Фантастика: мини-рассказы 2025
Цена адаптации
Яркая лампа над столом резала глаза тибернота. Она щурилась и пыталась заслониться, но ловила на себе неодобрительный взгляд следователя и поспешно прятала щупальце под стол.
—Имя? — следователь чуть скривил рот, готовясь к абсурдным именам пришельцев.
— R7-28-Танук. — Ее ротовой аппарат уже ассимилировался к земным условиям и вполне походил на человеческий.
— Танук, так и запишем. — Следователь, не прекращая писать, ослабил галстук.
— Вам в этом климате тоже некомфортно, не так ли? — участливо спросила пришелец.
Следователь неодобрительно посмотрел на Танук и, не ответив, вернулся к бланку.
— Возраст? Регистрация? Профессия?
— 234 года, Нагорная 12-64, психолог, — улыбнулась она.
— Цель визита на Землю? — следователь вытащил из ящика стола бумажную салфетку и промокнул безупречно-правильное лицо без единой морщинки.
— Психологическая помощь тибернотам при критических случаях адаптации к земной среде.
Точеные губы Следователя сжались, он медленно отложил ручку в сторону и поднял на инопланетянку тяжелый взгляд.
— Спекуляции о проблематичной адаптации к Земной культуре наказывается штрафом от одного до пяти миллионов галактических юаней, — четко, по учебнику проговорил он.
— О, нет-нет… — Танук замешкалась. — Я скорее про чрезмерную адаптацию…
Следователь позволил себе немного приподнять идеально посаженные брови.
— Ну… я объясню, — заговорщицки подмигнула Танук. – Но сначала расскажете о вашем детстве?
— Послушайте, Танук… — раздраженно выдохнул следователь. — Будете применять на мне эти ваши психологические штучки, отправитесь в изолятор.
Скользкий зеленый рот изогнулся в снисходительной улыбке.
— Простите... Давайте попробуем что-нибудь попроще... Скажем, какое ваше любимое блюдо?
Следователю представились аппетитные свежие сашими, но он не собирался играть в эти игры.
— Что ты несешь? Заговариваешь зубы, чтобы перевести тему с перехода улицы в неположенном месте? — прорычал он.
Танук примирительно подняла оба щупальца; на одном уже начали формироваться человеческие пальцы.
— Там был когда то переход, но его перенесли. Я просто забыла. Я была тут более 50 лет назад. Мы тогда с вами в кино ходили, помните?
Следователь устало пригладил пышные иссиня-черные волосы, как из клипов модных корейских групп.
— Вот что, госпожа Танук… выпишу вам штраф в 1000 галактических юаней. Не нарушайте больше. И посмотрите пару тренингов по Земной коммуникации, вы несете откровенный бред.
— Конечно, — улыбнулась Танук. — Но вы все же заходите ко мне, скажем, в понедельник. Поговорим об адаптации и видовому самоопределению. Первая сессия бесплатно.
Она поднялась и вышла за дверь, на прощание махнув щупальцем.
— Космические фрики, — пробормотал следователь. На секунду захотелось к океану, погрузиться в прохладную давящую пучину, и половить крабов или моллюсков. Он сердито отогнал от себя эти мысли, бросил взгляд в зеркало на свое манекенно-правильное лицо, и вернулся к заполнению отчетов.
Передышка
Сначала вернулись запахи — густая, холодная стерильность со сладковатой примесью лекарств и накрахмаленных простыней. Тело было тяжелым, а мышцы болели, как после многочасовой судороги. Я открыл один глаз и скосил взгляд в сторону.
— Проснулся? — улыбнулась медсестра. — Ты молодец. Удивительно, как быстро ты восстанавливаешься после такого длительного воздействия радиации.
Она подошла ближе, поправила подушку.
— Если к вечеру сможешь подняться, вечером можем сходить в игровую комнату. Хочешь?
Я слабо улыбнулся, кивнул.
Медсестра проверила показатели, удовлетворенно хмыкнула и ввела в капельницу еще один раствор.
Мне очень хотелось поиграть, поэтому я закрыл глаза и постарался уснуть. Кажется, получилось: через некоторое время к руке прикоснулись, и мягкий голос сказал:
— Ты отлично справился. Поднимайся, я отведу тебя к детям.
Я осторожно сел, но силы уже почти вернулись — только так же сильно болели мышцы. Взял ее за руку, и мы пошли по длинным коридорам, мерцающими датчиками на белоснежной обшивке.
***
В игровой было шумно. Дети смеялись, играла задорная мелодия.
— А давайте в прятки! — закричал один. Это был Гошка: когда-то мы играли с ним в машинки. Он был добрым.
— Давай! — подхватили остальные, и Гошка закрыл ладошками лицо, считая назад от тридцати.
Мне было легко прятаться: я мог забиться в тонкие щели, сжаться под детским стульчиком, или даже забраться на потолок и повиснуть на светильнике. Меня все равно находили, но я уже прятался лучше, чем раньше.
Дважды я был вóдой — это было не так полезно, как учиться прятаться самому, но лучше, чем возвращаться в палату.
Хуже всего было, когда водила Анютка. Я помнил ее совсем другой — испуганной, заплаканной. Но в игровой она весело смеялась и непременно хлопала каждого по спине, когда находила. Даже меня, хотя я не чувствовал ее руку.
Час пролетел незаметно.
— Сто девятый, нам пора. На сегодня тебе хватит передышки, — махнула мне медсестра и щелкнула кнопкой на стене. Голограмма детей погасла, повисла тишина.
— А можно завтра остаться подольше? — тихо спросил я.
— Зависит от тебя, — улыбнулась она. — Завтра мы будем проверять, как ты переносишь переменный и постоянный ток. Если сильно постараешься, сможешь восстановиться быстрее. Тогда придем сюда раньше.
Я кивнул. Мне просто нужно еще немного времени — и тогда меня уже не найдут.
Запах Крови
Чертова работа.
Мужчина напротив рухнул лицом на стол.
«Копирование завершено», — высветило приложение, и ее щека зачесалась. Фронталка подтвердила — её лицо, ещё вчера гладкое и ухоженное, теперь заросло трёхдневной щетиной.
Допросы всегда кончались одинаково: очередной труп и ее предыдущая внешность, растворяющееся, как дешёвый грим после дождя.
— Чёрт… — голос прозвучал на октаву ниже. — Надо было сохранить фото настоящей себя.
Какой это — настоящей — она уже не помнила. Зато в городе станет на одну банду меньше.
Небольшая цена.
Но кровь пахла всегда одинаково.
[Получено на частоте 146.2 МГц | 07.08.2085]
[Получено на частоте 146.2 МГц | 07.08.2085]
«Мэйдэй, Мэйдэй. Всем космическим судам.
Нас осталось трое. И Ханна.
Она не спит. Стоит у двери.
У неё больше нет лица, но она поёт. Мне кажется, это колыбельная.
Стив плачет. Он говорит, она зовёт его.
Мы не отвечаем.
Пожалуйста, спасите нас.»
[Получено на частоте 146.2 МГц | 08.08.2085]
«Мэйдэй. Всем… судам.
Нас осталось четверо. Плюс Ханна.
Она не спит. Стоит у двери.
У неё больше нет лица, но она поёт. Мне кажется … молитва.
Стив поёт. Он говорит, она зовёт его.
Мы не отвечаем.
Пожалуйста… хоть кто-нибудь. Пока мы ещё...»
Автоматизация
— Товарищи, поздравляю всех с открытием нового завода «Черноголовки»! — Лицо директора Занимайко лоснилось, словно его окунули в сахарный сироп. — Близость к Красной Площади дает нам не только готовую духовную инфраструктуру, но и сильнейшее преимущество в виде доступа к искусственным интеллектам столицы! Смирнов, огласи список автоматизаций!
Главный инженер Смирнов вздрогнул, выходя из дремы, но совещания давно выработали у него автономный речевой модуль.
— Согласно последнему регламенту мы внедрили систему ЧатСПБ, — отчеканил он. — Она проводит подсчёт пузырьков в таре, анализирует цветоотдачу и рекомендует рецептуры напитков исходя из приватных данных потребителей.
— ИИ теперь знает, чего хочет народ! — вдохновленно перебил директор. — Новый лимонад «Благозвон» бьет все рекорды! Смирнов, зачитай состав!
Смирнов вздохнул, поправил бейджик, на котором значилось «инженер-человек (временно)».
— Вода, сахар, душевный звон. Все знают, что это?
Не знал решительно никто, включая самого Смирнова, но расписываться в собственной некомпетенции дураков не было. Лимонад и правда был вкусный. Пить его было приятно и немного тревожно: наверное, так чувствует себя щенок, которого журят, почесывая за ухом.
— На том и закончим, — важно кивнул Занимайко. — Первые результаты жду через квартал.
За три месяца ИИ оптимизировал рецептуру до идеала. Каждая бутылка «Благозвона» дарила короткий, звенящий момент счастья. Продажи взлетели, акции тоже, а коллектив, наоборот, проредел. Янтарная жидкость заменила воду в кулерах, бутылки вытеснили чипсы в автомате и канцелярию в подсобке. Директор всё чаще появлялся в цеху, пополняя запасы.
Не пил только Смирнов — гастрит.
Через полгода, когда показатели уровня диабета и ожирения населения пробили потолок, стало ясно: страну нужно спасать. Дождавшись, когда Занимайко снова появится в цехе, Смирнов пробрался в его кабинет. Быстрый поиск по папкам ноутбука выдал внушительную коллекцию фотографий с котиками и секретарши Ирины.
Наконец обнаружилась заветная директория: «Главный Модуль Управления».
Трясущейся рукой Смирнов запустил программу, навел курсор на кнопку «Отключить ЧатСПБ». Щелкнул. Программа на пару секунд подвисла и выдала окно: «Вы уверены, что хотите вернуть серые будни?»
Ладонь на мышке вспотела. Смирнов был простой инженер. Его учили чинить станки, а не принимать решения за целую нацию. Он пододвинул курсор чуть ближе к кнопке «да», но тут же отдернул руку.
За дверью послышались тяжелые шаги.
«Ну же, Смирнов!»
Курсор пополз правее…
Топ.
Левее…
Топ.
Правее… Левее…
Ручка двери повернулась.
Сейчас или никогда.
Связанные души
Сухой воздух трещал от напряжения, как старый пергамент в огне.
Эмира бросила взгляд на пол: начерченный круг тускло светился в темноте, из рун струился черный дым.
— Сайлас Фокс, — ее голос был ровным, почти ласковым. — Что ты делаешь?
— Прости, дорогая. У тебя пять минут, потом ты труп, — он криво усмехнулся и указал тростью на кружившую над Эмирой огненную сферу. — Хочешь выйти — поглоти его.
Она заставила себя дышать ровно.
— Я привела тебя в Храм Единения, чтобы ты помог освободить душу брата. Не уничтожить ее.
— Какая же ты наивная! — расхохотался он. — Думаешь, я охаживал тебя три года ради него? Нет, Эми. Ты заберешь его силу и поможешь мне открыть портал в Эзомир.
— В Эзомир могут входить только потомки Валсаллов, жалкая ты тварь!
— Не злись, это не идет твоему личику. Во мне течет их кровь. Я даже смог перевести их гримуар, скоро я смогу пользоваться силой Эзомира напрямую, без рун. Мне просто нужно, чтобы ты открыла врата — мне еще не подвластна магия душ.
Давление в круге нарастало.
— Это слишком опасно, Фокс. Это высшая магия, она меня прикончит. Прошу, одумайся!
— Не будь идиоткой, Эми. Это вопрос приоритетов, а не силы. И магия душ в Храме Единения будет сильнее — ты продержишься, пока не откроешь портал. А потом, если будешь паинькой, я разрешу вам с братом остаться в Эзомире.
Эмира посмотрела на пылающий шарик. Чертова магия… Если бы она знала, что их детские забавы с вызовом духов зайдут так далеко, и ее старший брат потеряет тело, спасая ее...
Огненный шар начал гаснуть.
— Время, — напомнил Сайлас. — Круг не ждет.
Губы Астры дрогнули.
Шарик опустился ей на плечо, ободряюще мигнул.
— Хорошо, — глухо сказала она. — Я проведу ритуал.
Она взяла в ладони шарик, сжала его, и зашептала слова заклинания, выводя второй рукой руны прямо в воздухе. Сфера вспыхнула, на секунду озарив величественные своды храма, и растворилась в ее руке.
Эмира продолжала чертить руны, слова зазвучали громче, отзывались в сводах храма. Ее пальцы оставляли горящие линии, складывающиеся в неизвестные письмена.
— Невероятно… — прошептал Сайлас. — Валсалльская рунопись.
Воздух вокруг нагрелся и дрожал. Поднялся ветер, разнося по зале базальтовую пыль.
Плечи Сайласа затряслись, тело вдруг стало легким.
— Эмира! Что ты делаешь? Прекрати! Убьешь меня — круг тебя испепелит!
Последние слова затерялись в бушующем в храме вихре.
Круг погас. Сайлас грузно повалился на пол, из его груди выплыл огненный шарик, и опустился на протянутую ладонь Эмиры. Она шумно выдохнула, откинула со лба намокшую рыжую прядь.
— Я дала тебе шанс передумать, — прошептала она шарику. — И я не собираюсь тебя убивать.
Душа Сайласа растворилась в ее руке, а на второй ладони возникла другая сфера. Эмира прижала ее к бежизненной ладони Сайласа, тот дернулся и открыл глаза:
— Привет, лисенок. Выросла до высшего мага? Браво. Но долго же ты искала подходящий сосуд.
Миралон
ИНСТРУКЦИЯ ПО ПРИМЕНЕНИЮ ПРЕПАРАТА “МИРАЛОН”
Назначение: облегчение боли, устранение страха, стабилизация дыхания.
Способ применения: принять капсулу, лечь в удобное положение, закрыть глаза. Через 3–5 минут наступит полное расслабление.
Ожидаемый эффект: прекращение сердечной и мозговой активности.
Варианты утилизации тела указаны на обороте.
Обратный отсчет
Электронное табло на стене щелкало, пролистывая в обратном порядке огромные зеленые цифры:
04:20, 04:19, 04:18.
— Да что они так долбят, как китайская пытка, это негуманно, — пробормотал я, терзая низ футболки.
— Голубчик, какая же это пытка? На вопросы ответите и уйдете, — Мужчина за столом окинул меня строгим взглядом. — Вы какой квас предпочитаете?
Я огляделся: никаких дверей или окон в комнате не было.
— Квас я сто лет не пил. Донесли на меня, да? Что за время, сразу бегут доносы писать. Вот раньше захотел — книжку написал, захотел — песню. А сейчас? Может выключим таймер, а?
— Выключить нельзя, выключать никак нельзя. Ну что же вы, напрягитесь: квас сладкий, хлебный, горький?
Табло щелкнуло «03:00».
— Сладкий? — попробовал угадать я.
Он зацокал языком. Вытащил из кармана маленькую картонку на резинке и протянул мне.
— Ну как же так. Не помните? Хорошо, оденьте пока эту бирочку на ногу.
Я послушно снял ботинок и нацепил бирку с пометкой «О.В.А.»
На столе из ниоткуда возникли 4 граненых стакана. Мужчина заговорил быстрее:
— Это вот ваша жена, Любочка. А эти стаканы — дочки. Вы с женой где познакомились?
— В М-Видео, вроде…
— Ну при чем тут М-Видео! Там, кстати, скидка сейчас на телевизоры. Только для телика у меня стакана нет, не нужен нам для телика стакан. Но если бы вы его купили, то какой фильм бы пересмотрели?
— Брат-2, наверное. Но телевизор бы я взял. У меня есть, но если скидка — надо брать. В кредит, конечно. А сколько скидка? Это жена из-за ютюба на меня донесла, да? А почему она стакан?
— Не важно. При чем тут стаканы? Вы квас не помните. Не нужны теперь стаканы. Только если про квас вспомните. Вы квас не помните? Никола, Бочковый, Яхонт? Нет? Но вот про «брата» вы хорошо придумали, запомните это.
Часы показали «02:00». Мужчина заметно занервничал, принялся тереть лысину. Мне тоже стало жутко страшно.
— Вы сейчас лучше лягте, и руки вот так на груди сложите, — тяжело вздохнул он. — Как жаль, что вы квас не помните. Времени больше нет, говорите сейчас.
— Что говорить?
— Ответы. Ну же! 28, 27, 26!
— Да что за ответы?!
— Для переустановки пароля от аварийного выхода. Сейчас система бэкапнется с вашим сознанием внутри, и вам конец! Вспоминайте! Квас, бирочка, Брат-2, стаканы! 19, 18, 17!
Я почти физически ощущал, как нейроны в голове вспыхивают перегретыми спиралями. И внезапно все встало на место. Ассистент функции «забыл пароль» пытается напомнить ответы на секретные вопросы!
— Очаков Василий Андреевич, Братск, пинкод 1234! — выпалил я.
Таймер замер на «00:02». Комната поплыла — хорошо, что я лежал — и обернулась белоснежной вирт-капсулой.
Надо будет поменять секретные вопросы.
И обновить бота-ассистента.
А на жену я донесу — будет знать, как пароли менять.
Непредвиденное обстоятельство
26.04.2028 (ПТК + 42 года)
Город в отдалении мигнул и разделился на несколько фаз, прежде чем снова собраться воедино.
Илайя перепроверил настройки темпорального маячка на запястье и установил блоки портала.
Сорок лет исследований, 28 прыжков, 2 года во временной ловушке, 3 почти смертельных ошибки. Но теперь он ее найдет. Он наконец вычислил точное место и время.
Он набрал полную грудь воздуха и шагнул в дрожащий сгусток воздуха.
25.04.1986 (ПТК - 1 день)
Маша сидела на своей любимой скамейке.
Илайя едва удержался, чтобы не броситься к ней: не впиться губами в ее пока еще живые губы; не согреть ладонями ее лицо, пока еще не обожженное темпоральной волной; не спрятать в своем плече ее сияющие голубые глаза, пока еще не продернувшиеся безумием невыносимой боли.
Он знал, что отменять темпоральную катастрофу слишком опасно — цепная реакция будет непредсказуема. Ему просто нужно одно микровмешательство. Илайя точно просчитал, какое.
Воздух в нескольких метрах от него затрещал, и из образовавшегося проема вышел мужчина в форме полиции времени.
— Только не сейчас… — прошептал Илайя.
Офицер неумолимо приближался.
— Мария, завтра не садись на эту скамью! — выкрикнул Илайя. — Выбери любую другую, прошу!
Перед тем, как его рывком втащили в портал, он заметил ее испуганный взгляд.
26.04.2028 (ПТК + 42 года)
Илайя пошевелил затекшей рукой в наручнике.
— Илайя Джонс, вы понимаете, что наделали? — прошипел полицейский.
Тот пожал плечами.
— Конечно, — устало ответил он. — Ястребы исчезли, соль стала горькой, глухоту лечить не научились… Да пусть хоть весь мир оглохнет. Может, в следующий раз проверяющие важнейшего эксперимента не закроют глаза на нестыковки в отчетах за жирную взятку.
Полицейский с сожалением посмотрел на него.
— Вы правда не знаете? Про новую жизненную линию? Ладно, не важно. Это уже все равно не исправить.
Неужели Илайя с чем-то просчитался? Пусть. Лишь бы она не села на ту скамью, по которой прошел темпоральный сдвиг.
— Мария… — его голос дрогнул. — Просто скажите, она жива?
Наверное, что-то такое было в его глазах, потому что взгляд полицейского немного смягчился.
— Мария Соснина умерла во время родов через 8 месяцев после ПТК.
Мир стянулся ледяной петлей.
Он больше ничего не слышал: ни обвинения, ни приговора электронного судьи, ни того, что его казнят, оставив в реакторной за секунды до ПТК — система любила красивые жесты.
Ему было все равно. В голове билось одно: «Маша… была беременна?
26.04.1986 (Первая Темпоральная Катастрофа)
Илайю вышвырнуло прямо в реакторную. Люди бежали, сирена выла, воздух густел от перегрева.
Он стоял в центре хаоса, горько осознавая, что искать безопасный способ предотвращать исторические катастрофы никто не станет. Исправлять ошибки невыгодно.
Шесть секунд до аварии.
Воздух возле него дрогнул, и из портала вынырнула девушка.
— Мария?.. — выдохнул он.
Она рассмеялась:
— Ксюша! Идем, дедушка. Поможешь закончить мою теорию о безопасной коррекции критических событий.
Ошибка планирования
Влад обожал Планы. Каждый день, месяц, год жизни были расписаны по минутам.
В 20 лет он должен был устроиться на работу, в 25 - жениться, в 27 - завести ребенка.
Все пошло псу под хвост, когда в свои 20 работу он не нашел. А когда к 25 годам у него не было ни карьеры, ни девушки, он запаниковал.
— Сглазили, — заключила его мать, женщина властная и всезнающая. — Вот номер, это ведунья.
В колдовство Влад не верил, но спорить с матерью было энергозатратнее, и уже на следующий день он он стоял перед дверью, обитой облезшим дерматином, и мысленно вычеркивал из бюджета 5000р.
Дверь распахнулась сразу, будто его ждали. На пороге стояла не старая карга, а рыжая девушка в небрежно запахнутом халате. Она улыбнулась, словно ей все было известно — и как он только что дофантазировал содержимое халата, и как по-мальчишески сжал ноги, чтобы не выдать постыдных мыслей. Он вспыхнул и отвел взгляд.
— Заходи, — весело сказала она. — Я Элеонора.
Кухня оказалась самой обычной. Вместо хрустального шара — тарелка с недоеденной «селедкой под шубой» и грязные приборы.
— План провалился, да? — спросила она. Именно так: План. С большой буквы.
— Гыхым, — промычал Влад.
Она подалась вперед.
— Проблема в нем! — прошептала она. — План надо сломать.
— Сломать? — переспросил Влад. — Как?
— Сделать что-то из ряда вон! — ее глаза загорелись зеленым огнем, а кусочки селедки на тарелке вдруг сложились узором.
Она откинулась назад и вдруг заговорила нараспев:
— Нить с другой переплелась,
Натянулась, порвалась,
Чтобы узел разрубить,
Должен ты себя убить.
В глазах помутнело. Стены качнулись, и вдруг в колыхающийся дверной проем вошел он сам, только какой-то холеный и подкачавшийся.
— Что за… — прохрипел Влад и вскочил, придерживаясь за стол.
Вошедший держал в руках цветы и коробку конфет. Удивление на его лице сменилось яростью.
— Ты труп! — прорычал он. Цветы и конфеты полетели на пол, и он принялся закатывать рукава с явным намерением подтвердить статус альфа-Влада.
— По…постойте, вы что, не видите, что мы двойники?! — в отчаянной попытке избежать переломов завизжал Влад.
Соперник надвигался, словно оторвавшаяся от айсберга глыба на Титаник.
— Ломай рутину!— прошипела Элеонора.
Влад схватил десертный ножик и выставил перед собой. Руки дрожали, ладони вспотели.
Как в замедленной съемке, в него летел кулак.
Ломать.
Гребаный.
План.
Влад отбросил нож, каким-то чудом поднырнул под просвистевшим мимо кулаком, перегнулся через стол и схватил Элеонору за ворот халата. Притянул к себе и поцеловал солоноватые, пахнущие «шубой» губы: отчаянно, жарко — как никогда раньше.
Он ждал, что вот-вот его оттащат и впечатают лицом в стол.
Но ничего не произошло.
Он открыл глаза. На кухне были только он и ошарашенная Элеонора.
— Вообще я Маша, — пробормотала она. — Может, чаю?
На свадьбу они забили. Родили двойню, открыли успешный бизнес. А планы… Нет плана — и ломать будет нечего.
Параллельные прямые
— Ало? Ало? — В телефоне послышался шум, затем что-то затрещало и затихло. — Ало?
— Здравствуйте… Вы меня слышите? — женский голос, номер не определился.
— Слышу. Кто это? — Аркадий нетерпеливо глянул на часы. Скоро надо было начинать лекцию по матанализу.
— Меня зовут Лиза. Вы тоже говорите через зеркало?
— Что? Нет, я на смартфоне, — опешил Аркадий и разозлился на себя — ну конечно она это знала.
— Смарт… ой, я не знаю, что это, — растерянно пробормотала девушка и через секунду добавила решительнее, почти сердито: — Я вас нагадала!
— Это что, пранк? Уверяю вас, таким образом зачет не получить. Извините, мне пора.
— Постойте! Я вам все объясню. Вы — мой суженый!
Аркадий Гаврилович закатил глаза, сбросил вызов и поспешил на кафедру.
Вечером она снова позвонила. В этот раз он даже не успел сказать «Ало».
— Слушайте, я все сделала правильно, — затараторила Лиза. — Карты разложила, ведро перевернула, жестяное, как в книге. Только свечка была не из черного воска. Обычная. Но там, знаете, ошибка! Белый и нужен. А у меня как раз белый был. Представляете?
Аркадий глубоко вздохнул — громко, чтобы Лиза услышала.
— Елизавета… Где вы взяли мой номер?
— Какой номер? — удивилась Лиза. — А вы меня не видите? Я только ваш силуэт вижу в зеркале, вы такой высокий! И пахнет вкусно! Это что, вишневый пирог?
Аркадий вздрогнул и огляделся. Пирог он действительно только что вытащил из духовки — тот еще дымился на столе, на вафельном полотенце.
— Ну знаете, — сказал он дрожащим голосом. — Шутка затянулась.
— Я не шучу! А вы меня не видите? И ничего не чувствуете? У меня на столе букет свежий, я только что срезала.
Аркадий потянул воздух и ему действительно показалось, что он чувствует запах цветов.
— Глупости какие то, — пробормотал он. — Вы кто?
— Ой, точно. Елизавета Маркова, я в Свиргороде живу, на Поземковой улице. А вы?
— Свиргород? Это где? В Москве я, — зачем то сказал Аркадий.
— Москвааа? — протянула Лиза. — Не знаю такого места. А Свиргород — это же столица, вы что, не в Люботине живете?
Аркадий отключился, поставил телефон на авиарежим. Затем вскочил, накинул на дверь цепочку, задернул шторы. Подумал и выдернул из розетки роутер.
Весь следующий день он не находил себе места. Даже подумывал заявить в полицию. Телефон он держал выключенным, но из головы не шел голос Лизы — задорные добрые нотки, совсем не похожие на подростковый пранк или развод на деньги. «Вот так и переписывают квартиры на подобных Лиз», — мрачно подумал он. Но ему-то едва за 30, и он не из доверчивых. Не на того напали.
К вечеру он не выдержал и включил телефон. Положил его перед собой на стол и просто смотрел на экран, ожидая звонка.
И тот зазвонил.
Аркадий схватил трубку и выпалил:
— Рассказывайте все про ваш мир. Только учтите, если найду хоть одну нестыковку, сразу напишу на вас заявление!
Лиза рассмеялась. Ее смех был легкий и звонкий, как музыка ветра, которую вешают над дверью.
Они проболтали до утра. Аркадий рассказывал про Россию, телевизоры, самолеты, ЧатGPT. Лиза — про налоги на магию, восемь времен года и летающие на тумане города.
Когда они попрощались, ему показалось, что в зеркале ванной мелькнул образ: словно тень воспоминания о каштановых волнистых волосах и смеющихся карих глазах.
Через месяц Лиза сказала, что им пора встретиться. Они начали искать способ.
Аркадий почти не спал, проводя над расчетами каждую свободную минуту. Лиза корпела над колдовскими книгами, пытаясь подступиться с другой стороны.
— Кажется, я есть один способ, — сказал он ей на исходе шестого месяца. — Но нужен мощный компьютер, дополнительный источник питания и свой сервер. Я нашел посредника. Но это очень дорого.
— Я ничего не поняла, — рассмеялась Лиза. — Но если переживаешь за деньги, то можем бросить.
— Да ну их, эти деньги… — пробормотал Аркадий. — Еще заработаю.
— Мне страшно, — сказала Лиза. — Вдруг что-то пойдет не так, и мы даже говорить больше не сможем? Или наши миры схлопнутся, и останется только один.
— Все будет хорошо, — уверил ее Аркадий. — Мы все просчитали.
Оборудование стоило баснословных денег. Аркадий спустил все сбережения и переехал в квартиру поменьше. Но он не жалел: разговоры с Лизой толкали его к цели огромным поршнем судьбы.
Наконец модель была готова.
— Ну что, готова? — спросил он.
— Готова! Свечи зажжены, эликсир в чаше, карты на позициях!
— Ну, поехали!
Эпилог
Аркадий так и не обставил квартиру, в которую переехал месяц назад. В коридоре громоздились коробки, а единственную комнату, совмещенную с кухней, занимал огромный компьютер.
Он пообещал себе разобрать вещи на выходных и перевезти установку в университет, но сегодня ему просто хотелось купить что-то маленькое, личное, просто чтобы стены не были такими пустыми.
Он рассеянно рассматривал пыльные сувениры в секонд-хенд лавке, когда ему на глаза попалась старая черно-белая фотография. Что-то смутно кольнуло в груди, показалось, что пахнуло свежесрезанными цветами.
С фото на него смотрела молодая девушка, и почему-то Аркадий был уверен, что у нее каштановые волосы и карие глаза. Он перевернул снимок. На уголке был выцарапан год: 1904.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге