал. — Хороший удар! С меня градис!

— Здорово! — непонимающе о чем речь, улыбнулся я. — А что это?

— Это прозрачный напиток с алкогольностью в 40%. — с уверенностью ответил Док.

— О это как наша, vodka!

Арни сморщившись от последнего услышанного слова, схватил что-то на подобии болгарки.

— А теперь идите, у меня тут творчество!

***

По дороге обратно в медотсек я чувствовал себя как после 6 пар в универе.

— Ну что, освоился? — спросил Док, когда мы вернулись в стерильную тишину его владений.

—Да вроде, — сказал я, плюхаясь на койку. — Домой правда охота...

— Нуу, мы что-нибудь при...

Его слова заглушил оглушительный, рвущий уши гул, от которого задрожали даже стены корабля. По всему отсеку замигал тревожный красный свет. Холодный, как космический вакуум, голос капитана Вейланд прорвался из динамиков:

«Всем по боевым постам. Неопознанный корабль на перехвате. И это не дружественный визит. Доктор, господина Вейса — в каюту. И запереть.»

Док вскочил.

—Ну вот, — сказал он, хватая меня за рукав. — Пошли, пока не поздно.

*Jofy ko tare tat rit! (кафср.) — Я принимаю пари!

Абордаж

Мы рванули по коридору, но с каждым шагом мир вокруг превращался в хаос. Где-то вдалеке гремели взрывы, слышались резкие хлопки бластерных выстрелов и короткие, отрывистые крики на кафасарском. Пахло гарью, озоном и... чем-то металлическим.

Голос капитана Вейланд, все еще ледяной, но теперь с жесткой, как титановая балка, трещиной, прогремел из динамиков:

«Всем свободным — к баррикадам на секторах 4 и 7! Корабль взят на абордаж! Есть потери среди морпехов! Повторяю, есть потери! Это не рейд, это захват! Отразить атаку!»

Уже потери.

— Как так-то, — пробормотал Док, таща меня за собой. — Это кошмар. Давно нас не атаковали с такой яростью...

Мы уже почти достигли поворота к моей каюте, когда из перекрестка впереди, окутанные дымом и тенями, высыпали четыре фигуры.

Гадары.

Всё в них было длинным, тощим и смертоносным: конечности, изогнутые мечи с шипящими синими лезвиями, вытянутые черепа с глазами-щелочками. Один, с разодранным плавником на голове, прошипел что-то, и в моей голове щелкнул кривой перевод: «Живых не брать!».

Адреналин ударил в виски.

— Док, в укрытие! — рявкнул я и рванул старика за комбез, швырнув его в зияющий технологический люк. Раздался его возмущенный вопль, но тут было не до церемоний.

Первый гадар был уже в двух шагах. Его меч описал в воздухе синюю дугу, направленную мне в горло. Мое тело среагировало само — резкий, почти невесомый уклон вбок. Лезвие просвистело в сантиметре от уха, оставив в воздухе запах озона и подпалив мне прядь волос.

Я не стал отступать. Наоборот, сделал шаг внутрь его защиты. Мой кулак, собрав всю дикую, «неестественную» силу, рванулся снизу прямо под грудную клетку гадара. Прозвучал тот самый сочный, глухой хруст, как будто ломали целую связку бамбуковых палок. Существо издало звук, похожий на лопнувший мех, и отлетело, согнувшись пополам.

Второй и третий напали одновременно. Один — с мечом, другой попытался прицелиться из бластера в тесноте коридора.

Я поймал запястье меченосца, провернул его с такой легкостью, будто оно было из пластилина, и вогнал его же собственный меч в стену рядом, намертво пригвоздив клинок. Одновременно нога по инерции вылетела вперед, и тяжелый ботинок корабельного образца встретился с бластером в руке второго. Оружие вылетело, ударилось о потолок и упало к моим ногам.

В этот момент четвертый гадар, самый крупный, издал победный шипящий вопль и занес свой меч для мощного рубящего удара. Казалось, ему не помешают ни моя скорость, ни моя сила — удар был рассчитан на то, чтобы разрубить меня пополам.

Я встал в низкую, незнакомую, но идеально устойчивую стойку и показал жест для нападения, как из «Матрицы».

Гадар замер на секунду.

И в этот момент я побежал на него. Мощный толчок ногами — и я уже в воздухе, делая немыслимый для меня разворот на 360 градусов. Нога, словно раскрученная плеть, со всей силой врезалась в голову гадара.

Эффект был сокрушительным. Шипящий шлем треснул, существо рухнуло на пол без звука.

Я приземлился в полуметре от него, тяжело дыша. Вокруг лежали четверо. Тишина, нарушаемая только треском пожаров и далекими криками, на мгновение показалась оглушительной.

— Да я, Brus Li, мать вашу!

— Твою ж мать... — прошептал Док, вылезая из люка и смотря на эту сцену округлившимися глазами.

Но праздновать было рано. С другого конца коридора уже бежали новые силуэты. Их было много.

— Беги! — снова закричал я, уже охрипшим голосом.

Нагнувшись, я сорвал с пояса одного из гадаров связку гранат — маленькие, яйцевидные. Знание, как с ними обращаться, всплыло само: сжать, провернуть на пол-оборота, задержка 3 секунды.

— Держите, tvari! — рявкнул я и швырнул связку под ноги бегущим фигурам.

Мы с Доком уже разворачивались, чтобы бежать, когда раздался оглушительный грохот. Свет вспышки ослепил, ударная волна отбросила нас вперед, в следующий отсек.

Это было пустое помещение, пост морпехов. Но никого внутри. Только следы короткого, жестокого боя.

— Кажется, мы прор... — начал Док.

Выстрел прозвучал почти неслышно. Я почувствовал лишь тупой, жгучий удар в спину, будто мне вогнали раскаленный лом. Я споткнулся, посмотрел вниз. На груди цвело алое, быстро растущее пятно. Энергетический разряд. Где-то в вентиляции притаился последний стрелок.

Мир поплыл. Ноги стали ватными. Я увидел, как из вентиляционной решетки напротив вываливается еще один гадар, целясь своим бластером в Дока.

Я попытался поднять бластер, подобранный мной на полу. Рука не слушалась. В глазах потемнело. Последнее, что я услышал, прежде чем темнота поглотила все, — это собственный хриплый шопот:

«Ne poluchilos, ne fortanulo...»

А потом — тишина.

«За борт»

Тьма была густой, сладкой и бесконечной. В ней не было ни боли, ни мыслей, только глухой, ритмичный стук — то ли сердце, то ли тиканье какого-то механизма. Потом в темноте появился свет. Сначала размытое пятно, потом очертания. Яркий, стерильный белый цвет потолка медотсека.

Я моргнул. Попытался пошевелиться. Тело отозвалось тяжестью, но больно не было. Совсем. Я поднял руку, потрогал грудь там, где было то самое алое пятно. Под пальцами на гладкой коже ощущался лишь небольшой, чуть выпуклый шрам. Как от давно зажившей раны.

— О, ну наконец-то. Я уж думал все! — раздался знакомый голос.

Я повернул голову. Док сидел на стуле рядом с капсулой, он выглядел уставшим и постаревшим. На его халате было темное пятно, похожее на въевшуюся грязь или... сажу. Но он улыбался. Правда, на этот раз улыбка была какой-то грустной, вымученной.

— Вроде... — мой голос звучал хрипло и непривычно. — Что... как всё? Корабль? Люди?

Док вздохнул, потянулся к панели управления капсулой и выключил мягкий гул.

—Корабль отбился. Гадары отступили. Их было... много. Целая штурмовая группа. Целью был не грабёж, а захват или уничтожение.

— Потери? — спросил я прямо, глядя ему в глаза.

Он отвел взгляд.

—Тяжелые. Четверо морпехов... погибли в первых минутах, защищая сектор 4. Ещё двое ранены. Чарли сломала два ребра, но успела лично отправить в отключку семерых, прежде чем её вынесли.

— И... я? — тихо спросил. — Сколько я был в отключке?

— Трое суток, — сказал Док. — Пулевое ранение, к счастью, было маломощным.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

—Капитан ждёт тебя. Как только сможешь встать.

***

Кабинет капитана Вейланд был таким же холодным и аскетичным, а вместе вместе с этим присутствовало, и густое напряжение. Капитан стоял у своего стола, глядя в голограмму отчёта о повреждениях. Он повернулся.

— Господин Вейс. Вы живы. Рад это констатировать, — его голос был ровным, без намёка на радость. — Ваши действия... С одной стороны, вы спасли жизнь доктора Морриса и, возможно, косвенно, других, устранив группу абордажников. С другой... как показывают камеры видеонаблюдения, вы дрались так, будто всю жизнь отдали на тренировки, хотя по протоколу положено «вкачать» лишь основы, чтобы в случае чего, вы смогли защитить себя.

Он выключил голограмму и скрестил руки на груди.

— Я не знаю, кто вы на самом деле. Генетический реликт, беженец из рабской планеты, заброшенный агент или... что-то ещё. Но факт остаётся фактом: с вашим появлением на борту последовала самая дерзкая и кровавая атака за последние восемь лет. Совпадение? Возможно. Но я капитан. И я не могу рисковать жизнями моего экипажа, основываясь на «возможно».

Я почувствовал, как в животе холодеет.

—Что вы предлагаете?

— В целях безопасности, как гласит протокол 47-Б по отношению к лицам неясного происхождения, представляющим потенциальную угрозу, — он говорил чётко, отчеканивая каждое слово, — вы будете высажены на ближайшей пригодной для жизни планете со статусом нейтрального порта. Там вы сможете... устроить свою судьбу. Найти работу, подать прошение о статусе беженца, купить место на попутной маршрутке до своей «Земли», если она действительно существует.

Это был вежливый способ сказать «вышвырнуть за борт».

— У меня нет ничего, — просто сказал я.

— Вам предоставят стандартный набор выживания: одежду, недельный запас питательных паст, флягу с водой, базовый медикамент. И... — он слегка запнулась, — небольшую сумму кредитов. Из личных средств экипажа. Как знак... признательности за помощь.

— Когда? — спросил я, смирившись.

— Через шесть часов. Мы выходим на орбиту планеты Чинаф-4 в системе Вирон. Доктор Моррис проводит вас к шлюзу.

***

Высадка прошла тихо. Док на прощание сунул мне в руку кроме стандартного рюкзака ещё и маленький, тёплый сверток.

— Космоброды от Гнока. Очень питательные и вкусные. Так что ешь.

— Хорошо. Спасибо, Моррис! Чарли привет от меня!

Я стал было уже уходить, как он меня остановил.

— Джон, постой. Как называется твоя раса? — крикнул Док.

— Человек.

— Я снова поизучал тебя, когда лечил и... — он подошел ближе. — В общем ты не человек. Вернее человек, но в тебе есть и другие ДНК. То, что я тебе дал прослушать, это лишь основы: языка, знания рас, рукопашного боя, оружия. Оно помогло «пробудить» это ДНК. И поэтому я считаю, что ты — эскол. Это разумные со сверхспособностями, как у тебя — рукопашный бой, сила, знание языков. Но они и уязвимы, смертны. И именно поэтому, я считаю, тебя похитили гадары. Они заметили в тебе способности раньше, и видимо, захотели ими завладеть. И абордаж — не случайность. Ты в опасности, Джон!

— Я тебя понял, Док! Не переживай за меня, я справлюсь как-нибудь. Спасибо за всё! — мы пожали друг-другу руки.

Старик похлопал меня по плечу, и в его глазах было искреннее сожаление.

— Удачи, Джон Вейс. Постарайся выжить.

Шлюз закрылся. Я стоял в огромном, шумном зале прилета космопорта. Воздух был густым от смеси запахов — машинного масла, специй, пота. Вокруг сновали существа всех форм и размеров, громко разговаривая на десятках языков. Голограммы рекламировали отели, заправки, какие-либо услуги.

Мне нужно было понять, что делать дальше. Первым делом — транспорт. Я нашёл указатель на чинафском языке: «ВОКЗАЛ МЕЖПЛАНЕТНЫХ ЛИНИЙ».

Зал ожидания на вокзале был ещё более многолюдным. Я подошёл к стойке регистрации, где за терминалом работала усталая на вид женщина-кафасарка с ярко-синими волосами.

— Добрый день, — сказал я, пытаясь звучать уверенно. — Мне нужно попасть на... на ближайший рейс в сторону сектора Сол.

Она что-то пролистала на экране, даже не глядя на меня.

— Идентификатор? Гражданство? Кредитный счёт?

— У меня... нет идентификатора. Я... новый. Беженец.

Она наконец подняла на меня взгляд, полный профессионального безразличия.

— Без гражданства Планетарной Федерации — регистрация невозможна. Вы можете приобрести билет только при наличии гражданства или заплатите в два раза больше!

— У меня есть немного наличных, — я вытащил несколько тонких, металлических пластинок, которые дал мне Док.

Она взяла, сунула в считыватель. Терминал издал резкий, неприятный писк.

— Недостаточно. Следующий!

Я отступил от стойки, чувствуя, как на меня смотрят десятки глаз. Чужестранец. Без денег. Без прав. Без дома.

В этой необъятной, шумящей вселенной, среди звёзд и кораблей, я снова был ничем. Не студентом, не таинственным бойцом, а просто... иным. Заблудившимся среди звёзд, без кредита за душой и без единой известной дороги домой.

И где-то в глубине, под слоем отчаяния, снова зашевелилось что-то холодное.

Инстинкт, который говорил: «Выживание. Любой ценой».

— Ну что ж, — вздохнул я, — Ищем местное правительство, будем получать гражданство...

Больница

Сказать «найти местное правительство» оказалось куда проще, чем сделать. Город Чайос был сплошным лабиринтом из разноуровневых улиц, забитых летающим и ползающим транспортом всех мастей. Воздух вибрировал от гула моторов, криков уличных торговцев и музыки, доносящейся из бесчисленных порталов. Я брёл по нему, чувствуя себя рыбой, выброшенной на асфальт мегаполиса. Каждый второй взгляд, брошенный на мой потрёпанный рюкзак и растерянное лицо, был полон либо презрения, либо хищного интереса.

Спустя два часа блужданий, три уточнения пути у прохожих (один из которых попытался меня обокрасть) и одну паническую атаку посреди перекрёстка пяти транспортных потоков, я наконец упёрся в массивное, унылое здание из серого полированного камня. Над входом светилась надпись на чинафском и общегалактическом: «Административный центр. Отдел миграции и ксенокоммуникации».

Внутри была стерильная, бездушная тишина, контрастирующая с уличным хаосом. Роботизированные голоса вызывали номера, разумные сидели на пластиковых креслах с пустыми взглядами. Моя очередь подошла где-то минут через сорок.

— Цель визита? — спросил чиновник-чинафец за пуленепробиваемым стеклом, даже не глядя на меня.

— Я хочу получить гражданство Планетарной Федерации. Или документы. Что-то, что даст мне право передвигаться и работать, — выдавил я.

Чиновник вздохнул, как будто я только что попросил у него почку, и начал стучать по терминалу.

— Основание для предоставления гражданства? Межсистемный брак, воссоединение семьи, особые заслуги перед Федерацией?

—Я... беженец. С потерянной планеты.

—М-да, — он протянул звук, полный скепсиса. — Процедура оформления ЛИКа (Личная идентификационная книжка) занимает два-три дня. В нее входит проверка происхождения, проверка лояльности, собеседования...Как беженцу всего 50 кредитов. Но кроме этого, требуется пройти полную медицинскую комиссию по форме 77-Г в аккредитованной клинике. Для подтверждения видовой принадлежности и отсутствия опасных патогенов или... скрытых модификаций.

Последние слова он произнёс с особой ударностью,бросив на меня оценивающий взгляд.

— Сколько? Да вы что, ofigeli, совсем!? У меня и 30 не наберётся!

— Таков закон. — заключил чинафец.

Может быть пройти медосмотр пока, а деньги как-нибудь найду-заработаю.

—Где... где можно пройти эту комиссию? Она, то хоть бесплатная?

— Бесплатная. Вам дадут направление. Городская Чинафская больница №1569.

***

В регистратуре больницы царил хаос.

—Здравствуйте, мне бы медкомиссию пройти! — крикнул я, пытаясь перекрыть гомон.

Уставшая женщина с тремя парами рук, быстро окинув меня взглядом, сунула в ладонь планшет.

—Заполните. Пол, вид, предположительная раса, известные заболевания. Потом сюда, на первый этаж, кабинет 814, забор биоматериала. Потом 17 этаж, кабинет 1756, рентген-сканирование. Потом вернётесь ко мне.

Начался кошмар. Я путался в бесконечных, одинаковых коридорах, терял номера кабинетов, не понимал указаний, которые мне кричали на бегу. Да еще и лифт не работал, сука. Всё как дома, блин.

В кабинете 814 у меня взяли кровь, соскоб и что-то, похожее на образец нервной ткани (это было очень неприятно). В кабинете 1756, я 4 часа просидел в очереди из троих существ, похожих на раздутых слизней (лимоги), а потом меня засунули в жужжащий цилиндр, который просветил меня насквозь.

Потом был кабинет 422 — проверка «психо-моторных рефлексов», где я, едва успевал нажимать на кнопки для проверки реакции.

Кабинет 501 — тест на ксенопатогены, где мне пришлось дышать в трубку, вызывая жгучий кашель...

К концу дня я был морально и физически выжат. Мозг гудел от усталости и чужих голосов, тело ныло. Но зато у меня в руках была заветная, на подобии флешки, штука, где были залнены все результаты в электронном виде.

Выбравшись на улицу, я вздохнул с облегчением. Было уже темно. Неоновые вывески Чайоса зажглись, окрашивая улицы в ядовито-синие, розовые и зелёные тона. Воздух стал прохладнее. Я побрёл по направлению к дешёвому хостелу, адрес которого мне нацарапал на обрывке ещё Док.

Я шёл по менее оживлённой улице, где тени от нависающих эстакад были гуще. Усталость валила с ног. В голове тупо стучала одна мысль: «Где бы денег раздобыть теперь...»

Я даже не услышал шагов. Лишь почувствовал резкий, точечный удар в шею сзади, будто ужалила гигантская оса. Холодок мгновенно разлился по телу, сковывая мускулы. Мир накренился, поплыл. Я попытался обернуться, увидел лишь смутный силуэт в тени арки.

Тёмные пятна поплыли перед глазами и я рухнул на тротуар.

Похищение

Сознание вернулось ко мне вместе с дикой, раскачивающейся тряской и гулом двигателя. Голова гудела, во рту был вкус меди и грязи. Я лежал на холодном металлическом полу, а в глаза прямо через грязное окошко бил слепящий, немилосердный свет.

— Да, кто, твою мать, так ярко светит? — прохрипел я, пытаясь приподняться. Руки упёрлись во что-то холодное и несгибаемое — магнитные наручники. Сковали мне запястья спереди.

Обстановка прояснилась. Я был в кузове грузового флотера. Напротив, на скамье, сидели двое чинафцев. Они молча смотрели на меня, в их взглядах не было ни злобы, ни любопытства — лишь скучная профессиональная обязанность. Ещё двое должны были быть в кабине.

Паника, холодная и липкая, поползла из живота. Меня похитили. Снова. Но на этот раз не инопланетные головорезы, а местные жители или кто они там.

— Эй! Вы кто, blin, такие? Куда вы меня везёте? Откройте, tvari! — я закричал, вскакивая на ноги и с размаху ударив плечом в стену фургона. Металл лишь глухо гукнул. Я стал бить ногами по дверям, трясти наручниками.

Чинафцы переглянулись. Один из них, потянувшись к переговорной трубке, что-то негромко сказал. Движение автомобиля стало ещё более нервным, рывками.

И тут случился треш.

Сначала снаружи раздался резкий, пронзительный визг. Потом — оглушительная очередь из какого-то скорострельного оружия. Стекло в маленьком окошке разлетелось вдребезги. Один из чинафцев, тот, что сидел ближе к двери, вдруг дёрнулся, и у него на груди вдруг появилась дыра. Он беззвучно осел на пол.

Второй чинафец вскочил, выхватывая бластер. Но он опоздал. В распахнувшуюся от удара крышу кузова влетела тень на низко летящем аэроцикле. Мелькнула вспышка, и второй охранник рухнул, обугленный.

Флотер рвануло в сторону, меня швырнуло на стену.

Сгруппировавшись, я рванулся к телу первого чинафца. Его бластер валялся рядом. Скованными руками, его скорей схватил. Развернувшись, я выстрелил в чувака в черном, а следом и в сторону кабины, в перегородку. Металл зашипел, проплавился.

Окошко в кабину распахнулась, и в проёме показалось лицо третьего похитителя, искажённое яростью. Я не дал ему выстрелить — бросился вперёд, ударив его скованными руками в лицо. Раздался хруст. Чинафец отлетел назад, на панель приборов.

В этот момент рядом с кабиной грохнул взрыв. Флотер подбросило, он накренился, и задние двери, повреждённые, с треском распахнулись, открывая мелькающий пейзаж дороги и обрыв. Второй взрыв прогремел уже впереди — видимо, попали в двигатель. Кабина окуталась дымом.

Машина полностью вышла из-под контроля, закрутившись волчком и понесясь к краю дороги. Я увидел в проёме мелькающие деревья и сверкающую внизу ленту реки.

— Вот же ж... АААААА! — было всё, что я успел крикнуть, прежде чем флотер сорвался с обрыва.

Ощущение падения, удара, ледяной темноты, сдавливающей грудь... Потом — инстинктивная работа рук и ног, борьба с течением, всплытие, отчаянные глотки воздуха.

Я вылез на каменистый берег, откашлявшись водой, дрожа от холода и адреналина. Наручники, к счастью, не были взрывными или электрошоковыми — просто кусок стали. Найдя острый камень и применив всю свою «неестественную» силу, я разогнул и сломал соединительную цепь. Металл поддался с пронзительным скрипом.

Отдышавшись, я обыскал берег. Течение вынесло не всё, но неподалёку валялся разбитый ящик, а в нём — несколько уцелевших предметов. Среди них был и легкий бластерный пистолет. Я проверил заряд — половина. Лучше, чем ничего.

Оглядевшись, я понял, что упали мы в довольно дикое место. Высокие, фиолетово-зелёные деревья, густой подлесок, вдали — горы. От цивилизации — только дымок где-то далеко, вверх по течению, вероятно, от места падения обломков флотера. Туда идти было самоубийственно — там наверняка уже рыщут те самые люди в чёрном на аэроциклах.

Значит, в глубь леса.

Сжимая в руке пистолет, я шагнул под сень незнакомых деревьев. Одежда была мокрой, тело — разбитым, но внутри горел холодный, ясный огонь. Страх отступил, сменившись жёсткой решимостью.

Ладно, — подумал я, продираясь сквозь ветви изогнутых деревьев. — Значит, так. Гражданство не дали. Похитили местные жители. На них напали какие-то другие ребята в чёрном. И все хотят меня, словно бабу, заполучить.

Я шёл, прислушиваясь к звукам леса.

Лесорубка

Шёл уже не пойми, который час. Лес на этой планете был не просто диким — он был навязчиво-чужим. Воздух пах влажной прелью и чем-то сладковато-кислым, деревья скрипели странными голосами, а под ногами шуршали не листья, а какие-то резиноподобные синие побеги. Адреналин от перестрелки и падения постепенно сходил, оставляя после себя леденящую усталость и голод. Космоброды Гнока были съедены ещё утром, и желудок начинал напоминать о себе.

Именно в этот момент из-за гигантского, похожего на папоротник дерева, вышло оно.

Серебряный медведь. Такого я не видел даже в фильмах. Он был в два раза выше меня на задних лапах, а его шерсть отливала жидким металлом под пробивающимися сквозь кроны лучами солнца. Маленькие, но умные чёрные глазки уставились на меня, широкие ноздри вздрагивали, улавливая мой запах.

— Эээ, привет, косолапый, — пробормотал я, медленно отступая и доставая бластер. — Я невкусный. Честно. Сплошная химия.

Медведь ответил низким, рокочущим рыком, который отозвался в костях. Он начал надвигаться, неспешно, уверенно, отсекая мне путь к отступлению.

Я выстрелил. Энергетический сгусток ударил ему в плечо, оставив лишь дымящееся пятно на серебристой шкуре. Медведь лишь тряхнул головой, как от укуса комара, и ускорился. Я выстрелил ещё раз, промахнулся — зверь сделал неожиданный бросок в сторону. Мощная лапа с когтями, похожими на стальные серпы, метнулась ко мне. Я отпрыгнул, но кончики когтей зацепили пистолет и выбили его из рук. Оружие с глухим стуком упало в густые заросли.

Ну всё, писец! — пронеслось в голове.

И в этот момент, отчаянно шаривший по рюкзаку, я нащупал свёрток. Это был один из выданных мне пайков.

Не думая, я выхватил свёрток и швырнул его прямо в морду нападающему зверю.

— На, жри, тварь!

Свёрток ударился о его влажный нос и развернулся. Оттуда выпало несколько плотных, коричневых батончиков, испускавших насыщенный, мясной аромат.

Медведь замер. Его нос задёргался. Он наклонил голову, обнюхал один батончик, потом аккуратно поддел его когтем и… съел. Потом второй. Рык прекратился, сменившись довольным хрюканьем. Он сел на задние лапы и принялся методично вылизывать место, где упала еда, совершенно забыв про меня.

Я, не веря своему счастью, пятясь, полез в кусты искать бластер. Нашёл. Оглянулся. Медведь, закончив трапезу, облизнулся, лениво посмотрел в мою сторону, зевнул, показав пасть с рядами «стальных» зубов, и неспешно побрёл вглубь леса, видимо, на поиск десерта.

— Хууух, вроде пронесло! — выдохнул я.

Ещё пару часов блужданий, и лес начал редеть. Я вышел на опушку, а за ней раскинулась маленькая, уютная деревенька чинафцев. Десяток куполообразных домиков, пасущиеся на поле шестиногие животные, похожие на овец, и один старенький, потрёпанный аэромобиль, парящий у края дороги.

Я вышел к первому дому, представляя собой жалкое зрелище: одежда порвана и в грязи, лицо в царапинах, волосы в листьях.

— Здрасте, — обратился я к вышедшему на порог чинафцу в рабочей одежде. — Не подскажете, как добраться до… до города? В общем до центра?

Чинафец, пожилой мужик с жёлтыми зрачками, окинул меня долгим, оценивающим взглядом.

—До Чайоса отсюда тридцать гий* по горной дороге. Пешком — сутки. — Он указал пальцем на свой аэромобиль, краска на котором облезла, а одно антиграв-кольцо подёргивалось нервными рывками. — За пятнадцать кредитов могу бестро довезти. Моя «Звездочка» ещё бодрячком.

Пятнадцать кредитов. Я машинально полез в карман, где лежали последние деньги от экипажа «Дальнего». Медленно пересчитал. Двадцать пять. Если заплатить за дорогу… останется десять. На что жить? Где ночевать?

Мы уже летели над извилистой горной дорогой, старый чинафец увлечённо рассказывал о неисправностях своей «Звёздочки», а я лихорадочно думал.

—Слушайте, — перебил я его. — А где тут можно… подзаработать? Быстро. Прямо сейчас.

Чинафец хмыкнул.

—Работа? В деревне работы нет. Разве что… на лесорубке. В десяти гиях отсюда, в ущелье. Контора «Си-Индастриз» берёт всех подряд. За одно срубленное и очищенное «железное дерево» — пять кредитов. Тяжело, конечно. Но платят уже в конце дня.

Пять кредитов за дерево. Звучит неплохо, срубил два десятка и у меня будет не только на дорогу, но, и на еду, и ночлег. Пусть и в каком-нибудь сарае.

— Разворачивайся, тогда — сказал я твёрдо. — Поехали туда. Эти пятнадцать — твои. Плюс пять сверху, если подождёшь, пока я отработаю.

Чинафец удивлённо хлопнул веками, но без лишних слов развернул свой дребезжащий аэромобиль в сторону гор. Через двадцать минут мы приземлились на краю огромной, изуродованной вырубкой делянки. В воздухе стоял запах свежей древесины и горелого от плазменных пил. Десятки работников — в основном чинафцы, но были и пару других рас — орудовали инструментами у оснований гигантских, черно-фиолетовых деревьев с металлическим блеском коры.

Контора представляла собой бронированный вагончик. Вышедший оттуда надсмотрщик, толстый чинафец, окинул меня презрительным взглядом.

— Работу хочешь? Есть сила? — буркнул он.

— Есть, — коротко ответил я.

—Инструмент вон там, на складе. Правила простые: дерево должно упасть в отведённый сектор, кора снята, ветки обрублены. За каждое готовое — пять кредитов. Не справишься — остаёшься без оплаты. Понял?

Я кивнул. Мне выдали тяжелую плазменную пилу — неуклюжий агрегат, который надо было держать двумя руками. Я подошёл к отмеченному дереву. Оно было толщиной в два обхвата. Я вздохнул и включил пилу. Она завизжала пронзительным звуком, и синяя струя плазмы вонзилась в металлическую кору.

Пила вырывалась из рук, плазма прожигала дерево медленно, отдача била по мышцам. Но с каждым движением что-то во мне приспосабливалось. Я находил точки опоры, регулировал хват, использовал инерцию. Рефлексы, настроенные на боевые искусства, перепрофилировались на ручной труд с удивительной эффективностью. К полудню я повалил и обработал своё первое дерево. К вечеру — уже одиннадцатое.

Надсмотрщик, принимая работу, смотрел на меня с новым, не лишённым уважения, интересом.

— Неплохо, чужак. Для первого дня — даже сильно. Держи, — он сунул мне в руку 55 кредитов металлическими жетонами.

Я, весь в опилках, саже и с трясущимися от перенапряжения руками, вернулся к ждущему чинафцу и отсчитал ему обещанные двадцать.

—В город теперь? — спросил водитель.

—В город, — кивнул я, с трудом втискиваясь в кресло. — И, если знаешь, в самый дешёвый хостел.

Пока мы летели, я смотрел на заходящее над горами чужое солнце.

Ну что ж, Джони, — подумал я. — Неплохо для первой работы на краю галактики. Так недалеко и до президента...

*Гия (гий) — 1,2 км.

Отель «Сладкий сон»

По приезду старый чинаф, получив свои кредиты, махнул рукой и укатил на своей «Звёздочке», которая на прощанье выпустила клуб чёрного дыма. Я остался стоять у невзрачного, вытянутого вверх здания, которое больше походило на гигантскую ржавую трубу, чем на хостел. Вывеска на чинафском мигала неровно: «ОТЕЛЬ «СЛАДКИЙ СОН». ЦЕНЫ НИЖЕ ПОЛА».

Внутри пахло плесенью и чем-то жареным. За стойкой ресепшена, заваленной брелочками и статуэтками, сидела пожилая чинафка с седыми, собранными в пучок волосами. Она увлечённо смотрела на экран планшета, где какие-то инопланетяне с щупальцами выясняли отношения под заунывную музыку.

— Здравствуйте, — кашлянул я, привлекая внимание за просмотром сериала. — Мне бы переночевать один день.

Женщина медленно, не отрывая глаз от экрана, подняла на меня взгляд. Зрачки её ещё сильней сузились, оценивая мою потрёпанную, покрытую опилками и грязью фигуру.

— Вам люкс или эконом? — спросила она монотонно.

— А в чём отличие? — уточнил я, хотя догадывался.

— В экономе есть только кровать, тумбочка и окно с видом на свалку мусора. В люксе ещё и кондиционер есть. И тапки одноразовые, — она сделала паузу, чтобы герой на экране успел трагично протянуть щупальце к исчезающей в портале возлюбленной.

Какая, блин, разница сейчас.

— Давайте эконом, — сказал я, суя руку в карман за кредитами.

— Четыре кредита, — отчеканила она, наконец оторвавшись от сериала и протянув руку. — Ключ, комната 814. Лифт не работает. Завтрак не входит. Тишина после 22:00. Нарушаете — выселяем без возврата средств.

Я отсчитал четыре жетона, получил в ответ ключ-карту с номером и побрёл к лестнице. 814-я комната оказалась, само собой, на восьмом этаже. Поднимаясь, я чувствовал, как каждая мышца, накачанная сегодня лесорубным трудом, ноет и протестует. «Эскол, блин, — мысленно хмыкнул я. — Суперсила, а от лестницы уже загибаешься».

Наконец дойдя я открыл дверь.

Комната полностью соответствовала описанию. Крошечное помещение, в котором помещалась лишь узкая, продавленная койка, шаткая тумбочка и дверь в совмещённый санузел размером с телефонную будку. Окно, действительно, выходило на громадную, плохо освещённую свалку, где груды непонятного мусора уходили за горизонт. В воздухе стоял стойкий запах гнили и окисленного металла.

Я скинул рюкзак, бросил на тумбочку бластер и с стоном повалился на кровать. Пружины жалобно заскрипели. Лежа в потёмках, слушая далёкие звуки города и редкий грохот мусоровозов на свалке, я пересчитал оставшиеся кредиты. Нужно было найти нормальную работу, а не эту одноразовую. Сделать это долбанное гражданство, да, и выяснить, кто эти люди в чёрном.

Мысли путались, усталость брала своё. Глаза слипались. Последним, что я увидел перед сном, был отсвет далёкого неона на потолке, похожий на чужое созвездие.

***

Я резко проснулся. В комнате было темно, лишь бледный свет от свалки слабо освещал потолок. Моё тело заставило меня проснуться. Я лежал неподвижно, затаив дыхание, и слушал.

Тишина. Потом — едва уловимый скрип за дверью. Прямо в коридоре, у моей комнаты. Кто-то очень осторожный пытался не шуметь.

Я бесшумно скатился с кровати на пол, взял в руку бластер. Сердце бешено колотилось.

Послышался тихий, металлический щелчок. Кто-то пытался аккуратно вскрыть замок отмычкой, а не выбивать дверь. Значит, не хотели привлекать внимание.

Я прижался к стене рядом с дверью, поднял бластер, целясь в то место, где должна была появиться голова.

Замок щёлкнул громче. Дверь медленно, на миллиметр, отъехала от косяка.

В этот момент снаружи, из дальнего конца коридора, раздался громкий, пьяный голос на чинафском: «Эй, где тут 809-я, а?!». И следом — тяжёлые, неуверенные шаги.

Кто-то за дверью замер. Потом дверь так же бесшумно прикрылась. Я услышал быстрые, легкие шаги, удаляющиеся в противоположную сторону от пьяного гостя.

Я не двигался ещё минут пять, пока шум за дверью не стих.

Убедившись, что в коридоре стихло, я всё же решил проверить. Может, это был просто воришка? Я осторожно подошёл к двери, прислушался — тишина. Медленно, на полсантиметра, потянул её на себя, чтобы выглянуть в щель.

И тут дверь внезапно рванулась на меня с такой силой, что я не успел отскочить. Тяжёлая металлическая кромка ударила меня прямо по переносице. В глазах сразу помутнело, из носа пошла кровь. Я отлетел назад и рухнул на пол.

В проёме возникли две фигуры в чёрном, лёгком, матовом боевом облачении. Ни лиц, ни эмблем — только тёмные визоры на шлемах. Они вошли стремительно и беззвучно, как тени. Один сразу направил на меня компактный шокер, второй ринулся вглубь комнаты, проверяя её.

Я инстинктивно взял бластер и не целясь выстрелил в сторону первого. Промахнулся, но энергетический сгусток ударил в дверной косяк, осыпав того дождём искр и обломков. Боец дёрнулся, его шокер выстрелил в потолок.

Я вскочил, отбросив бластер — кончился заряд, ла и был бесполезен. Второй уже разворачивался ко мне, выбрасывая удар. Я уклонился, почувствовав, как его кулак пролетел в сантиметре от виска. Ответил коротким, жёстким ударом основанием ладони под шлем, в район горла. Раздался хрип, но доспехи поглотили часть силы. Он отступил на шаг.

Первый, отряхнувшись, бросился на меня. Мы сцепились в тесном пространстве между кроватью и стеной. Он был силён, быстр и тренирован, а стиль чёткий, но протокольный. Я ловил его удары на блоки, ломал захваты, бил коленями и локтями в незащищённые сочленения доспехов.

В какой-то момент мне удалось завести его руку за спину и толкнуть к окну. Он врезался в раму спиной. Окно, старое и хлипкое, не выдержало. С треском разбилось стекло, и боец, потеряв равновесие, с глухим воплем полетел вниз, во тьму свалки.

Второй, видя это, пришёл в ярость, достав боевой нож с сияющим лезвием. Я отскочил в сторону, в крошечный санузел. Он ринулся за мной. В тесноте ванной у него не было пространства для манёвра. Я пропустил первый удар ножом, который вонзился в пластиковую стенку душа, и, используя его импульс, рванул его за голову вниз, начав бить о керамическую раковину. Раз — он застонал. Два — треснул визор. Три — он обмяк и беззвучно сполз на пол, оставив на белой раковине следы крови.

Я стоял, тяжело дыша, опираясь о стену. В носу горело, по лицу текла кровь, в ушах звенело. Комната выглядела как после урагана.

И в этот момент раздался резкий, нетерпеливый стук в дверь.

Я схватил бластер и, прикрывая разбитое лицо рукой, медленно приоткрыл её.

На пороге стояла та самая пожилая чинафка с ресепшена. Её лицо было искажено гневом хозяйки заведения.

— Это что ещё за шум?! — закричала она, бросая взгляд на разгром за моей спиной. — Люди спят! А вы тут по стенам стучите, как ненормальный! Ещё одно такое «замечание» — и я вас… — она запнулась, увидев неподвижное тело в ванной, на заднем фоне. — …вышвырну отсюда без разговоров!

Она, фыркнув, развернулась и постучала каблуками обратно к лестнице, бормоча что-то про «дикарей-алкашей с окраин».

Я закрыл дверь, прислонился к ней и закрыл глаза. Потом, собравшись, подошёл к телу в ванной. Сначала проверил пульс — жив, но без сознания. Затем начал обыскивать. В карманах нашёл несколько жетонов, пачку жевательного стимулятора и… плоский, матово-чёрный жетон с логотипом. На нём были выгравированы три буквы: ПСБ. И ниже: «Планетарная Служба Безопасности. Сектор 7. Оперативный доступ. Гамма».

ПСБ — ну зашибись. Те самые, кто должен ловить шпионов, террористов и… неопознанные угрозы. Вроде меня.

Холодок пробежал по спине.

Я не стал дожидаться утра. Быстро собрал свои жалкие пожитки, проверил заряд бластера, вытер кровь с лица тряпкой из ванной и закрыл бессознательное тело в душе, прихватив кредиты с сумки, на подобие кошелька. Перед уходом мельком взглянул в разбитое окно. Внизу, на куче мусора, тёмное пятно не двигалось.

На рассвете, крадучись по чёрной эвакуационной лестнице, я покинул хостел. На улицах Чайоса начиналось утро.

У меня не было плана. Только одна мысль: добраться до того административного центра, получить этот ЛИК любой ценой и… исчезнуть. Найти корабль, улететь куда угодно, лишь бы подальше от ПСБ.

Я уже подходил к широкой транспортной артерии, ведущей в центр, когда сбоку, бесшумно выкатившись из переулка, встали три чёрных бронированных грав-фургона без опознавательных знаков. Их двери распахнулись, и оттуда высыпали фигуры в полной тактической экипировке, с другим, более грозным логотипом на плече — не ПСБ, а что-то вроде щита с молнией. Спецназ.

Они не кричали, не суетились. Они просто взяли под контроль пространство, отсекая все пути к отступлению. Ко мне подошёл командир, его лицо скрывал затемнённый шлем, но голос был спокоен и не допускал возражений.

— Джон Вейс. Просим проехать с нами. Спокойно, без инцидентов. Отказываться не советуем.

Меня «мягко» подтолкнули к открытым дверям среднего фургона. Мир за бортом, утренний Чайос, уплыл куда-то, сменившись затемнённым салоном, жестким креслом и пристальными взглядами двух спецназовцев напротив.

Фургон плавно тронулся.

Допрос

Спустя час я сидел в камере для допросов, где царила стерильная, давящая тишина. Свет был слишком ярким, скамья — слишком жёсткой, а магнитные наручники, притянувшие мои запястья к металлическому столу, напоминали, что шутки кончились, (когда ты и не шутил). Я сидел, глядя на собственное отражение в зеркале на стене — ушиб на лбу, запёкшаяся кровь под носом, взгляд полный усталости и гнева.

Дверь открылась беззвучно. Вошёл кафасарец средних лет в чёрном, строгом костюме с едва заметной вышивкой ПСБ на лацкане. Его лицо украшали свежий фингал под глазом и заплатка на подбородке. Он сел напротив, положил на стол тонкий планшет и устало потёр переносицу.

— Ну, здравствуй, Джон. Честно признаться, удивлён! — начал он, и в его голосе не было злобы, скорее… профессиональное раздражение, смешанное с любопытством.

— Вы кто такие? И откуда меня знаете? — спросил я, хотя ответ уже начинал складываться в голове.

— В протоколе 22-В чётко прописано, — сказал агент, постукивая пальцем по планшету, — что капитан любого корабля Федерации обязан сообщить местным властям и своему непосредственному начальству о подобранных лицах неизвестного происхождения и месте их высадки. Именно так твоё имя и всплыло. А когда к нему добавились результаты твоего генетического сканирования из городской больницы с пометкой «подозрение на эскола»… Мы немедленно выдвинулись с соседней планеты.

Он откинулся на спинку стула.

—Узнав, что ты уже в городе, мы направили группу, чтобы изъять тебя из того грузовика. Местные наёмники-чинафцы, кстати, — отвратительные паразиты. Ловят таких, как ты, «беспризорников», а потом продают в рабство на дальние рудники.

Он помолчал, глядя на меня.

—Операция, увы, прошла крайне неудачно. Мы считали, что ты погиб при падении в реку. Представь наше удивление, когда камеры наружного наблюдения в районе свалки засекли тебя, бодро шагающего в сторону хостела. Мы немедленно отправили за тобой двоих лучших бойцов.

Он ткнул пальцем в свой фингал.

—По итогу, ты мне морду об раковину разбил и запер в душе, а мой напарник погиб, потому что ты его выкинул в окно с восьмого этажа.

Во мне закипела ярость, смешанная с иронией всей этой абсурдной ситуации.

—Я откуда знал, что вы из СБ?! — выпалил я. — Стучаться вообще не умеете, что ли?! Вы вломились ко мне, как грабители! Я лишь потом, когда вас обыскивал, увидел этот жетон! И зачем я вам вообще сдался?!

Агент улыбнулся, но улыбка не дошла до его холодных, оценивающих глаз.

—Ты нам нужен, Джон. Из-за твоих способностей. «Эскол» — это не просто слово. Это потенциал. Ты впитываешь навыки, как губка, и адаптируешь их на физиологическом уровне. Мы могли бы дать тебе доступ к закрытым техникам боя, к тактическим и стратегическим базам данных. Ты мог бы их «прокачать», как ты говоришь. Твой лингвистический дар — тоже огромный плюс. Ты был бы идеальным бойцом спецподразделений Космофлота Федерации. И начал бы карьеру сразу с офицерского чина. Со всеми привилегиями, защитой и целью.

Это звучало заманчиво. Слишком заманчиво.

—Я не хочу у вас работать! — рявкнул я. — Это будет лишь в ваших интересах! Вы хотите сделать из меня своё оружие!

— Хорошо, — спокойно согласился агент. — Рассмотрим альтернативный вариант. После того как ты убил агента Планетарной Службы Безопасности, пусть и по недоразумению, тебе грозит суд Федерации. И учитывая все обстоятельства, приговор — пожизненное заключение на ледяной планете-тюрьме Хот. Там вечная метель и средняя температура — минус девяносто.

Лёд пробежал по моей спине.

—Но я же не являюсь вашим гражданином! — попытался я найти лазейку. — У меня вообще нет гражданства! Вы не можете судить меня по своим законам!

Агент медленно кивнул.

—А, ну да. Ты прав. Тогда не пожизненное. Просто пятьдесят лет каторжных работ на той же планете. В шахтах. Выбирай, парень. Двадцать пять лет службы в Космофлоте (с возможностью досрочного выхода на пенсию за заслуги) или пятьдесят в ледяном аду, где ты протянешь от силы год. Что скажешь?

Выбора, по сути, не было. Это был шантаж в чистом виде, одетый в форму бюрократического предложения.

Глоток. Ещё один. Я посмотрел на свои руки, скованные наручниками. Руки, которые хотели сделать инструментом.

—Ладно, — хрипло сказал я. — Космофлот, так Космофлот.

Лицо агента осветила искренняя, победная улыбка.

—Вот это я понимаю! Вот это другой разговор! — Он повернул ко мне планшет. — Прошу подписать здесь, здесь… и здесь. Электронная подпись, дактилоскопия и сканирование сетчатки. Стандартный контракт о добровольном зачислении на службу.

Я потянулся к планшету. Наручники щёлкнули, освобождая одну руку. Я пролистал текст — куча пунктов мелким шрифтом о соблюдении устава, государственной тайне и беспрекословном подчинении. «Добровольное». Хорошая шутка. Я поставил палец на сканер, посмотрел в линзу и сгребущим жестом подписался на сенсорном поле.

Агент забрал планшет, удовлетворённо кивнул.

—Отлично. Ну что ж, поздравляю! Как эсколу с признанным боевым потенциалом, тебе присваивается сразу звание лейтенанта Космического Флота Планетарной Федерации. Завтра же начнётся ускоренный курс адаптации. А послезавтра — заступаешь на должность командира разведывательного отряда на фрегате «Быстрый». Форму и снаряжение выдадут позже. — Он встал, поправил пиджак. — Рад был с тобой познакомиться, лейтенант Вейс.

— Подождите, — остановил я его, когда он уже повернулся к двери. — Кто вы? Как вас зовут?

Агент обернулся на пороге. В его глазах мелькнуло что-то вроде уважения.

—Агент Планетарной Службы Безопасности при Главном штабе Космофлота. Коммандер Кеш Флиннс. — Он слегка кивнул. — Удачи, лейтенант. Постарайся не выкидывать своих новых подчинённых из воздушных шлюзов. Это плохо сказывается на моральном состоянии и здоровье экипажа. Да и чуть не забыл, — вспомнил агент уже хватаясь за ручку двери. — Не забудь вернуть мне мои кредиты.

Дверь закрылась.

И чтобы как-то себя успокоить, я опустил голову на холодный стол. Нужно было немного побыть в тишине.

Первая адаптация

Голова гудела от яркого света и обрушившейся лавины событий. Слова отдавались в черепе глухим, нереальным эхом. Я всё ещё сидел в камере, но магнитные наручники теперь лежали на столе, как сломанная игрушка. Свобода? Нет. Просто сменили вид ошейника.

Через несколько минут дверь снова открылась. Это был молодой, поджарый капрал в серой камуфляжной форме Космофлота.

—Лейтенант Вейс? Проследуйте за мной, — сказал он.

Меня провели по длинному коридору, мимо комнат с монотонным гулом оборудования и сосредоточенными лицами в форме. Всё было чистым, эффективным и бездушным. Затем — спуск на лифте, переход в другое крыло здания и, наконец, остановка у двери с табличкой «Казарменный блок Альфа. Офицерский состав (временное размещение)».

— Здесь вы пробудете до отправки на «Быстрый», — объяснил капрал, вручая мне электронный ключ-карту. — Ваши личные вещи будут доставлены позже. Сейчас вам нужно в медблок на окончательное обследование и вводную прививочную серию. Потом — на склад за формой. Расписание на завтра будет выслано на ваш бортовой планшет.

«Личные вещи» — это был мой потрёпанный рюкзак с почти пустой флягой, несколькими кредитами, украденными у агента и пустым бластером. Наверное, их уже конфисковали как «вещественные доказательства» или «несоответствующие регламенту».

Медблок оказался столь же стерильным кошмаром, как и городская больница, но куда более организованным. Меня снова облучили, просветили, взяли кровь из шести мест сразу и вкололи коктейль из вакцин и нано-бустеров, от которых вены горели огнём, а в глазах на секунду поплыли радужные круги.

— Стандартный пакет для службы в открытом космосе и на неизученных объектах, — безэмоционально пояснил медтехник. — У эсколов обычно отличная совместимость. Не должно выпасть ни одного органа.

Утешил.

Склад вещевого довольствия напомнил гигантский автомат по выдаче униформы. Роботизированные манипуляторы, замеряв меня с ног до головы лазерными лучами, через десять минут выдали стопку аккуратно сложенной одежды: синюю базовую униформу, белую парадную, тактический камуфляж, комплект нижнего белья, пару прочных, но лёгких ботинок, и главное — погоны с двумя золотыми лычками лейтенанта и эмблему разведывательных сил (стилизованный глаз и два перекрещенных бластера).

Переодевшись, я посмотрел на себя в зеркало. Строгий, неудобный воротник, прямые плечи, безликая ткань, скрывающая синяки и шрамы. Из знакомого и родного, были видимо, только глаза...

Ладно, пошли дальше.

Каюта (скорее, клетка) для временного размещения была чуть больше той комнаты в хостеле, но так же минималистична: койка, стол, терминал, маленький шкаф, душ. Зато вид был не на свалку, а на внутренний плац базы, где маршировали отряды новобранцев. Вечернее чинафское солнце бросало длинные лучи.

Я рухнул на койку, чувствуя, как по телу растекается волна неестественного тепла от прививок и адреналинового похмелья. В голове вертелся один вопрос: «Что дальше?»

Ответ пришёл сам, в виде мягкого писка терминала на столе. На экране замигал значок входящего сообщения.

«Лейтенанту Вейсу, Дж.

Расписание на 06.00 завтрашнего дня:

1. 06:15 — Построение на плацу 3. Проверка.

2. 06:30 — Завтрак в столовой сектора 7.

3. 07:00 — Краткий курс: Устав Космофлота ПФ (главы 1-5). Аудитория 12.

4. 09:00 — Практическое занятие: Ориентация на местности и выживание. Тренажёрный комплекс «Лабиринт».

5. 12:00 — Обед.

6. 13:00 — Вводный инструктаж по фрегату класса «Быстрый». Виртуальный симулятор.

7. 15:00 — Встреча с вашим новым отрядом. Зал сборов разведгруппы «Щит».

8. 17:00 — Свободное время / Подготовка к отправке.

При себе иметь: удостоверение личности, планшет, хорошее настроение.

Лейтенант-коммандер И.Морс, офицер по адаптации.»

«Хорошее настроение». Очень смешно. Особенно после того, как тебя завербовали под угрозой ледяной каторги. Я фыркнул.

Я выключил терминал, закрыл глаза и не заметил как отключился.

Вторая адаптация

Будильник со своим, резким и пронзительным звуком врезался в мозг.

— А-а-а! Твою мать! — я вздрогнул, чуть не подпрыгнув на койке, и инстинктивно швырнул в сторону звука подушку. Она глухо шлёпнулась о стену, но будильник на терминале продолжал орать с настойчивостью сверла.

—Выключись, железяка, блин! — зарычал я, тыча в тёмный экран.

Звук прекратился так же внезапно, как и начался. В наступившей тишине гудели уши. Я сел на кровати, потирая лицо. Мышцы болели — то ли от вчерашних драк, то ли от этих чёртовых нано-прививок. За окном было ещё темно, лишь по краю горизонта тянулась тонкая сиреневая полоска.

06:00. Пора вставать, лейтенант.

Я с трудом заставил себя подняться. Душ был ледяным и коротким. После пристегнув погоны, посмотрел на себя в зеркало и выбежал наружу.

06:14. Выскочил из казарменного блока и, сверяясь со схемой на планшете, почти бегом помчался к Плацу 3. Утро на базе было свежим и резким. Воздух пах озоном и холодным металлом. По дороге меня обгоняли такие же сонные, но подтянутые фигуры в камуфляже.

Плац 3 оказался огромным, залитым ярким искусственным светом пространством. На нём уже стояли несколько строев. Я с ходу попал под оценивающий взгляд унтер-офицера с планшетом — седого кафасараца с лицом, вырезанным из гранита.

— Лейтенант Вейс? — отрывисто спросил он, сверяясь со списком.

—Так точно, — выдавил я, пытаясь вспомнить, как вообще надо стоять.

—Вы опоздали на сорок три секунды. Первое и последнее предупреждение. Встаньте в конец второй шеренги.

Я послушно занял место.

Проверка заняла минут пятнадцать. Унтер зачитывал имена, мы кричали «Я!». Потом короткий осмотр внешнего вида. На мне, к счастью, было не к чему придраться, если не считать моей вечной «спал-на-чем-попало» причёски.

06:30. Столовая сектора 7.

Это был огромный зал, гудящий голосами и звоном посуды. Воздух был густ от запаха синтетического белка, витаминных паст и кофе (или того, что здесь за него выдавали). Я взял поднос, прошёл вдоль раздачи, где роботизированные щупальца накладывали порции. На тарелке оказалось что-то серо-коричневое, похожее на омлет, кусок чего-то, напоминающего хлеб, и стакан мутной желтоватой жидкости.

Я сел за свободный стол и осторожно попробовал. «Омлет» был безвкусным, но съедобным. Хлеб — резиновым. Жидкость оказалась чем-то кисло-сладким и бодрящим. «Хорошее настроение», блин. Главное — наелся.

07:00. Аудитория 12. Устав Космофлота.

Лектор, сухой как черствый сухарь, лейтенант-коммандер, два часа монотонно зачитывал положения устава. «Права и обязанности военнослужащего… Подчинение приказам… Воинская дисциплина… Классификация нарушений…» Информация, загруженная Доком, где-то шевелилась, дополняя сухой текст практическим пониманием. Но от этого было не менее скучно. Я боролся со сном, делая вид, что конспектирую на планшете, а на самом деле рисовал карикатуры на лектора.

09:00. Тренажёрный комплекс «Лабиринт».

Вот это уже было интереснее. «Лабиринт» оказался огромной голографической ареной, которая могла воссоздавать любую местность — от джунглей до ледяных пустошей. Нашей группе из десяти новоиспечённых лейтенантов выдали тактические планшеты, тренировочные бластеры и задание: добраться из точки А в точку Б за ограниченное время, избегая «опасных зон» и отвечая на тактические вопросы по навигации.

Когда включили симуляцию (болото с ядовитыми испарениями и скрытыми трясинами), моё тело снова включило автопилот. Я не думал о том, как ставить ногу или читать карту — я просто знал. Я видел паттерны в ландшафте, инстинктивно обходил мягкие участки грунта, а на тактические вопросы отвечал первым, причём ответы приходили из той же тёмной кладовой памяти, что и боевые приёмы. Инструктор, наблюдавший за нами с балкона, пару раз пристально посмотрел на меня. К концу упражнения я пришёл к финишу первым, с большим отрывом, даже не вспотев.

12:00. Обед. Снова столовая. На этот раз дали что-то вроде гуляша с синтетической лапшой. Съедобно.

13:00. Виртуальный симулятор фрегата «Быстрый».

Нас одели в шлемы погружения, и я впервые увидел свой новый дом. «Быстрый» был не таким уставшим, как «Дальний». Это был стремительный, угловатый корабль, похожий на хищную рыбу. Симулятор провёл нас по основным отсекам: мостик, машинное отделение, оружейная, медблок, кают-компания. Объяснили структуру экипажа, зоны ответственности. Моя, как командира разведгруппы «Щит», располагалась в носовой части, рядом со шлюзовыми камерами.

15:00. Зал сборов разведгруппы «Щит».

Вот он — момент истины. Сердце забилось чаще. Зал представлял собой просторное помещение со стендами оружия, голографическим столом для планирования и несколькими креслами. В нём уже находились пять человек.

Когда я вошёл, все разговоры смолкли. Пять пар глаз уставились на меня. Разные расы, но все — с жёсткими, прошедшими огонь и воду лицами. Это были не новобранцы. Это были ветераны.

Я собрался с духом, выпрямился.

—Лейтенант Джон Вейс. Ваш новый командир.

Молчание затянулось. Потом одна из них — женщина с короткими темными волосами и шрамом через бровь — медленно поднялась.

— Сержант Та'рин, — представилась она. — Оператор связи и снайпер. — Она оглядела меня с ног до головы, и в её взгляде не было ни тени уважения. — Добро пожаловать в «Щит», сэр. Надеюсь, вас не просто так назначили.

— Я тоже...

Знакомство и первое задание

— Надеюсь, и вас назначили не просто так, сержант, — парировал я, с лёгкой ухмылкой. — Раз уж мы будем работать вместе, давайте знакомиться. Представьтесь, кто чем занимаетесь в отряде.

Та'рин слегка приподняла бровь — шрам скривился. Кажется, мой ответ её не разозлил, но и не впечатлил. Она кивнула на остальных.

— Капрал Гронд, — глухим, будто из бочки, голосом произнёс массивный гуманоид с кожей, похожей на кору дерева. Он сидел, занимая два кресла. — Огневая поддержка, тяжёлое вооружение, взлом.

— Лэнс-капрал Зори, — сказала следующая, стройная девушка с зелёными, как у кошки, глазами и быстрыми движениями. — Взломщик, специалист по электронике и скрытному проникновению. И я — пилот нашего челнока «Свет».

— Лэнс-капрал Ки'Тал, — отозвался худощавый кафасарец с бесстрастным лицом. — Медик, специалист по токсинам и ксенобиологии. И второй стрелок.

— И рядовой... э-э, просто «Молчун», — Зори ткнула пальцем в сторону самого молодого члена отряда, парня, который сидел, уткнувшись в свой планшет. Он лишь поднял голову, кивнул и снова погрузился в данные. — Он наш оператор дронов и шифровальщик. Разговаривает только по делу.

«Отличная команда, — пронеслось у меня в голове. — Каждый — профи в своём деле. А я — их новый командир, который не так давно не знал, с какого конца бластер держать. Что может пойти не так?»

— Приятно познакомиться, — сказал я, обводя взглядом всех. — Я Джон Вейс. Опыт в подобных операциях... специфический. Но я быстро учусь. И буду полагаться на ваш опыт. Надеюсь, вы — на мои решения.

В комнате снова повисла пауза.

— Ладно, сэр, — сказала Та'рин. — Первое впечатление... оставим при себе. Но слова словами, а дела покажут. Кстати, у нас как раз есть «дело». Только что пришло задание.

Она щёлкнула пальцами, и в центре голографического стола вспыхнуло изображение. Я увидел снимок невзрачного мужчины-чинафца в дорогом, но потрёпанном костюме.

— Викс Малтор, — начала Та'рин. — Мелкий, но противный контрабандист. Торгует запрещёнными нейро-стимуляторами, которые производят на одной из лун в этом секторе. Местные власти гонялись за ним полгода, но он как пар в руках. Теперь информация всплыла, что он готовит крупную поставку на завтра. Место встречи — заброшенная орбитальная станция «Гамма-7», бывший научный пост. Наша задача — проникнуть туда, взять Малтора живым, по возможности захватить образцы товара и данные о его сети. СБКФ (Служба безопасности Космофлота) хочет его для допроса.

Она посмотрела на меня.

—Это наша стандартная работа, сэр. Но учитывая, что вы новый... Хотите ознакомиться с планом или у вас есть свои идеи?

Все снова уставились на меня. Это был второй тест. В этот раз, на тактическое мышление. Я подошёл к столу, изучая голограмму станции.

— План, — медленно сказал я. — Он, наверное, стандартный: тихое проникновение через старый стыковочный порт, обход охраны, захват цели в его каюте?

— Именно так, сэр, — кивнула Та'рин, и в её голосе прозвучала тень разочарования. «Обычный парень, повторяет заученное».

— Но Малтор уже полгода ускользает, — продолжал я, водя пальцем по схеме станции. — Он параноик. Стандартный стыковочный порт, даже заброшенный, — первое, что будут проверять его люди, если они хоть немного профессионалы. А учитывая, что сделка крупная, охраны будет больше обычного.

Я указал на другую часть станции.

—Вот здесь — аварийные вентиляционные каналы для отвода тепла от старых реакторов. Они выходят прямо в технические отсеки рядом с его вероятным операционным центром. Каналы тесные, но проходимые для человека. И их вряд ли будут серьёзно охранять, разве что поставят датчики движения.

Зори оживилась.

—Да, я видела эти схемы. Но там дикая радиация на некоторых участках. И температуры под сотню.

— У нас же есть защитные костюмы? — спросил я, глядя на Ки'Тала.

Медик кивнул.

—Есть. Но в них не очень-то повоюешь. И манёвренность нулевая.

— Нам и не нужно там воевать, — сказал я. — Нужно просочиться. Малая группа: я, Зори (для взлома внутренних систем на месте) и, возможно, Молчун для глушения связи и управления дронами-разведчиками внутри каналов. Та'рин, Гронд и Ки'Тал — создают диверсию у основного стыковочного порта, имитируя попытку взлома. Оттягивают на себя внимание. Как только мы окажемся внутри и выведем из строя внутреннюю связь и датчики, вы идёте на штурм через основной вход, а мы заходим с тыла.

В комнате воцарилась тишина, но на этот раз — задумчивая. Даже Та'рин смотрела на схему с новым интересом.

—Рискованно, — произнесла она наконец. — Если вас обнаружат в каналах — вы будите мишенью.

—Если нас обнаружат у основного входа, пока мы будем его вскрывать под огнём, — мы как рыба на сковородке, — парировал я. — Этот вариант даёт хоть какую-то неожиданность. А Малтор её не любит.

Гронд издал звук, похожий на каменную дробилку. Это, кажется, был его смех.

—Мне нравится. Прямолинейно, но с изюминкой. Я — за диверсию.

— Поддерживаю, — тихо сказал Ки'Тал. — Элемент неожиданности критичен.

Зори с энтузиазмом закивала. Молчун поднял большой палец, не отрываясь от экрана.

Та'рин посмотрела на меня, потом на команду, потом снова на меня. В её глазах что-то изменилось. Не уважение ещё, но... признание. Признание того, что я не просто марионетка, которую поставили сверху.

—Хорошо, лейтенант, — сказала она. — Ваш план. Готовимся к вылету через три часа. У нас есть «Свет». Станция «Гамма-7» в пяти часах полёта на гравитационной тяге, чтобы не спугнуть.

— Вопросы есть? — спросил я.

— Вопросов нет, сэр. — хором ответили.

— Тогда за работу!

***

План сработал как по нотам. Диверсия у главного шлюза, устроенная Грондом и Та'рин, подняла на ноги всю охрану Малтора. Пока они отстреливались, имитируя полномасштабный штурм, я, Зори и дрон Молчуна, словно призраки, пробирались по раскалённым, пропитанным радиацией кишкам станции.

Достигнув целевого технического отсека, Зори за секунды взломала панель, мы ворвались внутрь и быстро нейтрализовали двух охранников, ошеломлённых нашим появлением «из стены». «Молчун» через дрона заглушил внутреннюю связь и камеры. Через минуту основные силы «Щита» ворвались через главный вход, и сопротивление быстро смяли.

Но самого Малтора в его каюте не оказалось. Судя по обстановке — разбросанным вещам и ещё тёплому кофе — он сбежал буквально за минуту до нашего появления.

— Чёрт! — выругалась Та'рин, обыскивая помещение. — Он где-то здесь! Не мог улететь, его корабль ещё в доке!

И тут на связь, с помехами, пробился «Молчун»:

—Обнаружил... тепловую... сигнатуру... На верхнем... ярусе... антенной мачты... Движется к... аварийной... спасательной капсуле...

Без слов мы рванули наверх. Станция «Гамма-7» была старой, лифты не работали. Пришлось карабкаться по аварийным лестницам, уходящим в темноту. Я бежал первым, странно лёгкий в полной боевой экипировке, чужой инстинкт гнал меня вперёд.

Я вылетел на площадку у основания огромной антенной решётки. Здесь, среди рёбер стальных конструкций и свисающих кабелей, царил полумрак, нарушаемый лишь аварийной подсветкой и мерцающими звёздами в огромном иллюминаторе. И там, у люка аварийной капсулы, стоял — Викс Малтор.

Он был не таким, как на фото. Выглядел старше, измождённее, а в его глазах горела паника и звериная решимость загнанного в угол хищника. В руках он сжимал... странный, изогнутый клинок, который светился изнутри ярким зелёным светом.

— Стой! А лучше сдавайся, Малтор! — крикнул я, выходя на открытое пространство, прикрываясь стальной балкой.

Он обернулся. Его глаза, похожие на жёлтые щели, метнулись ко мне, потом к люку капсулы за его спиной.

— Космофлот? — прошипел он. — Вы опоздали. Сделка сорвана. Но я... я не поеду на вашу планету-тюрьму!

— Не будет тебя никто никуда возить, если ты сейчас же положишь... что это у тебя? Короче, светящуюся fignu эту! — сказал я, стараясь звучать уверенно.

Вместо ответа Малтор бросился вперёд. И не на капсулу. На меня. Его движения были неестественно быстрыми, судорожными — как у того, кто принял дозу собственного товара. Клинок в его руке свистнул, рассекая воздух, и чиркнул по моей балке. Сталь вспыхнула зелёным пламенем и начала плавиться.

— Ого! — я отпрыгнул, чувствуя жар. — Энерго-меч? Серьёзно?

— О, да! — проревел Малтор, нанося серию бешеных ударов. Я отскакивал, уворачивался, чувствуя, как смертоносное лезвие проходит в сантиметрах. Мои рефлексы работали на пределе, предсказывая траектории ударов. Но этот клинок... он резал всё. Я не мог парировать его.

— Эй, Та'рин! — крикнул я в комм. — У него тут светящаяся игрушка! Не подскажешь, как с ней бороться?

— Это запрещённое оружие, сэр! — донёсся её голос, заглушаемый звуками перестрелки внизу. — Прототип! Не дайте ему дотронуться!

— Да, я и без тебя понял! — вновь увернулся от удара, который снёс кусок фермы.

Бой превратился в смертельный танец среди стальных конструкций. Я использовал всё: отскакивал от балок, чтобы набрать скорость, кидал в него обломки, которые он рассекал пополам. Но приблизиться не мог. А он, подогретый наркотиками, не уставал.

Нужно было менять тактику. Я заметил, что перед каждым мощным ударом он на долю секунды замирает, как бы накапливая энергию в клинке. И в этот момент его собственная защита ослабевала.

— Ладно, Викс, — сказал я, переводя дух за массивной опорой. — Давай по-честному. Ты — противный контрабандист. Я — новенький лейтенант, которого засунули сюда против воли. У нас обоих сегодня плохой день. Может, просто просим всё и пойдём выпьем?

Он ответил диким рёвом и очередным взмахом. Я рванул с места не назад, а вперёд, под его руку, прямо внутрь его защиты. Он не ожидал этого. Его глаза расширились. Он начал замахиваться для горизонтального рассекающего удара, но был уже слишком близко.

Это была та самая доля секунды. Я не стал бить. Я схватил его запястье, держащее рукоять меча, и всей своей «эскольской» силой рванул его вниз и на себя, одновременно бью коленом ему в живот.

Малтор ахнул, потеряв дыхание. Но не отпустил клинок. Мы сцепились, борясь за контроль над смертоносным лезвием. Оно светилось между нами, шипя и прожигая наши перчатки. Я чувствовал жгучую боль, но не отпускал.

— Отдай! — рычал он, пуская слюну.

—Сам отдай, debil! — огрызался я, упираясь лбом в его плечо.

И тут в его глазах мелькнуло нечто знакомое — паника крысы, которая понимает, что проиграла. Он резко дёрнулся назад, пытаясь освободить руку. И я... я ему помог. Я не удерживал его, а наоборот, добавил силы в его же движение, направляя его руку с клинком по широкой дуге.

Зелёное лезвие с воющим звуком пронеслось в воздухе и вонзилось не в меня, а в главную опорную балку антенной конструкции, прямо у его спины.

Раздался оглушительный треск, звон рвущегося металла и шипение плазмы. Клинок, застряв в балке, потух. А сама мачта, потеряв опору, с грохотом начала рушиться прямо на люк спасательной капсулы, на которую так рассчитывал Малтор.

Он отпрянул, глядя на свою заваленную выход, с лицом, полным ужаса. Я воспользовался его шоком. Короткий, жёсткий удар в челюсть. Ещё один — в солнечное сплетение. Он сложился пополам, и я, не церемонясь, надел на его запястья магнитные наручники.

— Ну вот, — тяжело дыша, сказал я, поднимаясь. — Теперь сделка сорвана. Особенно для тебя.

Снизу подоспели остальные. Та'рин, увидев заваленный обломками выход и закованного Малтора, медленно кивнула.

—Задача выполнена, лейтенант.

— Согласен, — ответил я, смотря на свои обгоревшие перчатки.

Гронд хмыкнул, грубо подхватывая Мал'этора.

—Неплохо для первого раза, сэр. Особенно концовка. Капитану «Быстрого» это понравится.

Я вздохнул, глядя на разруху.

«Ладно, — подумал я, направляясь к выходу. — Космофлот. Похоже, это надолго. И, чёрт побери, начинает нравиться».

***

Обратный путь на челноке «Стриж» прошёл в усталой, но довольной тишине. Малтор сидел в наручниках, прислонясь к стенке, и мрачно бубнил что-то себе под нос. Гронд невозмутимо чистил свой тяжёлый пулемёт, Зори что-то быстро печатала на планшете, видимо, составляя предварительный отчёт. Та'рин пила воду из фляги, её взгляд был устремлён в никуда, но я поймал, как она пару раз бросила на меня короткие, оценивающие взгляды. Ки'Тал проверял аптечку. «Молчун», как всегда, уткнулся в терминал.

Атмосфера была уже другой. Не враждебной, а... рабочей. Я прошёл проверку. Не идеально — пол-антенной мачты на станции теперь требовало ремонта — но задание выполнил, команду не подвёл, сам не погиб. Для первого дня командира — неплохо.

На базе нас встретили люди из ПСБ. Они без лишних слов приняли Малтора, его странный клинок (аккуратно упакованный в нейтрализующий контейнер) и все данные, которые мы успели изъять. Коммандер Флиннс не появился, видимо, дела поважнее. Нас отчитали за излишние разрушения, но в целом — поблагодарили за оперативность.

Мы уже собирались разойтись по казармам, чтобы наконец выспаться, когда на моём планшете замигал новый приказ. На этот раз — от самого командования фрегата.

«Лейтенанту Вейсу и личному составу разведгруппы «Щит».

В связи с успешным завершением вводной операции и приближающимся временем отбытия фрегата«Быстрый» на патрулирование рубежа, приказываем прибыть на борт корабля к 08:00 завтрашнего дня. Явиться в полном снаряжении.

Капитан фрегата «Быстрый», Майлз Рендер.»

Та'рин, прочитав то же самое на своём устройстве, подняла взгляд.

—Ну что, сэр, — сказала она с нотками уважения. — Похоже, нас ждёт персональная встреча с капитаном. Обычно он не тратит время на целые отряды при посадке. Только на старших офицеров.

Я вздохнул. Отдых откладывался. Но в этом была своя логика. Капитан Рендер хотел оценить новое пополнение, особенно командира, до того, как мы уйдём в космос на несколько месяцев.

На следующее утро, выспавшиеся, в свежей, отглаженной форме (да, даже я как-то умудрился погладить её), мы построились у транспортного шаттла, который должен был доставить нас на орбитальную верфь. На этот раз я не опоздал.

Полёт до «Быстрого» занял около часа. Корабль, висящий в чёрной пустоте, с подсветкой, выделявшей его хищные контуры, выглядел ещё внушительнее, чем в симуляторе. Нас провели через внешний шлюз, и мы очутились внутри.

Здесь пахло свежей краской, озоном от работающего оборудования, слабым запахом кофе и... дисциплиной. Всё было новым, чистым, продуманным до мелочей. По коридорам сновали члены экипажа — сосредоточенные, целеустремлённые.

Нас провели на мостик. Он был просторным, залитым мягким светом, с огромным основным экраном, на котором мерцала карта сектора. У центрального кресла стоял человек.

Капитан Майлз Рендер оказался не таким, как я ожидал. Не седовласым ветераном и не холодным аристократом. Он был мужчиной лет сорока пяти, с коротко стриженными тёмными волосами с проседью, умными, внимательными глазами и крепкой, спортивной фигурой. На его лице читалась усталость, но не от бессилия, а от груза ответственности.

— Лейтенант Вейс, — сказал он, подходя и подавая руку. Его рукопожатие было твёрдым, но не демонстративным.

— Докладываю о прибытии разведгруппы «Щит» в полном составе, — отрапортовал я.

Рендер кивнул, обводя взглядом мою команду.

— Прочитал отчёт по вчерашней операции. Работа чистая. — Он посмотрел на меня. — Не без эксцессов, но результат — налицо. Добро пожаловать на борт «Быстрого», лейтенант.

— Благодарю, — ответил я.

— У вас необычное досье, Вейс, — продолжил Рендер, взгляд стал изучающим. — Эскол. Найден на дикой планете. Многие на моём месте были бы... осторожны.

Я приготовился к очередной порции подозрений.

—Понимаю, сэр.

— Но я не «многие», — капитан улыбнулся, и улыбка смягчила его строгие черты. — Я командую лучшим разведывательным фрегатом в секторе. У меня нет места предрассудкам. Только фактам. А факт в том, что вы и ваша группа выполнили задание. И по первым отзывам моих офицеров, — он кивнул в сторону стоявшего неподалёку строгого вида чиф-офицера, — вы показали недюжинные тактические способности. На «Быстром» это ценится.

Он сделал паузу.

—Мы выходим на патрулирование границы через двенадцать часов. Зона неспокойная — пираты, контрабандисты покрупнее вашего вчерашнего, возможные активности недружественных рас. Ваша группа будет на острие. Будете моими глазами и когтями. Готовы?

Я почувствовал, как в груди что-то ёкнуло. Вызов.

— Так точно!

— Отлично. Сержант Та'рин покажет вам ваши новые помещения — кубрик группы и вашу каюту. Осмотритесь, отдохните перед выходом. Завтра начинается наша настоящая работа.

Он ещё раз кивнул и повернулся к голографическому столу, погружаясь в данные. Наша аудиенция закончилась.

Та'рин повела нас вглубь корабля. Наш новый кубрик оказался просторной комнатой с шестью койками, своим терминалом для планирования, небольшим арсеналом и даже мини-кухней. Рядом была дверь в мою каюту. Небольшую, но с настоящим, пусть и маленьким, иллюминатором, в котором виднелись звёзды.

Я зашёл внутрю, скинул планшет на стол и подошёл к окну. Где-то там, в этой бесконечной темноте, была Земля. Или то, что я помнил как Землю. Яна, наверное, посчитала, что я сбежал после нашей последней ссоры... Вся эта прошлая жизнь, теперь казалась сном другого человека.

А здесь, сейчас, под ногами чувствовалась лёгкая вибрация работающих систем могучего корабля. За дверью слышались голоса моей команды — уже не враждебные, а просто деловые. Впереди была неизвестность и опасность.

Пираты

Прошло двое стандартных суток с момента выхода «Быстрого» на патруль. Мы крейсировали по окраинным маршрутам, и пока всё было тихо — слишком тихо. На мостике царила сосредоточенная напряжённость. У нас же в кубрике «Щита» шла рутина: проверка снаряжения, симуляторы, короткие тренировки. Команда потихоньку привыкала ко мне, я — к ним. Мы уже были не просто сборной солянкой, а слаженным механизмом, пусть и скрипящим, пока, на стыках.

Именно в этот момент тишину разорвала сирена.

—Боевая тревога! Все по местам! Неопознанные контакты на перехвате!

Мы рванули к своим постам. Я влетел на мостик как раз в тот момент, когда на основном экране материализовались две угловатые, уродливые силуэты.

—Капитан! — доложил оператор сканирования. — Два корабля, класс «Молот». Сигнатуры неопознанные, опознавательные знаки стёрты. Поведение... агрессивное. Ложатся на курс перехвата.

Пираты. Классика пограничья.

Капитан Рендер, сидя в своём кресле, был спокоен как скала.

— Боевое развёртывание. Щиты на полную. Зарядить орудийные батареи. Лейтенант Вейс, ваша группа — к шлюзовым камерам. Готовьтесь к возможному абордажу с нашей или их стороны.

Мы рванули вниз, в носовой отсек. По пути корабль содрогнулся от первого удара. Гул прокатился по корпусу, свет мигнул. Бой начался.

«Быстрый» был маневреннее и технологичнее, но противников было двое. Они действовали с отточенной жестокостью, окружая нас, стараясь бить по щитам и двигателям. Наши орудия рычали в ответ, разрывая тьму космоса сгустками энергии. Каждый попадающий удар отдавался в костях. Объявления о повреждениях и раненых сыпались одно за другим.

— Щиты на секторе 4 упали до 20%! Прямое попадание в ангар 2!

— Пожар в отсеке 7! Команда пожаротушения, немедленно!

— Потери... есть потери среди расчёта орудия №3.

Скрежет металла, вой сирен, крики — мостик превратился в ад. Рендер отдавал приказы, его голос был единственным островком ледяного спокойствия в этом хаосе.

И тут один из «Молотов», получив сокрушительный залп по носу, совершил отчаянный и безумный манёвр. Он рванул вперёд, не обращая внимания на огонь, и со страшным скрежетом врезался в наш корпус, вонзившись тараном в район шлюза 3. Весь корабль содрогнулся, кренясь набок.

— АБОРДАЖ! Сектор 9, шлюз 3! — закричал кто-то. — Они вгрызаются в корпус!

Это был наш момент. И наш кошмар.

—«Щит», выдвигаемся! — крикнул я в комм. — Шлюз 3! Цель — отбросить и контратаковать! Гронд, тяжёлое прикрытие! Зори, следи за атмосферой и дверями! Ки'Тал, за нами, раненых много!

Мы ворвались в коридор, ведущий к месту прорыва. Воздух был наполнен дымом и искрами от порванных кабелей. Давление падало, из проломов в корпусе со свистом вырывался воздух. А через огромную, зияющую дыру, которую проделал таран «Молота», уже лезли фигуры в рваной, разношёрстной броне. Их было много.

Завязалась яростная, хаотичная схватка в полуразрушенных, задымлённых отсеках. Гронд, как живой бастион, сдерживал целый коридор, его тяжёлый пулемёт выкашивал нападавших. Зори и «Молчун» взламывали системы, пытаясь заблокировать внутренние переборки и отсечь пиратам подкрепление. Ки'Тал, забыв про свою осторожность, таскал раненых членов экипажа «Быстрого» в безопасные зоны.

А я и Та'рин рвались вперёд, к самому пролому, к месту, откуда лился основной поток врагов. Мы дрались спиной к спине, как в каком-то древнем боевом танце. Её точные, выверенные выстрелы снимали пиратов с дальних позиций. Мои же стихийные, жестокие приёмы работали в ближнем бою. Я не думал. Тело пело свою песню, и я лишь слушал её.

В какой-то момент я увидел их лидера — громадного урода с механизированной рукой, орущего что-то на каком-то жаргоне. Он заметил меня и ринулся в атаку. Его механическая рука сжалась в кулак, из которого выдвинулись вращающиеся лезвия.

Наш бой был коротким и страшным. Он полагался на грубую силу и страх. Я — на скорость и эффективность. Я пропустил его размашистый удар, вскочил на обломок панели, оттолкнулся и, сделав почти невозможный в невесомости разворот, ударил его ногами в спину, отправляя вперёд, прямо на выступ разорванной балки. Раздался отвратительный хруст. Он осел.

С его паникой и потерей командира натиск пиратов ослаб. В этот момент «Быстрый» наконец добил второй корабль серией точных залпов в реактор. Он разорвался ослепительной вспышкой, осветив на мгновение всю сцену бойни.

Оставшиеся пираты, поняв, что их корабль уничтожен, а прорыв захлёбывается, начали сдаваться. Их было человек десять, израненных, деморализованных.

Когда последние выстрелы смолкли, наступила оглушительная, давящая тишина, нарушаемая только шипением повреждённых систем, стонами раненых и треском пожаров.

Я стоял, опираясь о стену, тяжело дыша. Форма была порвана в клочья, под ней — новые зарапины и ссадины. В ушах звенело. Та'рин, бледная, но невредимая, подошла ко мне.

—Сектор зачищен, лейтенант. Пленные — десять человек. Наши потери в отряде — лёгкие ранения у Гронда и Ки'Тала. По кораблю... — Она не договорила, но её взгляд сказал всё.

Потери были тяжёлыми. «Быстрый» получил серьёзные повреждения. Но он выстоял. И мы — его «Щит» — сделали своё дело.

На мостике капитан Рендер, с лицом, покрытым копотью, принял доклад.

—Пираты уничтожены. Один корабль — полностью. Второй — обездвижен, его реактор уничтожен нами. Абордажная группа отбита. Есть пленные, — доложил я, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости.

—Хорошая работа, лейтенант. Отлично. «Быстрый» выжил благодаря вам и вашим людям. Отправляйте пленных в бриг. А потом... потом помогите расчищать завалы и выносить раненых. Нам предстоит долгий путь домой на ремонт.

Я вышел с мостика. Коридоры были завалены обломками, повсюду — следы боя. Но люди уже работали: тушили пожары, оказывали помощь, чинили самое необходимое. Это был победа.

Тяжелая, дорого доставшиеся, но победа.

Отдых

С того момента прошёл месяц. Ремонта «Быстрого» на орбитальной верфи, бесконечных рапортов в СБ, допросов пленных пиратов (которые, к счастью, не были нашей головной болью) и рутинной службы на корабле, стоящем в доке. Пиратский второй «Молот» с повреждённым двигателем, сцепили с нами буксирным лучом и притащили на базу — как трофей и доказательство. Внутренние расследования подтвердили нашу версию событий, и «Щит» даже получил благодарность в приказе.

А самое главное — после всех этих испытаний и сдачи всех отчётов, капитан Рендер лично подозвал меня.

—Лейтенант, ваша группа заслужила передышку. На ближайшие 72 часа у вас увольнительная на планете. Не засвечивайтесь слишком сильно и чтобы через трое суток все были на борту в трезвом виде. Уяснили?

— Да, сэр! — я чуть не рассмеялся от неожиданной милости.

И вот мы, вся шестёрка, оказались на одной из планет-курортов системы, в огромном, сверкающем неоновыми огнями парке развлечений «Галактика». После месяцев стали, кровати, щитов и бластеров, это было как попасть в другую реальность. Хотя, я и так в ней был.

Здесь всё было громко, ярко и пахло жареной синтетикой, сладким и озоном от аттракционов. Вокруг толпились самые разные расы: семьи с детьми, парочки, компании. Мы же, в гражданской одежде (выданной со склада, простой и немаркой), выглядели как странная, немного зажатая компания.

Первые полчаса мы просто ходили, разглядывая всё. Гронд смотрел на гигантское колесо обозрения с таким видом, будто оценивал его оборонительный потенциал. Ки'Тал принюхивался к запахам с лотков, пытаясь определить химический состав местной еды. Зори не могла оторвать глаз от витрин с технологичными безделушками. «Молчун», к всеобщему удивлению, купил огромную порцию, чего-то наподобие сахарной ваты (разноцветной и светящейся в темноте) и методично её поедал. Та'рин шла рядом со мной, её обычно строгое лицо смягчилось, но глаза по-прежнему сканировали толпу, оценивая угрозы.

— Расслабься, сержант, — сказал я. — Здесь самая большая опасность — это отравиться синтобургером.

—Опыт подсказывает, сэр, что опасность приходит оттуда, откуда её не ждёшь, — парировала она, но в уголках её губ дрогнула улыбка.

Потом мы начали втягиваться. Сначала зашли в тир, где Гронд выиграл огромного плюшевого «железного медведя», продырявив все мишени с первого раза. Потом — на виртуальные гонки, где Зори и «Молчун» (который, оказалось, был гениальным пилотом не только дронов) устроили такое безумное соревнование, что чуть не сломали симулятор. Ки'Тал нашёл стенд с экзотическими, но безопасными напитками и устроил нам всем дегустацию.

Апогеем стал аттракцион «Падение в чёрную дыру» — сумасшедшая центрифуга с полным погружением в виртуальную реальность. Мы зашли все вместе в одну капсулу. Когда начался полёт, и нас начало бросать во все стороны под рёв двигателей и крики виртуальных астероидов, что-то в нас щёлкнуло. Вместо боевой сосредоточенности появился дикий, детский восторг. Я услышал, как Гронд рычит от удовольствия, Зори визжит, а Ки'Тал что-то кричит, видимо мат, на своём языке. Даже Та'рин не сдержала смех. А я, крича от восторга вместе со всеми, поймал себя на мысли, что вот сейчас, в этой капсуле, мы просто друзья. Команда.

После аттракциона, покачиваясь на ещё подкашивающихся ногах, мы нашли столик в открытом кафе с видом на искусственное озеро и фейерверки. Заказали всякой еды — настоящей, а не этих пайков, и какого-то местного сладкого напитка, похожего на лимонад.

— Знаете, — сказал Гронд, отламывая кусочек от гигантского куска мяса на гриле, — это лучше, чем сидеть в кубрике и чистить оружие в десятый раз.

—Согласен, — кивнул Ки'Тал, с интересом разглядывая свой многослойный коктейль. — Хотя химический состав этой пищи... вызывает вопросы.

—Да заткнись ты со своей химией, — рассмеялась Зори, обнимая своего гигантского плюшевого медведя (которого теперь нёс Гронд). — Просто наслаждайся!

Мы сидели, болтали о пустяках, наблюдали за фейерверками и людьми. Было тепло, безопасно и по-настоящему хорошо.

Та'рин, отпивая свой напиток, тихо сказала мне:

—Неплохой вышел из всего этого отдых, сэр. Команда сплотилась.

—Это не я, сержант, — ответил я, глядя на смеющихся Гронда и Зори. — Это вы. Вы приняли меня. Несмотря ни на что.

Она молча кивнула. В её взгляде не было уже и тени прежнего скепсиса. Было принятие. Доверие.

Поздно вечером, усталые, нагруженные дурацкими сувенирами и полные впечатлений, мы возвращались к транспорту, который должен был доставить нас обратно на верфь. Над нами сияли чужие созвездия, а впереди снова ждал «Быстрый», звёздные пути и неизвестность. Но теперь у меня не было сомнений. Какими бы трудными ни были эти пути, я шёл по ним не один. Рядом была команда. Моя команда.

«Щит» отдохнул. И был готов снова в бой.

День Революции

После короткой передышки реальность ударила с десятикратной силой. Утром мы прибыли на Кафасар, столичную планету Федерации, в её главный город-мегаполис Жезлиц. Везде царила предпраздничная суета: висели транспаранты, готовились платформы для парада, в небе висели праздничные голограммы. Воздух дрожал от гула толпы и музыки.

Меня, капитана Рендера и других ключевых офицеров вызвали в монументальное здание Генштаба. Внутри царила не праздничная, а тревожная атмосфера. В кабинете контр-адмирала Явера, сурового кафасараца с лицом, изборождённым шрамами, пахло алкогольным напитком.

— Помните тот случай, когда на вас напали гадары, лейтенант Вейс? — спросил адмирал, не глядя на меня, изучая карту сектора на столе.

Я кивнул, чувствуя, как в животе холодеет.

— Так вот, это был не единичный рейд. Это была разведка. Три дня назад на периферийных планетах сектора Силонс произошли скоординированные удары. Местные гарнизоны уничтожены. Гадары свергли правительство и провозгласили Великую Гадарскую Империю. Во главе — некий Полиг Кризхи. Харизматичный фанатик. Он объединил кланы, которые враждовали веками.

Адмирал поднял на меня ледяной взгляд.

— А час назад к нам пришло официальное сообщение. От имени «Великой Империи». Они объявили Федерации полномасштабную войну.

В комнате повисла гробовая тишина. Капитан Рендер сжал кулаки. Ведь это не стычки с пиратами, не зачистки контрабандистов, а целая война.

— Тогда нам нужно срочно начинать наступать! Перехватить инициативу! — вырвалось у меня прежде, чем я успел подумать. — Пока они не закрепились!

— Верно, лейтенант, — кивнул адмирал, но в его голосе не было одобрения, лишь усталая горечь. — Военный совет Федерации того же мнения. Но... Президент и парламент не хотят срывать День Революции. Парад состоится. Наступление запланировано на завтра, после праздника. Политики верят, что это покажет нашу силу духа.

— Это безумие! — не сдержался я. — Это же...

— Это приказ, лейтенант Вейс, — резко оборвал адмирал. — Ваша задача — вернуться на «Быстрый» и быть готовым к выступлению с флотом завтра «на рассвете». У меня всё, офицеры!

Мы вышли в коридор. На лицах всех офицеров читалась смесь возмущения и ярости. Рендер мрачно молчал. Моя команда ждала меня у выхода, по выражению их лиц было видно, что они уже что-то слышали.

— Война, — коротко сказал я, подходя. — Гадарские повстанцы свергли правительство. А мы парад будем смотреть.

Та'рин побледнела. Гронд угрюмо стиснул челюсти. На лицах Зори и Ки'Тала застыло недоумение.

— Ну и дела...

Мы сели в наш служебный челнок, где уже был «Молчун», который должен был доставить нас обратно на орбитальную верфь. Капитан Рендер был с нами, он сидел, уставившись в иллюминатор, его профиль был высечен из гранита.

Челнок взлетел, набирая высоту над сверкающим Жезлицем. Внизу плескалось море огней, собирались толпы. И тут...

Сначала погасли все голограммы. Потом в небе вспыхнули ослепительные, хаотичные вспышки, подобно фейерверкам.

— Что за..?! — крикнул пилот.

Наш комм взорвался криками:

— Взлом ПВО! Системы не отвечают!

— Это атака! Станции ПВО стреляют по своим!

— Воздушная тревога! Всем укрыться!

Я прильнул к иллюминатору. Внизу творился ад. Лучи зенитных орудий, управляемые врагом, били в небо и по городу. По тем самым платформам для парада, по толпам людей, по жилым кварталам. А в небе один за другим, охваченные пламенем, начали падать корабли — и военные, и гражданские, застигнутые врасплох во время праздничного пролёта.

— Уклоняйся! — заорал Рендер, но было уже поздно.

Наш челнок вздрогнул от близкого разрыва. Сирена внутри завыла о попадании. Затем мощный луч прочертил небо и чиркнул по нашему крылу. Челнок закрутило, потеряв управление. Мы с ревом понеслись вниз, к лесу небоскрёбов.

— Держись! — кто-то крикнул.

Последнее, что я увидел перед ударом, — это стремительно приближающаяся стеклянная стена гигантского офисного здания.

Удар.

Звук рвущегося металла, треск ломающихся конструкций, крики. Мир перевернулся, затем резко остановился. Мы пробив окна влетели в один из кабинетов.

В кабинете воцарились дым, пыль, красный свет аварийного освещения и тишина, нарушаемая шипением и стонами.

Я отстегнулся, откинув с лица кусок панели. Голова гудела, всё тело ломило от ударов.

— Все живы? — прохрипел я.

Гронд, выбравшись из-под обломков, кивнул, держась за окровавленную голову. Зори, бледная, выбралась из своего кресла. Ки'Тал уже полз к ближайшему телу. Это был капитан Рендер. Он лежал неподвижно, из-под его разбитого шлема сочилась кровь. Ки'Тал быстро начал оказывать помощь.

— Ранен, тяжело, но жив, — бросил он сквозь стиснутые зубы.

Я огляделся, сердце сжалось. «Молчун»... Его кресло было пустым, раздавленным обломком потолка. И Та'рин... Я увидел её, зажатую в искорёженном металле у развороченного борта. Её глаза были закрыты, на груди алело огромное пятно.

— НЕТ! — крикнул я, пытаясь подобраться к ней, но переборка была смята, как бумага.

Зори, рыдая, пыталась что-то сделать с помощью аварийного инструмента. Ки'Тал, закончив с капитаном, бросился к ней, но его лицо стало каменным. Он просто покачал головой.

Время спрессовалось в один огненный, грохочущий миг. Звуки падающих кораблей, взрывов, криков боли и ужаса слились в единый рёв апокалипсиса. Воздух в атриуме небоскрёба был густым от пыли, дыма, запаха озона и крови. Из пробоины в стене, оставленной нашим челноком, лился неверный свет пожаров, освещая обломки, трупы и скачущие тени. Гадарский десант.

Первые гадары ворвались в здание через соседние разбитые витрины. Они двигались рывками, словно саранча, их хитиновые доспехи поскрипывали, синие лезвия энерго-мечей шипели, готовясь к резне. Они не ожидали сопротивления – рассчитывали добивать раненых и сеять панику.

Но их ждало сопротивление.

Гронд был первым. Его рана на голове казалась ему лишь лёгким зудом. Он даже не встал за укрытие. Он встал во весь рост на пути у первых троих гадаров, перекрыв собой пол-прохода. Его тяжёлый пулемёт, обычно требующий упора, он поднял на весу. Рык, больше похожий на звук ломающейся горной породы, вырвался из его груди.

— ЗА ТА'РИН! ЗА МОЛЧУНА!

И он открыл огонь. Трассирующие очереди, похожие на жидкий свинец, прошили воздух. Первый гадар буквально разлетелся на куски. Второй отлетел, сбитый с ног ударной волной от разрывов рядом. Третий попытался увернуться, но Гронд просто развернул ствол и вмял его в искорёженную стену лифта очередью. Он не экономил патроны. Он сеял смерть, шаг за шагом продвигаясь вперёд, превращая роскошный атриум в мясорубку.

Зори. Её лицо было мокрым от слёз, но руки — твёрдыми как сталь. Она не кричала. Она шептала проклятия на древнем языке своей расы, которого не знал больше никто. Она отскочила в сторону, к разбитому терминалу, и превратила его в огневую точку. Её карабин бил короткими, точными очередями. Она не стреляла в корпус. Она била в сочленения брони, в щели в шлемах, в оружейные порты. Один гадар, поднявший меч для броска, вдруг замер, уронил оружие и рухнул — ей удалось попасть в оптический сенсор на шлеме, и осколки прошли в то, что у человека считается мозгом. Другой, пытавшийся выстрелить из бластера, получил точную очередь в кисть — оружие взорвалось у него в руке. Зори была призраком, тенью, выныривающей из дыма и уходящей обратно, оставляя за собой лишь мёртвых врагов.

Ки'Тал. В его глазах не было ни ярости, ни горя. Был холодный, клинический расчёт. Он оттащил капитана Рендера за угол, в относительно безопасную нишу, сделал ему укол обезболивающего и наложил давящую повязку на страшное кровотечение. А потом взял свой компактный, но смертоносный медицинский скальпель-бластер и свой пистолет. Он не сражался. Он проводил хирургическую операцию по удалению угрозы. Он знал анатомию гадаров лучше, чем они сами. Его выстрелы били в нервные узлы на шее, в клапаны дыхательной системы на спине, в места соединения хитиновых пластин. Он стрелял редко. Но каждый его выстрел был смертельным. Один гадар, прорвавшийся с фланга, вдруг схватился за горло, из которого с шипением вырывался воздух, и захлебнулся собственной гемолимфой. Ки'Тал уже искал следующую цель.

Я не командовал. Во мне не было мыслей о тактике. Был только белый шум ярости и ледяная, знакомая река инстинкта, которая текла прямо из самых тёмных глубин моей памяти.

Когда гадар с сержантскими нашивками на плече ринулся на меня с диким воплем, мне пришлось его встретить в рукопашном бою. Мой бластер был уже пуст, я швырнул его в лицо следующему, ослепив его. А этому... я просто поймал его руку с мечом. Хитиновые пластины затрещали под моими пальцами. Его глаза за моим визором округлились от непонимания и боли. Я услышал, как ломаются кости в его запястье. Меч выпал. Прежде чем он успел вскрикнуть, мой локоть врезался ему в шлем. Я ударил снизу, под подбородок, с такой силой, что его голова откинулась назад под неестественным углом, и он рухнул.

Двое других бросились на меня с двух сторон. Моё тело среагировало само. Я присел, и их мечи просвистели над моей головой, ударившись друг о друга с искрами. В тот же миг я выпрямился, сделав резкий разворот на 360 градусов. Моя нога со всей силой врезалась в колено первому. Оно подломилось с громким хрустом. Не теряя инерции, я вонзил пальцы второй руки в щель между грудной пластиной и шлемом второго и рванул. Пластина с треском отлетела, обнажив уязвимую плоть. Ещё один удар — ребром ладони в оголённую шею. Хрип, падение.

Я стал центром смерча. Я ломал конечности, дробил хитин, вырывал оружие и обращал его против хозяев. Каждое движение было смертельным, экономичным и безумно жестоким. Казалось, что я знал их слабые места лучше них самих. Может, так оно и было.

Бой длился, где-то, десять минут. Когда последний гадар – молодой, судя по окрасу, – отчаянно выстрелил в меня в упор и промахнулся, я был уже рядом. Я выбил из его рук оружие, схватил его за шлем и с силой ударил головой об колено. Один раз. Звук был глухим и он обмяк.

Тишина.

Она наступила внезапно, оглушив своей тяжестью после какофонии боя. Вокруг лежали тела – около пятнадцати гадарских десантников. Воздух дрожал от далёких таких же коротких боёв, взрывов и пожаров.

Война. День 2

Тишина после боя была обманчивой. За окнами рушившегося небоскрёба продолжали рваться снаряды, гореть здания, кричать люди.

К вечеру объединёнными силами уцелевших гарнизонов, полиции и таких вот, как мы, разрозненных групп военных, десант удалось подавить. Ценой невероятных потерь и разрушений. Город Жезлиц лежал в руинах под клубами чёрного дыма. Праздник превратился в кровавую баню.

Нас нашли уже в сумерках. Спасательный шаттл, пробираясь между горящих башен, заметил наш сигнал. На борт бережно погрузили раненого капитана Рендера — он был без сознания, но стабилен, благодаря Ки'Талу. Занесли и то, что осталось от Та'рин и «Молчуна», завёрнутое в спасательные одеяла. Мы летели молча. Внутри была пустота. Гронд смотрел в стену, Зори сжалась в комок, Ки'Тал монотонно проверял показания медсканера Рендера.

Нас доставили обратно в Генштаб. Но теперь это здание было другим. Оно напоминало раненого зверя — с выбитыми окнами, закопчёнными стенами, повсюду суетились измотанные офицеры, слышались крики и плач. В кабинете, где утром сидел контр-адмирал Явер, теперь за столом была его заместитель — капитан Лира Вел. Женщина-кафасарец с пепельными волосами и лицом, на котором было горе. На её мундире были пятна сажи.

— Лейтенант Вейс. — её голос был хриплым от дыма и усталости. Она посмотрела на носилки с Рендером. — Капитан выживет, но не вернётся в строй в ближайшие месяцы.

Она откинулась в кресло.

— Ситуация катастрофическая. ПВО столицы уничтожено изнутри, вирусной атакой. Практически все корабли, находившиеся в небе для парада и на ближайших орбитальных верфях, уничтожены или серьёзно повреждены. У нас осталось два боеспособных корабля на всю планетную оборону. Крейсер «Непокорный» и фрегат «Быстрый». Остальное — плавучие гробы или транспортники без вооружения.

Она выдохнула.

— Флот подкреплений с соседних секторов будет здесь через трое стандартных суток. Наши данные показывают, что основная ударная группировка гадаров, воспользовавшись хаосом, уже выдвигается из захваченных систем к Кафасару. Если они прорвутся к планете раньше подкреплений… столица падёт окончательно. Федерация может не пережить этого удара.

Капитан Вел подняла на меня взгляд.

— Лейтенант Джон Вейс. За проявленную инициативу и личную отвагу, приказом командования Космофлота вы производитесь в звание лейтенант-коммандера. Вам передаётся командование крейсером «Непокорный», вместо погибшего командира. Ваша задача, вместе с коммандером Милдоном на «Быстром», задержать продвижение врага к Кафасару хотя бы на три дня. Любой ценой удержать коридор. Мы не можем позволить им выйти на орбиту, пока строятся новые корабли и ждем подкрепления.

Во рту пересохло. Задержать целый флот.

— Капитан, я… я командовал только разведгруппой.

—А теперь будете командовать кораблём на триста душ и батальоном морской пехоты на борту, — холодно парировала она. — У вас нет выбора, коммандер. У нас тоже. «Непокорный» — ваш. Экипаж ждёт. Технические данные и последняя тактическая сводка уже загружены на ваш планшет. Корабли должны выйти в точку рандеву через час. Удачи.

Я вышел из кабинета, чувствуя вес новых, воображаемых погон на плечах. Гронд, Зори и Ки'Тал шли за мной. Их лица были невыразительны.

— Вот тебе и карьерный рост. — пробубнил я себе под нос.

Дорога на орбитальную верфь, уцелевшую на окраине системы, прошла в молчании. «Непокорный» висел в доке, огромный, угрюмый, похожий на бронированный утюг. Рядом, как верный пёс, — знакомый уже «Быстрый», на мостике которого, я знал, теперь был коммандер Милдон — жёсткий, опытный офицер, заместитель капитана Рендера.

Нас встретили на трапе. Старпом «Непокорного», немолодой лейтенант с умными, усталыми глазами, отдал честь.

— Лейтенант-коммандер Вейс. Лейтенант Тревис. Корабль к выходу готов. Экипаж в сборе. Позвольте провести вас на мостик.

Я лишь приветственно кивнул.

Мостик «Непокорного» был больше, темнее и серьёзнее, чем на «Быстром». Десятки консолей, десятки глаз, уставших и полных вопроса, устремились на меня. Новый капитан.

Я встал в центр, почувствовав вибрацию корабля под ногами.

— Всем привет. Я лейтенант-коммандер Джон Вейс. Знаю, вы ждали, наверняка, другого капитана. И я, честно, ждал другой должности. Но враг дал нам всем один шанс. Три дня. Наша задача — купить эти три дня для Кафасар. Я буду полагаться на ваш профессионализм. Я же постараюсь приложить все усилия чтобы, выполнить поставленную боевую задачу. Капитан Тревис, отдать швартовы. Курс — на точку «Омега-1». Полный вперед.

— Есть, сэр!

Корабль вздрогнул и медленно поплыл из дока. На основном экране замерцали звёзды.

Через час лейтенант Тревис подошёл с планшетом.

— Капитан, поступили новые данные разведки. Гадары не просто идут на Кафасар. Они захватывают и укрепляют цепочку малых планет-гарнизонов на подходах к системе. Используют их как перевалочные базы и точки ПВО. Если мы пойдём напролом, нас расстреляют с этих платформ, неуспев опомниться.

Я изучил карту. Одна из планет, ледяная скала под названием Грим-7, была помечена как недавно захваченная. Её гарнизон был мал, укрепления — старые. Идеальная цель для первого контрудара.

— Меняем курс, — сказал я. — Ложимся на Грим-7. Мы не можем позволить им строить свою оборону. Мы возьмём эту базу обратно.

Тревис кивнул, в его глазах мелькнуло одобрение.

— Команда батальона морпехов уже запрашивает инструкции на высадку.

Я посмотрел на своих ребят, которые стояли чуть поодаль, уже в новой, непривычной для них роли — моего импровизированного штаба.

— Готовьте план штурма. Быстро и жёстко. Мы летим в гости.

«Непокорный» развернулся, его двигатели загудели мощнее.

***

Воздух на мостике был густым от сосредоточенной тишины, нарушаемой лишь тихими докладами и гудением систем. На основном экране мерцала ледяная, безжизненная поверхность Грим-7, а на её орбите — уродливая, как нарост, старая орбитальная станция, теперь испещрённая новыми, гадарскими антеннами и турелями.

Перед высадкой я спустился в ангар. Здесь царила уже другая атмосфера — предбоевое напряжение, запах машинного масла, горячего металла и пота. Выстроился батальон морской пехоты — около ста двадцати человек в тяжёлых штурмовых доспехах. Во главе стоял их командир — мастер-сержант Клин Гонрив.

Он был кафасарцем, но выглядел как высеченная из скалы глыба. Широкая, почти квадратная челюсть, коротко стриженные седые волосы, взгляд маленьких, словно буравчики, глаз, который с первого мгновения оценивал, сканировал и делал выводы. Он отдал честь, движение было резким, экономным.

— Мастер-сержант Гонрив. Батальон «Молотобойцы» к вашим услугам, сэр.

— Лейтенант-коммандер Вейс, — кивнул я, чувствуя, как его взгляд изучает мою, всё ещё новую, форму и лицо с не до конца зажившими ссадинами. — Готовы к прогулке?

— Мои бойцы родились готовыми, сэр, — ответил он без тени улыбки. — План знаем. Вопрос один: вы с нами?

Это был вызов. Капитан корабля обычно руководит с орбиты. Но я не был обычным капитаном. И мы были не на обычном задании.

— Моя разведгруппа и я — в первых рядах, сержант, — сказал я. — Мы уже имели… удовольствие пообщаться с гадарами вблизи. Покажем вам их слабые места.

— Ваше право, сэр. Тогда прошу занять место в головной «Буре». Мы начинаем через десять минут.

Аэроброневики «Буря» были похожи на плоских, угловатых скатов с матово-чёрной броней и мощными подъёмными двигателями. Мы втиснулись в тесный десантный отсек головной машины: я, Гронд, Зори, Ки'Тал и дюжина угрюмых морпехов Гонрива. Воздух пахло страхом, адреналином и перегаром от антиобледенительной жидкости.

— Все пристегнуться! Поехали! — рявкнул пилот, и «Буря» с грохотом сорвалась с магнитов ангара.

Падение в атмосферу Грим-7 было адским вихрем тряски и перегрузок. Снаружи завывал ледяной ветер, по обшивке барабанили обломки льда. На экране тактического планшета мелькали сигнатуры других десантных капсул — всего десять «Бурь», несущих смерть на станцию.

— Готовьтесь к бою! — крикнул Гонрив в общий канал. — Турели на северном и южном пилонах активны! Пилоты, уворот-маневр «Зигзаг»!

Наша «Буря» рванула в сторону, и в тот же миг мимо пронеслись два ослепительных луча зенитных орудий. Ещё одина «Буря» слева от нас вздрогнула, из её корпуса повалил дым, но он продолжил падение.

— Приближаемся к точке десантирования! Сектор «Альфа»! — заорал пилот. — Три… два… ОДИН!

Люк под нами с грохотом отстрелился. Ледяной вихрь ворвался внутрь, вырывая дыхание. Внизу, в тридцати метрах, мелькала перронированная палуба старой станции, и на ней — серые фигуры, бегущие к укрытиям.

— ВПЕРЁД! ВПЕРЁД!— заревел Гонрив.

Аэробронивики пронеслись на бреющем полёте над самой палубой, и мы выпрыгнули на ходу, используя реактивные ранцы для гашения скорости. Это был безумный, головокружительный способ, но он не давал врагу времени прицелиться.

Я приземлился с жёстким ударом, покатился по обледеневшему металлу и вскочил за укрытие из разбитого грузового контейнера. Рядом шлёпнулся Гронд, уже разворачивая свой пулемёт. Зори и Ки'Тал заняли позиции по флангам.

Гадары опомнились быстро. Из амбразур, из-за углов строений полился шквальный огонь. Синие вспышки их бластеров прошивали ледяной туман.

— Вперёд! Не дать им закрепиться! — я выскочил из-за укрытия, и моё тело снова включило тот самый, убийственный автопилот. Я бежал не по прямой, а зигзагом, предвидя выстрелы. Мои собственные очереди из штурмового бластера били точно в щели амбразур.

Морпехи Гонрива двигались как один механизм. Они продвигались перебежками, прикрывая друг друга, их тяжёлое оружие подавляло огневые точки. Гонрив шёл в центре, его мощный бластерный карабин методично снимал одного гадара за другим.

— Гронд, прижми у центрального ангара! Зори, взлом шлюза на мою метку! Ки'Тал, следи за флангами, там могут быть снайперы! — отдавал я команды.

Мы прорвались к главному шлюзу станции. Зори, прикрываемая огнём Гронда и двух морпехов, за секунды пристыковала терминал взлома. Шлюз с шипением распахнулся, открывая тёмный, задымлённый коридор.

— За мной! — крикнул Гонрив, и первым рванул внутрь.

Бой внутри станции был ещё более жестоким и тесным. Гадары отчаянно защищали командный центр и реакторный отсек. В узких коридорах гремели взрывы гранат, шипели энергетические мечи, слышались крики на языках обеих рас.

В одной из схваток я оказался лицом к лицу с гадарским офицером в более прочной броне. Он метнулся ко мне с двумя короткими клинками. Наши движения слились в смертельном танце. Он был быстр и техничен. Я — непредсказуем и силён. Я пропустил один удар, почувствовал, как лезвие чиркает по броне на боку, и в ответ вогнал ему приклад бластера в шлем. Он отшатнулся, и в этот момент Гронд, проходивший мимо, одним мощным ударом трофейного меча просто снёс ему голову вместе с шлемом.

— Спасибо! — крикнул я.

— Сэр! — Гронд уже поворачивался к новой цели.

Командный центр взяли штурмом. Последние защитники были уничтожены или сдались. Ки'Тал и санитары батальона уже оказывали помощь раненым — и нашим, и нескольким пленным гадарам.

Я вошёл в центр управления. На экранах мерцали повреждённые системы. Гонрив, стоя у главного терминала, вытирал сажей и кровью лицо.

— Станция зачищена, сэр. Потери: семеро убито, пятнадцать ранено. Вражеский гарнизон уничтожен. Трое пленных.

Я кивнул, глядя на экран, где карта сектора теперь показывала нашу, а не вражескую метку на Грим-7.

— Отлично, сержант. Доложите в Штаб, что станция наша. И идём дальше!

Война. День 3

«Непокорный» и «Быстрый», два одиноких силуэта на фоне бескрайней чёрной пустоты, вышли из-за тени Грим-7. Станция осталась позади, укомплектованная срочно переброшенным на шаттлах резервным гарнизоном и ремонтной бригадой. Наши задачи были выполнены: база захвачена, коридор к Кафасару временно перекрыт. Но затишье длилось недолго.

— Капитан! — крикнул оператор сканирования на «Непокорном». — Множественные контакты... Шесть кораблей! Класс «Коготь», гадарские фрегаты! Курс – прямо на нас!

На экране мостика материализовались шесть хищных, угловатых силуэтов, напоминающих раскрытые клешни скорпиона. Они выстроились в боевой порядок, их двигатели пылали зловещим оранжевым светом.

— Боевая тревога! Все по местам! Щиты на максимум! Орудийные батареи – к бою! — начал отдавать я команды. В груди заколотилось сердце, но разум уже отделился, охваченный холодной ясностью. Шесть на два. Плохие шансы.

На связь вышел коммандер Милдон с «Быстрого».

— Вейс, похоже, нам приготовили тёплый приём. Предлагаю стандартную тактику – «Молот и наковальня»? Мы отвлекаем, вы бьёте с фланга?

Это был рискованный, но проверенный манёвр. «Быстрый», более маневренный, должен был вызвать огонь на себя, пока более тяжёлый «Непокорный» наносил удар по слабому звену в строю врага.

— Добро. Приступаем!

— За Федерацию! — кивнул Милдон и связь прервалась.

Первый залп противника пронёсся сквозь пустоту, ослепительные сгустки плазмы, похожие на плевки гигантских змей. «Быстрый» рванул вперёд, описывая безумные петли, его двигатели выли от перегрузок. Он влетел прямо в середину гадарского строя, как оса, жалящая роя. Его скорострельные пушки застрочили, обстреливая ближайшие фрегаты, отвлекая их внимание.

— Теперь наш черёд! — скомандовал я. — Курс 270, отметка «Альфа-3»! Вся энергия – на двигатели и передние орудия! Цель – крайний левый фрегат!

«Непокорный» с тяжёлым рычанием развернулся. Несмотря на размер, он набрал скорость, становясь огромным, летящим тараном. Наши главные батареи – две массивные плазменные пушки – загудели, накапливая заряд.

Гадары заметили манёвр. Два фрегата оторвались от преследования «Быстрого» и развернулись к нам, их орудия уже светились готовностью к выстрелу.

— В уклон! — закричал лейтенант Тревис.

Корабль содрогнулся, уходя в крутое пике. Снаряды просвистели в сантиметрах над корпусом. Перегрузка вдавила меня в кресло. На одном из экранов вспыхнуло предупреждение: легкие повреждения по левому борту.

— Не сбиваться с курса! Огонь по основной цели! — проревел я сквозь грохот.

Наши пушки выплюнули два сгустка чистой энергии. Они помчались сквозь пустоту и ударили в щиты крайнего гадарского фрегата. Щиты взорвались ослепительной вспышкой, но не выдержали. Вторая очередь пробила броню, разорвав его в районе ангара. Корабль вздрогнул, из пробоины вырвался столб пламени и обломков, и он начал медленно разворачиваться, теряя ход. Один есть.

«Быстрый» в это время носился среди оставшихся пяти, как загнанный зверь. Он был быстр, невероятно быстр, но противников было слишком много. На экране я видел, как его щиты мигали, падая до критического уровня, как по корпусу пробегали огненные вспышки попаданий.

И тут случилось самое страшное. Один из гадарских фрегатов, получив повреждение от «Быстрого», совершил то же, что делали пираты – отчаянный, самоубийственный таран. Он рванул вперёд на полной тяге и врезался в центральную часть «Быстрого».

Молчание. А потом – гигантская, немая вспышка, затмившая на мгновение звёзды. Когда свет рассеялся, от «Быстрого» остались лишь разлетающиеся обломки и медленно гаснущее облако плазмы. Экипаж. Милдон. Все, кто был на борту... Уничтожены.

В груди что-то оборвалось. Ярость, холодная и слепая, затопила сознание.

— ВСЕ ОРУДИЯ, ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ! — мой крик сорвался с губ.

«Непокорный» взревел. Мы забыли про тактику, про манёвры. Мы стали кулаком мести. Наши батареи, турболазеры, ракетные установки – всё, что могло стрелять, изрыгало смерть. Мы сосредоточили огонь на двух ближайших фрегатах. Один, уже повреждённый, разорвало на части под шквалом нашего огня. Второй. Другой, пытавшийся уйти, получил две торпеды в двигательный отсек и взорвался, как сверхновая. Третий.

Били также и нас. Каждый удар отзывался в корпусе стальным стоном. Свет на мостике мигал, из повреждённых консолей били снопы искр. Голоса в комм кричали о пожарах, разгерметизации, потерях.

— Щиты рухнули на секторах 4 и 7! Прямое попадание в батарею №2!

— Отсек 12 потерян! Давление падает!

— Много раненых! Нужна помощь!

Мы превращались в летучий гроб, но продолжали сражаться. Оставшиеся два гадарских фрегата, потрёпанные и потерявшие строй, отступили. Они добили «Быстрый», но сами попали под каток нашего бешеного ответа. Они не ожидали такой ярости.

Когда последний вражеский корабль скрылся, на мостике «Непокорного» воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь тревожными сиренами и шипением повреждённых систем. Дым ел глаза.

Я стоял, сжимая подлокотники кресла до побеления костяшек. На экране – поле боя. Обломки «Быстрого». Три дымящихся остова гадарских фрегатов. Ещё один, обездвиженный, дрейфующий. И наш «Непокорный» – изрешечённый, с провалами в броне, с текущими по бортам струйками замёрзших жидкостей.

Лейтенант Тревис подошёл, его лицо было чёрным от копоти.

— Капитан. Вражеская эскадра частично уничтожена. Наши потери… — он сглотнул, — «Быстрый» уничтожен со всем экипажем. На нашем… предварительно сорок семь погибших, больше ста раненых. Критические повреждения двигателя, щитов нет, половина орудий выведена из строя. Связь с флотом нарушена.

Я медленно кивнул, глядя на звёзды.

— Начинайте латать дыры. Мы ещё не закончили.

***

Мы дрейфовали в тени Грим-7, зализывая раны. Ремонтные дроны ползали по израненному корпусу, сваривая пробоины, но это была капля в море. Свет мигал, воздух пах гарью и кровью. Голоса в наушниках доносили сводки о потерях: имена, которые больше никто не откликнется. Тревис стоял у карты, его плечи были сгорблены.

Именно в этот момент оператор сканирования доложил:

— КОНТАКТЫ! МНОЖЕСТВЕННЫЕ КОНТАКТЫ... ИХ...тридцать...

На главном экране, словно из разверзшейся бездны, один за другим начали материализоваться силуэты. Целая флотилия, застилающая звёзды. Лёгкие фрегаты «Коготь», крейсеры покрупнее, похожие на бронированных раковин, тяжёлые авианосцы-носители истребителей. И в центре этого стального роя — корабль, затмевающий все остальные. Массивный, уродливый, похожий на череп, увенчанный спиральными рогами-антеннами. Флагман. Личный корабль Поли́га Кризхи — «Костолом».

На мостике повисло оцепенение. Против тридцати кораблей у нас был один, едва державшийся на плаву крейсер. Шансы были не просто нулевыми. Они были отрицательными.

И тогда на общий экран, появился гадар, где его чистый, надменный голос, говорящий на общегалактическом языке, заполнил эфир.

— Крейсер Федерации «Непокорный». Говорит, Полиг Кризхи, глава Великой Гадарской Империи. Ваше сопротивление было... забавным. Но игра окончена. Ваш флот разгромлен. Ваша столица дымится. Сдавайтесь. Отключите щиты и оружие. Сдайте мне своего командира, этого... эскола. И я, в своей милости, пощажу жизни вашего экипажа. Всего лишь, отправлю на рудники добывать ресурсы для Империи.

У вас есть одна минута на размышление.

Все взгляды на мостике устремились на меня. В них читалось всё: страх, отчаяние, гнев, покорность судьбе. Лейтенант Тревис и мой отряд молча смотрели, ожидая приказа.

Моя минута. Минута, чтобы решить судьбу меньше трёхсот оставшихся в живых.

В голове пронеслись образы:

Док Моррис и его улыбка. Капитан Вейланд и его ледяной взгляд. Чарли, ломающая мне челюсть. Смех морпехов в «берлоге». Та'рин и «Молчун». Огненный шар, поглотивший «Быстрый».

И ярость. Та самая, холодная, белая, всесжигающая ярость. Она не требовала размышлений. Она диктовала ответ.

Я подошёл к коммуникатору. Мой голос прозвучал на удивление спокойно, почти буднично.

— Полиг Кризхи. Это — лейтенант-коммандер Джон Вейс. Тот самый эскол. Командир «Непокорного». И у меня для вас ответ.

Я сделал паузу. Потом повернулся к своему экипажу и отдал приказ.

— ВСЯ ОСТАВШАЯСЯ ЭНЕРГИЯ — НА ДВИГАТЕЛИ И НОСОВУЮ БРОНЮ. ОТКЛЮЧИТЬ ВСЕ ЛИШНИЕ СИСТЕМЫ. ЦЕЛЬ — ФЛАГМАН «КОСТОЛОМ». КУРС — НА ТАРАН. ПРИГОТОВИТЬСЯ К АБОРДАЖУ!

На мостике на секунду воцарилась абсолютная тишина. Потом Тревис первый выкрикнул: «Так точно!» Его примеру последовали десятки голосов, слившихся в один рёв. Это был клич обречённых, решивших утащить за собой всех, кого смогут.

— СЛЫШАЛ, ГАДАР? — крикнул я в микрофон. — ВАШУ СДАЧУ НЕ ПРИНИМАЮ! ЭКИПАЖ, ПОЛНЫЙ ВПЕРЁД!

На экране лицо Кризхи исказилось сначала недоумением, потом яростью. Он заорал что-то на своём языке, и вся его армада открыла огонь.

Это было похоже на вхождение в атмосферу звезды. Лучи, снаряды, плазменные заряды — всё обрушилось на носовую часть «Непокорного». Броня плавилась и испарялась. Корпус содрогался в предсмертных конвульсиях. Отсеки взрывались один за другим. Но инерция и чудовищная воля экипажа несли нас вперёд, словно снаряд.

— ПРИГОТОВИТСЯ К УДАРУ! — ревел я, вцепившись в стойку, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

Удар был таким, что казалось, лопнула сама ткань реальности. «Непокорный» своим израненным носом, словно копьём, пронзил щиты «Костолома» (которые не были рассчитаны на таран с такой скоростью) и вогнался в его центральные ангары на треть своей длины. Металл рвался, взрывались силовые магистрали, оба корабля, сцепившись в смертельных объятиях, закрутились в безумном вальсе.

— АБОРДАЖНЫЕ КОМАНДЫ! ВПЕРЁД! — мой голос сорвался. Я схватил штурмовой бластер и побежал к разрушенным переборкам, за мной — Гронд, Зори, Ки'Тал, мастер-сержант Гонрив с горсткой уцелевших морпехов и все, кто ещё мог держать оружие.

Гадары, оглушённые столкновением и не ожидавшие такого безумия, пытались организовать оборону. Но им противостояло нечто большее, чем бойцы Космофлота. Нам было нечего терять.

Гронд, с окровавленными бинтами на голове, нёсся в первых рядах, его пулемёт выкашивал коридоры. Зори, взламывала двери и системы, открывая нам путь. Ки'Тал стрелял с убийственной точностью. Морпехи Гонрива сражались с молчаливой, методичной яростью.

А я... я искал одного. Мой инстинкт, та самая тёмная карта в моей голове, вела меня, как стрелка компаса. Я шёл сквозь огонь и металл, отстреливаясь, ломая шеи, не чувствуя ударов. Я знал его местоположение. Чувствовал.

Мы ворвались на мостик «Костолома». Он был огромным, как собор, и теперь превратился в руины. Полиг Кризхи стоял у своего разбитого трона-кресла. В его руке был не бластер, а церемониальный энерго-скипетр.

— Ты... ты сумасшедший, — прошипел он.

— Нет, — просто сказал я, выбрасывая пустой бластер. — Я — эскол.

Он замахнулся скипетром, который вспыхнул ослепительным светом. Я шагнул навстречу. Поймал рукоять скипетра, почувствовал, как энергия жжёт перчатки, и сломал её пополам о своё колено. Осколки впились ему в лицо. Он вскрикнул. Мой следующий удар — точный и резкий, в горло, туда, где сходятся хитиновые пластины, — заглушил этот крик. Он захрипел, схватился за шею. Я не дал ему упасть. Подхватил и, с силой, рождённой отчаянием и яростью, швырнул его тело в главный навигационный терминал мостика. Тело противно прохрустело. Стекло и пластик разлетелись, искры осветили его бездыханное тело.

— ГОВОРИТ ЛЕЙТЕНАНТ-КОММАНДЕР ВЕЙС! — заорал я в комм, захваченный с «Непокорного». — ВЗЛОМАЙТЕ СИСТЕМЫ УПРАВЛЕНИЯ ЭСКАДРОЙ! ПЕРЕХВАТЫВАЙТЕ УПРАВЛЕНИЕ!

Зори, уже сидя за одним из уцелевших терминалов, её пальцы летали по клавишам.

— Пытаюсь! У них петля автономного командования на флагмане! Всё, я в системе! У меня есть доступ к тактической сети!

— ТОГДА ПЕРЕДАЙ ИМ ПРИВЕТ! — закричал я. — ОГОНЬ ПО ВСЕМУ ЧТО ДВИГАЕТСЯ!

Гигантский флагман «Костолом», с торчащим из его брюха обломком «Непокорного», вдруг ожил. Его уцелевшие орудийные батареи, турели, ракетные шахты — всё развернулось и открыло огонь по своим же кораблям.

Армада гадаров, лишившись центрального командования и атакованная своим же флагманом, впала в хаос. Корабли сталкивались, пытались увернуться, открывали беспорядочный ответный огонь. «Костолом», используя свою мощь, методично расстреливал их одного за другим, превращая космос в гигантский фейерверк из взрывов. Даже на «Непокорном», используя уцелевшие боковые и задние пушки, били по всему, что двигалось.

Это была настоящая бойня.

Когда последний гадарский корабль разорвался тихой вспышкой, в космосе воцарилась тишина. На поле боя дрейфовали лишь обломки тридцати кораблей и два сцепившихся в смертельных объятиях гиганта — «Костолом» и то, что от него осталось, и «Непокорный», всадивший в него своё тело, как кинжал.

Мы победили. Уничтожили целую армаду. Убили главу.

Но когда я, окровавленный, обгоревший, стоял на разбитом мостике вражеского флагмана и смотрел на обломки своего корабля, торчащие из-под ног, победа казалась пеплом на губах.

«Непокорный» был мёртв. Его сердце — реактор — затих. Большая часть экипажа погибла при таране и в последовавшей бойне. От батальона Гонрива осталась горстка. Сам сержант лежал среди тел гадаров. Моя разведгруппа... Гронд сидел не двигаясь, прислонившись к стене, задерживая рану на боку. Зори, рыдая, пыталась реанимировать Ки'Тала, который прикрыл её от осколков.

Я подошёл к микрофону и набрал код Генерального штаба Космофлота.

— Говорит, командир корабля «Непокорный», лейтенант-коммандер Джон Вейс! — начал я, чувствуя, как теряю сознание. — Задача выполнена. Флот врага задержан... Просим спасательную группу...

Я посмотрел на звёзды. Теперь они казались мне бесконечно холодными и пустыми. Мы выиграли битву, но заплатили за неё абсолютно всем.

Пепел войны

Отрывок из кафасарской исторической электронной книги «Гадарская война. Герои Планетарной Федерации» написанная одним из выживших морпехов 416-го Кафасаркого батальона, в последствии ставший историком.

«...Мир, когда он наступил, пришёл не с победными маршами, а с тихим, усталым вздохом облегчения. Обездвиженные «Непокорный» и «Костолом» дрейфовали в ледяной пустоте, уцелевшие держались из последних сил, обрабатывая раны, хороняя павших в отсеках-моргах и всматриваясь в чёрный космос, ожидая либо помощи, либо новой волны врага. Помощь пришла первой. Флот подкреплений, наконец-то прорвавшийся через очаги сопротивления, нашёл их. Картина, открывшаяся спасателям, была ужасающей: море обломков тридцати кораблей и два гиганта, намертво сцепившихся в посмертной схватке. На «Костоломе» они нашли горстку живых — шесть человек из экипажа «Непокорного» и четырёх морпехов из батальона «Молотобойцев». И командира, лейтенанта-коммандера Джона Вейса, который, получив медицинскую помощь, первым делом потребовал полный список выживших. Увидев его, он просто закрыл глаза и не говорил несколько часов. С гибелью Полига Кризхи и уничтожением его основной ударной группировки дух из гадарских сил вырвался. Оставшиеся корабли, лишённые централизованного командования, либо сдались, либо были добиты подошедшим флотом Федерации в течение следующей недели. На планетах, захваченных повстанцами, начались восстания лоялистов, и под прикрытием федеральных войск было быстро сформировано новое, лояльное правительство. «Великая Гадарская Империя» просуществовала меньше двух недель рухнула, оставив после себя лишь пепел, руины и невосполнимые потери. Столица Кафасар, Жезлиц, отстраивалась с невероятной скоростью, подпитываемые репарациями и всеобщим желанием забыть ужас того дня. Небоскрёбы росли, как грибы, голограммы вновь сияли, стирая следы пожаров. Жизнь брала своё. Но в воздухе, под слоем новой краски и праздничной музыки, навсегда остался лёгкий привкус пепла. Похороны были грандиозными и бесконечно печальными. Не отдельные церемонии, а один всепланетный день траура. Гробы, покрытые флагами Федерации, опускали в землю или отправляли в звёздную пустоту тысячами. Среди них были и те, кого Джон знал лично: коммандер Милдон и весь экипаж «Быстрого», от которых не осталось даже тел; мастер-сержант Гонрив; Джимми Ки'Тал, Розли Та'рин, Робби Гронд, Стеш «Молчун» Фиманс и многие-многие кафасарские морпехи 416-го батальона... Награждение прошло в том же восстановленном Генеральном штабе. Джону Вейсу, последнему командиру «Непокорного», присвоили звание коммандера и вручили Высший Орден «Герой Федерации» — первую звезду Федерации. Сержанту Розе Зори вручили Орден Звезды с Мечами. Выжившим морпехам — свои высшие награды. Церемония была торжественной, речи — пафосными, камеры — вездесущими. Но глаза награждаемых были пустыми. Они видели не сияние орденов, а вспышки взрывов и лица друзей. Как гласят современники: Зори, получив награду, подошла к Джону уже после, в тихом коридоре. На её лице не было и следа прежней живости, лишь глубокая, непроглядная усталость. — Я ухожу, сэр, — тихо сказала она. — Не могу больше. Каждый раз, закрывая глаза, я вижу... всё. Он не стал отговаривать, лишь кивнул и крепко обнял её. На следующий день она оформила отставку по состоянию психического здоровья, сняла все свои сбережения и исчезла. Слухи говорили, что её видели на какой-то далёкой сельскохозяйственной колонии, где она выращивает синие цветы и никогда не смотрит в небо. А Джон Вейс, коммандер, герой войны, спустя месяц после церемонии, в простой повседневной форме, без орденов, пришёл в мемориальный зал нового здания Генштаба. Зал был огромным, тихим, освещённым мягким светом. Стены от пола до потолка были покрыты черным полированным камнем, на котором лазерной гравировкой были высечены имена. Всех. Не только военных, погибших в ту четырёхдневную войну, но и гражданских — тех, кто сгорел в своих домах, был раздавлен обломками, погиб от рук десантников в день праздника. Тысячи имён. Они мерцали в свете, как далёкие, холодные звёзды. Он долго шёл вдоль стены, его шаги глухо отдавались в тишине. Он искал и находил знакомые имена. «Милдон, К.» «Гронд, Р.» «Та'Рин, Р.» «Ки'Тал, Д.» «Гонрив, Г.» «С. Фиманс. («Молчун»)». Он останавливался перед каждым, касался пальцами холодных букв. Потом он отошёл на середину зала, встал по стойке «смирно». Его тень легла на стену с бесконечным списком. Он поднёс руку к виску в безупречной, чеканной воинской чести. И его голос, тихий, но отчётливый, разорвал торжественную тишину мемориала, прозвучав как прощание: — Мир павшим. Он стоял так ещё несколько минут, отдавая долг мёртвым, которых было так много, и живым, которых осталось так мало. Потом опустил руку, развернулся и вышел из зала, не оглядываясь...»

Отдых

С момента окончания войны прошло 4 месяца. Раны, как душевные так и физические потихоньку затягивались.

Новый крейсер «Звезда», который мне дали в командование, был современнее «Непокорного», быстрее, умнее. Экипаж выполнял свои функции с безупречной, отлаженной эффективностью. Старпома, к сожалению, у меня пока не было. Я не мог доверить это место никому.

Именно поэтому вызов к вице-адмиралу Вел в её новый, отстроенный кабинет заставил меня внутренне напрячься. Её лицо, однако, не выражало гнева или разочарования.

— Коммандер Вейс, — начала она, отложив планшет. — Отчёты по вашим учениям... приемлемы. Дисциплина на корабле — безупречна.

Она посмотрела на меня прямо.

— Поэтому по личному приказу Адмирала флота Тагарриса: вы снимаетесь с патруля, на две недели. Вам выделена путёвка на планету-курорт Вери́м. Там всегда тепло, зелёно и нет ни намёка на работу. Солнце, море, полное отсутствие ответственности.

Я хотел возразить, что у меня корабль, обязанности. Но взгляд адмирала говорил, что спорить бесполезно.

***

Верим встретила меня волной влажного, тёплого воздуха, пахнущего океаном, экзотическими цветами и свободой. Отель «Бирюзовый лабиринт» был шедевром архитектуры — белоснежные террасы, спускающиеся к самой лазурной воде, окружённые буйной растительностью. У стойки ресепшена сидела улыбчивая девушка с кожей цвета тёмного шоколада и глазами, как у кошки.

— Добро пожаловать, сэр! Чем могу помочь?

Я вздохнул,чувствуя себя нелепо в своей рубашке-гавайке среди этого гламура.

—Лейтенант-коммандер Джон Вейс, Космофлот. Мне сказали, что по программе «Космофлот» военным полагается... э-э... размещение.

Её глаза вспыхнули пониманием.

— А, наши герои! Конечно! Для вас у нас подготовлен номер категории «люкс» с видом на океан. Все услуги отеля — в вашем распоряжении. Расслабляйтесь.

Номер оказался больше моей каюты на «Звезде» раза втрое. Панорамное окно открывало вид на бескрайний океан. Тишина. Ни гула двигателей, ни треска статики в комме. Только шум прибоя.

Первые два дня я просто отсыпался. Потом начал медленно осваивать мир вокруг.

И вот я лежал на шезлонге под тенью дерева похожего на пальму, с почти ритуальной серьезностью потягивая какой-то сладкий, холодный коктейль с фруктами и зонтиком. Я почти начал засыпать, как что-то твёрдое, упругое и стремительное ударило мне прямо в лицо. Я ахнул, поднял спавшие с лица солнцезащитные очки и увидел покатившийся по песку ярко-жёлтый мяч.

— Ой! Простите-простите! Совсем заигрались!

Голос был красивый, звонкий и до жути знакомым. Я поднял взгляд.

Она стояла в нескольких метрах, залитая солнцем. Капли воды блестели на её коротких, теперь выгоревших до медного оттенка волосах. Простой чёрный купальник подчёркивал рельеф мышц, знакомый мне больше по тренировочным комбинезонам. На шее тот самый тонкий шрам. И те самые стальные глаза, которые сейчас смотрели не с холодной оценкой, а с искренним, смешанным с удивлением смущением.

— Чарли? — выдохнул я, не веря.

Её брови поползли вверх.

— Вейс? Джон Вейс? Неодидала тебя здесь увидеть. Что ты здесь делаешь?

— Отдыхаю, видимо как и ты, — я сел, потирая ушибленное место. — А ты что, не калечишь больше новобранцев, перешла на беззащитных отдыхающих?

Она рассмеялась — свободно, громко, по-настоящему. Этот звук был незнаком и ошеломляюще приятен.

— Да вот, отпуск выбила. Очень давно не отдыхала. А мяч — это я виновата, слишком увлеклась, пыталась научить пару местных парней хоть как-то бросать, а не валять дурака.

Так началось. Неловкость первых минут быстро растаяла под солнцем курортной планеты. Оказалось, за броней начальника безопасности скрывалась умная, ироничная и удивительно... живая девушка. Её звали Шарлотта Рейн, но «Чарли» подходило ей больше.

Мы провели вместе весь отпуск. Это не было спланировано. Просто так вышло. Утром мы встречались на пляже, днём исследовали джунгли на гравициклах, где она, конечно, гоняла как безумная, а я, смеясь, пытался за ней угнаться. Вечерами ужинали в маленьких рыбацких тавернах, где ели что-то невероятно острое и вкусное, запивая холодным местным пивом. Мы говорили обо всём и ни о чём. Она рассказывала о своём детстве на индустриальной планете, о том, как сбежала оттуда в Космофлот.

Я видел её другой. Не бойцом, а человеком, который замирает, глядя на закат, окрашивающий океан в цвета расплавленного золота и персика. Которая может весь вечер просидеть, слушая, как поют странные местные птицы. Которая, оказалось, ужасно боится мелких, пушистых зверьков, но без колебаний заступится за слабого.

Однажды ночью, гуляя по пустынному пляжу под сенью двух планет, мы остановились. Шум прибоя был единственным звуком. Я посмотрел на её профиль, освещённый светом. На шрам на шее. На губы, которые уже не были сжаты в привычную жёсткую линию.

— Чарли...

Она обернулась. И в её глазах я увидел то же, что бушевало во мне — странную смесь покоя и тревоги, желания удержать этот миг и страх перед ним.

Я не помню, кто сделал первый шаг. Кажется, это случилось одновременно. Наши губы встретились в нежном поцелуе. Он был... тихим. Тихой капитуляцией перед чем-то большим, чем мы оба. Признанием, что среди всего этого хаоса и смерти мы нашли друг в друге точку опоры. Островок тепла в ледяном космосе.

Две недели пролетели как один идеальный, вневременной день. И вот настало последнее утро. Мы сидели на террасе моего номера, пили коктейль, глядя, как солнце поднимается над океаном. Предстоящая разлука висела между нами тяжёлой, неозвученной тучей.

— Чарли, — начал я, глядя на стакан. — У меня на «Звезде» нет старпома. Я... я не могу представить никого другого на этом месте. Боевой опыт, хладнокровие, все что нужно для этой должности. Пошли ко мне.

Она долго смотрела на меня. В её глазах промелькнула грусть, нежность, но также та самая стальная, непреклонная воля, которую я знал.

— Джон... — она положила свою руку поверх моей. Её ладонь была тёплой. — Нет.

— Почему? — в моём голосе прозвучала горечь, которой я не мог скрыть.

— Потому что если я стану твоим старпомом, я буду обязана. По уставу. Я буду обязана сомневаться в твоих приказах, если они будут рискованны. Обязана ставить благополучие корабля выше тебя. — Она сжала мою руку. — А я не хочу так. Я хочу быть твоим... тылом. Той, кто ждёт, когда ты вернёшься с патруля. Той, кому ты можешь позвонить из любой точки галактики и просто... просто поболтать о чём-то глупом.

Она поднялась, подошла к окну.

— Я вернусь на «Дальний». Капитан Вейланд уже запрашивал моё возвращение. А ты... ты командуй своей «Звездой». Будь великим капитаном. А я... я буду знать, что где-то там, среди звёзд, есть человек, который смотрит на ту же самую дальнюю звезду, что и я. И для меня этого достаточно.

Она обернулась, и в её глазах стояли слёзы, но она улыбалась.

— До скорого, Джон. Вселенная не такая уж и большая.

Она ушла на рассвете. Я стоял на балконе и смотрел, как её шаттл растворяется в розовеющем небе.

На моём терминале лежал приказ: через шесть часов — вылет на «Звезду», новый патрульный сектор.

Вскоре я вернулся в свою каюту на корабле. Она снова показалась пустой и холодной. Но теперь в этой пустоте был новый оттенок. Не только горечь утрат, но и тихая, тёплая грусть. И странная, новая надежда.

Я вышел на мостик. Экипаж замер в ожидании.

— Капитан на мостике! — отрапортовал дежурный офицер.

Я кивнул, глядя на бескрайнее звёздное поле на главном экране. Где-то там был «Дальний». Где-то там — она.

— Курс — на сектор «Дельта»!