Идущие во мрак

Глава 1

Школа была пристройкой Имперской Академии. Вернее – одна из множества пристроек. Четырехэтажное здание, отделанное абстрактным наложением друг на друга искристо-белых мраморных плит, дуг, колонн, украшенными ветвистыми узорами из Имперского золота. Арки и барельефы с изображением зверей из новой мифологии – как говорили на уроках истории – послевоенной.

Историки часто рассказывали о ядерной войне в середине двадцать первого столетия, однако Райан об этом слушал в пол уха. Будь там хоть какие-то детали о причинах древнего конфликта, то был бы и интерес, а так – нет.

Здание Академии возвышалось на девяноста семь этажей. Мраморный вихрь с панорамными окнами, широкими балконами с зеленью, утопал в громаде облаков, защищающих верхушку от глаз зевак-студентов.

Райана Куотрича, восьмилетнего косматого мальчишку с пухлыми щечками, не впечатляло здание, как и любая имперская вычурная архитектура. Золото было даже в аккуратно подстриженных кустах, деревьях – листики подкрашивались, как и редкие веточки Золотые окантовки можно было разглядеть на мощёной площади фонтанки.

Парнишка родился здесь, на Земле, и прекрасно знает, что Империя Таркс – самая богатая держава во всей Солнечной системе. Доказывать это своим – нет смысла. Доказывать чужим… а зачем? Им-то какое дело? Вобания или марсиане – им плевать.

Куотрич ловил жгучие лучи летнего солнца, греющего купол атмосферы, и представлял, как закончится этот длинный учебный день. Мыслями мальчик был уже не здесь, не у школы, не у Академии, а на берегу речки в парке Уилхелм и запускал новую модельку ледокола.

В небе пропел косяк птиц, а затем раздался сигнал на атомофоне и на сателлите – в империи его называли АРИ.

Райан грустно выдохнул, не желая расставаться с лавочкой, на которой лежал сорок минут перерыва между занятиями, глядя на широкий фонтан со скульптурой Императора Клартона Таркса, разумеется, из мрамора. Изображение властного молодого правителя с бородой Бога кормило выскакивающих дельфинов. Парнишка находил фонтан несуразным, смешным, но нежный шепот и ласковый всплеск воды успокаивал.

Ему и сейчас хотелось побыть у фонтана. Вего не помнил, когда последний раз видел нормальную воду – наверное тогда, когда был ребенком. Был Райаном. Когда еще было тело.

Удирать от обломков Линкольна пришлось на маневровых двигателях, встроенных в голени. Он не видел плазменный шар ядерного взрыва за своей спиной, а мощный электромагнитный импульс обесточил незащищенные системы, включая двигатели. Двигаться по инерции без возможности уклоняться от обломков, обращённых тысячами снарядов… «вот так вот я сдохну, что ли?» — подумал Вего. Любой случайный обломок и один ноль в пользу сраного Томаса Мёрфи без возможности реванша.

Ладно, есть еще один вариант. Времени на раздумья не было, поэтому Вего обхватил запястье второй рукой, сдвинул его наружу, представил, какой бы мог быть неприятный хруст от смещения сухожилий – оставшихся органических и искусственных – затем вытянул трубку амортизации планетарного механизма у основания кисти. Полиэтиленовую трубку он перекусил зубами, зажал отверстие пальцем и ту же самую операцию проделал со второй рукой, хотя и не так эффективно, поскольку первая была занята.

Теперь оставалось лишь отжимать большие пальцы, чтобы воздух толкал в нужную сторону. Меняя направление рук, можно было контролировать вектор движения.

Проблема заключалась вот в чем: амортизатор использует основное давление из баллонов в плече между костей. Когда давление достигнет нуля, задействуется резерв из воздушных мешков, заменяющих легкие. Они всегда наполнены воздухом. Но им нужно дышать. В общем, если опустеют плечевые резервуары – а это вопрос двух часов – то в расход пойдет воздух для дыхания. Иссякнет он – останется лишь полгода, пока не откажут какие-нибудь системы ядерной батареи.

Вего отпустил большой палец, развернул себя так, чтобы в поле зрения попало место в черноте космоса, где прежде был Линкольн. Звезды перед глазами метнулись, будто вращался не он, а весь мир вокруг него.

Оптика тут же ловила приближающиеся обломки. Их скорость значительно выше, чем та с которой дрейфует поверженный киборг, а значит весь этот мусор – это все еще снаряды. Куотрич маневрировал, из ладошек то и дело короткими импульсами вырывались струйка пара, будто конус перистых облачков в миниатюре.

Как его закрутило он не понял. Системы навигации сбились, изображение с оптики запестрило помехами и хотелось постукать по голове, чтобы картинка пришла в норму. Однако пошевелить руками больше не предоставлялось возможным. Кусок чего-то от станции влетел в Вего так, что тело рассыпалось в пыль, осколки стекла и крошки льда. Голова держалась из последних сил на остатках покореженного механизма шеи, а тот пытался удержать то не многое, что осталось ниже ключиц.

Мальчишки и девчонки семенили рядом с гордостью Империи – комиссарами. Те раскладывали на столе в спортзале газовые винтовки, готовясь к инструктажу и отшучиваясь с детьми. Один из высоких светловолосых мужчин подхватил на руки одноклассницу Райана, начал ее щекотать, шутил, а та громко с визгом смеялась.

— Так, ну все. — Заключил комиссар, возвращая девочку на пол. Она оббежала стол с разложенным оружием и вернулась к остальным детям.

— Построиться! — Голос подал второй солдат, и по тому, как он это сказал, стало ясно: перед ними старший по званию, старый, битый жизнью и огнём. В его голосе ощущались сталь и выдержка. Казалось, будто он не приказывает, а управляет тобой, и дети построились – каждый в своем классе.

— И так. — Начал главный. Куотрич разглядел на его форме имя – Леонард Брайль. — Это коалидная винтовка РКД 45.14. — Он взял в руки оружие – продолговатый прямоугольник из белого карбона с прорезями, за которыми прятался ствол. За прямоугольником приютился ресивер из металла, от него вниз шла пистолетная рукоять, а за ней прямой магазин.

Дети охнули: одни искренне, потому что никогда так близко не видели газовых винтовок, а другие – потому что так надо.

Леонард разбирал оружие, извлекал из его недра детали, тут же объясняя, что это, для чего и как работает. Райан подался вперед, разглядывая с десяток металлических штуковин, пару трубок с фитингами и пружины. Он уже забыл, как комиссар называл всё это, а вспоминать не было желания. Куотрич своей детской наивной головушкой думал, даже был уверен, что никогда не возьмет в руки эту ерунду. А Академия? Ну, что-нибудь придумает.

Комиссар Брайль еще что-то рассказывал, с энтузиазмом отвечал на вопросы детей, а после собирал оружие обратно.

Все, что Райан запомнил – в резервуаре вместо коалида – CO2, пострелять по мишеням.

Когда ученикам было позволено самим опробовать свои способности в сборке-разборке винтовки, нашлись три мальчика, которые справились быстрее всех – их отцы занимались страйкболом, показывали свои газовые привода, а конструкция оказалась почти идентичной. Девочки обычно ковырялись, нелепо вставляя детали не туда, куда надо. Кто-то посмеивался, а комиссары охотно подсказывали.

Автоматы были разложены на шести столах, к которым по очереди подходили дети, и вот настал черед Райана. Он поднял винтовку, не ожидая, что та окажется настолько тяжелой – килограмма три, не меньше. Парнишку обманул внешний вид, прорези в цевье и карбоновые части корпуса.

Но, а как разбирать? Райан видел начало, помнил, что надо вынуть пару пинов, а где? Вот эти что ли?

Под цевьем что-то щелкнуло, и оно отделилось от металлического основания, стукнув по столу. Мальчик машинально дернулся поймать отпавший кусок, но не успел. Механические детали обнажились, пугая свой бесчисленностью, плотностью прилегания друг к другу. И как только это все можно разобрать по частям и собрать снова?

Куотрич почесал затылок под копной белоснежных волос и принялся осматривать конструкцию. Пальчиками щупал выпирающие элементы, но те не поддавались.

— Так ты в Академии только уборщиком и будешь. — Послышался укол со стороны.

Райан обернулся и понял, что не заметил, как к нему подошли двое мальчиков из другого класса. Такие же восьмилетки, тоже с белыми волосами, но у одного был короткий ежик – он представился Димой. А у второго волосы зализаны назад – Томас Мёрфи.

Сраный Томас Мёрфи. Этого Вего не предвидел. Нет, он знал, что этот засранец остался жив и единственный добрался до Цереры. Знал, что тот стал детективом и занялся расследованием нэроптанина. Вего видел старания беглого землянина, наблюдая со стороны, будто смотрел нуарный сериал.

Но не смог разглядеть Томаса в тоннелях под Кенсором. Впрочем – неважно, Вего еще жив. Он не дышит, но батарейка пока работает, а значит… а что это значит? Тела больше нет, средства связи повреждены, сенсоры накрылись. Разве голова без тела на что-то способна?

«Мёрфи, гаденыш» — думал Вего. Вспышка ярости, ненависти, обиды постепенно угасала, возвращая на свое место холодный расчет. — «Признаю, брух, это твой раунд. Красавчик».

Возможно, есть смысл найти способ объединить усилия с Томасом – он смелый, умный, находчивый. Этот засранец еще в детстве умел связывать, казалось бы, не связные вещи. Однако сперва нужно постараться нырнуть в сеть. У Вего еще оставался сетевой модуль, собранный своими руками пару лет назад и обновленный за неделю до битвы на Линкольне. Вего собрал множество разных устройств, чтобы быть в сети Богом. Но вершиной творения был – узел доппельгангера. Это был первый раз, когда киборг совместил органику человеческого мозга с компьютером, чтобы существовать одновременно в реальности и в сети. Кроме того, узел стал основой проекта «Ассимиляция».

Сознание погружается. Оно бесконечно падает в цифровую пропасть, без возможности схватиться хоть за что-нибудь. Так происходит, потому что Вего просто зашел в сеть, но еще не запустил ни одного протокола, не открыл ни одного порта. Сперва нужно было проплыть поглубже, так сигнал пройдет быстрее – время перестало играть на руку.

Затем пространство стало собираться в числовую абстракцию и пересечение строк, внутри которых можно было двигаться дальше. А двигался он к своему дому – сети корпорации Нексус. Если достучаться до Эриха, тот его найдет.

Киборг считает время, за которое дотягивается до ближайших кораблей в паре миллионов км от него, до станций, до колониальных городов. Затем сопоставляет высчитанное время и продолжает тянуться к Палладе. Он формирует на карте Системы точки, относительно которых находится, стараясь указать более точное место в пустоте. Только бы успеть отправить данные, пока система не отказала. Самое главное – успеть здесь, а там уже неважно, сколько дней потребуется спасательному кораблю.

Когда таймер иссякнет, Вего впадет в анабиоз – резервное жизнеобеспечение, так как основное утрачено вместе с телом.

И он успел.

Райан был благодарен Диме с Мёрфи, что подсказали, как собрать автомат, и был уверен, что их общение на этом закончится. Однако, после школы парни позвали Куотрича с собой.

— А куда мы пойдем? — Робко спросил Райан.

— К Димке. — Отозвался Томас, разнося палкой крапиву. — Смотрел когда-нибудь марсианские мультики?

— Н-нет. — Стыдливо признался Райан, будто стесняясь чего-то того, что все делают, а он – нет.

Трое шли по длинной холмистой улочке к остановке, куда скоро должен был приехать автобус до Балтимора. Вдоль высились белоснежные мраморные завитки башен – еще не небоскрёбы, как в центре Валхельмары, но этажей по сорок-пятьдесят. Соединялись здания между собой мостами, линиями электропередач, пестрели голограммами рекламных баннеров. Где-то высоко над головой динамики говорили нежным женским голосом, предлагая интересные и выгодные предложения банка. Хотя, интересные и выгодные они только для владельца Центрального Банка Империи.

— Мёрф, останешься у меня сегодня? И ты, Райан? — Предложил Дима. Он был выше остальных на голову, тощий и голос звучал взрослее.

— А мы допоздна? — Тихонько позволил себе вставить вопрос Райан.

— Ну да. А ты не хочешь? У нас там чипсы, газировка – всякого полно! Мы с Мёрфи постоянно смотрим мультики и в «виртуху» играем.

— Хо́чешь тоже поиграть? — Томас откинул палку в сторону – бить крапиву и траву надоело. Он убрал руки в карманы белых брюк, развернулся и шел спиной вперед, разглядывая нового товарища.

— Ну… наверное. — Мялся Куотрич.

— Да не мнись, че ты. — Махнул рукой Мёрфи.

— А может ему потом ехать далеко, как тебе? — Предложил мысль Дима.

— Ну… я тоже из Балтимора. — Сообщил Куотрич.

— А Мёрф с Валхельмары. Поэтому, когда у меня тусим, он обычно с ночевкой остается.

— Надо маму спросить.

Дмитрий с Томасом забавно переглянулись. Им не приходилось отпрашиваться друг к другу просто потому, что, а зачем? Разве что-то может случиться с детьми в Столичной Империи? Переживать было не о чем, хоть и была какая-то преступность, однако ее показатели стремились с единицы к нулю каждый день.

Валхельмара и окружающие ее города, некогда бывшие штатами Америки – самые безопасные места на Земле.

Парни доехали на автобусе до Балтимора и еще минут двадцать шли пешком до башни, где на тридцать втором этаже жил Дима Алькаттен с мамой, отцом и младшей сестрой Викой.

По пути мальчишки вытягивали из Райана кто он, что любит, какие нравятся мультики, книжки, музыка. И как-то случайно у них зашла тема о самой Империи. Все сошлись в одном едином мнении: «Земля прикольная, Империя – нет».

Квартира, в которую привели Райана, оказалась огромной – трехкомнатная, с просторным гостиным залом, высокими под два с половиной метра потолками. А еще здесь стояла дорогая мебель, красивая уютная кухня, ванная напоминала небольшой бассейн.

Отец Димы – военный, эмиссар и сейчас где-то в космосе, командует флотом. Зарплата у таких военных большая – хватает на подобную квартиру и на налоги с подписками на все подряд.

Райан отметил для себя забавное совпадение – его мама и Дмитрия работали в одном и том же офисе Валхельмарского Центрального Банка Империи – в трех часах езды от Балтимора.

Мальчики заперлись в комнате Дмитрия, куда постоянно напрашивалась Вика – она всегда так делала, когда Мёрфи приходил в гости и когда попадала, то показывала ему новые имперские наряды, новых кукол, пыталась пошутить, спрашивала, как дела.

Райан заметил, что не очень-то понравился сестре своего нового друга.

Да, со временем они стали друзьями и теперь уже регулярно ходили в гости к Алькаттену, чтобы посмотреть все марсианские мультики, запрещенные Императором лично. От того они были еще более привлекательными, а чем больше ребята их смотрели, тем меньше понимали причину запрета.

Простое космическое приключение – группа военных марсиан в смешных скафандрах билась с чудовищами, попадала в передряги, выбиралась из них. Однажды в одной серии бойцы спасали своего товарища, которого взяли в плен имперцы, удерживая его на земле. А когда освободили – пробрались к имперскому грузовику, который готовился взлетать с планеты, спрятались в трюме, и тогда Дима воскликнул:

— Вот так мы однажды покинем Империю!

Ненавистная, жалкая, нещадно слабая и убогая Империя Таркс. Детская мечта, которая так в реальность и не воплотилась. Вего опять среди этих омерзительных от своего пафоса стенах. Только теперь у него нет рук, нет ног, чтобы все это хотя бы перекрасить. Остатки тела заперты внутри стеклянного куба-изолятора, чтобы Вего не фонил радиацией. Вокруг каждый день мельтешили в защитных костюмах люди, что-то откручивали, что-то прикручивали под клеткой ребер. В какой-то момент голова перестала свисать и Вего понял – ему починили шейный отдел, но не наладили систему искусственных мышц. Конечно, что они смыслят в этом всем? Вего ведь сам для себя разработал все искусственные волокна, а делиться технологией не хотел. Но видимо придется.

Выяснилось, что тело пробыло в анабиозе довольно долго. Когда он был на Линкольне, война только начиналась, а теперь Клартон погиб. Это радовало – значит одна цель достигнута, пора переходить к следующей.

Вего сумел вовремя убедить Императора, что ему лично следует повести своих гвардейцев в бой. Монолит, который киборг изучал несколько лет, показал интересное свойство – регенерацию. Нет, он не наращивал клетки, как это делают некоторые живые организмы на Земле, вроде ящериц – в нем и клеток-то нет – но зато есть фантомные инертные нити. Монолит – это алмаз, выращенный из коалидного газа, а побочные продукты стали теми самыми нитями. Они есть всегда, они эластичны.

Нечто вроде двух пластин, склеенных между собой еще не застывшим клеем. В состоянии покоя они плотно прилегают друг к другу, но стоит попытаться их разделить, как потянутся паутинки клея. Здесь же склеены сами атомы, при этом от удара происходит инерционное рассеивание, как рябь на воде.

Демонстрация всех этих свойств убедила, что Архат, Ковенант и Вирджиния – неуязвимые корабли, которые переживут не один десяток ядерных взрывов. Правда Вирджинию Вего хотел отдать анархистам, чтобы те его как-бы захватили и уничтожили Ковенант. Планы поменялись – с Императором расправился Древний, как его уже успели окрестить, – корабль с такими же свойствами, как у Монолита.

Его Вего изучит немного попозже, сейчас нужно собрать все необходимое, чтобы трон занял Эрих фон Драуэн. Этот мягенький дурачок-ученый отличный правитель, потому что плохой.

Вего начал собирать в единое целое разные данные в сети, ломал, сносил, испепелял защиту государственных библиотек, переписывая наследство, доверенности, фальсифицируя документы и надежно прятал улики. Артур и Ванесса были вычеркнуты из наследия – престол теперь им запрещен. Ни один из них не станет правителем и не подходит под цели. Ванесса – тупая девчонка, глупая, слишком злая. Она будет получать удовольствие от власти – это добавит сложностей. Ее брат – террорист. Ну, не прям чтобы он активно действовал, но Артур передает сведенья анархисту Тиамат, а значит те могут победить. Победа над Империей не нужна. Империя – это поле, куда нужно посадить семена технологий. Чужих технологий.

Одновременно он создавал видео с Клартоном, подделывая маячок передачи, чтобы выглядело так, будто Император перед смертью отправил своему другу послание с Ковенанта.

Когда все было готово, Эрих получил свое сообщение и свой трон.

Теперь из Клартона Таркса получится некомпетентный самовлюбленный придурок, а из нового правителя – мягкотелый кретин.

— А я все думал, придет ли его высочество Драуэн. — Сказал Вего, не вылезая из сети, когда к нему пришел Драуэн. Парень редко заглядывал и только по делу.

— Я был занят, Райан. — Ответил Эрих.

Он сел напротив стеклянной камеры и немного раздражал своим присутствием. Или раздражали инженеры, копошащиеся в покореженном теле киборга.

— Оу, ты всегда занят. И приходишь, когда что-то нужно.

— Неправда. Я часто заходил узнать о твоем состоянии. Ты ценный актив и повезло, что еще живой. Мы тебя восстановим. Не переживай.

— Я не переживаю, чувак. — Потому что переживать не о чем. Все посчитано. Вего просчитал в своей голове уже все и знал каждый ответ на каждый вопрос. Знал, что дальше скажет Драуэн. И конечно же, знал, что нужно попросить и ему это дадут.

— Чувак? Я ведь Император теперь.

Раздался искалеченный механический смех.

— Ну да, точняк. Да, знаю я, что там дерьмо кругом творится. Я же в сети всегда. Чего вы там мутите с магнитным полем?

— Вот. Я хочу спросить, мог бы ты ускорить работу? Видишь ли, Древний идет сюда и будет через два-три дня. А потом через пару часов доберется до Марса.

— Тебе щелкнуть пальцами и отключить твоего Древнего? Я тебе не волшебник. Ваше высочество.

Эрих нахмурился. Восстановленные сенсоры рисовали трехмерную картинку в голове Вего и тот видел лицо, старающиеся казаться надменным, хотя новый император не такой. Под оболочкой из спектакля бесстрашия таился животный первобытный страх.

— Мне нужны твои поврежденные мозги, Райан. Мы тебя подобрали, и я хочу услугу за услугу.

— Я хочу тело. Обратно свое тело. Дай мне его, и я тебе сделаю твое сраное магнитное поле. Мне не сложно.

— Тебе и так его собирают. — Развел руками новый Император.

— Да на кой хер мне твои железки? Как видишь, ядерный взрыв оставил от меня немногое. Я хочу тело из протоалмаза и технологий Древних. Засунь меня в экзоскелет-скаф джаггернаута, дай термоядерный реактор в грудь, и я тебе дам победу над Древним.

Вего наблюдал, как Эрих взвешивает такое предложение. Оно его тоже пугает, но явно меньше инопланетной угрозы.

— И ты вернешься к своему проекту Ассимиляции.

— Договорились… мой правитель.

Вернешься? Будто Вего собирался бросить это дело… Нет уже. Он слишком много отдал ради этого проекта, слишком много жизней забрал и просчитал больше ходов, чем гроссмейстер по шахматам. Прекратить проект – недопустимо. Это бы означало предать себя самого. Это сделало бы его простым убийцей, маньяком.

Пока жив проект «ассимиляции» – Вего мог спокойно считать себя инструментом для искоренения человеческих конфликтов.

План побега готовился несколько лет. Вернее, сперва это было шуткой, потом мечтой, а в одиннадцать лет – целью. Всеми расчетами занимался Райан – у него это получалось лучше всего. Он просматривал, какие шаттлы, когда садятся, когда взлетают, сверял рейсы и высчитывал погрешности, чтобы понять, как быстро нужно бежать и в какое время начать бежать. Посадочная площадка – это огромное пространство, пустыня, выжигаемая километровыми клубами дыма от двигателей кораблей.

Дима с Томасом были настроены решительно, и они всегда такими были – целеустремленные, сильные, никогда не отступят. А вот Райан с каждым днем, приближавшим отбытие с планеты, сильнее хотел свернуть назад. Ему было страшно, на борту ведь имперские гвардейцы. Кто знает, что случится, когда беженцев найдут? Дима уверял, что этого не случится, но…

— Но если вдруг нас с вами спалят, — говорил Алькаттен, — если все пойдет не по плану, давайте постараемся, чтобы хотя бы один из нас выжил.

Он разглядывал парней с особой серьезностью, ожидая от них понимания всей ответственности. Еще пара лет, и они совершат непоправимое. Дороги назад уже никогда не будет. Возможно, этого Райан боялся больше, чем взбучки от гвардейцев, предлагал бросить эту старую шутку, она ведь заходит сильно далеко. Дмитрий собрал постепенно все необходимое, чтобы выжить на корабле, Томас собрал тазер из подручных средств, гонял всех по спортплощадке школы после уроков. Они готовились.

— Может ну это все, а? — Боязливо предложил Куотрич, держа хрупкие кулачки поближе к себе. Он так делал почти всегда – Вику такая манера держаться невероятно бесила. А ребята привыкли.

— Ты че? Поздняк заднюю давать. — Возмутился Томас.

— Ты, если очкуешь, то не переживай, мы тя силой потащим. — Хихикнул Дима и шлепнул товарища по плечу. Райан вздрогнул. — А за одно и протестим тазер Мёрфи. Да, брат?

Томас выставил два пальца вперед, изображая пистолет, нацелился в Куотрича и сделал выстрел, рассмеявшись вместе с Дмитрием. Это заставило улыбнуться робкого мальчишку, чья мечта сбежать из мира без прав, обернулась мечтой отступить, бросить все.

Но это ведь означает предать друзей… Отвернуться, подставить тех, кто защищал его с восьми лет, помогал. Своих первых настоящих друзей, хоть и хулиганов. Может это им двоим нет места в Империи со своими амбициями. Дима мечтал о своей ледодобывающей компании, маленькой, частной. Придумал даже название, но Райан его забыл. Земле лед не нужен, а вот Солнечной системе – еще как. У Мёрфи целей было много: найти себе красотку-модель, высокую (коих полно в мирах за пределами Земли). Купить свой собственный корабль, перевозить людей или, может даже, контрабанду. Но о чем мечтает Куотрич? Что нужно ему самому? Спокойной жизни? Возможно, а будет ли она там за пределами, в совершенно иной экосистеме с низкой гравитацией, грязной водой и без неба?

Там наверху за облаками имперцы – чужаки. Злые пришельцы поработители, враги. Хотя и для имперцев все остальные – враги. Но Райан не считал никого своим противником, а значит ли это, что наверху люди такого же мнения?

— Ладно, давайте уже спать. А то Вика опять залетит и будет клеиться к Мёрфи.

— Мёрф, а почему ты ее отталкиваешь каждый раз?

Томас пожал плечами. В глубине души он, наверное, знал ответ, но не мог его вытащить или просто не решался сказать.

— Она учится на эмиссара. — Пояснил Дмитрий.

— И что?

— А мы валим с планеты. — Закончил Томас. — Она вроде хорошенькая, но блин… не знаю… Короче, да, не важно это. Меня больше беспокоит, че Диман думает о родне. Его-то тут любят.

Это был один из немногих моментов, когда Алькаттен грустил. Да, у него куда более теплые отношения с семьей, чем у остальных ребят. Райан почему-то понадеялся, что вот сейчас, уже сейчас и Дима одумается, что не надо им с Земли никуда. Империя может и не такая плохая, может не так все здесь… или все же…

— Мама поймет. А Вике ни слова. Она не должна знать, когда мы улетаем. Хватит одного того, что она знает о планет. — Дима осуждающе, но с улыбкой взглянул на Райана – тот как-то раз проговорился. — Да, брат?

— Угу.

Виктория Алькаттен делала большие успехи в школе, поступила в Академию раньше положенного. Так иногда происходило, когда будущий эмиссар проявлял небывалый патриотизм. А практикой для нее стал Райан Куотрич. Самыми разными манипуляциями она вытягивала из парнишки информацию – не хотела отпускать ни брата, ни Томаса. Если Райан собрался лететь – плевать, он слабак, трус и тряпка.

Девчонка своего добилась. Вся секретная информация была выложена, все карты на столе. Но время оказалось Джокером. Вика уже ничего не успеет.

Перед ночным вылетом был обед, на котором в еду сестре Дима подмешал немного снотворного, чтобы та ничего не могла сделать. Не воспрепятствовала принятому много лет назад решению.

Из-за высоток ночи были холодными. Мёрфи пробирался через дворы, закутанный в имперское пальто отца. Осматривал путь, прислушивался к шагам патрульных дроидов. Дима был замыкающим – на тот случай, если Райан все же струхнет.

Добравшись до железной дороги с монорельсом, парни засели у насыпи, выжидая товарный состав. Он должен был появиться с минуты на минуту. Вон он, его уже слышно. Длинный поезд, подобно изогнутому белоснежному червю пятился вперед, скользил по рельсу.

Дима дал отмашку, и все ринулись залезать на вагон. Райана подсадили, затащили, а потом два часа парни лежали на грубой колющей груде угля. Рюкзаки с едой, кислородными масками, инструментами каждый обнимал обеими руками, как святыню.

Черное небо усыпано сияющими точками, лицо обдувает холодный ветер, шумит поезд, где-то крикнула птица – Райан пытался запомнить этот миг, ведь… неужели это действительно последний раз на Земле?

Такое странное ощущение – вот он тут сейчас, дышит полной грудью, все рядом, а еще два часа и такой ночи больше никогда не будет. Как не будет хулиганских выходок Томаса с Димой, по типу кражи мяса для шашлыков. Они больше не будут плавать в лодке на озере далеко от Балтимора. И их больше не будут прослушивать, больше не будут за ними следить. Все же свои плюсы есть.

В Валхельмаре поезд начал тормозить, тогда дети спрыгнули, ринувшись через дыру в заборе космодрома. Томас мчался вперед по заведомо выученной траектории, попадая только под слепые зоны датчиков с камерами.

Все было, как в тумане. Куотрич не заметил, как трое пацанов пронеслись по всему многокилометровому полю взлетной площадки – пустыря с мачтами, что росли от платформ. На них пришвартованы разные грузовики – выбирай любой, но интересовал только один единственный шаттл. Судно готовилось вот-вот отправиться и вот-вот закроются ангарные ворота трюма.

Томас на ходу из рюкзака вытащил магнитную присоску на металлическом тросе, а Дима раздал автоматические подъемные бегунки в виде небольшой катушки с ручкой.

Магнитом нужно было выстрелить в металлическую часть механизма герметичных ворот.

Вот оно – последние минуты. Еще не поздно. Пока Мёрфи не сделал выстрел, пока не начал взбираться – можно было побежать обратно!

Однако, пока Райан озирался по сторонам возле гигантского маршевого двигателя шаттла и пытался восстановить сбившееся дыхание от бега с паникой, Томас уже поднимался. А теперь был наверху. Он уже на корабле…

— Так, давай. Я последним. — Говорил Дима.

— Не-не-не… не-не. Дим, нет. — Мотал головой Райан.

— Давай! Бегунком обхватываешь трос вот так, закрываешь тут и жмешь кнопку под ручкой.

— Я не могу, нет. Пожалуйста. Томас, спускайся, уходим! Пожалуйста! — Умолял Райан, но Дмитрий уже прицепил себя к тросу, закинул друга на плечо и у того земля ушла из-под ног.

Это был последний раз, когда Райан видел землю, небо, ощущал природу вокруг себя, хоть и забетонированную.

Вика успела донести куда следует. Так, как сделал бы настоящий эмиссар.

Ребята попрятались по контейнерам. По заветам Димы, каждый сидел тихо. «Если хоть кого-то из нас схватят, остальные должны сидеть тихо! Помните – хотя бы один из нас должен покинуть это место. Ради нашего будущего!» — Это слова звучали отголоском в подкорке мозга Куотрича – когда они прятались, когда гвардейцы нашли Райана, когда нацелили в голову винтовку. Ту самую, которую когда-то в детстве он разбирал. Дима умолял пощадить их.

Но холодное дуло в руках имперского солдата, нацеленное на безоружного подростка – это уже пропасть в которую падаешь. Тут не за что хвататься, бесполезно махать руками – человек не птица. Даже дышать уже не имеет смысла.

Вего не помнил сам выстрел. Когда он очнулся, то уже был на операционном столе телом, и в сети разумом.

«Вы меня прикончили… застрелили, как псину какую-то…» — Злился киборг. Но злость растворялась в новом доселе невиданном цифровом пространстве, столь прекрасном, чтобы его покидать.

Отсюда можно дотянуться куда угодно, потрогать каждое устройство, но для этого надо ломать барьеры. Каждый атомофон, каждый сателлит, все библиотеки – это сервера и к ним ведут каналы связи. Будто чужие вещи, раскиданные на столе, а рукой можно ведь их спокойно подбирать.

Так он и сделал. Восстановление мозга – сложная операция, требующая много времени, а значит можно спокойно впитывать знания. Постепенно к мозгу подключались новые устройства, Вего их изучал, впитывал, открывал для себя новые возможности.

— Ки’о́и риту́, рахт мо́ргун, киа́тна. Вэлло́к-ту Трешер-ва. — Сквозь сон слышался голос. Его вытащили из сети, заставили открыть… нет не глаза, это был массив сенсоров в глазницах.

— Вэй хэда́, ништ? Саа́рцху вэй киатна?

Это что марсианский? Это Марс? Тело невероятно легкое, временами куда-то убегает центр тяжести, как на лодке в детстве… Томас, Дима… Он тоже убиты! Или может быть они тут?

— Где мои друзья? — Выпалил Вего.

— Кацце́? Дуру-зя? Дуру-зя… Нихт, шэт эце́го ри-па́ото верцве́их. Ци́ва, шнейн веррви́х ацэ́ба. Шнейн. — Массив сенсоров разглядел высокого мужчину, когда приглушил свет от навесных операционных прожекторов. На сером глянце полиэтиленового халата виднелись пятна крови – Вего подумал, что это его кровь.

В затылке что-то щелкнуло, на нейронном интерфейсе поползли загрузки, всплывали окна, закрывались.

— Ну че, землянин, так понятнее? — Спросил этот же голос.

— А?

— Я тебе говорю, добро пожаловать к Трешерам.

Одни убили. Другие покромсали на части, собрав киборга. Органы продали. Диму силой забрали в Академию. Вика предала. Из-за этой сучки все. Хотелось до нее добраться, придушить, размазать эту хрупкую головешку, чтобы мозг растекался по руке, сочился сквозь пальцы. Только нет ни рук, ни пальцев. А Томаса своего любимого она не упомянула в своем докладе. Вот его и нашли.

Впрочем – неважно.

Скоро все станет неважно.