Голубая планета

Голубая планета

АНАТОЛИЙ ПОЛОВИНКИН

ГОЛУБАЯ ПЛАНЕТА

ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РАССКАЗ

Всякий раз, когда Шету приходилось сталкиваться с иными мирами, он испытывал странное трепетное чувство. Это не было страхом, в полном смысле этого слова, но это было опасение. Ведь неизвестно же какая опасность может подстерегать межзвездных странников, когда они вторгаются в чужую звездную систему. Особенно, если в ней место занято.

Бездонный космос, триллионы звезд и огромное количество планет, вращающихся вокруг них. Но вот найти на этих планетах жизнь, биологическую жизнь, а тем более встретить разум, достигший определенного уровня цивилизации, это большая редкость. Этот желтый карлик, к которому приближался звездолет «Ларт», был окружен восемью планетами, одна из которых заслуживала особого внимания. А именно, третья планета. Окруженная густым слоем атмосферы она выглядела голубой, что свидетельствовало о наличии на планете большого количества воды. А ученые с родной планеты Шета уже давно пришли к выводу, что без воды невозможно и появление жизни. Впрочем, наличие воды вовсе не гарантирует, что на планете есть эта самая жизнь.

В случае же с третьей планетой, существование которой ученые обнаружили еще пол столетия назад, вопрос о возможности наличия на ней жизни до сих пор оставался открытым. Невероятно сильное магнитное поле и ряд других факторов свидетельствовали о том, что на этой планете вообще невозможна жизнь. Даже если на ней есть вода. Кстати, именно вода, как это ни парадоксально, и была еще одним фактором, ставящим под сомнение возможность существования на планете жизни. Точнее, уж слишком ее огромное количество. Тем более что все указывало на то, что вода отнюдь не была пресной, а морской, то есть, содержала в себе слишком большое количество соли.

А что может обладать более страшной разрушительной силой, чем соленая вода. Коррозия металлов, даже разрушение берегов. Ведь всем известно, что вода – это самый сильный растворитель в природе. Особенно, если в ней содержится соль.

Для развития на планете жизненных форм необходима пресная вода, которую можно употреблять в качестве питья, и в которой нуждается все живое. Но трудно себе даже вообразить, чтобы что-то живое могло существовать в соленой воде. При этой мысли Шет невольно содрогнулся. Даже очень маленькое количество морской воды, проглоченное зарийцами, приводило к быстрой, но очень мучительной смерти. А попадание на кожу оставляло ожоги, разъедало подобно сильно-концентрированной кислоте. Ничто живое на Заре, родной планете Шета, не могло существовать в морях, коих, слава небесам, было немного, и располагались они далеко от городов зарийцев. Вернее, сами зарийцы выстроили свои города как можно дальше от морей.

Но небеса, на третьей планете этого желтого карлика морской воды было едва ли не в сто раз больше, чем на Заре. Одни ядовитые испарения от океанов должны сделать планету непригодной для жизни. А магнитные поля! Это же какое воздействие на организм они должны оказывать. Особенно на развитие мозга. Разве при таких условиях может возникнуть разум? Хотя, некоторые ученые Зары предполагают, что именно магнитные поля способны вызвать мутации у живых организмов и, в том числе, благотворительно повлиять на возникновение разума.

Но как должны выглядеть существа, выросшие в таких условиях? Шет попытался это себе представить, но не смог. Сами зарийцыбыли изящного округлого телосложения, гибкие щупальца, способные изгибаться в любых направлениях, с шестью отростками на их концах, чтобы было удобней браться за предметы. Туловище держалось на двух коротких и разлапистых ногах – именно такими должны быть нижние конечности, чтобы придавать устойчивость тяжелым телам, в верхней части которой располагались органы зрения – два глаза, лишенные зрачков, и слуховые отверстия, защищенные особыми перепонками. Что касается речевого аппарата, то он представлял собой круглую мембрану, закрытую пленкой. Мембрана, под воздействием мозга и внутренней энергии зарийцев, испускала пульсирующий желтый свет, который, всякий, кто не был знаком с особенностями устройства тел жителей Зары, мог принять за световую речь. Но на самом деле свет лишь сопутствовал электрическим волнам, которые испускал мозг зарийцев, и которые улавливали органы их слуха. По мнению Шета такое строение и такой способ общения были самыми оптимальными для мыслящих существ. А вот каковыми окажутся жители той голубой планеты, для него оставалось загадкой.

Ученый Рай, судя по всему, разделял точку зрения своего капитана. Они много раз беседовали на эту тему, пытаясь нарисовать облик существа из мира, который на три четверти состоит из воды. И каждый раз получалось что-то неправдоподобное.

Оль, третий член экипажа, на обязанности которого лежало пилотирование корабля, обычно не вступал в эти споры. Складывалось впечатление, что ему было глубоко безразлично с какими организмами им придется столкнуться на голубой планете. Или же что он просто не верил в саму возможность образования жизни на этой планете.

Полет до желтого карлика длился очень долго, и у экипажа было много времени для того, чтобы представить себе мир, заполненный таким неимоверным количеством соленой воды. Может ли там быть атмосфера, пригодная для дыхания? Зарийцы дышали кислородом, но его им требовалось совсем немного. В задней верхней части из тела, как раз напротив органа речи, имелось отверстие для дыхания. Одного глубокого вдоха хватало для того, чтобы насытить организм кислородом на несколько часов. Но есть ли этот самый кислород в атмосфере голубой планеты? А если даже и есть, не приправлен ли он каким-нибудь газом, ядовитым для зарийцев?

Много раз пытался представить себе Шет поверхность планеты, точнее, ее сушу, свободную от морской воды. И каждый раз зрелище было малоутешительным. Пустынный грунт, разъеденный коррозией, и полное отсутствие растительности. Ведь не может же растительность произрастать там, где с неба идет дождь из соленой воды. Океаны должны испаряться, сгущаясь в тучи над планетой, а эти тучи неизбежно когда-нибудь прольются дождем на сушу. Дождем из соленой воды.

Разве же смогут такой дождь пережить растения, для жизни которых нужна пресная вода? А если нет растительности на планете, то, как на ней будет существовать фауна? Живым организмам нужно питание. Предположим, что хищники поедают более слабых живых существ. Но чем, в свою очередь, питаются те? Еще меньшими? Допустим. Но, внизу социальной лестницы неизбежно должны оказаться организмы, питающиеся растительностью. А если нет растительности…

Да, как много вопросов, и как мало на них ответов. Точнее, нет совсем. Есть только теории, очень близкие к фантастическим. И, тем не менее, а, может, именно как раз благодаря этому, ожидание увидеть собственными глазами жизнь на голубой планете, было очень интригующим.

- А если предположить уж совсем невероятное, - сказал Рай. – Предположить, что на этой планете мы сможем найти не только биологическую жизнь, животного происхождения, но и разумных существ. Даже более того, цивилизацию, знакомую с машинными технологиями и даже способную совершать космические путешествия.

- Это было бы уж совершенно невозможно, - ответил Шет, после долгого молчания. Даже напрягая все свое внутреннее воображение, он не мог представить себе такое существо.

- Как, по-твоему, должен выглядеть житель голубой планеты, достигший такого развития, что стал разумным? Скажем, такого же уровня, которого достигли мы.

- У меня нет даже представлений об этом, - сознался Шет.

- Ну, а все-таки? – настаивал Рай.

Шет снова погрузился в раздумье.

- Ну, наверное, его тело должно быть покрыто хитиновой оболочкой, способной защищать его от пагубного воздействия дождей, состоящих из соленой воды. И потом, очень сильное магнитное поле… А что если это и не магнитное поле, а атмосфера, раскаленная до очень высоких температур.

Рай выразил сомнение.

- Маловероятно, - сказал он. – Если бы атмосфера была бы столь сильно раскалена, то на планете не было бы так много воды. Она бы испарилась.

Это заставило Шета вновь задуматься.

- Собственно, а откуда такая уверенность, что поверхность планеты покрыта именно водой? Что если это нечто совсем иное? Ну, скажем, океаны кислоты.

Такое предположение заставило Рая содрогнуться. Океаны кислоты – это было еще страшнее, чем морская вода.

- Ведь мы же фактически ничего не знаем об этой планете, - продолжал Шет. – Наши заключения основаны на догадках.

Да, возразить было нечем. Осталось только подлететь к планете как можно ближе. Меж тем корабль пересек границы солнечной системы, и взял курс прямо к голубой планете, которую теперь уже можно было различить невооруженным взглядом.

- А если мы встретим там разумных существ, - снова заговорил Шет. – Как мы должны вести себя с ними?

- Так, как говорится в инструктаже, - ответил Рай. – Наблюдать, но в контакт не вступать.

- Ты полагаешь, что они могут быть агрессивными к нам?

- Агрессивность – это понятие из мира животных. Разумному существу оно неведомо.

- Ты судишь по нам, - возразил Шет. – А если разумные существа других миров руководствуются животными инстинктами?

- В таком случае, они не могут быть разумными. Разум – он потому и является разумом, что подавляет в существе животные инстинкты. А если разум возник уже тысячи лет назад, то с каждым новым поколением инстинкты подавляются все больше и больше, пока не исчезают совсем. Так происходит эволюция. Именно поэтому между нами, зарийцами, и животными такая огромная пропасть.

Довод показался Шету весомым. Но, все же, этот вопрос необходимо было рассмотреть со всех сторон.

- А как же страх перед неизвестным? – спросил он. – Ведь даже мы боимся столкнуться с чем-то враждебным к нам.

- Разумеется. Это называется инстинктом самосохранения. Не будь его, вся наша цивилизация давным-давно бы вымерла. Нас бы съели хищники, мы бы погибали от собственных безрассудных экспериментов, если бы не прибегали к средствам защиты и не думали о собственной безопасности. Но ведь мы же не уничтожаем, и даже не пытаемся уничтожить то, что выглядит, в наших глазах, опасным. Наш разум не позволяет нам этого делать. И, полагаю, разумные существа на других планетах тоже должны руководствоваться здравым смыслом, а не паническим страхом.

Шет посмотрел на экран, на котором вырастала голубая планета.

- Все, что ты сказал, конечно, логично. Но ведь мы же до сих пор не встречали нигде во вселенной разумной жизни. Пока что достоверно известно, что существуем только мы, зарийцы.

- Да, братьев по разуму мы пока еще не встретили, - признал Рай. – Но, думаю, если это произойдет, то такое событие перевернет весь наш мир. Мы будем не одни.

- Но что это изменит, если мы узнаем, что не одни во вселенной?

- Мы будем сосуществовать вместе с жителями иных миров, совместно развивать науку, медицину, осваивать новые миры. Ведь без этого невозможен прогресс.

- А если представители иных цивилизаций окажутся слишком чуждыми нам? – спросил Шет.

- Что значит, чуждыми?

- Хотя бы обликом. Условиями существования, пищей. Что если то, что хорошо и полезно для нас, окажется для их организмов смертельным. И, опять же, логикой.

- Насчет логики, я уже ответил, - сказал Рай.

- Нет, ты ответил не про логику, а про инстинкты. Если их цивилизация будет направлена не на развитие науки и техники, а на переделывание самих себя.

Рай в полном недоумении воззрился на капитана.

- Переделывание самих себя? – переспросил он. – Как это?

- Что если они окажутся способными менять свой облик, скажем, приспосабливая его под условия своей планеты. Что-нибудь вроде превращения себя в огнеупорных созданий, чтобы жить в лаве или наделять себя способностями жить под водой, в полной темноте и при огромных давлениях. Не при помощи технологий, а изменяя собственное тело.

Рай подумал, что Шет уж чересчур далеко хватил. Должно быть, он наделен куда большей фантазией, чем он предполагал раньше. Но это заставило его почувствовать к своему капитану невольное уважение. Хоть он и не мог вообразить наглядно то, что Шет сейчас описал. Но, если он прав, то контакт с такой цивилизацией действительно может быть несколько затруднен.

- И вполне возможно, что таким существам вообще не захочется с кем-то сотрудничать, - подлил масла в огонь Шет. – Если они привыкли вести затворническую жизнь, и им не нужны никакие контакты, и никакие иные миры. Их речь, способ общения, мышление и вовсе могут настолько кардинально отличаться от наших, что контакт может быть принципиально не возможен.

Они замолчали. Каждый обдумывал свои собственные слова, и то, насколько он сам может оказаться прав, и насколько ошибаться. Их размышления прервал Оль.

- Внимание, приборы обнаружили впереди по курсу искусственное тело, - доложил он.

Все обратились к экранам. Шет и Рай одновременно подумали о том, что искусственным телом в космосе может быть только космический корабль или еще какая-нибудь конструкция, предназначенная для изучения межпланетного пространства.

В принципе, они оказались недалеки от истины. Искусственным телом оказался шарообразный объект, который вполне мог быть спутником, чьим предназначением является либо сбор каких-либо данных, либо передача информации.

- Если наши предположения верны, - заговорил Рай. – То это означает, не более, не менее, как то, что на голубой планете имеется не только биологическая жизнь, но и разумные существа, достигшие такого развития, что смогли преодолеть земное притяжение и выйти в космос.

Он сделал небольшую паузу.

- Невероятно. В таких ужасных условиях и биологическая жизнь… Каким же образом она могла зародиться и развиваться?

- Гм, - произнес Шет. – А что если это не биологические организмы.

- Как это? – не понял Рай.

- Почему бы не предположить такой вариант, что разумными существами данной планеты являются роботы. Механические существа, наделенные электронным разумом.

Рай посмотрел на Шета так, словно бы тот сказал нечто совершенно неправдоподобное. Однако прежде чем ответить, он тщательно продумал возможность такой гипотезы.

- Вряд ли, - возразил он. – Механические существа не могут быть разумными.

- Но ведь даже у нас когда-то ученые предполагали, что однажды наша наука достигнет такого уровня, что машины станут разумными.

- Так что же? Теперь же все больше представителей научного мира утверждают обратное. Машина не может быть разумной, поскольку она может только выполнять волю ее создателей. Она не способна мыслить.

На этот довод Шет не нашел, что возразить. Действительно, механизмы мыслить не могли. Даже выполняя сложные расчеты, совершая какие-либо действия, они делали лишь то, чему были обучены. В некотором роде машины были даже глупее животных. Те хоть могли взбунтоваться, не послушаться. А механизмы могли только выйти из строя.

- Ну, а все-таки, если допустить уж совсем невероятное? – попробовал он настоять на своем.

- В таком случае, встанет такой вопрос: как могла мертвая материя стать разумной? Ведь механизмы – это искусственные создания. Они не могли зародиться естественным путем, их кто-то должен был создать. Изготовить. А этим «кто-то» может быть только биологическое существо.

Да, и этот довод был вполне убедительный. Но и на него Шет тут же нашел, что ответить.

- Можно предположить и такой вариант: их создатели уже давно вымерли. Ну, скажем, не выдержав ужасных условий на своей планете. Они чувствовали, что вымирают, поэтому решили создать себе механических помощников, наделенных разумом, которые должны были помочь им выжить.

- Но у них не получилось спасти своих хозяев, - закончил мысль Рай.

- Ну, что-нибудь вроде этого.

- Возможно, конечно, но я не могу поверить, чтобы на этой планете могла вообще когда-нибудь существовать жизнь.

Шет подумал.

- А если их создатели никогда и не жили на этой планете? – вдруг высказал он неожиданную мысль.

Рай вопросительно воззрился на своего капитана.

- Может быть, они родились и живут во многих световых годах отсюда. А роботы, механические существа, были созданы ими и отправленные в эту звездную систему для освоения. И, кто знает, возможно, даже для переделывания планеты под приемлемые условия для жизни. Скажем, превращение морской воды в пресную. Переработку океанов в безобидную и полезную субстанцию.

- Уж очень глобальная и сложная работа, - произнес потрясенный Рай.

- С этим я согласен. Но, все-таки.

Рай устал спорить.

- Ладно, - сказал он. – Мы скоро узнаем все сами. Осталось подождать совсем немного.

Звездолет приближался к планете. Теперь уже можно было разглядеть на ее поверхности не только океаны, но и горы, леса и прочую зеленую растительность. И даже города. Города были неопровержимым доказательством того, что на голубой планете действительно имелась жизнь. И жизнь разумная. А вот какой была эта жизнь, биологической или механической, определить пока было сложно.

- Если мы видим города местных обитателей, видим их спутники, то не значит ли это, что они, в свою очередь, видят нас? – высказал опасение Рай.

- Наш корабль защищен полем, сквозь которое не способно пройти ни одно известное нам излучение, - успокоил Шет. – А это значит, что для жителей голубой планеты мы невидимы.

- Но, как можно быть уверенными в том, что их технологии не позволили им открыть способы видеть то, что по нашим расчетам они видеть не могут.

Ему никто не ответил. Чтобы за что-то ручаться, надо было знать наверняка. А зарийцы ничего не знали даже об облике обитателей голубой планеты.

«Ларт» завис неподвижно примерно в десяти тысячах километрах от планеты, и экипаж занялся своими прямыми обязанностями, а именно, изучением этого нового мира.

Рай был возбужден сильнее всех. Он, как астробиолог,получил возможность ознакомиться с этим чуждым для зарийцев миром. Прежде всего, синяя жидкость, покрывающая три четверти планеты, действительно оказалась океанами и морями, иными словами, водоемами, наполненными соленой водой. Это было парадоксально, поскольку соленая вода должна была бы, по всем расчетам, уничтожить биологическую жизнь, как растительную, так и животного происхождения. Но факты говорили сами за себя. Жизненные формы на планете не только не были истреблены дождями из соленой воды, но и явно захватили собой большую часть всей суши. Там, где не было городов, зеленели леса и поля.

Это было парадоксально. И оставалось только предположить, что сами формы жизни были иными, нежели на родной планете зарийцев. Очевидно, они нашли способ приспособиться к местным условиям, и их эволюция шла совершенно другим путем, чем на Заре. Но, разумеется, всех куда больше интересовали разумные существа, обитающие на голубой планете. Их облик, образ жизни, достижения. Ведь это же было уникально. Впервые за свою долгую жизнь цивилизация зарийцев смогла наконец-то встретить во вселенной разумную жизнь. Больше тысячи лет назад жители Зары вышли на просторы вселенной. Они колонизировали множество планет, хотя ни одна из них не была похожа на их родную планету. Но они сумели приспособитьих под свои нужды. Но никогда они еще не сталкивались с разумными существами. Да, на некоторых обследованных планетах имелись некоторые формы жизни. Кое-где жизнь достигла довольно высокого развития. Но нигде не удалось обнаружить мыслящих существ, как бы они не выглядели.

Голубая планета тоже сильно отличалась от Зары, но здесь был разум.

Но…

Но при более внимательном изучении экипаж «Ларта» увидел, что на планете происходит что-то непонятное и ужасное. Разумные, высокоразвитые существа, населяющие этот мир, занимались тем, что истребляли друг друга. Без сомнения, техника, передвигающаяся по суше и летающая по воздуху, была предназначена преимущественно для того, чтобы уничтожать население планеты.

Облик жителей голубой планеты лишь отдаленно походил на зарийцев. Прямоходящие, на двух ногах. И этим, пожалуй, исчерпывалось все сходство. У них не было гибких щупалец, которые идеально подходили для того, чтобы ими брать предметы и совершать тонкую работу. Вместо них были конечности, сгибающиеся только в определенных местах, с пятью отростками на концах. И эти отростки тоже сгибались только в нескольких суставах, не могли ни извиваться, ни изгибаться во всех направлениях. Странные тела, заканчивающиеся большим утолщением сверху, в котором, без сомнения, располагались самые важные и необходимые органы: мозг, глаза, органы дыхания и слуха. Жители голубой планеты переговаривались звуками в строго определенных диапазонах, и сопровождали свою речь поясняющими жестами.

- По моим наблюдениям, - говорил Рай, - эти существа не способны слышать радиочастоты и уж, тем более, испускать их. По нашим меркам, они глухие и немые.

- И, тем не менее, они говорят и слышат, - возразил Шет.

- Да. Их речевой аппарат устроен очень примитивно, он издает звуки, подобные крикам различного вида животных. Невероятно, чтобы высокоразвитые существа, наделенные интеллектом, могли бы так общаться. Какой же шум и гам, должно быть, стоит в их мире. И, самое поразительное, что их тела, их кожа, способны противостоять соленой воде. Она не причиняет им никакого вреда. Я полагаю, что без опытных образцов и лабораторных исследований нельзя сказать ничего определенного. А для того, чтобы провести такие исследования, мы должны вступить в контакт с местными жителями, и вот в этом-то я как раз и вижу затруднение.

- Затруднение, - воскликнул Шет. – Да ты посмотри, что творится на их планете. Они же убивают друг друга. Ты это понимаешь? Убивают. Как самые настоящие животные. Словно живут не в цивилизованном мире, а среди дикого мира, где существа вынуждены убивать друг друга, чтобы жить.Но ведь они же не съедают друг друга. Не голод движет ими.

- Да что ты такое говоришь? – ужаснулся Рай. – Разве могут разумные существа дойти до того, что будут вынуждены поедать друг друга? Разум всегда найдет выход из положения. И тот же разум не позволит одному разумному существу поедать другого.

- Тогда что же происходит среди них? – вмешался Оль. – Они просто истребляют друг друга. Одни группы жителей нападают на другие. Весьма похоже на то, что они не могут поделить территории. Но ведь их планета огромна, даже больше нашей, и здесь много свободных территорий, которых хватит на всех. Почему же все это происходит?

- Я не знаю, - признался Рай. – Нам нужно вести наблюдения дальше, чтобы понять, почему здешние жители ведут такой образ жизни, не свойственный разумным существам.

И они продолжали наблюдение и изучение. По ходу действий им удалось выяснить, что жители голубой планеты имеют весьма значительные отличия в своем внешнем виде. В первую очередь это касалось цвета кожи. Кожа жителей Земли, как сами они называли свою планету, имела различные цвета и оттенки. Она была белого, черного, желтоватого и даже красноватого оттенков. Первоначальный вывод заключался в том, что представители различных цветов кожи уничтожали друг друга из опасения, а быть может, из желания добиться того, чтобы на планете остались только существа их цвета кожи. Но это предположение довольно быстро отсеялось, когда зарийцы увидели, что черные, белые и желтые существа действовали сообща, уничтожая противников, которые имели точно такие же цвета кожи.

Жители Земли говорили на множестве различных языках или диалектах, некоторые из которых зарийцы научились различать и пытались выучить. Ничего сложного в этих языках не было. Даже, напротив, из-за узкого спектра звуков, которые были способны воспроизводить жители, языки были крайне примитивны. Жители называли себя людьми, а свою расу человечеством. Но их взаимоотношения не поддавались никакой логике, и вообще здравому смыслу. Население было распределено по территория, которые назывались государствами, а руководство государств – президентами, императорами и другими непонятными и даже бессмысленными названиями. И все они стремились исключительно к тому, чтобы притеснять, уничтожать и захватывать чужие территории, а так же истреблять другие народы, сокращать численность населения других государств.

Зарийцы были в шоке. Все увиденное ими настолько сильно отличалось от их собственной цивилизации, и от их представления о том, какими должны быть разумные существа, что они долгое время не могли поверить своим собственным глазам. Не могли поверить, что все это происходит на самом деле, а не является плодом их воображения.

- Это же дикость, - высказал свое заключение Шет. – Разумное существо не может вести себя подобным образом.

- Что тут можно сказать, - отозвался Рай. – Тем не менее, они ведут себя именно так.

- Тогда где же здесь разум? Даже животные не поступают так с себе подобными.

- Не ведут, - согласился Рай. – Животные не способны создать достаточно организованное общество, чтобы вести столь бессмысленную истребительную деятельность. Для этого у них не хватает разума.

- Однако же здешние обитатели, судя по всему, наделены интеллектом. Об этом свидетельствует как архитектура их строений, так и машинная техника, столь отличающаяся от нашей, как внешним видом, так и предназначением. Все, буквально все достижения земной цивилизации направлены на то, чтобы служить интересам руководителей государств.

Да, Шет был абсолютно прав, и такой вывод лишь только осложнял обстановку. И тогда Рай высказал то, что было у всех у них на уме.

- Можно ли считать разумными организмы, которые занимаются истреблением друг друга?

- М-да, разумом тут и не пахнет, - согласился Оль. – Но, тогда, кто же они? Животные? Нет. Наличие машин явно говорит о том, что у них есть интеллект. Но, с другой стороны, интеллект означает наличие здравого смысла, торжества разума над низменными животными инстинктами. Вот та грань, которая разделяет животных и разумных существ.

- Цивилизация, - произнес Рай.

- Но разве это можно назвать цивилизацией? Цивилизация означает развитие, торжество интеллекта над просто бессмысленным существованием, вынуждающим существа бороться за выживание.

- Но, может быть, организмы на голубой планете поставлены в такие условия, что просто не могут жить иначе? – высказал предположение Рай. – Суровый климат, враждебные условия. И зародившийся интеллект направлен исключительно на то, чтобы выжить на этой недружелюбной планете.

- Но ведь тот же интеллект должен был бы заставить людей, как называют себя здешние обитатели, объединиться между собой, - возразил Шет. - Так легче выжить. В обществе легче существовать, нежели в одиночестве.

- А они и объединились. В то, что они называют государствами.

- Тогда почему они раздроблены? Гораздо логичней объединится в одно целое. Чтобы не враждовать, а улучшать условия.

Такой довод заставил Рая на некоторое время призадуматься.

- Это согласно нашей логике, - наконец сказал он. – Что если условия и прочие обстоятельства сделали логику здешних обитателей отличной от нашей? Например, раздробленность на разные континенты. Кто знает, не были ли люди изолированы друг от друга, а о существовании себе подобных узнали только тогда, когда стали достаточно разумны и научились строить средства передвижения по морской глади.

- Гм, - Шет испытал сомнение. – Тогда почему потом, когда наладилась связь друг с другом, они не объединились в одно общество?

- Вполне возможно, что они восприняли себе подобных как новую угрозу своему существованию. Не как собратьев по разуму, не как одно целое, а как новый вид, стремящийся поглотить и истребить их самих.

После довольно длительного молчания Шет сказал:

- Да, мрачную картину ты сейчас нарисовал. Страшно, если все обстоит действительно так, а не иначе. Ведь из этого следует прямой вывод, что обитатели голубой планеты не остановятся, пока не истребят друг друга. Или же пока на Земле не останется только одно государство.

- Судя по всему, да, - согласился Рай. – А если учесть развитие средств уничтожения, то можно смело предположить, что все закончится полным истреблением цивилизации а, быть может, даже гибелью всей планеты.

- Неутешительный прогноз.

- Что поделаешь. Такова печальная истина.

- А не можем ли мы чем-нибудь им помочь? – спросил Оль.

- Чем? Если мы даже попытаемся им открыться, заявить о своем существовании, они могут воспринять нас как новую угрозу. Все говорит о том, что руководит здешними разумными существами чувство страха, которое и заставляет их бороться за свое существование, и уничтожать все то, что кажется им враждебным и опасным.

- Мир, враждебный разуму, - после недолгой паузы, произнес Шет.

- Да, - подтвердил Рай. – Можно сказать и так. Они называют себя гуманоидами. В их понятиях это означает, что они разумные и поступающие с людьми цивилизованно и гуманно. Но их гуманность в корне разнится с нашим представлением об этой самой гуманности. Точнее, их поступки, их действия.

С этим никто не спорил.

- Я думаю все со мною согласятся, что в наших глазах их гуманность выглядит чем-то ужасным и чудовищным. Наша цивилизация никогда не шла подобным путем и, видимо, в самой нашей природе есть нечто отличное. И, боюсь, это различие делает любую попытку контакта с жителями голубой планеты невозможной. Нас воспримут как угрозу.

- Не только это, - произнес Шет. – Даже если они убедятся в том, что мы прибыли с мирными намерениями, для того, чтобы установить дружественные отношения с их цивилизацией, они захотят от нас помощи.

- Мы с радостью окажем им эту помощь, - с решительностью заявил Рай.

- Нет. Ты не понимаешь. Они захотят военной помощи. Каждое государство захочет, чтобы мы помогли именно им. Для этого они засекретят наше присутствие, скроют само наше существование от всех остальных государств. Они попросят, чтобы мы оказали им военную помощь против всех остальных стран, вплоть до их полного уничтожения.

- Но это чудовищно, - воскликнул Рай. – Мы не можем этого сделать. Тем более что у нас нет вооружения, так как на нашей планете никогда не было войн. И мы всегда были уверены в том, что все цивилизации в космосе, если они, конечно же, есть, развиваются точно таким же путем.

- И вот именно это и оказалось нашей самой большой ошибкой. Мы судили по себе, не имея ни малейшего представления о том, что разумная жизнь, порожденная иными условиями, может развиваться совсем в другом направлении.

Это было так, и все зарийцы это теперь прекрасно понимали.

- Но что-то же можно предпринять, - продолжал искать способ Рай.

- Что именно? – спросил Шет.

- Например, объявить себя так, чтобы все человечество узнало о нашем существовании.

- И что дальше? Люди не поверят, что мы прилетели с благими намерениями, нас будут бояться. Любая помощь одной из сторон будет воспринята людьми, как агрессия по отношению к другой стороне. Желание сделать одних доминирующими над другими.

- Надо помогать всем одинаково, - настаивал Рай. – Тем более что у нас нет оружия, и все наши технические достижения направлены исключительно в мирную сторону.

Снова жест отрицания.

- Все наши достижения рассчитаны на зарийцев, на нашу природу. И для жителей голубой планеты они будут совершенно бесполезны. Мы не можем дать им ни медицину, ни даже технику. Она не приспособлена для работы в климатических условиях здешнего мира.

- А наука?

- Все научные знания непременно будут направлены в сторону войны и попытки одного государства доминировать над другим.

Да, это было правдой. Страшный, жестокий вывод, с которым никто не хотел соглашаться, но с которым соглашаться был вынужден.

После долгих и упорных совещаний было принято решение отказаться от любых попыток установления контакта с жителями голубой планеты. Цивилизация, существовавшая на ней, была признана, как это ни парадоксально звучит, неразумной, и не созревшей для контакта. А уж тем более, не способной для взаимного сотрудничества с цивилизацией планеты Зара. Прискорбный вывод, но именно он и заставил звездолет «Ларт» покинуть звездную систему.

Экипаж, удаляясь от здешнего солнца, долго смотрел на экран, где постепенно уменьшалась в своих размерах эта красивая, но крайне недружелюбная и даже враждебная всему живому голубая планета.

1989 – 2018 г.г.

Мираж

АНАТОЛИЙ ПОЛОВИНКИН

МИРАЖ

ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РАССКАЗ

Представить себе наглядно расстояние в пять световых лет просто невозможно для человеческого разума. Так же, как невозможно было представить пару сотню лет назад, что когда-нибудь космические корабли будут двигаться в несколько раз быстрее этого самого света. И, надо признать, добиться этого было не просто. Ученым пришлось изрядно поломать голову, чтобы заставить металлическую капсулу, с находящимися внутри нее людьми, разогнаться до подобных сверхъестественных скоростей. Конечно, в головах писателей-фантастов подобное достижение технологий совершалось легко и просто. Воображение рисовало гигантские межзвездные корабли, с парками и городами внутри них, со всеми условиями, приближенными к земным, где тысячи членов экипажа и переселенцев, готовых заселить инопланетные миры, летели к своим будущим колониям.

Но на деле все оказалось не так. Звездолет действительно был огромен, по сравнению с первыми ракетами, сумевшими преодолеть земное притяжение, но и он не достигал нескольких километров в длину, и форму имел скорее цилиндрическую, нежели сферическую.

На борту корабля было всего три человека: капитан, пилот и астрофизик. Именно столько было максимальным пределом, при котором можно было бы разместить экипаж с комфортом, хотя бы отдаленно приближенным к земному. Личные одноместные каюты, небольшой парк, больше напоминающий оранжерею, и прочие необходимые атрибуты комфорта, без которых немыслимо длительное путешествие. Все остальное пространство в звездолете занимали двигатели, топливо и различные силовые установки, в том числе и создающие искусственную гравитацию на борту. Это было, пожалуй, одним из основных условий, без которых межзвездный полет, занимающий несколько лет, был бы невозможен.

- Вот она, - сказал пилот Юрий Никитин, ткнув пальцем на звездочку на экране. – Наконец-то она начала расти.

Да, именно эта звезда, класса М, и была целью, ради которой снаряжалась такая столь дорогостоящая экспедиция. Сверхновая звезда, как окрестили ее журналисты, вспыхнувшая в один прекрасный день на небосклоне. Но вот астрономы придерживались иного мнения. Во-первых, появление сверхновой было абсолютно неожиданным для всех земных ученых-астрофизиков. Во-вторых, она появилась там, где еще буквально вчера ничего не было. Так сказать, возникла из ничего. И, в-третьих, все астрономические приборы показывали, что звезды, которую видят в оптике, не существует на самом деле.

Да, именно. Источника, испускающего свет, просто не существует в природе. Это было невероятно. Это было фантастично. Это было невозможно.

Но звезда оставалась фактом. Собственно, фактом было то, что примерно в семи световых годах от земного шара появилось нечто, излучающее свет, но не существующее физически. Разразились многочисленные споры в ученом мире по поводу этого странного небесного явления, но эти споры так и не пришли ни к каким результатам. В конце концов, было решено отправить к таинственному объекту исследовательскую экспедицию. Звездолет, снабженный самым новейшим оборудованием, отправился в путь, чтобы с близкого расстояния изучить это необъяснимое земной наукой явление.

Три человека на борту – до смешного мало. Но если увеличить количество экипажа, соответственно, придется увеличить жилое помещение корабля, а это значило бы увеличение массы звездолета, что отрицательным образом сказалось бы на его скорости, и увеличило бы время полета. Человек же, увы, не бессмертен, и каждый лишний год полета означает потерю года жизни для него.

Больше года прошло с того дня, как звездолет покинул Землю, и вот наконец-то они были на месте. Экипаж не мог похвастаться молодым возрастом, самому молодому члену было тридцать девять лет. И это был пилот. Астрофизику было сорок два года, а самым старшим на корабле был капитан. Ему совсем недавно исполнилось сорок пять.

- Сорок пять, мужик ягодка опять, - сострил по этому поводу Никитин, но капитан не обратил на такую шутку внимания.

Звезда светила багровым светом, и была в несколько раз крупнее и ярче всех остальных звезд в округе.

- Вот она, наша звездочка, - сказал пилот. – Что вы скажете на это, Семен Александрович?

Но что мог на это ответить капитан. Тут начиналась область астрофизики а, следовательно, бразды правления пришло время брать на себя Валерию Муратову. Но тот молчал, наблюдал за приборами и хмурился. Капитан и без слов знал, почему тот так мрачен. Еще бы, ведь все приборы, локаторы и радары показывали, что перед ними ничего нет. Есть свет, но нет звезды. В таком случае возникал вопрос, что за источник излучал этот свет?

- Каково расстояние до объекта? – спросил капитан.

Муратов оторвался от приборов и все так же хмуро посмотрел на Семена Александровича Васильева.

- Никакое, - ответил он. – Объекта просто не существует физически.

- Но источник света…

- Источник света такой огромной яркости может быть только звездой. Но любая звезда, будь она сверхновой или самой обыкновенной, так или иначе была бы зафиксирована как материальное тело. А то, что мы наблюдаем, существует только в оптике.

Капитан покачал головой.

- Просто фантастика.

- Угу, именно, фантастика.

Скорость звездолета уже давно была значительно ниже световой. Объект рос, но от этого его природа не становилась понятной.

- Никаких планет вокруг, ничего, - проговорил капитан. – А ведь, учитывая то, что эта штука растет не по дням, а по часам, можно, пожалуй, с уверенностью сказать, что мы приблизились к ней достаточно близко, чтобы планеты можно было разглядеть при помощи самых обычных телескопов.

- Наличие звезды вовсе не означает, что вокруг нее обязательно должны вращаться планеты, - возразил астрофизик. – У огромного количества звезд никаких планет вовсе нет.

На это возразить было нечего, и капитан промолчал.

- Так что нам делать? – спросил пилот. – Останавливать корабль или продолжать полет?

- Снизь скорость, но продолжай держать курс на объект, - приказал Васильев. – Что-то должно произойти. У меня предчувствие.

Предчувствие не обмануло капитана. Несколько часов спустя объект, все это время продолжавший расти в объеме, вдруг начал распадаться на отдельные светила, и вскоре стал отчетливо виден десяток маленьких светящихся горошин.

- Что, что это такое? – воскликнул Юрий Никитин, в изумлении взирая на экран.

- Я… я не знаю, - растерянно произнес астрофизик.

- Это что, целое созвездие? Скопление звезд?

Но это могло быть что угодно. И скопление звезд, и скопление галактик. Вот только физически ничего из этого не существовало.

- Могут ли это быть астероиды или, скажем, кометы? – спросил капитан.

Астрофизик покачал головой.

- Весьма маловероятно. Будь это так, с Земли их не смогли бы засечь никакие телескопы. И еще, вы заметили одну немаловажную особенность? Объект, казавшийся с Земли сверхновой звездой, терял мощность интенсивности все то время, что мы летели к нему.

- Верно, - согласился капитан. – Терял свою интенсивность.

- Но мы летели ему навстречу. Следовательно, свет должен, напротив, становиться только ярче.

- И что же это может значить?

- А я не знаю, просто понятия не имею.

Они продолжали полет. Красные точки тоже стали постепенно расти, и по мере своего увеличения, они меняли свой цвет. Теперь это уже были белые, желтые и голубые светила. Одним словом, весь спектр звезд. Если, конечно, это были звезды. Странное скопление уже достигло таких размеров, что заняло всю середину экрана. А затем… Затем произошло нечто совершенно неожиданное.

Светящиеся объекты вдруг стали колебаться, словно отражения луны в речной воде, терять свои очертания, расплываться, а затем вдруг исчезли. И вместо скопления вновь появилась красное светило размером с горошину.

На некоторое время в рубке воцарилась тишина, все были слишком потрясены увиденным, чтобы говорить. Первым опомнился Никитин.

- Что… что произошло? – ошеломленно произнес он.

- Я не знаю, - отозвался Муратов, не в силах оторвать взгляда от изображения на экране. – Все исчезло.

- Что за ерунда! Как оно могло исчезнуть?

- Не исчезло, - поправил капитан. – Просто странное скопление вновь превратилось в звезду. Точнее, приняло ее обличье.

- Но это же невозможно. Мы ясно и четко все это видели.

- Видели в оптике.

- Вы хотите сказать, что мы видели мираж? – спросил пилот. – Космический мираж?

Он ничего не понимающим взглядом смотрел на своих товарищей.

- В космосе не бывает миража, - отозвался астрофизик. – Здесь нет атмосферы, которая бы искажалась и позволяла видеть предметы, находящиеся на гораздо большем расстоянии, нежели кажется. А ведь мираж – это просто игра атмосферы. И ничто иное.

- Тогда что же мы видели?

Астрофизик помедлил, прежде чем ответить.

- У меня нет этому никакого объяснения.

Снова все замолчали. Экипаж сидел, погрузившись в глубокое раздумье. Астрофизик принялся делать какие-то вычисления на компьютере. Видимо результаты получались совсем не такими, как он хотел, поэтому он пересчитывал и пересчитывал снова. Потом откинулся на спинку своего кресла.

- Что у тебя получилось? – спросил капитан, все это время терпеливо ожидавший окончания вычислений.

- То же самое, что и раньше. Что объекта, к которому мы направляемся, и который видим, не существует на самом деле.

Васильев потер пальцами виски, у него начиналась головная боль.

- Ладно, я предлагаю нам всем отдохнуть. Мы слишком долго уже наблюдаем за объектом, и думаю, что это отрицательным образом сказывается на наших умственных способностях.

С этим никто спорить не стал. Но вот оставлять звездолет на автопилоте, особенно если учесть, что объект, к которому они летели, не фиксировали никакие локаторы…

- А вдруг мы врежемся в эту штуку, пока будем отдыхать? – спросил Никитин. – Мы же не знаем, что это такое. Не знаем, на каком расстоянии она от нас. Кто знает, может, мы и вовсе пролетим сквозь нее, даже не заметив этого. А потом окажется, что она уже позади нас. Или мы в каком-нибудь ином месте, - добавил он, чуть подумав.

Аргумент был весомым, но и сидеть безвылазно в креслах перед рулевым управлением и мониторами было тоже нереально. Они все-таки не роботы.

- Ладно, - сказал капитан. – Поскольку полагаться на приборы мы теперь не можем, то я предлагаю и вовсе остановить звездолет. Отдохнем, все хорошенько обдумаем, и тогда решим, что будем делать дальше.

Они так и сделали. Звездолет неподвижно завис в темноте космоса. В его бездонном пространстве.

Отдыхали каждый по отдельности. Никитин лежал, развалившись на койке в своей каюте, капитан принялся плавать в корабельном бассейне. Надеясь на то, что его головная боль пройдет. Астрофизик Муратов отправился в парк, а точнее, в оранжерею. Зеленый цвет и запах земных растений действовал благотворно на него, и мысли в голове бежали проворней. Но от этого оптимизма не прибавилось. Во-первых, ему казалось, что вся их экспедиция вообще была затеяна зря. Ведь они даже не знали, на каком расстоянии от Земли находится эта звезда. Учеными было высчитано, что это где-то в шести или семи световых годах от солнечной системы. Но теперь выяснялось, что то, что они принимали за сверхновую, вообще, скорее всего, звездой не является. И находиться она может на каком угодно расстоянии. Вполне можно допустить, что таинственный объект является какой-нибудь галактикой, удаленной от млечного пути на миллионы и даже миллиарды световых лет. В таком случае, полет к ней может напоминать движение осла за морковкой, подвешенной перед его носом. Сколько бы они не летели, объект всегда будет немного впереди.

Но что это вообще такое? Откуда такая игра света? Мираж в космосе? Такое вообще быть не может. Абсурд. Мистификация.

А если так, то кто же стоит за этой мистификацией? Какие такие законы природы, о которых они ничего не знают?

Капитан Васильев несколько раз переплыл небольшой бассейн туда и обратно и, когда вышел из него, почувствовал, что головная боль и вправду стала значительно меньше. Он попробовал собраться с мыслями, но это не принесло результата. Никакой стоящей идеи ему в голову не пришло.

Ночь, по корабельному времени, они провели, погруженные в глубокий сон. Видимо, их организм, перегруженный безрезультатными размышлениями, требовал отдыха. И они действительно хорошо отдохнули.

Когда утром экипаж вернулся в рубку, объект по-прежнему светился в центре экрана, напоминая звезду класса М. В размерах он не изменился.

- Так что будем делать дальше? – спросил Юрий Никитин, усаживаясь в пилотское кресло.

- Запускай двигатель, летим дальше, - после короткого раздумья, приказал капитан.

Звездолет снова начал набирать скорость. На этот раз не прошло и часа, как объект снова начал увеличиваться в размерах.

- Началось, - сказал пилот.

- А на радарах, по-прежнему, ничего, - заметил астрофизик.

- Может, эта штука испускает какие-то волны или еще что-нибудь наподобие антирадарной установки? – предположил капитан.

Валерий Муратов ничего не ответил. Он поочередно смотрел то на экран, то на показания приборов.

Объект увеличивался, и снова начал распадаться на отдельные элементы, напоминающие собой звезды. Они расползались на экране, становясь все больше и больше.

- Если исходить из здравого смысла, - начал капитан. – И предположив, что перед нами скопление звезд, то мы уже должны войти в границы какой-нибудь из них. Я предлагаю выбрать один из объектов, и направиться точно к нему.

С ним согласились. После недолгих раздумий была выбрана яркая голубая звездочка, казавшаяся в оптике ближе всех. Звездолет взял курс на нее.

Астрофизик возился с электронным телескопом, наводя его то на объект, то рассматривая пространство вблизи него. Вскоре стало казаться, что они видят рядом с ним небольшое светящееся тело.

- Что это? – спросил капитан, тоже увидев новый объект, и указывая на него на экране.

Муратов почесал затылок.

- Если предположить, что голубое яркое светило является звездой, то этот маленький объект вполне может оказаться планетой.

- А если это не звезда? – выразил сомнение капитан.

- Тогда у меня больше нет вариантов.

Да, вариантов больше не было. Во всяком случае, хоть немного похожих на что-нибудь здравомыслящее. Оставалось только проверить на практике. А именно, направить звездолет на новый объект.

Голубое светило действительно все больше и больше походило на звезду, а маленький объект неподалеку на его спутник. Звезда и вращающаяся вокруг него планета. Это уже походило на что-то правдоподобное. Планета, или то, что они принимали за планету, росла буквально на глазах. Звезда постепенно отодвинулась в сторону, и почти ушла с экрана, а ее место занял этот светящийся шарик размером с горошину. Горошина увеличивалась, но все попытки рассмотреть что-либо на ее поверхности ни к чему не привели.

- Какой-то туман, - сказал астрофизик. – Видимо, поверхность покрыта густой атмосферой. Либо вся планета газовая.

- Но и ее не улавливают радары, - заметил капитан. – Она, как и все остальное, не существует в реальности.

А затем по поверхности экрана прошла рябь. Уже знакомая космонавтам рябь. Планета заколебалась, стала расплываться, терять формы. Точно так же изменился и свет от голубого светила в левой стороне экрана. Он стал пульсировать, потускнел, а затем и звезда и планета исчезли. А далеко впереди, в самом центре экрана, вновь появилась красная звездочка, размером с горошину.

На мгновение, всем показавшееся вечностью, космонавты обомлели. Капитан почувствовал, как сердце в его груди замерло, а потом начало учащенно биться.

- Опять то же самое! – произнес он тихим голосом. Ему стало страшно. Страшно, потому, что он не мог объяснить происходящее. Его разум отказывался верить в то, что видят его глаза.

- Снова мираж! – воскликнул пилот.

И в этот момент он увидел, что приборы показывают увеличение скорости. Хотя он ничего не делал. Скорость звездолета увеличилась сама собой.

Юрий Никитин нахмурился и принялся нажимать различные кнопки. Кроме него, похоже, больше никто не заметил ускорения полета. И капитан, и астрофизик были увлечены тем, что происходило на экране.

- Что за чертовщина здесь творится! – воскликнул капитан, в полном недоумении уставившись на красную горошину в центре экрана. Он перевел взгляд на астрофизика, но Валерий Муратов не мог ничего ему разъяснить. – Снова та самая светящаяся точка на экране. Ты что-нибудь понимаешь в происходящем?

- Нет, - отозвался астрофизик.

- Ну, хоть какие-то предположения?

Муратов посмотрел на своего начальника.

- Вы видели, как эта светящаяся штука превратилась в скопление звезд, - заговорил он.

- Так.

- Вы видели, что это были именно звезды, а не что иное, поскольку, по крайней мере, у одной из них была планета. Мы стали приближаться к ней. Что произошло дальше? Планета и все звезды заколебались и снова превратились в маленькую точку. Одно из двух, либо перед нами какое-то загадочное явление, что-то вроде космического миража, либо мы все сошли с ума.

- Последнее отпадает, - отверг капитан. – Поскольку это явление было замечено еще задолго до нас земными учеными.

- В таком случае, я допускаю, что мы все страдаем галлюцинациями.

- Приборы тоже?

- Какие приборы? – спросил астрофизик. – Кроме оптического видения ни один прибор не подтверждает, что там действительно что-то есть. Понимаете? Имеется изображение, но нет физически.

- Проекция объектов, находящихся в совершенно ином месте?

- Судя по всему, именно так.

- Тогда кто же создает эту проекцию?

На этот вопрос астрофизик не нашелся что ответить.

- Может, вам будет интересно, но звездолет увеличил скорость, - прервал размышления своих товарищей пилот.

- Что? – не понял капитан. – О чем ты говоришь?

- Скорость звездолета составляла тысячу километров в секунду, - пояснил Никитин. – После того, как звезды и планета опять превратились в красную точку, скорость увеличилась до полутора тысяч. Но я ничего не делал. Что-то прибавило нам ускорения.

Первое мгновение капитан недоуменно смотрел на пилота, затем глаза его расширились, а лицо стало покрываться смертельной бледностью.

- Мы попали в чье-то гравитационное поле, - сказал он. – Кто-то невидимый нас к себе притягивает.

- А, может быть, и видимый. – Никитин кивнул головой на точку на экране. – Смотрите, она снова начала расти.

Это было правдой. Загадочный объект опять принялся увеличиваться в размерах. И это увеличение теперь происходило быстрее, чем в прошлый раз.

Астрофизик тоже побледнел. Он произвел в уме какие-то расчеты, и произнес:

- Уж не имеем ли мы дело с черной дырой?

Фраза прозвучала пугающе, но тут и в самом деле было чего испугаться. Черная дыра, невидимый объект в космосе, который притягивает к себе все, что имело неосторожность приблизиться достаточной близко, чтобы попасть в гравитационное поле.

- Не сходится, - возразил капитан. – Черную дыру нельзя увидеть. А мы видим.

- А что мы видим? – отозвался астрофизик. – Черную дыру не могут обнаружить ни одни земные приборы. Они ее и не обнаруживают. Все приборы показывают, что объекта не существует физически. Звезды и планета, к которой мы стали приближаться… Но что если это просто искажение света этой самой черной дырой. Отсюда и проекция того, что на самом деле находится в совершенно ином месте.

- Что-то вроде морских сирен, заманивающих неосторожных моряков в свои сети? – спросил пилот.

- Очень удачное сравнение, - согласился Муратов. – Или, если угодно, отражение луны в колодце. А тот, кто попытается ее выловить оттуда, неизбежно упадет в воду.

- Как и мы упали в эту черную дыру, - подытожил Никитин.

- Именно.

Капитан побледнел еще больше.

- Но если ты прав, - обратился он к астрофизику. – То, может быть, еще не поздно повернуть обратно? Пока притяжение еще не настолько сильное.

- Скорость корабля составляет две тысячи километров, - доложил пилот.

- Выключай двигатели, и начинай торможение, - приказал капитан, и в его голосе послышались панические ноты.

Никитин принялся возиться с приборами. А объект на экране, тем временем, вновь принялся распадаться на отдельные звезды.

- Снова повторяется та же самая картина, - заметил астрофизик.

Капитан помолчал, затем в задумчивости произнес:

- А что в действительности происходит с теми, кто попадает в черную дыру? Их и в самом деле разрывает на молекулы, а потом сжимает так, что они фактически исчезают, перестают быть материей?

- Этого пока никто не знает. Из черной дыры никто не возвращался. Так же, как туда не попадал ни один космический корабль. Вероятнее всего происходит коллапс, сжатие. Настолько мощное, что даже луч света не способен вырваться оттуда.

- Мы скоро узнаем это на себе, - перебил пилот. – Я включил тормозные двигатели. По всем законам мы должны просто зависнуть в пустоте. Но нас продолжает тащить с прежней скоростью. Две тысячи километров в секунду.

Разноцветные звезды на экране расползались в стороны, становясь все крупнее и ярче. И стало понятно, что корабль не притягивает ни к одной из них, а его тащит куда-то в самый центр.

- Разворачивай звездолет! – едва ли не закричал капитан. – Нужно вырываться отсюда, пока не поздно. Пока у нас еще есть шанс.

Но был ли у них этот шанс? Звездолет развернулся, и теперь мнимые звезды оказались позади него. Астрофизик настроил приборы так, что объекты вновь вернулись на экран и, казалось, что корабль по-прежнему повернут к ним носом.

- Вырываемся! На полной скорости! – приказал капитан.

Никитин вновь запустили двигатели. Яркий огненный шлейф позади корабля показал, что звездолет развил предельную скорость. Но на деле эта скорость осталась равна нулю. Двигатели уже должны были разогнать звездолет до световой скорости, но на деле этого не произошло. Корабль не двигался с места. Несколько минут спустя, наоборот, приборы показали, что они движутся назад.

- Все, все что можно! Все ресурсы корабля!

Капитан чувствовал, как паника все сильнее охватывает его. Пять световых единиц, это было все, на что был способен их звездолет. Но даже это не помогало. Корабль упорно тащило назад, в самый центр звездного скопления. Сто километров в секунду, пятьсот, тысяча. Такова была задняя скорость, не смотря на то, что звездолет мчался вперед. Их упорно тащило гравитационное поле, исходившее от чего-то, чего не было видно ни в оптике, и чего не фиксировали ни одни приборы.

- Нас тащит, тащит назад! – крикнул астрофизик.

И вновь на экране появилась та же картина. Колебание изображения и красная звездочка в середине, к которой тащило корабль.

- Я ничего не могу сделать, - в отчаянии воскликнул пилот. – Все резервы корабля пущены в ход. Но нас притягивает все сильнее и сильнее. Уже десять тысяч километров в секунду, несмотря на то, что мы мчимся вперед, обгоняя свет в пять раз.

Словно какое-то дежа вю, но убыстренное. Снова рост звезды, снова превращение ее в десяток звезд, и бездонная темнота между ними. И опять красная звездочка посреди экрана. Словно ускоренная киносъемка, запись, поставленная на бесконечный повтор. А скорость росла и росла. Они уже двигались со скоростью света, обгоняли ее. Постепенно с экранов исчезли все остальные звезды. Вокруг была чернота. И лишь бесконечно повторяющаяся одна и та же картина.

Никто уже не произносил ни слова. Все находились в состоянии глубочайшего шока. Глаза космонавтов были устремлены на экран, где уже в сотый, в тысячный раз повторялась одна и та же картина. Невидимое, но всепоглощающее нечто затягивало звездолет в бездну, откуда не было выхода.

1988 – 2018 г.г

Роботы - не шутка

АНАТОЛИЙ ПОЛОВИНКИН

РОБОТЫ – НЕ ШУТКА

ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РАССКАЗ

Перелет с Земли на Марс обычно занимал несколько дней. Вроде бы не слишком длительный период, но и он, при определенных обстоятельствах, может показаться вечностью. Одним из таких обстоятельств была скука. Да-да, обычная скука. На Земле еще можно справиться с этой напастью, но на космическом корабле, в замкнутом пространстве – это сделать было труднее.

Нас было пятеро. Пять геологов, занимающихся разведкой геологических недр планет солнечной системы, и порядком поднадоевших друг другу. По идее, мы, проводящие друг с другом наедине такое множество времени, должны были сдружиться между собой. Или же, напротив, стать друг другу ненавистными. Не произошло ни первого, ни второго. Но атмосфера между нами была больше близка все же ко второму. К счастью, открытых столкновений между нами не было.

Мы летели и скучали. Грузовой трюм был заполнен оборудованием, необходимым для геологической разведки, и которое мы знали, как свои пять пальцев. Все, кроме одного ящика, содержимое которого было загадкой для всех, кроме нашего непосредственного руководителя Алексея Яковлева. Все наши попытки выяснить, что это такое, к результату не привели. Яковлев отвечал, что это секретное оборудование, которое он не имеет права раскрывать нам до того момента, когда мы прибудем на Марс.

Яковлев получал этот ящик один, не согласовываясь с нами. Я хорошо помню тот момент, когда начальство вызвало его для секретного разговора, и как он вернулся обратно. Яковлев никогда не был особенно откровенен с коллективом, словно выдвигал между собой и остальными непроницаемую стену. И это никому из нас не нравилось. Мы неоднократно пытались выяснить этот вопрос, вынуждая Яковлева ответить, что находится в этом ящике. Но на все наши приставания он отвечал своей неизменной улыбочкой. Вот, кстати, еще одна отвратительная черта, которую мы терпеть не могли в нашем начальнике. Его привычка на все улыбаться. Да и сама улыбочка была какая-то неприятная.

Лететь в корабле рядом с ящиком, в котором неизвестно что лежит, было не слишком приятно. Мы осматривали контейнер со всех сторон, пытаясь по его виду определить, что же в нем может скрываться. Но никакие догадки не шли нам в голову. Ящик был самым обыкновенным: прямоугольный, металлический, с несколькими пломбами на нем. Размеры его были: три метра в длину, полтора в ширину и чуть больше метра в высоту. Что могло скрываться в таком контейнере?

Сергей Мухин высказал предположение, что в ящике содержится атомная бомба.

Мы, однако, с ним не согласились. Зачем Яковлеву везти на Марс ядерную бомбу? Точнее, зачем правительству поручать ему доставить атомную бомбу на эту пустынную и мертвую планету. Взорвать грунт, чтобы добраться до полезных ископаемых? Нелепо. В эпицентре не больно-то покопаешься. Взорвать всех нас вместе с кораблем на полпути к планете? Но, тогда-то уж сам Яковлев точно бы не полетел с нами. Да и вообще, судя по его приподнятому настроению никак нельзя было предположить, что он собирается устраивать коллективное самоубийство. Или какой-то взрыв на четвертой планете. Хоть, конечно, Марс и является богом войны, весьма сомнительно, чтобы земное правительство собиралось объявлять ему войну.

Тогда что же это? Любопытство не давало нам покоя. И это было единственным, пожалуй, развлечением на корабле. А, может, это было задумано специально, чтобы помочь нам справиться со скукой? Может, ящик вообще пустой, и погружен на корабль для того, чтобы мы, ломая голову над его содержимым, боролись со скукой?

Нет, это уж вообще бред. Никто не станет придумывать такие изощренные способы, чтобы помочь пятерым космическим бродягам, которые проводят в космосе больше времени, чем на Земле, не сойти с ума вдалеке от дома.

Но вот, наконец-то, настал день, когда мы прибыли на Марс. Корабль мягко приземлился на грунт, который еще пару десятилетий назад наши предшественники превратили в посадочную площадку для межпланетных кораблей. Примерно в километре от нее располагалась станция для работников, пребывающих на планету. Поговаривают, что на Марсе собираются создать поселение для колонистов, но лично мне все это кажется пустыми сплетнями, так сказать, мечтаниями фантазеров.

А станция, представляющая собой жилой корпус, и в самом деле могла вместить в себя около сотни человек. Но разве же это колония? А сейчас на Марсе и вовсе находилось не больше двух десятков человек. Не считая нас пятерых.

- Вот мы и на месте, - сказал Яковлев, выходя на причальную площадку, и уперев руки в бока своего скафандра.

Рабочие, встречавшие нас, выгружали наше оборудование. Вот погрузчик подцепил загадочный ящик и вывез его из недр корабля. Увидев это, Яковлев закричал:

- Осторожней! Осторожней с этой штукой! Смотрите не уроните ее! Если вы это сделаете…

Он не договорил. То ли решив, что и без того сказал лишнего, то ли наоборот боясь проговориться.

Транспорт выезжал своим ходом, оставляя на грунте следы гусениц.

Похоже, что контейнер заинтересовал не только нас. Вокруг него сгрудились рабочие, наперебой задавая нам вопросы, на которые ответить мог только Яковлев. Он это знал и старался усилить интригу.

- Так, может, все же пришло время рассказать нам, что в этой коробке? - спросил я, обращаясь к своему непосредственному начальнику.

Прежде чем ответить, тот окинул взглядом присутствующих.

- Что ж, похоже, что действительно пришла пора это сделать.

Яковлев подошел к контейнеру, и неторопливо принялся срывать с него печати. Закончив это занятие, он так же неторопливо стал открывать замки на крышке.

- Прошу, - произнес он, откидывая крышку.

Все присутствующее тут же подались вперед, желая заглянуть внутрь. Но никто, в том числе и я, пожалуй, не ожидал увидеть то, что открылось нашему взору.

Внутри контейнера лежал робот.

Это был гуманоидный механизм, напоминающий человека своим строением. У него была голова и лицо, на котором, как и у человека, имелись два глаза, нос и рот. Но все это выглядело как бы карикатурно, напоминая роботов из старинных фантастических фильмов. Я уверен, что никому в здравом уме могло бы прийти в голову, что, что робототехники придадут своему созданиютакой диковинный вид.

Воцарилась тишина. Все в изумлении смотрели на это чудо техники. А робот лежал неподвижно, словно обычная груда железа.

- Что это? – спросил Глеб Тюленев, моргая и тупо глядя на содержимое ящика.

- А как ты думаешь? – отозвался Яковлев.

- Ржавый кусок металлолома?

Впрочем, на счет ржавого, это он, конечно, перегнул. Металл, из которого был изготовлен робот, был новехонький и отливал синевой, словно вороненая сталь.

- Кто-нибудь хочет его потрогать?

Но никто этого не хотел. Возможно, робот вызывал подсознательный страх, как существо большое и тяжелое и, без сомнения, гораздо более сильное, чем человек.

- И это то, что ты получал втайне от нас? – спросил Мухин. – Это и есть тот засекреченный груз, по поводу которого мы все ломали голову все дни полета?

Ответом была улыбка Яковлева.

- Зачем он здесь?

- Чтобы помогать нам вести разведку недр Марса. Это экспериментальная модель.

- И что с того? Что он вообще может?

Яковлев любящим взглядом смотрел на железяку внутри контейнера. Можно было подумать, что это его детище, которое он собрал своими собственными руками.

- Должен мочь многое, - ответил он.

- Но что именно? Я пока лишь вижу, как он неподвижно лежит в этом гробу, словно кукла.

- А вот это мы сейчас и узнаем.

Яковлев протянул руку и погладил металл робота.

- Адам, ты меня слышишь?

В ответ на этот вопрос робот внезапно открыл глаза.

- Да, я слышу.

Голос прозвучал у нас у всех в динамиках шлема. Судя по всему, где-то у робота был микрофон или еще что-то в этом роде. Иначе его голос мы вряд ли смогли услышать сквозь скафандр, да еще в таком разряженном воздухе. Голос был громким, слегка металлическим. Опять же, как в старых фантастических фильмах. И это разочаровывало. Нельзя сказать, что мы видели более совершенных роботов. Сказать по совести, никто из нас вообще не имел дела с роботами по долгу службы. Да и вообще, робототехника развивалась гораздо медленнее, чем это предсказывали фантасты. Роботов было мало, да и совершенными их было назвать трудно. Но тот факт, что один из роботов вдруг оказался в нашей геолого-разведывательной бригаде, был удивителен сам по себе.

Глаза робота выглядели как стеклянные. Они были прозрачными, со зрачками в середине. Но, похоже, что эти зрачки не поворачивались в стороны. К такому выводу я пришел, когда заметил, что робот смотрит прямо перед собой, а именно, в не слишком красочное марсианское небо.

- Адам? – с легким удивлением в голосе спросил Тюленев.

Яковлев пожал плечами.

- Это по аналогии с первым библейским человеком. Думаю, разработчики решили, что это хорошая мысль, назвать его этим именем.

- Он и будет так лежать? – поинтересовался Мухин.

- Отчего же. Адам, встань.

Тяжелое и массивное тело робота приподнялось и село в контейнере, заставив зрителей невольно попятиться назад. Адам подогнул ноги и поднялся. Теперь он возвышался на целую голову над самым высоким из людей.

Робот перешагнул через борт контейнера и ступил на грунт. Его мощные ноги напоминали колонны, а широкие ступни примерно сантиметра на два ушли в почву.

Теперь мы смогли рассмотреть это чудо техники как следует и со всех сторон. Впрочем, впечатление от этого не изменилось. Все такое же страшилище из старых кинофильмов, неуклюжее но, несомненно, сильное.

Адам выполнил приказ Яковлева и теперь застыл на месте, ожидая дальнейших указаний. Глаза по-прежнему смотрели прямо, не мигая, не поворачиваясь, но в них появилось какое-то внутреннее свечение. А может, оно было и раньше, но только я его не замечал?

- А что оно может? – спросил Глеб Тюленев.

- Не оно, а он, - поправил Алексей Яковлев. – А что может, я сейчас вам скажу.

Он подошел к контейнеру и нырнул в его недра. Несколько секунд спустя он вынырнул снова, держа в руках такую толстенную книгу, что при одном ее виде меня пробрала дрожь.

- Вот, - сказал Яковлев, полистав справочник, и найдя нужную страницу. – Адам, экспериментальный робот серии АП-724, серийный номер 1-01, предназначен для геолого-разведывательных работ во внеземных условиях. Форма робота гуманоидная. Наделен специальным оборудованием, в состав которого входят ультразвуковые установки, инфракрасные и рентгеновские зрительные приборы… Словом, много чего. Он способен отыскивать любые минералы и полезные ископаемые, не прибегая к подручным средствам, и не нуждаясь в бурильных установках. С помощью встроенных в него приборов сканирования он способен проникать вглубь любой почвы на сотни метров. Для него даже не представляют помех скальные породы, каких здесь, на Марсе, много. Робот способен исправно функционировать при температурах от абсолютного нуля до двухсот градусов жары по Цельсию.

Оператор буровой установки Леонид Борисов присвистнул.

- Ничего себе. Одним словом, эта штука предназначена для того, чтобы заменить собой всех нас.

Эта фраза прозвучала зловещей угрозой, и тяжелое молчание повисло в воздухе. Я заметил, что и Сергей Мухин и Глеб Тюленев исподлобья посмотрели на своего начальника. Еще бы, кому же понравится известие о том, что его решили оставить без работы. Прежде чем ответить на этот вопрос, Яковлев заколебался.

- Не думаю. Этот робот не обладает полной автономией, а это значит, что он не сможет работать без оператора.

- Угу, а в качестве оператора будешь ты. Так что, в любом случае, нас всех уволят.

Эта фраза прозвучала как приговор для всей нашей бригады. Недружелюбие во взглядах геологов стало заметнее. Теперь они смотрели на Яковлева, как на своего злейшего врага или шпиона врагов. Тот, видимо, понял, что эффект от его слов оказался совершенно иным, нежели он рассчитывал. Стараясь загладить произведенное им неблагоприятное впечатление, он произнес:

- Послушайте, ну, к чему такие крайности? Когда в восемнадцатом веке появились первые прядильные станки, рабочие тоже восприняли их появление как непосредственную угрозу своему существованию. Начались массовые бунты, станки уничтожались, их объявляли изделием дьявола, и все в таком же роде.

- Но, в итоге-то рабочие оказались правы, - возразил Борисов. – В те времена многие из них лишились средств для существования.

Яковлев явно испытывал смущение.

- Что поделаешь, технический прогресс нельзя остановить. Это бессмысленно. На всем заводах и фабриках в основном трудятся роботы, а люди являются лишь их обслуживающим персоналам. И, в конечном итоге, так только лучше для всех. Роботы облегчают людям труд. К тому же, мы не знаем, как Адам проявит себя во время полевых испытаний. Ведь он же никогда не был на других планетах, не работал во внеземных условиях.

Но это мало успокаивало. С одной стороны, всем нам, безусловно, было интересно увидеть это чудо техники в действии. Но, с другой стороны, если робот оправдает возложенные на него надежды, то это ударит по всем нам, геологам. Конечно, бурильщики и все прочее чернорабочие никуда не денутся, а вот нам придется плохо. Сократят, без зазрения совести. А с трудоустройством всегда была проблема. Особенно на такую престижную работу, как разведка недр других планет. Здесь хорошо платят, да и вообще, находишься подальше от земных проблем. Все тамошние неурядицы и безумства кажутся далекими и абстрактными. Но лишение работы, и возвращение на родную планету, пополнение рядов безработных – это малоприятная перспектива.

А на следующий день начались полевые испытания Адама. Нельзя сказать, что эту ночь мы провели спокойно. Во всяком случае, я. Бессонница терзала меня. В течение ночи я неоднократно просыпался, а уснуть потом удавалось с большим трудом. Хотя, может быть, это было связано в основном вовсе не с роботом, а со сменой природных условий. Пониженная гравитация тоже не самым благоприятным образом влияла на сон. Хотя, казалось, должно было быть наоборот. Непривычное чувство, да и вообще, много всего.

Я, Глеб Тюленев, Сергей Мухин и Леонид Мухин стояли рядом и смотрели на то, как Яковлев давал распоряжения роботу. Мы прибыли на двух грузовиках, и находились примерно в двадцати пяти километрах от станции. Пустынная местность, равнина, почти идеально гладкая. До этих мест геологи пока еще не добирались. И мы понятия не имели, что скрывали местные недра. По косвенным признакам, правда, можно было предположить, что здесь имеются залежи железа и меди. Но на деле могло оказаться совсем иначе.

Адам зашагал вперед. И тут мы впервые увидели, что эта громадная и неуклюжая туша способна двигаться проворно. Скорость шага робота превышала скорость человеческого. Он шел, растопырив в стороны свои руки, и из его ладоней, повернутых вниз, исходило какое-то излучение. Он зондировал почву. Прошло не более десяти минут, как у нас в наушниках послышался голос Адама.

- Внимание, обнаружены залежи меди, глубина примерно двадцать метров.

Мы направились к роботу. Каждому хотелось побывать на том месте, где открыты новые месторождения.

Адам кружился на месте. Его руки по-прежнему были растопырены в стороны, словно крылья, а ладони испускали проникающие излучения, со стороны напоминающие свет странных фонарей.

Разумеется, мы ничего увидеть не смогли. Наши приборы были не способны проникать так глубоко в недра.

- Будем бурить? – спросил Борисов. – Или доверимся голым словам?

Разумеется, ему, как и всем нам, хотелось, чтобы робот ошибся. Он утирал нам нос, а этого мы допускать совсем не хотели.

- Будем бурить, - отозвался Яковлев.

И Борисов принялся за работу.

Пока его установка вгрызалась в грунт, Адам шествовал по окрестностям, время от времени делая новые доклады. Не прошло и двух часов, как он обследовал территорию, окружностью примерно в километр, и с точностью до одного метра сообщил, где залежи начинаются, а где они заканчиваются. Мы сделали заметки.

Когда же были взяты пробы, то выяснилось, что робот оказался абсолютно прав, не ошибившись ни в чем. Яковлев ликовал. Он явно был на стороне Адама. Чего нельзя было сказать о нас. Чертыхаясь, Мухин проговорил:

- Если так пойдет дальше, то нам всем придется сматывать удочки. И, прощай престижная работа. Прощай премиальные.

Вот это было самое страшное для нас.

Дни шли за днями, Адам продолжал поиски. Как оказалось, не только руки были снабжены приборами. Его неподвижные глаза испускали рентгеновские лучи, проникающие, как и было сказано в инструкции, сквозь любые скалы. Если, конечно, там не было залежей свинца. А кое-где свинец и в самом деле был обнаружен.

Круг обзора увеличивался. С каждым днем мы отходили от станции все дальше и дальше, обследуя все новые и новые территории. Ехать приходилось долго, сто километров по марсианскому грунту сильно отличались от ста километров езды по земному шоссе. Особенно, когда в кузове приходилось везти тяжеленого робота. Однажды нам пришла в голову мысль пустить Адама своим ходом. А что, он мог не только ходить, но и бежать быстрее любого спринтера, развивая скорость почти в пятьдесят километров в час.

Робот был выгружен из грузовика, и Яковлев отдал приказ:

- Адам, бегом марш вперед до следующих ориентиров…

И он назвал конечную точку.

Робот без возражений выполнил приказ.

- Ого, вот это скорость! – с неприкрытым восхищением воскликнул Тюленев, увидев, как Адам сорвался с места и помчался вперед. – Наш грузовик за ним не угонится, даже облегченный.

Впрочем, какое уж там облегчение. Робот весил примерно полтонны, а тяжеленный грузовик с гусеничным траком разницы просто не заметил. Мухин попытался выжать из машины как можно больше, но двуногий Адам передвигался куда проворней, и не боялся неровностей грунта.

К тому времени, когда он достиг нужной точки, мы отстали от него на несколько сотен метров.

- Что он делает? – произнес Яковлев, увидев, что робот не останавливается, и продолжает бежать дальше.

- Ему, похоже, понравилось заниматься бегом, - заметил я.

Но шутка не произвела должного впечатления, тем более что мы не знали, как далеко может забежать робот.

- Адам, остановись! – приказал Яковлев.

Напрасный труд, двуногая махина его не слушалась.

- Прекрати бег! Стоп! Стой!

Но робот не слушался. Он продолжал бежать, не снижая скорости.

- Что-то случилось, - в голосе Яковлева послышалась тревога. – Его переклинило. За ним!

Мы помчались вслед за роботом. Несмотря на все усилия Мухина, сократить расстояние между нами и Адамом не удавалось. Яковлев продолжал выкрикивать команды, но робот не слушался, и даже не отзывался. Удалившись еще на несколько километров, он вдруг начал совершать поворот по дуге.

- Что он делает? – спросил Тюленев.

- Меняет траекторию, - сказал я.

Робот действительно менял траекторию, и теперь бежал в другую сторону. Благодаря этому маневру нам удалось приблизиться к Адаму на расстояние в сотню метров. Вскоре стало ясно, что он бежит по окружности, диаметр которой составлял около пяти километров.

- Здорово, - проворчал Борисов. – И долго он так будет бегать?

- Может, после того, как завершит круг он остановится, - высказал предположение Яковлев.

Но его надежды не оправдались. Добежав до той точки, с которой он начал поворот, робот побежал по второму кругу.

- Он зациклился, - понял я.

- А что если он не просто бежит, а сканирует почву? – сказал Борисов.

- Не похоже, его руки опущены. Если только у него работают другие приборы…

Но все это было маловероятно. Если бы он делал сканирование, то бежал бы по всей площади, а не по кругу.

- Сколько он так может бегать? Когда у него кончится энергия? – спросил Тюленев.

- Не скоро, - отозвался Яковлев. – У него атомный источник питания, его хватит надолго.

- Как же тогда мы его остановим?

Хороший вопрос, ответа на который никто не знал. Теперь мы ехали метрах в пятидесяти за спиной робота, но он не обращал на нас ни малейшего внимания.

- А если попытаться его протаранить? – предложил я.

- Я тебе протараню, - огрызнулся Яковлев. – Если мы его сломаем, то компания нам такой счет предъявит…

- Он уже сломан, раз не подчиняется командам. И потом, я не предлагаю его раздавить. Достаточно его просто сбить с ног. Тогда-то он уж наверняка остановится.

Яковлев с сомнением посмотрел на нос нашего грузовика и на мощное тело робота.

- Я не думаю, что нам это удастся. Скорее повредим машину.

Я не стал настаивать, но, видимо, мое предложение показалось начальнику не таким уж и нелепым.

- Бортани его, - приказал он Мухину. – Только не сильно.

Мухин подвел грузовик сбоку к Адаму и толкнул его. Робот не упал, но сдвинулся с места. Теперь его траектория изменилась. Он стал бежать в другую сторону. И на этот раз прямо, без всяких там дуг и окружностей.

- А вы знаете, куда он бежит? – спросил Тюленев.

- Куда?

- Прямо к нашей станции.

- Ну, вот и отлично, - кивнул головой Яковлев. – Там его будет легче остановить.

- Отлично, да не очень. А что если он не остановится, и протаранит нашу станцию.

Яковлев посмотрел на Мухина, и решил, что тот может оказаться прав. Он связался с рабочими на станции, и вкратце обрисовал ситуацию. Видимо, это обеспокоило рабочих. Пока мы совместно обдумывали план, как остановить вышедшего из-под контроля робота, тот уже подбегал к постройкам. На его пути оказалось складское помещение. Адам, не снижая скорости, врезался прямо в него. И оказалось, что стены здания недостаточно прочны, чтобы удержать бегущую груду железа. Робот прошел сквозь складское помещение, как сквозь карточный домик. Строение развалилось, а Адам продолжал мчаться вперед.

Это заметили и рабочие.

- Он бежит прямо к стенам корпуса! Если он врежется в здание…

Продолжать было не обязательно. Всем и без слов стало понятно, чем это грозит. К тому времени мы уже снова стали отставать от робота, и теперь уже не могли ни взять его на таран, ни бортануть его.

- Его надо остановить! – закричал Яковлев. – Слышите! Надо что-нибудь установить на его пути.

Этим «что-то» оказалась передвижная буровая установка, на которой обычно работал Борисов. Один из рабочих забрался внутрь, и погнал установку навстречу роботу. Поставив ее точно на пути Адама, рабочий выпрыгнул из машины и отбежал в сторону.

Робот словно и не видел препятствия. Он продолжал мчаться вперед, не снижая скорости. Однако буровая установка оказалась прочнее складского помещения. Адам всей своей массой налетел на нее. От удара установка покачнулась и стала заваливаться в сторону. Но вместе с ней заваливался и робот. Они рухнули практически одновременно. Ноги робота продолжали некоторое время бежать в воздухе, потом и они затихли.

Мы вышли из грузовика и подошли к поверженному Адаму. Некоторое время все мы молчали, рассматривая робота. Затем Тюленев произнес:

- Отбегался наш малый.

В его голосе совершенно не было сожаления, даже, скорее, напротив, торжество.

- Полагаю, - продолжил он. – Правительство больше не захочет попытаться заменить нас этими механическими куклами. Как-никак, а роботы – не шутка, и полагаться на них нельзя. А тем более в местах, далеких от цивилизации.

С ним никто не спорил.

1989 – 2018 гг.

Покушение

АНАТОЛИЙ ПОЛОВИНКИН

ПОКУШЕНИЕ

РАССКАЗ

Большой зал был заполнен людьми. И в основном, как заметил Альберт Ригель, это были журналисты. Фотоаппараты, телевизионные камеры, все было направлено на помост, где стояли трое военнослужащих, одетых в форму российской федерации. Шло торжественное награждение. На трех красных атласных подушечках лежали три ордена «героев России».

Военнослужащие имели гордый, но слегка смущенный вид. Да, именно они отличились во время последней сирийской операции по борьбе с террористами. Конечно, как это всегда бывает, заслуга в этом подвиге принадлежала далеко не только им троим, а многим их однополчанам. Но, как и обычно, награждались не все, а только те, на кого пал выбор руководства.

Щелкали вспышки фотоаппаратов, корреспонденты, с микрофонами в руках, пытались протолкаться поближе к виновникам торжества, но их оттесняли назад службы правопорядка. Один из журналистов встал перед телекамерой своего оператора, занял такую позицию, чтобы телезрители смогли увидеть, как и его, так и награждаемых, и заговорил в микрофон, который держал в своей руке.

- Итак, уважаемые телезрители, вы присутствуете на церемонии награждения. Борьба с терроризмом, который, увы, все больше и больше расползается по всей планете, становится все активней. И всегда будут находиться те, кто не пожелают мириться с распространением этого зла, и кто будет вставать на его пути. Сегодня мы можем видеть троих из таких парней, кто нашел в себе мужество противодействовать терроризму, охватывающему все новые и новые страны. Это молодые ребята, офицеры российской военной армии: Владимир Яшин, Сергей Туполев и Лев Меркулов. Они не побоялись встать на пути мирового зла, и благодаря их усилиям планы террористов были сорваны.

Речь длилась еще долго, тем более что после ее окончания на помост поднялся один из организаторов церемонии награждения, который, повернувшись к прессе, произнес примерно ту же речь, что и корреспондент. Телекамеры и фотоаппараты устремились на него.

Ригель терпеливо ждал, время от времени бросая взгляд на ордена, лежащие на подушечках, и ожидающие своих героев. Точнее, на один из орденов.

Награждение началось. Как всегда это была самая торжественная минута. Один за другим ордена цеплялись к лацканам формы. Ригель превратился весь во внимание. Когда был награжден последний из военнослужащих, он незаметно сунул руку во внутренний карман своего пиджака, и нажал там на какую-то кнопку.

Никто не обратил на него внимания, все следили за церемонией. Так же никто не обратил внимания, когда Ригель начал потихоньку выбираться из толпы к выходу из зала. На мгновение остановившись в дверях, он обернулся и бросил взгляд на Льва Меркулова, к груди которого был прикреплен последний из орденов. Потом он шагнул за дверь.

Примерно минуту спустя в зале прогремел взрыв.

В первое мгновение после взрыва царила тишина, затем послышался истошный женский крик, прослуживший словно сигналом для паники. Обезумевшая от ужаса толпа рванулась к выходу, едва не затоптав ворвавшихся в здание агентов службы безопасности. Напрасно они призывали сохранять спокойствие и держать себя в руках. Произошедший взрыв означал не много – не мало, теракт. И никто не знал, была ли бомба одна или сейчас последуют другие взрывы. Но все хорошо знали одно, когда в помещение происходит взрыв, то всегда нужно выбегать наружу. Ведь в любой момент на головы может обрушиться крыша.

С трудом пробившиеся сквозь толпу агенты стали свидетелями страшного зрелища. Посреди развороченного помоста лежали трупы нескольких человек: всех награжденных, а так же тех, кто участвовал в церемонии награждения. Взрыв был настолько мощным, что рядом с помостом были перевернуты все кресла. И кругом были трупы, трупы и трупы. Труппы телевизионщиков, зрителей, а так же несколько рабочих, случайно оказавшихся в районе взрыва. Стоны и крики раненых почти перекрывали ударившихся в панику уцелевших людей. В дверях возникла давка, которую тщетно пытались устранить агенты.

К счастью, само здание почти не пострадало. Во всяком случае, потолок не рухнул. Случись это, число жертв было бы гораздо большим. Стены были повреждены, но незначительно. Так или иначе, а обрушения удалось избежать.

Начальник охраны что-то говорил по рации. Он вызывал бригаду саперов, так как в здании могла оказаться еще бомба, способная взорваться в любую минуту.

Наконец все люди были эвакуированы, а само здание оцеплено. Прибывшие саперы тщательно осмотрели все помещение. Никаких взрывных устройств больше обнаружено не было. После тщательного расследования было установлено, что взорвавшаяся бомба находилась либо в кармане Льва Меркулова, либо еще где-то на его теле.

О покинувшим зал, за минуту до взрыва, Альберте Ригеле никто и не вспомнил. Да и кому было до этого дело.

Они встретились на следующий день, Ригель и Андрей Коржев. Оба сидели за столиком кафе.

- Как все прошло? – спросил Коржев.

- Так, как ты и предвидел, - равнодушно отозвался Ригель. – Маленькая пластиковая бомбочка в одном из орденов. Судя по тому, что говорят по ТВ, никто даже не подозревает об этом. Все предполагают, что взрывчатка была в кармане одного из награжденных.

На лице Коржева было удовлетворение. Он подумал о том, насколько сильно их теракт посеет панику в сердцах населения страны. И, хоть Коржев и сам был выходцем из России, он ненавидел свою страну лютой ненавистью. Ему было ненавистно в ней все, начиная от действующего правительства, до простого люда, проживающего в стране. Он ненавидел законы, ненавидел дороги, ненавидел полицию. Словом, ему было ненавистно все.

Впрочем, и к правительствам других стран он не испытывал симпатии. Ему было наплевать на политику, и на то, что творилось в мире. Он был специалистом в своем деле, взрывником высшего класса, как он сам себя охарактеризовал. И, судя по тому, что тайные правительственные организации выбрали именно его для исполнения столь грязных заданий, они придерживались того же взгляда.

Его напарник, Альберт Ригель (Коржев не знал даже его национальности), тоже был специалистом высокого уровня. Распределение обязанностей у них происходило следующим образом: Коржев брал на себя техническую сторону, а именно приобретение и изготовление взрывчатых веществ, а Ригель был исполнителем. Бомбы Коржева никогда не подводили, а организация террористических актов Ригелем всегда происходили настолько ловко и профессионально, что никакие спецслужбы не могли их предотвратить.

Коржеву, собственно, было наплевать, кем был по национальности его напарник. Как и наплевать на то, чьи приказы они исполняли. Главное были деньги, которые им платили за проведенные операции. А деньги были немалые. Даже большие. Точно такой же точки зрения придерживался и Ригель, и это делало их союз только еще более прочным. Главным было не то, кто платит, а сколько.

Конечно, кое-какие догадки о принадлежности заказчиков к той или иной организации вполне можно было построить. В частности сегодняшний теракт, скорее всего, оплачивала ИГИЛ, чьи планы нарушили эти самые награжденные. Что ж, этим организация убивала сразу двух зайцев: показывала всем, что будет с теми, кто пытается встать на их пути, а так же запугивало население своей вездесущностью. Никто и нигде не скроется от длинных рук ИГИЛ.

- Прекрасно, - сказал Коржев. – Вторая половина оплаты поступила?

Ригель кивнул.

- Да, деньги на счету.

Коржев не был удивлен. Организации предпочитали платить, чем кидать своих исполнителей. Во-первых, потому, что и Ригель, и сам Коржев были профессионалами, и вполне могло оказаться так, что их услуги снова могли понадобиться. А лучше иметь дело с проверенными людьми, чем каждый раз искать новых исполнителей. Была, конечно, и еще одна причина, кинутые профессионалы могли отомстить своим заказчикам, но обычно, в таких случаях, те предпочитали просто устранить исполнителей, прежде чем те получат деньги. Так или иначе, а переведенные на счет остатки обещанной суммы означали то, что их не собираются ликвидировать, как ненужных свидетелей. Итак, жизнь продолжается.

Коржев поднял рюмку коньяка, сделав жест, означающий «за наше здоровье». Ригель повторил его. Удачу и заработанные деньги следовало отметить.

Конечно, и правительство, и общественность могли и вовсе не узнать о том, что случившийся теракт был делом рук ИГИЛ, но ни Коржева, ни Ригеля это не волновало. Тем более что они были уверены в том, что ИГИЛ само позаботится о том, чтобы об их активности стало известно всему миру.

А в услугах профессионалов действительно нуждались многие. Несколько дней спустя Коржев и Ригель получили новый заказ. Нужно было взорвать пассажирский самолет. Еще один акт устрашения? Заказчики не подписывались, но оба террориста не без основания полагали, что это снова ИГИЛ.

- Есть идеи? – спросил Ригель.

Коржев задумался. Взорвать самолет, было, разумеется, гораздо сложнее, нежели устроить взрыв награждаемых военнослужащих. Проникнуть на самолет, обойти контроль в аэропорту, создать такую бомбу, которую бы не обнаружили ни специалисты, ни натренированные собаки было не просто.

Но ведь сумели же взорвать небоскребы в Нью-Йорке. Да и мало ли было терактов в воздухе, которые власти списывали на технические неполадки самолетов, ошибки пилотов, плохие погодные условия и все такое прочее.

- Есть кое-какие задумки, - сказал Коржев.

- Ну? – Ригель превратился во внимание.

- Небольшая пластиковая бомба, которая укладывается в чемодан, и сдается в багажное отделение.

- Хм, а как это провернуть?

- Это уже твоя забота.

Ригель кивнул.

- Да, об этом я позабочусь но, надеюсь, ты понимаешь, что бомба должна быть, во-первых, достаточно мощной, чтобы уничтожить самолет, а не просто прожечь обивку. А во-вторых, она должна совершенно не походить на бомбу.

- А разве походило на бомбу то, что ты встроил в орден четыре дня назад?

Ригель не нашелся, что ответить. Его напарник никогда еще не подводил. Он был настоящим знатоком своего дела, и Ригель мысленно снимал перед ним шляпу.

- Что это будет, мина с часовым механизмом или же дистанционный заряд?

Об этом следовало как следует подумать. И то, и другое имело свои недостатки. И свои слабые места.

- Где должен произойти теракт? – спросил Коржев.

- В Нью-Йорке.

- В таком случае, летим в Нью-Йорк. Пока будет длится полет, у нас будет время все обмозговать.

Самолет доставил их до места назначения двое суток спустя. Обычный «Боинг 747», самая распространенная модель, которую, честно говоря, уже давно было пора списать на свалку. Всю дорогу и Коржев и Ригель внимательно присматривались к тому, что происходит на борту, наблюдали за действиями стюардессы. Они даже по очереди посетили туалет, при этом постаравшись рассмотреть багажное отделение. Разумеется, в самом полете они вели только самые отстраненные разговоры, и выглядели как самые обыкновенные туристы, решившие посетить Штаты.

В аэропорту их тоже приняли без всяких осложнений. Ничего особенного приветливого – уже давно было замечено, что американская таможня была не слишком дружелюбна к туристам из России. Но это не очень-то обеспокоило обоих мужчин. В прокате они арендовали автомобиль – ничем не примечательный форд, и отправились в город.

- Итак, - заговорил Коржев, когда их автомобиль отдалился примерно на километр от аэропорта. – Нам дали времени на исполнение теракта неделю. Два дня уже прошло. Никакого конкретного рейса, никакого конкретного самолета в заказе не было. Это хорошо. Так будет удобней планировать и подготавливать. В Нью-Йорке я знаю людей, которые могут достать все, что мне нужно. На это уйдет дня два, а может и три. Следовательно, у нас останется еще дня два, максимум три. Это не много, но должно хватить.

- Этим людям можно доверять? – спросил Ригель, сидевший за рулем, и ведший машину.

- Доверять нельзя никому, - отозвался Коржев, доставая из пачки сигарету, и закуривая. – Но они любят деньги. И это лучшая гарантия. Насколько мне известно, нас никто не объявлял в розыск, и награда за нашу голову не назначена. А это значит, что мы можем быть спокойны. Относительно.

- Угу, - подтвердил Ригель. – Самым надежным является тот человек, чью преданность приобретают за наличные.

- Это точно.

Коржев не ошибся. Такие люди действительно нашлись в Нью-Йорке. И они без всяких проблем предоставили все то, что нужно было Коржеву.

- Вот в этом маленьком пластиковом прямоугольничке достаточно заряда для того, чтобы в борту любого «Боинга» появилась пробоина, размером с лисью нору, - сказал Коржев, показывая своему напарнику пластиковую бомбу, которую держал в руке. – А если взрыв произойдет на высоте, скажем, десяти километров, то эту дырку разгерметизация превратит в разрыв в полсамолета. Разность давлений – штука мощная, и самолет развалится прямо в воздухе. А то, что достигнет земли, надо будет собирать на очень большом расстоянии.

Ригель взял пластик из рук Коржева, внимательно его рассмотрел прищуренным взглядом.

- Каким образом заряд будет приведен в действие? – спросил он.

- Хороший вопрос. Лучше всего было бы если его взорвет смертник. Но поскольку ни ты, ни я не собираемся приносить себя в жертву за какую-либо идею, то приходится устанавливать таймер. Вопрос в том, как эту бомбу упаковать так, чтобы ее не смогли бы обнаружить ни таможенники, ни служебные собаки.

Ригель поразмыслил.

- Об этом позабочусь я.

Коржев не стал спорить. Это и впрямь была проблема его напарника. Он был исполнителем, ему, как говорится, и флаг в руки.

Ригелю не понадобилось много времени на раздумье. Обычный термос, заполненный ароматным чаем. Дно его отворачивалось, и внутрь помещалась бомба. Оболочка днища была изготовлена из свинца и покрыта слоем пластика. Словом, конструкция ничем не отличалась от обычного термоса. Свободное место в полом днище заполнялось перцем. Это отбивало нюх у собак. Кроме того, на термос, как бы невзначай, клался пакет, в котором тоже находился перец. Таким образом, получалось, что ни собаки, ни рентген не могли бы обнаружить начинку термоса. А чтобы какой-нибудь дотошный таможенник не открутил днище термоса, его, после закладки бомбы, прочно сажали на клей.

- Ну-ка, попробуй, - сказал Ригель, передавая конструкцию Коржеву. Тот взвесил термос в руке, постучал по нему, покрутил, переворачивая вверх и вниз, и попробовал открутить днище. Оно не поддалось. Что ни говори, а выглядело все так, будто это был обычный термос.

- Вроде бы все в норме. Можно отправляться.

На следующий день один ничем не примечательный турист без всяких проблем прошел контроль на таможне Нью-Йоркского аэропорта. Всего и багажа-то у него было только одна спортивная сумка, набитая самым обыкновенным хламом: одеждой, предметами первой необходимости, термосом, наполненным чаем и прочими ничем не примечательными вещами. Сумка была сдана в багаж и погружена в грузовой отсек самолета. Когда был объявлен взлет, одна из стюардесс обратила внимание на то, что на борту не хватает одного из пассажиров. Кресло под №12 В пустовало. Но она не придала этому значения, так как подобных случаев было множество. Пассажир мог передумать лететь или просто опоздать на свой рейс.

Когда самолет был на высоте примерно восемь тысяч метров, в багажном отделении произошел взрыв. Он был такой мощности, что в борту образовалась широкая пробоина, и в салоне произошла разгерметизация. Несколько мгновений спустя самолет развалился на части, и его обломки долго собирали в радиусе примерно двадцати километров. По предварительным данным причиной катастрофы был сбой в работе двигателя или, быть может, неосторожное действие пилотов. Так или иначе, а конкретно можно будет сказать только после обнаружения и расшифровки черных ящиков.

Как всегда Ригель выполнил свою работу профессионально и без ошибок. Таможню он проходил по фальшивому паспорту, и даже если спецслужбы заинтересуются им, то искать им придется некоего гражданина Болгарии, никогда не существовавшего в действительности.

Недели через две в одном из летних кафе к столику, за которым сидели Ригель и Коржев, подсел ничем не примечательный мужчина, одетый в клетчатую рубашку без рукавов, соломенную шляпу, и в солнцезащитных очках, скрывающих его глаза. Он не представился, но в этом не было никакой нужды, и Ригель и Коржев без представления знали, кто этот человек, и что ему было нужно от них. Нет, они, конечно, не знали его имени. Более того, они никогда не видели этого человека раньше, но понять, что ему нужно от них было не трудно. Тем более что накануне с ними уже связались и предупредили о предстоящей встрече.

- Мое руководство наслышано о вашей работе, и считает, что на вас вполне можно положиться, и доверить задачу, которую может выполнить далеко не каждый, - без всяких обиняков начал незнакомец.

Ни Коржев, ни Ригель не изменились в лице. Оба смотрели на гостя внимательно и выжидающе.

- Но, к сожалению, есть люди, которые в этом сомневаются, - внезапно охладил свой собственный пыл человек.

- Это намек на что? – сузил глаза Коржев.

- А это не намек. Это, скорее, вопрос, как далеко вы сможете зайти? Есть ли грань, которую вы окажетесь не в состоянии переступить?

- Вы имеете в виду, что у нас не хватит профессионализма?

- Нет, скорее, речь идет о ваших моральных качествах. Если, конечно, вам знакомо такое понятие.

- Не темните, - сказал Коржев. – Если вы имеете в виду, какого масштаба теракт мы способны устроить, то это напрямую зависит от суммы, которую нам предложат.

- Хорошо. Примерно такого ответа я от вас и ожидал, - удовлетворенно произнес гость.

- Итак, какова цель?

- Президент Соединенных Штатов.

Воцарилось молчание. Незнакомец внимательно наблюдал за реакцией своих собеседников, но те даже не переглянулись между собой. Казалось, что они оценивали всю серьезность говорившего.

- Высоко метите, - наконец произнес Коржев.

Человек не ответил.

- Это должно быть убийство или предупреждение?

- За предупреждение не платят таких денег.

- Сумма?

Посетитель назвал. Сумма была большая, даже, пожалуй, невероятно большая. И именно это обстоятельство заставило обоих профессионалов насторожиться.

- Так что скажете? – поторопил с ответом гость.

- Условия?

- Половина суммы сразу после вашего согласия, половина после выполнения контракта.

Снова недолгое молчание.

- Вы понимаете, что именно нам предлагаете? – спросил Ригель.

- Конечно. И мы уверены, что это убийство Штаты не оставят без ответа. Вас будут искать, преследовать, перероют весь земной шар.

- Не слишком ли? – Коржев достал сигарету и закурил.

- За это и такая сумма. Ведь деньги – это единственное, ради чего вы согласны рисковать своими жизнями?

Коржев выпустил изо рта дым.

- Убийство президента Соединенных Штатов потрясет до основания весь мир, - сказал он. – Начнутся такие глобальные изменения, что это может привести к третьей мировой войне.

Незнакомец пристально посмотрел на своих собеседников сквозь темные стекла своих очков.

- А, с другой стороны, вам-то что до этого? Или вы боитесь, что после этого вам негде будет укрыться? Поверьте мне, какой бы силы не были потрясения, всегда на земном шаре найдется место, где можно будет спокойно все переждать.

Когда человек в шляпе и темных очках покинул столик, оба террориста продолжали некоторое время смотреть ему вслед, пока тот не скрылся из их глаз. Следить за ним они не собирались, да и ни к чему это было.

- Что скажешь? – первым подал голос Ригель, нарушая установившуюся тишину.

- Опасную игру кто-то затевает, - нехотя отозвался Коржев. – Убить президента США – это не то, чтобы устранить какого-нибудь царька из восточной страны.

- То-то и оно.

Снова воцарилось молчание.

- К чему может привести устранение президента Штатов? – спросил Ригель.

- К тому, что США непременно нанесут ответный удар. Это будет означать начало третьей мировой войны. Возможно, ядерной.

- Несомненно. Но на кого обрушится этот удар?

- На того, на кого выгодно, - задумчиво произнес Коржев.

- Кому выгодно?

- А вот это главный вопрос. Кого представлял наш заказчик?

- Это нам не известно. Они никогда не представляются, - ответил Ригель.

- Вполне возможно, что это все тот же ИГИЛ.

- Сомнительно, - не согласился Ригель.

- В таком случае, еще какая-нибудь исламская организация.

Ригель пожал плечами.

- Если мы примем этот заказ, чем это нам может грозить? – Коржев бросил короткий взгляд на своего напарника.

- А почему это нам должно чем-то грозить? Будут искать заказчика.

- Не будь ребенком, они будут искать в первую очередь исполнителя.

Ригель отхлебнул виски из широкого стакана, который стоял перед ним.

- А что если это подстава?

Коржев пристально посмотрел на Ригеля.

- Думаешь?

- Этот тип вполне может работать на ЦРУ, а нас заманивает в ловушку. Если мы согласимся, нас могут ждать.

Коржев затянулся сигаретой.

- Та-ак, - протянул он. – Ты полагаешь, что это идет охота на нас?

- Вполне возможно. Спецслужбы могли вычислить нас и нашу работу. Не нужно их недооценивать, они не идиоты. А теперь подбрасывают нам жирный кусок, рассчитывая на то, что мы на него клюнем.

- И тогда нас берут с поличным, - закончил за Ригеля Коржев.

- Именно.

- Возьмут ли нас тепленькими или же им достаточно будет наших трупов?

- А это уже не имеет значения.

Снова глубокое молчание. Предостережение Ригеля вызывало у Коржева тревогу. Да, тут было над чем голову поломать.

- Ой, чует мое сердце, что тут что-то нечисто, - подлил масла в огонь Ригель.

- Что же ты предлагаешь?

- Затаиться. Залечь на дно.

Коржев отрицательно покачал головой.

- Залечь на дно не получится. Если нас нашли здесь, то найдут и в любом месте.

Аргумент был весьма весомый.

- Ну, а если это не подстава? – сказал Коржев. – Если какое-нибудь государство или организация хочет действительно избавиться от президента Штатов? А для нас это шанс заработать столько, что мы сможем вполне спокойно уйти на покой.

- Ага, в цинковом гробу. Или где-нибудь на дне канала.

Коржев хотел было огрызнуться, но подумал, что его партнер может оказаться и прав. Не хотелось ему браться за это дело. Очень не хотелось.

Президент Соединенных Штатов должен был выступать с речью в Вашингтоне. С трибуны, перед огромной толпой народа. Казалось бы, он словно напрашивается на то, чтобы на него совершили покушение.

Но, с другой стороны, в этом-то как раз и может скрываться ловушка. Было очевидно, что с бомбой к трибуне не подобраться. Да и сумку с взрывчаткой там не положишь. Снайперский выстрел с крыши или из окна небоскреба тоже отпадал. Во-первых, это не было специализацией Коржева и Ригеля. Они работали исключительно с взрывчаткой. Да и засечь стрелка было бы легко. Крыши всех ближайших домов наверняка будут кишеть снайперами спецслужб.

Оставался один безумный вариант. Заложить бомбу на дороге, на пути следования президентского кортежа, и дистанционно взорвать ее в тот момент, когда автомобиль президента будет проезжать над ней. Но, лимузин бронирован, и какой же силы должен быть взрыв, чтобы его не просто повредить, а уничтожить вместе с президентом? Заложить миниатюрный ядерный заряд? За такие деньги, что им обещаны, вполне можно его приобрести, и не остаться при этом в накладе. Но… ядерный взрыв в центре Вашингтона… Впрочем, чем это страшнее убийства президента? Погибнет множества народа? Ну и что с того? За такие деньги на это можно не обращать внимания.

Вот только что если это подстава?

Ригель был против. Коржев, впрочем, тоже склонялся к этому. Но деньги заставляли колебаться. Хотя, зачем покойнику деньги? Устанавливать бомбу предстояло Ригелю, и тот категорически отказывался. Это был первый и единственный раз, когда Ригель боялся браться за дело. Вариант с установкой бомбы в канализацию ему не нравился. Бомба должна была быть уж чересчур мощной. Коржев брался добыть любой заряд, в том числе и атомный. Подкупить водителя или механика, чтобы тот установил бомбу в моторном отсеке, не представлялось возможным. Их бы сдали спецслужбам еще до того, как они закончили бы говорить.

С другой стороны, если никакой подставы нет, а они откажутся от дела, их просто ликвидируют, как не оправдавших доверия. Или как слишком много знающих, что, по сути, одно и то же.

Они оказались как бы перед дилеммой. И то, и другое грозило им большими проблемами. В конце концов, было решено подбросить монетку. Выпал «орел», а значит, они идут на дело.

Достать миниатюрный ядерный заряд было непросто, но со связями Коржева и это оказалось возможным. Его свели с одним человеком, который брался добыть то, что нужно. Но на это ушел почти весь аванс.

Бомба, вместе с зарядом занимала место чуть больше, чем термос. Покрывшись холодным потом Коржев испытал действие таймера и работоспособность дистанционного управления. Как будто бы все было в порядке. Но Коржев, каким-то шестым чувством, ощущал подвох. Что-то было не так. А вот что именно, он не мог понять. Может быть, сам торговец, которого он видел впервые (а, в таких делах нельзя доверять незнакомцам). Но за него поручались другие люди, с которыми Коржев неоднократно имел дело.

И все же…

Ригель, на обязанность которого ложилось наблюдение за сделкой, сообщал, что никаких подозрительных лиц и никакой активности в округе не было замечено. Коржев спокойно покинул точку и без происшествий добрался до места, где должен был встретиться с Ригелем. Тот прибыл примерно через полчаса, окончательно убедившись в том, что все чисто, и на Коржева никто не собирается устраивать облаву. Будь это иначе, его самого бы сцапали еще до того, как он смог бы предупредить своего напарника.

Они вернулись в гостиничный номер, который снимали. Ригель со страхом смотрел на приобретение Коржева. Что ни говори, а закладывать ядерную бомбу ему еще никогда не доводилось. Впрочем, это вряд ли было сложнее обычной бомбы, разве лишь только взрыв будет чуть-чуть помощнее.

Коржев подробно объяснил, как и что должен сделать Ригель, чтобы установить и привести в боевую готовность бомбу. Взрывать ядерный заряд было решено при помощи дистанционного управления.

Когда Коржев заканчивал проводить инструктаж, на бомбе вдруг включился таймер, показывающий, что до взрыва осталось десять секунд. Прежде чем оба террориста успели что-либо предпринять, бомба взорвалась.

Ядерного взрыва не произошло. То ли в контейнере не было и вовсе атомного заряда, то ли бомба была устроена так, чтобы при срабатывании детонатора ядерная реакция не наступала вовсе. Но, тем не менее, взрыв оказался достаточно мощным, чтобы разрушить весь гостиничный номер и сделать тела Коржева и Ригеля почти не поддающимися идентификации.

Позже агент ЦРУ доложил своему руководству, что двое опасных террористов, за которыми спецслужбы уже год вели безуспешную охоту, устранены. Бомбу, которую им продал законспирированный агент, взорвали при помощи дистанционного управления, решив, таким образом, давно поставленную задачу, и все проблемы Коржева и Ригеля, сделавших неудачный и последний в своей жизни выбор.

1989-2018 г.г.