Хорошая история

Глава 1

Наверное, меня можно назвать знатоком хороших историй.

Возможно. Но я больше предпочитаю считать себя коллекционером.

И плох тот коллекционер, который не знает, где можно приобрести еще один замечательный экземпляр себе в коллекцию.

Конечно, хорошая история — бесценна. Она и должна быть таковой — иначе, что же это за история? Просто очередная проходная муть, не заслуживающая ни внимания, ни потраченных сил и времени. Но — хорошая история существует. Это знают все. Аксиома. Закон бытия.

А потому с этим законом отлично работает и другой вечный закон бытия — если что-то существует, это можно продать. Из этих двух законов уже лично я сделал следующий вывод:

Если что-то можно продать — это можно купить в Дыре.

А сегодня Дыра была особенно хороша.

— Дети кварков! Живые, по кускам и порошком! Отрыв башки гарантируем!

— Отделяем блазг от ракет, от тех, кто мне верит от тех, кто нет. Для вас свеженький нальчик, а для нас — солидный наварчик.

— Мам, купи крысу в соленом уране! Ну ма-а-ам!

Шум. Гомон. Толпа.

Как еще должна выглядеть ярмарка? Ярко, пестро, весело и разнуздано. Одни пришли сюда потреблять, получать эмоции, а другие зарабатывать себе на жизнь. Всеми возможными способами.

Старый добрый Двенадцатый парсек — маленький кусочек жизни посреди бескрайней пустоты космоса. Космическая станция, основанная неизвестно кем, неизвестно когда и неизвестно для каких темных дел на естественном сателлите никому не нужного газового гиганта. Оплот света, радости и счастья.

Но если просто — то это Дыра, в которую падает все, что не приколочено к полотну вселенной. Грязная, сальная, пропахшая выделениями и ракетным топливом, Дыра. Та, в которой обязательно упадет и затеряется самая ценная для вас вещь.

Таковы уж законы вселенной.

И жизни.

Те же самые, по которым происходят истории.

А потому я ходил от одной лавки к другой, в поисках достойного представителя для своей обширной коллекции. И, конечно же, спрашивал совета — где бы мне найти так горячо желанный мне товар.

Одни советовали мне книжные лавки, в которых продавались самые редкие и запрещенные книги. Но книги меня не интересовали — ведь они не содержали в себе истории. То, что автор книги прогнал через себя, через свой разум и суть и выдал на физический носитель — не история. Лишь продукт пищеварения ума.

Другие информаторы советовали лавки электроники, торгующие из-под полы самыми изысканными записями с нейроинтерфейсов. Снятые непосредственно с носителя, с индивида, пережившего те или иные события. Его мысли. Чувства. Его время и его существо. Но, увы — массовые убийства и точки бифуркации истории также были мне не интересны. Это не истории — моменты, кирпичики, из которых строится история. Или, даже если выразиться более точно — цемент, связующий раствор.

Вообще, хорошую историю всегда тяжело найти. Она никогда не будет валяться на дороге или висеть на самом видном месте, среди витрин с оружием или другим самым ходовым товаром. Иначе, опять же, что же это будет за история? Нет, хорошая история — это та, которая случается раз в тысячелетие. Когда все звезды всей разумной и не очень галактики сходятся в нужном порядке, и события приобретают особенный, пикантный поворот. Потому, каждый раз приходится долго ходить по ярмарке от одной пестрой лавки к другой, знакомиться с кучей разных индивидов, вести диалог, торговаться и платить за информацию. Иногда — кровью. Своей, или чужой.

Дыра — она на то и дыра, что в нее падают не только вещи. Но и живые существа. И если они падают, то не остановятся, пока не достигнут самого дна.

Я же… честно говоря, никогда не хотел знать, падаю ли я еще, или…

А потому — я ищу ее. Хорошую историю. Иногда — не один день. Иногда — не одну неделю. Но, я хороший коллекционер. И не останавливаюсь на полпути. Особенно — когда путь мне становится ясен.

И я понял, что точно нашел, что искал — когда забрел в один из темных углов ярмарки. Да, это хорошо освещенная, открытая смотровая площадка, располагающаяся на крыше какой-то мелкой забегаловки в дальнем сегменте одного из ярусов станции. Тут даже было немного уютно — большой, раскидистый хвойный дуб величаво дарил тень и прохладу одной единственной скамейке.

Но тот, кто знает Дыру, знает и то, что темные углы станции именно такие. И действительно стоящие того лавки со стоящим товаром находят здесь. Они располагаются не в обычном торговом ряду, полным снующим туда-сюда покупателями, карманными воришками и ИскИнами-зазывалами, освященным яркими софитами реклам и нейрогалограмм. И даже не между рядами, среди тьмы складских контейнеров, холодильников или мусорных куч. Нет, лавки, располагающиеся в торговых рядах и между ними нужны для того, чтобы продавать. Первые — хотят впарить чушь рядовым обывателям. Вторые — продать эту же чушь, но втридорога, обмазав сверху эмоциями страха и чувством причастности к чему-то нелегальному, скрытому, а потому, действительно нужному и ценному.

А вот в самых темных глубинах, под тоннами мусора, грунта и стали, над тремя уровнями магазинчиков, их подпольных касс и кабинетов руководства, где-то за семи ярусами продаж самых запрещенных товаров, товаров которых никогда не существовало и товаров, о которых не ходило даже никаких слухов — располагаются они. Лавки, которые не имеют места. Они не имеют даже витрины или кассы. А потому — располагаются везде, где может встать продавец.

Ибо продавец — и был лавкой. Одинокий силуэт в самой темной части станции. Тихий, неприметный, абсолютно недвижимый. Настолько, что пройдешь мимо и не отличишь от стальной стены или груды мусора, у которой он сидит. Или, наоборот, продавец может быть самым шумным, ярким, говорливым и веселым персонажем на улице, прямо среди толпы таки же обычных покупателей. Настолько обычный, что отведи взгляд — и не поймешь, в какой момент он сольется в толпе себе подобных кутил.

Продавцы без места. Без следов. Не оставляющие память.

Продавцы, которые никогда ничего не продавали.

— Приветствую путника, ищущего смысл в этой жизни, — поздоровался я с одним из таких, сняв видавшую виды шляпу, и присел на скамейку под раскидистым хвойным дубом.

— Да благоволит вам газовый гигант, — Трехрогий набибулианец скосил левый глаз, тяжело вздохнул, но не закрыл рубиновую книгу, продолжив чтение остальными семью.

И действительно, с этой обзорной площадки, располагающейся на крыше здания, было отлично виден комический исполин, держащий в рабстве глыбу из бесполезного камня, к которой, как мелкий клещ, присосалась вечногудящая космическая станция. Наверное, это было идеальное место для отдыха. И дум. Таких же прекрасных, как космос позади голубоватого свечения гигинта. И таких же бескрайних.

А потому не нужная буквально никому среди веселого хаоса ярмарки.

— Неужели вы тот, кто хочет поведать мне один из таковых смыслов бытия? — спросил меня набибулианец после коротко паузы, — Я с удовольствием выслушают вас. За соответствующую плату.

— Нет. Я не из таковых. Но я ищу кое-что…

— Я ничего не продаю, — крыло продавца нервно дернулось, но он все так же не оторвал взгляда от книги, — Только покупаю.

— А я думаю иначе.

— И что-же вас надоумило на этот счет? — аккуратно, стараясь не повредить нежные педипальпы об острые края плоского кристалла, из которого была сделана книга, набибулианец перелистнул страницу.

— Ваш вид.

— Да?

— Да. Вы похожи на того, у кого есть хорошая история.

— Хорошей историей нельзя владеть. Хорошая история может только случиться.

— Ну, — я усмехнулся, — значит я действительно нашел то, что искал.

— Увы, но это не так, — продавец тяжело выдохнул через дыхало, его эмоциональные крылья грустно встопорщились вверх, — Как я уж сказал вам, я ничего не продаю. Только покупаю.

— А потому, у вас может быть только самый лучший товар.

— Что ж, в логике вас не отказать, — согласился набибулианец, и отложил книгу на скамейку. Кажется, он понял, что так просто я не уйду, и спокойно почитать уже не выйдет, — Нельзя найти то, что ищешь тогда, когда ты находишься в поиске. Но, повторюсь, я не продаю хорошие истории.

— Разве?

— Только покупаю.

— Тогда… — я хитро подмигнул коллеге коллекционеру и мечтательно уставился на прекрасный вид космической станции, так великолепно открывающейся с крыши какой-то захолустной забегаловки, — Может покажете мне их.

— Это возможно.

Хороший коллекционер не был бы собой, если не хотел похвастаться своей коллекцией перед знающим человеком.

А потому набибулианец снял красную тогу, скрывающую его синюшнее тело. И я наконец смог оценить то, лишь маленький кусочек чего мельком смог заметить до того, как подсесть к незнакомцу. То, что заинтересовало меня и возбудило к нему интерес.

На коже нибубулианца не было живого места, всюду кишели космические корабли, планеты, разумные существа — целые толпы. Все хитро сплетено и перепутано, так ярко и живо, набито рукой талантливого художника, знающего дело до самых малых мелочей. Казалось — даже слышны тихие, приглушенные голоса этих бесчисленных существ. Стоило продавцу шевельнуться, вздохнуть — и вздрагивали крохотные руки, подмигивали всевозможные глаза, взмахивали крохотные зеленые вахтунги. На его широком брюшке золотились луга, синели планеты, рождались звезды, тут же протянулся Кефирный Путь — звёзды, туманности, планеты. А существа, все представители разумной галактики, от крохотных, микроскопических зазилианцев до бессовестных людей с Земли были разбросаны по телу набибулианца — на сегментах его членов, на протеосомах, на спине и на брюшке. Они прятались средь одиноких жестких волосков, водили хоровод вокруг дыхала, выглядывали из-под чешуек. Каждый хлопотал о чём-то своём, каждый был сам по себе, точно портрет в картинной галерее. У каждого была своя история. Каждый и был историей.

— Красивое… Хорошая коллекция.

— Спасибо. Я долго ее собирал. И не собираюсь ее продавать.

— Конечно, конечно, — я благочестиво склонил голову в поклоне перед талантом действительно знатоком своего дела, — Я и думать не смел отнимать у вас эти прекрасные истории. Однако, меня интересуют не они.

— Но это действительно хорошие истории!

— О, нет, что вы, я не спорю…

— Уникальные и неповторимые. Дорогие как моему сердцу, так и моему кошельку. Первосортные истории!

— Несомненно…

— Вы же искали именно такие! Вы же коллекционер, как и я, не так ли?

— Да, вы совершенно правы, коллега.

Я закатал рукав и показал часть своей коллекции. В переливающемся свете всех семнадцати цветов радуги перед набибулианецм предстали сцены из великих битв и сладкой скорби. Сотни, может быть тысячи жизней, проживающих все, от рождения, до гибели. Вечные, бесконечные смыслы. Решения, поступки и последствия. Мои истории. Мое сокровище. Моя коллекция.

Но это было не все. Я сжал кулак, и один из маленьких шестиногих существ пробежался по моей коже, с восхищением и легким смехом нырнул под запястье и, вуаля, я держал в руке кристалл его истории.

Чистый, незамутненный смысл бытия.

— Прекрасно… — набибулианец повернул средним рогом, выражая истинное восхищение, — Великолепно…

— Держите. Ну же, — я протянул ему кристалл в раскрытой ладони, — дарю вам ее, в знак моего уважения к коллеге.

Отказываться набибулианец не стал, и через мгновение шестиногое существо побежало по синему кожаному холсту, ища себе подходящее место.

— Благодарю. Я действительно польщен вашим подарком. Потому, можете выбрать и купить себе одну из моих историй. Раз уж вы нашли то, что так долго искали.

— К сожалению, я должен отказаться.

— Почему? Вам неинтересны мои истории? Они недостаточно хороши?

— Нет, что вы… Они бесценны.

— Тогда что же вас так смущает?

— Что ж… понимаете, как коллекционер я отлично знаю цену каждому лоту, выставленному сейчас предо мной. Однако, я не могу купить ни одной из ваших историй. И вовсе не потому, что вы не продаете их. А лишь потому, что мне нечего предложить вам взамен. Пожалуй, мне стоит уйти.

— Стойте… — набибудианец в ярости вскочил, — Сколько вы хотите за одну!

— Не в этом дело, — я встал со скамейки, демонстративно надевая шляпу, — Увы, ни моя совесть, ни мой долг не позволяют мне отделить одну историю от ее верных собратьев. И тем более — опошлить ее, назначив цену в презренной валюте. Увы, ваша композиция едина. Неразрывна. Уникальна в своей связке.

— Тогда… берите все.

— Все?

— Все истории. Все вместе. Единым лотом. Если, конечно, кхе-хе — набибулианец, так долго подводивший к главной сделке и так долго рекламировавший свой товар, наконец почувствовал, что я заглотил наживу, — Есть чем платить.

— Что ж, — я снова снял шляпу и уселся на скамейку, — Сколько?

— Все ваше состояние, — набибулианец встал во весь рост, расправил крылья и встопорщил ножки глаз, демонстрируя товар лицом на фоне газового гиганта, — Все, что вы успели скопить до сегодняшнего момента.

— А вдруг, я не имею за душой ни гроша? И вы готовы рискнуть?

— Не прибедняйтесь. Кто, как ни ценитель знает, что именно так и рождаются хорошие истории. Из риска.

Но продавец лукавил. С его стороны никакого риска не было. Покупатель, что ищет хорошую историю и готов ее купить, это покупатель, которому в жизни больше нечего покупать.

Потому что у него уже все есть.

— Все или ничего, — усмехнулся я, — Хорошая цена за вашу единую историю.

— Все или ничего — согласился набибулианец, вызывая перед нами готовую голограмму Великого соглашения Вселенной, содержащею как раз нужные пункты. Там уже было вписано, что я, покупатель, за хорошие истории плачу всем своим состоянием: движимым и недвижимым имуществом, а также наличными и электронными деньгами. Однако, мне не нравился один пункт.

— Я не покупаю ваши истории. Я покупаю вашу историю. Всю. Без остатка.

Пункт был исправлен в один миг. Продавец не хотел, чтобы я соскочил с крючка.

— По рукам, — я вызвал е-перо. Подпись продавца уже стояла в нужной графе. А значит, документ был составлен заранее, в надежде найти покупателя на свой товар. И он его нашел. И меня все это устраивало.

— По рукам.

Я подписал Великое соглашение Вселенной, подтверждая право собственности на все свое имущество и накопления перед главным ИскИном галактики.

Дело сделано. Договор подписан. История не знает сослагательного наклонения, а потому ничего нельзя вернуть назад.

В один миг я лишился всего. Движимости, которой у меня не было изначально. Как и несуществующей недвижимости — ведь живу на съемной комнате у шефа в подсобке. На самом деле, я лишился только жалких цифр на электронном счету и горсти почти ничего не стоящих золотых монеты в мошне на поясе, годных лишь на то, чтобы купить пару бургеров в забегаловке под этой площадкой. Но даже так я стал беднее самого нищего оборванца на задворках самой темной дыры этой космической станции. Как и планировал продавец.

В обмен же я получил то, что желал. Хорошую историю.

Одну единственную.

Радовался набибулианец сделке не долго. Только до того момента, пока его покрытое татуировками тело не встало на свое законное место где-то между моих лопаток. Рядом с другими историями других представителей разумной жизни вселенной.

Набибулианец был прав — хорошая история всегда строится на риске.

Но что такое хорошая история? Это опыт, который приобрел индивид. Бесценный жизненный опыт. То, что делает индивида тем, кто он есть.

Хорошая история — это всегда кто-то очень ценный.

— Капитан ответьте! — я вызвал владельца невольничей лавки по нейрофону.

— Да, слушаю, юнга.

— Готовьте новый лот. Набибулианец, средних лет, жилистый.

— О, хороший улов. За владением им много дадут владельцы титановых шахт с Бетельгейза. Таких долго можно использовать. Ты отлично постарался — будет тебе премия в этом квартале. Расплачивайся и дуй обратно как можно скорее. Отбой.

Да, точно.

Я обернулся к скамейке, одиноко стоящей под хвойным дубом посреди обзорной площадки. На скамейке, не менее одиноко, лежала рубиновая книга. Где-то за скамейкой, на фоне разномастных лавочек, продающих сувениры и снедь, сновал народ, жил своей жизнью. Им не было дела до скучной скамейки под скучным дубом, когда вокруг столько всего интересного. Столько всего еще нужно купить!

А потому народ сновал и расплачивался за товар. А точнее, за свое прошлое, настоящее и будущее.

Ибо за все надо платить.

О чем недвусмысленно намекали зеленые глаза, наблюдающие за мной из тьмы красной кроны могучего дерева. В нетерпении ждущие глаза.

Продавец хороших историй — это тоже товар, который можно продать. И за него следовало заплатить.

— Эх!

С искренним сожалением в последний раз взглянув на свою шляпу, с которой я пережил множество хороших историй, и с которой планировал пережить не меньше. Но все же, скрипя сердцем, я возложил ее на рубиновую книгу и отошел от скамейки.

Глаза секунду изучали шляпу, а затем, согласно мигнув, растворились в хвое.

Выдохнув от облегчения, что транзакция прошла успешно, я закутался в воротник плаща, и поспешил к шефу. Чем быстрее приду — тем меньше он будет орать. Судя по всему, покупатель на новый товар у него уже имелся.

Конечно, жалко расставаться с хорошими экспонатами своей коллекции. Но плох тот коллекционер, что не соглашается на хорошую цену за свой товар.

Все же, хорошо иногда не иметь за душой ни гроша.

А одни только лишь хорошие истории.