Генезис

Глава 1

Глава 1

– Это совершенно точно не звезда Барнарда.

Несмотря на то, что Стюарт произнес эти слова довольно тихим голосом, они словно громом прозвучали в командном модуле. Пилот первым решился озвучить то, о чем сейчас думал каждый член экипажа корабля «Магеллан», рассматривая картинку с обзорной камеры.

– Не торопитесь с выводами, – произнес Шмидт. Мы должны получить ее спектр, провести…

– Это не звезда Барнарда, – перебил геолога Стюарт. Для этого не нужно быть астрофизиком. Барнарда это же совсем другая звезда. Это старый и холодный красный карлик, покрытый гигантскими пятнами. Да просто посмотрите на ее цвет!

– Боюсь, что Стюарт прав, – признал командир Фарина. – Профессор Нибур, это ваше детище. Что пошло не так?

– Я…. Я пока не знаю, – произнес профессор. Как всегда бывало, когда он сильно волновался, Нибур снял очки и начал машинально протирать их. – Все настройки были в полном порядке. Я не знаю, что произошло.

– Значит, узнайте! – приказал Фарина. – Всем остальным – вернуться на свои посты. Давайте выясним, куда именно нас занесло.

Стюарт активировал навигационную систему, попутно обдумывая положение в котором они оказались. «Магеллан» был первым космическим кораблем, оснащенным новейшим пространственным двигателем. Это изобретение должно было позволить осуществить давнюю мечту человечеству: мгновенные перелеты между звездами. Почти мгновенные – мысленно поправил себя Стюарт. Хоть само перемещение действительно длилось мгновение, на перезарядку и подготовку двигателя для нового прыжка требовалось почти два месяца.

После нескольких успешных беспилотных испытаний новой технологии было принято решение запустить корабль с людьми. «Магеллан» должен был отправиться к звезде Барнарда. В ее обитаемой зоне как раз имелась планета с довольно плотной атмосферой и небольшими водоемами на границе между дневной и ночной стороной. Зонды обнаружили целую кучу маркеров, указывающих, что внизу может быть какая‑то биологическая активность. Так что экипажу «Магеллана» могла выпасть честь стать не просто первыми людьми, совершившими межзвездный перелет, но и первооткрывателями внеземной жизни. Вот только после того, как корабль совершил прыжок, все пошло совсем не так. Вместо системы Барнарда они оказались непонятно где. К счастью, сам корабль был в полном порядке – но если пространственный двигатель вышел из строя, это явно не сулило им ничего хорошего.

От мрачных мыслей Стюарта отвлекло оповещение, выданное навигационной системой. Ничего. Ей не удалось найти ни одного знакомого пульсара или другого объекта, который можно было бы использовать в качестве ориентира. Все выглядело так, что они оказались не просто не у той звезды, а вообще в совершенно другой галактике.

Фарина выслушал эту информацию, сохраняя внешнее спокойствие. Лишь пульсировавшая жилка в районе начинавшегося покрываться сединой виска выдавала волнение командира. Тут к ним присоединился Шмидт, который поделился весьма интересными новостями. В этой системе имелись планеты. И как минимум одна из них могла быть обитаемой.

Глава 2

– Вы просто посмотрите на эту красавицу! – восхищенно произнесла астробиолог Новик. Из всего экипажа «Магеллана» она, похоже, осталась единственной, кто воспринимала случившееся с ними, словно некое приключение. – Забудьте про Барнарда. Мы сорвали настоящий джек‑пот!

Комментарий адресовался снимку, сделанному главным телескопом «Магеллана». Перед ними предстал мир, чья цветовая гамма чем‑то напоминала флаг объединенных марсианских колоний. Он представлял собой смесь из оттенков синего и красно‑оранжевого с вкраплениями зеленого. За синий цвет отвечали многочисленные моря, красно‑оранжевый был основным цветом местной суши. Зеленые же области в основном располагались в прибрежных районах, а также внутри некоторых морей.

– Я бы не спешил с выводами, – повторил свою любимую фразу Шмидт.

– Да бросьте, – не согласилась Новик. – 19% кислорода. А зеленые области? Очевидно, что это растения.

– Инопланетная жизнь вовсе не обязательно должна использовать аналог хлорофилла, – не согласился Шмидт.

– А что с физическими характеристиками? – поинтересовался Фарина.

– Она лишь немногим меньше Земли. Радиус примерно 6000 километров, сила тяжести 0,9 g. Основные компоненты атмосферы азот и кислород, есть также углекислый газ и метан. Более точно можно будет сказать, когда мы сбросим зонды.

– А мы будем сбрасывать зонды? – решил уточнить Стюарт.

– Думаю, на этот вопрос нам поможет ответить профессор – сказал Фарина, после чего обратился к Нибуру. – Вы узнали, что случилось с двигателем?

– Я провел полную диагностику и не нашел ничего существенного. Во время прыжка сгорело несколько схем, но все они резервированы, так что это не должно было ни на что повлиять. И все настройки в полном порядке. Я не могу объяснить, что пошло не так.

– Но если, как вы говорите, двигатель и его настройки в порядке, и в то же время мы явно оказались не там, где планировали – значит, при обратном прыжке эта ситуация может повториться? Мы можем не вернуться на Землю? – с обеспокоенностью спросил Шмидт.

– Боюсь, что такая вероятность есть, – неохотно признал Нибур.

– Тогда я не вижу никаких причин, почему мы не будем исследовать эту систему, – произнес Фарина. – Мы можем или провести следующие пару месяцев сидя внутри «Магеллана» и гадая, сработает эта штука или нет. Или можем заняться тем, для чего вообще полетели.

– В таком случае, я бы хотел быть в составе первой высадки на поверхность, – впервые за все время подал голос Руссо.

Стюарт с трудом подавил раздражение. Включение в экспедицию Руссо было необходимым компромиссом. Изначально, «Магеллан» финансировался международным консорциумом. Но проект столкнулся с таким количеством сложностей, что в какой‑то момент участники начали выходить из него. Тут на сцене и появился Руссо, унаследовавший контроль над одной из крупнейших аэрокосмических компаний Солнечной системы. Он хотел доказать всем, что может не просто почивать на чужих лаврах, но и способен на что‑то большее. Его щедрые вложения в «Магеллан» чуть не обанкротили компанию. Но в итоге Руссо добился своего.

Конечно, Стюарт отлично понимал, что Руссо прошел необходимую подготовку и без его денег «Магеллан» скорее всего никогда бы не полетел. И все же в глубине души он считал, что место в первой межзвездной экспедиции должен был занять не он, а кто‑то из ученых или инженеров, помогавших построить пространственный двигатель. В этой ситуации они явно бы оказались полезней, чем самовлюбленный триллионер.

– Всему свое время, мистер Руссо, – ответил командир. – Мы никуда не торопимся. Вначале разведка.

Глава 3

– Мы входим в плотные слои атмосферы. Следующие несколько минут нас сильно потрясет! – предупредил Стюарт. Помимо него, на борту «Сциллы» находились Новик и Руссо. Командир все же удовлетворил просьбу триллионера. Стюарту пришла в голову забавная мысль, что он сделал этого потому, чтобы в случае аварии не потерять какого‑то более ценного члена экипажа.

«Сцилла» представляла из себя что‑то среднее между космопланом и ракетой. Напоминавший наконечник стрелы аппарат был оснащен компактными крыльями, помогавшими ему во время атмосферного полета. Перед самой посадкой корабль разворачивался и садился вертикально на выдвижные опоры. Эта возможность была весьма кстати, поскольку позволяла приземляться в местах с далеко не самым ровным рельефом.

Перегрузка постепенно нарастала, а в иллюминаторе вовсю бушевала плазменная феерия. На этом участке спуск осуществлялся в полностью автоматическом режиме. Так что у Стюарта появилась возможность вспомнить события последних дней. За минувшую неделю они с орбиты основательно изучили вторую планету системы, которой дали временное название Деметра. Даже у Шмидта не осталось никаких сомнений – внизу действительно есть жизнь. И судя по всему, она бурно развивается.

Сама же система, в которую их занесло, была довольно молода. По оценке Нибура, возраст звезды не превышал миллиарда лет. Это был желтый карлик подобный Солнцу, каким оно было в далекой юности. Экипаж «Магеллана» также изучил и другие планеты системы. Они насчитали пять каменных планет, за которыми находилось не менее пяти газовых гигантов. Как минимум два из них обладали внушительными спутниковыми семействами, а также весьма впечатляющими кольцами. По всей видимости, они образовались в результате недавнего разрушения ледяных спутников.

Что касается каменных планет, то, им удалось найти еще два довольно привлекательных объекта. Третья планета была чуть больше Деметры и за исключением нескольких клочков недавно сформировавшейся суши, почти целиком покрыта океаном. Поэтому, недолго думая, ее назвали Посейдоном. Правда, ее атмосфера практически не содержала свободного кислорода. Так что если внизу и был кто‑то живой, то эволюция находилась еще на очень ранней стадии. Четвертая планета, похоже, тоже обладала водой на поверхности – но сейчас находилась по другую сторону от звезды, что сильно затрудняло наблюдения. В любом случае, с учетом имевшихся у них ресурсов успеть посетить все три мира было довольно проблематично. Поэтому Фарина решил вначале сосредоточиться на Деметре, а затем совершить визит к Посейдону.

Перегрузки постепенно отступили. «Сцилла» успешно погасила большую часть скорости. Огненные краски за бортом уступили место серебристым цветам облаков, через которые сейчас пролетал корабль. Они двигались ровно по заданному курсу. Приближалась наиболее интересная часть полета.

По команде Стюарта, экипаж перевел свои кресла в посадочное положение. Затем корабль жестко тряхнуло. Ремни удержали космонавтов на своих местах. «Сцилла» приняла вертикальное положение и запустила тормозные двигатели, что сопровождалось мощным шумом и тряской. Все это время рука Стюарта находилась возле кнопки экстренной отмены посадки. Но этого так и не потребовалось. Корабль выпустил опоры и мягко коснулся земли. Затем все затихло. Они сели.

Как предписывала инструкция, сразу после посадки Стюарт выполнил полную проверку систем. Все было в порядке, а крен не превышал допустимого значения.

– Поздравляю, что воспользовались услугами нашей авиакомпании! – пошутил пилот, после чего обернулся. На лице Новик застыла улыбка, в то время как Руссо тяжело дышал, а его раскрасневшееся лицо было покрыто мелкими каплями пота. По всей видимости, посадка далась ему не лучшим образом.

Дав коллегам пару минут придти в себя, Стюарт занялся к подготовке выхода на поверхность. Вскоре к нему присоединились Новик и Руссо. Они надели скафандры, после чего проследовали в шлюз, готовясь сделать первые шаги по поверхности неизведанного мира.

Глава 4

Стюарт неоднократно представлял себе этот момент. Но никакие тренировки не могли подготовить к охватившему его чувству восторга. Они сделали это! Они преодолели невообразимое расстояние и оказались в другом мире! В какой‑то момент Стюарт осознал, что с момента выхода наружу никто из них троих не произнес ни единого слова. А ведь надо было что‑то сказать – ведь прямо сейчас они вписывали себя в учебники истории. Правда, давно заготовленные для этого случая торжественные слова напрочь вылетели из головы. Так что пришлось импровизировать:

– Это был непростой путь. Мы создали новую физику и свернули пространство, чтобы добраться сюда. И глядя сейчас на этот мир, я могу сказать только одно: оно того стоило.

– Аминь! – добавила Новик.

«Сцилла» совершила посадку неподалеку от побережья. Непосредственное место посадки представляло собой практически голый участок, покрытый мелкой галькой. Но уже в нескольких сотнях метров от него начиналась зеленая полоса. Она состояла из протянувшейся по земле сети зеленых прожилок, чем‑то напоминавших смесь мхов и лишайников.

Чем дальше они продвигались, тем более толстыми становились прожилки. Кое‑где начали попадаться отдельно стоящие растения. Они имели высоту 20 – 25 сантиметров и представляли собой скопления ветвящихся стеблей, увенчанных органами, отдаленно напоминающими луковицы. Новик остановилась у одного из таких растений и начала увлеченно фотографировать его с разных ракурсов.

– Думаю, это спорангии, – сказала астробиолог, указывая на одну из «луковиц». Тем временем, Руссо достал из комплекта походного оборудования небольшой дрон и активировал его. Сделав несколько селфи, он направил аппарат к морю. Стюарт вывел передаваемую им картинку на внутреннюю поверхность шлема.

По мере приближения к побережью количество и высота растений увеличивались. В какой‑то момент началась полоса довольно высоких зарослей, уходившая прямиком в море. Вода у побережья тоже имела зеленоватый оттенок. Она была покрыта густой пленкой, которая переливалась под светом местной звезды.

– Это бактериальные маты, – прокомментировала увиденное Новик. – Судя по всему, местная жизнь только недавно приступила к выходу на сушу. Интересно, тут встречаются только растения, или уже есть и животные?

Боковые зрением Стюарт отметил какое‑то движение. Пилот развернулся голову и увидел небольшое создание, размером чуть меньше ладони. Оно напоминало помесь краба и паука.

– Ну, привет! – поздоровался Стюарт.

Остальные обернулись и тоже установились на необычное восьмипалое существо с глазами‑бусинками. Новик наклонилась и попыталась протянуть к крабопауку руку, но Стюарт ее остановил. Хоть существо и выглядело безобидно, не было уверенности, что оно не представляет опасности. Но крабопаук никак не отреагировал на пришельцев из другого мира. Постояв на месте, создание деловито засеменило по направлению к морю.

– Кажется, мы получили ответ на твой вопрос, – прокомментировал встречу Руссо.

Они провели еще некоторое время снаружи и взяли несколько проб грунта и образцы растений, после чего Стюарт отдал приказ возвращаться на «Сциллу». Для первого выхода они и так собрали порядочно информации – а впереди у них еще много работы. Нужно разбить полевой лагерь и установить оборудование, после чего ученые смогут начать систематический сбор образцов и изучение местной флоры и фауны.

Уже находясь в шлюзе и проходя процедуру дезинфекции, Стюарт заметил.

– Жаль, что мы не можем снять шлемы. Климат тут просто прекрасный.

– Ты же знаешь, что мы не можем так рисковать, – ответила Новик. – Даже если местные микроорганизмы и не представляют для нас опасности, мы сами можем занести какую‑то инфекцию, что приведет к непредсказуемым последствиям.

– Знаю, – согласился Стюарт. – Но все равно, жаль.

Глава 5

В последующие дни Стюарт выполнял роль перевозчика. Он несколько раз слетал между полевым лагерем и «Магелланом», доставив вниз модули для исследовательской станции, а также ровер. Первым же обратным рейсом Руссо вернулся на корабль, его место занял Шмидт.

День за днем исследователи добросовестно трудились, выполняя поставленные перед ними задачи и собирая богатую коллекцию биологических и геологических образцов. В процессе знакомства с живым миром Деметры, Новик не могла не провести параллель с домом. На ее родной планете обитавшая на суше жизнь виделась могучей силой, которая раскинулась по всему земному шару. Она покоряла острова и континенты, являя свое величие в немыслимом многообразии живых форм. Жизнь была практически повсюду! Словно пытаясь забраться во все, даже труднодоступные уголки планеты, она взбиралась в горы, пряталась в пещерах и проникала в раскаленные пустыни.

Но здесь на Деметре заключенная в узкой прибрежной полоске жизнь казалась такой… хрупкой. С особым трепетом астробиолог изучала ее проявления, стараясь ничего не оставить без внимания. Нога человека осторожно ступала среди этого скромного живого мирка, а глаза пристально всматривались в его обитателей. Зелеными пятнами расползались по земле крохотные похожие на мох растения. Другие представители этого царства многократно ветвились, качая на ветру спороносными луковицами на концах побегов. Иные же растения стрелами устремлялись ввысь, словно пытаясь дотянуться до неба…

На побережье Новик вместе со Шмидтом неоднократно наблюдала причудливое общение между парами «крабов». Они довольно забавно подергивались, покачивались, затем, словно в танце начинали кружиться и, немного приподнимаясь, шевелили передними лапками, касаясь друг друга. Также им удалось найти еще несколько небольших существ, отдаленно напоминавших многоножки. Время от времениони ненадолго выползали из моря на сушу, но затем возвращались назад. На их фоне крабопауки выглядели текущей вершиной наземной эволюции.

По мере накопления данных, ученым удалось полностью подтвердить первоначальные выводы. Жизнь на Деметре только недавно приступила к выходу на сушу. Большая часть живых организмов была сосредоточена в ее морях, которые кишели различными созданиями. В основной своей массе они были невелики по размерам – некоторые были похожи на медузы, другие скорее напоминали моллюсков. Впрочем, не исключено, что в морских глубинах обитает и более крупная живность.

К сожалению, возможности научной группы «Магеллана» по изучению морей были довольно ограничены – в конце концов, тот мир, который был их изначальной целью, не имел крупных водоемов. Поэтому, комплект оборудования для морских исследований оставлял желать лучшего. Они могли изучать лишь то, что водилось в прибрежной полосе или было выброшено на берег. Новик даже предложила собрать что‑то вроде лодки, чтобы исследовать скопления водорослей вдали от побережья – но Фарина отказал ей. Уж слишком велик был риск.

Но в любом случае, всех поражало несколько обстоятельств. Так, земной жизни потребовалось почти четыре миллиарда лет, чтобы выбраться из моря на сушу. Обитатели же Деметры управились менее чем за миллиард.

Еще более удивительным было то, что местная жизнь функционировала на основании абсолютно тех же принципов, что и земная. Углерод, L‑аминокислоты, D‑сахара, стандартные азотистые основания – они встретили тут весь стандартный набор. Это даже немного разочаровывало. Несколько поколений астробиологов спекулировали на тему того, как может быть устроена инопланетная жизнь. И вот теперь выяснилось, что она выстроена ровно на тех же базовых строительных кирпичиках, что и земная. Возможно, это был вполне закономерный результат – но Стюарт подозревал, что астробиологи хотели бы увидеть что‑то более экзотическое.

Тем временем Нибур так и не удосужился побывать на Деметре. Вместо этого он проводил день за днем в своей лаборатории, анализируя данные и проверяя свои выкладки на суперкомпьютере.

Однажды проходя мимо него, Стюарт услышал «Не понимаю, в этом просто нет смысла».

– Что именно вы не понимаете? – поинтересовался пилот.

– А, что? – смутился профессор.

– Вы сказали, что чего‑то не понимаете.

– Простите, не думал, что сказал это вслух. Да, я не понимаю. Все это. Мы находимся внутри спиральной галактики – но это не может быть Млечный путь.

– Может это Андромеда? – предположил Стюарт.

– Нет, я проверял, не сходится. И звезды совсем не те.

– В каком смысле не те? – удивился Стюарт.

– Я не совсем корректно выразился, – уточнил Нибур. – Все спектральные классы на месте. Просто само звездное население довольно молодое. Словно недавно тут произошла мощная вспышка звездообразования. Но в наших базах нет ни одной подходящей галактики в радиусе десятков миллионов световых лет! И в любом случае, мы бы попросту не смогли совершить такой гигантский прыжок, только не с этим прототипом. Мне все время кажется, что разгадка у меня под носом, но я просто ее не вижу…

– Все в порядке, профессор, – подбадривающим тоном сказал Стюарт. – Главное, чтобы при обратном прыжке мы оказались там, где надо. А уж потом как‑нибудь разберемся, где именно мы побывали.

– Оказались там, где надо… – задумчиво произнес Нибур. – Знаете, возможно, в этом и кроется разгадка нашей ситуации.

Стюарт уже не стал уточнять, что конкретно он имеет в виду. Произошедшие события явно выбили Нибура из привычной колеи, так что лучше лишний раз его не беспокоить. Поэтому Стюарт отправился дальше по своим делами, оставив профессора наедине со своими мыслями.

Глава 6

Прощание с Деметрой вызвало смешанные чувства. С одной стороны, Новик и Шмидт неоднократно жаловались, что несколько недель это преступно мало для исследования мира со столь интересной экосистемой. С другой стороны, возможность посетить еще одну планету будоражила воображение. Если на Посейдоне тоже найдется жизнь, то уже одно это окупит весь перелет. К тому же, в будущем они еще могли вернуться на Деметру. Никто не говорил это вслух, но если пространственный двигатель не сработает… что ж, в этом случае вторая планета станет для них новым домом.

Перелет до Посейдона занял неделю. Фарина вывел «Магеллан» на низкую орбиту, пролегавшую между планетой и ее двумя спутниками. Один из них по размерам лишь самую малость не дотягивал до Луны, второй представлял собой напоминавшую губку 200‑километровую скалу.

С орбиты им удалось узнать не так и много. 96% поверхности Посейдона было покрыто глобальным океаном, что резко контрастировало с Деметрой, где моря занимали менее половины планеты. Здешняя суша в основном представляла собой скопления островов вулканического происхождения. Правда, по мнению Шмидта, в будущем эта картина должна была измениться. Благодаря наличию массивного спутника, Посейдон был намного геологически активнее Деметры, что демонстрировали видимые даже из космоса шлейфы многочисленных извержений. Со временем эти цепочки островов превратятся в полноценные континенты.

В этот раз командир Фарина решил сам заняться доставкой ученых на поверхность, в то время как Стюарт временно взял на себя командование «Магелланом». В качестве места посадки был выбран один из крупнейших островов в районе экватора планеты.

Стюарт следил за тем, как «Харибда» вошла в атмосферу. Все прошло как по маслу. Корабль совершил посадку в заданном районе, после чего исследователи ступили на поверхность нового мира. Судя по кадрам трансляции, Посейдон очень сильно проигрывал Деметре по красоте. Его небо было постоянно затянуто бледно‑желтыми облаками, почти непрерывно извергавшими потоки воды. Иногда их прорезали вспышки молний. Атмосфера тоже не радовала. Она в основном состояла из азота со значительной примесью вулканических газов. Кислорода практически не было. Высадившейся на поверхность группе не удалось найти никаких видимых следов жизни на этой черной земле, которая еще недавно представляла собой раскаленную лаву.

Зато Шмидт был буквально окрылен. Едва оказавшись снаружи, геолог незамедлительно принялся за исследование извергнутых из недр планеты пород, жадно собирая образцы. Больше всего его заинтересовал вулканический конус со скошенной вершиной, располагавшийся на дальней оконечности этого кусочка суши. В то время как его соседи на других островах вовсю дымили, он хранил молчание. Однако не стоило слишком обольщаться, поскольку в любой момент вулкан мог проснуться и устроить гостям из другого мира огненное шоу. Поэтому исследователи предусмотрительно установили сейсмодатчики, чтобы отслеживать любую подозрительную активность. Шмидт все порывался подняться на вулкан и даже заглянуть в его кратер. Но Фарина категорически отказался давать запретил геологу это делать, предложив ограничиться съемкой с дрона.

Однако вопрос жизни на этой не самой гостеприимной планете по‑прежнему оставался открытым. Так что научная группа развернула мобильную лабораторию и приступила к исследованию проб морской воды. Они дали довольно интересный результат. Океан Посейдона представлял собой своеобразный «суп», наполненный белками с довольно экзотической структурой, цепочками РНК и нуклеиновых кислот. Можно ли считать это жизнью? Мнения разделились. Шмидт придерживался консервативной позиции, согласно которой основой жизни является клеточная структура, которой в данном случае не было видно. Новик же считала, что найденные ими агенты имеют достаточно сложное строение, чтобы признать этот мир обитаемым.

А затем произошел несчастный случай. Во время одного из выходов на поверхность капитан Фарина споткнулся и упал, пропоров свой скафандр о край обсидианового валуна. Несмотря на то, что он довольно быстро заделал повреждение, герметичность была нарушена. Более того, на руке командира осталась царапина. Поэтому, следуя протоколу, Фарина изолировался в карантинном модуле, предназначенном как раз для подобных ситуаций.

Первые 24 часа командир был в полном порядке. Затем у него стала повышаться температура. Еще через сутки у Фарины началась лихорадка. Соблюдая все возможные меры предосторожности, Новик зашла в модуль и попыталась оказать помощь, но все попытки облегчить состояние командира не дали результата. Однако вскоре Фарине стало немного лучше и температура пошла на спад. Все на борту «Магеллана» вздохнули с облегчением. А потом командир умер.

Глава 7

Вскрытие показало, что Фарина умер от массивного кровоизлияния в мозг. Было очевидно, что его убил один из вирусных агентов. Какой именно на данный момент не имело особой разницы.

Протокол миссии оговаривал, что в случае гибели кого‑то из членов экипажа, команда должна принять все возможные меры, чтобы избежать биологического заражения планеты. Но доставка тела Фарины на «Магеллан» могла породить больше проблем, чем решить. Поэтому, Стюарт решил оставить его на Посейдоне. Командир был помещен в мешок, откуда затем откачали весь воздух. После этого Стюарт воспользовался имевшимся в их распоряжении грузовым дроном, чтобы перенести тело на один из расположенных неподалеку островов, регулярно извергавших потоки лавы в море. Вулкан должен был сделать все остальное.

После этого все вернулись на «Магеллан». Принявший на себя командование экспедицией Стюарт запретил новые высадки на Посейдон. Пространственный двигатель почти завершил перезарядку. Так что он планировал больше не искушать судьбу и при первой же возможности вернуться домой.

А затем он получил сообщение от Нибура, созвавшего срочное совещание. Дождавшись, когда весь экипаж соберется в его лаборатории, профессор вывел на экраны снимки, сделанные одним из телескопов.

– На что именно мы смотрим? – поинтересовался Шмидт.

– Астероид, можно даже сказать карликовая планета. Диаметр порядка 800 километров, – объяснил Нибур.

– Мы нашли уже целую кучу таких камней. Что такого важного именно в этом? – спросил Руссо.

– Дело в том, что вся эта система находится в довольно нестабильном состоянии. Два ее крупнейших газовых гиганта постепенно меняют свои орбиты, что запустило своеобразный каскадный эффект. Думаю, именно из‑за их дрейфа тут и нет суперземель, а только небольшие каменные планеты. Гравитация просто не дала собраться достаточному количеству материала. Но, неважно. Суть в том, что смещение орбит все еще продолжается. Оно привело к возмущению местного астероидного пояса и выкинуло из него ряд крупных объектов, включая тот, что мы видим.

– И куда конкретно направляется этот камень?

Нибур на секунду замялся, словно врач, не желающий сообщать пациенту неприятный диагноз. А затем он сказал:

– По моим расчетам, через 49 дней он столкнется с Деметрой.

На минуту в командном отсеке установилась тишина. Затем Стюарт задал вопрос, уже догадываясь, какой услышит ответ:

– И что будет дальше?

– Ничего хорошего. Сама планета, конечно, переживет удар, в отличие от ее обитателей. Удар полностью расплавит всю поверхность, превратив ее в сплошной лавовый океан. Этот катаклизм не переживут даже микробы.

– Но в таком случае мы должны как можно скорее совершить прыжок! – воскликнул Руссо.

– Да, но есть еще один вопрос, о котором, как я считаю, мы должны подумать: что делать с жизнью.

– Какой жизнью? – не понял Руссо.

– Той, что мы нашли на Деметре, – вместо Нибура ответила Новик. – Мы не может просто стоять в стороне пока гибнет целая планета.

– Да, но что именно мы можем сделать? – включился в обсуждение Шмидт. – Мы же не Ноев ковчег и не может взять каждой твари по паре.

– Нет, к сожалению, у нас нет таких возможностей, – признала Новик. – Но мы можем спасти простейшие организмы. Скажем, собрать культуры бактерий и сохранить хотя бы часть биологического наследия планеты.

– Это не сработает, – мрачно констатировал Стюарт. – Особенно после того, что случилось с Фариной. – Мы попадем в карантин, и все привезенные нами организмы… не думаю, что кто‑то разрешит доставить их на Землю.

– Есть и другой вариант, – произнес Нибур, после чего указал на иллюминатор, где в этот момент можно было увидеть Посейдон.

– Нет, вы же не серьезно! – едва сдержавшись, чтобы не сорваться на крик, произнес Руссо.

– Конечно, сложные виды с Деметры не смогут выжить в таких условиях, – начала Новик. Чем дольше она говорила, тем заметнее было, что ей все больше и больше нравится эта идея. – Однако бактерии, да, они вполне смогут там прижиться. Конечно, еще остается вопросов населяющих Посейдон вирусов и прионов. Возможно, они образуют симбиоз. Или же одна из групп организмов целиком подавит другую. Но в любом случае, думаю, стоит попробовать.

– Однако есть еще и моральная сторона, – заметил Шмидт. – Имеем ли мы право колонизировать эту планету? Пускай и не сами, но все же. Если наш план сработает мы, скорее всего, заменим одну жизнь другой.

– Простите, конечно, но не так давно вы же сами отказывались считать, что здесь есть жизнь, – напомнила Новик. – Так что я не думаю, что мы сделаем что‑то не соответствующее нашим представлениям о морали. Наоборот, мы дадим этому миру шанс на развитие.

– Да вы тут посходили с ума! – уже не сдерживаясь, прокричал Руссо. – Речь о скором катаклизме планетарного масштаба. И вы на полном серьезе хотите туда лететь. А что, если Нибур, ошибся в расчетах, или произойдет авария, или еще что – и тогда мы погибнем из‑за каких‑то глупых бактерий! Я запрещая вам это делать! Слышите, ЗА‑ПРЕ‑ЩА‑Ю! Да без меня вас бы здесь никогда не было. Стюарт, да скажите им, в конце концов!

– Пока мы просто разговариваем и делимся аргументами, – стараясь сохранять спокойствие, ответил пилот. – Потом мы примем решение. Ваша мнение будет учитываться наравне со всеми остальными.

Руссо ответил ему взглядом, полным ненависти. Стюарт заподозрил, что когда они вернутся на Земл, триллионер сделает все возможное, чтобы превратить его в жизнь ад.

Еще некоторое время они продолжали бурное обсуждение. В конце концов, было принято решение проголосовать. Новик и Нибур выступили за спасательную миссию. Руссо все так же был категорически против, Шмидт колебался. Стюарт же разрывался на части. С одной стороны, он должен был обеспечить сохранность вверенных ему жизней – а новый полет к Деметре создавал дополнительные риски, явно не способствовавшие выполнению задачи.

С другой стороны, этот мир убил Фарину. Он не был ему близким другом, но Стюарт очень уважал командира, и его смерть оставила в душе большую рану. Хоть новый капитан «Магеллана» и не был биологом, но интуиция подсказывала ему, что эволюция на Посейдоне зашла в тупик и скорее всего он так и останется царством вирусов. Но они могли хотя бы попробовать это изменить. Сделать так, чтобы смерть Фарины была не напрасна и компенсировать утраченную жизнь другой жизнью. Так что Стюарт принял решение.

Глава 8

Они с триумфом вернулись на Землю. Председатель объединенного правительства прочитал поздравительную речь, после чего началась церемония награждения. Под аплодисменты переполненного зала Стюарт поднялся на сцену и получил медаль за выдающиеся заслуги, после чего настала очередь Фарины. Но какая‑то деталь смущала пилота. Подождите‑ка, а разве командир не…

Сигнал тревоги разбудил Стюарта. Наскоро одевшись, он проследовал в командный модуль. Там уже собрались остальные.

– Что происходит?

– Руссо, – мрачно произнесла Новик. – Он закрылся в инженерном отсеке и пытается активировать пространственный двигатель.

Осознание произошедшего свалилась на Стюарта, словно лавина. Как он мог быть таким слепым? Конечно, это можно было предвидеть. Он должен был понять, что Руссо не смирится с их решением. А благодаря своему особому статусу, он обладал кодами, дававшими доступ почти ко всем системам «Магеллана». В том числе, и к двигателю.

– Выведите меня на громкую связь, – приказал Стюарт. Когда указание было исполнено, он начал говорить:

– Руссо, послушайте. Я понимаю ваши опасения, но я гарантирую, что сделаю все, что в моих силах, чтобы обеспечить безопасность всего экипажа. Прошу вас, разблокируйте вход, после чего мы все обсудим как взрослые люди. Своими действиями вы ставите всех под угрозу, в том числе и самого себя.

Стюарт еще несколько раз повторил попытку поговорить с Руссо, но никакого ответа так и не последовало.

– Мы можем перехватить управление двигателем?

– Да, но уже не успеем, – отозвался Шмидт. – Прыжок состоится через 30 секунд

– Нибур, мне нужна наша помощь! Вы знаете систему, должны знать и обходные пути.

– Боюсь, я бессилен ему помешать. Но не переживайте, я не думаю, что мы куда‑то улетим, – с отстраненным выражение лица произнес Нибур.

По корпусу корабля прошла вибрация. Стюарт был знаком этот момент. Он предшествовал пространственному прыжку. Но шли секунды, которые затем превратились в минуты – однако «Магеллан» так никуда и не переместился.

Через некоторое время им удалось обойти блокировку и проникнуть в отсек. Там они нашли тело Руссо. По всей видимости, он ввел координаты для прыжка, но система не сработала, после чего триллионер попытался вручную исправить неполадку, начав копаться в схемах. Что‑то пошло не так и он спровоцировал короткое замыкание, получив смертельный удар током. По оценке Нибура, на устранение повреждений и следующую попытку прыжка им потребуется не менее нескольких месяцев.

Экипаж отреагировал на новую смерть куда более эмоционально, чем ни гибель Фарины, что на первый взгляд выглядело странно. В конце концов, Руссо даже близко не пользовался таким же уважением, как командир. Тем не менее, за время предполетных тренировок он стал для них почти как член семьи. Пускай и не тот, с которым всегда приятно иметь дело. Его смерть словно сорвала крышку с глубокого колодца, в который они до этого загнали все свои эмоции и переживания.

Экипаж провел похороны, отдав тело Руссо космосу, после чего вернулся к выполнению своих обязанностей. В сложившейся ситуации Стюарт видел лишь один разумный вариант: продолжить выполнение их нового задания. По крайней мере, это поможет остальным отвлечься от гнетущих мыслей.

Однажды новый командир «Магеллана» решил навестить отсек с обзорным куполом. В отличие от располагавшихся во вращающейся «вертушке» жилых модулей и лаборатории, он являлся частью центрального хребта корабля. Поэтому тут не действовала центробежная сила.

Внутри отсека Стюарт застал Нибура, который задумчиво парил, рассматривая в обзорный телескоп Посейдон, чьи видимые размеры уже заметно уменьшились. Пилот решил озвучить то, что не давало ему покоя последние дни:

– Тогда, когда Руссо хотел запустить двигатель – вы сказали, что мы никуда не улетим. Откуда вы знали?

Нибур отодвинулся от телескопа и на мгновение уставился на Стюарта таким взглядом, словно не понимал, где сейчас находился. Затем в его глазах появилось узнавание и он сказал:

– Извините ради Бога, просто за эти дни столько всего произошло. Нет, я конечно не знал, просто…

– Просто что?

– Не уверен, как это лучше сформулировать, но скажем так, я подозревал, что его план обречен на провал.

– Вы что‑то знаете, – без обиняков сказал Стюарт.

– Возможно, – не стал отрицать Нибур, после чего еще раз взглянул в телескоп. – Но мне нужны дополнительные данные. Если я выскажу свое предположение сейчас, и ошибусь, это все только ухудшит. Так что извините.

Уходя, Нибур бросил загадочную фразу:

– Знаете, есть одна вещь, которую я не понимаю. Вы, пилоты, буквально живете небом. Но при этом вы иногда забываете смотреть на него.

После этого профессор покинул отсек, оставив Стюарта размышлять над смыслом сказанных им слов.

Глава 9

Звезда восходила над горизонтом, окрашивая небо всеми возможными оттенками оранжевого и красного. Море было совершенно безмятежно, по его поверхности перекатывались лишь небольшие волны. Едва заметный ветер слегка раскачивал верхушки растений. Совершенно не верилось, что всего через пару недель все исчезнет без следа. Словно всего этого никогда не было. Природа затратила огромные силы, чтобы создать жизнь и вывести ее на сушу – и все зря.

Стюарт перевел взгляд на яркую звездочку в небе. Она уже была видна даже днем. Стюарт смотрел на Хель – они решили дать такое имя астероиду‑убийце.

По мере приближения к Деметре, Хель будет все ярче и ярче сиять в ее небе. В конце концов, оба тела закружатся в яростном и очень коротком танце, который закончится катастрофой. Приливные силы уже начали сказываться на Деметре. После посадки они несколько раз ощущали подземные толчки. С каждым разом они становились все сильнее. Последнее землетрясение чуть не опрокинуло «Сциллу». А значит, пришла пора уходить.

Со стороны побережья показался ровер, внутри которого находились две фигуры в скафандрах. Новик и Шмидт возвращались со своей последней вылазки. После возвращения на Деметру, те работали практически без сна, собрав бесчисленное количество проб воды и примитивной почвы. Они занимались своеобразным кастингом, отбирая бактерии и простейшие водоросли, которые имели наибольшие шансы выжить на Посейдоне. Новик также собрала споры наземных растений. Конечно же, они никогда не дадут всходы на Посейдоне, но астробиолог питала надежду, что получит разрешение вырастить их после возвращения на Землю.

Ровер остановился рядом со «Сциллой» и Стюарт начал помогать его разгружать. Он обратил внимание на то, что внутри одного из контейнеров находилось что‑то движущееся.

– Что у тебя там?

– Парочка крабопауков, – ответила Новик. – Они постоянно увязывались за мной, когда я ходила по побережью, так что я не выдержала. Я подготовила для них что‑то вроде аквариума с замкнутой системой жизнеобеспечения. Хочу попытаться спасти хоть кого‑то.

По правилам ему, конечно, следовало строго отчитать астробиолога за такую самодеятельность, после чего от греха подальше выбросить контейнер. Но Стюарт просто кивнул. Спасти хоть кого‑то. Может в этом и был весь смысл происходящего. На прощание, он снова взглянул на горизонт. Рассветная палитра окончательно уступила место приятной синеве. Очередной прекрасный день в мире, который еще не знает, что обречен.

Когда Деметра и Хель столкнулись, «Магеллан» как раз готовился выходить на орбиту вокруг Посейдона. Они оставили пару зондов, что позволило пронаблюдать начало этого ужасающего зрелища во всех подробностях. После того, как аппараты были уничтожены шквалом обломков, экипаж переключился на телескопы «Магеллана».

Последствия столкновения оказались даже более экстремальным, чем предполагала созданная суперкомпьютером симуляция. Хель буквально размазалась по поверхности планеты. Она не просто превратила ее в гигантский лавовый океан – сила удара была столь велика, что Деметра на какой‑то момент буквально перестала вращаться вокруг своей оси. Через некоторое время вращение возобновилась. Только теперь Деметра вращалась в направлении, противоположном изначальному.

Компьютерная симуляция оказалась неточной и в другом отношении. Предполагалось, что часть выброшенного во время удара вещества останется на орбите и сформирует кольцо, из которого в будущем образуются спутники. Но в реальности ничего похожего не наблюдалось. Выбитые во время удара осколки или быстро упали обратно на поверхность или навсегда улетели в космос. Со временем, какие‑то из них доберутся и до Посейдона и устроят эффектный метеоритный дождь.

Стюарт с трудом оторвался от зрелища, за которым неотрывно следил уже несколько часов, и окинул взглядом лабораторию. Новик ушла – по всей видимости, она не смогла найти в себе силы наблюдать за гибелью живого мира. Лицо Нибура основательно осунулось, а щеки запали. Даже обычно невозмутимый Шмидт был потрясен увиденным. Перехватив взгляд пилота, геолог с грустной усмешкой произнес:

– Мне тут вспомнилась одну фразу, в которой упоминались смерть и разрушение миров… Теперь я понял, что означают эти слова.

Глава 10

Они совершили посадку на другом острове, где имелась небольшая лагуна, куда можно было относительно легко попасть. Именно она была выбрана в качестве места для выпуска бактерий с Деметры. Экипаж планировал сделать это при свете дня, но из‑за проблем с ровером выехать удалось лишь на закате. По‑хорошему им бы, конечно, следовали подождать до следующего рассвета и попытаться хоть немного поспать – благо, что местные сутки длились всего двенадцать часов. Но они были слишком возбуждены и все равно не смогли бы нормально отдохнуть.

В этот раз к ним присоединился Нибур. Опять же, протокол рекомендовал оставить хоть кого‑то на корабле – но все хотели принять участие в предстоящей церемонии. Подъехав, насколько близко, насколько это было возможно, к лагуне, четверка космонавтов вышла из ровера. Они осторожно шли по черным камням, светя себе под ноги. Никто не желал разделить судьбу Фарины.

Наконец, они дошли до места назначения и начали извлекать из походного комплекта емкости. Они содержали спасенные с Деметры бактерии. Особенно большие надежды возлагались на культуру сине‑зеленых прокариот, способных к фотосинтезу. Если они приживутся, то начнут медленно, но неумолимо менять атмосферу, выделяя кислород, что в будущем создаст предпосылки для появления более сложных видов.

Вероятно, впервые за все время их пребывания на Посейдоне, желтые тучи рассеялись, обнажив небо, на котором уже начали появляться первые звезды. Стюарт почему‑то вспомнил слова Нибура и взглянул на них. Затем его внимание приковала здешняя луна. Она недавно взошла и казалась просто гигантской. Даже невооруженным глазом, Стюарт мог разглядеть покрывавшие ее цепочки кратеров и темные области, соответствовавшие морям.

– Я так понимаю, мы должны что‑то сказать? – спросила Новик.

– Должны, – согласился Шмидт. – Но у меня нет таких слов. Командир, может быть вы заготовили какую‑то речь?

Стюарт ничего не ответил. Он продолжал разглядывал спутник. Стюарт вдруг понял, что за все это время он лишь несколько раз мельком смотрел на него. Но удивляться было нечему, ведь их основной целью были планеты, а не этот безжизненный шарик. К тому же, когда они побывали здесь в первый раз, обращенная к Посейдону сторона спутника была практически не освещена. Зато сейчас он был виден целиком.

Какая‑то мысль, связанная со спутником Посейдона, билась на задворках подсознания, упорно ища выход наружу. И тут Стюарта осенило. Он уже видел его раньше. Сходство было не стопроцентным, но расположение наиболее крупных кратеров и морей – все сходилось. Да, за последующие миллиарды лет поверхность покрылась новыми кратерами, стесавшими границы старых, а вулканы создали новые базальтовые равнины. Но Стюарт узнал ее. Это была Луна. А значит…

Он перевел взгляд на Нибура. Тот тоже неотрывно смотрел на Луну.

– Когда вы поняли, профессор?

– Сам не знаю. Возможно, я что‑то заподозрил еще тогда, когда получил более‑менее точные значения массы и радиуса основных планет. Они были уж слишком похожими для простого совпадения. Но я боялся признаться самому себе и думал, что найду какое‑то другое объяснение. Но его нет.

– О чем вы говорите? – спросил Шмидт.

– О том, где мы оказались. Точнее не о том где, а о том когда, – произнес Стюарт и указал на Луну. – Видите темное пятно в левой части диска? Это Море Спокойствия. Я даже как‑то совершил там посадку. Да, все это время мы оставались в Солнечной системе. Нас перенесло не в пространстве, а во времени. Мы оказались в прошлом на… сколько миллиардов лет назад профессор?

– По моим подсчетам где‑то на 3,6 миллиарда, плюс‑минус сто миллионов лет – сказал Нибур.

– Но это же какой‑то бред, – начала сбивчиво говорить Новик. – Это не может быть Землей. У этого мира два спутника. И общее количество планет не сходится…

– Пока не сходится, – возразил Нибур. – Процесс, запустивший Хель в Деметру, хотя думаю, теперь можно называть ее Венерой, был вызван изменением орбит Юпитера и Сатурна. Их гравитация выкинула, ну или точнее сказать, еще выкинет из Солнечной системы несколько планет. Что касается второй Луны, то я проверял, ее орбита нестабильна. В будущем она столкнется с основной Луной. Думаю, где‑то в районе ее обратной стороны.

– Но как же так? – продолжала осмысливать происходящее Новик. – Получается что та жизнь, которую мы спасли с Венеры и собираемся поселить здесь, это и есть мы. Она разовьется и превратится в нас. В то время как все эти вирусы, это оригинальные жители планеты. Но это какая‑то бессмыслица, получается, что мы…

– Создали сами себя, – констатировал Шмидт. Затем геолог неожиданно рассмеялся. – Это называется замкнутая временная петля. Думаю, Нибур может рассказать об этом куда больше меня. Знаете, а ведь в детстве я любил произведения с такими сюжетами. Никогда не думал, что увижу его в реальной жизни.

Несколько минут они просто стояли и ничего не говорили. Солнце окончательно зашло, уступив права Луне и звездам. Затем Стюарт прервал затянувшееся молчание:

– Получается, что у нас никогда не было выбора и свобода воли это не более чем фикция, созданная нашим сознанием, чтобы не сойти с ума. Все что с нами случилось, все смерти – это все было запрограммированно. А сами мы не более чем марионетки, которые вдруг увидели свои ниточки. Ведь так?

Пилот взял в руки одну из емкостей с бактериями, после чего продолжил:

– А что, если я не захочу делать то, что предписано и попытаюсь разорвать петлю? Что тогда? Я исчезну? Вселенная коллапсирует? Или появится некий небесный часовщик, который предотвратит грядущий парадокс?

– Я не знаю Стюарт. Честное слово, я не знаю, – устало произнес Нибур. – Возможно, свобода воли – действительно фикция, фантом нашего сознания. Но я не думаю, что мы должны использовать это как оправдание, чтобы не сделать то, что правильно.

Стюарт еще некоторое время повертел емкость, после чего со вздохом открыл ее и вылил содержимое в первобытный океан. Другие поступили так же. Внешне, ничего не изменилось. Небеса не рухнули. И к ним не спустился Бог из машины. Ветер все так же продолжал поднимать серые волны, а где‑то вдали можно было увидеть зарево от очередного извержения. Но это было неважно. Они сотворили историю.

Глава 11

Стюарт, Новик и Нибур заняли свои места в командном модуле. Их было трое на борту «Магеллана». Шмидт огорошил их, заявив, что останется на Земле.

– Поймите, сорок лет я изучал камни, чтобы заглянуть в далекое прошлое и узнать, как появилась Земля, ее континенты, как они приобрела нынешний вид. А сейчас я своими глазами вижу, как это происходило в действительности. Я не могу просто взять и улететь. Это буквально моя жизнь. Так что, я останусь тут и буду продолжать исследования. Надеюсь, что вы подберете меня перед возвращением.

– Ради вашего же блага, советую хорошо все обдумать, – посоветовал Стюарт. – У вас может нарушиться герметичность скафандра. Или вы упадете и сломаете ногу. Или выйдет из строя система жизнеобеспечения. И тогда все, вам конец. И, вы же понимаете, что я не могу гарантировать, что мы вернемся сюда? Слишком многое может произойти.

– Я все понимаю и принимаю риски, – сказал геолог. – В любом случае, я планирую оставаться на связи и буду делиться своими находками.

Они оставили Шмидту все необходимые припасы и оборудование. Теперь оставалось только решить, что делать дальше. Никто из них не хотел больше оставаться на Земле. Конечно, однажды она превратится в привычный им дом – но это займет миллиарды лет. Сейчас же им тут попросту не место.

Нибур поделился свежей информацией о состоянии пространственного двигателя. Ремонт шел по плану, так что они смогут повторить попытку прыжка примерно через шесть недель.

– Остается надеяться, что мы уже сделали все, что должны были, и у судьбы больше нет для нас других планов, – прокомментировала новость Новик. Стюарт обратил внимание на то, что она стала говорить о судьбе, как о каком‑то живом человеке

– Меня больше беспокоит то, что будет, если мы вернемся, – ответил Нибур. – Я не уверен, что нам следует рассказывать нашу историю. По крайней мере, во всех деталях. В лучшем случае нам не поверят, в худшем же правда о том, как появилась жизнь на Земле, может спровоцировать жуткое потрясение. Особенно в религиозных кругах.

– Ничего страшного. Думаю, они найдут выход, – с усмешкой сказал Стюарт. – Знаете, ведь мы всего лишь принесли уже готовую жизнь. Но кто создал ее на Венере? – после чего картинно развел руками.

– В любом случае, у нас еще будет время об этом подумать, – продолжил Стюарт. – Пока же надо решить, чем мы будем заниматься дальше. Можно или остаться на орбите и ждать готовности к прыжку, или же направиться куда‑то еще.

– Есть у меня одна идея, – ответила Новик. Они задумчиво вертела в своих руках коробку, внутри которой находились споры одного из венерианских растений. – Знаю я тут еще одну планету, на которую мне бы очень хотелось взглянуть.

Стюарт все понял без дальнейших уточнений.

– Марс?

– Марс! – ответила Новик и хитро улыбнулась.