Халифатец

Глава 1

Лопата казалась такой тяжелой, будто бы на нее налипла вся планета. Вся эта проклятая планета целиком, с ее трижды проклятой историей, уходящей в глубь веков, горами, покрытыми зеленым лесом, а не ледяными лезвиями, как на родине - голубая планета с ее древними городами.

Над головой беззвучно проплыл пятнистый военный шаттл. Лагерь для военнопленных патрулировался еще и с воздуха, мало колючей проволоки, которая в три ряда окружала территорию. Конечно, римляне могли огородить здесь все силовыми полями, но воспитательный эффект колючки никто не отменял. Вряд ли им на самом деле нужно, чтобы усталые, по большей части безграмотные люди сутками копали землю в малопригодных для этого широтах. Просто не могут забыть нам несколько месяцев пепла.

На штык лопаты оседали снежинки. Почва была мерзлой, ее приходилось долбить, прилагая все силы.

Напарник Саида, худой темноволосый халифатец, родом, кажется, тоже с Каф, а может быть с Раззии - по выговору толком не понять, а расспрашивать здесь не принято - проводил шаттл мрачным волчьим взглядом. По всему видно – уж он-то прекрасно знает, что делать с такой штукой, попадись она ему в лапы.

Сам Саид понятия не имел, как управлять шаттлами и прочей мудреной техникой. На своей планете он вел тихую жизнь сельского учителя, пока не началась мобилизация. Даже машину водить не умел, какие уж тут шаттлы и космические корабли. Но его королевское высочество принц Фазил пожелал присоединиться к завоевательному походу на великий Рим – многие планеты Халифата участвовали в нем - соблазнившись обещанной легкой добычей. Саида увезли в город вместе с другими, и после кратких и мучительных курсов военной подготовки он оказался на одном из кораблей его высочества, крейсере «Вопрошающий».

Смысл происходящего ускользал, перелет был долгий, гравитационные двигатели вызывали тошноту, однако Саид набрался терпения и ждал, когда можно будет увидеть Землю. Главную планету великого Рима и колыбель человечества. На Каф даже звездные карты до сих пор учили, вспоминая земное небо - ориентировали их по Полярной звезде. Выиграть войну не получилось, а звезды в разрывах северных туч виднелись редко-редко. Ряды армейских палаток, скудные рационы, колючка, промерзшая земля, тоскливая поземка и яркие огни какого-то большого города на горизонте.

- Поглядеть бы хоть глазком, - сказал он напарнику. – Говорят, там повсюду снопы света и деревья зимой цветут.

Напарник дернул углом рта и ожесточенно налег на лопату, отваливая в сторону комья суглинка, перемешанного с гравием. Куртки на нем не было; видно, как под синей тканью робы с усилием вывернулись лопатки. Спина тощая, жилистая, на коротких черных волосах лежат снежинки – и не тают.

- Тебе-то что?

- Хочется поглядеть.

- Как тебя разорвет толпа? Ну-ну.

Саид вздохнул и продолжил копать. Слова напарника были справедливые. За несколько месяцев интервенции их командование творило на Земле… всякое.

- Ты где был, когда римский флот вернулся?

- В карауле стоял, на складе.

Саид даже не знал, где располагался тот склад. Привезли, высадили, велели охранять. Командовал их маленькой группой пятнадцатилетний мальчик, едва научившийся держать оружие - призывной возраст в Халифате наступал рано.

- А я в самом Вечном Городе. Ездил по делам, вдруг толпа, запрудили улицу – я вышел из машины. Погоны, мундир. Кто же знал, что римские семьи сохранили ракетные шахты. Корабли горели на орбитах фейерверком.

- Это и я видел. Небо расцвело. Я еще подумал – зеленое пламя, красиво. Глаза слепило.

- Меня и еще нескольких офицеров сразу же схватили. Хорошо, что римляне граждански сознательные, по фонарям не развесили. Только рожу разбили, погоны оборвали и передали властям. Граждански сознательно.

- Не повезло, что мундир снять не успел, - с сочувствием заметил Саид. – А то как бы они узнали.

Чернявый халифатец посмотрел на него, подняв бровь, но ничего не ответил. Шаттл снова пролетел, теперь уж в другую сторону, хорошо видно было его пятнистое брюхо, сделал плавный вираж, опустился на посадочную площадку за колючкой.

Волчье тоскливое выражение – снова – четкий профиль, темные брови сведены.

Неужели ему не достало войны. Смертей, позорного поражения, переговоры о выдаче пленных, наверное, затянутся на годы – да и станет ли кто-то договариваться о безродных. Может быть, только принцев отпустят и их командование.

Саид украдкой посмотрел за горизонт, туда, где вечером разгорались огни – инсулы Туле, как сказал ему кто-то. Говорят, римляне живут в огромных, как горы, городах-инсулах, в которых есть все - парки, магазины, водопады, свет, тепло, музыка.

Как глупо пролететь через великую черноту космоса и увидеть только палубу корабля, склад, промерзшую землю, ровную, как ладонь. Чахлые березы, маленькие, с тонкими ветками. Какие-то сухие былинки торчали из отвала.

- Раз вы были офицером, то скажите – зачем это? Зачем войну устроили? – вдруг спросил он.

Раньше бы не посмел, но теперь они в одном лагере, спят в одной палатке и скучающий римский охранник в своей броне смотрит на них с одинаковым презрением. Бить здесь никого не били, но было голодно, холодно, мало сна. Слабые болели и даже умирали, особенно те, что постарше и помоложе. Командование лагеря, похоже, искренне удивлялось, но ничего не предпринимало. У самих римлян генетически усиленное здоровье, что им голод и холод.

Напарник Саида замер. Закусил губу.

- У некоторых хороших людей были нерушимые идеи, - сказал он наконец. – Из-за этого случилась война. На бумаге и в обсуждениях они выглядели так привлекательно, эти идеи. Объединить расколовшееся человечество, создать единую империю.

- У халифатцев?

- Ну что ты.

И продолжил долбить свою канаву. Саид тогда не понял, но на всякий случай не стал уточнять – не получить бы по зубам за свои расспросы.

Понял только через пару недель.

Все это время он тайком наблюдал. Напарник его выглядел беспокойным и не давал себе отдохнуть ни минуты. Дел хватало – молодежь отбивалась от рук и нарывалась на дисциплинарные взыскания, все поголовно страдали от холода, батареи в отопителях были паршивые, плохо грели. Чернявый так и ходил без куртки – оказывается, отдал ее в соседнюю палатку, там кто-то болел, тяжело, с температурой и кашлем. Днем умудрялся делать две нормы, чтобы больному не урезали рацион. То ли спасал друга, то ли просто хотел измотать себя, чтобы вечером отключиться, но все равно ночью плохо спал или не спал вовсе, писал бесконечные прошения командованию лагеря. Саид мельком разглядел – на хорошей латыни, ни на секунду не задумываясь, чтобы подобрать слово. Выпрашивать приходилось все: лекарства, врача, теплые одеяла, новые батареи, другой режим для пленных. Стандартные римские часы работы и отдыха никто не выдерживал, не те силы.

Охрана забирала эти прошения и – Саид не был уверен, что их сразу же не кидают в переработку – ничего не изменялось.

Потом за чернявым пришли.

Саид как раз пытался разжечь брикеты синтетического топлива в половинке железной бочки – внезапно выдали целый ящик, оно неплохо грело. Пара мальчишек из их палатки подобралась поближе, а мрачный пехотинец со сломанным носом все возился с миской и бутылкой воды – у него была давняя мечта сварить из сухпайка настоящий горячий суп.

В палатку вошли двое легионеров в тяжелой броне, Саид узнал их по алым плюмажам на шлемах, и офицер римской контрразведки. Сервоприводы доспехов плавно гудели.

Халифатец лежал на своей парусиновой койке, привычно и тоскливо смотрел в потолок, закинув руки за голову. Равнодушно глянул на легионеров, отвернулся.

- Флагман-легат третьего римского флота Ромул Калеб Тарквиний, – сказал офицер. В его голосе не было вопроса, только утверждение. – Пройдемте с нами.

Когда арестованного выводили, заковав в силовые наручники, один из легионеров вдруг развернулся и коротко ударил его кулаком в перчатке поддых. Саид услышал тошнотворный хруст ребра, чернявого согнуло пополам.

- Охолоните, Децим, - спокойно сказал офицер. У него даже бровь не дернулась. – Мы не избиваем врагов.

Саид потом все ходил вдоль выученной наизусть колючки в свой свободный час перед закатом, выглядывал огни далекой инсулы на горизонте и думал, что наверное дело в том, что этот-то был свой.