Где ты Лось?

Глава 1

Облака снега летели вдоль Ждановской набережной, ползли покровами по тротуарам, сумасшедшие хлопья крутились у качающихся фонарей, засыпало подъезды и окна, за рекой метель бушевала в воющем во тьме парке.

По набережной шёл Лось, подняв воротник и согнувшись навстречу ветру. Тёмный шарф вился за его спиной, ноги скользили, лицо секло снегом. В обычный час он возвращался с завода домой, в одинокую квартиру. Жители набережной привыкли к его широкополой, глубоко надвинутой шляпе, к шарфу, закрывающему низ лица, к сутулым плечам, и даже, когда он кланялся и ветер взвивал его поредевшие, белые волосы, - никого уже более не удивлял странный взгляд его глаз, видевших однажды то, что нельзя видеть земнородному.

Прошло полгода со дня возвращения Лося на землю. Улеглось неистовое любопытство, охватившее весь мир, когда появилась первая телеграмма о прибытии с марса двух людей. Лось и Гусев съели положенное число блюд на ста пятидесяти банкетах, ужинах и учёных собраниях.

Теперь Лось работал в Петербурге на механическом заводе, где строил универсальный двигатель марсианского типа. Предполагалось, что его двигатель перевернёт все устои механики, все несовершенства мировой экономики. Лось работал не щадя сил, хотя мало верил в то, что какая бы то ни было комбинация машин способна разрешить трагедию всеобщего счастья.

К шести часам вечера он, обычно, возвращался домой. Ужинал в одиночестве. Перед сном раскрывал книгу, - детским лепетом казались ему строки поэта, детской болтовнёй - измышления романиста. Погасив свет, он долго лежал, глядел в темноту, - текли, текли одинокие мысли.

В положенный час Лось проходил сегодня по набережной. Облака снега взвивались в высоту, в бушующую вьюгу. Курились карнизы, крыши. Качались фонари. Спирало дыхание.

Лось остановился и поднял голову. Ледяной ветер разорвал вьюжные облака. В бездонно-чёрном небе переливалась звезда. Лось глядел на неё безумным взором, - алмазный луч её вошёл в сердце… «Тума, тума, звезда печали»… Летящие края облаков снова задёрнули бездну, скрыли звезду. В это короткое мгновение в памяти Лося с ужасающей ясностью пронеслось видение, всегда до этого ускользавшее от него…

Первый раз Лось увидел Аэлиту в заброшенном доме который они нашли в первый день пребывания на Марсе. Лось осматривал скульптуру в коридоре.Она изображала обнажённую женщину со всклокоченными волосами и свирепым, неправильным лицом. Острые груди её торчали в стороны. Голову обхватывал золотой обруч из звёзд, надо лбом он переходил в тонкую параболу, внутри её заключалось два шарика: рубиновый и красновато-кирпичный, глиняный. В чертах чувственного и властного лица было что-то волнующе знакомое, выплывающее из непостижимой памяти. Что то опасное, но и влекущее в одно и то же время. Тогда это показалось интересным и не более. Потом была встреча с марсианами, полет на воздушном корабле и наконец их с Гусевым привезли в загородный дом, где они должны были жить. И там Лось увидел Аэлиту в живую. Хотя она казалась лишь бледной тенью той статуи в заброшенном доме, но это без сомнения была она.

Ее огромные глаза остановились на Гусеве. Затем она глядела только на Лося. Казалось что ее взгляд легко проникает прямо черепную коробку и рассматривает мозг. И не просто рассматривает, а постепенно проникает все глубже и глубже, как бы счищая кожуру слой за слоем.

Ледяным ужасом сжало мозг: Лось ясно увидел себя, стоящего среди чужой пустыни, потерявшегося и покинутого. Тысячелетия прошлого и тысячелетия грядущего - не одна ли это непрерывная жизнь одного тела, освобождающегося от хаоса? Человек, эфемерида, пробуждающийся на мгновение к жизни, он - Лось, один, своей безумной волей оторвался от великого Духа, и вот, как унылый бес, презренный и проклятый, стоит перед Аэлитой.

Аэлита продолжала смотреть на него и казалось что к ней возвращается жизнь. Лицо порозовело, дыхание стало чаще. Аэлита заговорила, точно дотронулась до музыкального инструмента, - так чудесен был её голос. Строка за строкою повторяла она какие-то слова. Вздрагивала, поднималась у неё верхняя губа, смыкались пепельные ресницы. Лицо озарялось прелестью и радостью.

Так они стояли небольшое время. Понемногу Лось начал чувствовать покой и сладость, - стоять вот так и созерцать эту чудесную, странную девушку. Гусев вздохнул, сказал в полголоса:

- Хорошая барышня, очень приятная барышня.

А потом эта приятная барышня стала делать с ними чудовищные вещи. Гусев был отправлен в Соацеру, где сумел организовать кровавый мятеж, сам не понимая зачем и почему это сделал. Лось стал чем то вроде игрушки Аэлиты. Он попеременно выполнял то роль ее мужа, то роль подручного. Аэлита имела обыкновение подолгу глядеть в его глаза, и Лось ощущал как его сознание продолжают очищать слой за слоем. Аэлита смаковала и не торопилась, но Лось понимал, что все равно будет рано или поздно очищен полностью и тогда его тело превратиться в высохшую безжизненную мумию, которую подручные Аэлиты сбросят в бездонный колодец, где находят последний покой все бывшие игрушки Аэлиты.

Он вспомнил как она шептала ему на ухо: Я счастлива. Благодарю тебя за жизнь. Ты вернул меня в тысячелетия хао, во влагу жизни. Твоя смерть не будет напрасной…

Иногда она рассказывала ему о своем прошлом. И на Земле и здесь на Марсе. О своей неистощимой тяге эмоциям, которые она могла испытать только поглощая чужие. Пусть гибли люди и разрушались страны — но она жила! Атлантида погибла, но она сумела перебраться на Марс. Но на этой маленькой и холодной планете не было того неистовства жизни к которому она привыкла. Марс был холодным и люди тут жили холодные. Она чувствовала что медленно, но верно умирает. Засыпает и погружается в сон который не кончиться пробуждением… Чтобы не угаснуть окончательно она устраивала дикие оргии, кровопролития и всякое другое, что могло обеспечить ей приток новых эмоций. Но этого было мало, очень мало… Она с тоской смотрела по ночам, на так не осмотрительно покинутую Землю и мечтала вернуться туда где жизнь кипит, а не теплиться…

И вот в ответ на ее мольбы на Марс прилетел Лось. Ее герой, который вернет ее туда откуда она прибыла и для нее снова все будет хорошо…

Лось страдал. Он пытался вырваться из под власти Аэлиты, но чувствовал что все больше и больше теряет свою личность и превращается в ее раба. Он вместе с ней участвовал в гнусных оргиях. Они вместе летали над городами где кипели сражения и горели здания вместе с людьми. Аэлита не хотела покидать Марс до того момента как он станет для нее полностью бесполезен. Время и опыт сделали ее скуповатой и она не хотела брать в руки новый бокал, не осушив до дна предыдущий…

Лось и сам не знал как сумел избавиться от этого наваждения, а только помнил как они стояли перед глубоким колодцем в лабиринте царицы Магр. Мгновение и Аэлита уже летит вниз, разевая рот в безумном крике. Ее ненавидящий взгляд до сих пор сниться Лосю в кошмарах!

Потом были поиски Гусева, бегство с Марса и возвращение на Землю. Кошмары постепенно уходили и казались все более и более нереальными…

Преодолевая ветер, Лось побежал по набережной. И снова остановился, закрутился в снежных облаках, и так же, как тогда, - в тьме небесной, - крикнул исступлённо:

- Жива, жива!… Немыслимо!… Нет, невозможно!… Аэлита, Аэлита!…

Ветер бешеным порывом подхватил это, впервые произнесённое на земле имя, развеял его среди летящих снегов. Лось сунул подбородок в шарф, засунул руки глубоко в карманы, побрёл, шатаясь, к дому.

У подъезда стоял автомобиль. Белые мухи крутились в дымных столбах его фонарей. Человек в косматой шубе приплясывал морозными подошвами по тротуару.

- Я за вами, Мстислав Сергеевич, - крикнул он весело, - пожалуйте в машину, едем.

Это был Гусев. Он наскоро объяснил: сегодня, в семь часов вечера радиотелефонная станция Марсова поля ожидает, - как и всю эту неделю, подачу неизвестных сигналов чрезвычайной силы. Шифр их непонятен. Целую неделю газеты всех частей света заняты догадками по поводу этих сигналов, - есть предположение, что они идут с Марса. Заведующий радиостанцией Марсова поля приглашает Лося сегодня вечером принять таинственные волны.

Лось молча прыгнул в автомобиль. Бешено заплясали белые хлопья в конусах света. Рванулся вьюжный ветер в лицо. Миновали мост, Васильевский остров, пролетели Николаевским мостом над снежной пустыней Невы, - отсюда было видно лиловое зарево города, сияние фонарей на мрачной набережной, направо - огни заводов. Вдали исступлённо выла сирена ледокола, где-то ломающего льды. Миновали многолюдный Невский, залитый светом тысячи окон, огненных букв, стрел, крутящихся колёс над крышами. Лось, сжав руки в рукавах пальто, опустив голову, постукивал зубами.

Под свистящими деревьями Марсова поля, у домика с круглой крышей автомобиль стал. Пустынно выли решётчатые башни и проволочные сети, утонувшие в снежных облаках. Лось распахнул заметённую сугробом дверцу, вошёл в тёплый домик, сбросил шарф и шляпу. Румяный, толстенький человек стал что-то объяснять ему, держа его ледяную руку в пухлых ладонях. Лось отметил только - запах сигары и большую бородавку сбоку носа у начальника радио. Стрелка часов подходила к семи.

Лось сел у приёмного аппарата, надел слуховой шлем. Стрелка часов ползла. О время, - таинственные сроки, удары сердца, ледяное пространство вселенной, где летят эти развёрнутые времена!

И вот, медленный шопот раздался под шлемом в его ушах. Лось сейчас же закрыл глаза. Снова - повторился отдалённый тревожный, медленный шопот. Повторялось какое-то странное слово. Лось напряг слух. Словно тихая молния пронзил его неистовое сердце далёкий голос, повторявший печально на неземном языке:

- Где ты, где ты, где ты?

Голос замолк. Лось глядел перед собой побелевшими, расширенными глазами… Ужас который он оставил на Марсе звал его сквозь пространство и время, как бы говоря что еще ничего не кончено. Голос Аэлиты летит по всей вселенной, зовя, грозя и клича — где ты, где ты? Тебе нигде не укрыться от меня...