Фермент

Глава 1. Марк

В этот раз звук был сильнее обычного. Громыхнуло так, будто удар пришелся прямо по голове. Металл заскрипел и звездный корабль содрогнулся, будто живой. В ушах Марка зазвенело и все перед глазами задрожало, вибрируя в такт многократно отраженному звуку.

Ему казалось, что еще чуть-чуть и черепушка лопнет, переполненная избытком звуков. Он надавил пальцами виски. Их кончики неприятно коснулись выступившей на коже влаги. Испарина или присутствующая здесь повсюду влага? Значение не имело. Главное, стало гораздо легче. Вибрация начала стихать и постепенно возвращалась способность соображать.

Что же произошло? Столкновение с очередным метеоритом? Марк повернулся к трубкам на стене и постучал пальцем по индикатору давления воздуха. Надежный аналоговый прибор — это вам не цифровая обманка, транслирующая бред Цыпы — центрального процессора, жонглирующего информацией по одному ему известному закону. Марк хихикнул — каждый раз его настроение улучшалось, когда он чувствовал, что одержал маленькую победу над чуждым интеллектом.

Все потому, что человек есть существо умное, хитрое и сообразительное, венец творения природы и ее царь. Правда, в этот пафос добавлял ложку дегтя Поль, который говорил, что человек может быть и царь природы, но только пока она спит. Марк считал, что он просто брюзжал, недовольный наступлением старческой немощи. А Марк смотрел на жизнь позитивно.

Он протер пальцем стеклышко индикатора. Судя по замершей в зеленом поле стрелке, пробития корпуса не произошло. Что было уже хорошо. Тогда актуальной становилась проблема номер два. А вот и она — до Марка донесся тихий всплеск. Кто-то шел, стараясь неслышно переставлять ноги в воде.

После того, как система регенерации воздуха дала сбой, часть пространства нижней палубы звездолета оказалась залита вытекшей из нее жидкостью, доходящей в особо глубоких местах до колена. Когда нельзя что-то исправить, с этим приходиться мириться, а если есть мозги, то можно использовать с пользой для себя. Например, воду под ногами — в качестве датчика движения. Для тех, кто не летает, конечно.

Был тут и еще один положительный момент — смерть от жажды отодвигалась на неопределенный срок. На срок, до конца которого Марк не питал иллюзий дожить.

Он замер, напряженно вслушиваясь в тишину, но гул разом включившихся двигателей заглушил все близкие звуки. Корабль маневрировал, повинуясь импульсам в перемкнувшем мозгу Цыпы.

Иногда Марку казалось, что в действиях спекшейся электроники есть определенный смысл, но расшифровать его не получалось до сих пор, а других проблем, чтобы поломать голову, хватало с избытком.

Мысленно ругнувшись, он вытащил из самодельных ножен заточку — напильник, со сточенным до остроты бритвы краем и кончиком, как у пики. Самое надежное и безотказное оружие космического века. Пришлось немало потрудиться и истереть треть абразивного круга, но получилось то, что надо.

Марк по привычке протер лезвие промасленной ветошью, чтобы черный металл не ржавел от пропитавшей воздух сырости, и осторожно выглянул из своего убежища. Перед ним открылся длинный узкий коридор, местами подсвеченный еще не утратившими работоспособность лампами. От влаги, вездесущей пыли, перемешанной с маслом, и просто грязи, на них образовался налет, отчего их свет потускнел, и коридор, по большей части, оказался погружен в полумрак.

Видно было плохо, но чутье, обострившееся в последнее время, подсказывало Марку, что в темноте кто-то есть. Он прислушался, стараясь уловить любой посторонний звук.

Двигатели смолкли так же неожиданно, как и включились. Опустившаяся тишина неожиданно оказалась еще оглушительней, чем раздававшийся минуту назад гул. Но оставалось то единственное, что могло выдать постороннего, и ради чего Марк терпел сырость все эти дни. Он присел, протянув руки к поверхности воды. Легкая рябь мягко колыхалась под кончиками пальцев намекая на присутствие постороннего.

Надо было уходить, но как определить, в какой стороне неизвестный? Марк покрутил головой, но, на этот раз, внутренний голос молчал. Тогда он просто побрел наугад.

— Эй!

Крик заставил Марка резко отпрянуть в сторону и обернуться. К нему, быстро перебирая ногами по воде, спешила человеческая фигура, плохо различимая в тусклом свете.

— Стой! — приказал он. — Ты кто такой? Повернись лицом к фонарю!

Полная фигура с выпирающим животиком, невысокий рост… Марк догадывался, кто это мог быть, но лучше было бы убедиться, увидев лицо.

— Марк, ты что, не узнал? Это же я, Поль!

Человек неуверенно сделал шаг и повернул лицо к ближайшему светильнику. В его свете можно было различить лысину в обрамлении седых волос, бакенбарды и пухлые щеки.

— Теперь ты веришь мне? Марк, не дури, я тебя уже который день ищу. Уже всякую надежду потерял!

— Вот как? А где ты был сам, Поль?

— А-а-а, — Поль многозначительно поднял палец. — Есть тут одно отличное местечко, я тебе должен сказать. На верхней палубе. Сухо, тепло, а, самое главное, совершенно безопасно! Сам знаешь, в нашей ситуации это даже важнее… Да что я говорю, ты же сам все прекрасно понимаешь, раз забился в такую дыру! Но ты хитрец, меньше всего я ожидал тебя здесь найти.

Он улыбнулся и побрел навстречу, загребая ногами. От его ног побежала волна, как от моторной лодки. «Слишком неосторожно. Вряд ли я слышал шаги этого недотепы… Или он так обрадовался встрече, что забыл про осторожность?» — Марк поморщился, но промолчал.

Плеск воды отдавался в стенах металлического коридора звонким эхом. Любой, кто находился бы даже в его конце, легко догадался о том, что здесь происходит. Марк с тревогой оглянулся, пытаясь уловить малейшие признаки движения. Его раздражало, что колыхание воды рисовало отраженным светом на стене пляску теней, мешая адекватному восприятию окружения. Кто угодно мог появиться со стороны и оставался бы не замеченным пока не подошел бы вплотную. В одно мгновение вода из его союзника превратилась в помощника врага.

«В мире нет постоянства», — пришли на память ему слова, которые тоже принадлежали Полю. Марк резко повернулся. В своих страхах и опасениях он совсем о нем забыл, а тот был уже совсем рядом.

Сейчас уже можно было рассмотреть и глупую улыбку на его лице, и морщины около глаз, и даже выступившие капельки пота на лбу. Марк отчетливо слышал тяжелое дыхание, будто тот дышал ему прямо в ухо.

— А где твои очки, Поль?

Простой вопрос словно встал между ними прозрачной стеной. Поль резко встал, будто с размаху налетел на нее и даже перестал дышать.

— Очки… Вот… Вот они… — он стал суетиться, стараясь попасть в карман дрожащей рукой.

Марк вздохнул и сделал шаг вперед, освобождая заточку. В чем он был твердо уверен, так это в том, что очки Поля лежали у него в кармане.

Глава 2. Центр управления полетами

От запаха крови Марка мутило. Сдерживая себя, он нагнулся и обшарил куртку лежащего перед ним бездыханного тела. Как ни странно, но из кармана, до которого Поль так и не добрался, он извлек очки.

— Надо же… — Марк обескураженно минуту смотрел на них, а потом полез в свой карман.

Карман был пуст. Медленно, не веря себе, он проверил его еще раз, а потом переключился на другие. Мысль о том, что он сходит с ума, горячим душем обдала тело. Сразу бросило в жар и стало трудно дышать.

Марк откинулся спиной на холодный металл стены и сделал несколько глубоких вдохов. «Нужно думать о чем-нибудь хорошем, позитивном, — он хорошо знал, что помогает ему в трудной ситуации. — Отвлечься, успокоиться и потом обмозговать ситуацию».

Реальность для него разделилась. Перед глазами еще блестела черная вода, отражая перевернутый свет тусклых ламп коридора, а в мыслях, как во сне, ему вспоминался зал центра управления полетами, в приглушенном свете которого яркими пятнами выделялись цветные панели мониторов...

Иногда, свет мониторов закрывали спины операторов, отстукивающих на клавиатуре короткие команды получения и анализа телеметрии. Пока информация обрабатывалась, оператор мог отдыхать, и тогда он исчезал, откинувшись в глубоком кресле.

Вениамин Филатов, начальник центра, иногда бросал короткий взгляд в зал через стеклянную перегородку, отделяющую операторов от высокого начальства. Рабочие циклы операторов повторялись каждую смену и были довольно скучны и однообразны, зато легко контролировались. И даже беглый взгляд мог выявить фальш в общем оркестре, уловив действия, выбивающиеся из общей канвы.

Пока ничего необычного. Вениамин открыл на мониторе журнал наблюдения за космическими объектами. Проверил доклады операторов, зевнул, и напротив каждого стал проставлять галки в графе «функционирует в штатном режиме». Напротив экспериментального образца он замешкался. Подчеркнул курсором его название и перевел фокус на фамилию дежурного оператора.

— Нечаев Марк, — по слогам произнес он и задумался.

Марк работал на связи со станцией «Сирена», новейшим образцом космической промышленности, выведенным за пределы солнечной системы. За это ее официально провозгласили форпостом Земли, а полсотни обитателей станции, в силу оторванности от родной планеты, в шутку прозвали колонистами.

Несмотря на значимость и помпезность проекта, персонал для удаленной работы с ней подготовить толком не успели. Единственный квалифицированный оператор свалился с воспалением легких, и за двоих приходилось работать стажеру, в срочном порядке прошедшему переподготовку со станции другого проекта.

Конечно, регламент работы был нарушен, но кто в этом виноват? Вениамин поморщился — тех, кто занимает министерские кресла мало волновал процесс организации работы. Они считали, что все должно делаться само, достаточно лишь спустить указание. «Вот и пожинаем плоды руководящей безответственности. А я ведь предупреждал и писал письма о недостаточном количестве подготовленных операторов, — Вениамин вздохнул. — Все затмила жажда выслужиться и получить награды за досрочное выполнение государственного заказа! Потому и вкалывает один за двоих. Это сходит с рук, пока станция новая и не требует досконального мониторинга, да и персонал там достаточно опытный. А что будет через годик-другой? У нас же пока гром не грянет — министерство не почешется.»

Он отвернулся от компьютера и взглянул в зал. Наметанный глаз сразу отметил, что один из мониторов до сих пор заслоняет спина оператора. «Прилип он к нему, что ли?» — усмехнулся Вениамин, а потом вспомнил, что на этом рабочем месте ведется мониторинг «Сирены»

Он снял трубку и нажал кнопку связи с рабочим местом.

— Нечаев, какие-то проблемы?

— Да… То есть нет, Вениамин Романович. Мне кажется… Но я не уверен.

— Зайди ко мне.

Марк был непримечательным молодым человеком. Худой, невысокого роста, с соломенного цвета взлохмаченной шевелюрой, непокорной для пластика любой расчески. Из-за узости плеч форменная куртка сидела на нем, как повешенный на пугало старый пиджак.

Вениамин нахмурился: «Надо разобраться, почему ему выдали форменку на два размера больше». Хотя, это было понятно почему — урезание бюджета космических программ сказывалось не только на такой мелочи, как амуниция сотрудников. Но ведь не первый месяц человек работает, можно же было заменить из новых поставок!

Нахмуренный взгляд начальника парень понял по-своему и затараторил, оправдываясь:

— Я всего-то попробовал дать пару нестандартных команд… Это же просто тест! А станция отвечает, что работает в штатном режиме! Так что все в порядке, ничего плохого не произошло, можете сами проверить.

— То, что в штатном режиме — это хорошо… Постой, а зачем ты давал нестандартные команды и что за команды такие?

Марк тяжело вздохнул.

— Понимаете… Не знаю, как объяснить… Нет, напрасно я это затеял!

— Да что затеял-то? — Вениамин начал выходить из себя. — Говори толком!

— Видите ли, «Сирена» всегда отвечает, что работает штатно. Ну, я и не удержался, чтобы проверить как это «штатно».

Вениамин откинулся в кресле и усмехнулся.

— Проверил? И как?

— Штатно и точка. Понимаете, станция отвечает одно и то же, как заезженная виниловая пластинка.

— Ну, так если все в порядке, то что она еще может тебе ответить?

— Пару дней назад я запросил информацию о здоровье экипажа. Естественно, получил ответ, что здоровье в норме. Но я попросил уточнить количество обследованных и знаете, что она мне ответила?

— Дай угадаю… Все здоровы?

— Именно! Все пятьдесят четыре члена экипажа прошли медобследование и здоровы! Как вам?

— А что в этом плохого? Люди ответственно относятся к своему здоровью и делают это организованно. В пору пример с них брать, а не придирками заниматься. Я, конечно, понимаю, что мы привыкли к своему беспорядку и теперь все, что делается правильно и не из-под палки для нас кажется странным, но… — Вениамин рассмеялся и развел руками.

— А то, что на станции по штатному расписанию только пятьдесят два человека, вас не смущает?

Вениамин поперхнулся и пристально посмотрел парню в глаза. Шутит? Вряд ли… Он быстро пощелкал клавишами клавиатуры. На мониторе промелькнули технические параметры станции, а потом вывелась информация об орбитальной загрузке.

— Все верно, пятьдесят два… Сообщение запротоколировал?

— Дважды. В автоматическом и ручном режиме.

— Это может быть сбой в электронике, или по мозгам «Сирены» ударило что-то, сбив программу. Еще могла примешаться ошибка на трассе передачи сообщений… А сегодня она что шлет?

Марк вздохнул:

— Сегодня шлет, что все нормально. Похоже, насчет сбоя вы правы… Но, все равно, мне что-то подсказывает, что там не все гладко.

Вениамин на секунду задумался. С одной стороны, разовый сбой ничего не значил. Так, обычная эксплуатационная огреха, мелочь, из которой в привычной обстановке никто не стал бы раздувать панику. А, с другой стороны, опыт показывает, что в космосе мелочей не бывает.

— Когда у нас ближайший интерактивный сеанс связи с Сиреной?

— Наша очередь на систему экстренной связи подойдет через три дня. У нас будет двухминутное окно, а следующий подобный сеанс возможен только через месяц.

— Поступим так… Готовь сеанс связи с медиком станции. Я пообщаюсь с ним в присутствии одного, заточенного под такие разговоры, человечка.

Приглушенный всплеск выдернул Марка из воспоминаний. Настороженный слух уловил повторный плеск, потом еще один, а потом сразу два, прозвучавшие почти одновременно. Плохо было то, что шлепанье по воде послышалось и с другой стороны.

— Здесь он, я тебе точно говорю…

— Никуда не денется…

Те, кто произнесли эти фразы, наверняка не ожидали, что звуки голосов разнесутся так далеко над водой.

«Никуда не денусь? Вот тут вы ошибаетесь!» — хорошее настроение снова вернулось к Марку. Он опять был готов продемонстрировать победу своего интеллекта.

Коридор космического корабля — это не тоннель в горах. Ответвлений и закутков технического назначения здесь столько, что можно обыскивать их сутки напролет. А у него есть парочка присмотренных заранее мест, которых не отыскать и за двое.

Таиться теперь смысла не было — плеск доносился со всех сторон, и отражался от стен многократным эхом. От того, что в него добавятся звуки еще одной пары ног, общая какофония громче не станет.

Марк свернул в ближайшее ответвление коридора и остановился перед дверью с выбитой через трафарет цифрой «13». Красная краска выцвела и цифра стала рябой, прячась на фоне двери, как камбала, притаившаяся на дне.

Повернув рычаг, Марк попал в небольшое помещение. Судя по смотровым люкам, это была комната контроля одного из многочисленных оборудований корабля. Похоже, не очень важного, иначе как объяснить нормальную функциональность корабля, несмотря на то, что часть приборов была притоплена?

Он уперся ногами в неровности корпуса, приподнялся, поднял руки и откинул крышку самого верхнего люка. Приборы, которые находились за ним, ему пришлось заранее демонтировать, чтобы выгородить пространство для тела. Марк подтянулся и закинул тело в открывшуюся нишу. Закрыл за собой крышку и постарался успокоиться. На адреналине сердце колотилось в груди, отдаваясь колоколами в голове.

Он слышал, как кто-то прошел мимо, слышал невнятные голоса из коридора, а потом все затихло. Через некоторое время стресс сошел на нет, и он, незаметно для себя, задремал.

Глава 3. Сеанс связи

Как и обещал, Вениамин подошел к терминалу связи не один.

— Елизавета, — представил он симпатичную женщину рядом с ним. — Я посчитал нужным присутствие психолога при предстоящем разговоре.

Об этой даме Марк был наслышан, хотя лично и не знаком. За глаза ее называли Лизкой и любовью в коллективе она не пользовалась, потому что была холодна в отношениях, да и ее функциональные обязанности накладывали свой отпечаток. Хотя и работала она на должности психолога, но, по факту, была штатным дознавателем центра и зачастую общалась с сотрудниками через детектор лжи. Какие уж тут симпатии!

Она была, в определенном смысле, злом, но злом неизбежным, и с этим приходилось мириться. Высшее руководство считало, что камер слежения и протоколирования действий операторов было недостаточно.

И на то были серьезные причины. На кону стояла безопасность главного национального проекта, и потому каждый случай подлежал тщательному расследованию, ведь одно дело, когда операторы совершали ляпы по недоразумению, а другое — когда намеренно. В правительстве были не дураки и прекрасно понимали, что в космической гонке хороши все средства, чтобы оставить за спиной конкурентов.

Появление Лизки Марк оценил двояко: с одной стороны начальство хотело установить истину в разговоре с должностным лицом станции, а, с другой, проверить его самого на предмет адекватности оценки обстановки и выдачи нерегламентированных команд.

— Приветствую Землян, — человек, появившийся на мониторе вяло помахал рукой. — Чем обязан вниманию столь высоких персон?

Вениамин нахмурился.

— Василий Макарович, разговор служебный и прошу придерживаться протокола. С вами на связи начальник центра управления полетами, Матвеев Вениамин Романович. Доложите состояние экипажа.

— Хорошо. Докладывает старший медик Осипов Василий Макарович: состояние экипажа станции Сирена в норме, жалоб на здоровье нет, что подтверждается проведенным последним плановым обследованием.

— Сколько человек прошло обследование?

— Все. Точно в срок и согласно графику.

— Цифру назовите.

— Все — это пятьдесят два человека. Инопланетяне обследование проходить отказались, — съязвил Осипов.

— А у нас есть сведения, — и они запротоколированы, — что обследование прошло пятьдесят четыре человека. Так что, не все инопланетяне, выходит, отказались.

— Что? Этого не может быть… Да это какая-то ошибка! Просто сбой в системе! Я сейчас разберусь… — Осипов пощелкал клавишами. — Странно, никакого сбоя нет… А-а-а, я понял в чем дело. Точнее, вспомнил. Два наших сотрудника прошли обследование дважды. Отсюда и информация о лишних людях. По регистрационным данным — пятьдесят два, а фактически — пятьдесят четыре. Уфф, сам напугался… Все в порядке, лишних людей на борту нет. Ха, а вы что подумали?

— Можно ли побеседовать с этими сотрудниками?

— К сожалению, нет. Оба находятся на вахте на внешнем контуре станции. Так что в рамках нашего скоротечного сеанса, увы… — Осипов развел руками. — Напоминаю, что до конца сеанса осталось меньше минуты.

Вениамин взглянул вопросительно на Елизавету, и та в ответ кивнула головой:

— У меня вопросов не будет, все ясно.

После окончания сеанса связи у Марка появилось чувство вины. Из-за его нелепых подозрений три важных человека… Пускай два, Лизка не в счет. Два человека оторвались от дел, чтобы выяснить, что допущена банальная оплошность!

— Он лжет, — негромко произнесла Елизавета.

— Я не лгу! — возмутился Марк. — У меня есть запись…

— Речь не о тебе, — отмахнулась та. — Лжет Осипов. Или чего-то не договаривает.

— Почему? — Вениамин качнулся на стуле и сцепил пальцы на животе. — По-моему выглядит вполне правдоподобно.

— Правдоподобно? Ну, представь, что ты только что вышел из кабинета врача после полного комплексного медицинского обследования. Дошел до конца коридора и повернул обратно, чтобы повторить все заново. Представил? Не получается? Вот и у меня в голове не укладывается.

— Тебе не приходило в голову, что сотрудник мог там что-то забыть из своих вещей или вернуться, чтобы просто уточнить результаты анализов, например?

— Ага, и заодно повторить полное обследование. Тут одно из двух. Либо персонал станции начал съезжать с катушек, либо на станции проблемы, о которых они не желают сообщать. И, судя по тому, что одни покрывают действия других, последний вариант более вероятен.

— Один ляп, а ты уже напридумывала не пойми что!

Елизавета покачала головой:

— Заметь еще кое-что: Осипов в докладе не назвал точное число астронавтов. Он сказал «все», и тебе пришлось переспрашивать, чтобы заставить его произнести цифру. И еще — в коротком ответе два раза прозвучало слово «лишние люди». Вслух выскочило то, что крутилось у него постоянно в подсознании. Ну и вишенка на торте — оба сотрудника, из-за которых весь сыр-бор, оказываются одновременно на вахте, а Осипов докладывает об этом не задумываясь, как будто сам формировал график дежурств. Поверь моему чутью, на станции есть, что скрывать.

Вениамин хлопнул ладонью по столу и встал, показывая, что разговор закончен.

— Утверждения спорные и я не со всеми согласен, но мне ясно одно — нужно провести дополнительное дознание, благо у нас такая возможность есть. В конце этой недели по военной программе стартует звездолет «Пегас». Вояки забрасывают на дальние рубежи свое оборудование. Я, как предчувствовал, когда договорился с ними взять на борт несколько пассажиров. Они готовы завернуть к нашей станции, с условием, что гражданские не будут совать нос в их дела. От нашего центра полетишь ты, Елизавета. Марк, ты тоже полетишь, потому что можешь общаться с аппаратурой станции. В случае, если персонал станции будет чинить препятствия расследованию, ты окажешь техническую поддержку. Задача ясна?

Марк замотал головой:

— Я не могу. Я же единственный оператор центра, который работает с Сиреной!

— Пока единственный. Твой сменщик выздоравливает и обещает приступить к работе как раз на следующей неделе.

Вениамин выдержал небольшую паузу и многозначительно добавил:

— Самое главное, помните, что надо проделать все тихо, без лишнего шума. Военные будут держать язык за зубами по долгу службы, да и заниматься они будут сугубо своими делами. Так что, надеюсь на ваше благоразумие. Огласка нам ни к чему.

— Я никогда не покидал Землю, — упал духом Марк. — Это мой первый полет…

Вениамин рассмеялся и хлопнул его по плечу:

— Что ж, считай это твоим боевым крещением.

Глава 4. Космодром

Марку показалось, что начальник хлопнул его по плечу отнюдь не с дружескими чувствами. Может, он выместил на нем злость за то, что он вытащил наружу неприятности, которые могли скрываться под ковром времени годами? А теперь нужно было договариваться с военными, юлить перед начальством и организовать все так, чтобы информация не просочилась наружу. Как бы то ни было, но последний удар по плечу был сильнее предыдущих.

Марк дернулся, ударился плечом, отпрянул и вывалился из своего укрытия. Уже в падении он понял, что придремал, а теперь его ждало травмоопасное пробуждение. Он моментально представил железную сетку пола и инстинктивно сжался, проклиная себя за неосторожность.

На пол он не упал. Но, лучше, если бы произошло именно так. А сейчас он свалился на голову неизвестному, который стоял, как статуя прямо под нишей, в которой так уютно устроился Марк.

Об этом он догадался, уже валяясь на полу рядом с оглушенным телом незнакомца. Болело плечо, болели ребра от удара головой, а еще и колени от столкновения с железом. Заточка выпала и скрылась где-то под водой. Той и было-то всего по щиколотку, но как определить, в каком месте эта железка плюхнулась на дно? Марк быстро провел вокруг рукой, но ничего не обнаружил.

Незнакомец приподнялся, мотая головой. Был он в форменной военной куртке и, судя по комплекции, недостатком здоровья не страдал. Сейчас он пытался прийти в себя, но дожидаться этого было бы безрассудно. Насчет своих физических данных Марк иллюзий не питал, а потому с низкого старта рванул в коридор. Он вложил в рывок все силы, но ступня за что-то зацепилась, и едва начавшийся спринт завершился шумным падением в фонтане поднятых брызг.

Подняв из воды лицо, Марк понял причину — военный крепко держал его за лодыжку. На его профиль упал свет единственной лампы, и парень узнал сержанта Зверева.

— Сержант? Сержант, отставить! Это приказ! — закричал он, придав голосу как можно больше уверенности и напора.

Вбитые инстинкты повиноваться приказному тону заставили армейца замешкаться. Теперь все решали доли секунды. Марк изловчился и подкрепил решимость освободиться ударом другой ноги. Носок ботинка попал точно по косточке, парализовав и отбросив вцепившуюся в ногу кисть.

Извернувшись, Марк попытался ящерицей скользнуть в коридор, но чуть не застонал с досады — его опять ухватили за ногу и на этот раз сдавили гораздо сильнее. Он развернулся и ударил свободной ногой, метя сержанту в подбородок. Тот отмахнулся и удар получился смазанным. Тогда Марк начал просто отчаянно брыкаться, пока и вторая нога не оказалась зажата железной хваткой.

На мгновение голова Марка оказалась под водой, а когда он вынырнул и отплевался, то обомлел: сержант полз по нему, перебирая по телу еще одной, свободной парой рук.

— Что за дела?! — не поверил он.

Против этого здоровяка и в обычном-то виде шансов не было, а с четырьмя руками и подавно. Оставалась слабая надежда, что прокатит прошлый фокус с приказным тоном. Марк набрал в грудь воздуха и завопил так, что зазвенело в ушах:

— Сержант, приказ был отставить!

На мгновение это возымело эффект, но, скорее всего, благодаря высокому уровню децибел, чем вложенному в крик смыслу. Марк и не надеялся особенно на успех, а потому подготовил более весомый аргумент.

Собрав все силы, он резко выпрямился и пробил правой точно в челюсть. Голова сержанта дернулась, повернувшись к свету другой стороной. На мгновение Марку показалось, что перед ним лицо другого человека, но четыре руки придавили его к полу, погрузив с головой под воду. Он еще дергался, хотя и понимал, что секунды его жизни сочтены. Перед глазами расцвели радужные круги и сознание тонуло, погружаясь в видения прошлого…

Последнюю ночь перед полетом Марк почти не спал. Сначала долго не мог заснуть, а, когда накатывала дрема, то снилось, что проваливался в черную бездонную яму, дергал ногами и сразу же просыпался в холодном поту. Под утро его все же одолело забытье, из которого он тут же был выдернут громким звуком будильника.

Аппетита не было совершенно. Сжевав булочку со вкусом картона, он залил в себя чашечку кофе, который провалился, как в черную дыру.

Минуту Марк растерянно рассматривал чашку и неожиданно поймал себя на мысли, что не может понять —пил он из нее или еще не наливал. Махнув рукой, он подхватил заранее собранный небольшой рюкзак и выскочил за дверь. Немного шмотья и документы — вот и вся поклажа, остальным обещали экипировать уже на корабле.

Космодром встретил его пронизывающим до костей ветром, разносившим по бетонному полю смесь запахов из ракетного топлива, масла и разогретого металла. «Пегас» был виден издалека. Он возвышался на остальной мелочевкой обломком гигантской скалы, вокруг которой кипела суматошная жизнь потревоженных муравьев.

Сновали погрузчики, снимая с платформ и завозя в него цветные разнокалиберные контейнеры. Шестиосные тягачи, урча моторами, подтягивали цистерны под хоботы длинных шлангов и отползали, зацепив порожняк. Похожие на жуков механизмы ползали по корпусу корабля, проверяя герметичность обшивки.

Кипучая деятельность подействовала на Марка угнетающе. Сунув охраннику под нос паспорт, он быстро прошел к трапу, но около него был перехвачен военным с погонами майора Космических сил. Он словно сошел с рекламного плаката — идеально подогнанная форма, правильные, резко очерченные черты лица и даже волосы на голове были ровно зализаны с пробором сбоку головы.

— Ночной клуб? Алкашка, кальян и танцы до утра? — майор с усмешкой смотрел поверх зажатого в руке паспорта, рассматривая парня, как неизвестного науке таракана. — Решил оторваться напоследок по полной?

— Просто плохое самочувствие, — буркнул Марк. — Документики верни…

— А я имею право завернуть и тебя самого!

— А не много ли на себя берешь?

Марку майор надоел, как только тот открыл рот, и ему было все равно что он там он решит.«Кстати, неплохая идея — закосить от полета», — ему даже стало чуть светлее на душе. Забрезжила надежда остаться на Земле. Правда, за это придется расплатиться выговорешником от начальства, но это будет далеко потом.

Пока военный пытался что-то доказать телефонной трубке, Марк огляделся. Около трапа стоял невысокий полный мужчина с двумя большими чемоданами. Заметив, что парень обратил на него внимание, он оживился и посеменил к нему навстречу.

— Поль, — протянул он руку, приблизившись. — В миссии на «Пегасе» биолог и врач в одном флаконе. Приятно видеть интеллигентное лицо среди будущих соседей по кубрику.

— Почему вы решили, что я ваш сосед? — разговаривать Марку не хотелось, но верх взяло любопытство — про третьего пассажира начальство ничего не сказало.

— Ну как же! Гражданских, то есть нас, всего трое. Мне говорили про какую-то Елизавету. Уж женщине-то отдельную каюту выделят, а у военных свое пространство. Так что, у нас с вами без вариантов.

При упоминании про Лизку Марк поежился. Окинул взглядом скалоподобный корабль и удивился:

— Разве в такой громадине так мало места для экипажа?

— Размеры обманчивы, молодой человек. Дальние полеты требовательны к ресурсам, вот ими и заполняют все доступное пространство. Экипаж в таких звездолетах размещается по остаточному принципу. Но вы не переживайте, полеты через «кротовые норы» хоть и затратные, зато экономят уйму времени. Обернемся за пару недель — соскучиться по березкам не успеете!

— Через «кротовые норы»? Я слышал, что это опасно.

— Только в первый раз.

— Что за глупость! Влияние перехода между пространствами на биологический организм мало изучено. Рассказывают, что у космонавтов, совершающих через них рейсы, наблюдаются необратимые изменения в организме…

— Я думаю, все это досужие сплетни, которыми пугают новичков. «Кротовая нора» опасна так же, как и окружающий нас космос. Излучения различной природы, не до конца побежденная невесомость — это все опасности гораздо большего порядка, чем минутный пролет через прокол между пространствами. Надо понимать, что космос — это крайне неблагоприятная среда, и она враг всему живому.

Если и брезжила в мозгах Марка мысль, что быть космонавтом — это не так уж и страшно, то теперь она забилась глубоко внутрь и не отсвечивала. Была еще слабая надежда, что Марка забракует тот майор… Кстати, кто он такой? Привыкли эти вояки командовать и распоряжаться чужой судьбой! Это на гражданке право быть начальником еще надо заработать, а у этих все получаешь с погонами, вот они и бесятся от всевластия.

Громкий голос почти под ухом заставил Марка вздрогнуть:

— Майор Краснов, капитан корабля «Пегас»!

За своими мыслями он и не заметил, как майор неслышно подошел сбоку и теперь стоял, наслаждаясь произведенным эффектом.

— Отказать в полете я вам не могу, но сразу предупреждаю: будете вести себя неподобающим образом — выброшу в космос без скафандра. Все понятно?

Марк вытащил коммуникатор:

— Чтобы не забыть, я готов записать ваши мудрые мысли и познакомить с ними пару должностных лиц. Сугубо в целях просвещения о полномочиях капитана корабля, разумеется.

— Добро пожаловать на борт, — процедил майор сквозь зубы и, резко развернувшись на каблуках, пошагал прочь.

— Зря вы так, — покачал головой Поль, — как говорится, нам еще вместе не один день из одной кастрюли хлебать.

— Сомневаюсь я, что он снизойдет до нашей кастрюли. Пойдемте занимать места, что ли…

Перед трапом они снова уперлись в Краснова. Тот поджидал их, стоя перед чемоданами.

— Это чьи? — майор пнул носком ботинка по одному из них. — Кто позволил себе взять столько барахла на борт?

Поль покраснел и запинаясь попытался объяснить, что к форме и весу багажа требований не получил.

— Сержант! — гаркнул майор, перекрывая его лепет.

— Сержант Зверев по вашему приказанию…. — бодро начал рапортовать вынырнувший из ниоткуда высокий парень в камуфляже.

— Вольно! — прервал его майор. — Немедленно убрать этот гражданский мусор с космодрома! Выполнять!

— Как же так… Там мои вещи…

Поль с такой силой уцепился в ручку чемодана, что оторвать его можно было только вырвав ее с корнем.

— Этот оставить, — смилостивился майор. — Зарубите себе на носу — это мой корабль и порядок на нем тоже мой. Тут вам не прогулочная яхта. Все необходимое будет выдано вам на борту. Личных вещей должно быть ровно столько, сколько помещается в стандартный солдатский вещевой мешок. Вопросы есть?

— Есть. Что такого полезного грузиться на корабль, что на нем не хватает места для пассажиров?

— Если я скажу, то мне придется вас убить.

Кончики губ майора изогнулись в усмешке, но глаза смотрели холодно и не мигая. Марк криво улыбнулся с кислым выражением на лице. Тупой армейский юмор был под стать стоящему перед ним солдафону.

Лицо майора враз стало серьезным: Он пригладил волосы тонкой расческой и спрятал ее в нагрудном кармане, наподобие авторучки.

— И это не шутка, — произнес он холодно. — Это как раз в соответствии с моими полномочиями капитана.

Глава 5. Поль

Марк почувствовал, что задыхается и инстинктивно попытался вдохнуть. Вода вместо воздуха хлынула в легкие, заставив тело рвануть к поверхности и зайтись в тяжелом кашле. Он резко сел и согнулся — ему казалось, что через рот отхаркивается не только вода, но и все внутренности вперемешку с легкими. Минуту он не мог прийти в себя, пытаясь сделать полноценный вдох. Только успокоившись начал ощущать то, что находилось вокруг.

Сидеть в сырости стало неприятно, но сил подняться пока не было. Казалось, вода пропитала не только одежду, но и все тело, причем изнутри. От одного ее вида начинало подташнивать. Тишина вокруг действовала успокаивающе, но обманываться не стоило. Надо было уходить — не зря же здесь что-то выискивал Зверев…

«Кстати, где он? — Марк поводил вокруг рукой, но никакого лежащего в воде тела не нащупал. — Ага, значит переросток попался, — он подавил нервный смешок. — Истекло твое время, а ты и не заметил».

Тут до него стало доходить, что с помещением что-то не так. Оно было больше и длиннее. Это был коридор.

Марк напряг мозги, но так и вспомнил, как здесь оказался. По-видимому, он выполз сюда, когда освободился от хватки сержанта. Возвращаться в камеру с несчастливым числом «13» он не видел смысла — сержанта, определенно, там не было, иначе не барахтаться бы ему на свободе. Зато мог поджидать еще какой уродец и схватка с ним уже точно не могла оказаться столь удачной.

Заточку, конечно, было жалко. Но так ли она была ценна, чтобы идти на риск? Марк подполз к стене и привалился спиной к холодному металлу. Тишина вокруг действовала успокаивающе.

Настроение начинало улучшаться. Собравшись с духом, он поднялся, опираясь на стену, и сделал несколько активных движений руками, чтобы разогнать кровь. Почувствовав прилив сил, отпустил стену и, пошатываясь, побрел, стараясь переставлять ноги без всплеска. У него появилась цель.

Вторая палуба «Пегаса» была гораздо комфортнее. Хотя бы потому, что на ней не было воды, которой, как Марку казалось, он напился на всю оставшуюся жизнь. А еще там было одно примечательное помещение, служившее теплообменником реактора корабля. Этот отсек военные называли просто — сушилкой.

Оставляя мокрые следы, Марк медленно брел, с усилием переставляя ноги, и раскисшие ботинки шлепали по полу, как ласты земноводного. Даже не земноводного, а кикиморы, если представить, что среди белизны пластика в незамутненном свет софитов, шел некто в прилипшей к телу мокрой и почерневшей от воды одежде, заросший, с волосами, застилавшими тонкими прядями грязное лицо…

Механический запор на двери сдался не сразу, и парню пришлось налечь всем телом, чтобы стронуть тяжелый маховик. Потом пошло легче, и через минуту Марк сел на пол рядом с примостившимся в углу человеком. Он с удовольствием вытянул ноги, ощущая разливающееся по телу тепло. Полез в карман и вытащил очки. Оправа слегка согнулась, но стекла были целыми, даже не треснули. Марк поплевал на них, протер пальцами и посмотрел на свет. Удовлетворенный результатом, протянул их соседу:

— Привет Поль. Посмотри, что я тебе принес…

Глава 6. Кротовая нора

Как и предсказывал Поль, несмотря на то, что на Пегасе было множество помещений всех форм, экипажу были выделены отдельные сравнительно небольшие кубрики и кают-компания, в которой можно было общаться за обедом и просто проводить свободное время.

Однако, вопреки опасениям Марка, все было не так уж и плохо. Кубрик, доставшийся ему с Полем, запросто мог вместить человека четыре, а, значит, оказался не так уж и тесен. Единственное неудобство доставлял чемодан Поля, выглядывавший своим боком из-под кровати. Каждый раз, ударившись об его твердый угол, Марк думал, что приказ Краснова выбросить чемоданы был не лишен смысла.

Кают-компания была совсем просторна — весь экипаж мог собраться в ней одновременно за общим столом и оставалось еще место для журнального столика и пары кресел перед ним. Кроме этого, еще были служебные помещения, но в них гражданским вход был закрыт, за исключением медицинского отсека.

Марк туда не стремился. Зачем, когда с тобой стереоочки с коллекцией фильмов и наушники с набором музыки чуть ли не год вперед? А, когда надоест, можно было поспорить о чем-нибудь с Полем или сыграть с ним в шахматы, как в данный момент это делал Феликс, единственный рядовой на борту.

Раскачиваясь на стуле, Марк одновременно делал два дела — слушал музыку в наушниках и наблюдал за шахматной партией.

Феликс играл неплохо, но был непостоянен. Иногда он выдавал такие комбинации, от которых у Поля выступал пот на лбу, но, чаще был для Поля просто достойным соперником.

— В правилах хорошего тона предупредить, если я просмотрел фигуру, — проворчал Поль, провожая взглядом покинувшего игровое поле слона.

— Настоящие шахматисты об этом никогда не предупреждают. Вдруг за жертвой фигуры скрывается хитрая комбинация? Тогда ваш ответ выдаст ее с головой.

— Откуда в армии такие умные солдаты?

— С гражданки, — пожал плечами Феликс, — откуда еще? Я же срочник. Образование техническое, вот и попал на корабль. Без таких, как я, армии никак. Офицер, он только команды раздает, а кому винтики крутить?

— А сержант? — Поль посмотрел на спящего за столом Зверева.

Чтобы было удобно, тот положил голову на сложенные руки и тихо посапывал.

— Сержант — контрактник, тот же командир, но без образования. Офицер командует сержантом, сержант командует мной, а я делаю дело. Так что, без меня им никак.

— Офицер все-таки пилот корабля.

— Ах, оставьте, — рассмеялся Феликс. — Вы что, серьезно думаете, что корабль, стоимостью под годовой бюджет целой страны, доверят воле одного человека? Я вас умоляю! Всем заправляет электроника всемогущего Цыпы. Центрального процессора, то есть. Он работает круглые сутки, не устает и не ошибается.

— А говоришь, что самый важный на корабле — это ты.

— Не так, я имел в виду незаменимый. Но, ничего, — Феликс мечтательно потянулся, — мне еще пару-тройку рейсов слетать — и домой! С опытом работы меня в космофлоте с руками оторвут!

— Чтобы там летать на постоянной основе, — рассмеялся Марк.

Феликс поднял палец и торжественно произнес:

— За деньги.

— Кому тут денег не хватает? — майор Краснов появился как раз вовремя, чтобы услышать последнюю фразу. — Сейчас у вас появится возможность набрать их полные карманы.

Он пригладил волосы своей маленькой расческой и обвел всех взглядом. Кроме мирно посапывающего сержанта и отсутствующей Елизаветы, все внимательно ждали от него продолжения.

— У меня для вас две новости. И, как ни банально это звучит, одна хорошая, а вторая плохая. Начну с хорошей. Мы завершили выход из «кротовой норы». Что же касается плохой… — начал он и произнес длинную тираду, из которой цензурными были только предлоги.

Из нее Марк понял, что Пегас, вынырнув из «кротовой норы», угодил в пространное облако неизвестного характера. Протяженность его была неизвестна, а поскольку корабль значительно потерял в ходе и получил проблемы с навигацией, то план полета летел в дыру, да и насчет шансов выбраться из облака возникали неприятные вопросы.

— Я не знаю, что это за хрень, в которой мы барахтаемся, как фрикаделька в супе, но, если кто-то сумеет взять ее пробы, то на Земле получит нобелевку. Желающие есть?

Наступившую тишину нарушил голос Марка:

— А можно просто долететь до Сирены без всяких конкурсов и загадок?

— Так, понятно, — майор презрительно усмехнулся. — Приз уходит министерству Обороны. Сержант!

Вскочивший со сна Зверев перевернул стул и вытянулся, хлопая глазами.

— Готовься с Феликсом к выходу в космос. Цель — получить пробы внешней среды.

— Внешней среды? — удивился сержант. — Там же эта… Пустота.

— Вот ее и наберете полные контейнеры. Да поосторожнее с ними. Эти новые модели не зря катафалками прозвали, — усмехнулся майор и повернулся к Полю: — А вас, как медика и биолога, попрошу сделать экспресс-анализ образцов. Я хочу понять, в какую дрянь мы влипли.

Феликс вздохнул и поплелся следом за сержантом, а Поль придвинулся к Марку и шепотом спросил:

— Признаться, из речи капитана я не понял ничего, а вы? Насколько ситуация серьезна?

Марк пожал плечами. Армейскую речь, насыщенную эмоциональными усилителями, он научился не воспринимать, как информационный источник, еще при работе со станциями специального назначения. Когда тебе под ухо кричат команды с таким надрывом, как будто на кону стоит, как минимум, судьба планеты, а потом их отменяют и нагружают новыми. Единственная правильная линия поведения — относиться к услышанным звукам отстраненно и не торопиться исполнять приказы, потому что их могут отменить.

— Похоже, мы опоздаем в пункт назначения на денек-другой.

— И все? — недоверчиво протянул Поль, откинувшись на спинку кресла.

Его круглые очки сверкнули отраженным светом, посылая искры недоверия Марку в глаза.

— А еще капитан хочет получить нобелевку за образцы космической пыли, в которую он завалил корабль.

— Вы думаете, что он сделал это специально?

Марк собирался ответить что-нибудь колкое, но раздавшийся громкий визг заставил его замереть, раскрыв рот. Поль тоже застыл, выпучив глаза.

— Лизка… — хриплым голосом произнес Марк, выпрыгивая из-за стола.

Опрокинув стул, он выбежал из кают-компании, Поль пыхтел следом. Когда до каюты Елизаветы оставались считанные метры, дверь откинулась, и на пороге появилась сама Елизавета в розовых шелковых шортиках и такого же цвета кофточке.

Марк лишь мимолётно скользнул по ним взглядом, а когда поднял глаза, замер на месте. Бледное лицо с красными глазами и растрепанные волосы, развевающиеся, как у медузы Горгоны, сделали Елизавету неузнаваемой. Марк даже подумал, что это привидение какой-нибудь задушенной здесь пассажирки. Он хотел отступить на шаг, но уперся спиной в Поля.

— Предупреждаю, — произнесло привидение голосом Елизаветы. — Я владею приемами самообороны, и у меня есть средства защиты.

— Уфф, — выдохнул Марк. — Напугали вы нас. Я часом подумал, что покойницу встретил.

— Что-о-о?! — лицо Елизаветы стало приобретать краски. — Да как ты смеешь! Только приблизься и сразу узнаешь, кто из нас покойник!

— Узнаю? Но, покойники не могут ничего узнать, значит… — Марк на всякий случай сделал шаг в сторону. — Значит, покойник не я.

Его спас ворвавшийся в коридор майор. По его дыханию было видно, что бежал он со всех ног.

— Всем оставаться на местах! — выкрикнул он на одном выдохе. — Что здесь происходит? В рубку поступил сигнал тревоги.

— Это я нажала кнопку. — лицо Елизаветы окончательно прибрело здоровый цвет, и даже глаза уже перестали казаться красными. — Кто-то проник в мою каюту, понимаете?

— Когда мы прибежали, здесь никого не было, — вставил Поль.

— Куда же этот негодяй делся? — нахмурился майор.

— Не знаю… Он выбежал, когда я закричала… Я легла в кровать пораньше, чтобы почитать перед сном. Книга, что я читала, меня утомила, и я потихоньку задремала. Знаете, как бывает — такое пограничное состояние между сном и явью. Когда мне послышались шаги, то я подумала, что показалось, да и открывать глаза было лень, потому что уже в сон проваливалась. Только чувствую, как моей руки что-то коснулось и к плечу потянулось. Я не сразу поняла, что происходит. Попыталась отмахнуться и, только когда попала по пальцам, догадалась, что это чужая рука! Представляете, чужая! А потом он на меня навалился всем телом… Я помню, что задыхалась… Потом вырвалась, сразу кричать, а того, кто был рядом, и след простыл. Выбежала в коридор, а тут вы… То есть они, а потом вы.

— Хоть что-то рассмотреть удалось? Читали книгу, потом задремали — значит свет не тушили?

— Нет, — Елизавета помотала головой, — я читала в темноте. Зачем мне свет, когда книга электронная, она сама светит? Видела только большую тень, мелькнувшую в сторону двери… Я не знаю, кто это мог быть!

— Неужели Феликс? — удивился Марк. — Или этот… Зверев? Мы с Полем сидели в кают-компании, когда услышали крик, но никто нам навстречу не попался.

— Никто и не мог попасться, — усмехнулся майор. — Эти двое в открытом космосе болтаются. Оба. Нет, мои люди вне подозрений. А, вот что ты скажешь про себя?

— Повторяю для тех, кто в каске: мы с Полем были в это время в кают-компании!

— Погодите! — Поль встал между майором и Марком. — Может быть, никого и не было вовсе!

— Продолжай, — потребовал Краснов.

— Момент. Только позвольте узнать, что за книжку читала наша барышня?

— Какой-то любовный роман… Какое это имеет значение? — вспылила Елизавета.

— Прямое! Дело в том, что незнакомца вы выдумали! Погодите-погодите! — Поль замахал руками, предупреждая общий гвалт. — Дело в том, что наши чувства зависят от гормонов. Они управляют нашими эмоциями и ощущениями. А могут вызывать и галлюцинации.

— К чему это? — с подозрением в голосе произнесла Елизавета.

— А вот к чему. Если исходить из того, что зайти к вам никто не мог, а вы ещё и начитались перед сном соответствующей литературки, то на ваших чувствах сыграл всплеск гормонов. Молодая симпатичная женщина... Долгое пребывание без мужчины, знаете ли, нежелательно для психического состояния здоровой женщины. Вот тело и взбрыкнуло.

Елизавета покраснела и ее лицо стало одного цвета с розовой кофточкой.

— Что вы себе позволяете? Не вам судить о моем психическом состоянии! В отличие от вас, я еще в здравом уме и прекрасно разбираюсь где реальность и где видение. Я требую тщательного расследования происшедшего!

Майор подтянулся, встал рядом с Елизаветой и покровительственно произнес:

— Не беспокойтесь, дело об инциденте будет взято под мой контроль. Я обещаю, что разберусь с ним лично.

Он повернулся в сторону Марка и ткнул ему пальцем в грудь.

— Ты мне сразу не понравился, парень. Не уверен насчет Поля, но тебе я точно доверять не могу. Может быть, ты и доктора подбил тебя выгораживать, но меня не проведешь. Ты немедленно уйдешь в свой кубрик и будешь там находиться до конца расследования. Считай это домашним арестом.

— Да плевать я хотел на ваши расследования! Я знаю, что был с Полем в кают-компании и не покидал её с момента вашего визита, майор. Мне этого достаточно, чтобы чувствовать себя правым. Я знаю, что ни в чем не виноват, а вы играйте в детектива, если нравится.

— Позвольте, — возразил Поль, — я свидетель, что парень был со мною рядом.

— И это никто, кроме вас обоих, подтвердить не может. Рука руку моет, не так ли? Вы, доктор, во время расследования будете жить в медотсеке. Приказываю немедленно разойтись по определенным мною помещениям!

Майор постучал пальцем по электронному циферблату:

— Между прочим, по корабельному расписанию время команды «отбой». А по команде отбой наступает темное время суток. Вам, Елизавета, я гарантирую, что эта ночь больше никаких сюрпризов не преподнесет.

Марк лег на кровать, сцепив пальцы на затылке. Когда эмоции слегка улеглись, мысленно послал майора куда подальше и попробовал задремать. Подобравшийся сон был тревожным. Марк долго вертелся, вспотел. Перевернул подушку и еще раз повернулся на другой бок. Ему показалось странным, что в помещении стало светло.

— Это я включил свет, — пояснил Краснов.

Только сейчас Марк обратил внимание, что тот сидит на кровати Поля. Его лицо скривилось в нечто, между гримасой и улыбкой. Он стал натягивать на руки черные форменные перчатки.

«Почему он здесь?» — Марк хотел спросить, но тот его упредил:

— А ты не догадываешься?

«Догадываюсь? О чем?» — соображалось с трудом, но, почему-то это казалось в порядке вещей.

— Никто не мог зайти к Лизке, не правда ли?

Майор впервые назвал так Елизавету, но Марк лишь отметил это, не задумываясь почему. Произнесенный вопрос его волновал больше: «Двое были в космосе, я с Полем — в кают-компании… Стоп! А где был сам Краснов? У него одного нет алиби!»

— Соображаешь, — кивнул майор. — Только медленно.

Он поднялся, одним прыжком оказался рядом с Марком и вцепился ему в горло. Марк захрипел, перехватил руки, в пахнущих синтетической кожей перчатках и… проснулся.

Некоторое время он лежал, глядя пустыми глазами в темноту и прикрывая горло руками. Подушка снова была мокрая от пота, одеяло сбилось комом где-то в ногах. Неприятное чувство, сродни страху, застыло внутри, отзываясь нервной дрожью в руках и вкусом медной пуговицы во рту.

Марк хотел рассмеяться, но боль в гортани позволила лишь хрипло закашляться. Было какое-то несоответствие между сном и явью. Краснов приснился — это было понятно, а то, что он его душил, получается — нет? Еще в воздухе витал неприятный запах, который он во сне отнес к материалу перчаток. Откуда? Марк потянул носом, но вспомнить, пахло ли так при его появлении в кубрике, не смог.

«Поль бы во всем разобрался. Подвел бы теорию о засевшей в подсознании проблеме, которую мозг решил таким способом, — он криво улыбнулся, вспомнив разговор Поля с Елизаветой. — Кстати, имя Лизка вряд ли мог произнести майор, а так ее называю здесь только я. Значит, под маской Краснова я вел разговор сам с собой. Может быть, я схожу с ума?»

Марк закутался в одеяло, добрел до иллюминатора и сел перед ним, рассматривая далекие звезды. Глубина космоса завораживала. Все проблемы меркли перед видом бесконечности и, глядя в нее, можно было спокойно собраться с мыслями, утопив эмоции в космической пустоте.

В этот раз пространство за бортом выглядело иначе. На часть созвездий наползали бледного цвета пятна, закрывая звезды. Иногда они озарялись фосфоресцирующими всполохами, как фрагменты далекого салюта. Складывалось ощущение, что космос ожил, Марку чудилось неявное движение, и он никак не мог уловить причины этого ощущение. «Так это же то, о чем говорил Краснов! — вспомнил он. — За бортом дрянь какая-то, и на борту черти что творится». Разбуженная мыслью память о недавних событиях снова завладела сознанием.

Марк потрогал горло. В то, что он сам себя душил, верилось с трудом. В слова Лизки не верилось тоже... Легко не верить другому человеку, если его слова похожи на вымысел, но совсем другое дело, когда на месте этого человека оказался ты сам. Каким всплеском гормонов можно оправдать попытку удушения, да еще и собственными руками! Хорошо, если все-таки допустить, что Лизкино видение — не бред, пробужденный любовным романом, а правда?

Кто не имел алиби на тот момент? Только один человек — Краснов. У него вполне было время и проникнуть в каюту, и выскочить из нее, чтобы потом вернуться, изображая удивление на лице. И взрыв гормонов действительно имел место быть, но не у Лизки, а у Краснова. Или у обоих.

Стоп, а кто в это время управлял кораблем? Как кто — автопилот! Марк чуть не застонал с досады, что не сообразил об этом сразу и не вывалил Краснову, когда тот изображал из себя защитника от привидений.

Перед иллюминатором что-то мельком показалось и исчезло, скользнув в сторону. Марк, который плавал в своих мыслях, не удивился, решив, что заметил скафандр одного из подчиненных майора. Единственное, что его озадачило — зачем для взятия пробы болтаться в космосе так долго?

«Может ремонт производят какой?» — Марк прильнул к иллюминатору, чтобы получше рассмотреть окрестности. Сбоку снова произошло движение. Что-то, похожее на человеческую фигуру, развернулось и теперь с противоположной стороны иллюминатора на него смотрело лицо сержанта Зверева. Белое, как бумага, с пустым взглядом стеклянных глаз, покрытыми инеем ресницами и кончиками волос. Марк смотрел, как завороженный, не в силах отвести взгляда. В себя он пришел только тогда, когда лоб сержанта глухо стукнул в стекло.

Тогда Марк отпрянул и повалился на пол, запутавшись в одеяле. Сержант развернулся профилем, словно пытался заглянуть подальше в кубрик, а потом исчез, будто просто заглянул, проходя мимо.

Крупная дрожь трясла тело Марка, он боялся пошевелиться, думая, что сержант все еще рядом и может в любой момент снова выглянуть в иллюминатор. Нервы натянулись до предела, но ничего не происходило. Стук сердца перестал отдаваться гулкими ударами. Сознание отказывалось воспринимать увиденное, Марку стало казаться, что лицо сержанта ему привиделось. Еще раз выглянуть в иллюминатор, чтобы проверить? Ни за что! Можно просто спросить про сержанта у Феликса, например, или у Краснова. Нет, у Феликса лучше. Да, поступить надо именно так!

Приободрившись, Марк уже начал поворачиваться к двери, как услышал слабый шорох. Он точно знал, что в кубрике, кроме него, никого нет. Крыса? Он читал, что эта зараза проникает на любые корабли.

Насторожившись, Марк стал всматриваться в темноту, досадуя на себя, что не включил свет. Неясная тень двигалась по стенке, останавливаясь у каждой кровати. Было не видно, что она там делает, но Марку это было понятно и без пояснения — неизвестный ощупывал кровать, ища его!

Вот теперь ему стало по-настоящему страшно. Он замер на месте, чтобы не привлекать внимание. Надо было что-то предпринять, но мышцы одеревенели от страха. «И долго ты будешь так стоять? — твердил он себе и сразу же отвечал: — Он проверит койки, никого не найдет и свалит отсюда». «Ага, свалит, как же! — сверлил ему мозг голос сомнения. — А если он точно знает, что ты в кубрике? Тогда ваша встреча — это дело времени».

Собравшись с духом, Марк ломанулся в сторону двери. Одеяло он решил использовать как щит и гладиаторскую сеть одновременно. Он кинул ее на темную фигуру, надеясь проскочить мимо. Клавиша на стене, подсвеченная мягким синим цветом, светила сигнальным маяком, открывающим путь к свободе.

К счастью, дверь была не заблокирована. То ли майор все-таки доверял Марку или, что вероятнее всего, просто не добрался до системы управления. Но радость Марка была преждевременной. Свет из коридора резанул по глазам, и ему лишь удалось рассмотреть, что перед ним стояли непонятные фигуры с коричневого цвета лицами, черными глазами и вытянутыми носами, напоминающие смутно знакомых животных.

Марк оторопел, отступил к стене, пытаясь протереть глаза, но тут же на его голову был накинут мешок, и перед ним снова опустилась завеса тьмы.

— Кто вы такие? Это все Краснов! — выкрикнул Марк, но разобрать звуки своего голоса, по-видимому, мог только он сам.

Его крепко держали за руки и куда-то тащили. Потом отпустили, бросив в нечто, из грубой материи. Встать в полный рост не получалось, зато его никто не держал. То, в чем он находился, скорее всего, тоже был мешок, но очень большой и без дна. То есть, дно, конечно было, но не внизу, а сбоку. Это Марк почувствовал сразу, как только стал дергаться во все стороны. Одна из сторон вела к свободе. Он сдернул с головы ненавистную тряпку и теперь воочию мог разглядеть в той стороне светлый проблеск. Не рассуждая о чем бы то ни было, Марк рванул в сторону света, перебирая коленками и руками. Пот застилал глаза и было трудно дышать, коленки заныли от контакта с железным полом, но до цели уже было подать рукой.

Как только его голова показалась наружу, его снова подхватили под руки и поставили перед фигурой, с головой от раздобревшей мыши. Тело скрывала мятая простыня серого цвета.

— Хозяин кротовой норы приветствует тебя, путник! — произнесла мышь голосом Краснова.

Марк пригляделся. Из-под простыни выглядывали форменные брюки, заправленные в уставные ботинки с высокими голенищами. Да и рукава явно принадлежали рубашке из того же комплекта.

Люди, стоящие рядом, надели на головы маски с изображением кротовой морды. Сделаны они были не очень и больше походили на крысиные. В простыни никто, кроме майора, наряжен не был и каждого можно было опознать по фигуре. Лизку — по талии и выпуклостям в нужном месте, Поля — по росту и выпирающему животику, Феликса и Зверева по форме и знакам различия. Сержанта!? Марк почувствовал, как покрылся испариной.

— Высоким соизволением дарую тебе право ходить по моим норам и впредь, без счета и последствий губительных! — с этими словами майор макнул метелкой в банку с водой и встряхнул ее над Марком.

Присутствующая публика ответила громким «Ура!» и, сорвав маски, стала махать ими в воздухе. Майор снял маску и стал расправлять пробор расческой, возвращая ему аккуратный вид.

— Упарился я в этом наряде… Извини приятель, но такова традиция на космическом флоте.

Марк слушал вполуха. Он подошел к смеющейся компании и уцепился в рукав сержанта. Тот отмахнулся, едва не задев его по лицу.

— Офонарел, приятель? Я тебе не барышня, чтобы меня щипать!

— Ему просто еще не верится, что это мы, а не кроты, — рассмеялась Елизавета. — Я же говорила, что с маскарадом получился перебор.

— Маскарад — это что… — вздохнул Феликс, — на службе все веселее проходит. Меня, помнится, пинками через мешок гнали.

Краснов подошел и похлопал его по плечу:

— Это потому, что призывники впадают в ступор, когда их засовывают в мешок. Вот и приходится побуждать их к действию и задавать правильный вектор направления.

Марку вся эта компания показалось неприятной. Их веселье его раздражало, и ему захотелось уйти отсюда и до конца полета просидеть в кубрике. Возникший рядом Поль подхватил его под локоть:

— Дружище, вижу вы никак не придете в себя. Пойдемте, я продемонстрирую вам презабавную штуку. Прогуляетесь, заодно и развеетесь. Это у меня в медицинском отсеке.

Он буквально потащил Марка за собой, и тот послушно поплелся следом. Краем уха он уловил голос сержанта:

— Господин майор, у меня к вам личный вопрос. Он не требует отлагательства. Мы можем поговорить наедине?

Марк подумал, что он зря не сказал о том, что видел в иллюминаторе. Но, с другой стороны, Зверев же был здесь, живой и здоровый.

Глава 7. Открытие

Марк шел следом за Полем, как на поводу. Мысли его скакали, и он никак не мог уловить нить, которая могла бы связать последние события воедино. Если Лизка выдумала про неизвестного, то почему нечто точь-в-точь похожее произошло и в его кубрике? В такие совпадения верилось с трудом. Но больше его занимал вопрос про видение в иллюминаторе. Если остальное еще можно было как-то притянуть к розыгрышу, то неизвестный с лицом Зверева да еще вне корабля сюда вписывался едва ли.

— Поль, что будет, если я вам скажу, что в наш кубрик проник неизвестный? Я из кубрика-то выбежал, спасаясь от него.

— Марк, каждая шутка должна иметь границы. Или вы вошли во вкус и требуете продолжения комедии?

— Понятно. Вы мне не верите.

— Ну какой неизвестный, Марк, если все находились в это время рядом со мной? Да вы и сами всех увидели, когда выбрались из мешка. Привидений на борту нет, так что извините, всерьез воспринять не могу.

Марк промолчал. Рассказывать про Зверева, которого он увидел в иллюминаторе, смысла не имело. Если уж Поль не поверил даже в часть того, что с ним приключилось, то с другими об этом можно было даже не заикаться.

— Вы удивитесь, уверяю вас! — Поль обернулся и глаза за стеклышками очков светились, соревнуясь с блеском полированной макушки. — Ребята это притащили из космоса. Помните, майор отправил их взять пробы за бортом?

— Сержант тоже выходил?

— Ну да. Или нет. Не знаю. Поймите, не это главное. Главное то, что они набрали в контейнеры.

— И что же?

Поль с таинственным видом кивнул на дверь медотсека:

— Сами увидите.

В медотсек Марк вошел с опаской. Он недолюбливал медицинские учреждения за их специфический запах, за публику, что там собиралась, жалуясь на здоровье, но больше — за ожидание чего-то неприятного, через что он должен там пройти.

Естественно, больных в медостеке не было, зато остальное присутствовало в полном объеме. Глядя на сверкающее оборудование, Марку казалось, что он сюда попал в качестве подопытного кролика. Неловко повернувшись, он задел покрывало на пластиковом кубе и оторопело уставился на открывшиеся вольеры с белыми мышами.

— Осторожно, питомцев не потревожьте, — Поль забежал сбоку и протянул руку, ограждая куб с вольерами. — Что с вами?

— При входе сюда я в шутку прикинул на себя роль подопытного кролика, а тут такое… Зачем их столько?

— Не беспокойтесь, пока с мышами не разделаюсь, до кролика очередь не дойдет. А большое количество грызунов это гарантирует.

Очки Поля сверкнули отражением белого пластика, которым было отделано все помещение, и было непонятно шутит он или говорит всерьез.

— А вот и обещанный сюрприз!

Поль показал на ряд пробирок позади микроскопа. Все они были закупорены разноцветными пробками и смотрелись толстыми детскими фломастерами, случайно оставленными забывчивым ребенком.

— Выбирайте любую! Хотя, нет… Берите вон ту, с черной крышечкой.

Стеклянная пробирка с палец толщиной была чрезвычайно холодна. Марк даже заглянул за подставку, ожидая увидеть там что-то вроде холодильного оборудования. Однако, кроме пробирок, на столе не было ничего.

На первый взгляд, пробирка была пуста, лишь на дне болталась, похожая на гель, белесая студенистая взвесь. Поль коснулся стекла пальцем и удовлетворенно кивнул:

— Чувствуете холод? А теперь потрясите.

Марк сделал пару движений рукой и почувствовал в руке жар. Чтобы не обжигаться, ему пришлось взяться за верхний ободок. Вещество в пробирке уже перестало быть взвесью — оно стало газообразным, заполнив весь объем.

— Что это? Аккумулятор энергии?

— Отчасти. Перед вами, молодой человек, живое существо. Существо, способное запасать энергию, черпая ее, в буквальном смысле, из пустоты, то есть из космоса. Смотрите в микроскоп!

Поль откупорил пробирку и выудил капельку вещества на предметное стекло. Марк пригнулся к мощным окулярам и сфокусировал зрение на мельтешащей перед глазами мелочи.

— Броуновское движение? — выпалил он, вспомнив что-то из физики.

— Ну что вы, — обиделся Поль, — посмотрите внимательней.

Марк снова повернулся к микроскопу и пригляделся. Теперь он смог различить разновеликие фигурки неправильной геометрической формы, которые непрерывно двигались, соударяясь друг с другом. Иногда движение замирало и тогда они все вместе образовывали разные фигуры, как в детском калейдоскопе.

— Интересно… А что это?

— Как мне представляется, перед вами уникальный организм, научившийся питаться электромагнитным излучением, что позволило ему не только выживать в условиях космического пространства, но и перемещаться между звездами, спонтанно высвобождая накопленную энергию.

— А вот эти фигуры… Которые образуются, как в калейдоскопе?

Поль нервно рассмеялся и стал возбужденно ходить вокруг, потирая руки:

— Весьма занятно, не правда ли? Вы что думаете по этому поводу?

Марк пожал плечами:

— Игра какая-то…

— Играя, совершаем открытия, не так ли? Разве не похож этот процесс на создание некой формы, оптимальной для нашей среды, например?

— Надеюсь, что это не так. Иначе мне становится страшно за наше будущее. Что, если эта форма окажется нам враждебна? Кстати, а чем питается ваша форма?

— Как чем? Я же сказал, что она улавливает электромагнитное излучение.

— Нет, я не про энергетический источник. А из чего создается строение клеток, формы? Что является строительным материалом?

Поль покачал головой.

— Не знаю… Но для этого мне и передали террариум с мышами. Эти малышки нам и нужны для того, что подопытными кроликами не стали мы. Прогресс — это локомотив, в топку которого нужно непрерывно подбрасывать свежие жертвы.

Марк взглянул внимательно на Поля. Ему никогда не приходилось сталкиваться с одержимым идеей человеком, но сейчас, глядя на взлохмаченную опушку вокруг лысины, каждый волосок которой торчал будто наэлектризованный, на блеск в глазах и нервозность в движениях, он понимал, что наблюдает именно такого.

— Возможно, мы на пороге зарождения новой формы жизни! — Поль чуть не задохнулся от собственной важности. — Ее назовут моим именем. Поляне, например.

«Занесло тебя, дружище. Кем ты себя возомнил, богом?», — подумал Марк, но вслух сказал лишь, что устал и хотел бы прилечь. Ему показалось, что Поль даже не заметил, как он выскользнул за дверь.

«Похоже, мне одному ясно, что корабль превратился в дурдом, — думал он, подходя к двери своего кубрика. — Сбрендивший ученый, дурацкий обряд имени «кротовой норы»… Всем весело! И даже Лизка, чопорная, как английская королева, приняла участие в этом балагане»!

— Марк!

Знакомый женский голос прозвучал так вовремя, что парень опешил.

— Лиз… Елизавета? — произнес он, не веря своим глазам.

— Не апостол Павел, — Елизавета кокетливо поправила локон голубого цвета. — Как тебе моя новая прическа?

Марк смотрел на нее раскрыв рот. Голубой оттенок волос придавал ее лицу выражение ветрености, что никак не укладывалось в его голове.

Кроме того, на ней был красный комбинезон, которого он раньше никогда не видел, красиво подобранный в талии тонким поясом.

— Ммм… Прическа? Это так необычно…

Елизавета подошла вплотную и положила руки ему на грудь.

— Нравится? — произнесла она с придыханием.

— Смело…

Ситуация стала развиваться в неожиданную для Марка сторону. Сам по себе факт окраски волос уже был необычен и последующее поведение Елизаветы вполне укладывалось в его рамки. Но было одно но… Такого просто не могло быть! А со стороны ведь кажется, что двое любимых нашли место и время чтобы в очередной раз признаться друг другу в любви.

«Может, Поль прав насчет буйства гормонов? Нигде себя не чувствуешь так тоскливо, как в железной банке, заброшенной в космическую пустоту. Вот чувства и обостряются», — Марк сознавал, что кривил душой, но ничего с собой поделать не мог. Осознание, что Елизавета среди всех выбрала именно его, мешало ему мыслить критически. В конце концов, он была симпатичной женщиной и сопротивляться ее напору не смог бы никто, если он не был березовым поленом.

— Так в чем же дело? Или тебе больше нравятся робкие?

Елизавета не глядя ткнула в кнопку на стене, а когда дверь поехала в сторону, прильнула к Марку, навалившись на него всем телом. Чтобы сохранить равновесие, он попятился, но Елизавета не отступала. Остановиться ему удалось только в центре кубрика. Приятный аромат слегка пряных духов щекотал ноздри, руки сами непроизвольно гладили упругое гибкое тело, пытаясь нащупать застежки комбинезона.

— Погоди, — прошептала Елизавета, чуть отстраняясь.

Она медленно стянула с талии пояс и пока Марк томно вздыхал, покоренный ее чарами, быстро накинула удавкой ему на шею. Только когда, скрестив концы, ее руки потянули их в стороны, до него стало доходить, что любовная игра стала переходить разумные границы.

У него еще оставались сомнения в ее намерениях, но удар коленкой согнул его пополам, развеяв без следа вспыхнувшие было чувства. Сила, с которой Елизавета тянула концы пояса, говорила о том, что призом в этой игре начинает становиться его жизнь.

Если бы не руки, которыми Марк пытался ослабить давление удавки, лежать бы ему без сознания, но и сейчас он уже балансировал на грани. Положение его было не выгодным, да еще и Елизавета вцепилась в пояс, как клещами. Марк не придумал ничего лучшего, как использовать свой вес. Он стал оседать на пол, заваливаясь на спину. Женщина покачнулась, силясь удержать его тело, но пояс не отпускала.

«Сама напросилась!» — вспомнив былые борцовские тренировки, Марк поджал ноги и, уперев ступни в Елизавету, с силой толкнул ее назад. Он мог бы перебросить ее через себя, но где гарантия, что удавка не сломает ему шею?

Тонкий пластик все-таки выскользнул из рук Елизаветы, и она отлетела, упав навзничь.

— Уф, так и задушить можно! — Марк сел, растирая руками шею. — Эй, а никак нельзя без этих… Силовых прелюдий?

Елизавета лежала молча и не двигалась. Что-то было неестественное в ее замершей позе. Приподнявшись, Марк увидел запрокинутую голову, бледное лицо с остекленевшими глазами и небольшую лужицу крови рядом. Она угодила головой точно по углу чемодана Поля.

Марк почувствовал, как к горлу стала подступать тошнота. Зажимая рот, он выскочил за дверь и встал, прислонившись к стенке коридора. В голове мысли смешались в невообразимую кашу, и состояние было далеко от того, чтобы ее расхлебать. Тяжело дыша, он стоял с минуту, ожидая, пока отступит тошнота. Почувствовав себя получше Марк заглянул в открытую дверь кубрика. Елизавета по-прежнему лежала на том же месте, только красное пятно под головой стало немного больше. Он щелкнул клавишей, закрывая дверь, и поплелся в сторону медотсека.

— Я убил Лизку, — заявил он с порога.

Поль сидел в обнимку с пластиковым кубом, в котором, как помнил Марк, были оборудованы вольеры для мышей. Сейчас он был заполнен белесой дымкой и ни одной мышки было не видно.

Поль поднял на него взгляд и печально произнес:

— А я погубил всех своих мышей. Все, эксперимент закончен…

Марк посмотрел на него с удивлением:

— Поль, ты понимаешь, что я тебе говорю? Лизка мертва! Я убил ее!

— Понимаю-понимаю… А зачем?

— Что значит «зачем»? — взорвался Марк. — Случайно все получилось… Она сама напала на меня, я только защищался! Очнись Поль, что мне делать?

— Ты уверен, что это была Елизавета?

— Да ты тут совсем свихнулся со своими мышами! Я видел ее так близко, как тебя. И даже ближе. И не только видел…

— И ничего необычного? Может, цвет глаз у нее был другой?

— Глаза, как глаза… Разве что цвет волос… Но для женщин в этом ничего необычного.

— Пойдем, посмотрим на твою покойницу… пока не сбежала.

Возвращаться Марк не хотел. Но Поль подхватил его под руку и чуть ли не силой потащил вместе с собой. Если признаться самому себе, то он попросту испугался. У Поля явно поехала крыша и отказать сумасшедшему старику ему показалось себе дороже.

Около кают-компании они задержались, заслышав голоса. Прислушавшись, Марк подумал, что он сам достойный пациент этого дурдома — один из голосов явно принадлежал Елизавете.

— Заглянем на огонек? — не дожидаясь ответа Поль резко повернул и нажал клавишу, открывающую дверь.

Первый, кого они увидели, был сержант Зверев, стоящий посреди помещения. Ближе к ним сидел за столом Феликс, а дальше всех развалилась в кресле Елизавета.

— Привет, давно не виделись, — весело помахала рукой она, отчего у Марка пробежал мороз по коже.

— Н-недавно, — выдавил из себя он.

— Молчите, — прошипел Поль, — вы ничего не понимаете.

Сказал он тихо и все бы пропустили слова Марка мимо ушей, но вмешался Феликс:

— Тайное свидание? О, кажется, у нас на борту завязался любовный роман!

— Как интересно, — вскинулась Елизавета. — Что за роман без моего ведома и участия?

— Вот именно, что с твоим, — насупился Марк. — Только на тебе был красный комбинезон и волосы какой-то синькой покрашены!

Он выпалил это без запинки и так горячо, что не поверить в его искренность было невозможно. Феликс почесал в затылке:

— Может у нас на борту еще какая Елизавета есть? С синими волосами и красным комбинезоном.

Елизавета поморщилась:

— У меня действительно есть краска такого цвета в багаже и комбинезон тоже. Но его я не надевала и волосы не красила… Откуда же ты это знаешь? Я так и знала! Это ты забрался в мою каюту и рылся в моих вещах! Ты навалился на меня и хотел … Скотина! Господин майор, моя версия про постороннего в каюте подтверждается!

Марк переглянулся с Полем:

— Почему к сержанту ты обращаешься, как к майору? Давно ли он стал капитаном корабля?

— Очнитесь, перед вами майор Краснов!

— Господин сержант, это что, нелепая шутка?

— Никаких шуток. Я капитан корабля!

Смысл фразы Марк пропустил мимо ушей, потому что его, как гром, поразил голос сержанта. Вместо голоса Зверева Марк своими ушами слышал голос Краснова!

— Слышали! — торжествовала Елизавета. — Майор, вы должны принять к сведению мои слова!

— Пусть с этим разбирается Краснов, — произнес сержант своим голосом.

Елизавета хотела что-то добавить, но осеклась и замерла, раскрыв рот.

— Что происходит? — шепотом спросил Марк у Феликса.

— Не знаю… Я пришел сюда всего минуту назад.

— Кажется, я догадался, что здесь происходит, — произнес Поль тихим голосом, а громко продолжил: — Господин майор, можно задать вам вопрос… Кто вы на самом деле?

Сержант повернулся и теперь вместо лица Зверева, к нему стал обращен профиль Краснова. Лицо сержанта поделилось ровно пополам по переносице, словно две разные головы поделили пополам и совместили половинки, составив из них новую голову. Даже волосы были разные и сходились между собой, перетекая одни в другие.

Феликс вскочил, опрокинув стул и попятился к двери:

— Сер… Майор?

— Мама… — пискнула Елизавета и вжалась в кресло.

Сержант повернулся на каблуках и твердыми шагами пошел в сторону Поля. Глаза на разных половинках лица смотрели на него не мигая, а рот скривила ухмылка, растянув рот так, что на одной из сторон были видны зубы.

Поль потянулся к дверной клавише, но то же сделали Феликс и Марк. Возникла сутолока, а сержант в один прыжок оказался рядом с ними.

— Куда это вы собрались? — гаркнул он голосом майора.

Отступать было поздно. Первым это понял Феликс и попытался перехватить его руки. На помощь пришел Марк, вцепившись в рукава куртки. Высокая фигура покачнулась, а когда Поль дернул за ноги, с шумом повалилась на пол.

Куча из тел каталась по полу, размахивая множеством рук и ног. Стулья с грохотом падали, иногда примешиваясь в общую свалку, но тут же с треском ломались, оставляя на полу обломки.

— Стойте! Да стойте же…

Только когда призыв дополнился множеством непечатных слов, борьба начала стихать и через минуту три тела, тяжело дыша, отползли друг от друга.

— Я же держал его за руку!

— Ты мою руку держал. А я почти задушил его.

— Хорошо, что я вовремя закричал, чтоб остановились, — подытожил Поль. — Еще немного и дело закончилось бы трупом одного из нас. Конкретно — меня.

— Я не виноват, — потупился Феликс, — вроде майора схватил… А где, кстати, этот сержант-майор. Редкостный уродец, однако!

— Растворился?

— Никто помещение не покидал, я точно видела, — подтвердила Елизавета. — Вот ваши очки, доктор. К счастью вы уронили их сразу, и они не пострадали.

— Благодарю. Я могу все объяснить, — Поль кряхтя поднялся, опираясь на уцелевший стул, и сразу же тяжело взгромоздился на него. Дело в том, что мои опыты с мышами, которые хоть и окончились неудачно, но натолкнули меня на одну мысль, гипотезу, если правильно выразиться.

Он налил в пластиковый стаканчик воды из сифона и с жадностью выпил. Все ожидали продолжения и провожали взглядом каждый глоток.

— Начну с того, что у меня родилась гипотеза о живом организме, в который мы угодили, вынырнув из «кротовой норы». Точнее сказать, он поглотил нас!

— Постойте-постойте, — перебила его Елизавета. — Это что же получается — вы хотите сказать, что мы, по подобию пророка Ионы, проглочены космическим китом? Повторили Библейское сказание, но на новый лад?

— Где же этот кит? В иллюминатор видны звезды… Или это та самая пыль, на которую жаловался майор?

— Именно так! — Поль потер руки. — Представьте гигантское существо, раскинувшееся в виде одеяла… Нет, в виде медузы. А мы сейчас внутри ее желеобразного тела. На эту мысль меня натолкнули пробы, которые были взяты за бортом. Знаете, что я обнаружил? Органику с очень интересными свойствами! Органику, которая за счет аккумулирования энергии, может выживать в космической пустоте. Как вам такое, а?

— Я надеюсь, этой медузе наш корабль не по зубам? — Феликс постучал по стене. — Легированная сталь, теплозащита, внутренняя полимерная оболочка. Думаю, такое ей не переварить. Да, тут мы, как в консервной банке. Но пусть попробует эта тварь вытащить нас наружу!

Под общий смех Феликс показал неприличный жест. Поль протер платочком враз запотевшие окуляры и покачал головой:

— Очень образно… Но есть одна закавыка. У меня никак не шли из головы слова Марка о строительном материале тела медузы. Понимаете, запасы энергии — это хорошо, но из нее костюмчик не сошьешь. В то же время я заметил, что набранные образцы меняют форму, складываясь, как головоломка из разновеликих компонентов. Зачем?

— Они и образуют тот строительный материал?

— Нет, тогда бы получилось, что медуза поедает сама себя.

— Мне кажется, что это связано с чем-то плохим, — передернула плечами Елизавета.

— Ладно, не буду вас мучить. Разгадку я получил, когда запустил взятые пробы в вольер с мышами. Только я не учел, что это вещество аморфно. Оно смогло свободно перемещаться между вольерами и убило всех моих мышей! — Поль снова снял запотевшие от волнения очки и протер их рукавом. — Я сначала ничего не понял, когда увидел, что мышей стало больше. Пересчитал раз, потом второй и тут такое началось! Мыши ни того ни с сего бросились друг на друга, а я стоял рядом, беспомощно наблюдая побоище, и не понимал, что происходит. Через минуту все было кончено… Остались только вольеры, заполненные похожим на дым веществом.

— Куда же все они делись?

— Погибших растворила в себе медуза, а те, которые убивали, растворились сами, потому как и были частью ее тела.

— Вы хотите сказать, что мыши-убийцы были порождением этой космической дряни? Но зачем? Почему она не растворила в себе ваших мышек? Это же проще, чем устраивать маскарад.

— Каждая жертва, перед тем, как начать растворяться в желудке хищника, сначала погибает.

— Погодите, но это же разные вещи. Жертва умирает, когда проглочена хищником. А предварительное убийство нужно лишь в том случае, если ее нельзя заглотить целиком.

— Дело в том, что мы и есть уже проглоченные жертвы.

— Бред какой-то… Что-то я себя никакой перевариваемой пищей не ощущаю, — Феликс оглянулся, улыбаясь, но его никто не поддержал.

Марк хмуро возразил:

— Это до того момента, пока на тебя не нападет некто, слепленный по нашему образцу и подобию. Кстати, Поль, а по теории проглоченных наших жизней, кто же эти некто?

— Условно назовем их ферментами. Знаете, это такие вещества, способствующие перевариванию пищи. Погодите, — Поль остановил всех, выставив перед собой ладони. — Да, я понимаю, что вы мне скажите. Дескать почему они такой сложной формы, а не какая-то агрессивная кислота, например. Я не могу ничего ответить. Существо, которое мы обозвали медузой, эволюционировало миллионы лет, и мы ничего не знаем о формах жизни, с которыми ему пришлось столкнуться и переварить, чтобы выжить. Человеческие тела весьма уязвимы, и нас запросто можно было бы, например, отравить или уморить тяжелой болезнью. Но медуза действует по устоявшемуся проверенному алгоритму, позволившему ей дожить до встречи с нами, и не намерена ему изменять.

— Судя по недавнему уроду, у нее не все гладко получается.

— Она совершенствуется и экспериментирует. Нет никакой гарантии, что она не создаст идеально точную копию. В случае с моими мышами, я не смог различить настоящих мышей и, как бы это правильно выразиться, подставных.

— Ага! — воскликнул Марк и повернулся к Елизавете. — Я же говорил про нашу с тобой встречу!

— Ну и как я тебе?

— На ощупь ничего, а до остального дело не дошло.

— Облом вышел, — резюмировал Феликс.

— А, если серьезно? Как распознать подсадную утку?

— Единственное, что абсолютно точно — у подставных ограничено время жизни. Ферменты функционируют краткосрочно. Выполнили свою функцию, не выполнили — разлагаются. Попросту исчезают. Но через некоторое время появляются вновь. А еще индикатором могут быть несоответствия или изменения в облике. Но это не точно. Изменения могут быть незначительными или их может не быть вовсе.

— Нам надо держаться вместе, — уверенно заявила Елизавета. — Когда мы друг у друга на виду, появление чужака мы заметим сразу.

— Мы забыли кое-что, — мрачно произнес Марк. — Точнее, про кое-кого. — он показал взглядом на появившегося за отъехавшей дверью майора Краснова.

Глава 8. Майор

Майор энергично вошел в кают-компанию и окинул всех недовольным взглядам.

— Бездельничаете? Вам нечего делать, кроме как сплетничать, собравшись вместе? Доктор, я все еще жду от вас результатов анализа внешней среды. Ты, — он показал пальцем на Марка, — должен быть в своем кубрике. Домашний арест, насколько мне не изменяет память, я не отменял. Рядовой, ты, похоже, забыл, что все еще на службе? За мной, у меня есть для тебя работа!

— Вы хотите его убить? — тихо, но отчетливо произнесла Елизавета.

Майор резко развернулся на каблуках. Видно было, что он сильно раздражен.

— Что за глупость? Вы тут от безделья умом тронулись? Всем немедленно разойтись! И вам, дамочка, я тоже настоятельно советую запереться в каюте. В вашем деле далеко не все для меня ясно!

Елизавета сверкнула белозубой улыбкой.

— Господин майор, а что это вы так разволновались? С вами что-то не так или вы что-то от нас скрываете?

— Глупости! Я совершенно спокоен!

— Разволновались-разволновались, это я вам, как психолог говорю. Да и по лицу видно, и по прическе.

Марк тоже вид майора показался необычным, но никаких признаков волнения не наблюдал. Наоборот, его, как никогда, раздражала командная самоуверенность этого типа, и Елизавету он готов был поддержать двумя руками.

— У вас лохматость повышенная, — с серьезным видом произнес он, радуясь в душе, что может внести свою лепту в ее стеб.

Попал он точно в цель, потому что аккуратность прически была у майора своего рода фетишем. Краснов замер в растерянности и стал приглаживать волосы рукой.

— Где же ваша расческа? — ехидно спросила Елизавета.

— Оставил в рубке… — огрызнулся тот.

— Да у вас даже кармана нет!

Теперь Марк понял, что было не так в образе майора — его привычная расческа, которую он носил, как авторучку, не выглядывала из нагрудного кармана, да и откуда ей было выглядывать, если на привычном месте никакого кармана не было вовсе!

Повисло тяжелое молчание. Елизавета осторожно передвинулась так, чтобы между ней и майором оказался Поль. Марк с Феликсом переглянулись и напряглись, готовые к любым неожиданностям.

Краснов с минуту сверлил всех тяжелым взглядом, а потом его лицо просветлело, губы скривились в усмешке.

— Что ж, вы меня поймали. Я действительно не тот, кто есть на самом деле, хотя, на самом деле, я никак это не ощущаю. Да какая к черту разница, если мы тут все трупы, и это только вопрос времени! Представьте, например, что вы отравлены смертельным ядом, а противоядия нет. Вы ходите, говорите, можете пить, есть, да что угодно делать, в конце концов! Но вы труп. Вы ложитесь спать с мыслью, что можете не проснуться, вы просыпаетесь и не знаете доживете ли даже до завтрака! Мы приговорены к смерти и приговор обжалованию не подлежит.

— Но мы не отравлены, — возразил Поль.

— Разве это что-то меняет? Я все знаю. — махнул рукой Краснов. — Я слышал из рубки, что вы тут говорили про медузу и ферменты. Пусть вы не отравлены, но все равно умрете. Рано или поздно вас прикончит кто-нибудь из ваших коллег.

— Почему я должен кого-то убивать? — упорствовал Поль. — Почему нельзя жить в мире?.Почему мы обязательно должны друг друга убить?

Елизавета, успокаивая, положила руку ему на плечо.

— Я знаю ответ на ваш вопрос. Суть в заложенной в нашу природу агрессивности. Мы окружили себя моралью, принципами, законами и зачастую переживаем несправедливость или обиду внутри себя. Представьте, что ничего этого нет. Вы свободны делать что угодно, потому что мертвы, и существуете только в виде недолговечного фермента.

Краснов кивнул головой:

— Надо признать, что мы проиграли этот бой и надо достойно принять поражение. К сожалению, мое время ограничено, а я должен предать свое тело космосу.

Все молча провожали взглядом спину майора, когда он оглянулся и мрачно добавил:

— Я еще вернусь. Кое к кому у меня есть вопросы…

Дверь за ним закрылась, и все погрузились в угрюмое молчание. Марк первый нарушил тишину:

— Я думаю, что майор имел в виду меня, так что за свои жизни можете не волноваться.

— А меня волнует другой вопрос, — вздохнула Елизавета. — Как я поняла, доверять мы не можем никому, потому что не можем отделить одну личность от другой.

— Одну личность мы уже знаем, — возразил Марк. — Это майор. Еще я подозреваю сержанта, потому что видел его тело в космосе. Вот только у меня вопрос… Не по своей же воле он туда попал? Что скажешь, Феликс?

Феликс пожал плечами:

— Сержанта убил я. Не вижу смысла это скрывать… Дрянь был человек, руки распускал по любому поводу. Знаете его прозвище? Зверь!

Феликс замолчал, по его лицу было видно, что в его памяти всплыли неприятные воспоминания. Его никто не торопил, и он сам продолжил через минуту:

— Вы в курсе, как прозвали у нас новые модели контейнеров?

— Катафалками, — вспомнил Марк. — Это майор так сказал.

— Точно. А знаете почему? Их выступающие части способны прорвать скафандр, и многие поплатились жизнью из-за такой особенности. Я был осторожен, но меня подставил Зверь. Он слишком резко развернул этот чертов ящик, и его угол пропорол мне пузо, как самурайский меч. Я не умер мгновенно и все прочувствовал так ярко, что вздрагиваю каждый раз, когда всплывают в памяти мои последние секунды… Когда я открыл глаза, то был уже на борту. Я еще не отошел от переживания собственной смерти и был в ярости, когда увидел Зверя в шлюзовой..Он возился там с контейнером, а мое тело оставил за бортом. Я отправил его туда же, дождавшись, когда он снимет шлем скафандра. И нисколько об этом не жалею.

Поль вздохнул:

— Понятно, смерть освободила вас от всех моральных принципов.

— Скорее, от условностей, ведь это была месть. А от морали посчитал себя свободным Зверь, когда полез в каюту Елизаветы.

— Вот как? А я-то подумала на Марка…

— Я сам видел, как Зверь уносил твой труп в шлюзовую.

— Что!? — Елизавета отпрянула, с ужасом глядя на Феликса. — Ты хочешь сказать… То есть я… Не может быть! Не верю! Сволочь!

Елизавета не сдержалась и бросилась на солдата, отчаянно колотя его кулаками. Неожиданно тело перед ней исчезло, и от падения ее спас только стол, на который она с грохотом повалилась. Размазывая слезы, Елизавета поднялась и, бормоча проклятия, выскочила из кают-компании.

— Надеюсь, вы меня не подозреваете, что я тоже стал ферментом? — Поль кивнул в сторону удалившейся Елизаветы.

— Не поверю, пока не увижу ваше тело плавающим в космосе.

— Ага, вы тоже отметили эту особенность? Хотя, ничего здесь особенного нет — фермент должен вытолкнуть тело из консервной банки, которую мы именуем космическим кораблем… У меня к вам просьба, дружище. Если до меня доберутся… Вы понимаете о чем я? Спрячете мое тело где-нибудь в закутке. Хочу досадить этой твари хотя бы после своей смерти.

Эпилог

Человек, сидевший рядом с Марком походил на высохшую мумию. Кожа его пожелтела и обтянула руки, превратив их в кости скелета, обернутые пергаментом. Лицо осунулось, черты его приобрели неестественную остроту, щеки ввалились, а нос стал походить на клюв хищной птицы. От прежнего Поля осталась лишь разве лысина в опушке чудом уцелевших волос.

— Ты по-прежнему способен удивлять, — глядя на них пошутил Марк. — А ты ведь похудел, друг. Пожалуй, даже чересчур.

Марк говорил медленно, прислушиваясь к звукам своей речи. Он с грустью подумал, что разучился узнавать свой голос.

— А ты что скажешь? Тебе интересно, как у меня дела?— он толкнул Поля локтем, отчего его очки съехали набок. — Ладно, молчи… Может это и к лучшему.

Потому что спроси он его зачем ты барахтаешься на обреченном корабле, и Марк не нашелся бы что на это ответить. Более того, и ежу было понятно, чем рано или поздно закончится его одиссея.

Поль однажды рассказывал, что надежда на спасение заставляет лабораторных крыс биться за жизнь сутками, а в ее отсутствии они сдаются и умирают, не прожив и часа.

Понятно, конечно, что внутренние силы организма позволяют, образно говоря, прыгнуть ему выше головы. Наверняка это свойство всех видов, прошедших эволюцию, Вопрос лишь в том, как такую способность активировать.

У Марка никакой надежды не было. Ее ему заменил сам процесс выживания. Процесс, как игра со смертью.

Нет, была призрачная надежда на Сирену, которая болталась где-то рядом. Но искусству пилотирования он обучен не был, а Цыпа водил корабль одному ему известными курсами, выписывая сложные зигзаги, не приближающие к конечной цели.

Марк скинул ботинки и с удовольствием прислонил пятки к теплому полу.

— Хорошо тут у тебя, тепло. Курорт прямо.

Он расстегнул куртку и молча сидел некоторое время, чувствуя, как парит одежда, испаряя напитавшуюся влагу, а потом придремал. Когда очнулся, куртка и штаны уже совсем просохли и натирали кожу ставшей жесткой тканью. Тишина давила на уши, но не ватным беззвучием, а монотонным криком :«Прочь отсюда! Немедленно уходи!»

Марк вздохнул и начал собираться.

— Пора мне. Засиделся я тут у тебя…

Затекшие пальцы никак не могли справиться с застежками, но он никуда не торопился. Когда еще придется вернуться?

— Ты, главное, не уходи никуда. Я ведь без общения с ума начинаю сходить, понимаешь? А ты один остался, с кем можно поговорить, как с человеком. Что? Хочешь спросить почему? Жаль, что произнести не можешь. Но ничего, я могу говорить за двоих. Отвечаю, Поль. Все потому, что мы единственные люди на борту. Так-то.

Марк поднялся, потянулся и стал ловить ступнями скинутые ботинки. Перед тем, как уйти, он оглянулся на Поля, и сердце больно кольнуло, будто в него ткнули острой иглой. Он наклонился над телом и стряхнул с плеча невидимую соринку.

— Извини меня… Виноват я перед тобой, только и думаю о собственном благополучии. А ты ведь засиделся тут поболее моего… Вижу, что и климат местный тебе не в прок. Пойдем со мной, настало время вернуть тебе покой.

Кряхтя, Марк забросил легкое тело на плечо и пошел к выходу. Двигался он словно во сне, но твердо знал куда идти и что надо сделать. Замешкался только перед шлюзовой камерой, когда дрожащей рукой искал кнопку блокиратора двери. Пришлось собрать все утекающие силы, чтобы устоять на ногах. Марк почти разуверился в успехе, как дверь отъехала в сторону, и он ввалился в шлюзовую камеру.

В пространстве шлюза не было ни стульев, ни скамеек. Поля пришлось усадить прямо на пол, привалив спиной к стене. Марк поправил чудом удержавшиеся на одном ухе очки и слегка хлопнул его по плечу:

— Прости, скоро все кончится.

Почувствовал влагу в глазах, он закусил губу и вышел наружу. Не глядя стукнул по кнопке блокиратора, а потом повернул рычаг шлюзования. Прикрыв глаза, мысленно сосчитал до десяти, а потом вернул его на место.

Когда он повернулся к шлюзу, тот был уже пуст. Как ни странно, но Марк почувствовал себя лучше. Колючий комок в горле отступил и стало легче дышать. Он снова прикрыл глаза и встал, прислонившись спиной к стене. Мыслей не было никаких, но неожиданно в памяти возникло видение нижней палубы, двери с красной цифрой тринадцать, выцветшей от времени. Марк помотал головой и открыл глаза.

Он снова знал, что ему предстоит сделать и даже ощутил прилив сил, которых, как ему казалось, лишился перед дверь шлюза. У него появилась цель, и все остальное стало совершенно безразлично, в том числе и своя жизнь. У него было чувство, что это последнее, что он сделает в в ней, а на это его хватит с лихвой. Так стоит ли переживать за все остальное, ставшее мелочным и ненужным?

Он брел, ни чем не думая, руководствуясь в основном рефлексами движения и очень удивился, когда чуть ли не уперся лбом в дверь кают-компании. Секунду он смотрел на нее остолбенело, а потом нажал клавишу на стене.

— Наконец-то! Теперь все в сборе.

Голос принадлежал майору, но Марк растерялся не от этого, а от того, что отвык видеть столько людей в одном месте. Феликс и Поль играли в шахматы, Зверев дремал за столом, а Краснов стоял в обнимку с Елизаветой, и на ней был красный комбинезон.

— Как все прошло? Вскрыл вены? Повесился?

Все с ожиданием смотрели на остолбеневшего Марка.

— Не-а, — Зверев поднял голову. — Похоже, зашиб я его-таки. Хотя… Не помню, как это получилось.

— Мужик, — уважительно произнес Краснов. — Извини, что думал о тебе плохо. А оно видишь, как вышло. До последнего держался.

— Нет, все не так! — дар речи вернулся к Марку. — Я…

Перед глазами снова возникло видение двери с несчастливой цифрой. Теперь она казалась написанной не красной краской, а кровью. Он помотал головой.

— Не верю! Но… Откуда? Почему!?

— Наверное потому, что ты бы никогда не выбросил мое тело на корм медузе, — Поль помахал рукой. — Но я на тебя не в обиде. Как оказалось, жить, зная, что ты одной ногой в могиле, радости не доставляет. Иди и сделай, что должен!

— Должен? Вы имеете в виду … — Марк запнулся.

— Труп в боксе тринадцать, — Зверев подавил зевок. — Иди, уже. Медуза ждет последнюю жертву.

Марк попятился и выскочил за дверь, задыхаясь от нахлынувших чувств. Перед глазами плавали темные круги, и он брел, не разбирая пути. Сознание отказывалось воспринять услышанное.

— Они врут и так говорят специально, чтобы спровоцировать… Вот вам! — Марк вскинул руку в неприличном жесте, и ему сразу стало легче.

Он подумал, что хорошей идеей было бы сходить в злополучный бокс, чтобы разрешить все сомнения. Завтра, например, или послезавтра… Это он еще не решил. А, может быть, он туда не пойдет никогда!

Когда автоматика пристыковала Пегас к станции Сирена, он был абсолютно пуст. Впрочем, как и принявшая его станция.