Государственный контракт

Глава 1

Дядя позвонил не вовремя: Джоф МакЛакки грабил банк.

Происходило так.

В таинственной темноте светились многочисленные экраны, на них крутились сложнейшие цветные фигуры. Попивая ром-коладу и закусывая лакричными снуффиками, Джоф, величайший паутинник Вселенной, ломал один за другим многомерные шифробарьеры, проникая в тайные цифровые хранилища «Единого Галактического».

Нет, скучно.

Лучше так.

С рёвом моторов и визгом тормозов к бетонной цитадели банка подлетел десяток тяжёлых броневиков, из них высыпал отряд штурмовых дронов. Стрельба, крики ужаса, потоки жаркой плазмы, и в центре всего — красавец и удалец МакЛакки. Походкой уверенного в себе человека он двигался через пламя и дым к Особым закромам «Единого». В левой руке нёс бронированный чемоданчик для финансовых чипов, а правой шмалял из десантного бластера по разбегающейся охране.

О, это опасно.

Тогда вот.

Шикарная блондинка, генеральный директор «Единого Галактического», приняла Джофа в роскошном офисе на верхнем этаже стоэтажного здания банка. Как водится, встреча закончилась разнузданным сексом на столе в зале совещаний. Лаская страстную банкиршу, тайный агент Вселенского Привода Джоф-Везунчик хитростью вызнал стовосьмидесятисемизначный пароль от Главного сейфа…

Да! Да! В самый раз!

…и донельзя жаль, что банки давно превратились в унылые пятиметровые чёрные кубы на орбитах центральных планет, а «Единый Галактический» уж лет пятьсот как лопнул. Всё-таки мир устроен не слишком разумно, ведь старомодные банки пользовались бы популярностью у людей слегка за сорок, навроде Джофа МакЛакки: романтичных и не приспособленных к прозе жизни, но склонных к умеренному риску.

Звонок дяди выдернул Джофа из мечты в реальность. Окружающее нахлынуло: поздний вечер и грязноватый столик в простецком кафе на нижнем уровне Чиртауна, захудалого города-космопорта. Пахло дешёвым кислым кофе и подгоревшими крысиными сосисками, посетители сосредоточенно стучали вилками и скребли ложками по тарелкам, шумно хлебали пиво или кофе, да жарко ссорилась молодая парочка у единственного окна.

Дядя обозрел героя-грабителя и не слишком довольно уточнил:

— Сколько тебе лет, Джоф?

— Тридцать девять! — нервно выпалил тот, скостив три года.

Ведь когда тебе тридцать девять — у тебя всё впереди: широкий кошелёк, пылкие красотки, шикарные космояхты, опасные приключения за Периметром, и венцом всему — солидный пост в «Тимберических суперсистемах». А в четыре-то десятка — пора подводить предварительные итоги. И, в случае Джофа, достижения столь мизерны, что подводить итоги великовозрастный повеса собирался года через три. Или пять. Или сколько ещё получится водить родственников за нос.

Однако номер не вышел, дяде тоже когда-то было сорок.

— Круглая дата, значит, — понимающе кивнул Юджин МакЛакки и холодно улыбнулся. — Как жизнь?

— Не жалуюсь, — осторожно ответил Джоф.

— Работа?

— На днях получил пару отличных предложений, вот — выбираю.

— Дом?

— Подыскиваю планетку понадёжнее, где стоит обосноваться.

— Жена, женщина?

— О, сколько угодно!

— И сколько же именно сейчас угодно?

— Я дал ей возможность подумать. В общем, с браком не тороплюсь.

Да и куда спешить? Три месяца назад Лаура так прошлась скалкой по хребту любовника-бездельника, что с тех пор Джоф предпочитал «нифмоманок». И то сказать: дёшево, стандартно, надёжно, и ни одна «нифмоманка» не умеет драться скалкой. А что сделаны из металла и пластика, так у каждого свои мелкие недостатки.

Дядя покивал:

— Правильно, чувства надо проверить временем и расстоянием.

— Ты понимаешь, дядя! — обрадовался Джоф.

— Конечно. И ещё мне нужен ты, свободный от лишних пут.

— Это зачем?

— Затем, что я закрыл тебе доступ к семейному фонду. Ты исчерпал доходы на пять лет вперёд.

— Дядя! — в ужасе завопил племянник.

— Сорок два года «дядя». Или ты думал, что я считать не умею?

— Мог же надеяться… — убито пробормотал Джоф.

— Надеяться мог, рассчитывать — нет. Короче, племянник, придётся взяться за ум. Недавно в мои руки попало несколько интересных писем, и я решил заняться имперскими государственными заказами. Мне нужен человек для работы по контрактам.

Насколько слышал Джоф, должность у дядюшки самая мелкая, но Юджин МакЛакки умудрялся ворочать серьёзными делами, не упуская ни одного выгодного случая. Вот и сейчас полез в новое направление, значит — оттуда кредитами звенит.

— Да я ж никогда не занимался… — растерянно пробормотал Джоф.

— Ничего. Я нанял отличных специалистов, тебя всему научат.

— Но!..

Дядя оборвал связь.

И тут же уединение Джофа нарушила занятная парочка: кряжистый детина с каменной мордой и мрачным взглядом, и седой сморчок, лицо которого напоминало вяленую грушу.

Детина неприятно ухмыльнулся Джофу и уронил:

— На полгода я твоя мамочка. А вот он — твоя папочка.

И указал в сторону сморчка. Старикашка зыркнулна Джофа как на раздавленную вошь.

— А я вам кто? — поневоле заинтересовался МакЛакки.

— Заготовка. За полгода выпилим из тебя приличного Исполняющего.

…В названный срок не уложились. Лишь через девять месяцев Джоф отправился на имперскую периферию исполнять свой первый контракт с весьма скромным авансом в кармане.

- - -

Стальная дверь выглядела так, будто пережила бойню с Неназываемым, два пожара, четыре переезда и нашествие синей саранчи. В двери торчал глазок камеры. По правде сказать, глазков было много, они усеивали поверхность покрытой шрамами брони как пятна божью коровку. Джоф выбрал наиболее представительную камеру, дыхнул, протёр пальцем линзу, ослепительно улыбнулся и постучал по двери.

— Здравствуйте, я Джоф МакЛакки! Мне нужна Руванда. Руванда Легендарная.

— А те зачем? — прохрипело откуда-то сверху.

— Нанять хочу. Пилотом. — Продолжал сиять улыбкой Джоф. — Так она здесь живёт?

— Пи… пилотом? — динамик поперхнулся и умолк.

Дверь со скрежетом распахнулась. На пороге появилась скудно и странно одетая девица. Она заглянула Джофу за спину, обозрела длинный пустой коридор и, наконец, повернулась к гостю.

— Так, давай-ка повторим: ты какой-то там Макакки и хочешь меня нанять? — девица зевнула, подергала себя за давно не мытые и никогда не чёсаные патлы. Впрочем, один раз волосы искупали, в краске. Ибо на голове у девицы красовался настоящий волосяной куст, выкрашенный во всю ширь гаммы зелёного цвета.

— Да, — терпеливо повторил Джоф и силой воли удержал взгляд на уровне подбородка собеседницы. Поднимать выше было эстетически страшно, начинал бунтовать желудок. Опускать же стрёмно — наряд девицы состоял из тяжёлых пустотных ботинок, толстого бронежакета с мощным силовым поясом, к которому была подвязана грязная торба, и — ажурных чёрных трусиков. Весьма премиленьких, надо сказать. — Ты же пилот? Я нашёл тебя на бирже в разделе найма пилотов с собственными кораблями.

— Пилот, а как же, — с ощутимым недоверием протянула девица. Лет ей было восемнадцать, не больше. Опыт малолетки вызывал у Джофа сомнение, но выбора не оставалось. — Должно быть так, если уж там отыскал.

— С кораблём? Корабль-то на ходу?

— Допустим. А ты чой-то вынюхиваешь, а? Из профсоюза, что ли?! — Руванда вдруг стремительно побагровела и проорала: — Ци! Са! Си! Му-у-у!

Пальцами девица сделала странное движение, показывая, какое именно «му» имеется в виду.

— Ты чего? — опешил Джоф и, на всякий случай, оглянулся.

— Оглох, перчик? Ци! Са! Си… Погодь, ты не из этих?

— Нет-нет, вообще не «ци» и не «са», я первый день на этой станции.

— А… горняк, из верхних систем! Так бы и сказал.

— Нет, не горняк. Я — Исполняющий Государственных Контрактов. — Джоф постарался произнести три слова так, чтобы большие буквы чётко ощущались.

— Ха, громко сказано о посуде. А чо за мясо на тарелке?

— Миллион. — Джоф решил перейти к конкретике. Сумму крупнее всё равно выделить не мог, а другие сходные по цене пилоты отказались лететь в нужную сторону. Капитан-малолетка оставалась последним шансом, приходилось бить с размаху и наверняка.

— Кредитов?!

— Кредитов.

— Миллион, — повторила девица и зависла.

Джоф подавил вздох и помахал ладонью перед лицом Руванды. Та очнулась, почесала заросли на голове, и милостиво согласилась:

— Лады. Ежели миллион, тогда конечно.

— Что, Руванда, договор? — Джефф протянул руку.

— А, да! Забыла. Я ж не Руванда, это так, шутка для своих. Меня зовут Катюна Пенская. Запомнил? Пенская. Катюна. И не вздумай перепутать, вмиг башку отстрелю! Видал? — Катюна сунула руку в торбу, чем-то там побренчала и вытащила на свет станционный изрядного размера шмаллер. — Добыла на имперской свалке, — похвасталась она.

— Ага. Отлично. Договорились. — Вид оружия заставил Джофа нервничать. — А чего не перепутать-то?

— Сам знаешь, — объяснила девица. — И, ежели вдруг, сразу дырка в башне!

— Но я же должен знать…

— Нет, ты точно му-у-у! — озлилась девица. — Всё вынюхиваешь и вынюхиваешь!

Джоф заткнулся.

— Так! Идём к нотариусу, — решила Катюна. Достала из торбы кусок полупрозрачной алой ткани и повязала вокруг бёдер. На, с трудом уведённый в сторону взгляд Джофа, вид стал ещё провокационнее.

Нотариуса нашли уровнем ниже. Помятый железный шкаф, на потёртом белом корпусе которого виднелась небрежно соскобленная зелёная надпись «Убербанк», лихо выписывал кренделя в центральном коридоре, катясь то на всех трёх наличествующих колёсах, а то вовсе на одном. На фронтальной стенке шустрого шкафа желтел кружок улыбчивого смайлика.

— «Пинки» нашли, — указала на странный агрегат Катюна, — на сбитом банковском курьере. Но, трава такая, находкой не делятся, сами потрошат корабль потихоньку. Обществу лишь нотариуса-то и выделили.

— Работает?

— Ну, должен. Вишь, как педалит? Должен работать-то.

На удивление, нотариус был относительно исправен: вежливо поприветствовал клиентов и зафиксировал сделку, отправив копию договора на субподряд в имперский нотариат.

После заключения контракта девица подобрела и принялась безудержно хвастаться:

— …Имплантами я у зеленчиков разжилась. На свалке. Не ценят они такие штуки, считают осквернением мозга людского. Ну, а мне в самую пору.

— Полезные импланты?

— А ты думал! Пилоту импланты ой как нужны! Вот и наковыряла, где смогла. На харизму — аж десятого уровня! Теперь я на пятьдесят процентов того. Харитичнее.

— Харизматичнее? — осторожно уточнил Джоф.

— Не, «харизматичнее», это у вас, горняков. Не любят у нас «зма», не вздумай кому-нибудь сказать. Вякнешь «призма», «плазма», «клизма», и — всё. Враз того!

— Дырка в башне?

— А ты сечёшь. Ладно, показывай куда едем.

— Почту дай, скину маршрут.

— Почту — тебе?! Я тебе кто?! Ци!.. Тьфу, ты ж не этот. На вот, — девица протянула Джофу клочок серой бумаги и огрызок карандаша. С настоящим графитовым грифелем! — Пиши. Умеешь хоть?

Исполняющий Государственных Контрактов с душевным трепетом принял древние артефакты, аккуратно нацарапал название нужной звёздной системы и вернул бумажку девице. Карандаш незаметно припрятал.

Пенская наморщила лоб, разглядывая надпись.

— Хм. Где же это? Знакомое имечко.

— А ты вообще часто летаешь, дороги-то знаешь?

— Му-у-у? — строго спросила суровая малолетка и потянулась к торбе.

Джоф зажал рот ладонью и замотал головой.

Катюна благосклонно кивнула и процедила, этак, нехотя:

— Вспомнила я. Место дурное, никто туда не суётся.

— Так уж никто?

— Корабли в тех краях пропадают, а нет ничего хуже, чем на корабле пропасть.

— Смерть есть смерть, — философски заметил умудрённый жизнью МакЛакки.

— Не, ты не скажи. Это у вас, в горняцких краях, людей бессчётно. А у нас каждый учтён, всяк всякого знает. Вон, Лянка вкуснейшее молоко печатает, Жуй-Жуй лучший по спиносам, а ежели нет у тебя нормальной вилки, то дорога тебе непременно к У-Саю, никто лучше У-Сая вилки не выделает. И вот, представь: идёшь ты за молоком — а Лянки нет, пропала с кораблём, ты за вилкой — У-Сай исчез, ты с горя по спиносам, а там уж плачут по Жуй-Жую. Ясно же, общество недовольно, нельзя так внезапно умирать.

— Если так, то… м-м-м… — промычал МакЛакки.

— Собирался ты достойно копыта отбросить в своей постели, рассчитывал на добрую поминальную мантиссу, а тебе даже простого числа «пи» у аббайта не закажут! Не, общество обижать невместно. Вот и не летает туда никто. — Девица подумала, и не слишком логично завершила: — Добавить бы надо. Миллион!

Эта песня для Джофа была привычной, на практических занятиях часто разбирали. Он глубоко вздохнул и принялся барабанить заученное:

— Имперский Государственный Контракт это гражданско-правовой инструмент взаимоотношений на поставку товаров, предоставление услуг или выполнение работ. Заключается от имени Имперской Канцелярии Товаров и Услуг…

Джоф молотил. Девица восхищённо внимала.

— …и скреплен Большой Императорской Печатью!

Когда Джоф выдохся и, на последнем глотке воздуха, закруглился, Катюна Пенская аж причмокнула.

— Инструмент взаимоотношений, вот же загогулина! И так чо?

— Добавочного миллиона сметой не предусмотрено.

— Сразу бы и сказал, а то — инструмент! отношения! Но топляк всё равно с тебя, и вода с тебя, и вообще остальное тоже с тебя. Раз в дурные края летим, надо обществу дать заработать, пусть добром помнят, ежели вдруг абы!

— Ладно, веди на рынок. Надо кой-какого полезного барахлишка прикупить.

— Не жуйся, у нас в округе свалки богатые, всё найдём.

И, верно, всё нашли. Даже не сильно битые спасательные шары, чему МакЛакки весьма обрадовался. Шары-то подешевле спасательных торпед встали, а кошелёк уже дно показывал.

К вечеру Пенская привела Джофа смотреть корабль. Посреди узкой док-камеры торчало большое фиолетовое веретено, покрытое мелкими жёлтыми крылышками. По размеру веретено тянуло на располневший корвет.

— Вот моя «Печёнка», — погладила обшивку Катюна. — Иногда так достанет, прямо как печень — торча-алкоголика.

— Интересный дизайн, — нейтрально заметил Джоф, разглядывая фиолетовый корпус и стараясь оценить надёжность кораблика.

— Та ой, не говори мне ничего, — сморщилась Катюна и щёлкнула по крылышку, — не ложится на него краска, хоть пескоструй и шваброй крась! Приходится с этой унылой шкурой ездить.

Для Джофа её слова прозвучали музыкой: ездит, значит! он уж начинал подозревать, что зря связался с малолеткой.

— Так чего, с утра летим?

— Агась. Тащи кости прямо сюда, я в корабле переночую.

На том и распрощались.

- - -

Весь следующий день «Печёнка» прыгала и прыгала, а Катюна каталась со смеху.

Корабль особого пригляда не требовал. Лишь перед самым прыжком девица пересвистывалась с ним по-птичьи и поправляла настройки разнокалиберной людской аппаратуры, криво и косо установленной в рубке и подключенной к разновеликим зелёным трубам. Те напоминали корневую систему и ветви выпирающих из стен деревьев.

Остальное время Катюна доставала Джофа. Делать Джофу было нечего, и приставания малолетки развеивали скуку.

— Ой, скажи это ещё раз. Су… субли… — хихикала Катюна.

— Сублимированные.

— Су… сублимированные ко… кора… — девица падала на спину и дрыгала ногами, сверкая оранжевыми стрингами. Джофу поневоле приходилось пялиться в потолок.

— Корабли.

— Ох ты, лядрёна кочепышка! Сушёные корыта! Ой, не могу, только горняки такое могли вычудить!

— Так написано в контракте, — спокойно пожал плечами Джоф. На практических занятиях он отучился удивляться любым условиям в договорах.

— Да ты верно ли прочёл? Вон какой умный, с конторой слуг и барахла дела ведёшь, а в сказки веришь.

— Товаров и Услуг.

— Чо?

— Имперская канцелярия Товаров и Услуг.

— Ай, смехотара! Слов много, буквы большие, а такую шугню людей заставляют делать. Мне-то дела нет, главное, мой миллион заплатить не забудь! А не то… — девица похлопала по грязной торбочке.

— Лучше скажи, когда на месте будем?

— Ну, — протянула враз посерьёзневшая девица и села прямо. — Навыки я с федеральной мусорки набрала, там выбор богаче. Федералы же как: назакажут на гнутые миллионы, потом оно лежит, лежит, лежит… а там время списывать, устарели навыки-та!

— Ты это к чему?

Пенская сунула руку в зелёный куст на голове, поскребла, ещё поскребла, и призналась:

— Я себе нагрузила всё, что нашла. Версий сотни! И так всё перепуталось, что не всегда ясно — где расчёт верный, а где не в ту степь ползёт. Но ты не жуйся, карту только одну сумела добыть, потому дорогу найду. А вот сколько в пути пробаландаем — богатый вопросец!

Дело начинало пахнуть тухло, но дурным запашком Джофа не пробить. Исполняющий Государственных Контрактов не заурядный субподрядчик, опыт нужен крепкий, чтобы ничем не прошибло.

— Воды-то хватит? — холодно спросил Джоф.

— Хватит, всегда с запасом беру.

— А топлива?

— Да я, скажу тебе, и не тумкаю, на чём «Печёнка» летает, — добавила жару девица. — Это ж не с людской свалки корыто, лет сто нашли назад в дальних краях, и вот — не кормили ни разу. И само не жрёт, даже не просит. Так, пищит иногда, а чего пищит — кто ж знает. Я, как корабль заполучила, взяла ломик и пошла искать пищуна.

— И как?

— Теперь не пищит. Так, украдкой попискивает.

— А деньги на топляк за что взяла?

— Так вожу с собой несколько больших бочек всякого разного, вдруг всё-таки жрать захочет? А не накормить, так и нас съест.

Вот такого опыт Исполняющего не предусматривал. С этаких новостей и поседеть можно! Только Джоф об этом подумал, как корабль затрясло, он натужно крякнул, и вывалился в обычное пространство.

— О! — радостно завопила Катюна. — Последний прыжочек остался!

Через четыре часа гордая восемнадцатилетняя капитанша величественным жестом ткнула в светлое пятно на экране и заявила:

— Всё, мы на месте. Вот — звезда, вот — пустота, ищи тут чо надо.

— Бумажку дай, — попросил Джоф. — Напишу местные координаты.

Бумага у девицы нашлась, а вот карандаш пропал. Катюна с подозрением косилась на честнейшую физиономию нанимателя, шипя и ругаясь сквозь зубы, шарила в торбе, но так и не сыскала. Через полчаса сдалась; смущаясь, розовея и хихикая в ладошку, назвала адрес. Джоф скинул координаты почтой.

«Печёнка» поползла по пространству, поначалу медленно, затем разогналась. Через несколько часов пришлось признать, что по нужным координатам ничего нет. Вообще-то планеты в системе были, сканеры их видели, но вот конкретно тут — в заданное время и в заданной точке — обнаружилась девственная чистота, да пригоршня корпускул звёздного ветра.

— А чо ищем-то? — очень вовремя поинтересовалась малолетняя капитанша.

— Гигант должен быть, газовый, а при нём планеты-спутники.

— Обманула барахляная контора-то, — задумчиво заключила девица. — Сам видишь, нет тут жирных пузырников, на единицу вокруг вообще чистый ноль. Разве вон там, совсем на рогах.

— Скинь мне поток со сканеров, — попросил Джоф.

Катюна так и сделала, но сканеры корабля с мозговой сеткой Джофа договориться не сумели, слишком разные поколения техники. Пришлось забрать у девицы тяжёлые и неудобные трёхмерные очки. Старьё нещадно глючило; Исполняющий весь вспотел, пока не сыскал подходящую кандидатуру на газового гиганта.

Туда и двинулись.

На месте оказалось, что гигант изрядно тощеват, да ещё щеголяет широким ледяным кольцом. Совсем непохоже на данные из контракта. Правда, планетоидов-спутников насчитали ровно столько, сколько должно быть — одиннадцать, и Джоф решил рискнуть. «Печёнка» вышла на орбиту десятого спутника, обтянутой тонкой корочкой льда водяной капли диаметром в две тысячи километров.

В ответ на сброшенный в пространство идентификационный сигнал, на орбите планетоида вспыхнули яркие глифы. Изначально ало-кровавые, они постепенно желтели — местные военные системы выставляли «Печёнке» статус дружественного нейтрала.

Побледневшую Катюну колотило от страха; найти в этих краях такую плотную защитную сеть малолетний капитан никак не ожидала.

— Ясно теперь, почему корабли пропадали, — прошептала она, нервно дёргая себя за зелёный куст. — Эх, порадую общество, может добавят децим-другой к поминальной мантиссе.

Катюна вытащила из торбочки здоровенную кружку, подошла к стене, подоила тонкую изогнутую ветку и налила в кружку кипятка. Бросив в кипяток щепотку душистой травы, устало присела у стены и закрыла глаза. Цедила обжигающий отвар и невнятно бормотала цитаты из Откровения Зуй-суя.

Джоф не вслушивался. Он яростно листал контракт. Идентификатор должен был дать зелёные глифы, никакой желтизны. А без статуса полного союзника оборонительная система не позволит выполнить задание.

Подрядное соглашение выглядело небрежно сляпанным из кучи разномастных таблиц, указаний и расчётов. Иные даже противоречили друг другу, хоть и не в самых важных деталях, посему Джоф и подписал контракт — на практике навидался всякого. Нерадивость составителя документов бросилась в глаза в самом начале Исполнения, но Джоф и подумать не мог, что пароль-идентификатор не подойдёт!

Через час Джоф сдался: наскрёб ещё пяток идентификаторов, но корневой ключ у всех найденных был один и тот же.

С отчаяния Исполняющий принялся рыть предыдущие версии документов. Составитель поленился: надёргал из разных контрактов протоколы, соглашения, требования, спецификации, заполняя их по-своему, а исходные версии удалить забыл, они так и болтались в хвосте пакета, серея статусом недействительных.

«Печёнка» неуверенно пискнула, задремавшая было Катюна вздрогнула. Джоф нацепил древние очки и похолодел. Глифы орбитальных боевых блоков светились оранжевым: разрешённое нейтралу время заканчивалось.

— Чо делать-то будем? Вишь, моргают нам! — распереживалась Катюна и попыталась отхлебнуть из пустой кружки. — Кха!.. Щас шмальнут, и дырка в башне-то!

Джоф нервничал не меньше. Он принялся слать в пространство все найденные идентификаторы, даже те, из старых документов. И вот странно — один подошёл. Глифы налились твёрдым малахитом.

Команда «Печёнки» вздохнула с облегчением.

— И чо было?!

— Так, мелкое недоразумение.

— Ты эта, смотри, — Катюна неуверенно пощупала торбу, — я, ежели чо… — и растерянно умолкла.

Типичный субподрядчик-первоходка, не то что я, опытный Исполняющий… — с гордостью подумал Джоф.

Глифы на орбите подмигнули желтизной и Джоф подскочил, скороговоркой выплёвывая в эфир основные положения контракта. Знаки оборонительных систем вернулись в зелень. Утерев хладный пот, Исполняющий незаметно вздохнул и упёр суровый взгляд в малолетнего субподрядчика.

— Так, мне надо наружу, заберу кой-чего и спущусь на планету.

— Хм, — почесала куст на голове Катюна. — Пойду, послежу за тобой, вдруг чего как?

— Зачем?

— А не сбежишь с моим миллиончиком?!

— Куда?

— Кто вас знает, горняков. И вообще, ты эта… выйди… — порозовела малолетняя капитанша.

— Куда?!

Катюна вытолкала Джофа из рубки в коридор и захлопнула дверь. Через минуту явилась — в жёлто-чёрном полосатом обтягивающем скафе, поверх которого натянула симпатичные белые трусики в синий горошек, силовой пояс с торбой и бронежакет. На скафе виднелись грубоватые заплатки — у сердца, и на спине — точно напротив.

— Ну, на свалке святош нашлось… — смущённо ковырнула заплатку Катюна. — Подумаешь, тюряжный, зато прослужит ещё ого-го!

Отвернулась и подёргала за кривые лиловые рычаги, торчащие из стены, всмотрелась в белые значки, которые по той же стене побежали, и захихикала:

— Вода и аммиак. Купаться-то не будем? Я ж страсть как этого не люблю.

— Нет, просто заберу с орбиты груз и размещу его на поверхности.

— «Печёнка» вниз не слезет. Не живёт она, трава такая, в гравитационном колодце, — с сожалением заявила девица. — Зря чапали?

— Исполняющий Государственных Контрактов умеет предусматривать любые ситуации, — пафосно заявил Джоф.

— Честняк, чо ли? А, ты для того шары купил?

Джоф кивнул и быстро натянул стандартный имперский скаф, простенький, серенький, но всё же не на свалке найденный, а купленный в магазине.

Шары распределили справедливо — Джофу четыре, Катюне шесть. Ровно по массе покоя с учётом торбы. Та потянула на две Катюны.

Вскоре команда «Печёнки» выбралась наружу. Белый с голубоватыми разводами шар планетоида тонул в тени родительского гиганта, но по поверхности тянулась косая светлая полоса — ледяной пояс подсвечивал.

Оглядевшись и оценив местные красоты, Джоф неуверенно посвистел в эфир. Буквально через пяток минут вокруг возникло нездоровое шевеление. Десятки угловатых теней носились, изредка взблёскивая отражённым светом, подмигивая зелёными огоньками на концах крыльев и азартно шевеля острыми стволами фазеров.

Угольно-чёрные скобки истребителей постепенно сжимали объятья.

Вдруг порскнули в стороны и в охраняемый периметр солидно вплыл здоровенный контейнер, похожий на откормленного борова. Крышка откинулась, контейнер нацелился на Джофа и презрительно отплевался посылками. Тот с большим трудом поймал пятнадцать коротких, в локоть, ребристых цилиндров, увязал в снизку и прихватил к туловищу липкой лентой, выпрошенной у Катюны. Заодно отобрал у неё один спасательный шар, вернув массово-покоечную справедливость.

Контейнер развернулся и уполз, уведя с собой большую часть угловатых теней. Но несколько скобок так и кружили рядом, толкаясь как клецки в бурлящем супе. Пока Исполняющий раздумывал, Катюна оторвала от пояса один из аварийных шаров и метнула в сторону планеты. Истребители бросились за ним, выстраиваясь в атакующую воронку.

— Ты что делаешь, растратчица?! — возопил Джоф. На миг показалось, что попал в стандартную ловушку Исполняющего — когда соисполнители как бы случайно топят контракт.

— Да ладно, не жуйся, — радостно захихикала Катюна, глядя как скобки задорно охотятся на шар.

— Спасалки денег стоят, — проворчал Джоф. — Да и всего их десяток.

— А! — махнула рукой девица. — Заряд скоро кончится, всё равно выкидывать.

Джоф молча скрежетнул зубами, схватил Катюну за руку и бросился с орбиты к поверхности планетоида. Шары тормозили полёт. Но падать всё равно было страшно. Девица орала от сладкого ужаса и материлась так забористо и изощрённо, что за полчаса спуска Джоф, верно, стал доктором наук по фронтирным ругательствам.

Внизу же, отойдя от полёта и найдя среди высоченных торосов более-менее ровное поле, Джоф выдолбил во льду пятнадцать глубоких лунок и в каждую посадил по стержню, припорошив сверху тремя пригоршнями снега (всё по техзаданию). Катюна ходила следом и ржала в голос, но потом умолкла и призадумалась, даже помогла ковырять последнюю пару лунок.

После чего команда «Печёнки» принялась ждать.

Ждать пришлось недолго.

Не прошло и часа, как лёд под ногами дрогнул. Затем — резко вздыбился, разламывая многометровую толщу широкими трещинами. Катюна упала на задницу, порвала усыпанное горошком бельё и выругалась так заковыристо, что Джоф решил претендовать на следующую степень знатока местного фольклора.

Одна из новообразованных льдин тяжко повернулась, встав на ребро и выдавив на ледяное поле настоящее цунами водно-аммиачной смеси. Схватив Катюну за пояс, Джоф, ломая пальцы, взобрался на ближайшую снежную гору, втащил напарницу и застыл в страхе.

Лёд трескался с оглушительным грохотом. Взмётывались фонтаны водно-снежной смеси. Канонада постепенно уходила за горизонт.

Из распахнувшихся полыней рывками выползали тёмные, лоснящиеся туши, похожие на огромных, вздувшихся пиявок. Пиявки с хлюпаньем втягивали воду. Лёжа на льдинах, они раздувались всё сильнее и сильнее, наваливались и ломали торосы, продавливая лёд, проваливались сквозь него и вот, насосавшись тысячи тонн воды, медленно, с неуклюжими рывками, поднимались в небо.

Вдалеке от происходящего действа на крупной льдине устроились Джоф с Катюной, с трудом удерживаясь на ногах, когда очередная тысячетонная туша взлетала и льдину подбрасывало на тяжёлой волне.

Джоф считал.

— Двенадцать, тринадцать, четырнадцать, пятнадцать… шестнадцать?! Как шестнадцать? Сем… семнадцать? Восемнадцать?!

— Что, перевыполнили? Ха-ха-ха! Нас ждёт премия!

— Какая премия! Валим!

Джоф активировал шары, и те с натугой потащили его в зенит в компании с нервно ржущей Катюной. Из-подо льда продолжали выползать чёрные тела. Белая поверхность планетоида пучилась, лёд взрывался, хлеща кусковой шрапнелью, вокруг кишели, хлюпали и прыгали огромные чёрные жирные пиявки; то лениво шевелились в водно-аммиачной шуге, то, с ударом пара и распылённой воды, взмётывались в воздух и медленно, с натугой, преодолевали притяжение.

На орбите шла дикая толкотня, метались разноцветные глифы, боевые скобко-дроны заполошенно носились, с опаской нарезая круги и сферы вокруг взлетающих с планеты битумно-масляных туш. Фиолетовая чёрточка «Печёнки» жалко смотрелась на фоне располневших имперских собратьев.

Планетарная капля худела на глазах.

Что-то привычно шло не так.

Команда «Печёнки» шустро зашмыгнула в шлюз корабля.

— Мож, отойдем подальше, а, перчик? — оказавшись в рубке, проныла девица. — А то, трава такая, задницу чой-то морозит.

— Надо тебе её… — и Джоф заткнулся. — Давай, попрыгали.

Отъехали на десятую долю единицы от газового гиганта и остановились.

— Если что, нас тут не было, — предупредил Джоф и покачал дрожащим пальцем перед носом Катюны.

— А то, — согласилась притихшая и напуганная девица. Зелёный куст свесился набок. — Нитютюнечки не заявлялись, мышью не бегали. И чо теперь?

— Чего, чего! — проворчал Джоф и задумался.

Катюна внимательно пялилась на него, забыв про вымокшую торбочку, от которой натекла остро воняющая аммиаком лужа.

Джоф анализировал.

— А ну, покажи имя системы.

Девица пошарила по карманам скафа, сунула руку за пазуху и предъявила к осмотру клочок бумаги.

— Вот. Глазёнки-то есть? Смотри! Три-Фри-Кат-Ем-Зик-Шесть-Ноль.

— …Зик-Шесть-Ноль?!

— Точняк.

— Какой шесть?! — возопил Джоф, наливаясь дурной кровью и потрясая руками.

— Шесть. А… сколько?

— Восемь! Восемь! Вот же, написано — восемь!

Отобрав бумажку, Катюна критически обозрела её и уверенно припечатала:

— Шесть! Сам криворучка, а меня напраслишь!

Джоф со стоном сполз по стене и закрыл глаза ладонью.

Рядом села Катюна. Помолчала и предложила:

— Не говори слугам барахла, что тюточку перебрал. Империя большая, поди, децим-другой пиявок и не заметят.

Джоф подумал. Ещё подумал. И принялся редактировать видео с мозговой сетки.

- - -

…Через неделю в станционном баре Джоф и Катюна отмечали завершение контракта и поступление денег. Из договорных четырнадцати миллионов Джофу досталось три с половиной, миллион из которых отправил Катюне. Остальное бесследно сгинуло в вышних сферах — за добрые консультации и полезные информационные услуги. Да и дядя не забыл про себя, отломил должное.

Потому и праздник вышел такой, с большими бутылками крепкого. Вроде и дело сладилось, а завершение горчит.

Вскоре пьянка перешла в ожесточённый спор.

— …Заработал на наивной девушке миллионы… ик! кредитов, оставил её с голым жо… ик! голой задницей, — укоризненно выговаривала Катюна. — Я ж всё по долгам… ик! раздала.

Она схватила бутылку минералки и принялась цедить, справляясь с икотой.

Джоф непроизвольно скосил взгляд. Крепкая задница Катюны была скрыта симпатичными розовыми трусиками, да ещё и завёрнута в отрез чёрной газовой ткани. Опять девица принялась за старые песни.

— Думаешь, контракт закрыть легко? А вот и нет! — Джоф погрозил собеседнице пальцем. — Этому отрежь, тому отпили, с вон тем не забудь поделиться. Да и дядюшку подогреть надо, иначе больше ничего не подкинет.

— А как же Огромная имперская штампуля?!

— Печать, понимаешь ли, сама собой не ставится. Её хороший человек должен на контракт наложить, а хорошие люди плохо жить непривычны. Общество возмутится. Поэтому люди при Императорских печатях живут особенно замечательно.

— Кудряво, — протянула Катюна. — Много блажного про горняков бают, но чтобы у вас хорошие люди жили хорошо, такой бурды ещё не слышала.

Телефон в кармане у Джофа яростно задергался.

— Так, погоди, — Исполняющий энергично растёр лицо ладонями. — Звонят.

— Лады. Я тут, никуда не ухожу, — наклюкавшаяся девица, сложив руки на стол, уронила на них голову и тихонько засопела.

Оказалось, дядюшка прислал ещё один контракт, с припиской: «В тех же краях». Исполняющий Государственных Контрактов с внезапно ожившим подозрением пролистал условия договора, нашёл требования к соисполнителям.

— Ага, надёжная команда пустотников с собственным кораблём крейсерского класса, — бормотал Джоф, водя пальцем по строчкам. Взглянул на храпящую Катюну и поставил галочку. — Есть! Так, так… группа опытных охотников на жёлторогих чурташей. Эй, Катюна Пенская, ты на чурташей охотилась?

— Чего? — проснулась та. — Ах-х-хы!..Чурташ-ши? Чучела на базаре видела. Зачем охотиться, кому они нужны? Шкура да кости, и шкуры той — на три блохи. А злобы на десяток волкожутев хватит.

— Миллион хочешь?

— Кредитов? Кто ж не хочет!

— Тогда приходи завтра, обсудим условия.

— Эх, бывай, горнячик-перчик. Пошла я, одинокая, нищая и никому не нужная, — артистично всхлипнув, девица неверной походкой двинулась на выход.

Тяжко вздохнув, Джоф оторвал от сердца и кошелька ещё двести тысяч и отправил на счёт Катюны. Та немедля приободрилась и покинула бар почти не качаясь. Кинув недовольный взгляд ей вослед, Джоф взялся за контракт, открыл раздел о финансах и надолго в нём залип.

«Оплата выполненных работ осуществляется в период календарного года, следующего за предшествующим отчётным годом, в течение которого осуществлялось выполнение работ, при наличии соответствующего имперского финансирования в отчётном году, предшествующем календарному году…».

Джоф перечёл строчки вслух, надеясь, что так станет понятнее.

Яснее не стало. Буквы расплывались, слова прыгали, сплетаясь в аморальные календарные и предшествующие им отчётные соития. МакЛакки потёр лоб и отложил документы, решив выспросить завтра у бешеной девицы, кто на станции первостатейный специалист в крючкотворстве.

Катюнин стул с деликатным грохотом опрокинулся. К столу осторожно притиснулся помятый железный ящик с затёртой надписью «Убербанк». Шины с шипением сдулись и вечно улыбающееся нарисованное лицо оказалось напротив лица Джофа.

— Ходят слухи, почтенный господин МакЛакки, — хорошо поставленным баритоном произнёс нотариус-велосипедист и слегка склонил корпус, — что вы ищете опытного законника.

— Гм, законник — слишком узкая специализация. Команда у нас маленькая, а обязанностей много. Вот, скажем, хороши ли вы в охоте на чурташей?

— Принуждение к сделке?! — неожиданно высоким юношеским голосом завопил нотариус и дал петуха: — Недопустимо!

Из мятого корпуса выдвинулись четыре дула впечатляющего калибра.

— На ком проверим? — вернулся нотариус к баритону, а стволы нацелились на Джофа.

— Зачислены! — поспешно сказал тот.

Пересчитав стволы и оглядев исцарапанную броню, Джоф решительно проставил в контракте галочку напротив пункта «Группа опытных охотников». По всему, дело выходило простое и следующий заказ, считай, уже выполнен. Да и что может пойти не так у бывалого Исполняющего?

Довольный Джоф закрыл документы и сунул телефон в карман.

И — зашипел от боли.

В палец впился карандаш.