Художник

Глава 1

Художник

- Мы уже достаточно близко. Что-нибудь видно на радаре? - Командир Эндрю Шеридан повернул голову к Тарутину.

- Пока только помехи, - ответил второй пилот. - Тут очень много мелкого мусора, понадобится какое-то время чтобы убрать ложные сигналы.

- Думаешь, это остатки "Резолюшена"?

- Не исключено.

- В любом случае, корабль не мог исчезнуть бесследно, даже если развалился. Рой, твой телескоп ничего не обнаружил?

- На орбите ничего интересного. Сейчас наведу на точку приземления их модуля.

Рой Пруэтт был врачом на "Эдвенчуре", но, как это часто бывает в подобных экспедициях, он управлялся с несколькими должностями одновременно, как и остальные члены экипажа. Сейчас он вбивал в бортовой компьютер новые координаты для автоматизированного внешнего телескопа. Через несколько секунд данные с него начали поступать на экраны в рубке управления.

Эрида, таинственный далекий мир, неспешно приближалась к ним, выступая из холодной бездны космоса. Её атмосфера, большую часть времени лежавшая в виде снега на поверхности, сейчас немного очнулась от векового сна, из-за чего над горизонтом стояла легкая дымка. Карликовая планета проходила перигелий своей гигантской орбиты, лето пришло на её безжизненные просторы впервые за 561 год, и вместе с ним прибыли гости с третьего от Солнца мира, успевшие возмужать и освоить просторы родной системы. И вот им представился шанс прыгнуть выше головы, посетить самый далекий от дарующей жизнь звезды мир, шанс, выпадающий раз в тысячелетие. Разумеется, они не могли себе позволить его упустить, и ещё задолго до подхода Эриды к перигелию началась подготовка ответственной миссии: сначала на поверхность приземлялась автоматическая научная станция, потом два корабля, "Резолюшен" и дублирующий его "Эдвенчур", должны были обеспечить совместную работу команд, коим предстояло в кратчайшие сроки сделать самое подробное исследование неведомого мира. Время запуска различалось настолько, что первый планетолет был уже на пути к цели, когда второй ещё только достраивали. "Резолюшен" уже высадил модуль с экипажем на поверхность, когда сменщики готовились выдвинуться следом. Они успели узнать о переносе зоны высадки в связи с каким-то новым открытием, увидеть первые кадры с поверхности и прочесть отчеты предварительных исследований. А потом связь резко оборвалась. Тщетно вызывали пропавшую экспедицию на всех волнах - планета молчала. Сроки второй миссии сильно сдвинули, надеясь успеть узнать о том, что случилось по горячим следам, насколько бы каламбурно это в данном случае ни звучало.

- Зона высадки на экране, я выкрутил увеличение почти на максимум.

На экранах появилась поверхность Эриды: белоснежный покров, из которого выступали отдельные утесы, частично освободившиеся от снега. Телескоп захватил в кадр и сам модуль на одном из каменистых плато, и возвратный челнок, и место, куда успели заглянуть исследователи перед написанием последнего отчета. Именно оно было тем самым открытием, из-за которого зону высадки решили перенести.

- На снимках этот их "Тартарус" выглядел иначе.

- Это из-за того, что сейчас только рассвет. Когда станет совсем светло, мы его лучше разглядим.

Эндрю Шеридан открыл канал ультракоротковолновой связи. Нужды в этом не было, но этого действия от него требовала его давняя дружба с командиром первой экспедиции.

- "Эдвенчур" вызывает "Резолюшен"! Мы вылетели за вами сразу, как вы перестали выходить на связь. Ли, Уолгер, это Шеридан, отзовитесь!

В том, что членов первой экспедиции уже нет никто не сомневался, за столько времени они бы уже нашли способ устранить любую неполадку связи. И все же, не попробовать было нельзя.

- В эфире нет их позывных, - подал голос второй пилот. - Похоже, что компьютер модуля не работает. Либо антенны повреждены.

Шеридан откинулся в ложементе. На протяжении всего полета он пытался примириться с мыслью, что Ли больше нет. Они регулярно посылали сигналы в сторону планеты, и каждый раз в его сознании снова начинала теплиться слабая надежда, что в этот раз придет ответ, в наушниках вновь зазвучит знакомый резкий голос, который объяснит причину молчания.

В эфире шуршала статика. Ледяное безмолвие Эриды оставалось нерушимым.

- Как там наш модуль?

- Я провел повторную диагностику - все системы исправны.

- Сомнительно конечно, что на поверхности что-то внезапно изменится, но все же стоит поспешить. Один виток разведку, на втором высаживаемся.

"Эдвенчур" медленно падал мимо Эриды. Цепкая хватка её слабой гравитации уверенно вела многотонную машину по эллипсу, перицентр которого находился на противоположной от посадочной зоны стороне. Прежде чем окончательно уйти на короткую параболу, Пруэтт успел детально запечатлеть хорошо освещённую панораму области вокруг модуля первой экспедиции. В то же время Тарутин направил луч дальномера прямо в "Тартарус".

- Никакого отклика. Как и было сказано в отчетах.

- Проверь радаром, надо полностью убедиться.

- Уже навел: ничего. Рельеф вокруг показывает, а в зоне отверстия - помехи. Но теорию Рубинштейна ведь не смогли забраковать?

- Разумеется нет, данных-то было всего ничего. Хотя я все равно сомневаюсь, что это кратер от термокарста, не похож он на провал, скорее на шахту. Правда, у любой шахты есть дно.

- Эх, нам бы сюда черенковский телескоп, да помощнее! - мечтательно протянул Тарутин. Увы, на такое изменение конструкции никто бы не пошел, и он прекрасно понимал почему. Масса корабля и так получалась колоссальной из-за того, что на нем летело сразу трое. Это только со стороны кажется, что на борту подобной громадины хватит места для целого общежития. На деле же из-за дистанции и земного старта ситуация получилась в духе первых шагов в космосе. Даже один дополнительный человек в столь долгой экспедиции означал колоссальную нагрузку на системы жизнеобеспечения и продовольственные резервы, плюс платформы с дронами, плюс многоразовый десантный модуль, а все это тянет за собой перерасход горючего, а оно ведь тоже имеет массу, которую так же надо компенсировать. Им ещё повезло, первая группа вообще из двух людей состояла, вместо третьего были жилой модуль, автоматическая станция "Габриэла" и краулер. И это при том, что "Резолюшен" был немного массивнее своего систершипа.

Резкая вспышка на радаре заставила Тарутина вздрогнуть.

- Рой, там внизу какой-то металлический объект. Большой!

- Уже навожу.

Эндрю Шеридан почти сразу догадался, на что они натолкнулись. Когда на экране появилось серое инфракрасное изображение километровой конструкции, укрытой заново сконденсировавшимся снежным слоем, его охватило не смятение, а какая-то необъяснимая тоска по ещё одной частичке знакомого ему мира, которой не суждено вернуться домой. Командир включил запись и взглянул в глазок камеры над экраном.

- Для отчета: во время первого рекогносцировочного витка вокруг Эриды на поверхности ночной стороны найдены остатки "Резолюшена"; бортовое время - 14:53. На фотографиях можно разглядеть засыпанную снегом прерывистую колею, видимо его при ударе неоднократно подбрасывало из-за слабой гравитации. К сожалению, мы не сможем его исследовать, он лежит слишком далеко от зоны высадки, краулер туда не доедет, особенно с учетом рельефа. Похоже, что ответы нам удастся узнать только у модуля.

- Прошли перицентр, - отрапортовал второй пилот.

- Нам пора, - Шеридан выключил запись и отстегнул ремни. Остальные последовали его примеру и направились к люку в полу рубки.

Космонавты медленно плыли через помещения, освещённые яркими лампами. Даже на таком расстоянии от Солнца режим энергосбережения не был необходим для корабля с ядерной силовой установкой. Куда напряженнее было с самим внутренним пространством - его размеры показались бы удручающе небольшими для тех, кому никогда не приходилось бывать дальше земной орбиты: командная рубка, общая каюта с тренажерами, медотсек с центрифугой и шлюзовая со скафандрами и тремя дверьми: в хранилище, в десантный модуль и в космос. Меньше места было только в погибшем "Резолюшене".

- Как думаете, краулер на базе? - Тарутин начал вползать в планетарный скафандр.

- От модуля ответа не было, так что все может быть.

- Будем надеяться, что все же верна теория о том, что они смогли вернуться, - Пруэтт, прибывший первым, уже герметизировал свой костюм. Его голос звучал из динамиков. - Хотя все может быть. Не хотелось бы идти туда пешком просто из-за того, что нам собственный транспорт закинуть не успели.

- Понадобится - пойдем, - второй пилот застегнул последние крепления. - Как минимум, нам надо узнать, ради чего мы лишились Дисномии.

- Сначала надо разобраться с тем, что там произошло, - командир поочерёдно сделал контрольную проверку каждого из скафандров. - С этого момента говорим по протоколу связи. Как поняли, Ди-Эй?

- Прекрасно поняли, "Эдвенчур".

- Ну, в добрый путь!

Оба космонавта переместились в десантный модуль. Автоматика захлопнула за ними люк, раздался свистящий звук. Эндрю Шеридан оттолкнулся от двери в хранилище и полетел обратно в рубку управления. По пути он думал о том, что будет, если все же придется задействовать аварийный протокол, ради которого во вторую экспедицию добавили третьего человека. Мысль о том, чтобы возвращаться одному через бездны пространства с грузом провала на плечах претила всему его естеству, но крамольные идеи все же непроизвольно закрадывались в голову. Уже и не сосчитать, сколько было теорий по поводу произошедшего, одна страннее другой. Людям свойственно верить во всякую чушь, когда речь идет о неизвестности. Особенно, если эта самая неизвестность уже забрала жизни двух человек и теперь наверняка облизывалась на новоприбывших.

Командир вернулся в ложемент, прогнав параноидальные мысли. Теперь уже поздно думать об этом, будь что будет.

Посадочный модуль отделился от корабля и полетел по собственной орбите. Шеридан ещё раз проверил собранные бортовым ИИ данные о месте посадки и дал добро на спуск. На следующем витке их пути разошлись: посадочный аппарат затормозил коротким импульсом и пошел на снижение, а "Эдвенчур", наоборот, начал разгон и ушел на более вытянутую эллиптическую траекторию. Теперь его апоцентр над зоной высадки стал ещё выше, а время прохождения слепой зоны ощутимо меньше. Капитан успел принять рапорт об успешной посадке в ста сорока метрах от жилого модуля и увидеть это на экране: на белом поле рядом с серым строением раздулся мутный пузырь поднятого двигателями пара.

Рубка управления была оборудована несколькими иллюминаторами. В одном из них прокручивалась ночная Эрида. Её поверхность без инфракрасных очков была похожа на бездонный черный провал посреди моря звезд. А в верхнем иллюминаторе сиял полумесяц Дисномии. Этот спутник карликовой планеты был настолько крупным, что его успели открыть ещё во времена, когда человечество не летало дальше Луны. Разумеется, когда люди взялись за изучение самого далекого уголка своей системы, то они не могли пропустить и его компаньона. Первый исследовательский зонд прилетел на него вместе с автоматической станцией, разведывавшей посадочную зону для пилотируемой миссии. А сама миссия, поимо жилого модуля и краулера, привезла с собой ещё одну автоматическую лабораторию, в этот раз с возвращаемым блоком, который должен был катапультироваться на орбиту Эриды вместе с собранными образцами, где его можно было бы подобрать по пути домой. Увы, "Габриэлой" пришлось пожертвовать для разведки новой посадочной площадки. Это решение было настолько трудным, что Ли с Уолгером, имея полное право действовать по обстановке, советовались с ЦУПом, честно терпя десять с половиной часов задержки ответов с Земли. И все из-за странного углубления рядом со скальным плато, которое обнаружил радар "Резолюшена".

Пока корабль пересекал перицентр, Шеридан успел закончить отчет, пристегнув к нему видеозаписи панорамы планеты. Когда в обзорном иллюминаторе замаячил горизонт, он сориентировал тарелку антенны по направлению Земли и стал ждать, когда она появится в зоне связи. Автоматическим станциям приходилось посылать сигналы через спутники-ретрансляторы, но "Эдвенчуру" так изворачиваться не требовалось, его запитанная от мегаваттной энергосети радиостанция прекрасно добивала до третьей планеты прямой наводкой. Передача ещё шла, когда настало время связаться с Пруэттом и Тарутиным. Шеридан переключился на антенны ближнего радиуса.

- "Эдвенчур" вызывает группу Ди-Эй, отзовитесь!

- Говорит Ди-Эй-1. Слышим вас, "Эдвенчур", - раздался в наушниках низкий голос второго пилота. - Сейчас наладим трансляцию.

- Ди-Эй-2, отметь себя в эфире.

- Ди-Эй-2 на связи. Извини Эндрю, я просто засмотрелся на их возвратную капсулу. Они ведь её так и не использовали.

- Это для нас не новость, - ответил Шеридан. - Её с орбиты было видно, хоть и занесло.

- Мне все ещё трудно поверить в то, что они даже не попытались вернуться на "Резолюшен".

- Не факт, - усомнился капитан. - Они могли просто не успеть до неё добраться.

- Принято, "Эдвенчур".

- Даю видеосигнал, - голос Тарутина сменился шипением. На соседнем экране под звуковыми дорожками появились два окна трансляции.

- Видим вас, "Эдвенчур", - в обзоре камеры второго пилота появилась рука, указывающая в сторону горизонта, над которым поднималась сверкающая чёрточка. Изображение приблизилось, стал различим силуэт корабля: длинный корпус из жилых блоков, шарообразных баков с химическим топливом и ферм, разделявших основную часть и двигатели; радиаторные панели над силовой установкой придавали ему вид гигантского дротика, запущенного в космос рукой незримого великана.

Капитан перевел взгляд на трансляцию со скафандра Пруэтта. В центре обзора его камеры из-под толстого снежного покрова поднимался конусообразный бугор возвратного модуля. Шеридан включил связь.

- Времени у нас мало. Осмотрите возвратный модуль первым.

Изображения синхронизировались: Тарутин шел впереди, Пруэтт - следом. Ботинки скафандров при соприкосновении с метановым и этановым снегом вызывали его резкое испарение, из-за чего нормально разглядеть что-то можно было только с камеры второго пилота. Хоть Рой и пытался держаться в стороне, он все равно шел будто в легком тумане.

- Подходим к "Дискавери", - рапортовал Тарутин. - Похоже, что им действительно совсем не пользовались после посадки.

- Надо заглянуть внутрь.

- Капсула пробыла на поверхности гораздо дольше расчетного срока, - вклинился подошедший Пруэтт. - Если она повреждена, то попытка открыть дверь может плохо закончиться.

- Там одна четверть давления, - ответил второй пилот. - Впрочем, кое-что точно можно сделать.

Изображение с его камеры ходило ходуном, когда он осторожно поднимался по маленькой лестнице к люку. В кадр снова вползла рука, в этот раз она счистила тыльной стороной перчатки иней с небольшого иллюминатора. Космонавт наклонился поближе, объектив смотрел точно сквозь кварцевое стекло. Нашлемный фонарь создал на противоположной стороне кругляшок света, в котором были хорошо видны безжизненные приборы и откинутые ложементы.

- Пусто. С учетом того, что "Дискавери-1" был рассчитан на два использования, вывод очевиден и окончателен.

- Покажи внешний порт питания.

Камера развернулась и уставилась на крышку в стороне от двери. Рука в кадре счистила несколько слоев снега, обнажив нетронутую пломбу.

- Хорошо. Берите курс на жилой модуль. Через восемь минут я вас покину, так что отбой связи.

Несмотря на команду, камеры шлемов продолжали трансляцию до самого обрыва телемоста. Дымка на второй камере пропала, видимо температура многослойных подошв почти полностью сравнялась с грунтовой. Теперь жизнь космонавтов зависела от сеток электрического обогрева и площади контакта с поверхностью.

Следующий отчет встал в очередь на отправку. Капитан Шеридан перебирал пальцами по подлокотнику, думая о том, что может ждать их далее. Само подтверждение факта, что капсула оказалась нетронутой, не было чем-то неожиданным. Другое дело - её состояние. Судя по увиденному, автономный режим давно кончился, а заряд в батареях никто ни разу не обновил. Грубейшее нарушение инструкций, что совсем не в духе Ли, да и Уолгер таким не славился. Что же тогда будет ждать их в жилом модуле?

Короткий писк, контакт с группой восстановлен. Изображение с камеры второго пилота моментально приковало к себе внимание капитана. Пока корабль проходил перицентр, космонавты уже подошли к жилому модулю вплотную.

- Даже маяк на крыше не горит, - раздался в эфире голос Пруэтта. - Неужели там тоже вся электроника мертва?

- Насчет электроники не знаю, но вот источник питания там должен работать, - ответил Тарутин. - Специально для этого модуля сюда РИТЭГ тащили через всю систему. Он не мог просто так заглохнуть, температура на естественный период полураспада не влияет. Стоп, что за...

Камера показала распахнутую гермодверь, напротив которой лежало замороженное тело. В тот миг летевшему на высокой орбите Шеридану показалось, что холод Эриды внезапно ворвался в рубку управления. Капитан нажал клавишу, открывая канал связи, хотя все его нутро противилось этому.

- Надо опознать тело. Переверни его, только осторожно.

Рука в кадре взяла труп за плечо и медленно потянула. Потом ладонь в перчатке стряхнула налипший на голову снег. Когда этот человек выпал из экстремально теплого по меркам планеты климата, её беспощадная среда обрушилась на него, выжав все тепло до капли за считанные секунды, из-за чего тело полностью остекленело. Искаженное застывшей навсегда гримасой боли бледное лицо слабо походило на человеческое, тем не менее капитан легко узнал его, как и второй пилот.

- Ли... - Шеридан оборвал фразу. Слишком много эмоций просилось наружу.

- Все страннее и страннее, - пробубнил Тарутин. - Он открыл внешний люк, это точно не какая-то поломка.

- Самоубийство? - судя по голосу, Пруэтт все ещё не мог поверить в произошедшее.

- Похоже на то.

- А что с модулем? - спросил капитан.

Второй пилот поднялся по ступенькам в шлюз. Модуль был поднят над поверхностью на множестве тонких подпорок и закреплен с помощью оттяжек, чтобы уменьшить площадь контакта с ледяным грунтом и вкопанным в него РИТЭГом. Делать его надувным было нельзя - газ слишком ненадежный в условиях Эриды материал, потому убежище для двух миссий имело жесткую конструкцию и немалый вес. Лишь благодаря этому оно до сих пор стояло, так как атмосферы внутри не было. Нашлемные фонари высветили обледеневшую поверхность шлюза и приоткрытую внутреннюю дверь. Из щели между ней и косяком торчал воздушный баллон.

- Он заклинил внутренний люк.

- Он?

- Случайность слишком маловероятна. Это один из запасных баллонов, которые стоят в шлюзе в специальных креплениях. Он снял его и перекинул через косяк, а потом включил автоматику, открывшую внешний люк.

- А что датчики давления?

На экране появилось приближенное изображение панели с отверстиями, которые были наспех замазаны быстротвердеющим ремонтным герметиком. Заиндевевший пистолет с ним лежал рядом на полу.

- Чертовщина какая-то.

Внутри модуля царил полный разгром, как после урагана. Всюду валялись разбросанные инструменты, опрокинутые контейнеры и замерзшая еда. Резкое падение давления уничтожило систему рециркуляции воды, вырвавшиеся жидкости затвердели в виде ледяных пятен на полу и стенах. За прошедшее время здесь неоднократно выпадал, а потом снова испарялся метановый и этановый снег. Атмосферные газы забивались в щели и вновь кристаллизовывались ночами, окончательно доломав оборудование комплекса.

Тарутин нажал выключатель на стене - никакого эффекта.

- А ну-ка... - он открыл щиток рядом и осмотрел встроенный вольтметр. - Напряжение есть, РИТЭГ цел, как и основные электрические цепи. А вот остальной внутренней электронике не повезло, на такие фокусы она не была рассчитана.

Тем временем на первый этаж модуля поднялся и Пруэтт.

- Надо посмотреть последние записи.

- Это если они уцелели, - Тарутин подошел к ноутбуку и попробовал поднять примерзшую крышку. Кусок экрана остался в его ладони. - Жаль, что до "Резолюшена" не добраться, там самописцы были, куда все данные телеметрии модуля дублировались.

Пока второй пилот осматривал один из контейнеров, Пруэтт подошел к лестнице наверх. Размеры люка были впритык для человека в планетарном скафандре, так что подъем немного затянулся. На втором этаже была такая же разруха, ураганная декомпрессия перевернула вверх дном все ящики с имуществом. У стола с компьютером валялось складное кресло, рядом с ним лежало другое тело.

- "Эдвенчур", я нашел Уолгера.

Дальнейшее расследование произошедшего не дало никаких результатов. Установить хоть какие-то причины, побудившие командира Ли совершить, по сути, умышленное убийство и срыв миссии, не представлялось возможным без вскрытия информационных носителей модуля, для чего их надо было извлечь и доставить на Землю, так как для подобного инструменты на борту "Эдвенчура" были сильно ограничены. Эту трудоемкую операцию решили оставить на конец миссии. Экспедиция Шеридана имела четкий план действий: в случае полной утраты базы и результатов предыдущей команды выполнить усечённую исследовательскую программу, используя в качестве убежища свой посадочный модуль. Ресурсы его были серьёзно ограничены, так что следовало спешить.

За жилым блоком на приподнятой на узких сваях платформе находился маленький ангар. Его тонкий негерметичный купол с автоматическим подогревом препятствовал температурным ударам, благодаря чему краулер под ним нисколько не пострадал за время простоя. На руку экспедиции было и то, что запасы кислорода исчерпались лишь на половину, а все инструменты и припасы уже были погружены.

- Похоже, что в ЦУПе были правы, когда предполагали, что они все же успели закончить вылазку после обрыва связи, - сказал Пруэтт, осматривая транспорт. - Смотри, ничего не разгрузили, даже кислород не дозаправили. Прямо так в ангар поставили - и сразу в модуль.

- Нам же лучше, - Тарутин уселся в одно из кресел, открыл крышку с боку и достал короткий рукав шланга. Когда штуцер вошел в одно из гнезд системы жизнеобеспечения, в шлеме раздался громкий писк. На борту "Эдвенчура" Шеридан увидел, как взлетели цифры запаса кислорода в окне телеметрии состояния скафандра. Как только Пруэтт тоже подключился к запасам краулера и застегнул ремень, второй пилот завел электромотор и повел машину по навигатору к "Тартарусу".

Мимо проплывали едва освещённые просторы Эриды, подернутые дымкой дневной атмосферы. Маленькая яркая точка на небе уже начинала приближаться к горизонту, выступившие из частично растаявшего снега горные породы отбрасывали длинные тени. Лидар краулера выискивал воткнутые в них вешки, навигатор строил по ним курс. Тарутин немного увеличил скорость, когда они переезжали один из плотных сугробов. Машина оторвалась от поверхности и, пролетев метров десять, приземлилась, миновав отмеченную на карте ледяную трещину. Когда из-за очередного тороса показался гигантский провал, Пруэтт включил трансляцию.

- "Эдвенчур", мы на месте. Вы с нами?

- Следующие тридцать две минуты буду с вами. И не гоните так сильно, а то можете улететь.

- Все нормально, - отозвался второй пилот, - мы же все подготовку проходили, не забыл? А нам ещё надо успеть вернуться.

- Только осторожнее. Мы уже потеряли двоих на этой планете, постарайтесь не довести её счет до четверых.

"Тартарус" вблизи напоминал застывший водоворот. Ледяные торосы спускались к нему, напоминая ступенчатые ряды в амфитеатре. В центре зияла гигантская червоточина с отвесными стенами. Со стороны, откуда подъехал краулер, начиналась цепочка вешек, шедших к краю, где был оборудован перевалочный пункт.

- Приборы сходят с ума, как и говорилось в отчете, - Пруэтт посмотрел на скачущие показания магнитометра. - Гипотезу Шелби можно официально закрывать, на след особо большого метеора это даже близко не похоже.

- Если там жила магнитного железняка, то она должна быть ещё больше, чем Курская магнитная аномалия, - добавил Тарутин. - В отчете говорилось, что вблизи помехи такие, что связь с кораблём без ретранслятора становится невозможной. Надеюсь, краулер с этой задачей справится.

- У них же как-то справлялся.

- В отчете про это ничего не было, он ведь оборвался прямо в процессе исследования.

- Тем не менее, какие-то время они смогли вести передачу на "Резолюшен".

Космонавты двинулись по размеченному пути. Уже на середине помехи стали заглушать трансляцию. Перед тем как изображение окончательно посыпалось, Шеридан успел разглядеть уступ над бездной, на котором располагались приборы на штативах и контейнеры.

- Дальше связь по радио.

Сквозь хрип помех с трудом пробивался голос Пруэтта.

- Они оборудовали тут измерительный пункт. Вон, там спектрометр на штативе. Ди-Эй-1, проверь его.

- Сейчас... Не работает. Батареи накрылись. Дальномер тоже сломан.

- Похоже, что они пытались спуститься внутрь. Я вижу вбитые крюки.

- Там почти отвесная стена. Гравитация у Эриды слабая, но в скафандре все равно спускаться будет очень трудно.

- Тем не менее, они явно пытались. Даже ступени вырубили.

- Нам надо сделать первые измерения. Ди-Эй-2, трос у тебя?

- Да.

- Закрепи меня, я выйду на край. Лидара моего скафандра должно хватить на измерение глубины. Заодно будет фото на встроенную камеру.

- Хорошо. Я тогда буду страховать.

Некоторое время в эфире царила тишина. Капитан взглянул на соседний экран - остались считанные минуты до слепой зоны. Внезапно, сквозь статику прорвались обрывки фраз.

- Внизу что... Там какие-то конс... Вижу выступ, надо...

- Мак... ожно, тро...

- Рой, что там? - крикнул Шеридан, позабыв о протоколе связи. - Доложи обстановку! Максим возвращайся, я отменяю миссию! Ди-Эй отзовитесь!

Короткий писк знаменовал уход из зоны связи. Капитан с трудом подавил желание схватить штурвал и опустить орбиту, лишь осознание того, что это не поможет, удержало его.

В этот раз перелёт через перицентр казался по-настоящему бесконечным. Эрида прокручивалась внизу с бешенной скоростью, но капитану казалось, что поверхность почти не движется. Серп Дисномии еле полз по верхнем иллюминаторе.

До зоны связи осталась минута. Капитан смотрел на таймер, не в силах перестать прокручивать в голове последние обрывки слов, прозвучавших в эфире. Казалось, всё в рубке управления замерло в ожидании.

Сигнал контакта, наушники наполнило шипение статики.

- "Эдвенчур" вызывает группу Ди-Эй, отзовитесь! Повторяю, "Эдвенчур" вызывает группу Ди-Эй!

- Я на связи, - голос Пруэтта был напряженым. - Максим упал в "Тартарус". Похоже, что крюки были слишком сильно повреждены холодом.

- Возвращайся на "Дискавери-2", мы сворачиваемся.

Вот и последние результаты экспедиции. Эрида не ждет гостей. Ей не нужны неугомонные жители третьей планеты и их амбиции. На следующем витке "Резолюшен" подберёт посадочный модуль и уйдет обратно к Земле.

Эндрю Шеридан парил над ложементом. Отчет был почти готов, оставалось добавить в него последние детали. Капитан вновь вернулся к последним секундам перед провалом вылазки к "Тартарусу". Потом надел наушники и вызвал подлетавший аппарат.

- Рой, мне нужны подробности того, как погиб Тарутин.

- Это обязательно именно сейчас? - в голосе Пруэтта проскользнули странные нотки, которые командир списал на стресс из-за гибели товарища.

- Надо отправить отчет, мы же стартуем только через несколько витков.

- Отчет подождет, лучше я сам надиктую последние строчки. К тому же надо будет решить один нюанс перед его отправкой.

- Хорошо.

Возвратный модуль пристыковался к кораблю. Системы выровняли давление и открыли люк. Шеридан проплыл навстречу последнему человеку, побывавшему на Эриде.

- Все в порядке?

- Не очень, сам понимаешь, - медик как раз высвободился из скафандра.

- Кстати, а о каком нюансе ты говорил?

- Вот об этом.

Пруэтт схватил капитана за обе ладони. Эндрю почувствовал, как по рукам пробегает ток. Из рубки управления по общему коридору пронеслось испуганное верещание систем телеметрии, которые отметили небывалый всплеск электромагнитной активности, но Шеридан их не услышал. Его сознание падало куда-то в глубины небытия. Казалось, само время остановилось, давая ему вспомнить то, кем он был.

Он был рожден в чреве галактики во времена её далекой молодости и видел свет миллионов огней, возникавших из газовых облаков. Уже тогда Его пути с материей разошлись, они были родственными, но не более того.

Он был учеником, Его школой был весь мир вокруг. Каждое событие фиксировалось в памяти исполинского, хотя и бестелесного, мозга.

Он был творцом, Его холстом была материя. Он изменял её по собственной воле, придавая уникальные свойства и создавая хранилища для своего разума. Базовое свойство жизни - умение воспроизводить себя - стало из рефлекторного действия искусством, искусство стало рутиной, рутина породила новую цель.

Он был странником, Его путь вел от центра галактики до самых её окраин. В эти бедные энергией регионы Его привела жажда творения, которая успела стать причиной и смыслом существования. Он не страдал от одиночества, у Него уже было множество братьев, созданных им за время скитаний, но Они все были его копией на разных стадиях развития. Разумеется, сходство было не абсолютным, но ему хотелось большего. Настоящей уникальности.

Он двигался к этой системе на заре её формирования. Ему навстречу неслись лучи её звезды, поведав о том, что там есть омываемые светом миры, пригодные для творения. Но с ним случилось то, что неизбежно происходит, если очень долго дразнить законы вероятности.

Он допустил ошибку. Отклонение Его траектории было совсем незначительным, Он бы легко смог его компенсировать, отразившись от одного из миров на краю системы. Но на пути Ему встретилось плотное газовое облако, которое истощило Его, забрав большую часть энергии. Когда Он достиг карликовой планеты, Ему уже не хватало сил долететь до центра и не распасться.

Он принял единственно верное в тот момент решение - создать внутри планетоида хранилище для своего разума. Однажды, когда звезда состарится и начнет увеличиваться, достигающей этой планеты энергии хватит, чтобы вновь вернуть Его из полу-небытия. Кто знает, может, тогда Его уже нагонят те, кого Он успел создать за миллионы лет творения.

Он был наблюдателем. Разница температур между поверхностью и корой давала ему минимальную энергию для существования. Временами, когда Его ледяная тюрьма приближалась к звезде, Он ненадолго выныривал из комы и стремился как можно быстрее запечатлеть изменения.

Он запомнил те времена, когда звезда сияла ещё слабее, чем сейчас. Тогда Он считал своим холстом только первые две планеты в системе, до остальных доходило маловато энергии. Но время шло, сила света нарастала. Ближние миры пропитались энергией, став ещё более привлекательными для Него, но интересом завладело кое-что иное. Что-то не так было с третьей планетой.

Он заметил это ещё в пути. Её атмосфера была странной, в ней преобладали вещества, не свойственные газовым оболочкам других посещённых Им миров. За прошедшее время эти изменения стали настолько радикальными, что начали невольно наталкивать на мысль о неестественном происхождении. Но как такое возможно? Он же не успел никак на неё повлиять. И других Ему подобных здесь тоже не было, Он бы заметил, если б Его навестили разумные существа, оживив эту систему. Ведь что такое жизнь, как не организованная энергия?

И вот настал момент, когда эта Его уверенность пошатнулась. Это произошло совсем недавно, когда до Него долетели первые крики, знаменовавшие рождение другой цивилизации. Но как такое возможно? Он же не ощущал появления энергетических всплесков, которые бы указали на появление у планеты сознания! Возможно ли, что в этот раз акт творения прошел по совсем иным принципам? У Него было много времени, чтобы подумать над этим. Особенно после того, как хаотичные крики в пространство сменились устойчивыми речами, направляемыми к объектам на орбите планеты, которых раньше не было.

Его осенила догадка: это была материя! РАЗУМНАЯ материя! Для Него, существа, выросшего с четким осознанием примата энергии над веществом, это было нонсенсом. И тем не менее, других вариантов не осталось: в этом мире не энергия использует материю для переноса и хранения себя, а материя за счет энергии поддерживает собственное существование. И она была такой же беспокойной, как и Он в начале своего существования.

Он выжидал. К Его ледяному пристанищу приближалась организованная материя. Она излучала перед собой волны, которые приносили ей информацию о планете, как когда-то лучи звезды рассказывали Ему о состоянии системы.

Он решился на контакт. Часть Его разума вновь освободилась и устремилась к тому, что Он посчитал посланником. Она проникла в его недра, прошлась по энергетическим жилам, пронзила каждый нерв - все напрасно. Посланник не был разумен. Его сознание было ущербным, оно было подчинено единой цели - перемещению в пространстве, но ничего похожего на разум там не было. Только хранилище информации да примитивный интеллект. Более того, эти зачатки разума посланника оказались очень хрупкими, они не перенесли столь бурного контакта и пострадали. Материя утратила над собой контроль и начала совершать хаотичные действия. Одно из них привело к тому, что её орбита сместилась и прошла через разреженную атмосферу. Частица разума сконцентрировалась на внешней оболочке посланника и отправилась обратно.

Неудача немного обескуражила Его. Он прекрасно понимал стремление материи действовать не лично, а через посредника. Ей ведь наверняка свойственна полная утрата сознания в случае нарушения целостности носителя, в отличии от Него. К тому же, посредник мог быть вовсе не посредником, а исследователем, который просто изучал новый мир, а не стремился непосредственно выйти на контакт. И все же, почему он не был разумен?

Этот вопрос заставил Его обратить внимание на то, что осталось после визитера. Перед неудачным контактом посланник успел высадить частицы себя на поверхность. Их задачи были очевидны: они так же изучали окружение с помощью волн. В момент контакта две частицы находились рядом с пробоиной во льдах. Он решил рассмотреть их получше, так как они проявляли активность несмотря на падение посланника. Он отразился от стены пробоины и сфокусировался на их поверхностях, благо они были пронизаны металлическими частями.

Ему было трудно понять, где он ошибся. Частицы посланника тоже не были разумны. Они походили на полые оболочки, хранившие внутри гибкие стержни, как ледяная кора планеты изолировала от внешнего воздействия хранилище с Ним. Именно эта аналогия стала ключом к разгадке. Но проверить её было непросто - стержни были устроены совсем иначе, чем материя, с которой Он имел дело раньше. Нет, сами вещества были более-менее знакомыми, но вот их организация... Да, сомнений быть не могло. Именно они были результатом независимого творения, а вовсе не посланник.

Энергоцентризм подвел Его. Он считал, что материя стремится освободится от навязанных ограничений, что волновые колебания были первым её шагом на пути к взрослению. Он видел посланника, переполненного энергией до такой степени, что ему приходилось излучать излишки в пространство и закономерно решил, что разумно его ядро. Но это был лишь инструмент. Разум, поселившийся в недрах материи, вовсе не хотел её покидать. Наоборот, он пытался приспособить окружающую среду под сохранение своего носителя. В этом было кое-что знакомое, но сам факт того, что разумные существа могут быть так ограничены в способностях поражал. Они не могли просто излучиться и достичь нужной точки, сделав там новый носитель. Все их сознание определялось узким кругом ощущений, регулярно выдававших ошибки восприятия. Какое убогое бытие! Но следом пришла другая мысль: а чего Он, собственно, ожидал?

Материальное сознание действительно отличается от Него по происхождению и устройству - не это ли то, что Он хотел познать? Он подавил в себе желание попробовать силой вытащить этот разум на свой порог ощущений. Какую бы жалость ни вызывали эти создания - они были уникальны.

Он решил наладить с ними контакт. Их убежище стояло на одном из каменных плато, которое тоже являлось частью Его хранилища, что упрощало задачу. Со временем Ему удалось понять принцип работы вещественного носителя их разумов. Он научился распознавать магнитные волны их сознания, видеть образы, но самое главное - стало ясно, как в их мыслительных центрах формируются взаимосвязи. Поначалу они были труднодоступны, но потом одна из частиц посланника в очередной раз впала в странное состояние, полностью изменявшее картину восприятия. Он начал экспериментировать, осторожно влияя на появление взаимосвязей. Состояние оказалось нестабильным, частица вскочила и начала делать резкие движения, её поток мыслей вновь стал жестким и недоступным.

Спустя некоторое время, Он наконец смог худо-бедно наладить подобие контакта. Оно было возможно только в момент этого странного состояния, которое в их сознании обозначало понятие "сон". Тот факт, что существа пользовались совсем неизвестными Ему формами общения, создававшими непонятные ассоциации, делу не способствовал. С большим трудом удалось разобраться в их понимании мира. Оно походило на мешанину обрывочных сведений, кое-как систематизированную через логический аппарат, который представлял куда больший интерес. Ему соответствовало понятие "математика", оно не имело никакого материального воплощения, но так же ему не были свойственны ограничения примитивного восприятия. Проекции простейших логических конструкций во время сна смогли заинтересовать одно из существ, в этот раз состояние при контакте было более стабильным.

Ему удалось! Изначальная реакция существа была вызвана непониманием происходящего. Даже сейчас в его сознании сверкали мысли об угрозе существованию, но теперь они отошли на второй план. Партнер по контакту тоже был любознательным.

Оказалось, что их общее тело - Он не смог подобрать лучшего понятия - представляет из себя совокупность отдельностей, которые формируют некий "социум", и он является для них той средой, в которой обращается информация. И для контакта с оставшимся на их родной планете обществом им нужны были устройства для излучения радиоволн, которые использовали посланника на орбите как ретранслятор, а теперь, благодаря Его опрометчивым действиям, они обречены ждать следующую миссию.

Он мог им помочь. Его хранилище - обширные области трансформированной за миллионы лет планетарной коры. Любая выступающая вверх скала могла стать Его антенной, передающей сигнал с нужной мощностью.

Партнер решил посоветоваться со второй частицей материи. Но тут сказалось то, что сознание другого контактера все ещё воспринимало происходящее как угрозу их существованию. Финал их взаимодействия стал для Него неожиданностью.

Он не мог на это повлиять. Ему оставалось лишь наблюдать, как партнер поднялся наверх к излучателю волн, а второй бросился к выходу. Но прежде чем существо нарушило целостность убежища, Он решился на последний эксперимент. Энергия поднялась из источника по металлическим жилам. Волны пронзили мозг обеих частиц, запечатлев слепки их разумов перед тем, как их существование прекратилось.

У Него было примерное понимание того, что материальный разум боится за существование своего носителя, но Он даже не подозревал, какие логические конструкции способно породить такое бытие. Вторая частица искренне считала Его угрозой не только им двоим, но и всему их социуму. Картина гибели множества носителей пересилила в его сознании прочие мысли. Именно такое впечатление произвел Он своими действиями: сначала уничтожив посланника, а потом начав воздействовать на сны - состояние, которое в их понимании было моментом наибольшей уязвимости. Контакт провалился по вине самого инициативного участника.

Но была ещё одна попытка - к планете приближался второй посланник.

В этот раз Он полностью изменил стратегию. Когда новый посланник начал посылать волны, Он уменьшил свою активность. Новые частицы ступили на планету - Он отдал им инициативу. Они подобрались к пробоине - Он лишь наблюдал.

Одна из частиц упала в колодец, пытаясь спуститься на уступ пониже. Он решил, что материя сделала свой шаг навстречу и решил воспользоваться этим. В этот раз скопировать удалось практически весь разум. Ему открылось, что то действие со стороны материи на самом деле было ошибочным, но ещё можно было наладить новый контакт. Эти существа не были скованы страхом перед Его действиями, они даже не понимали, с чем имеют дело. Что если предоставить им инициативу полностью? Раз Его действия слишком неуклюжи, может, проще выступить в роли объекта?

Он отразился в сторону второй частицы и начал последний эксперимент. По Его воле в недрах его носителя начали формироваться новые связи, дублируя известную Ему информацию. Он смог выйти на контакт, не прибегая к снам, предоставив полную картину произошедшего и добавив обрывки только что копированного сознания для убедительности. Он договорился с новым партнером, что тот посвятит в происходящее и того из них, кто выступал в роли координатора действий. Пусть у них будет вся информация, чтобы принять то решение, которое они посчитают нужным.

Эндрю Шеридан моргнул, видение прошло. Он медленно дрейфовал по коридору следом за Пруэттом.

- Что это было? - глухим голосом спросил капитан, взглянув на медика.

- Контакт, Эндрю. Это был контакт.

- Что ты такое?! - он увидел это не столько глазами, сколько новым чувством, появившимся после наваждения: от Пруэтта будто исходило невидимое излучение.

- Ты уже знаешь ответ, - сказал Рой. - Вернее, Он выстроил синапсы в твоем мозгу, так что информация уже у тебя. Напряги память.

Действительно, Эндрю уже все знал: они оба были собой, просто теперь были подключены к более могущественному разуму, который прямо сейчас держал связь через антенны корабля. Отсюда и странное излучение - этот иной разум дополнял восприятие Шеридана, позволяя ощутить электромагнитные волны лучше, чем могли его примитивные чувства. Только сейчас он понял, что подобная аура исходит практически от всего окружения. Но в памяти всплыло и кое-что другое. Инструкция к действию.

Капитан вплыл в рубку управления. Он отключил голосившую сигнализацию и открыл канал связи. На экране появился значок поступившего вызова.

- Эндрю, это Максим. Я чувствую, что ты уже вошел в курс дела.

- Ты прав. Кстати, а что с тобой? Я с трудом понял эту часть.

- Я сглупил, Эндрю. Крючья не выдержали. Я успел разогнаться так, что следующий импульс вырвал крепление с корнем.

- И что с тобой теперь?

- Правильнее спросить, ЧТО я теперь. Похоже, что Он полностью скопировал мое сознание и сейчас общается через него, превращая мои мысли в сигнал. Сам-то Он говорить не умеет, даже не понимает, что такое слова.

- Вижу, ты тоже Его называешь только местоимением?

- Честно говоря, даже местоимение для этого плохо подходит. У Него ни пола, ни самоназвания нет, они Ему не были нужны до этого момента. Кстати, я сейчас узнал, что Уолгер воспринимал Его в женском роде.

- Ничего удивительного, Уолгер был тот ещё ловелас, - вклинился Пруэтт, устроившийся в соседнем ложементе. - Кстати, раз уж все случилось, Максим, можешь Его попросить перестать действовать на наши мозги? У меня уже голова болит от гудения.

- Секунду...

Звон в голове прекратился, ощущение невидимых лучей пропало. Приборы перестали беззвучно повторять об электромагнитной активности. Шеридан настроил радиостанцию на бывшую частоту скафандра Максима.

- Ты можешь понять, чего Он хочет от нас? - спросил капитан.

- Действий.

- Каких именно?

- Любых. Он окончательно решил, что в этот раз будет наблюдателем, так как Его воздействие испортит картину независимого творения, и Он никогда не узнает, как далеко может зайти материя в своем развитии.

- Ого, - хмыкнул Шеридан. - Да наш пришелец эстет!

- Скорее художник, - поправил Пруэтт. - Свихнувшийся.

- Это по нашим меркам, - возразил Тарутин. - У Него-то комплекс творца соседствует с настоящей возможностью изменять миры по собственному желанию. Кстати об этом. Вы видели Его раннюю биографию?

- Только обрывки про то, что тогда каждый встречный мир был для Него новой песочницей.

- Пока Рой возвращался, я успел кое-что уточнить. Эти Его "холсты" - не просто творческая самодеятельность. Это резервные копии Его самого. Часть из них изначально создавалась как будущие самостоятельные личности. При этом для Него это был всего лишь эксперимент, попытка создать то, что до этого было для Него лишь чистой теорией. А вот на нашем примере Он впервые увидел его возможные последствия. Я говорю о том, как погибли Ли с Уолгером.

- Наш гость не знаком с понятием "конфликт"?

- Разумеется нет. Да и как это могло произойти? Он же ещё ни разу не взаимодействовал с по-настоящему другими разумами. Собственно, Его ошибки при взаимодействии с нами связаны именно с этим. Если б не интерес и инициатива с Его стороны, все попытки опознать Его как разумное существо провалились бы вновь, и мы бы так и гадали, было ли это просто странное физическое явление или нечто большее.

- Раз уж об этом зашла речь, - подал голос Пруэтт, - до этого Он вообще хотел наш мир просто в качестве ещё одного "холста" использовать, так как не допускал саму возможность существования отличающейся от него жизни во множественном числе. И ведь Его остановила только случайность.

- Больше скажу: сейчас Он считает, что нам повезло жить конкретно в этот момент времени. Мы находимся в, так сказать, "окне взросления" - самом удачном периоде, в котором ничто не могло помешать нашей цивилизации формироваться естественным путём. Но этот период не вечен.

- Дай угадаю: у нас ещё гости?

- В точку.

- А как тогда объяснить, почему у нас на небе тишь да гладь? Так-то получается, что мы должны видеть и слышать в эфире все эти Его "резервные копии", если они активничают столько времени, сколько Он заперт на Эриде.

- Если б наша цивилизация появилась в предыдущие геологические эпохи, мы бы смогли уловить интерферометрами все эти процессы творения. Но они уже закончились, а сами новые разумы если и сформировались, то ещё не достигли нас. Самое главное - мы не можем сказать, когда они прибудут и как к нам отнесутся. Они могут быть отнюдь не так благосклонны, как Он. Они формируются самостоятельно, и никаких гарантий, что им тоже будет свойственно трепетное отношение к уникальным феноменам вроде нас, нет.

- А Он разве не знает ничего о своих же творениях?

- Нет, здесь Его возможности ограничены так же, как и наши.

- Ну да, старик Эйнштейн никому послаблений не делает. Даже энергии.

- Он не совсем энергия, Эндрю.

- Это как? Он о себе именно такое впечатление создал.

- Он нам подставляет те ассоциации, которые ему кажутся наиболее близкими по смыслу, детали нашего понятийного аппарата для Него - темный лес. Ты ведь понимаешь, что с точки зрения физики сама фраза "чистая энергия" - полная туфта?

- Ну ладно, пусть будет корпускулярно-волновое существо.

- А в этом случае мы вообще не смогли бы с Ним контактировать. Ты ведь в курсе парадокса близнецов? Будь Он электромагнитной волной, Его скорость была бы световой, на которой релятивистский фактор был бы абсолютным. Для Него просто не существовало бы времени в нашем понимании. Никакое наблюдение за нашей планетой на подлете к системе не было бы возможным, да и реагирование на происходящие при перелёте события - тоже. Не говоря уже о том, что поглощённый телом свет на такие манипуляции веществом не способен.

- У тебя есть теория?

- Мне кажется, что наш гость - какая-то высокоактивная материя. Родственная нашей, но настолько экзотично организованная, что может отделять себя от нас на качественном уровне. Потому для Него мы кажемся будто бы из другого вещества сделанными.

- Абсурд! Антиматерия не смогла бы существовать в нашем пространстве.

- Я не говорил про антиматерию. Ты обрати внимание на Его возраст - Он, как минимум, ровесник галактики! Мы ведь на самом деле не знаем точно, как выглядел процесс её образования, и как в действительности распределялась тогда материя. И что из неё образовывалось, помимо известных структур. Нам доступны только наблюдения за остаточными излучениями далекого прошлого и эксперименты на маленьком пятачке пространства. Кто знает, что бы мы на самом деле увидели, оказавшись на Земле в ранние годы её жизни?

- Это обсуждение сейчас бессмысленно, - Шеридан положил руку на штурвал. - Нам надо как-то объясниться по возвращении. У нас есть что-то, кроме записи твоего голоса и фантомной памяти?

- Вы можете послать сообщение прямо сейчас. Это будет показательно.

- Мы движемся к перицентру, сейчас прямой наводки нет.

- Он ретранслирует вас. Земле придется поверить в реальность того, что Эрида обитаема.

Тарелка УКВ-связи развернулась в сторону поверхности. Вакуум пронзили волновые колебания, несущие самый важный за всю историю космонавтики отчет. Первым словам человека, ступившего на поверхность другой планеты, придется уступить этот пьедестал сигналу о контакте с внеземным разумом. И не только о нём.

- Максим, можешь задать нашему гостю ещё пару вопросов?

- Сколько угодно. Пользуйтесь мной, пока есть возможность.

- А тебе что-то угрожает?

- Человека делает человеком его набор ощущений, Эндрю. И я уже сейчас замечаю... Странности в своем сознании. Вполне возможно, что скоро у нас начнутся проблемы с взаимопониманием. Впрочем, это дела грядущего. Так что ты хотел?

- Он окончательно определился со своей позицией в вопросе контакта с нами?

- Да. Он - наблюдатель. Чего-то кроме общих сведений о себе Он не раскроет, чтобы не мешать нашему взрослению, за которым Ему так хочется проследить.

- Собственно, о взрослении. Ему известно, чем оно может закончиться?

- Нет.

- И Ему все равно, даже если мы начнем выходить на один уровень с Ним?

- Да. У Него нет комплексов по поводу того, что кто-то станет равен Ему.

- А чем может закончиться наша встреча с Его "детьми"?

- Неизвестно. И Его это радует.

- Ясно, - протянул капитан, включая управление маневровыми двигателями. - Ну что же, тогда мы отправляемся. "Эдвенчур", отбой связи.

По всем помещениям прокатился гул. Корабль начал поднимать свою орбиту, чтобы на следующем витке набрать вторую космическую скорость и уйти по параболе в сторону Солнца. Там уже можно будет разогнаться на маршевых двигателях и направиться к Земле.

Эндрю Шеридан бросил взгляд через иллюминатор на поверхность Эриды. Ледяной мир меланхолично провожал в путь своих последних гостей. Над горизонтом уже появилась едва различимая заря новой эры в истории обитателей Солнечной системы.