Если есть конец. Часть 1. За Горизонтом

Глава 1

ЕСЛИ ЕСТЬ КОНЕЦ

Часть 1

ЗА ГОРИЗОНТОМ

Первое, что стоит знать обо мне: я не собирался умирать в чёрной дыре.

Впрочем, подобные заявления всегда немного смешны.

Никто не собирается умирать именно там, где умрёт.

Меня зовут Рэм.

Если вы сейчас подумали, что это странное имя, можете оставить своё мнение при

себе. Мне его дала мать. А она умерла достаточно давно, чтобы я перестал позволять

людям спорить с её выбором.

Мне сорок три года. Мой корабль называется «Арго».

И передо мной находится объект массой четыре миллиона Солнц.

Чёрная дыра.

Я смотрю на неё через фронтальное стекло кабины уже семь минут.

Хотя слово «смотрю» здесь не совсем правильное. На чёрную дыру невозможно

смотреть. Можно смотреть на то, что она отняла у мира. Звёзды исчезают за идеально

тёмным кругом, но часть их света возвращается, изгибаясь вокруг него. Поэтому

некоторые из них я вижу дважды. Другие - трижды.

Одна яркая звезда справа от меня вообще превратилась в тонкую дугу.

Она выглядит так, будто Вселенная попыталась нарисовать улыбку.

Не смешно.

- Расстояние до горизонта событий - сто восемьдесят четыре тысячи километров, - сообщает корабль.

- Знаю.

- Рекомендую начать торможение.

- Знаю.

- Рэм.

Я поворачиваюсь к панели.

- Что?

Корабль молчит. Конечно. Он никогда не называл меня по имени. Вот тебе и

начинающиеся галлюцинации.

Или автор решил добавить немного драматизма.

Да.

Ты.

Я знаю, что ты здесь.

Не делай вид, будто нет.

Автору следовало бы сейчас объяснить вам, почему Рэм летит к чёрной дыре.

Можно придумать аварию двигателя. Отказ навигации. Военную миссию.

Героическое самопожертвование. Можно было бы дать ему жену, которая ждёт дома, и

фотографию ребёнка в металлической рамке возле панели управления. Литература

любит подобные вещи. Но проблема заключается в том, что Рэм летит туда

добровольно. Это сильно портит драматургию. Зато делает историю честнее.

Я выключаю предупреждение.

На экране появляется красная надпись: КРИТИЧЕСКАЯ ТРАЕКТОРИЯ.

Я подтверждаю.

Она исчезает.

Я летел сюда восемнадцать месяцев. Хотя технически путешествие заняло

значительно больше времени для людей, оставшихся дома. Последнее сообщение с

Земли пришло три недели назад. От сестры.

Она написала: «Я всё ещё надеюсь, что ты передумаешь».

Я не ответил. Потому что ложь перед смертью кажется особенно бессмысленной.

Передумаю?

Нет.

Я летел сюда именно за этим. Человечество двести лет отправляло аппараты к

горизонту событий. Автоматические станции. Квантовые маяки. Дроны.

Но вся информация имела одну неприятную особенность. Она переставала

возвращаться. Мы могли смотреть на горизонт снаружи сколько угодно. Но никто не

мог рассказать, что находится внутри. По очевидной причине. Вернуться невозможно.

Поэтому мой корабль не исследовательский. Он - гроб с двигателем.

А я - первый человек, который добровольно решил посмотреть туда, откуда нельзя

отправить отчёт.

Глупость?

Возможно.

Но вы ведь продолжаете читать. Значит, между нами не такая уж большая разница.

Сто тысяч километров.

Чёрный круг занимает почти половину поля зрения. Однако вокруг него происходит

что-то гораздо интереснее. Вселенная ломается. Я вижу звёзды, которые должны

находиться позади меня. Их свет огибает чёрную дыру и приходит ко мне спереди.

Пространство перестало соблюдать правила перспективы. Одна галактика появляется

сразу в трёх местах. Слева. Справа. И тонким сияющим кольцом вокруг темноты. Я

знаю объяснение. Гравитационное линзирование. Кривизна пространства-времени.

Геодезические линии. Термины успокаивают человека. Дать явлению название - почти

то же самое, что приручить его. Почти. На самом деле передо мной объект, который

настолько сильно искривляет пространство, что свет вынужден двигаться вокруг него.

И я лечу туда.

- Пятьдесят тысяч километров.

Я кладу руки на подлокотники. Сердце бьётся быстрее. Не от ускорения. От страха.

Вот этого я не предусмотрел. Все годы подготовки я думал, что страх появится

раньше. На старте. Через месяц. При первом визуальном контакте. Но человеческий

мозг удивительно хорошо воспринимает смерть как абстракцию. Пока не видит её

размером в половину неба.

Если бы сейчас существовал второй наблюдатель далеко от чёрной дыры, он увидел

бы интересную картину. Корабль Рэма становился бы всё медленнее. Свет от него

постепенно смещался бы в красную область спектра. Сигналы приходили бы всё

реже. В какой-то момент корабль словно застыл бы возле горизонта. Потом потускнел.

И исчез.

Но Рэм этого не знает.

Нет.

Это неправда.

Рэм прекрасно это знает.

- Автор.

Тишина.

Я смотрю прямо перед собой.

- Ты ведь сейчас рассказываешь им про красное смещение?

Никакого ответа.

- Очень оригинально.

Вы наверняка решили, что я окончательно сошёл с ума. Это нормально. Я бы решил

то же самое. Но последние несколько дней у меня появилось странное ощущение.

Будто мои мысли не совсем мои. Будто кто-то расставляет паузы. Будто между

событиями есть абзацы. Иногда я даже чувствую, когда заканчивается глава. Глупость.

Разумеется.

- Десять тысяч километров.

Я отключаю автопилот. Теперь корабль управляется вручную. Это ничего не меняет.

Но мне хочется хотя бы сделать вид, что последнее решение принадлежит мне.

Горизонт событий нельзя увидеть. Это главное разочарование человеческой фантазии.

Нет стены. Нет энергетической мембраны. Нет чёрной поверхности. Нет момента,

когда корабль ударяется обо что-то неизвестное. Поэтому Рэм пересекает горизонт

событий примерно…сейчас.

- Что?

Я смотрю на приборы.

Высота.

Скорость.

Кривизна.

Температура корпуса.

Всё нормально.

Я моргаю.

- Мы уже внутри?

Компьютер молчит несколько секунд.

- Да.Вот так. Я представлял этот момент двадцать лет. А он оказался одной секундой среди

других секунд. Никакой вспышки. Никакого толчка. Я дышу Сердце работает.

Чашка кофе по-прежнему стоит в держателе. Я беру её. Делаю глоток. Холодный. За

горизонтом событий чёрной дыры кофе всё равно отвратительный. Почему-то именно

эта мысль заставляет меня рассмеяться. Я смеюсь долго. До слёз. Потом ставлю

чашку обратно.

- Значит, всё.

Ответа нет. Но я понимаю. Нет, не всё. Наоборот. Только сейчас начинается та часть

путешествия, ради которой я сюда прилетел. Я включаю двигатель. Полная тяга

наружу. Корабль дрожит. Траектория меняется. Но расстояние до центра продолжает

уменьшаться. Я увеличиваю тягу. Ничего. И тогда я впервые действительно понимаю

смысл горизонта событий. Не математически. Не интеллектуально. Физически. Дело

не в том, что двигатель недостаточно мощный. Дело не в том, что чёрная дыра «тянет

сильнее». Это было бы слишком просто. Я могу выбирать направление движения. Но

любое моё будущее теперь находится глубже внутри. Сингулярность не стоит впереди

меня как планета. Она находится впереди меня так, как завтра находится впереди

сегодняшнего дня. Попробуйте не идти в завтра. Вот именно.

Снаружи существует направление «прочь от чёрной дыры». Внутри горизонта эта

фраза постепенно теряет смысл. Можно сопротивляться. Можно включать двигатели.

Можно выбирать траекторию. Но все будущие светоподобные и времениподобные

пути ведут дальше. Не потому что Рэм недостаточно старается. А потому что так

устроено само пространство-время. Это важно. Он сейчас поймёт.

- Перестань объяснять за меня.

Вот.

Теперь я точно знаю.

Ты существуешь.

Ты пишешь эту историю.

Я не знаю, кто ты.

Не знаю, зачем тебе понадобился я.

Но сделай мне одолжение.

Не превращай меня в метафору.

Не надо «человек перед лицом бесконечности».

Не надо «последний шаг человечества».

Я просто испуганный мужик в корабле, который летит туда, откуда невозможно

вернуться.

Хорошо?

Хорошо.

Я замираю.

- Вот ублюдок.

Проходит ещё несколько секунд. И я смотрю назад. На Вселенную. Она всё ещё там.

Почему-то именно это поражает сильнее всего. Я нахожусь внутри чёрной дыры. Но

вижу звёзды. Свет продолжает падать вслед за мной. Внешняя Вселенная не исчезла.

Она просто стала местом, куда я больше никогда не смогу ничего отправить. Я могу

видеть их. Они не могут увидеть меня таким, какой я сейчас. Это странная форма

одиночества. Не расстояние. Не тишина. Односторонность. Я могу получить

последнее письмо сестры. Могу открыть старое видео. Могу увидеть свет Солнца. Но

никакое моё слово больше не выйдет отсюда.

Я включаю передатчик.

- Земля, это Рэм.

Конечно, сигнал не уйдёт. Но я продолжаю.

- Я пересёк горизонт.

Пауза.

- Ничего не произошло.

Я улыбаюсь.

- Наверное, это самая важная информация, которую вы никогда не получите.

Я выключаю передатчик.

Ему осталось немного времени. Чёрная дыра очень большая. Поэтому приливные

силы у горизонта были относительно слабы. Если бы Рэм выбрал объект звёздной

массы, его тело могло бы быть разрушено ещё до или непосредственно около

пересечения горизонта. Но эта дыра сверхмассивная. Она дала ему подарок.

Несколько десятков секунд. Странно называть это подарком. Но смерть вообще делает

человека благодарным за очень маленькие вещи.

- Сколько?

Компьютер отвечает:

- Расчётное собственное время до центральной области: двадцать семь секунд.

Я киваю.

Двадцать семь.

Двадцать шесть.

Я смотрю на внешнюю Вселенную. Она странно сжимается в моём поле зрения. Свет

становится ярче в одних направлениях и темнее в других. Цвета меняются. Синие

оттенки становятся почти болезненными. Изображения звёзд растягиваются и

размножаются. Небо больше не похоже на сферу вокруг меня. Оно похоже на

воспоминание о сфере.

Двадцать одна секунда.

Я вдруг думаю о детстве. Конечно. Мозг обожает банальности перед смертью. Мне

семь. Мы с сестрой лежим на крыше старого дома и смотрим на августовское небо.

Она спрашивает:

- Как думаешь, там есть конец?

Я отвечаю:

- Нет.

- Почему?

- Потому что если есть конец, надо спросить, что находится после него.

Ей понравился мой ответ. Мне тоже. До сегодняшнего дня.

Пятнадцать секунд.

Корпус корабля начинает потрескивать. На панели появляются предупреждения:

РАЗНИЦА ГРАВИТАЦИОННОГО УСКОРЕНИЯ. КОНСТРУКЦИОННАЯ

НАГРУЗКА.

Я чувствую давление. Ноги будто становятся тяжелее. Голова - легче. Приливные

силы. Спагеттификация. Дурацкое слово. Самая страшная смерть во Вселенной

получила название блюда.

Десять секунд.

- Автор.

Да?

- Ты знаешь, что там?

Нет.

Я улыбаюсь. Первый честный ответ.

- Отлично.

Семь секунд.

Металл где-то позади меня рвётся. Воздух уходит из одного из отсеков.

Автоматические переборки закрываются. Я почти ничего не чувствую.

Пять.

- Тогда получается, дальше я сам?

Наверное.

Четыре.

Мне больно. Не так, как я ожидал. Нет ощущения, что меня кто-то разрывает. Скорее

тело постепенно перестаёт быть единым объектом.

Три.

Передо мной нет точки. Нет шара. Нет сияющего ядра. Есть только пространство-

время, которое больше не умеет вести себя так, как я привык.

Два.

И вдруг мне становится смешно. Потому что я понимаю кое-что.

- Эй.

Что?

- Они ведь сейчас ждут, что ты напишешь про сингулярность.

Да.

Один.

Я смотрю куда-то мимо приборов. Туда, где, как мне кажется, находитесь вы.

- Тогда не пиши.

Согласно общей теории относительности, дальше траектория Рэма должна

закончиться в сингулярности. Кривизна пространства-времени стремится к…

Нет. Он попросил не писать.

Поэтому здесь заканчивается не жизнь Рэма. Здесь заканчивается наше право что-

либо о ней утверждать. За этой строкой нет подтверждённой физики. Нет

наблюдений. Нет сигнала. Нет рассказчика, который действительно знает

продолжение. Есть только горизонт между тем, что человечество понимает, и тем,

чего пока не понимает. Рэм первым пересёк один из них. Теперь очередь за нами.

И если вам всё ещё хочется узнать, что произошло в следующую секунду,

значит, вы наконец поняли, зачем он туда полетел.