Ханкала 19

Глава 1

Как всегда за последние несколько недель меня разбудила тишина. Нет, на самом деле пространство было наполнено звуками. Просто тишина здесь немного другая – фон от радио передатчика, тиканье часов, ровный и мерный гул вентилятора. Последнее время это становилось привычным и однообразным. Такое впечатление, что Чиги ушли в зимнюю спячку.

Кто-то прошел в коридоре, цокая железными подковами на ботинках. Это сержант. У него на подошве сталь немного сточилась, и звук от нее другой, а еще он прихрамывает на левую ногу – старая рана. И опять тишина. Ну, хоть бы что-нибудь случилось на этой проклятой станции слежения и ближней разведки.

Я лежал и смотрел в потолок. Знал бы, что пол срока придется вот так проваляться в казарме – ни за что бы не пошел в развед-роту. Нас кормили обещаниями о славных боевых подвигах, которые мы совершим при освобождении галактики от инопланетной нечисти, перед нами выступали герои, кавалеры орденов и медалей. А мы стояли перед ними, смотрели им в рот и ловили каждое слово, представляя себя с лихо заломленным беретом, со звуковым бластером в одной руке и с «армейским Потрошителем» в другой. Вот только никто не сказал, что в нас, скорее всего не будет надобности. Нет особого смысла содержать армию, состоящую из сухопутных войск, когда один нейтронный крейсер класса «Гиперион» выжигает пол планеты после четырех залпов. Вот и разбросали нас после училища по отдаленным планетам, до которых лететь около месяца, пользуясь переходом. Ни один здравомыслящий адмирал не пошлет туда даже малый линейный корабль – жалко тратить энергию. Но закрепиться на этой планете мы обязаны. И тогда запускают туда по старинке челнок набитый всем необходимым барахлом для развертывания баз и личный состав в анабиозных камерах. На автопилоте транспорт долетает до цели, а потом включает режим пробуждения. И начинается колонизация планеты, строятся новые базы, развертываются плантации, и поселения начинают жить. На Каталине таких баз тридцать одна. Чиги, правда, тоже не дремлют. Хорошо, что у их генералов, или кто там у них, тоже хватает ума не посылать флот к таким богом забытым местам. Они тоже ограничиваются сбросом колонистов. Планета одновременно и наша и их. Стычек происходило мало – все в основном заняты обустройством. Чиги наблюдают за нами, а мы за ними – все довольны.

А названия нашим базам какой-то историк придумал. Вроде был на земле когда-то конфликт, кучка горцев задумала от кого-то отделиться. И город что ли у них там в этой местности был, или еще что, но назывался он Ханкала. Так вот вся Католина горами и лесами покрыта, ну и предложил этот гений базы называть, вроде в честь погибших там солдат – Ханкала плюс номер. Наша, например, седьмая. Так, в общем, и повелось.

А может это и хорошо, что сейчас так тихо. С одной стороны под пули лезть особого энтузиазма нет, но с другой иногда эта проклятая тишина еще хуже, чем смерть. Иногда, правда, устраивают наши военачальники учения – тоже ведь понимают, что мы люди. Я подозреваю, что нигде так не рады подъему среди ночи как у нас. Мы и чигов то живых видели всего пару раз. Ну, пальнули по ним для острастки, а они по нам, да только толку мало - прицельная дальность у наших бластеров не та. Погрозили друг другу кулаками и разошлись. Вот такая вот война.

Я продолжал лежать на койке. Боксы в казарме были маленькие, но при желании можно было превратить их в уютные однокомнатные квартирки. В свободное время солдаты только этим и занимались. Вон Лешка Збруев из второй бригады соорудил у себя даже климат-установку. К нему пол роты теперь позагорать бегает. Что до меня, то я не особо за своей «квартиркой» следил. Ну, уберусь пару раз в месяц, да и только. Уюта особого я тоже не создавал – в свободное время предпочитал валяться на койке и ничего не делать.

Время, между прочим, подходило к обеду. И тишина была прежней. И вдруг взорвалась воем сирен. Тревога!!!

… Я стоял по стойке смирно в кабинете начальника базы.

– Сегодня в двенадцать ноль семь прервалась связь с базой номер девятнадцать, – продолжил он. – Ваша задача, рядовой, дойти до базы и выяснить обстановку. –

– Есть, сэр! – отозвался я.

– Пойдешь в тройке с Семеновым и индейцем, тьфу! То есть с рядовым Мельниковым. Старшим в тройке будет капрал Семенов. Вопросы есть? –

– Никак нет, сэр! –

– Выполняйте. –

Да, не удивительно, что наш начальник базы так долго просидел на своем месте. Человек, который так точно разбирается в психологии и взаимоотношении людей на вес золота. С Семеновым и Мельниковым я куда угодно пойду, мы друзья с академии. Знает ведь, старый черт, кого с кем в разведку посылать! Я обогнул штаб и направился к казарме. Надо было найти капрала и отрапортовать ему о задании.

Игоря Семенова я нашел за арсенальной. Он сидел на бревне и что-то читал. Интересный человек – вокруг война, а он ни минуту не может без книги. Мы еще в академии не любили ботанов, и, поначалу, я думал, что Игорю там придется не сладко. Однако Семенов быстро стал своим среди курсантов, несколько раз поработав своими огромными кулаками. А привычек своих даже после академии не бросил – всегда и везде с книжкой. Ну, просто компьютер с мышцами.

Я, стараясь не шуметь, медленно зашел сзади и заглянул через плечо. Так, что у нас сегодня? Томик астрофизики! Прекрасно, сейчас мы немного повеселимся. Я медленно занес руку, чтобы дать небольшую затрещину. Рука почти коснулась бритого затылка, когда Семенов вдруг резко нагнул голову. Потом словно играючи схватил меня за локоть и слегка вывернул вперед. С воплем я перелетел через него и плюхнулся на траву прямо у самых ног капрала.

– Так, нападение на старшего по званию. Статья 348, пункт 8. Год дисбата. – Игорь заслонил собой солнце и в упор смотрел на меня. Потом широко улыбнулся, довольный произведенным эффектом, и протянул мне руку. – Вставай, Андрюха! –

– Хитер, гад! – сказал я отряхнувшись. – Но как ты меня заметил? –

– Индейца попроси, он тебя научит. –

– Кстати, где он? –

– Вроде на стрельбище, – ответил Игорь.

– Ты в курсе насчет девятнадцатой? –

– Да, меня первого по тревоге подняли. –

– Чего думаешь? –

– Чего, чего, не фиг капусту на рации рубить! –

– Будет тебе острить, – сказал я. – Пошли индейца найдем. –

Димку Мельникова индейцем назвали за его смуглую кожу, да и повадки у него были похожие. Было у него необычное хобби. В свободное от службы время он учился владеть различным холодным оружием. Топоры он, кстати, тоже метал. Ножи, сюрикены, сабли, мечи и прочим оружием он владел виртуозно.

Вот и сейчас Димка развлекался тем, что кидал «Потрошителя» с расстояния двадцати метров в деревянный щит. Мишень выдерживала не более четырех попаданий, а на пятое нож разносил ее в щепки.

– Эй, Дим, на тебя дерева не напасешься! – окликнул его Игорь.

– Не говори под руку, – отозвался тот.

– Слышь, индеец, тебе по тревоге поднимали? – спросил я.

– Ну да, а что, – нож со свистом разнес очередную мишень. – Все, перерыв. –

– Да так, нам через два часа выдвигаться, а ты тут развлекаешься! –

– А кто старший в тройке? – спросил Димка.

– Игорек. –

– Ну чего ты тут тогда раскомандовался! –

– Ладно, поострили, и хватит. Построение через полтора часа около штаба. А я пока займусь нашим транспортом, – скомандовал Семенов.

– Есть! – отозвались мы хором.

… Прежде, чем куда-то ехать нужно поесть. Война, войной, а на пустой желудок много не навоюешь. И посему мы с Мельниковым держали путь в сторону столовой. Обед уже прошел, но для нас полагался отдельный паек – мы ведь на задание уходим. Кормили у нас кстати неплохо. Все продукты натуральные, только что с грядок. Правда с мясом туговато – его присылали раз в три года, и то в консервированном виде. От него, конечно, воняет, но после сан-обработки вполне сносный продукт.

Я толкнул дверь столовой, а точнее блока Общепита, и вошел внутрь. Димка вошел за мной и сразу отправился занимать место. Я подошел к столовому автомату и просунул в щель свой, а потом и Димкин жетон. Машина изрядно потрещала, помигала лампочками, выплюнула наши жетоны и попросила номер столика, куда подать еду.

– Дим, какой у нас номер? –

– Третий, – ответил он.

Я ввел номер и пошел к индейцу. Тот уже вальяжно развалился на стуле, и довольно потирал руки. Внутри стола что-то звякнуло, и из центра выскочили тарелки с едой. Димка разинул рот и посмотрел на меня:

– Андрюха! Это, это же мясо! –

– Бери быстрей, а то сейчас назад уберут! – заорал я.

– Да, да, – Мельников поспешно схватил тарелки и убрал их податчика.

– Ну, черт! Теперь и умирать не страшно. –

– Типун тебе на язык, придурок. Давай ешь. –

– Да, точно, а то остынет, – ответил я и потянулся за ножом.

Мясо перед заданием? Это было очень интересно, а еще это наводило на кое-какие неприятные размышления. Что-то внутри меня насторожилось, но чувство опасности было напрочь заглушено вкусом прожаренного мяса…

… Игорь ждал нас возле ангара. Он уже был в полной готовности. Мы с Индейцем тяжело переваливаясь подошли к джипу и привалились к раскрашенному борту машины. Я сыто рыгнул и посмотрел на капрала. Семенов делал последнюю проверку системы наведения и связи. Интересно, что там на девятнадцатой. Я перевел взгляд на небо. Почти, такое как дома – синее, с прожилками облаков. Мне померещилась тарелка с мясом. Черт! Надо же было так укушаться. Теперь не на задание, а в койку на послеобеденный сон. Романтика, блин! Я еще немного посмотрел вверх и перевел взгляд на Димку. Он уже мирно посапывал в теньке, прислонившись к зеленому борту джипа. По-моему, один Игорь относился к заданию серьезно, может ему сказали больше нашего. Мне вдруг стало очень лениво, и я полез в кабину. Семенов продолжал копаться в машине, Димка спать, а облака куда-то лететь. Все, в общем, опять обретало ту самую тишину, которая разбудила меня утром.

… Проснулся я от вызова по рации.

– Мародер пять, мародер пять. На связь. –

– Это мародер пять, прием, – ответил Игорь.

– Говорит командующий базы. Счастливого пути и удачи! –

– Спасибо, сэр! Конец связи. –

Так, мне это очень не понравилось. Сам командующий базы вышел на связь! Точно что-то затевается. Я был одновременно рад и не рад. С одной стороны хоть какое-то развлечение, а с другой. А вот что с другой представить было трудно. Терзать себя такими мыслями, да еще и при малом количестве фактов я не стал, а просто откинулся назад и стал наблюдать за проносящимися мимо деревьями.

… Я вообще человек везучий. Только одним везет по крупному, а другим нет, но зато намного чаще, например мне. Правда, конкретно в моем случае, везет больше на неприятности.

Джип тряхануло, и я больно ударился головой об потолок. Машину продолжало сильно трясти, да и звук мотора переменился. В нем теперь можно было ясно услышать посторонний шум и скрежет. Я оглянулся назад и увидел, что Димка то же держится за голову. Семенов сидел молча, но по его лицу я понял, что у нас появились проблемы. Мы проехали, наверное, еще километров сорок, когда мотор окончательно сдох. Игорь, тихо ругаясь, остановил джип. Мы молча вышли из машины. Капрал подошел к капоту, открыл его и заглянул внутрь. Около десяти минут Игорь копался в моторе, потом вылез и произнес:

– Регенератор умер. Все ребята приехали. –

– Запчастей нет? – спросил я.

– Нет. Командование приказало идти на облегченном варианте – только все самое необходимое. –

– Да, херово! – Димка с досады пнул колесо. – Далеко заехать успели? –

– До девятнадцатой километров сто двадцать осталось. –

– Игорь, что делать будем? –

– Дим. Снимай рацию и вызывай начальство. Андрей, ты бери наши вещи из машины и найди хорошее место для ночлега рядом с лесом, а то ведь темнеет уже. Выполняйте. –

– Так точно! –

– Есть! –

… Когда сумерки плавно легли на местность, у нас уже горел костер, и был разбит лагерь. Мы сидели молча и ждали когда зажарятся консервированные брикеты. Говорить не хотелось – все были подавлены неприятностями, которые с нами случились. Однако, еще больше угнетало то, что нам предстояло завтра. Переход с грузом при полном вооружении на сто с лишним километров был делом очень утомительным. Первым решился заговорить Мельников.

– Игорь, почему нам не дали запасного комплекта деталей? По-моему это странно.

– Да, – поддержал его я. – Командование знает о качестве местных дорог.

– Не знаю, ребята, – задумчиво ответил Семенов.

– И еще, нам ведь с Андрюхой в столовой мясо перепало!

– А я думал это мне одному повезло.

– Так ты то же ел! – воскликнул я. – А чего молчал?

– А вы чего молчали, а?

– Ладно, речь не об этом, – сказал Димка. – Игорь, как думаешь, командование подставу кинуть не могло?

– Тебе, индеец, от паранойи лечиться надо. Несешь бред какой-то! – ответил Семенов раздраженно.

– Мужики, кончай трепаться. Брикеты готовы. – прервал я.

Мы принялись за еду. Тревожные мысли не выходили у меня из головы. Командование, подстава. Параноик, конечно Мельников, а вдруг, правда. Да нет бред это все. Брикет продолжал задумчиво хрустеть на зубах. Игорь чуть прибавил огонек в горелке, чтобы стало чуть теплее. Я продолжал размышлять. В голове всплывали кадры из старых фильмов, где героев подставляли свои же генералы. Хорошие парни с боем пробивались сквозь стены свинца, чтобы доказать свою невиновность или что-то в этом роде. Да, давно у меня не было такого поганого настроения. Может это свежий воздух на меня так действует. И что-то в этом воздухе было тревожное, такое, что я пока не мог уловить и понять, но что-то было. Интересно, что чувствуют Игорь с Димкой. Семенов, конечно, ничего не скажет – будет отмалчиваться, а вот от индейца вполне возможно ожидать какой-нибудь реакции. Воздух продолжал давить на меня – медленно и пока не сильно, но очень настойчиво. Я не знал, как мне на это реагировать. Пока не знал. Я посмотрел на Мельникова. Он сидел спокойно и смотрел на огонек горелки. Его вроде ничего не беспокоило. Я потянулся за флягой. Вода не принесла мне желаемого облегчения. Просто жидкость и все. Даже прохлада не чувствовалась. Черт! Эта гнетущая атмосфера начинала меня раздражать. Я сильно потряс головой, чтобы отвлечься от надоевших мыслей. Вроде помогло.

– Андрей, чего с тобой? – спросил Игорь.

– Да так, ничего. Просто всякий бред в голову лезет, вот и все. – ответил я.

– Тебе случайно брикет с дрилом не попался, – как всегда сострил Мельников.

– Так, опять плоские шутки пошли! – вмешался Игорь. – Давайте-ка ко сну готовиться. Димка, тебе первая вахта, мне вторая, ты, Андрей, на рассвете пойдешь. Вопросы?

– Никак нет!

– Прекрасно, а пока можно еще немного посидеть.

Спать действительно пока не хотелось. Небо над нами немного расчистилось, и стали видны звезды. Прекрасное зрелище, особенно на Католине. Две луны висели на небосклоне и светили ровным, мерным светом – первая голубоватым, а вторая красным. Идиллия могла продолжаться вечно. Я смотрел вверх и думал. Если бы не война, перебрался бы сюда и жил в свое удовольствие тихо и мирно. Вообще ну ее на хрен эту войну, развед-роту и всех чигов в придачу. Скорее бы прошел двадцатник, а там домой. Я поймал себя на мысли, что любой солдат хочет, чтобы прекратилась война, и, чтобы поскорее домой. А что там? Та же смертная скука, что и здесь, работа на сборке роботов, или в лучшем случае на заводе вооружений. Может все-таки остаться. Не знаю. Достало все. Даже подвига толком на этой войне не совершишь. Интересно, у чигов то же так, или они другое занятие кроме земледелия себе нашли. Вообще Чиги интересные создания. Посмотреть бы на них поближе – в плен, например, захватить. Да только не сдаются живыми гады. Говорят у них защита в скафандре встроена – как только жить перестал происходит мгновенная химическая реакция, и от Чига остается лужица дымящегося пластика. Обидно. Повезло бы мне – отказал бы механизм уничтожения, приволок бы его на базу, а там командующий лично благодарность, повышение в звании, с Семеновым бы на равных был бы. Эх, мечты, мечты. Мне капральские нашивки только через два года светят. Учился бы лучше в академии – уже давно бы их носил.

Между тем окончательно стемнело. Удивительно, но тревога потихоньку испарилась. Я перевел взгляд на друзей. Мельников сидел молча и что-то вырезал из куска дерева, Игорь полулежал, глаза его были закрыты. Все спокойно, все нормально. Как всегда.

…Я очнулся от того, что Димка тряс меня за плечо.

– Андрей, проснись!

– Чего тебе? – спросил я спросонок.

– Слушай, только внимательно слушай.

Я окончательно очнулся от дремоты. Вроде все было спокойно. Но вдруг. Черт! Почти рядом. Пересмешник! Его крик точно. Такое ни с чем не спутаешь. Дьявольский хохот, аж мурашки по коже. Потом затих. Индеец медленно потянулся за пушкой, как вдруг замер. Я посмотрел на него, а потом туда, куда он уставился. На дереве, под которым спал Семенов, почти у самой его головы в отблеске лампы виднелся силуэт ящера пересмешника. Он сидел неподвижно, слегка покачивая хвостом из стороны в сторону и изредка высовывая язык. Мельников начал поднимать ствол, я скривил ему страшную рожу – он мог задеть Игоря. Димка вопросительно посмотрел на меня. Думать, думать! Мы продолжали неподвижно сидеть, Семенов продолжал спать. Вдруг он слегка шевельнулся и ящер мгновенно среагировал на движение и приготовился к прыжку. Я слегка кивнул Мельникову на нож, он кивнул в ответ и одними губами прошептал мне – готов по сигналу. Надо было убрать Игоря из под удара, но как? Топорик! Я потянулся к нему, пальцами коснулся титановой рукоятки и слегка сжал ее. Еще раз посмотрел на Димку, он по-прежнему оставался в готовности. Я глубоко вздохнул:

– Эй, капрал, лови! – Топор полетел в Игоря, но только чуть в право от него.

Семенов среагировал мгновенно – проснулся и инстинктивно потянулся, что поймать топор. И как только его голова дернулась в сторону за движением тела, ящер прыгнул. Раздался пронзительный свист стального лезвия, а затем сдавленный крик.

– Вы, че! Совсем охерели, мать вашу!!! – Капрал с красным от гнева лицом поднимался с травы.

И нос к носу столкнулся с висящим на ноже телом пересмешника. Отпрыгнув от неожиданности назад он кинул в труп ящера топор. Мы с индейцем зашлись нервным смехом, переходящим в истерику. Вроде еще секунду назад сидели под прессом чудовищного напряжения, а теперь, как дети. Игорь тоже медленно приходил в себя после пережитого. Тяжело опустился на колени и утерся рукавом. Вроде все обошлось, вроде. Мы тоже потихоньку затихли. Все сидели и молча смотрели друг на друга.

…Больше всего из природы на Католине мне не нравятся рассветы. Они здесь тянутся часами. Вся планета в это время пребывает в сумерках, колючих и голодных. Причем сумерки не утренние, а скорее вечерние – кажется, что скоро стемнеет, а не рассветет. Мое дежурство приходилось как раз на этот период планетарных суток. Мельников с Семеновым свою вахту отстояли нормально, без происшествий и спокойно завалились спать. Мне же предстояло достаивать в дозоре утро. Надо сказать дерьмовое утро на Католине. По-прежнему хотелось спать. Я глотнул кофе, который для меня оставили с прошлой вахты, привалился к дереву и стал ждать.

Скоро мои ноги слегка затекли, и пришлось менять позу. День все еще упорно не хотел наступать. По опушке леса стелился плотный туман, разнося во все стороны шепоты и скрипы утреннего бора. И опять тишина! Как меня это все достало. Если она будет продолжаться цело утро, я, наверное, сойду с ума. Думай о чем-нибудь приятном! Не получается. Я продолжал лежать и слушать эту проклятую тишину. Прошло минут десять, когда до меня начало доходить, что в этой тишине что-то есть. То самое, что и вчера вечером у костра. Что-то опять еле уловимое и скрытное, медленно выступающее из под общего фона звуков утра. Я сглотнул. Пока ЭТО еще можно было терпеть. Но если ОНО будет нарастать? Я опять заворочался. Да все-таки Католина не моя планета, впрочем, я на других и не был, и вряд ли буду.

Горелка медленно пожирала керосин. Пламя было среднее, но тепла от него я не чувствовал. Еще одна странность за сегодняшнее утро. Мне стало зябко, и я хорошенько укутался одеялом, привалился к дереву и стал ждать рассвета. Туман медленно двигался среди деревьев, гипнотизируя все и вся вокруг. Господи, как хочется спать, просто нет сил! Надо держаться. Глаза сами собой закрывались, и я провалился в небытие.

Очнулся я от того, что у меня засосало под ложечкой. Неприятная волна нахлынула на меня и тотчас же отступила. Этого хватило, чтобы я вскочил от неожиданно чувства опасности и страха. Теперь я знал, что не давало мне покоя в этом лесу. Страх! Теперь я ясно его ощущал, теперь он забивал собой все, даже проклятую тишину. И он нарастал, все глубже и глубже проникая в меня, буравил мой мозг сотнями острых игл. Я еще мог терпеть. Самое страшное было то, что я не знал, чего мне бояться. Я не видел опасности, но знал, что она есть. Руки переставали меня слушаться, про затекшие ноги я даже не вспомнил. По моему лицу катились крупные капли пота, меня начал бить озноб. Чего, чего я должен бояться в это лесу!? Зверей, пожара от горелки, свалившегося дерева? Нет, не то! Все не то! А страх рос, искал все новые и новые способы проникновения в мое тело, мое сознание. Как будто он исходил не от конкретной вещи или события, а был просто в воздухе. Как будто страх был везде, вокруг меня, в палатке, под моим одеялом в котором я спал. Под одеялом! Я собрал остатки воли и с силой отшвырнул одеяло. Оно попало на горелку и моментально вспыхнуло. Но страх не исчез, наоборот, он продолжал расти и с новой силой давить на меня. Нервы начинали сдавать. Я потянулся за бластером. Он был по-прежнему на месте, пристегнут к правой ноге, все такой же надежный и безотказный. Спокойнее и безопаснее от этого не становилось. Я стал медленно пятиться назад, все еще не чувствуя ног. Получалось плохо. Звуки вдруг стали громче и четче. Любой шорох напоминал гром. Я вздрагивал, и каждый раз затравленно озирался. Пустота и тишина. Но кто-то или что-то было рядом, я знал, я чувствовал, я боялся.

Незаметно для себя я углубился в лес, пока еще, правда, не глубоко. Меня загоняли, как дичь. Не знаю, почему и зачем, но то, что это было именно так, я не сомневался. Страх продолжал давить и не отступал. Я уже бежал сквозь лес не помня себя. Спустя пять минут я смог остановиться и перевести дыхание. Вроде стало немного полегче. Звуки опять стали нормальными и привычными. Тишина стала не так слышна. Но страх еще полностью не прошел. Все еще были сумерки. Ненавижу утро! Я опустился на колени от бессилия. Дыхание почти пришло в норму, но сил еще не было. Я огляделся. Поляна как поляна, окруженная лесом. Но что-то все-таки не так. Никого рядом нет. Звуки в норме. Я посмотрел на универсальный браслет. Ничего. Встроенный детектор движения молчал. Я постепенно успокоился. Да, похоже, я натворил дел. Интересно, сколько до нашего лагеря? Надо возвращался. Я вздохнул, собрался с силами, встал, повернулся и увидел ЭТО.

ОНО стояло на краю поляны, в самой границе сумеречной тени кустов, и смотрело на меня. Я замер и потянулся за бластером. «Что ЭТО?» в голове метались мысли. Я решился прямо посмотреть на НЕГО. И не смог ничего разглядеть. ЭТО продолжало стоять и не двигалось. Как будто игра теней создало эту иллюзию. Но ЭТО было реальным. Сгусток какого-то серо-черного тумана, что на секунду принимавшее силуэт человека, и тут же расплывалось в бесформенную мешкообразную массу. И глаза! Две ярко желтые точки, глубокий бездонный водоем страха, чистого страха! Мы продолжали стоять друг против друга. И вдруг ОНО пошло на меня. Тень ожила!

Я сломался. Дико заорав и закатив глаза я начал стрелять. В упор, очередью звуковых импульсов. А ОНО все шло и шло. Мне стало дурно, я держался сколько мог. ОНО приблизилось, ЕГО глаза стали огромными. Меня скрутило приступом тошноты, рвота подступала к горлу. Я потерял сознание…

Меня сильно ударили по лицу. Резко и неожиданно. Сработали инстинкты – я вскочил и хотел вытащить оружие, но его на поясе не оказалось. Мир приобрел реальность. Я наконец-то сумел разглядеть Игоря и Диму. Они стояли напротив меня, и по их лицам я понял, что они напуганы. Понемногу успокоился и сел на землю.

– Ребята, что случилось? – спросил я.

– Андрей, ты как? – это Игорь.

– Не знаю. Что случилось? Я ни хрена не помню.

– Андрюх, ты только не волнуйся. – сказал Мельников. – Мы тут… Вот… А там…

– Дим, успокойся. – опять Игорь. – Андрей, возьми нож.

– Зачем? – удивился я.

– Возьми. И… Посмотри на себя. Только спокойно.

Я повиновался. Поймал солнце на лезвии и повернул его, чтобы увидеть себя.

– Черт! Как же это?! Я же…

– Да, весь седой.

Меня начинало бить ознобом. События утра медленно всплывали в памяти. Страх, бегство от чего-то и желтые глаза неизвестной твари. Я наконец-то оглядел себя. Руки, ноги целы, все на месте, только чувствую себя совершенно разбитым. И еще я весь седой.

И я начал рассказывать. Ребята слушали молча, ловя каждое мое слово. А потом они рассказали мне, что утром услышали мою пальбу в лесу, проснулись, и бросились искать меня. Нашли без сознания на поляне, притащили в лагерь и привели в чувство. Игорь молча протянул мне флягу с коньяком. Я глотнул, и мы еще сидели минут двадцать не говоря ни слова.

– Как думаешь, кто на тебя напал? – нарушил тишину Игорь.

– Не знаю, только это не Чиг был, понимаешь, не Чиг!

– Да, напал бы Чиг, мы бы с тобой сейчас не разговаривали.

– Что делать будем? – спросил Димка.

– Не знаю. – ответил Игорь. – По-моему выбора у нас нет. Что бы там не произошло, единственный путь для нас это Ханкала 19.

– Согласен. – подтвердил я.

– Так, тогда сворачиваем лагерь и продолжаем путь. Андрей, ты в состоянии идти?

– Да, мне уже лучше.

… Собрались мы быстро. Никому не хотелось сидеть в этом проклятом месте. Путь предстоял не близкий. Мы начали двигаться вперед, не выходя из леса, но и не забираясь в него. Солнце только-только начинало греть. Птицы тоже оживились, вроде все пришло в норму. Мы пробирались медленно держа на изготовке стволы. Семенов периодически сверялся с навигатором. Мельников замыкал колонну. Постороннего присутствия пока не наблюдалось. Понемногу мы стали успокаиваться.

День между тем набрал свою полную силу. Начинало припекать, и к полудню капрал объявил небольшой привал. Мы попили воды, перекусили и расселись в тени под деревьями. Спать не хотелось, не смотря на то, что все рано встали. Мы успели отмахать сорок километров, предстояло еще чуть больше половину пути. Теперь, наверное, будем двигаться быстрее – далеко уже отошли от предыдущего лагеря, и чувство опасности притупилось. Знал бы кто, что нам еще предстояло впереди. Еще одна ночь в чужом лесу…

В эту ночь мою вахту сняли – ребята решили дать мне отдохнуть. Я особенно не сопротивлялся. Странно, но в эту ночь все было тихо. Я проснулся. Утро уже наступило и избавило меня от необходимости созерцать сумерки. Предстоял путь, и, причем не долгий. Я медленно встал и огляделся. Лагерь был спокоен, вещи наполовину собраны. Вот только Игоря и Димки в нем не было! Паники не было, страха тоже. Я достал оружие, передернул затвор и стал осматриваться. Тихо, очень тихо. Палатки стояли нетронутыми, в горелке кончилось топливо. Что же мне делать? Спокойно! У меня же есть навигатор! Я достал прибор и включил. Устройство пискнуло. А вот сигналов от личных датчиков не было! Не может быть. Датчики активны даже после смерти носителя! Это часть организма солдата. Вживляется при поступлении добровольца на службу. Удалить его не возможно – это жидкость, которая распространяется в организме, и становиться частью обмена веществ в человеке. Черт! Как понимать эту чертовщину! Неисправный прибор? Да нет вроде все в порядке. Что делать? Думай! Радио! Есть же радио. Забыв об осторожности, я бросился к вещмешку. Коммуникатор был на месте. Так, антенна, кнопка приема, зеленая лампочка работы. Ноль, ничего. Ни кто не отвечал на мой вызов. Однако связь с Игорем и Мельниковым была установлена – светился огонек коннекта и уровень сигнала до принимающей станции. Точно! Радиопеленг, я пойду в сторону увеличения уровня сигнала. Я бросился к палатке. Нож, пачка галет, запасные обоймы – все это было рассовано по карманам в мгновение ока. Через четыре минуты я был готов выдвигаться…

…Я стоял посредине поляны и слушал тишину. Ничего другого мне не оставалось. Я готов был ругать себя последними словами, но от этого измениться ничего не могло. Все было как в фильме – в коммуникаторе сели аккумуляторы, а зарядное устройство осталось в лагере. Можно было бы идти в прежнем направлении, но кто знает сколько? Да и потом ребята могли передвигаться или их могли передвигать. Я вздохнул. Оглянулся и пошел дальше в прежнем направлении…

…Я прошел, наверное, около часа, когда снова почувствовал ЭТО. То самое, из-за которого мои волосы стали белого цвета. Опять привычно засосало под ложечкой и начинало поташнивать. Странно опять обострилась тишина! Кто знает, что там впереди? Я с упорством мазохиста шел вперед. Чувство страха начинало доминировать над рассудком, с огромным трудом переставлялись ноги. Впереди что-то блеснуло. Я рухнул под ближайшее дерево. Дышалось тяжело. Однако я заметил, что мне легче, чем ночь назад. Хоть что-то положительное! Я еще раз попытался сосредоточиться. Там за моей спиной было что-то, с чем мне пришлось повстречаться. Второй раз мне этого не хотелось. Но я не могу бросить своих. Надо идти, осмыслить сначала, а потом идти. Я достал карту и посмотрел свое местоположение. Лес да болота. Глушь, причем довольно глубокая. На небе все было затянуто тучами. Нужен план, а еще нужны разведданные. Я выглянул из-за дерева. Все было тихо, впереди по-прежнему что-то высматривалось. Похоже, выбора у меня особого не было – единственным решением было просто идти вперед и будь, что будет. Бластер, обойма, нож и вперед, блин, навстречу чему-то. Я пополз вперед с максимальной осторожностью. Любой звук заставлял меня нервно дергаться и вскидывать оружие. Наконец-то то, что было смутным и расплывчатым пятном плавно обрело форму, и я смог разглядеть это. Корабль! Большой! Он лежал на боку, а позади него виднелся хоть и почти заросший, но все еще видный посадочный след. Корабль был сильно поврежден. В боку зияла огромная дыра. Я пригляделся, разрушения были сильные и получены, скорее всего, при посадке. И тут меня передернуло. ЭТО БЫЛ НЕ НАШ КОРАБЛЬ! В смысле не земной! Однако шок прошел быстро. Я продолжал пробираться через кусты к корпусу корабля. Наконец-то я сумел пробиться к входу. Прислонился к прохладному металлу и попытался отдышаться. Получалось с трудом – атмосфера по-прежнему давила на меня. Что же теперь делать? Идти внутрь? Одному? Много ли я там навоюю, один-то? Я прислушался, ничего вроде бы странного, но опять, опять тишина и страх. Этот приступ я переносил уже легче, но приятного в этом по-прежнему было мало. Что ждало меня внутри? Я не знал, но теперь у меня появилась уверенность, что мои друзья находятся там, внутри. А значит надо идти. Я еще раз проверил бластер, глубоко выдохнул и рванулся внутрь. Ничего! Все тихо. Я прошел вглубь насколько хватало света снаружи, потом взболтал и зажег химический фонарик. Помещение озарилось голубым светом. Наконец-то я смог оглядеться. Кругом валялись обломки, разбитые приборы, обгоревшие детали корабля. Зал, в котором я находился, был довольно большим, половина его была жутко захламлена, а оставшаяся часть заросла плющом и каким-то вьюном. Никаких следов присутствия людей или Чигов. Я направился в дальний конец зала. Ножом попытался расчистить себе проход от растений. Впереди смутно вырисовывался силуэт двери. Она была сильно покорежена и вдавлена вовнутрь – очевидно от удара. Мне стало интересно, что случилось с кораблем и его экипажем. Я конечно не знаток тактики, но судя по всему это был не боевой корабль. За дверью оказался узкий коридор, напрочь заваленный хламом. Я спрятал бластер и оставил только нож. Вбок уходили какие-то двери, но я не стал обращать на них внимание. Продвигался медленно – было много мусора и растений. Я инстинктивно чувствовал, что надо идти вперед. Я шел только на страх, который усиливался. Что де там дальше? Через полчаса моих страданий я уперся в тупик. Часть потолка провалилась и завалила весь проход. Сверху свисали провода, пластик. Я не спеша огляделся. Надо было идти дальше, но пробираться сквозь завал было не реально. А если через верх? Должна же быть тут система вентиляции – Чиги ведь тоже воздухом дышат. Идея мне понравилась, и я спрятал нож и попробовал допрыгнуть до края рухнувшего потолка. Подтянувшись на руках, я смог наконец-то закинуть туда все свое тело. В вентиляции было тесно и пахло чем-то тухлым. Я двинулся вперед, стараясь не обращать внимание на запах и тошноту. Видимость была на метр вперед – хлам поглощал весь свет от моего фонарика. В коробе царила зловещая атмосфера. Через несколько минут пути я понял, почему здесь так воняло. Кругом, в густых лианах то тут, то там попадались полуразложившиеся трупы птиц и других мелких животных. Были даже останки пересмешника, который нашел свою смерть в этих трубах. А теперь представьте, каково было мне. Я уже потерял счет времени. Теперь давил не только страх, но и стены короба. Не знаю, насколько я продвинулся, как вдруг пол подо мной скрипнул. Пришлось замереть и прислушаться. Вдруг на меня накатила страшная волна ощущения чего-то потустороннего, как тогда на поляне. Я схватился за голову и закричал от боли. Раздался треск и подо мной все развалилось. Я продолжал истошно кричать и падать вниз. Удар был сильным, и отключиться мне не позволила только адская головная боль. Я катался по полу, постоянно на что-то натыкаясь, все кругом трещало, падало. Мой крик разносило по помещению раскатистым эхом.

Прошло минут пять, прежде чем я успокоился. Голова по-прежнему раскалывалась. Кричать я, правда, перестал. Фонарик куда-то укатился, да и, похоже, разбился. Я в полной темноте начал обшаривать вокруг руками. Запасной фонарик у меня был. Прислонившись к чему-то, я наконец-то решился зажечь его. Света едва хватало на несколько шагов. Стояла кромешная тьма, меня крутило. Я стоял, шатаясь и тяжело дыша. Надо было немного успокоится, чтобы идти дальше. Вдруг я почувствовал неладное. Сзади что-то было, я замер, боясь оглянуться. Но это все давило и давило. Я начал медленно поворачиваться, и потом резко отскочил назад и выставил перед собой руку с фонариком. Ужас охватил меня с ног до головы. Я парализованный рухнул на пол. И начал судорожно пытаться отстегнуть бластер. Наконец я зажмурившись выдернул его и направил вперед. Тишина… Из полуразрушенного саркофага на меня смотрели останки чего-то. Оно было уродливым само по себе, но разложившаяся плоть и запах от нее придавали еще большее отвращение. Остатки скафандра свисали с его рук и плеч. Кожа была обожжена повсюду, практически везде были следы от укусов птиц и ящериц. Тело было наполовину высунутым из саркофага – осколки стекла пропороли торс. Какие-то органические остатки затвердели на полу. На лице застыла страшная гримаса предсмертных судорог. Меня вырвало. Было тошно и гадко. Я в шоковом состоянии сидел на полу и продолжал смотреть на мертвого ЧИГА. Наконец-то! Так вот вы какие, ублюдки! Лучше от этого не становилось. Нашарил фонарик, и опять попытался оглядеться. ГОСПОДИ! ДА ОНИ ПОВСЮДУ! Я попал в криогенную камеру чигов на корабле для колонизации планет. Кругом были они. Везде – на полу, на стенах, в саркофагах и без, разложившиеся до неузнаваемости и почти целые, взрослые и дети… Кругом, я шел почти с каждым шагом натыкаясь на останки и трупы. На меня смотрели сотни, или даже тысячи гримас. В десятках глазах застыл предсмертный ужас происходящего, последний миг уходящего момента жизни, угасающей жизни. Наверное, они были в стадии пробуждения, когда их саркофаги готовились к выброске и что-то пошло не так. Они были в сознании, когда первые из них начали умирать. У меня в ушах зазвучала музыка из их голосов, предсмертных воплей, плача, молитв и рыданий, и еще мерный и ровный шепот смерти вокруг. Корабль разбился, а они погибли, беснуясь от собственного бессилия. Скорее всего, не выжил никто. Или… Я вспомнил, зачем я здесь. Ребята! Меня все еще немного мутило от запаха и от вида этого кладбища пришельцев. Фонарик тускло освещал когда-то полное жизни помещение. Я шел вперед уже почти не спотыкаясь о тела и обломки. Криокамера была огромной, наверное, метров четыреста в длину и двести в ширину. Кое-где приходилось пробираться напролом через останки. Я уже давно забыл об осторожности – чувство страха уже стало привычным. Наконец в конце завалов что-то проблеснуло. Я с удвоенной силой начал пробираться на огонек. Передо мной открылась небольшая поляна, если так можно назвать место слегка очищенное от мусора и грязи. Я увидел Игоря и Димку. Они валялись рядом на полу в тусклом свете их голубых фонариков. Я позвал их, но они, похоже, были без сознания. Выбравшись из хлама, мне пришлось скатиться к ним вниз. Усталость давала о себе знать, ноги и все тело просто отказывались подчиняться. Я рухнул около них и позволил себе немного передохнуть. Так, теперь ребята. Пульс есть, правда слабый. Похоже, они были в шоке, как и я в прошлый раз, когда на меня внезапно накатил страх. Интересно, что было причиной этого. Сидя на полу среди этого чистилища думалось очень даже неплохо. Страх, откуда берется страх? Я не знаю ответа, но похоже я понял, с чем нам пришлось столкнуться. Их тут тысячи, и все мертвые. Я видел это существо, которое напало на меня в лесу в каждом из них, в их мертвых глазах. Этот колоссальный выброс энергии, в единый миг, когда великое множество живых слилось в едином порыве – порыве первородного страха за свою жизнь. Это существо, это порождение… Это оно вырвалось на свободу от их криков, предсмертных криков. ЭТО И ЕСТЬ СТРАХ. Самый настоящий страх…

…Я не помню, как мы выбрались из этого логова. По-моему я по очереди тащил ребят на себе, не помню. Усталость, одна только усталость. Даже страх прошел, хотя мы не успели отойти далеко от корабля. Мы лежали на пригорке в бредовом состоянии. Димка уже вроде начал приходить в себя, а Игорь пока еще был в шоке…

…Два дня мы восстанавливали силы для последнего броска на Ханкалу-19. Мы все были седыми, усталыми и голодными. Наконец все были в состоянии идти. Мы с Димкой вкололи Семенову дозу стероидов, чтобы дошел. Он опирался на Индейца, и я пропустил их немного вперед, а сам немного задержался, чтобы последний раз взглянуть на обитель страха. В черном проеме корабля я снова увидел его. На этот раз меня не крючило, не было головной боли и прочих неприятных ощущений. Наверное, оно поняло, что теперь пугать меня бесполезно. А может быть я просто перешагнул через него и не оставил ему места у себя внутри. Все может быть. Только теперь я не видел в этом существе угрозы, оно стояло одиноко в черной дыре страданий жизненной формы под названием Чиги. Теперь я видел в этих желтых глазах только боль и страдание, к сожалению вечное…

– Андрюх, что мы будем делать? – спросил Димка. Мы сидели в столовой Ханкалы-19.

– А что? Служить дальше, что же еще.

– Мда… действительно глупый вопрос.

– Да ладно, мы такое пережили, не мудрено, что ты задаешь такие вопросы! – я продолжал есть порцию бифштекса.

– Послушай, ты не рассказал, что там было. –

– Понимаешь, я и сам толком не понял. Наверное, Чиги обладают какими-то ментальными способностями, а может и нет. Возможно, окажись люди на их месте, то случилось бы то же самое. Кто знает. Я хотел тебя спросить, как вы оказались на корабле?

– Андрей, я не помню. Был вечер, ты уже спал. Потом я увидел, что Игорь сильно побледнел. Я спросил, что с ним, но ты ведь знаешь его – сказал, что все в норме. Меня и самого начинало передергивать. Как волна нахлынула… Вот… Понимаешь, я с детства высоты боюсь, а тут как будто падаю все время в низ и не могу остановиться, как будто падаю, а земля не ближе, а наоборот удаляется. Мне такое даже в кошмарах не снилось. Слушай! А ведь, похоже, мы все прошли через наши самые страшные кошмары! У меня вот падение, а у тебя?

– А у меня… У меня Тишина. Ну что вроде весь мир как будто выключился – ни звука, ни писка, ничего, просто одна бесконечная Тишина…

– Мда… Как думаешь, а что видел Игорь?

– Иди, спроси! – с улыбкой ответил я. – Ты ведь знаешь, он как обычно не скажет…

Мы продолжили обед. Немного еще поболтали и пошли в лазарет к Семенову. На мне с Мельниковым красовались нашивки капралов, нас за ценную информацию повысили в звании…

… Как потом выяснилось на Ханкале-19 действительно не работала рация…

… И еще… Меня никогда больше не будила тишина…

закончено 12 января 2003