Фантомы и иллюзии

Глава 1

Часть I – «Брошенные умирать»

Космос таит в себе много опасностей. Сегодня, определённо, был один из таких дней, когда эта самая «опасность» в очередной раз грозилась забрать жизни команды исследовательского шаттла «Харона».

— Блин, почему всегда нас отправляют в самое пекло! У них что, больше нет никого, кем можно рисковать?! — кричала рыжеволосая девушка, сидевшая за консолью управления кораблём. Несмотря на то, что на вид ей было не больше двадцати трёх, она уже была пилотом. В целом, если бы не форма голубого цвета и брошка, никто бы и не поверил, что она им является, правда, иногда не по годам серьёзный взгляд выдавал в ней зрелость.

— Другие не справляются так хорошо, как мы, — монотонным голосом, в котором прослеживалась нотка нервозности, сказал мужчина с лёгкой бородкой, опоясывающей всю нижнюю часть его лица, лет сорока, крепко держась обеими руками за кресло пилота, чтобы не упасть от очередной встряски. Он был одет в черную форму с фиолетовыми полосками, символизирующую его офицерское положение. Также, на нём были солнцезащитные очки, которые, очевидно, он носил не для защиты от солнечных лучей, а для того, чтобы выглядеть ещё более солидно. — Трайт, бери выше, выше бери! — “Харон” резко повело вверх, после чего, от такой неожиданной смены движения, мужчина, как и различные предметы обихода, включая плюшевую кошку, вскружились вихрем по кабине пилота.

“Не самый лучший день, чтобы бросать пить” — пронеслось в голове у молодого парня, имеющий голографический сканер на правом глазу, с белой обхватывающей его лоб повязкой, на которой был изображён красный крест. Он был одет в тёмно-синюю форму флота. Стальная фляга, которую он достал из своей сумки, с глухим звуком прилетела горлышком прямо под глаз.

— Анна, я думал, что это задача Брока - приносить нам неприятности... — повернувшись лицом к окну, которое вело в кабину пилота, с лёгкой усмешкой сказал он. Пилот, пристально наблюдавший за хаотичным изменением различных датчиков и показателей, лишь слегка поморщилась и буркнула:

— Не сейчас, Остин.

Он лишь пожал плечами и, открыв флягу, сделал глоток. Бодрящий вкус жгучего спирта стремительно пронёсся по горлу, а его запах стал неприятно пощипывать внутреннюю полость носа. Заряд храбрости и решительности ударил в голову и отпугнул ставшую постепенно проявлять себя от таких манёвров тревожность. Нельзя было сказать, что парень не боялся. Практически каждая миссия исследовательской группы Нанотрейзен, так или иначе, несла в себе определённую угрозу жизни. Но человек - на то и человек, что может адаптироваться к любым условиям и трудностям, которые ему преподносит жизнь и работа в исследовательском корпусе.

Остин, не отцепляя себя от стула, принялся складывать обратно в медицинский ящик, из которого высыпались различные медикаменты и медицинские приборы, собирать его содержимое обратно на свои места. По крайней мере лишь те, которые улетели не так далеко от того места, где он сидел.

Напрягшись и изо всех сил нагнувшись как можно ниже, и протягивая руку к баночке с успокоительным, которая закатилась под медицинский стол, от очередного виража парень ударился всей верхней частью тела об стол. Он лишь устало вздохнул, слыша повторную звонкую мелодию рассыпающихся предметов. Из смежного отсека, разделённого с медицинским крылом прочным серым шлюзом, послышалось приглушённое женское “блять”.

— Синклер, — указывая пилоту на одну из красных точек на радаре, сказал мужчина, поворачиваясь лицом к окну, за которым сидел медик. — Проверь, как там Драмия.

Остин, отцепляя себя от стула и ныряя в противоположный конец отсека, кратко ответил:

— Есть, шеф.

Подойдя к шлюзу, медика, как и всех на Хароне, несильно покачнулся. Из дальней части шаттла, в котором находилась машинное отделение, послышался глухой взрыв.

— Зараза-а-а! — сердито проревела пилот. — Они подбили нам четвёртый двигатель! Михаель, да что, чёрт возьми, мы вообще такого сделали, что они теперь хотят нас убить?!

— Это “Восхождение”, Трайт! Им не нужны причины, чтобы уничтожить нас. — ответил мужчина, склоняясь над консолью управления. — Сосредоточься на пилотировании и не задавай лишних вопросов!

Центральный отсек выглядел так, будто тут прошёл ураган - повсюду валялись различные инструменты, строительные материалы, различные таблички, слетевшие со стен. И лишь, словно физически подтверждая свою сакральность, над всем этим бедламом висела табличка с десятью заповедями исследователя.

Напротив шлюза, который ведёт на выход, располагалась линия из плотно стоящий друг к другу сидений, и на двух крайних справа, возле столика, на котором лежала открытая аптечка первой помощи, сидело два человека. Первым была розоволосая девушка лет двадцати семи, одетая в оранжево-черную форму инженера, верх которой был завязан в узел на уровне талии, оголяя верхнюю часть тела. Она сидела, запрокинув голову, придерживая левым роботехническим протезом, который стоял вместо левой руки, свои волосы, чтобы они не упали ей на лоб. Над правым левым глазом у неё находился внушительный синяк, в центре которого находилась небольшая ранка, из которой кровь маленькой струйкой стекала вниз, оставляя на лице девушки кровавый след. Справа, сидя на коленях на стуле и склонившись над её головой, находился второй человек - парень, на вид не старше неё, также одетый в форму инженера, и имеющий точно такую же бородку, как и у лидера. Он, придерживая Драмию, обрабатывал место ушиба марлей, судя по всему, пропитанной антисептиком.

— Да, госпожа Деминс, ваше свидание с гаечным ключом прошло не так успешно, как мы ожидали.

Драмия слабо усмехнулась и сказала:

— Ага, господин Лук, надеюсь, вы не окажетесь таким же мужланом, как и он, и будете более не... Ай! — пшикнула и скривилась девушка, как только парень приложил марлю в самый центр ушиба.

— Ну что, ребята, вижу, вы тут не скучаете? — сказал Остин, ловко подпрыгивая к сидящим в противоположном конце отсека полевым инженерам.

Драмия опустила взгляд с потолка на него и, по-дружески улыбнувшись, сказала:

— Мой люби-имый медик, а я как раз думала о тебе.

— О, Остин! Ты как раз вовремя. У нас тут небольшая травма, — сказал второй инженер, отстраняясь от первого, и переводя взгляд на Синклера. — Драмию поцеловал гаечный ключ.

— А-ах, это, пожалуй, один из тех поцелуев, которым я была и буду не рада...

Остин кивнул, и, жестом показывая, чтобы Драмия подняла голову, свободной рукой полез себе в сумку. Девушка подчинилась. — А ты, Джон, в порядке? Не задело ничего?

— Как огурчик. — отмахнулся Джон, спустив ноги со стула и, развернувшись к столу, стал собирать аптечку.

Наведя медицинский сканер на Драмию, зелёный интерфейс показал травму лёгкой степени на голове и такое же лёгкое сотрясение.

— Голова не болит?

Драмия несильно мотнула головой, после чего ответила:

— Ещё бы - болит! В меня прилетел гаечный ключ!

— Хм-м, логично... - пробормотал Остин, садясь на одно колено.

Поставив сумку себе на колено, парень открыл её и принялся доставать различные таблетки. Внезапно, очередной толчок чуть не сбил его с ног, но он успел вовремя выставить правую руку и не упасть.

— Лук, у нас, кажется, утечка из четвёртого. Проверь. — из наушника раздался грубый голос командира.

— Сейчас проверю, товарищ Уайт! — задорно отрапортовал в ответ он. — Только попросите Анечку лететь равнее, чтобы меня, как и Драмию, каким-нибудь инструментом не прибило.

— Лук, твою мать, живо двигай свою задницу в машинное отделение!

— Э-э-эх, служивые... — досадно проговорил себе под нос Джон, отстёгивая себя от кресла. — Ладно, если в течении пяти минут я не вернусь с этого свидания, передайте моей дочери, что, если бы она у меня была, я бы её всё равно не любил, так как хотел бы мальчика.

Драмия и Остин практически синхронно усмехнулись, в то время как Джон, стараясь не наступать на лежащие на полу предметы, вышел в хранилище, путь через которое лежал в машинное отделение.

— Держи. Ничего особенного. Не страшнее тумаков, полученными детьми во время драки за игрушки. — сказал Остин, протягивая девушке три разноцветные таблетки.

— Знаешь, Остин, на Плутоне дети дрались не то, что за игрушки, — Драмия покорно взяла таблетки и, закину голову, проглотила одновременно все три. — У нас происходили бои на выживание за кусочек хлеба, так что, я далеко-о-о-о-о не такое могу пережить. Да и... Я уверена, что даже если бы внутренности моего черепа были разбрызганы по отсеку, ты бы вытащил меня с того света. — она снова улыбнулась.

— Ха-ха, на то мы и команда, чтоб друг за друга в огонь да полымя бросаться, да, Драмия? — посмеялся Остин, вставая. — И-и-и-и последний штрих.

Достав из кармана небольшой пластырь, Остин снял упаковку и, вытерев кровавую дорожку на лице инженера, наклеил его на место синяка, который уже, из-за действия лекарств, стал медленно уменьшаться.

Отвернув голову от Драмии, парень осмотрел отсек, в котором никого, кроме них, не было. При этом, на некоторое время воцарилась практически гробовая тишина. Только лишь слышалось тихое гудение двигателей, да исходившее из медицинского крыла время от времени бормотание то Михаеля Уайта, то Анны Трайт.

— Э-э... Драмия, а где Миса? — недоумённо спросил Остин, переводя свой взгляд на девушку, которое в это время, открыв крышку, правой рукой копалась в своём протезе.

— Она в хранилище. Пошла проверить что-то... Не помню, что. — ответила Драмия, переводя взор на недоумевающего медика. — Во всей этой суматохе девчушка полностью... вылетела у меня из головы. — после чего она, усмехнувшись от собственного каламбура, повернулась обратно к протезу.

В груди Остина что-то засвербело.

Парень кивнул, после чего похлопал её по плечу — Хорошо, Драмия, если что-то нужно - кричи. Пойду, проверю, где там она встряла.

— Обязательно, наш хранитель. — ответила Драмия, выдёргивая проводок из своего протеза, после чего из него с характерным скрежетом вылетело пару искр.

***

Хранилище представляло собой большой отсек, по размеру чуть больше медицинского, общего и рубки пилота вместе взятых. Слева от входа находилось небольшое помещение десять на десять метров, отделённое с одной стороны от остального отсека стеной. Там стоял приваренный к полу стол, с трёх сторон к которому стояло по четыре стула с каждой стороны. Обычно, когда команде “Харона” было скучно, они играли здесь в карты или просто сидели, общаясь на различные темы. Также все пассажиры, в число которых входили учёные и шахтёры, располагались тут. Но в данный момент здесь никого не было.

Остальная часть отсека была поделена разметкой, превращая помещение в своеобразный склад. Из-за резких манёвров, большая часть больших ящиков для хранения медикаментов, провизии, экипировки, контейнеров для животных и аномалий была хаотично передвинута со своих мест, превращая его в некое подобие лабиринта. Благо, все они были закрыты, так что угроза того, что их содержимое могло прилететь кому-нибудь в лоб, исключалась. Правда, опасность быть раздавленным много килограммовой канистрой из-под кислорода всё ещё оставалась.

Один из ящиков с топливными стержнями для реактора стоял прямо на конвейерной ленте, ведущей прямо в наружу. Должно быть, его откинуло туда одним из пируэтов шаттла. Один резкий поворот и «Харон» рисковал превратиться из экспедиционного шаттла в холодную металлическую братскую могилу, обречённую дрейфовать в космосе с надеждой на то, что «Сиерра» пошлёт ещё один шаттл на выручку. Но, как показывает опыт, Нанотрейзен проще и дешевле объявить такую «могилу» потерянной и, получив страховой взнос от правительства ЦПСС, просто создав заместо почившей команды новую.

Пробираясь сквозь образовавшийся лабиринт к конвейеру, Остин, отгоняя от себя дурные мысли, внимательно всматривался в интерьер, пытаясь взглядом найти шестого члена команды. Что, если с ней что-то случилось? Вдруг её придавило ящиком или контейнером? А вдруг она не удержала равновесие и, ударившись головой об что-то, упала на конвейерную ленту и вылетела в космос?

Исключено. Не смотря на чрезвычайную ситуацию, команда “Харона”, работающая без перерывов уже практически год, проходила и не через такое. “Восхождение”, судя по настенному экрану, на котором была изображена своеобразная двухмерная карта с маленькой жёлтой точкой, символизирующей их шаттл, не отличалось от пиратов-мусорщиков, которые пытались уничтожить их неделей ранее, когда они летели на заброшенную станцию, являющуюся их логовом. Разница лишь в технологиях и контексте. Столь глупые травмы никто из них никогда не получал, хотя ситуации, похожие на те, о которых думал медик, были близки к эскалации, но то было лишь в начале их, если можно так сказать, «звёздной карьеры». Хотя, так или иначе, единственный человек, ради которого Остин был готов бросить курить, заставлял его нервничать, словно подростка, стоящего в парке поздним вечером, чья первая любовь опаздывает на встречу.

Подойдя к ленте и ещё раз осмотрев хранилище с новой перспективы, Остин облегчённо выдохнул - прямо за стенкой, отделяющей помещение со столом и сиденьями, виднелась макушка, покрытая жёлтыми волосами, торчащая прямо из-за крайней камеры криозаморозки.

Молодая девушка с длинными золотистыми волосами, одетая в чёрно-фиолетовую форму исследователя, сидела в небольшом пространстве между камерой и стеной шаттла, поджав под себя ноги, параллельно пытаясь как можно сильнее укутаться в свой на пару размеров больше неё самой, синий плащ-накидку. Она всеми силами пыталась спрятаться от внешнего мира, и у неё бы это несомненно получилось, если бы не рост, так коварно не дающий сокрыть самое ценное - голову.

Подходя к её импровизированному убежищу, парень хотел было что-то сказать, но вид девушки, который с каждым шагом становился всё ближе, всё сильнее и сильнее пробуждал в нём желание не напугать её. Не навредить. Защитить. Обеспечить комфорт, который так нужен обычной ничем невыдающейся девушке, брошенной в череду событий, где каждый шаг, каждый вздох может стать последним.

За всю историю существования их команды никто никогда не вызывал у медика таких чувств. Даже когда во время одной из миссий Анна, после нападения космического монстра, потеряла свой баллон с воздухом и, в результате критического кислородного голодания, теряла сознание. Она из последних сил, еле-еле выговаривая слова, прощалась с ним, а он, закинув Анну себе на спину, лишь подбадривал её в том, что всё будет хорошо, неся к спасительному "Харону". Потому что он был в этом уверен. Остин - мастер своего дела. А мастерам запрещено терять самообладание даже в самых критических ситуациях. Но эта исследовательница была слишком хрупкой физически и морально, чтобы не вызывать жалость. Или, у некоторых, отвращение.

Хотя, конечно, нельзя было сказать, что Остин не любил Анну, Михаэля, Джона или Драмию. Скорее, он просто любил их чуть-чуть меньше, чем ту девушку, которая сейчас, будто маленький ребёнок, пытается побороть свой страх.

Остин, осторожно обойдя камеру криозаморозки, медленно присел напротив неё. Она уткнулась лицом в колени, закрыв глаза, и прижав руки к голове таким образом, чтобы тыльная сторона её ладоней, в которых она держала края плаща, закрывала уши. Парень, не смотря на общий негромкий шум, мог прекрасно слышать её тяжелое дыхание. При каждом толчке она непроизвольно вздрагивала, пытаясь как можно сильнее вжаться в себя.

— Эй, вижу, эти чёртовы жуки сильно напугали тебя, да? — сказал как можно добрее медик, вытянув правую руку и погладив девушку по коленке.

— Остин! — вскрикнула она, открывая глаза. Она быстро подняла свой взгляд на сидящего перед ней парня. Её лицо было нездорово бледным, а на лбу выступала испарина. Тусклый свет служебных ламп отражался в её мокрых глазах.

Тут же она, сделав небольшой рывок, всем своим телом прижалась к Остину. Он успел выставить назад левую руку, тем самым не позволив им упасть, и, оттолкнувшись ею от металлического пола, крепко обхватил девушку на уровне талии.

— Не переживай, Миса, мы и не из таких передряг выбирались, — похлопывая девушку по спине, с лёгкой улыбкой сказал парень. — Расслабься, я с тобой.

Откуда-то из-за стены послышался звук открытия шлюза и следующие за ним лёгкие шаги.

Парень, когда шаги стали ближе, обернулся. На пол пути к шлюзу, ведущему в машинное отделение, стояла Драмия, на голове которой уже появилась задранная сварочная маска. Она ехидно улыбалась. Молча обменявшись кивками с Остином, она направилась дальше. Миса даже не шевельнулась.

На пару мгновений повисла гробовая тишина. Остин был уверен, что он слышит быстрое и тяжелое биение сердца девушки. Прижав свою голову к её голове, он немного поёжился - она была мёртво-холодной.

Поняв, что Миса находится на грани, и его присутствие, которого обычно было достаточно, не поможет, парень потянулся к своей медицинской сумке.

— Давай, знаешь, я тебе кое-что дам, и тебе сразу станет лучше. — проговорил медик, пытаясь нащупать рукой таблетки успокоительного.

— Н-нет! — вскрикнула Миса, ещё сильнее стараясь прижаться к Остину. — Мне ничего, кроме тебя, не нужно!

Хлопок. Скрежет металла. Сильный толчок. Выключение всех систем шаттла, а затем, с характерным звуком, их включение.

Миса слабо вскрикнула. Остин, будто бы уже привыкнув, спокойно хватаясь рукой за поручень камеры криозамарозки снова не позволяет им упасть.

— ...или нет... — прошептала она, утыкаясь лицом в шею парня.

— Вот это нас тряхнуло. Все целы? Перекличка. — раздался из наушника приказной тон Михаэля.

— Мы с Драмией в порядке. Пока мы возились с двигателем, по нам прилетело ЭМИ-импульсом. — доложил Джон.

— Чёрт, да мы тут чуть на воздух не взлетели из-за перегрузки подстанции, но, в целом, да, мы в порядке. — добавила Драмия.

Остин, снова засунув свою руку в сумку, нащупал пальцами заветную баночку с выграненной на её крышке буквой "У”; В свободное время он, чтобы не тратить его в критической ситуации, нацарапал на всех своих медикаментах первые буквы содержащихся там медицинских веществ и препаратов. Он попытался отлепить от себя девушку. По началу она сопротивлялась, что Остин нашёл забавным, но, так или иначе, поддалась ему.

— Держи. После неё должно стать намного легче. — сказал медик, протягивая маленькую серую таблетку севшей на колени перед ним девушке. Она осторожно взяла её, после чего, зажмурившись, проглотила.

Остин было уже потянулся к кнопке своего наушника, чтобы ответить лидеру команды, но тот снова вышел на связь:

— Синклер? Хелли? Где вас черти носят?

— Всё в порядке, Михаель. Бравый медик занимается психологической поддержкой нашей незадачливой исследовательницы. — внезапно раздался по радиосвязи голос Драмии.

Повисло несколько секундное молчание.

— Синклер, переноси романтику на тот момент, когда мы будем на "Сиерре", и тащись в мед. часть. Дела идут не лучшим образом, так что я хочу, чтобы ты был в полной готовности. — после недовольного вздоха, приказал Уайт.

Остин вздохнул и опустил взгляд в пол, собираясь с мыслями.

— Тебе и правда стоит идти. — уже более уверенным голосом сказала Миса, которой, на вид, явно стало лучше. — Я справлюсь... правда.

Парень, оперившись одной рукой на своё колено, осторожно поднялся на ноги. Он ещё раз внимательно осмотрел Мису - она уже не пыталась спрятаться от окружения, пытаясь накрыться своим плащом. И бледность практически полностью пропала. Да и если не всматриваться в выражение её лица, можно было бы сказать, что ей не так уж и страшно; Она лишь сидела на своих коленах, нервозно поглаживая руками переднюю часть своих бёдер, внимательно наблюдая за медиком.

— А знаешь, мы же на то и команда, чтобы присматривать друг за другом. — улыбаясь сказал Остин, протягивая Мисе руку. — Пойдём. Ты можешь посидеть вместе со мной.

Девушка радостно улыбнулась ему в ответ, беря руку парня и позволяя ему помочь ей подняться. Она делала это довольно медленно - видимо, от долгого сидения, или от стресса, ноги практически не слушались её.

— Спасибо, Остин. — смущённо сказала Миса, отводя взгляд на одно из окон, находящихся справа в стене, пока парень поправлял её плащ. После этого, он достал из кармана небольшую тряпочку, которой он протёр ей лоб. — Я люблю тебя...

— И я тебя. — ответил ей парень, тепло смотря на более-менее приведённую в порядок девушку, которую он в очередной раз спас от нервного срыва.

***

Харон, за которым по пятам двигалось черное угловатое судно Восхождения, на полной скорости летел по направлению к большому скоплению синей материи. Она, словно облако, тускло переливалась бирюзовым светом. В некоторых местах материя то увеличивала свою плотность, то уменьшала, чем-то напоминая живой организм, который, будто человеческое сердце, ритмично расширялся и сокращался.

— Туда! Выжимай форсаж и ныряй в скопление! — чуть ли не крича сказал Михаель, указывая пальцем на огромное приближающееся синее пятно на экране консоли управления, перед которой сидела пилот, которая в это время смотрела на консоль управления двигателями.

— Что? — сказала Анна, разворачиваясь обратно к консоли управления. Ей в глаза сразу бросилось огромное синее облако прямо по направлению движения корабля. От такой неожиданности она рефлекторно выпучила глаза и двинулась назад, вжимаясь в кресло. — Э-это безумие! Блюспейс сожрёт нас!

— Мне плевать, как это называется - я дал приказ и я требую его исполнения, Трайт! — гневно ответил мужчина, переводя взгляд на ошарашенного пилота. — Либо мы двигаемся через Блюспейс, либо Восхождение расщепляет нас на атомы!

Анна, спустя мгновение, резко нахмурилась и, пододвинувшись к консоли управления, крепко взялась за штурвал и, нажав на экране кнопку "форсаж", решительно вытянула рычажок "тяга" до максимума. — Держитесь, команда! Сейчас будет трясти!

— Но нас и так уже трясёт... — послышался из динамика рации голос Джона. Трайт лишь усмехнулась, хищно всматриваясь в огромное облако Блюспейса.

Внезапно, девушка почувствовала руку на своём плече. Посмотрев глазами влево, она увидела довольного Михаеля, который, заметив на себе взгляд пилота, кивнул и сказал: — Сделаем это, Трайт.

Она кратко кивнула в ответ и снова посмотрела на облако - ей показалось, что в хаотичных изменениях этого синего тумана прослеживается ухмыляющееся лицо. В её голове пронеслась мысль, что крайне опасное блюспейс-облако, которое при соприкосновении с чистыми единицами этого вещества, испепеляет целые линкоры, бросает вызов. И вызов не абстрактному челноку, который мог бы лететь вместо них, не их команде, а лично ей - Анне Трайт. Анне Трайт, которая всю свою короткую жизнь посвятила космическим манёврам и встречала на своём пути такие испытания, что маневрирование между очагами блюспейса в облаке может показаться ей не сложнее движения по центральной аэротрассе Тау Эпсилон в “час пик”. Да и, действительно, может ли движение по блюспейсу быть страшнее того, чего она пережила на раздираемой войной Гайе будучи ребёнком?

— Ну посмотрим, кто кого... — тихо проговорила Трайт, морально готовясь к своему финальному экзамену по пилотированию.

"Восхождение" перестало преследовать Харон ещё на подлёте к блюспейс-облаку, но это было никем не замечено. Не замечено это было и тогда, когда Харон, лихорадочно трясясь от зашкаливаемого количества энергии, создаваемого работающими на износ двигателями, скрылся в голубоватой дымке облака. Летя на бешенной скорости челнок постоянно резко, ну или на сколько это позволяет огромный импульс, уходил то вниз, то вверх, то вправо, то влево, практически виртуозно обходя ослепительно яркие кластеры блюспейс-материи. Неизвестно, сколько бы продолжались эти бессмысленные виражи, но точку в его движении поставил четвёртый двигатель, который, от такой нагрузки, сначала заглох, а потом, при попытке его запустить, взорвался, запуская экстренную систему аварийного выключения двигателей. Благо, маневренные двигатели отлично справились со своей задачей и остановили Харон до того, как он успел влететь в какой-нибудь блюспейс-кластер.

Поняв, что челнок больше никуда не полетит и, так или иначе, на определённый промежуток времени опасность миновала, пилот, на лбу которого от напряжения выступил пот, довольно ахнула, расслабленно развалилась в кресле пилота.

Вся кабина переливалась голубовато-синим цветом, создавая особую атмосферу. Будто огромное неоновое море поглотило "Харон", нежно убаюкивая его в своей светящейся дымке. Анна прислушалась - полнейшая тишина; Она умиротворённо положила голову на спинку стула, закрывая глаза. Девушка могла поклясться, что чувствует слабое-слабое тепло, исходящее от света. На секунду в её сознании появился образ одного из пляжей Гайи, на котором она вместе с сестрой любила проводить время. Ей даже показалось, что она услышала отдалённый возглас чайки, от чего на её лице непроизвольно выступила улыбка.

— Отличная работа, Аня. Думаю, после всего этого ты заслужила отдых. Я пока переговорю с остальными, можешь немного поспать. — раздался вырывающий пилота из дрёмы голос Михаеля.

— Хорошо-о... — тихо промычала Анна, переворачиваясь набок и сворачиваясь как можно удобнее в кресле.

Михаель, выключив кнопкой на панели управление освещение кабины, направился к шлюзу, ведущему в медицинский отсек. Прямо перед ним, он повернулся и взглянул на свернувшуюся калачиком в кресле пилота. Слабый голубоватый свет, тускло переливаясь, освещал девушку. Она, должно быть, уже заснула и, судя по её неспокойному лицу, её терзал кошмар. Мужчина, грустно вздохнув, подошёл к ней и, сняв с себя свою офицерскую куртку, осторожно укрыл пилота; Анна, почувствовал тепло, расслабилась и немного вытянулась.

— Холодно и горько… — тихо сказал Уайт с лёгкой грустной усмешкой, нажимая на кнопку открытия шлюза, ведущего в медицинское крыло.

***

Тихий треск кремниевой зажигалки и топот прерывал тишину грузового отсека. Остин, наклонившийся вперёд, держал в одной руке эту самую зажигалку, второй рукой придерживая сигарету во рту, тщетно пытаясь закурить. Слева от него сидела Миса, развернувшаяся спиной к помещению, положив голову на руки, которые она использовала в качестве смягчения стальной спинки стула. Она внимательно наблюдала за переливанием света за огромным окном Харона. Ещё левее была Драмия, которая, держа в зубах отвёртку, снова копалась в своём протезе. И лишь Джон, устало развалившись на стуле, пристально смотрел за тем, как его начальник, сложив руки за спиной и свесив голову, ходит из стороны в сторону перед столом, за которым они сидели.

— Командир, а может, они не взяли из-за того, что блюспейс глушит сигнал?

Михаель на секунду остановился и повернул голову в сторону Джона. Он же буквально почувствовал, не смотря на солнцезащитные очки, на себе пристальный взгляд Уайта. После чего Михаельповернулся и продолжил наматывать круги.

— Невозможно. Блюспейс, хоть и с перебоями, но пропускает радиоволны, — от очередного чирка зажигалки он перевёл взгляд на медика, у которого всё никак не получалось подкурить. — И, Синклер, брось сигарету! Если ты думаешь, что я снял запрет о курении в космосе из-за ЧП, то это не так.

Остин лишь недовольно вздохнул, после чего достал почти полную пачку ментоловых сигарет и попытался засунуть туда сигарету. Из-за его неаккуратности она переломалась, после чего он, что-то буркнув себе под нос, отбросил фильтр с остатками табака в мусорную корзину, стоящую в отдалении почти у конца оградительной стены.

— Может, они удалённо отключили нас, посчитав, что мы погибли? — недовольно сказал медик, выпрямляясь и скрещивая на груди руки.

— Не неси елунды... — проговорила Драмия не отрываясь от своего протеза, доставая свободной рукой из разгрузки пучок новеньких проводов.

— Ну а что? У меня других идей нет. — обиженно сказал Остин.

— Тогда прибереги свои идеи для себя, Синклер. — недовольно ответил Михаель, делая очередной разворот.

— Слушайте, командир, у меня уже глазам больно смотреть на то, как вы уже пару минут туда-сюда ходите. Может, вы хоть отдохнёте? — после этих слов, Джон повернул голову в сторону окна.

Михаель, бросив взгляд на напольный голопад, который использовался ими для дальней связи, присел с краю от Джона. Он облокотился на стол, поджав руки под себя и, уставившись на центр стола, стал тихо бормотать себе под нос: — Глушение связи, списание команды...

— Шеф, что-то вы совсем напряглись... — заинтересованно обратился к тому Остин, принимая такую же позу, как и Михаель. — Может, всё же вам оказать медикаментозную помощь?

— Остин, ты меня знаешь. Я никогда ничего не принимал и никогда ничего не буду принимать.

Парень слегка удивился. Михаель Уайт, строгий и серьёзный командир, называл его по имени только тогда, когда обстановка была крайне неформальная, либо когда он хотел обратиться к нему не как командир, а как человек, либо когда нервы заставляли его понизить градус серьёзности. И то, это было раньше - после прецедента, из-за которого Анна чуть не лишилась жизни по вине Остина, Михаель крайне охолодел к нему.

Медик перевёл недоумённый взгляд на Драмию. Та, заметив на себе его взгяд, лишь пожала плечами. Тогда парень, хмыкнув, снова облокотился на стул.

— Как скажете.

Молчание, прерываемое звуками закручивания шурупов протеза Драмии, повисло в воздухе.

Остин сидел и смотрел себе в ноги. В его голове промелькнул вопрос, как же им удалось попасть в такую передрягу. Ведь день так хорошо начинался - сегодня его позвали на застолье работников медицинского отдела Сиерры в связи с назначением нового главного врача - Джо Беннета. Хотя они и не были в хороших отношениях, он часто помогал экспедиционному медику советами и выделением дополнительного снабжения в обход регуляциям предыдущего главврача. Скорее всего, его поведение было вызвано тем, что он сам когда-то служил в экспедиционном корпусе, но, в результате травмы, был признан непригодным для продолжения службы. Возможно даже, что именно зависть стала причиной того, что Джо был таким грубым. По крайней мере, других причин медик придумать не мог.

— Ладно, подождём ещё немного и опять попытаемся связаться с ними. — проговорил Михаель, доставая свой чёрно-фиолетовый с золотой полоской вдоль корпуса ПДА и кладя его на стол перед собой. Мужчина облокотился головой о правую руку и второй принялся в нём что-то нажимать.

Минуты сменяли друг-друга мучительно долго. И ещё мучительнее разум команды тревожила мысль о том, что они навсегда застряли в блюспейс-облаке. Первым решила попытаться разрядить обстановку Драмия.

— Может, хоть в карты сыграем? — с надеждой сказала девушка, крутя на указательном пальце правой руки свои сварочные очки.

— Что-то настроения никакого нет, товарищ инженер... — лежа на сидении сонно протянул Джон, руки которого были сложены в замок, а лицо было закрыто кепкой.

Драмия лишь хмыкнула, отбросив очки в дальнюю часть стола. Она достала небольшое карманное зеркало и принялась, меняя на лице эмоции, рассматривать себя.

— А как думаете, нам за это всё выдадут премию?

— Думаю, нашей главной премией будет то, если нас отсюда заберут. — сказал Остин, крутя в руке зажигалку.

Тишина снова наполнила отсек. Если у кого-то из команды и были мысли, то они предпочли держать их в себе. Не то от нервозности, не то от того, чтобы не передавать эту нервозность другим. Все понимали, что их положение было незавидным - до этого никто, по известным данным, не возвращался из блюспейс-пространства. Но не смотря на это, надежда исследователей, подкреплённая огромным количествам смертельных и не очень передряг, отказывалась просто так сдаваться. Всё же, призрачный шанс всегда существует, какой бы плачевной не была ситуация.

Шлюз, ведущий в общий отдел, с металлическим лязгом открылся. Все сразу же посмотрели в его сторону - в проходе стояла заспанная Анна, на которой была накинута куртка Михаеля. Она устало осмотрела всех присутствующих. На секунду замешкавшись, девушка будто о чём-то вспоминала и улыбнулась.

— С добрым утром, — слабым эхом раздался по отсеку девичий голос пилота. — Чем занимаетесь?

Драмия, Остин, Михаель и Джон поочерёдно поздоровались, если это можно так назвать, с Анной.

Она подошла к месту, где сидел Уайт и, после небольшой паузы, тихо прокашлялась.

Мужчина поднял голову и посмотрел на пилота, после чего быстро повернулся направо - к спящему Джону. После этого он кивнул и, взяв свою куртку из рук Анны, встал.

Девушка села на место Михаеля и, ещё раз пристально осмотрев команду, спросила:

— Как я понимаю, новостей хороших нет?

Никто не решился ответить.

Уайт молча подошёл к напольному голопаду и наступил на кнопку включения. Перед его лицом возникла жёлтая проекция, отдалённо напоминающая помехи. В самой её верхней части чётко виднелась надпись: “Выберите место назначения”. Используя стрелки направления, всё также находящиеся на полу, мужчина выбрал “НИС Сиерра”, а затем - “Капитанский мостик”.

Проекция стала активно мерцать, а из напольного динамика раздался механический треск вперемешку с гудками.

Пять секунд, десять секунд, пятнадцать секунд...

Михаель рефлекторно сжал кулаки. Ему хотелось ударить желтое сияние, но он понимал, что его руки просто пройдут сквозь него. Но желание сделать что-либо становилось всё сильнее. Хоть что-либо, чем просто смириться со своей судьбой. Но вместе с решимостью в разум мужчины проникала и злость. И обида. Очень сильная обида за то, что он подвёл свою команду, как подвёл десять лет предыдущую.

Неожиданно гудки прекратились, а над жёлтым мерцанием появилась надпись “соединение установлено”.

Световая рябь, хоть стала слабее, но не прекратилась полностью. Как и звуковой шум. Лишь хаотичное мерцание приняло очертание человека.

Не смотря на это, Михаель сразу узнал в силуэте старшего адъютанта Джозефа Фидлера.

— Научное исследовательское судно “Сиерра”, — проговорил сквозь помехи силуэт. — На связи старший адъютант Фидлер.

Михаель нахмурился и слабо подался вперёд, после чего сразу же раздражённо проговорил:

— На связи “Харон”, вашу мать! Мы застряли в блюспейс-облаке по координатам тридцать два на пятнадцать, двигатели вышли из строя, нам необходима эвакуация или какая-нибудь помощь!

Вся команда Харона, так или иначе, оторвалась от своих дел и пристально наблюдала за Михаелем.

Силуэт сохранял молчание. Из динамиков послышалась отдалённая речь, но из-за помехов разобрать, кто и что говорил, мужчине не удалось.

После этого силуэт, судя по всему, развернулся и что-то ответил голосам.

Михаель нервно выдохнул.

— Приём? Сиерра! Как приняли?

Мужчина по ту сторону линии повернулся обратно и, после небольшой паузы, сказал:

— Простите, Сиерра, в связи с враждебной активностью в этом секто-… — Михаель резко снял свои солнцезащитные очки и уставился прямо в то место, где у силуэта были глаза, после чего выкрикнул: — Джозеф, блять! Мы здесь помрём, у нас, блять, нет запасов еды и ещё одного ёбанного двигателя!

Адъютант проигнорировал его слова, продолжая свою монотонную речь.

— ...вы должны продержаться как минимум четыре дня до тех пор, пока мы не получим ответ от центрального командования. После этого...

— Какие, блять, четыре дня?! Да за четыре дня блюспейс от нас и мокрого места не оставит! ДЖОЗЕФ, БЛЯТЬ!

— ...больше мы ничем не можем вам помочь. Крепитесь, “Харон”. Конец связи.

После этого жёлтая проекция в мгновение исчезла, оставляя Михаеля на едине с собой и командой.

В ярости, Уайт сдавил в ладони очки и бросил их туда, где минуту назад находился тот, кто должен был стать их спасением. Очки, пролетев через пустоту, с эхом приземлились в дальней части отсека, у конвейера, ведущего в космос.

Мужчина, сжав руки в кулаки, стоял и пытался сфокусировать взгляд на чём-то перед собой, но у него никак это не получалось. Осознание того, что сейчас случилось, словно яд медленно наполняло его тело и разум, постепенно отдаваясь в сознании всё более сильными и болезненными откликами.

Он медленно повернулся назад - из всей команды Харона кто с испугом, а кто с непониманием смотрел прямо на него, но все словно молча вопрошали “что нам теперь делать?”.

— М-может... позвонить им ещё раз?.. — тихо прошептала Миса.

Михаель резко повернулся к ним всем корпусом и стал ходить вперёд-назад.

— Бесполезно! Сучьё, сволочи, подонки! Как, блять, как они могут так поступить с ЛУЧШЕЙ командой Сиерры? Мы же, блять, стержень, мы - основа!

— Э-э... Ладно, выходит, они нас бросили? — неуверенно спросил Джон, опуская голову.

— Бросили? Они ПРЕДАЛИ нас! Это предательство! Блять, я...

Внезапно Михаель остановился и затаил дыхание. После этого он направился в сторону шлюза, ведущего в медицинский отсек. — Ладно, команда, мы что-нибудь придумаем. Мне нужно всё обдумать и придумать план. Свободны.

Мужчина проговорил это очень быстро. Скорее всего даже не для того, чтобы как-то поддержать моральный дух, а для галочки в подтверждение того, что он всё ещё их командир.

Как только он вышел из отсека, остальные члены команды, сидящие за столом, нервно переглянулись. Каждый из них был переполнен эмоциями и идеями, но слов, чтобы их выразить, не было ни у кого.

— Что-то не нравится мне его поведение. Пойду, поговорю с ним. — сказала Драмия, вставая из-за стола.

Анна посмотрела вслед уходящей Драмии, после чего повернулась в сторону Джона и сказала:

— Ладно, зачем просто так сидеть? Пойдём посмотрим, что там с двигателем?

Джон, не то спящий, не то летавший где-то в себе, резко поднял голову и посмотрел на Анну.

— А-а, да, надо бы. Пойдём, Ань.

В отсеке остались лишь Остин и Миса. Парень сидел нахмурившись, уткнувшись лицом в руки, которыми он упёрся о стол. Он не сразу заметил, что они остались лишь вдвоём. Лишь когда слабый треск лампочки на мгновение усилился, он выпал из своих размышлений. Хотя были ли это размышления? Остин не хотел ни о чём думать и никакие мысли не посещали его голову. Лишь момент тишины, который был прерван лампочкой.

Парень перевёл взгляд на пустые контейнеры для артефактов, стоящие возле дальней стены. Ему вспомнилось, как они нашли на одной планете некое устройство, способное телепортировать целые корабли, как они это выяснили на своём опыте. Интересно, если бы Восхождение появилось на пару минут позже, смогли бы они найти что-то подобное? И, что самое главное, помогло бы это им выбраться отсюда?

Взгляд парня медленно перешёл на небольшой стальной ящичек с надписью “припасы”. В голове Остина промелькнула мысль сожаления о том, что с ними нет Брока. Обычно, он всегда набивал ящичек до краёв различной едой, а сейчас у них было...

Медик даже не смог вспомнить, сколько у них было сейчас запасов. Миссия не должна была быть долгой, поэтому вряд ли там будет много. Хотя Брок, конечно же, даже на самые короткие миссии всегда запасался. “На случай ЧП” - говорил он. Но сейчас его с ними нет. Это была первая миссия за последнюю половину года, когда его не было. Довольно иронично, что в самый необходимый момент самый “обходимый” человек отсутствовал. Может, вся эта заварушка - месть какой-то высшей сущности за то, что с ними его нет?

Или обычная неосторожность. Их исследовательская команда, сколько бы успехов у неё не было, всё ещё исследовательская команда. Вечно удача сопутствовать не может. Рано или поздно везение должно было закончиться. Хотя, определённо, никто не ждал, что их первая после стольких месяцев неудача будет такой масштабной.

А может, Остин, как и другие члены команды, просто накручивает себя? Может, сейчас Джону удастся починить двигатель, и они спокойно вернуться на Сиерру, где их встретят как героев? А потом ещё, может, отпускные дадут? Да, вернуться на родную Тау Кита, на которой Остин не был уже пару лет, было бы неплохо. Снова увидеть маму и папу, снова отправиться на ночную гулянку с друзьями... А как красив неоновый мегаполис под утренними лучами солнца...

Остин краем глаза заметил, что сидевшая слева от него за другой частью стола Миса пристально смотрит на него. Она выглядит так, будто очень хочет что-то ему сказать, но либо не хочет мешать парню думать, либо просто боится.

Парень подался назад, поворачивая голову в сторону девушки; она наблюдала за каждым действием Остина, что его это даже немного пугало.

Медик отвёл взгляд от Мисы. Одной рукой он забрался в свою сумку и, нащупав прямоугольный металлический предмет, достал его.

Парень взболтнул в руке флягу - судя по звукам, она была наполовину пуста. Открыв её, он сделал обжигающе взбадривающий глоток.

— Остин, а мы... мы правда не выберемся отсюда? — с волнением сказала Миса, не сумевшая более сдержать себя.

Парень сидел и смотрел на переливающиеся отражения света в стальном покрытии своей фляги, поворачивая её к себе под разными углами.

— Думаю, шеф что-нибудь придумает. В конце концов, если не смотреть на то, что мы сейчас в блюспейсе, поломка двигателя не звучит как что-то непоправимое.

Миса, обогнув угол стола, подвинулась ближе к парню, сев прямо рядом с ним.

— Да, да! — воодушевлённо проговорила девушка. — Ты прав... Просто мне...

Остин убрал флягу в сумку, разворачиваясь корпусом к девушке. После этого он, сняв перчатки, взял правой рукой её руку, накрыв тыльную сторону её ладони левой рукой. Девушка лишь смущённо немного опустила голову, посмотрев куда-то вниз.

— Понимаю, тебе страшно. И мне. Всем нам сейчас страшно, но я уверен, что всё не так уж и плохо, — после этого парень отпустил руку Мисы и, потрепав её за волосы, встал. — Если Восхождение пережили, и это переживём...

Медик почувствовал неожиданный прилив слабости. Веки будто наполнились свинцом и стали непроизвольно закрываться. Парень, сощурившись, мотнул головой в надежде не заснуть - похоже, адреналин в крови сошёл на нет, как и неожиданный шок от происходящего.

Зевнув, Остин вспомнил, что перед этим вылетом практически не спал из-за того, что они с Джоном допоздна засиделись в баре Сиерры. Обычно, работа всегда давала ему необходимый заряд энергии, который отступал лишь в моменты долгих перелётов или тогда, когда ему приходилось подолгу оставаться на Хароне, пока команда отправлялась на исследования. Но сейчас, похоже, никакой работы в ближайшие часы не предвидится, так что биологические инстинкты бурно и резко стали брать над сознанием парня верх.

— Ладно, я пойду полежу чуть-чуть. Если что-то будет нужно - кричи... — издавая ещё один зевок, сказал Остин.

Миса кивнула и тихо вздохнув, поправила края своего плаща.

— Хорошо, а я пока посмотрю, сколько у нас есть еды.

Шлюз, ведущий в медицинский отсек, с непривычным грохотом открылся, разносясь болезненным эхом в голове парня. Он облокотился на его косяк, зажмурив глаза. Потирание переносицы несильно, но всё же помогла унять боль. “Чёрт возьми, неужели я действительно так плохо высыпаюсь” - пронесся в разуме парня риторический вопрос.

Открыв глаза, Остин посмотрел на стекло, разделяющие этот отсек с кабиной пилота. В ней находились Драмия и Михаель, что-то бурно обсуждая, но парень не смог ничего услышать из-за того, что как только он вошёл, они сразу же прекратили свой разговор и уставились на него.

Драмия сидела на столе, находящимся слева от панели управления. Она облокотилась на стекло, ведущее в космос, скрестив руки на груди.

Хоть парень и не мог полностью видеть место пилота, но он отчётливо наблюдал склонившуюся в кресле переднюю часть Михаеля. Мужчина, поставив локти на колени, использовал руки в качестве подушки для своего подбородка.

Взгляд у этой пары был таков, будто парень застукал влюблённую за как минимум обсуждением чего-то неприличного. Хотя, может, это и было правдой. Михаель любил временами побеседовать тет-а-тет то с Драмией, то с Анной. Остин никогда не спрашивал, что именно они обсуждают, хотя его это и немного раздражало; ему, по большей части, было плевать — это их личное дело, как проводить свой досуг, и он не в праве судить.

Остин непроизвольно улыбнулся, кивая в сторону медицинской каталки, стоящей в противоположном от кабины пилота конце.

— Я посплю немного. — тихо проговорил парень без надежды, что Драмия и Михаель его услышат.

Подойдя к медицинскому столику, парень снял с себя разгрузку и сумку. Он хоть и не видел, но мог прекрасно чувствовать, что инженер и лидер команды смотрят на него.

Потянувшись и нажав на кнопку выключения своего глазного сканера Остин лёг на каталку, повернувшись лицом к стенке. Он услышал сначала приглушённый голос Михаеля, а потом Драмии. Должно быть, они специально говорили тихо, чтобы он их не услышал.

Расположившись как можно удобнее на левой руке, парень закрыл глаза и попытался расслабиться - переливающийся синий свет переливался на задней стороне его век. Сначала эти пейзажи действовали успокаивающе, напоминая ему океан или небо, но чем сильнее он расслаблялся, тем сильнее в этих изгибах и движениях чувствовалась некая тревога. Будто если это и море или небо, то оно живое. Живое и отвратительное. Необоснованная тревога стала вновь медленно наполнять разум, но усталость сказалась быстрее, и парень погрузился в дрёму.

Часть II – «Обличающая синева»

— И всё же мне кажется, что эти пайки слишком долго пролежали. — сказал Джон, наматывая на пластиковую вилку лапшу быстрого приготовления, которая находилась в небольшой пластмассовой серой упаковке.

Вся команда сидела за столикоми трапезничала. Кучка батончиков и несколько штук пайков – единственное, что команде удалось найти. Если очень постараться, этого должно хватить на несколько дней. Возможно даже, что этого хватит до того момента, чтобы они нашли выход из этой ситуации. По крайней мере, все старались думать именно так.

— Всё лучше, чем ничего. — проговорила Анна, отодвигая от себя пустую коробку из-под мясного обеда.

Прошло уже около семи часов с тех пор, как они находятся в облаке.

— Ещё раз: Значит, проблема кроется в выхлопном клапане? — угрюмо протянул Уайт, вставая из-за стола, упёршись на него своими руками.

— А-ага, только лезть наружу и менять его, — ответила пилот, протирая уголок рта влажной салфеткой. — Если не поменяем, то, — девушка демонстративно скомкала салфетку и со стуком положила её перед собой. — Сами понимаете.

Миса, вздрогнувшая от неожиданного хлопка, нервозно посмотрела на Анну:

— А у нас есть запасные? — Анна, почесав правый висок, подняла взгляд вверх и раскрыла рот в протяжном "а".

Джон, скрестив руки на груди, лишь устало вздохнул.

— Джо-о-о-он? — неуверенно протянула девушка, опуская взгляд на сидящего справа от неё парня.

Тот лишь отрицательно покачал головой.

Команда Харона молчаливо переглянулась между собой. Михаель, с тихим: "Чёрт бы тебя побрал, Сиерра", развернулся и подошёл к окну, находившемуся противоположно столу.

— Вы можете что-нибудь с этим сделать? — скорее не с вопросительной, а требовательной интонацией спросил мужчина.

Джон хмыкнул и, оперившись о стол, закатил глаза.

— Дайте подумать… Да, товарищ командир. Если отрегулировать давление на шланг, заменить выпавшие га-…

— Хватит, Лук. Побереги силы для работы. — с легким раздражением ответил Уайт, сопровождая свои слова жестом руки.

Парень пожал плечами, после чего достал из упаковки пайка небольшую обертку, в которой находилась жевательная конфета.

— И всё же, — чавкая проговорил парень. — Пайки правда залежались.

***

Время для медика летело не так быстро, как тому хотелось бы. Хотя судить о его скоротечности, находясь на космическом челноке, внимание на котором практически не на чём удержать, не совсем корректно. Космос, как самое завораживающее и любознательное явление, был главным источником интереса. Анна, Джон, Миса – все, так или иначе, во время своих рутинных работ посматривают по старой привычке в окна «Харона» в надежде увидеть полнящиеся яркими звёздами черное полотно.

Остин, положив голову на руку, сидел за медицинским столом. В правой руке, вытянув ту дальше по поверхности стола, он вертел баночку с инопровалином. Устало вздыхая, он переводил взгляд на синее зарево за окном, после чего возвращался обратно к лекарству. Они находились в блюспейс-облаке почти один полный день, но парню казалось, что прошло уже как минимум три. Отсутствие хорошей еды и режима сна-бодорствования, как и атмосфера уныния, давали о себе знать в виде головной боли и угнетённого настроения, справиться с которым не могли даже таблетки.

— Скучаешь, Остин?

Парень, не поднимая голову, лениво повернул её к источнику звука.

В проходе, ведущем в грузовой отсек, стояла Драмия. Она выглядела немного уставшей.

— Когда ты записываешься в космическую экспедицию, ты надеешься, что большая часть пейзажей будет более космической, чем синей. — пробормотал парень, слабо усмехнувшись.

Девушка слегка улыбнулась, после чего подошла к стулу, который стоял в противоположности от окна, перед которым за столом лежал медик. Она, зажмурившись, скрестила ладони в замок и, с соответствующим звуковым сопровождением, вытянула их над собой.

— И-и-и-и, вроде бы, застряли, а работы даже больше, чем обычно. — проговорила Драмия, садясь на стул. Она облегчённо вздохнула и подняла взгляд на медика – тот повернулся обратно к окну.

— Да-а-а-а… работа… — вяло процитировал медик, без эмоционально наблюдая за переливающимися фигурами.

Инженер недовольно хмыкнула, закидывая ногу на ногу.

— Говоришь так, будто ты недоволен тем, что наша команда отлично справляется. — лицо девушки изменилось с лёгкого раздражения на недоумение. — Или, может, ты не веришь, что мы справимся?

Остин протяжно вздохнул, после чего, медленно сползая со стола, развернулся в сторону Драмии и, размяв локти, попытался улыбнуться; Не смотря на все усилия, он всё равно выглядел так, словно отработал три беспрерывных смены грузчиком на каком-нибудь захудалом складе в нижних уровнях Тау Эпсилон.

— Я верю, что наши ребята пройдут через огонь и воду вместе взятые, но это, — парень окинул рукой небольшое монотонное помещение медицинского отсека. — Это однообразное ничегонеделанье вызывает уныние похлеще, чем истории из прошлого нашего шефа.

Девушка лишь ехидно усмехнулась.

— Я бы на твоём месте была бы рада, что пока никому из команды не требуется помощь.

В медицинском отсеке воцарилась тишина.

Медик встал, делая глубокий вдох, и неспешным шагом направился к раковине. Он нагнулся над ней, облокотившись на её края.

— Остин, что-то ты совсем ужасно выглядишь. Сколько… Сколько ты спал?

Стянув перчатку с левой руки, другой рукой парень открыл кран и набрал в ладонь воду, после чего окотил ею своё лицо. Холод резким импульсом пронёсся по всему телу, прогоняя сонливость и возвращая парня в реальность.

— Достаточно. — ответил медик, приближаясь лицом к зеркалу.

Уставшими глазами он внимательно всмотрелся в своё лицо. Обратив внимание на голографический сканер, с которым Остин так породнился, что практически перестал замечать его, парень потянулся к кнопке его выключения.

Множественные показатели и сводки различных мониторингов, издав короткий писк, в одно мгновение погасли, убирая всё лишнее с взгляда медика, оставляя тому лишь лёгкую тревожность от слишком свободного зрения, от которого за годы работы он успел отвыкнуть.

Сняв с глаза прибор, взору парня сражу же предстал конъюнктивитно-кроваво-красный глаз.

Всё это время Драмия пристально смотрела на медика, всем своим видом пытаясь продемонстрировать парню своё недовольство. Но, поняв, что тот на неё даже не смотрит, она устало вздохнула и отвернулась от того в сторону.

— Милый, если ты и дальше продолжишь строить из себя несчастного, я буду говорить с шефом не тему того, в компетенции ли наш медик и не нужна ли ему замена, — Остин улыбнулся, сдерживая усмешку. — Вон, возможно, Миса станет хорошим медиком. Вы вместе столько времени проводите – может, ты её уже всему, что знаешь, научил?

Хах, и не только, — посмеявшись, ответил парень, оттянув нижнее веко на “больном” глазу. — Хочешь, я тебе на почту отправлю фотографии? — его голос стал немного бодрее.

Драмия усмехнулась.

— Всегда хотела посмотреть на вашу парочку в действии.

Остин, ещё раз омыв лицо ладонью, отстранился от раковины, поворачиваясь к девушке.

— Ну-у, Драмия, сама знаешь, в каком мире мы живём, так что за такое придётся заплатить.

Драмия, не поворачивая голову, снова усмехнулась и сказала:

— Хах, ну а как насчёт бартера?

— Не-а, то-олько деньги. — помотав головой, ответил медик.

— А если "пожа-алуйста"? — поворачиваясь лицом к медику, протянула девушка. — Неужели вы с Мисой не сделаете исключение для бедного инженера с Плуто-…

Посмотрев на медика, один глаз которого выглядел так, словно он – монстр из какого-нибудь фильма ужасов, девушка на мгновение запнулась.

— И-и, Остин, мы все тебе говорили, что носить эту дурацкую повязку на глаз не снимая – вредно для твоего зрения. Твой глаз, он не болит вообще? — с ноткой корыстной фразы "я же говорила" сказала Драмия.

Остин, почесав щёку рукой, в которой он держал перчатку и сканер, пожал плечами.

— Если не трогать – не болит.

После этих слов он сразу же отмахнулся:

— Нормально всё, как будем в каком-нибудь порту, куплю себе капли для глаз.

Драмия тепло улыбнулась, вставая с кресла. Она прошла мимо медика, хлопая того по плечу.

— Ну, раз “нормально всё”, то, будь добр, проверь Аню. Она жаловалась, что неважно себя чувствует.

Наблюдая за тем, как инженер выходит из отсека, Остин почесал затылок, после чего, прямо перед закрытием шлюза, негромко прокричал:

— Драмия, а где…

Но не успел он договорить, как его прервал ответ Драмии:

— Спит в грузовом. — раздался голос девушки, приглушаемый звуками закрытия стальных затворов.

***

В машинном отделении кипела работа. Несмотря на то, что причина, по которой «Харон» не может двигаться, находится снаружи, многие компоненты так или иначе пострадали от прямого попадания.

Анна и Джон на протяжении получаса пытаются восстановить систему подачи энергии аварийного генератора, так как основные запасы с каждой минутой медленно, но верно опустошались.

— А ну, подкрути ещё чуть-чуть! — стиснув зубы проговорил красный от напряжения Джон, пытаясь совладать с одним из болтов старого, уже потерявшего свой былой хромированный блеск, аккумулятора.

Рядом с парнем, в точно такой же позе, сидела на корточках пилот, пытаясь изо-всех сил закрутить другой болт, чтобы, наконец, закрутить панель этой машины периода до гайского конфликта.

Сделав глубокий вдох, Анна потянула гаечный ключ от себя вверх. Поворот отдался неприятным давлением на виски. Послышался скрежет, после чего они оба смогли завершить сборку.

— Отличная работа, Глазурь. — облегчённо сказал Джон, делая шаг назад от аккумулятора, чтобы полюбоваться проделанной работой; Агрегат, несмотря на повреждения, сможет дать шаттлу от нескольких часов до целого дня бесперебойного питания.

— Я так устала, что у меня нет сил комментировать то, как ты меня назвал, — проговорила запыхавшаяся девушка, всё ещё сидевшая на коленях перед аккумулятором. Она, положив ключ сбоку от себя, взяла в руку лежавший рядом голубой берет и обтёрла им своё вспотевшее лицо. — Как жаль, что в лётной школе не готовили к таким физическим нагрузкам…

Выдохнув, парень сказал:

— Хах, если бы кто-то ходил почаще в спортзал, а не просиживался в саунах, то, возможно, этот "кто-то" чувствовал бы себя чуть-чуть получше.

Анна, надев на себя скомканный берет, оперлась рукой на верхнюю часть машины и рывком попыталась встать, но изнеможение не позволило ей этого сделать, в результате чего девушка совершила лишь неловкий прыжок, вернувшись обратно на колени.

— В сауне мы были всего лишь несколько раз, да и то, всей командой…

Джон, немного постояв, заметил, что девушка не в состоянии встать самостоятельно, и тут же подскочил к ней, аккуратно беря ту за левое плечо.

Анна обхватила руку парня и, тем самым, поднялась на ноги.

— А как же тот раз, когда вы с Остином… — сказал инженер, поправляя съехавшую разгрузку с правого плеча.

— И не напоминай. — перебила его девушка, немного пошатываясь, выставив перед собой ладонь.

— Да где же Драмию черти носят? — устало добавила она, протирая лицо руками.

Джон лишь пожал плечами, после чего, парой быстрых движений, беря небольшой складной стул, стоящий недалеко, подставил его прямо сзади пилота, который, кажется, вот-вот упадёт.

— Падай.

Анна послушно попятилась назад, приземляясь прямо на стул.

Девушка вытянула ноги и принялась поочерёдно массировать двумя руками коленку то левой, то правой ноги.

— Никогда не носила каблуки, но что-то мне подсказывает, что они чувствуются именно так…

Джон и Анна практически синхронно усмехнулись, после чего парень, облокотившись спиной на аккумулятор, съехал по тому вниз и сел таким образом, чтобы видеть пилота.

— Привыкай, Аня. Когда-нибудь ты на каблуки встанешь…

— Да-а, хах, когда-нибудь я покину “Сиерру”, когда-нибудь заведу семью… — снова перебила инженера пилот.

— …и когда-нибудь у тебя появятся дети. — решил подхватить эстафету перебивания Джон.

— Но только после того, как я выйду замуж! — торопливо сказала пилот, отводя глаза в сторону.

Анна резко смутилась, вспоминая о том, что они с Джоном уже как несколько месяцев вместе, и что ей бы хотелось как можно быстрее создать семью, о которой она всегда мечтала. Для кого-то другого такой вопрос мог бы занять огромное количество времени. Всё-таки, выбрать человека, с кем бы человек хотел провести всю свою жизнь – ответственный шаг. Но девушка была уверена, что Джон является именно тем человеком, который мог бы дать ей всё необходимое для счастливой жизни. Да и ей не так уж много от неё надо – лишь бы тебя кто-то ждал дома, да и не летали снаряды над головой.

Анна, в силу своего возраста и характера, много говорила об этом с Драмией, в которой она видела что-то родное от своей старшей сестры Моники. Инженер хоть всегда поддерживала её, но где-то глубоко внутри девушка понимала, что Драмия считает её слишком молодой для принятия важных решений и, хоть чуть-чуть, но всё же пытается влиять на неё.

Пилот грустно вздохнула и, скрестив руки на груди, чуть-чуть опустила голову. Её длинные рыжие волосы опустились вперёд, закрывая лицо.

От всех этих мыслей её головная боль, о которой она во время работы практически забыла, в несколько раз усилилась.

Джон, заметив резкое ухудшение настроения пилота, протянулся к ней и несильно помотал за лодыжку.

— Не переживай ты так, Ань, как только вернёмся, возьмём отпускные, рванём на Марс!

— Я не об этом, — Процедила сквозь зубы Анна, закрыв глаза и приложив ладони ко лбу. Гудение с каждой секундой становилось всё громче. — Голова…

Парень, уже отдохнувший от тяжелой работы, мгновенно встал и навис над девушкой, которую, судя по всему, до сих пор не отпустил послетрудовой порыв. В душе он почувствовал толику вины за то, что позволил ей так надрывать себя. Но, с другой стороны, он прекрасно знал и помнил, что, в отличии от многих сверстниц и сверстников, эта пилот всегда любила ставить перед собой трудные задачи, и ещё больше она любила гордится тем, что смогла их преодолеть.

— Ань, посмотри на меня-ка. — сказал парень, придерживая одной рукой девушку, а второй осторожно поднимая её голову так, чтобы видеть её лицо.

Зрение Анны плыло. Встревоженное лицо инженера улетучивалось вдаль. Она проваливается в темноту. Что-то определённо не так. Работа не была настолько сложной, чтобы сломить её. Она должна держаться. Должна быть сильной. Должна превозмогать.

Девушка сжала кулаки. Туман, чуть было не захлестнувший девушку, рассеивался. Тьма стала медленно отступать.

Пилот напряглась, стараясь как можно более сосредоточенно сконцентрироваться на лице Джона. Она пыталась ухватиться за всё, что могло бы служить ей спасательным канатом сознания – форма носа, округлость губ, цвет глаз. Девушка даже попыталась замедлить темп своего дыхания, но сердце предательски не хотело сбавлять удары.

В этот момент где-то вдали послышался металлический лязг.

— Уже успели соскучиться по мне? — проговорила стоящая в открытом шлюзе Драмия, держа в руках литровую пластиковую бутылку с водой.

— Драмия, быстрей сюда! — кинув взгляд в сторону вошедшего инженера, сказал Джон, держа Анну так, чтобы та не свалилась со стула.

Инженер, увидев находившегося в почти бессознательном состоянии, в пару шагов оказалась рядом с ней и Джоном.

— Аня, что с тобой?

Жгучая сухость во рту. Пилот чувствовала себя так, словно не пила как минимум день. Ей даже на мгновение стало смешно от того, что причиной потери сознания могла стать вовремя не выпитая кружка воды.

Анна неуверенно вытянула дрожащую руку по направлении к Драмии и лишь прохрипела: "Воды".

— Поддержи её, Джон. — сказала Драмия, открыв бутылку и поднеся её к лицу девушки.

Парень кивнул, после чего, осторожно придерживая левой рукой пилота за туловище, второй аккуратно поддержал голову так, чтобы она могла на неё лечь.

Драмия немного наклонила бутылку, и Анна почувствовала живительную жидкость, которая, с каждым глотком, наполняла её энергией.

Сделав ещё пару глотков, пилот, уже куда более уверенно, вытянула левую руку; Драмия и Джон синхронно отдалились от девушки.

— Я сама...

Два инженера переглянулись между собой, после чего кивнули.

— Джон, вызывай Остина. — сказала Драмия, передавая в руки Анны бутылку.

Сознание прояснялось. Словно по волшебному мгновению, пилот, почувствовала, как её сердце начало постепенно замедляться, возвращаясь к привычному темпу.

— Не нужно, я в норме. — более бодро сказала девушка, поднося к губам горлышко и запрокидывая бутылку над головой.

— Джон, что ты с ней сделал? — требовательно обратилась к инженеру Драмия, повернувшись к тому корпусом и сосредотачиваясь своим взыскательным взглядом на его лице.

Парень лишь приподнял брови.

— Работали как обычно. Анька-то у нас трудяга. То там, то там влезает, — разводил тот руками. — А тут ей как-то резко плохо стало. Хотя, вроде бы, ничего сверхтяжёлого я не заставлял её носить.

— Вечно вы, мужланы заставляете дам делать самую тяжелую работу. — Драмия, закатив глаза, лишь раздражённо вздохнула, поворачиваясь к пилоту. Она присела напротив неё, кладя роботизированную руку ей на колено. — Ань, ну как ты?

Девушка, опустив бутылку, сделала большой вдох. Не считая общей усталости от физической нагрузки и головной боли, она практически не чувствовала себя так, будто несколько мгновений назад она чуть не потеряла сознание.

— В порядке, уже в порядке… Просто немного перетрудилась. — слабо улыбнувшись, ответила Анна, протягивая бутылку обратно Драмии. — Просто голова побаливает…

Драмия, взяв бутылку, повернулась к всё ещё недоумевающему Джону и, вопросительно хмыкнув, немного её подбросила.

Джон молчаливо кивнул.

— Аня, ты же знаешь, что тебе нужно беречь себя! Не нужно доказывать свою стойкость там, где от тебя этого не требуют, — Драмия на секунду нахмурилась и опустила взгляд, переходя практически на шёпот. — Почему никто из вас…

Но тут она словно опомнилась и сражу же подобрела в лице, переводя взгляд на Анну.

— Тебе, хах, и так завидуют почти все пилоты «Сиерры». — улыбчиво добавила Драмия.

— Да, а кто не завидует – тот просто о тебе не слышал. — подбадривающе присоединился к словам девушки Джон, вытирая рот рукавом своего черного свитера.

Анна, пытаясь скрыть смущение от похвалы, негромко посмеялась, поправив свой берет.

— Ещё узнают, ха-ха… — подытожила пилот.

Драмия, улыбнувшись, встала и осмотрелась.

Аккумулятор был починен. Анна, сидевшая на стуле, выглядела намного лучше. Она сидела и нетерпеливо посматривала то на Джона, то на неё, скорее всего, ожидая ещё какой-нибудь похвалы. Левее стоял Джон, скрестив руки на груди, с лёгкой тоской смотря куда-то перед собой.

— Ладно, Ань, пойдём в медицинский. Нужно убедиться, что с тобой точно всё в порядке.

— Не нужно, я в порядке, правда. — немного взволнованно проговорила пилот. — Подумаешь, я и хуже вещи переживала.

— Нет и ещё раз нет, пойдём-пойдём, — властно залепетала Драмия, несильно пытаясь поднять девушку со стула. — Я знаю, что ты у нас герой Гайи, но, милая, со здоровьем не шутят.

— Ну не-е-е-ет… — лениво протянула девушка, облокачиваясь на стул, стараясь как можно сильнее продемонстрировать Драмии своё несогласия.

— Аня! — серьёзным тоном возопила Драмия, всё ещё мягко, но уже более уверенно, пытаясь поднять пилота.

Девушка устала вздохнула.

— Только если Джон пойдёт с нами…

— Ну куда ж я денусь. — посмеялся парень, ставя бутылку на стол и сделав шаг в сторону шлюза, ведущего в грузовой отсек.

— Ну ла-адно. — как можно более драматично вздохнула девушка, поднимаясь на ноги.

Боль разрядом прокатилась по голове Анны, в следствии чего она немного пошатнулась. Но, с какой быстротой боль появилась, с такой же и ушла, так что девушка, проморгавши, спокойно повернулась к шлюзу.

— Идёмте. — сказала пилот, зашагав в сторону грузового отсека.

Джон последовал за ней.

Драмия, идущая сзади, осторожно дернула Джона за рукав.

Два инженера пересеклись взглядами, и парень буквально почувствовал лёгкий холодок, который нёс в себе серьёзный взгляд Драмии.

— В следующий раз оставь тяжелую работу мне, а за водой отправляй Аню.

***

Отражения света, играющие на потолке медицинского отсека, очаровывали пилота своими причудливыми формами. Она лежала на холодной кушетке и вспоминала о том, как давным-давно отец подарил ей дешёвый калейдоскоп. Ощущение отстранённости грустной дымкой обволакивало сердце. Будто что-то дорогое было потерянно навсегда. Только девушка не могла понять, что именно.

Возможность вернуться домой?

Она представила, как выглядит со стороны – безэмоциональное тело, скрестив руки на животе. Выглядящее скорее, как покойник перед тем, как его предадут могиле. Мысль о том, что челнок станет их стальной братской могилой болезненным покалыванием прокатилась по телу.

Что сделает «Нанотрейзен» после того, как их объявят погибшими? Как с ней будут прощаться на Гайе? Приедет ли на похороны отец? Как отреагирует сестра?

По щеке девушки прокатилась одинокая слеза, оставляя за собой, словно напоминание, мокрый след о той горечи, которая разъедает её изнутри каждую секунду нахождения в этом кошмаре наяву.

Тень медика нависла над Анной.

— Хм, по показателям… — протянул Остин, перетасовывая между собой две бумаги, на которых была выведена информация о девушке, полученной после медицинского сканирования. — Жизни Анны ничего не угрожает.

Парень повернул голову, чтобы посмотреть на Михаеля, который стоял рядом - тот лишь безучастно пожал плечами.

— Что ещё, что ещё, — бубнил себе под нос Остин, вглядываясь в строчки текста. Напечатанный отчёт не содержал в себе ничего сверхординарного, за исключением пары параметров. Перевернув первый лист, парень внимательно всмотрелся в данные, записанные в категории «Нервная система». — Отмечается повышенная возбуждённость нервной системы. Скорее, всего, этим и была вызвана такая утомляемость.

Слова медика звучали без свойственной ему уверенности, которая была присуща его знаниям в области медицины. Это почувствовал и Михаель, стоящий рядом. И Драмия, которая сидела на соседней с Анной кушетке. И Джон, сидевший за медицинским столом, повернувшийся в сторону команды.

«Сопровождай умные слова утвердительной речью и в них поверит любой» — усмехнувшись, подумал парень.

— Как ей помочь? — спросил с чувством лёгкой тревоги лидер команды.

Остин печально вздохнул, складывая стопку из двух отчётов пополам и убирая их в свою сумку.

— Я не знаю. Дать отдохнуть? Не нагружать физическим трудом? Возможно, что даже всё вместе. — ответил парень, поворачиваясь к Михаелю.

Тот лишь помрачнел и отвернулся в сторону лежащего пилота. Остин почувствовал, что это не тот ответ, который их лидер ждал от того, кто обязан держать команду в хорошей форме.

— А можно ли ей помочь как-нибудь на верняка? — задала вопрос Драмия, положив подбородок на упёртые об колени руки. — С тобой же тоже что-то происходит. Как ты борешься?

Медик нахмурился, словно в его глаза попало что-то жгучее, после чего потёр рукой переносицу.

— Я предпочитаю терпеть.

Джон и Драмия практически синхронно досадно вздохнули.

Остин лишь виновато пожал плечами и сел на стул, находящийся рядом с стоящими вдоль стены кушетками.

— Не знаю, в чём кроется проблема. Что у Анны, что у меня, нет никаких конкретных причин, — рассуждал он. — Разве что…

Парень перевёл взгляд на находящие прямо напротив него окно.

Михаель, скрестив руки позади, медленной походкой подошёл к пустым капельницам, находящимся в противоположной стороне отсека.

Прищурившись, он стал рассматривать отражение своего лица в одном из пустых пластиковых пакетов из-под крови. Без своих очков он не выглядел таким невозмутимым, каким привыкла видеть его команда.

Тихий гул, в условиях полнейшей тишины, становился всё чётче. Его громкость достигла того уровня, при котором начинает проявлять себя вопрос, действительно ли он такой громкий, или просто мозг сам по себе, посредством слуховых галлюцинаций, завышает громкость.

— Блюспейс. У меня есть все основания полагать, что все проблемы связаны с ним. — спокойно произнёс он.

— Блюспейс? — переспросила Драмия. — Я не особо уверена, что он обладает такими свойствами.

Михаель вздохнул и повернулся к озадаченной девушке.

— А что ты знаешь о нём?

— Как минимум, он используется в двигателе «Сиерры». Сколько я на ней работаю, ни разу не слышала, чтобы кто-то испытывал дискомфорт. — в словах девушки чувствовалась слабая неуверенность, которую ей, в прочем, удалось хорошо скрыть.

— Подтверждаю, командир. До того, как я устроился в «Нанотрейзен», мне довелось пару раз столкнутся с блюспейс-двигателями старого поколения, которые, при определённых условиях, могли бы создать нечто схожее, — Джон демонстративно кивнул в сторону, после чего, выждав короткую паузу, нерешительно развёл руками. — Ничего.

Михаель кивнул.

— Я понимаю, что вы не глупые люди…

Он на мгновение остановился и ещё раз внимательно осмотрел каждого члена команды.

— Может, тебе, Драмия, на своём родном Плутоне доводилось встречаться с чистым блюспейсом? — Мужчина повернул голову в сторону второго инженера. — Или тебе, Лук?

Никто из них не мог ответить – лишь пожать плечами в знак солидарности.

— И, наконец, Синклер? На учениях, проводимых на Тау Эпсилон, вы разбирали его влияние?

— А какая разница? — негромко спросила пилот, которая всё это время неподвижно лежала и смотрела в потолок.

— Разница есть в том, что даже о «Восхождении», которое нас сюда загнало, мы знаем больше, — мужчина развернулся на девяносто градусов и уставился в окно. — Хотя, в отличии каких-нибудь космических котов…

— Таяр. — поправил Михаеля Джон, но тот никак не отреагировал.

— …мы не имеем установленных дипломатических отношений, но по их поведению ясно можно понять, что ничего хорошего от них ждать не стоит.

— Кто же не смотрел фильмов про вторжение инопланетян. — с лёгкой усмешкой прошептал себе под нос инженер.

— Блюспейс же – это совершенно неизученное явление. Люди, как и другие расы, попытались приручить его, — продолжил свою речь лидер команды. — Но полностью разобраться, что это и как работает предстоит даже не нам, не нашим детям, а будущим поколениям.

В отсеке вновь воцарилась тишина. Все, так или иначе, чувствовали на себе ни то «влияние блюспейса», ни то простую обречённость.

Одна из форм, образовавшихся на пару секунд, напомнила Михаэлю силуэт девушки.

Адриана Стар. Раньше, когда космос был чернее, а мировой ажиотаж на изучение дальних рубежей космоса меньше, у него была команда. И, как и сейчас, он работал на «НТ». Как и сейчас, под его началом была молодая девушка-пилот, был один инженер и один медик, имена которых он уже забыл.

Для кого-то десять лет – не такая уж и большая жизнь. Тем более, когда человек уже достиг тридцати; Время просто смешивается в плавном течении жизни и разница между днями становится такой маленькой, что даже взросление детей становится чем-то не выделяющимся на общем лоскуте памяти.

Наверное. У Михаэля Уайта никогда не было семьи. Всю свою жизнь он отдал любимому делу. Долгу. Вся его жизнь шла одной большой службой. Место работы, планеты, государства, люди – всё менялось. Не менялся только вид космоса, наблюдаемого из иллюминатора или обозревательского окна, да состав команды. Терять кого-то настолько близкого – сильный удар. Во многих портах, в которых они были, в местных барах, где собираются люди самого низкого достатка, мужчина часто встречал сломленных людей, которые теряли своих подопечных. Но он считал, что никогда не допустит такого. Все истории «потерянных капитанов» имели одну общую черту – неосмотрительность. Кто-то вовремя не отдал долг пиратам или бандитам. Кто-то позволил потерять себе или другому бдительность. А кто-то просто поскупился на лишнем техосмотре или запасных баках с кислородом.

Михаелю бросились в глаза выступающие на лице морщины. Скорее всего, где-то в волосах появилась седина, которую он ещё просто не заметил. Он медленно опустил взгляд на свою офицерскую куртку – точная копия той, что он носил два десятка лет назад. Черный цвет, в купе с фиолетовыми полосками, смотрится слишком схожим с офицерским кителем какого-нибудь младшего офицера «Гильгамешской Колониальная Конфедерации». Скорее всего, именно из-за этого дизайн поменяли – «Нанотрейзен» исторически ассоциировало себя с их идейным противником – «Центральным Правительством Солнечной Системы».

Мысль о том, что Михаель живёт прошлым, заставила уголки его губ дрогнуть, в попытке образовать улыбку. Потеря первой команды оставила на нём болезненный шрам, который, медленно гния, уничтожает его. Но он не может её забыть не только из-за личных привязанностей, но и из-за того, что то далёкое обещание, которое он давал при выпуске из офицерской академии, до сих пор было не выполнено. Выполнение этого обещания требует всей его самоотдачи. И если судьба, спася его от смерти, подарила второй шанс, то сейчас он чувствовал, что Бог или боги или иная сущность, управляющая его жизнью, не слишком благосклонны, чтобы давать ему третий.

Мужчина почувствовал лёгкую тревожность. Напротив него, по ту сторону окна, разворачивалась, словно фильм, трагедия об одном лидере.

Силуэты, будто в танце, сменяли друг друга.

На лбу выступил пот. В руках стала постепенно появляться дрожь.

Внимание Михаеля зацепила стальная сетка, идущая за первым слоем стекла. Она очень сильно напоминала сеточный мостик, по которому, в тот самый роковой день, шла их команда. Ощущение того, что секло вот-вот лопнет, стало беспокоить его ещё сильнее.

«Опустить створки» — мгновенно пронеслась мысль в голове мужчины. Весь мир будто навис над ним и грозился раздавить, словно какого-нибудь таракана.

Лидер медленно, сначала неуверенно, будто бы удостоверяясь в том, что его нога может опереться на что-то, сделал шаг назад. Вся команда, за исключением пилота, недоумённо посмотрела на него.

Мужчина сделал ещё один шаг – рубка пилота становилась всё ближе и ближе.

— Михаель? — недоверчиво вопросила Драмия.

Поймав на себе взгляды всех присутствующих, он почувствовал легкую злобу и недовольство. Почему они так на него смотрят? Они что, сомневаются в нём? Считают, что он ведёт себя неподобающе лидеру?

Мужчина посмотрел розоволосой девушке прямо в глаза. Её вид вызывал в нём какой-то старый странный дискомфорт, который последний раз он чувствовал очень давно.

Он подумал, в каком сейчас виде предстаёт перед остальными – перепуганный чем-то мужчина, который будто вот-вот встретится со своей смертью. Закрыв глаза, Михаель собрал всю свою стойкость в единый порыв – он всё же их командир. А командиры должны подавать своим подчинённым пример.

Молча развернувшись, он быстро, но не так, чтобы кто-то мог сказать, что он нервничает, добрался до шлюза. Металл, словно специально, не торопился открывать мужчине дорогу.

Драмия и Остин переглянулись между собой, но то ли из-за отсутствия желания, то ли из-за простого смирения они не решились комментировать ситуацию; Единственное, что команда могла делать – лишь пассивно наблюдать, как их внутренние опасения о том, что отчаянье с каждым часом всё больше въедается в сердца каждого из них, становятся явью.

Рубка пилота. Небольшое помещение, по контуру которого стояли различные консоли. Михаель ясно знал, какая именно ему нужна.

Одним шагом обойдя кресло, он навис над главной консолью управления. Вещи, разложенные пилотом и закрывающие различные кнопки и показатели, мешали сориентироваться – плюшевая кошка, различные бумаги, старая кружка с затёртым логотипом экспедиционного корпуса. Быстро пробежав взглядом по той части, где находилось управление внешними системами корабля, он остановился на выделяющейся своим ярко-тусклым цветом кнопке.

«В следующий раз прикажу этим придуркам поставить их в каждый отсек.» — гневно про себя обругал конструкторов и инженеров «Харона» Уайт.

Момент нажатия на кнопку сопровождался ощущением свободы. Будто груз, внезапно навешанный на нутро мужчины, был снят. Смотря на то, как стальные бронированные створки медленно опускаются на всех окнах, он улыбнулся – что бы ни скрывалось в блюспейсе, оно остаётся там, за защитой, которая и прямое попадание ракеты переживёт, и от проникающих гамма-лучей защитит.

Как только синее свечение полностью скрылось под тяжелыми пластинами стали, Михаель обратил внимание на то, что его руки всё ещё дрожат, а в ногах чувствовался неприятный дискомфорт.

Он выпрямился, и ещё раз посмотрел на консоль – больше никаких средств защиты у них не было.

Засунув руку во внутренний карман своей куртки, он нащупал небольшую прямоугольную баночку. Немного высунув её из кармана мужчина, всё той же рукой, открутил крышку и, засунув в неё два пальца, вытащил при их помощи небольшую розовую таблетку.

Михаель нехотя вспомнил, когда он решил впервые попробовать трамадол не из-за медицинских целей, но тут же отдёрнул себя от воспоминаний. Но хотя отвращение может победить разум, тело всё ещё требовало освежающей дозы.

Проглотив таблетку, он успокоил себя очередным обещанием бросить, но когда-нибудь потом. Когда-нибудь, когда он будет на своём родном Гагарине в дали от всех этих исследовательских приключений.

Приятное онемение сковало тело. Он почувствовал очередное облегчение, но в этот раз телесное. Лёгкая эйфория дала прилив сил.

Выйдя из рубки пилота, перед ним предстало жалкое зрелище – поникшая команда. Он знал, что его поведение как минимум вызвало в них чувство грусти, и точно не дало больше уверенности. Уайт мог бы быть среди них, но что-то внутри давало мужчине сил сохранять дух. Михаель чувствовал, что он может и должен что-то сказать. Но вместо того, чтобы, как он обычно любил, толкнуть тираду о типичных победах и поражениях, а также связанных с ними рисками, он решил просто открыть рот и позволить душевному порыву говорить за него:

— Знаете, я всегда думал, что судьба управляет нашим будущем. Что кто-то-там, где-то-там решает за нас, что мы будем сегодня есть, с кем говорить и что делать, — весь состав экспедиционной группы «Харона» перевёл взгляд на их лидера. — Мы бы могли просто сдастся. Сдастся раньше. На той космической станции, где нас взяли в заложники. На той планете, где внезапно началась радиационная буря, — Михаель самодовольно ухмыльнулся. — Даже поход в душ на «Сиерре» может нести смертельную угрозу. Но подумайте, сколько мы уже прошли. Сколько думали, что выхода нет. Я видел много команд, но мы… — мужчина сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями. — Мы не просто команда, мы именно Уайт, Трайт, Деминз, Лук и Синклер. Когда мы вернёмся с дальних рубежей, о наших историях будут писать книги и снимать фильмы! Нас уже ждёт безбедная пенсия и нам осталось лишь вернуться! — Он сделал ещё одну паузу, внимательно осмотрев находившихся в комнате людей. Они слушали его без особого энтузиазма. Можно было даже сказать, что тот же Остин решит, что он снова просто захотел выговориться, но опьяняющее чувство толкало продолжать говорить. Ибо он чувствовал, что даже Анна, может хоть и не слушает, но слышит его. — Но мы рискуем всё потерять из-за того, что блюспейс отвёл наше внимание от главного – друг-друга. Только лишь взаимопомощь и высоко поднятый подбородок, как и раньше, обеспечат нам спасение. И не важно, сколько мы здесь будем находится. Пока мы заботимся друг о друге, мы даже в аду сможем получать удовольствие!

На последнем слове он сделал особый акцент и даже сжал левый кулак, взмахнув им возле своего лица. Михаель подумал, что, будь они в фильме, то его команда непременно должна была бы начать аплодировать ему и кричать о том, как они его поддерживают. Но его речь была встречена лишь холодным молчанием.

— А Мису-то он не упомянул. — прошептал сидящей рядом на кушетке Драмии Остин, сев на стоящий почти вплотную стул.

Девушка пожала плечами и уселась поудобнее, выгибая спину так, чтобы она не прилегала впритык к стене.

— Вы правы, командир. — сказал Джон, обернувшись и посмотрев на стальные заслоны. Он сделал глубокий вдох и посмотрел на пилота. Ему показалось, что ей стало лучше. По крайней мере, учитывая, как хорошо он знает Анну, её лицо выглядело скорее томительно, чем грустно.

Михаель стал так, чтобы находится прямо между всеми членами команды.

— И так, сколько мы уже здесь?

Драмия достала из инженерской сумки, лежавшей рядом, свой ПДА и нажала на кнопку включения. Устройство не отреагировало. Досадно вздохнув, она убрала его обратно.

— Разрядился. Но то, что он работал намного дольше ваших, немного радует меня, — усмехнувшись ответила та. — Надо было и ваши ПДА модифицировать.

На мгновение наступила тишина. Джон резко начал рыскать у себя в разгрузке и карманах, ища что-то.

— Точно, у меня же с собой были механические часы!

Достав из одного из элементов разгрузки небольшие наручные часы, парень, протерев пальцем стекло маленький круглого циферблата, поднёс их поближе к глазам.

— Кто помнит, во сколько мы тут оказались?

— Э-эм, вроде бы, в восемь часов. — сказала Драмия, почёсывая лоб.

— Утра или вечера?

Девушка безуспешно попыталась вспомнить время их отлёта. Будто кто-то специально удалил ей эти воспоминания. Она поочерёдно посмотрела на Остина и Михаеля – никто из них не выглядел так, будто помнил его.

— Тогда… — парень протянул последнюю букву. — От одного до полторы дней. Возможно, что даже до двух.

После этих слов он ещё раз протёр стеклышко и убрал часы в специальный внешний карман свитера.

Михаель сомкнул руки перед собой и улыбнулся.

— Думаю, раз уж мы пережили один день, то можно немного расслабится. У меня есть для вас награда.

Он помнил, что в грузовом отсеке, в небольшой выемке под дальней стеной, вместо аптечки, для которой эта выемка предназначалась, лежала бутылка сувенирного вина, купленное им в одном из портов. Вообще-то Уайт был против пьянства, особенно во время работы, но сейчас он был уверен, что небольшая закалка не повредит.

— Доставайте кружки, мы будем праздновать.

Экипаж переглянулся между собой. Они не верили, что у их лидера есть алкоголь. И ещё более не верили, что он позволит им пить.

— Шеф, вы серьёзно?.. — спросил Остин.

— Выполняй приказ, Синклер, активней-активней. — неторопливо тот перебил медика. Парень лишь пожал плечами и направился к медицинскому ящику, находящимся над столом. — Сейчас вернусь.

Выходя из медицинского отсека, перед глазами Михаеля предстала заспанная Миса. Судя по её виду, она практически всё ещё спала. Мужчина, со словами: “Иди в медицинский, остальные всё расскажут”, похлопал девушку по плечу и обошёл её.

В голове лидера снова пронеслась мысль, что всё-таки пить в данной ситуации – плохая идея. Но когда выбор состоит из «плохой» и «очень плохой» (чем в данном случае является дальнейшее бездействие) идеи, выбирать не приходится. Особенно, когда химическая эйфория подталкивает к ней.

***

Команда Харона ощущала себя иначе. Градусы снова перенесли их в бар «Сиерры», в котором, после каждой успешной миссии, они любили собираться. Экипаж не замечал тусклого света, не замечал холодную атмосферу больнично-белой плитки, не замечал отсутствие музыки. Сейчас они снова были вместе, вдали от всех опасностей и тягот. Даже Анна, по началу скептически относившаяся к алкоголю, под давлением остальных всё же делала свои глотки. И, на удивление большей части команды, даже Миса – обычно, игнорируемая всеми, рассказывала истории о своих «приключениях», если это можно так назвать. Конечно, вряд ли аэролог, особенно такой, как эта девушка, мог бы чем-то удивить закалённую исследовательскую команду, но все, так или иначе, слушали её истории о том, как она впервые попала в «Нанотрейзен» и как ей тяжело было приспособиться к космическим реалиям «Сиерры».

Когда Драмия допила остатки вина, раззадоренные исследователи не хотели останавливаться. Тогда на помощь пришёл Остин, поделившись содержимым своей фляги. Но и того не хватило, чтобы задержать кутёж хоть на сколько-нибудь дольше. В конечном итоге, Михаель не придумал ничего лучше, как предложить команде отдохнуть. Его идею поддержал Остин, организм которого быстрее остальных вошёл в состояние алкогольного опьянения. Миса, которая по своей натуре не привыкла выпивать, отправилась вместе с ними. Джон, Драмия и Анна остались в медицинском, сославшись на то, что они чуть позже к ним присоединятся.

Раскладывая, перпендикулярно закрытому створками окну, на железном полу спальный мешок, медик мысленно поблагодарил Брока Армстронга за то, что тот, после последней экспедиции, не разгрузил их из Харона. Аккуратно расправив его, медикик осмотрелся – Миса, постелившаяся слева и Михаель, который, на его удивление, решил спать в отдалённой от них части грузового отсека.

Девушка, заметив на себе взгляд парня, посмотрела на довольно маленькое расстояние между их спальными мешками, которое составляло не меньше локтя. Она лишь смущённо улыбнулась и спросила: — Ты же не против?

Остин же, дружески улыбнувшись, похлопал исследователя по спине.

— Всё в порядке.

Сняв с себя разгрузку и голографический сканер, а также перчатки, он сложил их в свою сумку и поставил у изголовья. В случае чрезвычайной ситуации он должен будет готов действовать быстро.

«Надеюсь, хоть чуть-чуть подремать удастся» — пронеслось в голове Остина во время того, как он плюхнулся на спальный мешок; Резкое приземление отозвалось колющей болью где-то внутри головы.

Собрав руки под головой, парень, закрыв глаза, повернулся на правый бок. Использовать конечности в качестве импровизированной подушки было не совсем удобно, но ничего лучше придумать не получилось. Хотя он мог бы использовать свою сумку, но тогда ему пришлось бы рисковать шансом раздавить шприцы, склянки и прочие медицинские предметы. А медик, как он прекрасно знал сам, удачей не славился.

Поджав под себя ноги, парень устало вздохнул. Статический шум ламп, как и их свет, мешал ему заснуть.

— Свет. — лишь кратко пробормотал тот.

Со стороны Михаеля послышались шаги в направлении шлюза.

— Конечно, — спокойным, практически убаюкивающим, голосом сказал Уайт. — Отдохните. Завтра будет много работы.

За последним словом послышался щелчок и желтый оттенок в виденьи парня пропал, уступив место тьме.

— Спасибо, — пробормотал медик, пытаясь поджаться под себя ноги всё сильнее. — Приятных снов.

Помимо неспешно идущего обратно на своё место Михаеля, Остин услышал шебаршение прямо перед своим лицом. После этого он буквально почувствовал, как лицо Мисы приближается к нему.

Запах алкоголя заставил его нахмурится, опуская голову чуть ниже – так, чтобы не чувствовать на себе дыхание девушки.

— И тебе приятных снов, Остин, люблю тебя… — наигранно прошептала исследователь.

— Мхм, и я тебя… — попытался выдать что-то парень, стараясь сильнее уткнутся лицом в плечо. Он прекрасно знал, что такую интонацию она использует с ним лишь в моменты заигрываться. Хотя, в общем-то, исследователь не был против такого внимания. Ему даже льстило, что кто-то видит в нём нечто большее, чем просто друга или товарища. И, обычно, он всегда старался отвечать ей взаимностью, на что порой некоторые члены команды реагировали негативно. Да и он сам понимал, что их «личное» общение может быть неприятным для других, но ничего не мог поделать – слова сами выходили из его рта.

Но сейчас он был полон решимости передохнуть хотя бы час. Каждый звук, каждый шорох звучат так, будто их источник находится прямо перед ухом. В голове воспоминания перемещались с бешенной скоростью, не поддаваясь на все попытки парня ни о чём не думать. Что-то кольнуло его за ногу. Лежать стало как-то резко неудобно. С каждой сценой из своей жизни, из их сегодняшнего застолья, мигрень становилась всё сильнее. Но Остин обязан заснуть. Он должен.

Девушка, видимо поняв, что от медика ожидать ответа не стоит, тихо вздохнула и отпрянула от него. И, судя по звукам, расположилась на спальном мешке.

Если бы тогда он случайно не нашёл фотоальбом своего отца, в котором тот хранил свои фотографии с экспедиций, то, может, сейчас бы он не был в таком положении? Или тогда, когда он, испугавшись того, что его могут побить старшие дети, выдал всю информацию о своём друге, из-за чего тот с ним больше никогда не общался? Почему он сейчас лежит черт знает где и страдает от того, что не может заснуть? Где в своей жизни он ошибся?

Сцены сменяли друг-друга, вызывая в медике всё больше и больше эмоций. Даже полностью расслабившись, он не мог прервать поток всплывающих воспоминаний. Хотя они, на его счастье, стали сливаться друг с другом, превращаясь в единое полотно событий.

Полумрак освещался лишь свечением аварийной лампы. «Харон» содрогался, будто он вот-вот сплющится. Парень сидел за столом в окружении своих, как он чувствовал, товарищей. Сказать ему было сложно – их лица выглядели размыто и блекло, словно на долго лежащей под лучами солнца фотографии.

Остин посмотрел на сделанный из двух каталок стол. Чувство вины медленно сжимало его сердце. Он попытался дотянутся до стакана, но, казалось, чем ближе парень подносил руку к столу, тем дальше он, или стол, оказывался.

Треск обшивки становился всё сильнее. Медик перевёл взгляд на пилота. Он чувствовал, как от неё исходит что-то нехорошее. Он попытался вспомнить её лицо, но в памяти всплывало лишь её бездыханное тело, лежащее в траве под одиноко возвышающимся над округой камнем. Тусклые лучи красного карлика, на орбите которого находилась эта планета, освещали её затёртый, в некоторых местах пробитый, оранжево-серый скафандр пилота. Она бы так и осталась лежать там, если бы не успевший вовремя найти её Михаель. Возможно, ценой за спасение жизни Анны стали жизни всех членов команды. В глубине души парень чувствовал слабое сожаление из-за того, что она всё-таки выжила.

Остин смотрел на блестящие, полные одновременно надежд и страха, зеленые глаза пилота, сидящего напротив него. Анна, смотревшая снизу-вверх на стоящего перед ней медика, выглядела так, будто вот-вот разрыдается. Парню оставалось только гадать, что происходит у неё в голове. Она выглядела беспомощной, будто потерявшийся ребёнок. Слишком многое свалилось на слишком молодую девушку. Он никогда бы не поверил, что кто-то вроде неё продержался в экспедиции настолько долго.

Внутри что-то свербело. Он никогда не хотел бы причинить кому-то, вроде неё, боль. Ему просто не повезло быть крайним. Если бы она встретила кого-то ещё, кого-то такого же по характеру, как и он сам, она бы не попала в такую ситуацию.

Одиночество ужасало Анну, и Остин знал это. Она всего лишь хотела, чтобы кто-то был рядом. Чтобы кто-то ждал её после полётов, подбадривал, когда страшно, обнимал, когда было плохо, давал любовь, в которой она так нуждалась. Ей так не хватало этого в детстве.

Парень зажмурился. Боль, словно стрела, ударила в самое сердце. Он был добр ко всем. Он любил всех. Драмия, Миса, Джон, Михаель – никто из них не получал больше, чем другой. Но именно Анна, в силу своего возраста и характера, жаждала его присутствия рядом больше всего. Парень сам вскормил в ней эту привязанность. Все эти полёты, всё это время, все эти слова – он знал, к чему это ведёт. Знал, даже обсуждал с Драмией за стаканом чего-нибудь крепкого в баре »Сиерры». Чем сильнее становилась привязанность, тем чётче Остин осознавал, что сам испытывает взаимные чувства к ней. Но долг и, в первую очередь, неумение и нежелание открывать свои самые сокровенные переживания другим, заглушали его истинную натуру. Ведя внутреннюю борьбу с самим собой, он старался дистанцироваться от неё, даже несмотря на то, что этим он только лишь усугублял положение. Если бы он хоть единожды набрался решимости открыться, то счастье и благополучие, о котором он всегда мечтал и к которому стремился, стали бы явью. Никто бы ни о чём не переживал, никто бы ни к кому не ревновал. Малой кровью ему удалось бы сделать большое дело. Дав пилоту счастье, он сам бы стал счастливым.

Громкое «Нет!» сотрясло медицинский отдел. Анна, сидевшая перед ним, слабо улыбнулась. Остину не хватило решимости сказать «да». Он просто не мог.

Парень узнал, что она сбежала из «Харона» лишь через несколько минут. В тот момент он почувствовал, что что-то в нём изменилось. После этого момента медик стал более равнодушным. Он всё также шутил и улыбался, но каждый раз, когда ему вспоминалась та планета, он начинал винить себя. Невольно парень стал психологически отдалятся от своих товарищей. Желание не допустить повторения на всю жизнь оставило душевный отпечаток.

Остин повернул голову вправо. Перед ними стоял Михаель Уайт, скрестив руки на груди. И хотя он не мог рассмотреть его лица, он чувствовал, что тот ухмыляется.

Ненависть вперемешку с отвращением наполнили парня. Это он был во всём виноват. Если бы только этот сукин сын, гонимый своими собственными призраками прошлого, не лез в социальные отношения между ними. Если бы он не садился на уши Анне и не оказывал на неё давление.

Остин сжал кулаки. Он проклинал тот день, когда ответил утвердительно на вопрос Михаеля, испытывает ли он симпатию к Анне. Уайт перековеркал все его слова лишь для того, чтобы попытаться создать «семью», в его понимании. Он как змей-искуситель манипулировал желаниями и страхами пилота, стараясь подстроить все события таким образом, чтобы он, наконец, смог воплотить свои собственные, извращённые разумом одинокого сорокалетнего ветерана-исследователя, фантазии. Именно он запятнал честь одной из лучших исследовательских команд «Сиерры», создав за ширмой успешности паршивую мелодраму, о которой знали только они сами. И это бремя позора нельзя было просто забыть. Будто по воле злого рока, каждый из них внёс свой вклад в этот фарс.

С характерным хлопком, из стальных стен челнока стали вылетать заклёпки. «Харон» захрипел, сплющиваясь всё сильнее и сильнее.

Корнем всех их бед и неудач был Михаель Уайт. Старый наркоман не был уволен и отдан под суд лишь из-за того, что в его друзьях числится почти всё командование «Сиерры». Они – такие же жалкие, как и сам Михаель. У них нет ни чести, ни долга, ни объективного восприятия реальности – каждый из них живёт своим прошлым. Если бы только Уайт смирился с тем положением дел, когда брал под своё управление команду, то всё было бы совершенно иначе. Совершенно лучше.

Остин впал в дрожь. Рука сама направилась по направлению к месту, где у Уайта должно было быть лицо. Он должен ответить за Анну, за страдания, за всё то время, что он отравлял жизнь медика своим командованием. Каждое его действие, каждое слово – всё это парень ясно помнил. Все его грехи, словно в виде состава преступления, всплыли в едином порыве злобы. На этом суде оправдательных приговоров не будет. Справедливость должна восторжествовать.

С громовым треском тысячи осколков стекла устремились, вперемешку со стальными пластинами, внутрь «Харона». Крыша и пол шаттла разорвались, словно лоскутное одеяло. Ослепляющий свет залил то, что когда-то являлось медицинским отделом. Парень почувствовал, как что-то обволакивает его. Закрыв глаза, не осталось ничего, кроме темноты.

Часть III – «Вырванные из пространства»

Открыв глаза, Остин увидел перед собой мирно спящую Мису. Сердце парня бешено колотилось. Но факт того, что он мог рассмотреть её лицо, обрадовал его. Но что-то казалось подозрительным. Медик чувствовал себя будто сон продолжается.

Он попытался встать, но тело не слушалось. Неприятный писк в ушах вызывал тревогу. Краем глаза парень заметил чёрный силуэт, стоящий у шлюза, ведущего в медицинский. Как только он попытался сфокусироваться на нём, он мгновенно переместился за пределы его поля зрения. После этого парень услышал, как что-то в ногах неприятно скребётся об стальной пол.

Хотя Остин и не чувствовал своих конечностей, он почувствовал, будто что-то прикоснулось к его лодыжке, вызывая неприятное холодок, глушимый общим онемением.

Первая мысль, пришедшая в голову парня – что-то пробралось на «Харон». Медик попытался закричать, но вместо крика из него вышло слабое сипение.

Зажмурившись, Остин попытался как можно сильнее напрячь размякшие мышцы, чтобы подняться. На секунду ему показалось, что он всё же встал и смотрит на самого себя со стороны. Но как только он моргнул, всё вернулось обратно: всё тот же тёмный отсек, всё тот же участок у окна, всё та же Миса.

Неожиданно, парень услышал звуки работающих двигателей. Он сильно удивился, так как они находились всё также в сломанном состоянии, да и летать по блюспейсу было бы полным самоубийством.

Ещё раз повторив попытки стать на ноги, на одну из попыток, моргнув, он стоял прямо над своим спальным мешком. Вернее сказать, пытался стоять – медику казалось, что его сознание «улетает» куда-то вглубь, то наоборот бросается вперёд, тяня его за собой.

Он осмотрелся. В отсеке не было никого постороннего. Лишь спящие члены команды, включая Драмию, Анну и Джона.

Парень снова попытался заговорить и снова безрезультатно. Дошатавшись до стены, облокачиваясь на которую он мог бы добраться до шлюза, Остин, распластавшись, упёрся в неё лицом. Неумело перебирая руками, он приближался к общему отсеку.

Как только шлюз открылся, парень сразу же метнулся к стоящим вряд сиденьям. Ему показалось, что шаттл тряхнуло.

Небрежно упав на них, он, облокачиваясь на запястья, поднял себя и принялся карабкаться вперёд.

На середине пути, он заметил, что из шлюзовой камеры исходит слабое свечение. Медленно повернувшись, парень застыл от удивления.

Шлюз, ведущий в космос, был открыт, а прямо за ним находился ангар «Сиерры». Более того, прямо перед «Хароном» столпилось много людей. Парень мог разглядеть медиков, в их характерных белых комбинезонах с ярким красным крестом на груди. Мог видеть яркие светоотражающие жилеты обслуживающего персонала. Даже пару офицеров безопасности, при этом, в бронежилетах и с оружием на изготовке, стояли в первых рядах толпы. Но что его больше всего удивило, так это стоящий в своей яркой синей позолоченной форме капитан корабля Адам Бёрнс. Заметив на себе взгляд медика, он приветливо улыбнулся.

Остин не мог поверить своим глазам. Неужели их забрали, пока они спали?

Парень попытался улыбнутся в ответ. Капитан жестом подозвал его к себе. Медику нужно было лишь подойти.

Сползая на пол, он попытался позвать кого-нибудь из них на помощь, но голосовые связки всё ещё предательски отказывались работать. Приближаясь к первому шлюзу, он стал слышать разговоры людей, но не мог различить ни одного слова.

Схватившись руками за решётчатый пол, медик втянул себя в шлюзовую камеру. Ещё пару движений, и он окажется на «Сиерре». Наконец-таки он сможет нормально выспаться и поесть…

— Держись, дружище! — раздался крик Джона.

Инженер, держа Остина за руку, подхватил его, обхватывая за бок.

«Туннелизация» прекратилась. Наступила полная, если исключать кряхтение Джона и шуршание его свитера, тишина.

— Остин, друг, ты чего? — с тревогой спросил Джон, поднимая того на ноги.

Проморгавши, медик перевёл взгляд в сторону шлюза, ведущего в космос, – тот был наглухо закрыт. Краем глаза он заметил стоящих в проходе Анну, Драмию и Мису. Судя по их виду, пробуждение для них стало резким и неожиданным, так как они не успели надеть снятые элементы одежды.

Сначала появилось покалывание. После чего, практически сразу, контроль над телом вернулся его хозяину. Стоять в одних носках на ледяных решётках было крайне неприятно.

— У-уф, — протяжно вздохнул Остин, садясь на ближайшее сидение. Команда сразу же окружила его. — Я просто…

Парень не знал, что им ответить. Признаться в том, что он сошёл с ума, было бы ужасной затеей.

— Мне показалось, что я слышал что-то, да… — неуверенно ответил парень, отводя взгляд в сторону.

— Как же… Почему… Почему ты лежал на полу? Что тебе послышалось? — рассерженно спросила Драмия.

— Я не знаю! — решительно ответил он. Девушка лишь огорчённо вздохнула.

— Остин, если у тебя опять случится припадок, мы свяжем тебя и засунем в ящик. — досадно покачав головой, проговорила Анна.

— Да ладно вам, будьте проще! — неуверенно, но всё же сохраняя недовольный темп, высказалась Миса, присаживаясь рядом с медиком.

Парень вспомнил о Михаеле и ещё раз осмотрелся, удостоверяясь в его отсутствии.

— А где наш шеф?

— Спит как убитый. — ответил, выпрямляясь, Джон.

— Убитый? — нервно сглотнув, спросил Остин.

Растерянный вид Остина вызвал у Драмии лёгкий смешок. Ухмыльнувшись, девушка скрестила руки на груди и прислонилась к окну, ведущему в комнату с наружным шлюзом. Но только она прислонилась своей спиной к стеклу, она цыкнула и подалась вперёд – она забыла, что из одежды на её торсе был лишь бордовый спортивный топ.

— Ладно, если Остин опять куда-нибудь полезет – зовите. — зеваючи проговорила Анна, возвращаясь обратно в грузовой отсек.

Джон и Драмия переглянулись.

— Ну так это, может, опишешь хотя бы, что тебе там привиделось? — вопросительно кивая, сказал Джон.

Парень растерянно почесал затылок, собирая свои мысли воедино.

— Ну, мне показалось, что… — протяжно проговорил он. — В общем… Ладно, мне просто показалось, что шлюз был открыт! Всё!

Инженер испустил разочарованный вздох.

— Ладно, дружище, в следующий раз разбуди, если что-то померещится.

Джон хлопнул сидящую рядом с медиком Мису по плечу и добавил:

— Оставляю его тебе.

Проводив инженера взглядом, Драмия, будто бы размышляя, стоит ли ей пытаться выудить информацию, прокрутила протез кисти.

— Может, тебе он что-нибудь расскажет… — кинула напоследок девушка, выходя вслед за своим товарищем по работе.

Парень обтёр лоб тыльной стороной ладони. Ещё раз посмотрев на выходной шлюз, он убедился, что тот точно был закрытым. В попытке вспомнить полную хронологию событий, он столкнулся с тем, что большая часть воспоминаний перемешалась в единую кучу. Словно это был сон. Сон наяву.

Легкое прикосновение выбило Остина из размышлений.

— Э-эй, Остин, — робко проговорила девушка. — Ты в порядке?

Медик было потянулся к своей сумке, но тут же вспомнил о том, что она осталась лежать в грузовом.

Повернувшись, он получше рассмотрел исследователя. Она была одета в лёгкую майку, которую носят под основной одеждой все исследователи, и комбинезонные штаны. Должно быть, в спешке девушка не успела надеть свой плащ.

— Да, — много раз кивнул парень. — Да, просто алкоголь в голову ударил.

Миса нахмурилась, уперев, как это позволяет её сидячее положение, руки в бок.

— Алкоголь в голову ударил? Сколько я тебе говорила, Остин, что твоё увлечение спиртными напитками до добра не доведёт! — категоричным тоном произнесла выговор девушка.

Медик крайне редко видел её настолько озабоченной чем-либо.

— Я не… Я не это имел в виду. — устало пробурчал парень, протирая переносицу.

— Не это?! А что тогда, Остин? Неужели ты как и Михаель…

Парень перевёл взгляд на лицо Мисы. От ребяческой безмятежности не осталось и следа. Обычно либо слега глуповато-счастливое, либо напуганное, теперь же оно не выражало ничего, кроме «тихой» агрессии. Всё то же изящно-подчёркнутое, молодое светлое лицо, местами прикрываемое жёлтыми, в некоторых местах уже грязными, волосами. Но её карие глаза были полны решимости; Взгляд будто бы говорил:” За что ты продолжаешь надо мной издеваться?”

— Остин, я терпела твоё курение, я терпела отношение к себе со стороны других, — с каждым последующим словом её голос всё заметнее сменялся с требовательного на жалостливый. — Но терпеть то, что самый дорогой мне человек чуть не вышел в открытый космос…

Девушка, поджав под себя ладони, отвернулась в сторону.

Медик, прикусив губы, в раздумьях опустил голову. Что-то внутри него говорило ему, что он должен послать эту девчонку к чёртовой матери и отправиться спать, или ещё лучше – попросить кого-нибудь проверить его в медицинском сканере. Ну или хотя бы сказать ей, чтоб она перестала давить на него. После всех видений парню хотелось попытаться взять перерыв от команды, крайне желательно покинув при этом этот шаттл.

В очередной раз посмотрев на шлюз, Остин задумался, смог ли он его открыть. Старая, местами со стёртыми надписями панель управления, висящая прямо на уровне глаз, говорила о том, что ему бы для этого понадобилось, чтоб его руки были как минимум на метр длиннее.

Миса, не смотря на смой «мягкий» характер, любила нарочно драматизировать. Всхлип, а затем и ещё один, машинально заставил парня повернуться. Девушка сидела, немного сгорбившись, так, что нижнюю часть её лица закрывали волосы, но он мог отлично видеть её закрытые глаза. Аэролог, пытаясь ровно вздохнуть, издавала тихое, подавленное хрипение. Но каждый раз её диафрагма предательски сокращалась.

Парень снова растрогался. Пожалуй, больше Михаеля он мог ненавидеть себя в именно такие моменты. Он мог пережить всё, что угодно, но только не то, когда кто-то из его близких людей страдает.

Ему и раньше приходилось выслушивать жалобы Мисы, как ей тяжело, как её никто не понимает и не любит. Но в свете последних событий поведение девушки особенно остро воспринималось парнем.

— Ладно тебе, ты же знаешь, что я тебя очень и очень люблю. — несмело проговорил он, пытаясь приобнять девушку, но та лишь резко отстранилась от него.

— Т-ты же даже не представляешь, кого это – пересиливать себя, чтобы вставать по утрам, чтобы… чтобы делать хоть что-либо! — слёзно чуть ли не прокричала девушка.

Остин еле слышно усмехнулся. Вопросы, по типу: “Что ты делаешь в исследовательской команде?”, стали всплывать в разуме парня один за одним. Уж лучше бы Михаель отказался принимать её в состав группы. Хотя что ещё медик мог ожидать от этого невменяемого…

— Представляю. Но мысли о тебе сразу же отгоняют всю тоску, — воодушевляющее проговорил парень, обнимая Мису. — Иди сюда, глупышка.

Исследователь сначала неохотно, но потом резко, упёрлась лицом в грудь парня, взаимно отвечая взаимностью на объятия.

Медик почувствовал, как область тонкой тканевой рубашки, к которой прижалась девушка своим лицом, стала намокать.

— Остин, я просто хочу домой, — подавленно произнесла Миса. — Я устала. Мне плохо…

Парень лишь устало вздохнул, принявшись гладить девушку по голове.

— Я хочу, чтобы мы вернулись обратно на Сиерру, а потом… Потом взяли отпуск… Отправились на Марс и завели счастливую семью… И больше никакая ни Анна, ни Михаель, никто нам больше бы не мешал.

— Не переживай, прорвё-ёмся, — добродушно сказал медик, слабо улыбнувшись. — Помнишь нашу первую встречу?

Девушка утвердительно хмыкнула, помотав, не отрываясь от Остина, головой вверх-вниз.

— Ты тогда так испугалась того, что мы попали в ЭМИ-поле. Как только на корабле отключился свет, ты так сильно вжалась в кресло и выглядела такой напуганной, что я просто не мог сидеть сложа руки, — парень усмехнулся, вспоминая тот случай во всех подробностях. — Помню, как долго думал, что же такого придумать о Марсе, чтобы тебя отвлечь от происходящего, — Остин несильно рассмеялся. — И ведь я даже на Марсе никогда не был.

— Из всех них ты был самый добрый, — тихо пробормотала девушка. — Никто даже не посмотрел на меня…

— Да-а, а как было забавно слушать твои смущенные оправдания, как мы вернулись обратно. Ты выглядела такой смешной и милой.

Между всхлипами парень услышал нерешительный смешок.

— Хах, а помнишь, когда мы остановились в порту планеты «Магнус-II», там было выступление какой-то группы… Э-э… Не помню, какой. А ты помнишь? — спросил медик, осторожно подаваясь назад.

— Нет… — вполголоса ответила аэролог.

— Хах, зато я отчётливо помню, как тебе понравилась одна из их песен, и как мы долго бегали и искали, где б можно купить запись.

— Жаль, что так и не нашли… — всхлипнув, ответила Миса.

Остин лишь посмеялся и похлопал исследователя по спине.

— Зато помнишь, как мы смотрели фильм «Их последний день июня»?

Парень пытался придумать что-то менее банальное, но за период их совместного существования ничего особо необычного не происходило.

— Да-а… Конец был таким грустным, что я не смогла сдержать слёз. — более жизнерадостно произнесла исследователь.

Девушка медленно отдалилась от парня, протирая глаза руками.

— Прости пожалуйста, — вытирая рукой слёзы, улыбаясь сказала Миса. — Ты же знаешь, я такая плакса…

Парень дружелюбно улыбнулся.

— Знаю.

— Я просто… Мне тяжело очень. То, что мы застряли здесь, то, что мы с тобой так мало стали проводить времени вместе…

Не успела девушка и договорить, как медик прильнул к её губам. От такой неожиданности Миса чуть не ойкнула, но сразу же успокоилась и, закрыв глаза, погрузилась в поцелуй.

Остин буквально чувствовал, как бьётся сердце девушки. Он мог бы ещё долго подбадривать её словами и пытаться поднять настроение, но в данном моменте он знал, что единственное, что может ей помочь – прямая демонстрация своей привязанности. Любви и тепла, которые заставляют людей совершать подвиги. Хотя это и есть лишь обычный поцелуй, парень прекрасно знал, что он поможет девушке ощутить свою значимость как можно лучше.

Разойдясь, Остин и Миса смотрели друг-другу в глаза. Девушка выглядела смущенной и одновременно довольной.

Парень тыльной стороной ладони прошёлся по щеке аэролога, утирая последние слёзы.

— Ладно, пойдём приведём тебя в порядок.

Миса, ещё раз хорошенько протерев глаза краями рубашки.

— Пойдём, я как раз собиралась умыться.

***

Час за часом крайне неторопливо сменял ход времени. Команда успела полностью проснуться, перекусить, разойтись по маленьким группам. В тот же день они собрались вместе лишь чтобы попытаться выйти на связь с «Сиеррой», но напольный голопад выдавал ничего, кроме помех.

Еда подходила к концу. Топливо тоже. Для экономии энергии Михаель отдал приказ отключить все лишние системы «Харона» за исключением тех, которые были необходимы им в дальнейшем. Благо, у них в распоряжении была парочка промышленных фонарей, а также пару коробок со святящимися палочками.

Боли не проходили. Поочерёдно на них жаловались то Анна, то Остин. Даже не смотря на обезболивающее и отсутствие каких-либо физических или психологических травм-болезней. При этом, другие члены команды также испытывали дискомфорт, но предпочитали замалчиваться – им и без этого проблем хватает.

Последний паёк был разделён между всей командой под конец, этого, если его можно так назвать, дня. Перед тем, как отправиться спать, Драмия предложила сыграть в карты, которые она вечно носила с собой. Но, начав партию в «Дурака», все быстро поняли, что нормально играть при таком освящении было невозможным.

Во время сна, случилось что-то странное. «Давление», исходящее снаружи, пропало. Наиболее чувствующая это незримое воздействие тройка, состоящая из пилота, медика и командира, ощущала это изменение. Но никто из них пока что так и не решился проверить.

Джон и Драмия сидели в каморке с запасным генератором. За время своих полётов они обустроили здесь себе небольшую личную комнату. Инженеры часто, в свободное время экспедиций, любили засиживаться здесь, обсуждая свои, инженерные, дела.

В столике, предназначенном для «тонкого» ремонта машинерии, в нижних ящиках, которые были забиты различными запчастями, инструментами и прочими необходимыми предметами для работы, также было два особых, на дверцы которых были приклеены стикеры с их именами, написанными вычурным, «индустриальным» шрифтом.

— Чёрт возьми, где ж я её запрятал… — бурчал парень, верхняя часть тела которого был полностью погружена в личное хранилище.

— Может, тебе подсветить там? — спросила розоволосая девушка, которая в это время скучающе наблюдала за тщетными поисками инженера, которые он проводил практически в кромешной тьме. Она сидела на стуле прямо рядом с ним, вяло покачивая ногой.

— Я на ощупь знаю, как она выглядит! — ответил ей недовольно Джон, гремя перебирая различные предметы. Со стороны, судя по звукам, казалось, что он просто яростно беспорядочно тасует туда-сюда предметы, разрушая им же созданный когда-то порядок.

“Надеюсь, в мой ящик он не додумается полезть” — усмехаясь, про себя подумала девушка.

Из ящика донеслось громкой «Ау!», сопровождающееся глухим стуком о сталь. Удар был таким, что аж весь стол задребезжал. Также послышался высокий лязг падающих и разлетающихся предметов.

Драмия недовольно вздохнула. Похоже, ей теперь тоже придётся лесть в свой. А также искать вещи, попадавшие на пол. В полумраке.

— Что, что там у тебя случилось?! — возмутилась инженер. — Ты что, мышеловку у себя поставил?

— Да нет, я… — процедил сквозь зубы второй инженер, одной рукой, как это позволяет ограниченное пространство ящика, потирая место будущей шишки. — Я на гвоздь напоролся…

— О-о, ещё лучше! — с демонстративным презрением проговорила девушка, скрещивая на груди руки. — Я надеюсь, ты делал себе прививку от столбняка?

— Делал-делал, — поднимаясь на ноги, сказал парень. — Без неё я бы медицинскую проверку не прошёл. — он протянул к девушке правую руку. — Посвяти, будь добра.

Драмия, достав из разгрузки небольшой фонарик, посвятила на ладонь инженера – практически прямо под его мизинцем образовалась небольшая красная точка.

— До свадьбы заживёт, — ехидно улыбнулась девушка. — И, милый, не мог бы ты, пожалуйста, убрать весь твой беспорядок?

Инженер хаотично пробежалась лучом света по полу помещения.

— Да тут же и, вроде, всё нормально. — досадно ответил ей Джон, обтирая место с ранкой об свитер.

— Давай чтоб было не “вроде”, а “точно”, — торопливо проговорила Драмия, подгоняя парня жестом руки. — И я бы тебе не советовала обтирать об себя кровь. Её, знаешь ли, тяжело отстирывать.

Инженер согнулся, подбирая тусклую зелёную святящуюся палочку с пола. Став на четвереньки, он стал медленно ползать по полу.

— Да мой свитер и без того грязный… — пробубнил себе под нос инженер, проходясь рукой под столом. — Ты б помогла мне хотя бы.

— Ну тогда и тем более не надо обтирать – занесёшь потом заразу себе какую-нибудь, — улыбаясь от вида Джона, сказала девушка. — И, напомню, что ты сам полез искать бутылку, и сам же разбросал там гвозди.

Найдя пару шурупов и отвёртку, закатившуюся в дальний угол комнаты, парень, под ехидный взгляд Драмии, поднялся на ноги, обтряхивая сначала руки, а потом колени.

Присев на стул рядом, он облегчённо вздохнул.

— Ладно, похоже, алкоголь я положил куда-то не туда.

— Или, может, его кто-то взял. — усмехаясь, проговорила Девушка.

— О том, что я припрятал бутылку виски, знала только ты. — нахмурившись, но по-доброму, произнёс Джон. После чего, передразнивая инженера, добавил: — Милая.

В темноте, освещаемой тусклым зелёным свечением, инженер мог отчётливо видеть, как девушка, сделав наигранное лицо, отвернулась в сторону.

— Всё может быть, всё может быть. Если бы ты сразу сказал, что ищешь именно её…

Джон лишь грустно вздохнул.

— Ладно, может, разопьём… — парень задумался, медленно осматривая помещение. — Как насчёт «незамерзайки»?

Драмия ответила хохотом.

— Боюсь, Джон, после этого мы с тобой вообще ничего не сможем пить, — повернувшись лицом к инженеру, сказала та. — Но, хах, если мы её разопьём прямо в медицинском то, может, Остин успеет нас спасти.

— Да куда там. — отмахиваясь, раздражённо вякнул парень. — Он, похоже, себе помочь не может, а ты про нас говоришь.

— Ну, что правда – то правда. — задумчиво проговорила девушка, потрагивая роботизированной рукой пучок, в который, прямо на затылке, были собраны её волосы. — Странно это всё. Никогда не видела его и Аню такими.

— Аня – ну это понятно, — сказал инженер, упираясь локтями в колени. — А Остин… Он же медик. Врач. Вроде бы, здоровый и телом, и мозгами, а ведёт себя как… — он сделал паузу. — Как хрен знает кто.

— Знаешь, не буду его оправдывать, — цокнув языком, с лёгким недовольством молвила Драмия. — Мне кажется, на него так Миса влияет.

Джон усмехнулся.

— Когда они вместе слишком долго, — продолжила инженер. — Она начинает вести себя слишком уж «жертвенно». Не знаю, как это лучше назвать.

Девушка пару секунд чесала подбородок, после чего добавила:

— Я не чаще тебя пересекаюсь с ним, но я точно могу сказать, что он ведёт себя абсолютно нормально, когда мы не находимся в какой-нибудь передряге. Даже когда вместе с нами оказывается Миса.

— Да манипулирует она им. — кратко изрёк Джон.

Девушка искренне недоумённо посмотрела на своего товарища, задавая ему вопрос:

— А Аня манипулирует тобой?

От такого вопроса парень немного замешкался. Посмеиваясь, он облокотился на спинку стула.

— Ну, у нас с ней всё иначе…

— А мне кажется, что Аня, и что Миса – одного поля ягоды, — после чего девушка, посмеиваясь, протянулась к инженеру и потрепала того по ноге. — Но, чтобы тебя не расстраивать, скажу, что Аня нравится мне намного больше.

В этот момент их разговор шум, издаваемый стальными задворками шаттла. Инженеры машинально переглянулись между собой.

— Э-э… — неуверенно протянула Драмия. — Может, случилось что-то?

Покинув помещение, перед двойней предстало следующее зрелище: Створки были открыты, а за окнами, на всеобщее удивление, раскинулась космическая чернота, усыпанная миллионами далёких звёзд.

— Да ну... — пролепетал застывший инженер. — Неужели мы выбрались?

Второй инженер лишь жестом приказал парню иди за ним, а сама направилась в рубку пилота.

В медицинском, а также в кабине управления, происходило странное действо. Вся команда, будто восковые фигуры, застыла на своих местах. И все они смотрели в пустые от синей пелены окна: Остин, сидящий за столом. Анна, сидящая в кресле пилота и Михаель, стоящий прямо за ней, а также сидящая на каталке Миса.

Инженеры медленно, издавая как можно меньше шума, зашли в отсек и стали возле шлюза.

— Да-а-а… — протянул Остин, не отрывая взгляд. — Хоть сейчас бери и лети.

— Знать бы ещё, куда. — ответила ему пилот.

— Что по системе навигации? — спросил командир, опуская взгляд на приборную панель.

Анна, находившаяся в состоянии удивления, ещё пару мгновений неотрывно смотрела на далёкие, казавшимися после стольких дней заточения родными, созвездия, но потом мотнула головой и посмотрела на навигационный компас. Кнопки выбора ориентиров, даже не смотря на нажатия, отказывались выводить информацию на экран, на котором, к недоумению пилота, в пределах как минимум половины парсека абсолютно ничего не было.

Девушка почесала висок, пытаясь понять, чем может быть вызвана эта проблема.

Нажав на кнопку «База данных», на экране начал было открываться список, и на секунду волнение отступило от пилота, но как только зеленая таблица полностью прогрузилась, она, в неверии, уставилась на фразу «Нет данных» в графах «Ориентиры» и «Звёздная карта».

Хотя они и были исследователями, «Сиерра» всегда, без исключений, сканировала сектора космоса, создавая тем самым эти самые «карты», чтобы пилотам челноков было, на чём ориентироваться, а также чтобы приметить все места интереса. И если их отсутствие можно объяснить тем, что они попали в то место космоса, куда не добрались системы главного судна, то отсутствие ориентиров можно было объяснить только тем, что их бортовой сканер не мог определить их точное положение в пределах видимой человечеству и прочим расам галактики.

— Ну так что, летим домой, значит? — возвращаясь в сидячее положение, энергично протараторил медик.

Рыжеволосая девушка, развернувшись на 180 градусов, увидела перед собой нависшего над ней Михаеля. Он, скрестив руки, выжидающе смотрел на пилота.

Девушка открыла рот, чтобы начать говорить, но тут же встала и открыла шлюз, ведущий в медицинский, и стала прямо в проходе. Она осмотрела членов команды, после чего, ни в смятении, ни то радостно, произнесла:

— Мы… — боязливо начала она. — «Харон» не может распознать координат. Даже если бы у нас работали двигатели, я банально не знаю, в какой стороне «Сиерра».

— Хочешь сказать, что мы застряли теперь здесь? — недоверчиво спросил её Джон.

Девушка лишь пожала плечами.

— Но точно, это лучше, чем находится в блюспейсе и шансом каждую секунду перестать существовать…

Среди команды прошлись лёгкие смешки.

— И то верно. — подытожил Остин, склоняя голову.

— Милые, а может, попытаемся с кем-нибудь связаться? — проговорила Драмия, облокачиваясь на шлюз.

— Я только что собирался это сделать. — послышался грубый голос из-за спины пилота. Девушка рефлектора наполовину развернулась к Михаелю – так, чтобы и другие члены команды могли видеть его.

Треск. Снова треск. Обычные помехи. Будто бы они и не выбирались из блюспейса.

Михаель вздохнул, но не отчаялся. Он повернулся обратно к панели управления и, со словами: “Есть ещё один способ привлечь внимание.”, нажал на кнопку активации аварийного маяка.

— Ну, надеюсь, нам это поможет. — разведя руками, сказал Джон.

— А нам и остаётся только, что надеяться, — сказал, двигая плечами, Остин. — Может, раз уж мы на половину спасены, позволим себе передышку в виде игрой в картишки?

Команда единогласно согласилась с предложением медика. И вот, две каталки снова представляли собой стол. Но только в этот раз игральный.

— Хах, а когда я вам предлагала, вы ломались, а как Остин предложил, так вы сразу все согласились! — посмеиваясь, весело сказала инженер, бросая колоду на одну из каталок.

Время шло. Три раза победила Драмия, по одному разу победили Джон и Остин. Карты быстро наскучили. Особенно тем, кто раз за разом проигрывал.

Вскоре, команда снова разошлась по своим делам. Но если раньше их разговоры были довольно сдержанными в эмоциях, то теперь каждый из них снова шутил, рассказывал истории и планы на будущее. Казалось, что если не брать в расчёт то, что они всё ещё под угрозой, они принципиально ничем не отличались от своего обычного состояния. Кроме тех моментов, на которые влияет факт несколько дневного нахождения на шаттле.

Сначала никто не обращал на него внимание. Ища в ящиках для экспедиции что-нибудь полезное, инженер и медик до последнего не замечали объект, странно выделяющийся на фоне звёзд. Да и времени, чтобы любоваться космическим пространством, у них не было. Лишь испытывающая скуку Миса, которая в этот момент наблюдала за космосом, проявила к нему интерес.

Вскоре вся команда собралась у окна грузового отсека, не стесняясь залезать на обпитые таканью сидения, чтобы понаблюдать за их теоретическим шансом на спасение.

— И правда, корабль… — сказал Джон, всматриваясь в далёкую, с каждой секундой становившуюся больше, точку.

— Наш или не наш? — повернув голову к Михаелю, спросил Остин.

Мужчина же, сощурившись, проклинал себя за то, что не взял с собой на вылет бинокль. Как можно сильнее приблизившись к стеклу, он ответил:

— Не знаю. Не похоже. Он какой-то слишком белый…

— Да, — поддакнула пилот. — Корабли «ЦПСС» используют в своей основе синий, «ГКК» - красный, а этот… Этот слишком белый. Да и форма у него какая-то непривычная…

Тем временем точка уже превратилась в настоящее космическое судно, чуть больше «Харона». Но если «Харон» был скорее квадратной формы, то неизвестный корабль был прямоугольной.

— Хелли, сделай хоть раз что-нибудь полезное и попытайся установить с ним связь. — приказным тоном обратился к аэрологу Михаель.

Девушка послушна подчинилась и отстранилась от окна.

Корабль и «Харон» уже разделял как минимум километр. Те, кто из команды обладал хорошим зрением, могли рассмотреть в верхней части судна тонированную двухместную кабину, которую они раньше могли видеть разве что на боевых истребителях. Также они могли заметить, что по контурам сторон располагались оранжевые полоски, а на самой передней пластине находился какой-то символ. При этом, космический аппарат, который они наблюдали, выглядел так, что по сравнению с ним «Харон» являлся пережитком прошлых эпох – насыщенные краски и эргономичный дизайн явно свидетельствовали о том, что владельцы этого транспортного средства явно были более технологически развиты.

— Всё также помехи. — доложилась аэролог, возвращаясь обратно к окну. Она было хотела протиснуться перед всеми обратно на кресло, но её место дружно поделили между собой Анна и Драмия.

Все молча наблюдали за приближением корабля.

— А может, пиратский? — выдвинула предположение пилот.

— Пираты на таких судах не летают. — сухо ответил ей в ответ командир.

Пока команда гадала, чей это может быть корабль, он приблизился достаточно близко, чтобы все могли рассмотреть символ, который также находился и на боковых, предположительно, шлюзах. Это был вовсе не символ, на целый логотип – шесть абстрактно нарисованных белых человечков на синем фоне стоят в круге так, словно держатся за руки, а над ними был изображён космос.

Исследователи медленно провожали корабль взглядами, пока тот облетал сверху их челнок. Как только он скрылся из поля зрения, Михаель, быстро пройдя в центр отсека, громко проговорил:

— Так, не нравится мне всё это. Синклер, Лук, — мужчина указал на ящики, стоящие поодаль. — Баррикадируйте к чертям шлюз!

Джон и Остин, без суеты, быстро подошли к первому большому ящику, предназначавшемуся для содержания аномалий, и стали катить его к шлюзу. Если он аномалии выдерживает, то и вторжение выдержит.

— Драмия, Анна, — он указал куда-то позади себя. — Становитесь за мной!

Девушки кивнули и стали так, чтобы они находились прямо за ним. Первый ящик отлично подошёл к шлюзу таким образом, что практически полностью закрывать проход. Разве что сверху была небольшая прореха. Парни сразу же отправились за более маленьким ящиком, в котором они перевозили инструменты для раскопок, состоящие из лопат и кирок.

— Хелли! — мужчина перевёл взгляд на ничего не понимающего исследователя. — Не… Не высовывайся!

Аэролог лишь ссутулилась, натягивая края плаща повыше.

— И ещё, — командир махнул рукой. — Анна. На изготовку.

Пилот кивнула, засовывая руку в свою сумку. Нащупав нужный ей предмет, она, взявшись за рукоять, вытянула его. Это был лазерный пистолет. Там, где должен был находится прицел, до самого конца ствола шёл красный индикатор заряда, а низ рукояти был соединён с передней частью корпуса металлической дугой. Девушка на мгновение испугалась, что ей придётся стрелять в кого-то, но тут же отдёрнула себя – Михаель вручил ей его как раз для таких случаев, когда нужно защищать себя и команду от внешних угроз.

— Ого, и давно у тебя пистолет? — тяжело проговорил Джон, толкая вместе с медиком ящик к будущей баррикаде.

— Достаточно. — холодно и кратко ответила девушка, сжимая оружие обеими руками как можно увереннее.

— Надеюсь, ты умеешь с ним обращаться, милая… — с ноткой нервозности прокомментировала ситуацию инженер.

В окне, со стороны выходного шлюза, показалась передняя часть космического судна. После чего что-то тряхнуло «Харон».

— Блядство! — проревел Уайт. — Ладно, сейчас мы их встретим. Парни, хватайте лопаты!

Придвинув ящик так, чтобы тот подпирал своего старшего брата, Остин и Джон взяли в руки лопаты и стали так, чтобы они были впереди, за ними шли Анна и Михаель, и совсем сзади была Драмия, которая решила на всякий случай вооружиться отвёрткой. Миса же осталась беспомощно сидеть за столом.

— Ну, ха-ха, из огня да в полымя, да? — расплываясь в хищной улыбке, выдал медик. Он чувствовал прилив энергии. Адреналин. Не смотря на пережитое, он был готов драться. Готов рисковать жизнью ради друзей. Как в старые-добрые, доказать делом свою преданность.

— Хах, да, я уже и заскучал по нашим классическим передрягам! — поддержал парня Джон. Его дух не отставал от духа медика.

Внезапно, резкий прилив слабости нахлынул на каждого из членов команды. Зрение затуманилось и появилось очень сильное желание спать.

— Блять, газ! — вскричал Михаель и в ту же секунду из всех вентиляционных отверстий в отсек стал стремительно накачиваться зелёный дым.

Считаные секунды понадобились, чтобы вся команда оказалась на полу.

Остин, из последних сил, буквально сорвал с крепления на сумке кислородную маску с баллоном и тут же попытался надеть её на себя.

Руки дрожали, казалось, что вот-вот сон возьмёт своё, но он, буквально лежа, придавил ко рту маску, а второй рукой со всей силы начал крутить клапан на баллоне. Единственное, что у него получалось – беспорядочно водить пальцами по клапану, всё никак не удосуживаясь сцепить на нём ватные пальцы. Но, всё же, одна из попыток оказалась удачной, и он почувствовал, как прохладный свежий воздух наполняет его лёгкие.

Этого было мало. Хотя парень и лежал с маской на лице, он достаточно надышался этим веществом. Единственное, на что ему хватало сил – повернуть голову и увидеть своих заснувших товарищей.

Остин услышал, как Анна, перед тем, как обмякнуть, издала протяжный стон, а Михаель ещё секунду водил рукой по полу в попытках оттащить себя от шлюза. Джон и Драмия, как и Миса, похоже, заснули практически мгновенно.

Парень услышал тяжелые шаги в отдалении. А также голос. Но разобрать, что он говорил, ему мешали стальные стенки. Шлюз, ведущий к ним, открылся.

Ящик для аномалий, вместо того, чтобы не дать пройти вторженцам, комично был оттащен ими назад, в общий отсек. Их баррикада оказалась вовсе не баррикадой, а лишь секундным препятствием.

— Нейтрализация завершена. Приступаем к извлечению. — услышал парень роботизированный голос, исходящей из того отсека.

В помещение, на боевой изготовке, вошли три человека. И это единственное, в чём мог быть уверен парень – в том, что они люди. В остальном, их броня, состоящая из белых прямоугольных пластин, шлема, визоры которых светились ярким оранжевым светом, который приломлялся от облаков газа. Оружие, которое напоминала знакомую ему штурмовую винтовку, скрещённую с футуристичным оружием высокоразвитой расы скреллов.

Парень попытался было поднять руку, но в процессе вторая рука предательски соскользнула, сбрасывая маску с лица.

Беспросветная всепоглощающая тьма неопределённости снова поглощала Остина, утаскивая в мир миражей, фантомов и иллюзий.