Еще один залетный

Глава 1

Сакс медленно бледнел от осознания, стоя в дальнем углу рубки.

— Десять лет, сто световых лет до гальюна! — его капитан, Дабс, уже пятую минуту безостановочно матерился, пока катер Службы космического спасения летел ко второму за сегодня сигналу «S.O.S», — Десять лет ни одного сигнала бедствия! А сегодня целых два, драть дюзы монолитом!

«Залетный», которого с горем пополам всего полчаса назад спасли Дабс с Саксом с горящего спортивного катера, влетевшего в астероид, с потупленным взором молча стоял в рубке и мял обгоревшую футболку.

Сакс пошел в Службу спасения только лишь потому, что именно на этой службе никогда ничего не происходит. Катер просто летает по особо опасным маршрутам, критическим точкам известной человечеству вселенной, через которые ни один здравомыслящий ИскИн на корабле не проложит маршрута. Летает, так, на всякий случай. Больше, как ритуал, служба, которая просто должна быть, ибо так сказано в каких-то старых бумагах и приказах, чем что-то нужное или полезное.

Ну, а еще корабль скучные данные о космосе собирает мимоходом, чтобы не просто так летать. Потом эти данные не менее скучные ученые на скучных планетах будут скучно анализировать и писать занудные, и да, о-о-о-очень скучные статьи.

А Сакс как раз не хотел актива и адреналина. Ему этого хватило в учебке. Ор. Крики. Мат. Нервы. Стресс. Опасность. Смерть…

Дабс тоже не хотел всего перечисленного, почему так же и оказался на этом корабле. Только ему этого хватило не в учебке, там то ему актива и адреналина как раз таки не хватало. А вот в десантуре он наелся этого актива по самые гланды. Отдав отчизне лучшие свои годы, левую ногу, правый глаз и возможность не материться через предложение.

— Ты что, не один тут гонял? — все никак не остывал Дабс. Это и понятно — он сам чуть не умер, спасая оболтуса «залетного», как назывались те, кого приходилось спасать в открытом космосе, так и на своем горбе тащить еще и Сакса, который как завис столбом, глядя на горящий нульгель в двигателях, а потом еще и умудрившегося ободрать скафандр о рваные края обшивки корабля, — А ну отвечай, фотоны мне в черную дыру, когда тебя спрашивают?!

— Ну… я…

— Отвечай, мать твою!

— Мы поспорили… кто через пояс астероидов первым пролетит…

— А?

— Ну… и вот.

— Ах, ну и блазг с тобой! С вами! Надо было тебя на том корабле оставить. Скафандра нет, самосознания нет. Хорошо хотя бы, спальный мешок нашли, саранча под взбитыми сливками! А то плавал бы уже хладным трупом, размазанный по астероиду тонким слоем. Эх, молодежь! Понаехали студентки и самоубиваются в открытом космосе…

— Забрать нельзя оставить, — привычным речитативом пропела ИскИн корабля Нинель строчку из какой-то песни. Что она имела точно в виду, не знал никто. Кто-то когда-то, задолго до прихода Дабса на пост капитана спасательного корабля под гордым названием «Рейка», покопался в исходном коде местного ИскИна, что тот начал, а точнее начала, говорить только так и никак иначе. И покопался так глубоко и основательно, что никто так не смог найти и следа этого самого «копания».

Ну или всем было глубоко по барабану на какой-то там ИскИн бесполезного корабля Службы космического спасения. Так что все сошлись на том, что Нинель просто нравится так общаться с людьми.

— Нинель, сколько до потерпевшего бедствие, трехзначный пинг в нейроинтерфейс?

— Пять минут, пять минут… это много или мало?

— Сакс, ты ее слышал. Готовность пять минут! Сакс, блазг твою налево. Ты меня слышишь? — Дабс, топая кибернетическим протезом, подошел вплотную к подчиненному и дал отрезвляющую затрещину, — Некогда тут рассиживаться, салага! Отстать сопли на кулак наматывать! Пришло время жизни спасать, горячий кофе, да на пузо! Для этого мы и стали спасателями!

***

Черный космос привычно встретил их мертвой тишиной.

Космос всегда тих. И пуст.

Как всегда — обманчиво.

Потому что, почему уж так сложилось, что именно в космосе плавают огромные объекты так и обязательно норовят либо гореть, либо взрываться.

Сакс машинально тронул шов после наскоро сваренного отверстия в скафандре. До сих пор, стоит Саксу вспомнить, как его крутило от выпускаемого через порванную дыру воздуха, так сразу желудок начинал снова проситься наружу.

— Не дрейфь, салага, — мудрый и обученый капитан «Рейки» браво парил на джетпаке впереди, — Первый раз на то и первый, что бывает только один раз!

— А второй?

— А второй, трясогузку в гузку, — Дабс громогласно рассмеялся, — тоже бывает только раз. Так что руки в ноги, и вперед. Разберемся с «залетным» и сразу домой. С меня кофе!

Обещание кофе Сакса не ободрило. Он с детства больше любил чай. Скорее всего, потому что на космической станции «Красный ковчег», на которой он вырос, кофе было под запретом. Жианны, единственная разумная раса кроме людей, населяющая известный космос, буквально дурела с этой прикормки. И сидела, как на наркоте.

Но ответить капитану, что предпочел бы другой напиток, Сакс не отважился.

Поэтому к горящему в космосе кораблю летели молча.

Вообще, Сакс даже удивился, когда увидел корабль через лобовое стекло в рубке капитана. Он ожидал увидеть изящный спортивный космический катер, весь раскрашенный в яркие цвета, с обтекающими формами. А этот катер скорее напоминал «семейный пассажирняк» — на таком удобно брать всю семью вместе с бабушками и дедушками и мчать отдыхать куда-нибудь в леса Курортии, а не соперничать со спортивными катерами в том, кто первым разобьется об пояс астероидов.

Но корабль есть корабль.

И он горел, неудачно столкнувшись с очередным шальным астероидом.

А изнутри кто-то посылал сигнал S.O.S.

— Эй, «залетный» в рубке. Слышишь меня? — спросил Дабс по общему каналу связи.

— Д… да.

— Твой приятель один был на корабле, когда гонял с тобой?

— Д… да.

— А почему тогда сигнала живых существ там два?

«Залетный» не ответил. За него ответила Нинель какой-то строчкой малоизвестной песни.

Дабс снова выругался едким русским матом.

Сакс включил визор в шлеме. И да, на горящем корабле действительно виднелось две зеленые метки, указывающие на живых существ. Это Нинель просканировала космос своими биосенсорами, встроенными в спасательный модуль корабля. Увы, возможностей старого дешевого биосенсора хватило лишь обнаружить биологическую жизнь. А вот ее форму и точное состояние — уже нет.

Дабс, как капитан корабля службы спасения и руководитель спасательной операции, обозначил план и маршрут, а потому повел своего единственного подчиненного к еле заметному на расстоянии шлюзу на боку достаточно массивного космического корабля. Они прицепились к обшивке магнитными ботинками и наклонились над гермодверью. Сбоку Дабс нашел рычаг аварийного открытия шлюза.

— Только никакой самодеятельности! Слушать старшего и выполнять четко и ясно. Беспрекословно. А не как в прошлый раз. Сказал тянуть — тяни. Кричать — кричи. Понял? — Дабс нахмурил брови. Такого взгляда, сурового, острого, пронизывающего до мозга костей, Сакс не видел даже у сурового капитана в учебке, — Я спросил, ты меня понял?

— Д…

— Громко и четко!

— Да, — выпалил Сакс громче, чем хотел, — Так точно.

— Тогда пошли.

Дабс схватился за ручку аварийного открытия шлюза, но потянуть не успел — мир взорвался тысячью потухающих звезд.

Темнота. Тишина. Пустота.

Боль. Страх.

Писк.

Всепоглощающий, единственный, великий. Громкий, как проплывающий мимо линкор и тонкий, словно лезвие бритвы Оккама. Эскадрилья комаров, сплошным потоком проносящаяся от одного конца бесконечности в другой…

А затем свет. Легкий, еле заметный свет. Оранжевый. Теплый. Такой родной. Словно бы от звезды родной планеты. Пахнущий дачными резиновыми тапочками и лимонадом.

Но в космосе.

В глубоком, пустом и бесконечно опасном космосе.

Осознание места Саксу пришло чуть позже. Логические связи начали выстраиваться в одну липкую паутину, принося в мозг все новые и новые неприятные факты. Про корабль. Про спасательную операцию. Про и так не самый прочный скафандр. Про боль в животе, груди и лице. Про писк в ушах. Летающие капельки крови в шлеме, явно вылетевшие из разбитой губы. Про Дабса…

— Дабс!

— Если парень в горах — не ах, — что-то лепетала в наушнике Нинель, под аккомпанемент панических возгласов паренька, что спасли они раньше, — Если сразу раскис — и вниз…

Под невнятные слова ИскИна Сакс окончательно пришел в себя от взрыва. Что взорвалось и почему — сейчас было не важно, важно лишь то, что Сакса откинуло прямо в стенку пылающего в космосе корабля и хорошо так приложило об обшивку. Да так сильно, что на пару мгновений вышибло дух. А вот Дабс…

А вот Дабс медленно улетал куда-то в глубокий космос. Его силуэт было видно только благодаря оранжевой метке на экране шлема, обозначающего напарника.

И с каждой секундой Дабс улетал все дальше и дальше. Абсолютно недвижимый. Безвольный.

Живой?

— Нинель?

— Я смотрел в небо, и это возносило меня, забудь о гробах…

— Нинель, что это значит?

— …ведь я никогда не умру…

— Нинель?

«Никакой самодеятельности!»

Космос. Горящий катер. Кровь. Дабс.

— Нинель?!

Дабс медленно уплывал в раззявленную пасть космоса.

— А мне приказ: «Коли-руби!» А я всё жду по рации приказ…

— Нинель…

«Никакой самодеятельности…»

«Ты понял…?»

«Никакой само…»

— А мне приказ: «Коли-руби!» А я всё жду по рации приказ… — повторила строчку Нинель в рации.

ЩЕЛК.

Идея.

Мысль.

Словно… открылись глаза.

Или упали шоры. Грязь, налипшая на стекле шлема просто взяла, и сама собой отпала.

С тихим. Слышимым только Саксу щелчком.

Ролики встали за шестеренки. И потянули за собой.

Дабс уплывал в даль. Недвижимый. Безмолвный. Видно, оглушенный и потерявший сознание от близкого взрыва. Но в скафандре — который не орал об опасности на весь эфир. Да, он превращался в маленькую оранжевую точку на визоре шлема — но не красную, мертвую и бесполезную. А еще он улетал с полным баком джетпака.

— Нинель! Бери на себя управление скафандром и джетпаком Дабса. Даю разрешение как сотрудник службы спасения!

— Так точно, капитан! — радостно откликнулась Нинель карикатурно хриплым голосом, в мановение ока беря управление системами скафандра Дабса на себя, — Кто-о-о-о проживает на дне океана…

Точка, обозначающая Дабса, дважды мигнула, а затем медленно, но, верно, начала двигаться в сторону — это Нинель включила джетпак и направило безвольное тело капитана спасательного судна в сторону как раз таки этого самого спасательного судна.

А Сакс…

А Сакс был тут. Один. Зацепившийся за какую-то выступающую деталь из обшивки корабля. Горящего корабля. Плывущего в открытом космосе навстречу еще одному астероиду. Очень твердому астероиду.

И что самое ироничное и обидное, спасатель здесь — это он сам.

Тело прошибло дрожью. Была бы гравитация — Сакс бы свалился с обессиленных ног на пол и свернулся калачиком. От незнания, что делать. От сонма нахлынувших мыслей. Образов. Оглушенный собственным сердцебиением.

Но здесь… сейчас…

«Никакой самодеятельности!»

«Слушать старшего!»

Да какая к блазгу самодеятельность!

Какой, к блазгу, старший!

Это космос.

Большой. Страшный. Блазг какой опасный и дикий!

А Сакс — один. Маленький. Никакой. И блазг какой старший из всех, кто сейчас находится на ближайшие несколько световых лет!

Так что никакой самодеятельности!

Только деятельность.

Хорошая. Плохая.

Блазг!

Это Сакс решает, что правильно!

А правильно вернуться на корабль!

Со спасенными «залетными»!

— Нинель! — Сакс сплюнул сгусток свернувшейся крови, прилипший к губе, — Просканируй корабль. Проведи кротчайший безопасный маршрут до живой метки внутри корпуса. Определи первоочередность целей. Если есть возможность минимизировать возгорание, отрази на визоре.

— Если друг оказался вдруг и не друг, и не враг, а так…

— Отставить разговорчики! Выполняй приказ!

Нинель ничего не ответила. Но на визоре шлема появилось несколько меток с указанием дальности и кратким пояснением. Где находятся «залетные», в каком они приблизительном состоянии. Где находится шлюз, через который лучше было бы проникнуть внутрь корабля…

А вот возможности потушить огонь на экране не появилось.

Только таймер.

Примерно пять минут.

До…

Сакс сглотнул кровавую слюну.

Но делать нечего. Взялся за гуж, не жалей, что ты глушь…

Взяв волю в кулак, хоть и не с первого раза, Сакс заставил себя отлепиться от обшивки корабля и полететь к обозначенному ИскИном входу в корабль. Шлюз находился на противоположной стороне корабля, и Сакс долетел до него где-то секунд за десять-пятнадцать. Быстро нашел красную ручку аварийного открытия. Взялся за нее и рванул на себя.

Гермодверь шлюза с шипением вылетела в открытый космос.

— Я захожу.

На таймере было ровно четыре с половиной минуты.

Времени рассматривать внутреннее убранство корабля не было. Была только цель и подсвеченная ИскИном дорожка, ведущая Сакса куда-то вглубь корабля по извилистому коридору. Света внутри коридора не было, как и гравитации, только аварийные маячки на стенах, мигающие тревожным красным цветом — тревога, тревога, тревога.

Четыре минуты.

Корабль был большим. Сакс, отталкиваясь то от пола, то стен или потолка, послушно проплывал по размеченной линии мимо различных гермодверией — может быть каюты, может быть, технические помещения, — Саксу было все равно. Сейчас была важна только задача.

Если он не выполнит задачу — «залетные» умрут.

Если он не выполнит задачу — корабль взорвется.

Если он не выполнит задачу — он умрет. Навсегда. Совсем. Вот прям раз — и все. И тьма. И пустота.

Так что только задача. Плыть по размеченному пути. По коридору, открывая послушные гермодвери, самостоятельно закрывающиеся за его спиной. Вообще, по регламенту двери нужно было оставлять в открытом виде — чтобы потом проще было эвакуироваться обратным маршрутом. Но времени на перепрограммирование дверей не было.

Три с половиной минуты.

Нужно было долететь до «залетных», забрать их и успеть вернуться в открытый космос.

Дверь.

Еще одна.

И еще…

Да сколько же здесь дверей!

Почему этот корабль такой большой?!

Еще дверь.

Еще одна блазгова дверь.

И еще одна… закрытая.

— Блазг! — невольно вырвалось у Сакса.

Синяя линия на визоре шлема вела прямо сквозь дверь, в еще один коридор, за которым, всего в десятке метров, мигали метки двух живых объектов — «залетных». Но только дверь не желала открываться. Экран замка сбоку от двери темнел черным космосом. И Нинель не могла удаленно его открыть — иначе бы уже открыла.

— Блазгово племя!

Три минуты…

Взломать гермодверь нет никакой возможности — Сакс ничего не смыслил в электронике. Можно было вырезать дверь автогеном — но на это ушло бы не меньше пяти, а то и десяти минут — металл у гермодверей толстый, проще выварить обшивку, чем ее. Можно было вернуться обратно к шлюзу и искать другой вход в корабль, лететь в обход…

Лететь…

На джетпаке.

На топливе…

Горючем топливе.

Времени раздумывать было некогда, неумолимый таймер уверенно и верно приближался к нулю.

А потому Сакс не колеблясь отвинтил от своего джетпака маленький баллон с топливом, прилепил его на гермодверь, и, отлетев на достаточное расстояние по коридору назад, выстрелил в него из табельного резака.

Рвануло знатно — бак с топливом был почти что полный. Но дверь устояла. Корабль тряхнуло. Потом еще раз. Видно, этот мини взрыв в коридоре спровоцировал какие-то дополнительные процессы внутри и так горящего и взрывающегося корабля, от чего тот начал гореть и взрываться еще более активно.

Бум.

Бам.

Взруууум…

И пуф — часть стены коридора просто отвалилась. С легким пшиком из-за остаточного воздуха внутри коридора. Просто взяла и отстала вместе с гермодверью от основной части корабля, открыв взор на бесконечный мирный космос.

Так или иначе, но дверь была открыта.

Возблагодарив все, что только можно, Сакс полетел дальше по отмеченной дорожке к «залетным».

Впереди была снова дверь. И еще одна. А потом еще одна… в этой части корабля даже оставался воздух, несмотря на то, что Сакс выпускал его, открывая гермодвери.

Две минуты.

Наконец, добравшись до последней двери, Сакс без раздумий открыл ее и влетел внутрь.

— Я спасатель, без паники, сейчас вытащим вас отсю…

Но на него налетела огромная красная тень и начала избивать голыми кулаками. Смерч из ударов обрушился на и так взвинченного и малоадекватного Сакса — кто-то или что-то достаточно чувствительно было по ребрам, по шлему, по рукам и ногам. Динамики шлема фиксировали звериное рычание и нечленораздельные звуки.

А на таймере оставалось ровно полторы минуты.

Не разбираясь, что он делает, и уже не отдавая себе же отчета, Сакс как следует размахнулся, но лишь на то расстояние, которое позволяла себе КосБо для открытого космоса, и как следует зарядил краснокожей тени в перекошенное от злобы табло. Лицом или мордой это назвать было нельзя.

А потом еще и добил парой электрошоковых зарядов. На всякий случай. И еще одним — уже на нервной почве. Уж что-что, а навык разбираться с краснокожими гопниками, обжевавшихся кофейной жвачкой, вырабатывается у каждого жителя трущоб «Красного ковчега».

Молодой жианн — а это был просто жианн, хоть раздутый от действия кофеина, — замер, откинул голову и, раскинув руки в стороны, без сознания поплыл по каюте. Он был абсолютно гол, невменяем, но хотя бы в кислородной маске.

А еще на него указывал один из маячков «залетных» на визоре.

Второй маячок указывал на маленькую домашнюю крысу, сидящую в клетке рядом с кроватью. Та ощетинилась фиолетовыми чешуйками, скорее всего от страха, но агрессивных звуков не издавала.

А таймер тем временем перевалил за одну минуту.

Быстро оглядев каюту, скафандр Сакс не нашел. Автономной капсулы тоже не было. Или герметичной коробки, достаточно большой, чтобы засунуть туда набравшего массу жианна.

Только летающая пустая банка из-под кофе.

Видно, жианн решил, что ему уже точно каюк, никто не придет, вот и закинулся таким желанным для его организма кофеином. Решил кайфануть напоследок. От чего и мышечная масса набралась, ярости поприбавилось, а разум улетел в далекие дали.

— Долбанные жианны! Пофиг. Начхать. По боку. Блазг вас побери, — ругался Сакс, выбрасывая из переполненного гардероба одну роскошную вещь за другой. Первым делом вспомнилось, как они с Дабсом предыдущего «залетного» спасли, — Астероид мне в дюзы, богатеи азатотовы. Чтоб вам пусто было…

Но спустя пару секунд, в глубине, он все же нашел, что искал.

Спальный мешок! Разработанный для сна в условиях отсутствия гравитации, когда корабль находится в открытом космосе. Маленький, индивидуальный, но, что самое главное, герметичный.

Прямо как в прошлый раз. Сколько лет назад это было? Или прошел всего час?

Быстро размотав мешок в воздухе, Сакс головой в ноги мешка запихнул в него безвольного «залетного». Затем быстро отпер клетку с крысой и затолкал ее, пищащую, туда же. И уже после этого наглухо закрыл молнию мешка, а для проформы, еще и проклеил шов изолентой из вещмешка, чтобы уж наверняка.

Тридцать секунд.

До чего? Сакс не знал. И не очень хотел узнавать.

Нинель хоть и косит под дурочку, разговаривающую строчками из песен, но свое дело знала и дурой как раз не была.

В отличие от некоторых жианн.

Быстро привязав мешок к себе тросом, Сакс поспешил на выход, толкая мешок впереди себя.

Двадцать секунд.

Благо до выхода в открытый космос было недалеко. Брешь, образовавшаяся в обшивке, и в которую унесло половину стены и ту самую злополучную дверь, была всего в десятке метров, а потому можно было быстро покинуть корабль.

Сакс спешил так, будто по пятам его гнала целая стая обезумевших блазгов. И это было не так и далеко от правды.

Лоб застилал пот. Сердце колотилось как бешенное. Что-то орал первый спасенный, заставший в рубке корабля спасателей. Что-то привычно напевала Нинель. Пищали какие-то маячки.

А Сакс гнал вперед.

Десять секунд.

А вот и открытый космос. Вперед. Скорее.

Пять секунд.

Прилипнув к стене напротив дыры в стене и уперевшись в нее подошвами грузных магнитных ботинок, Сакс в последний раз ругнулся на борту этого долбанного космического корабля и, что было силы, оттолкнулся в направлении открытого космоса.

Таймер показал нули. Замигал красным. А затем и вовсе пропал.

Сакс летел в отрытом космосе, держа перед собой мешок с «залетными».

И ничего не происходило.

Он просто летел вперед, во тьму, в объятия пустоты…

А затем позади него что-то рвануло. Громко, так, что даже в открытом космосе можно было услышать этот взрыв — настолько он был большим и громким. Сакс больше увидел, чем почувствовал, как увеличилась скорость его полета в пустоту.

Машинально, он нажал на кнопку запуска джетпака и… и ничего.

Топлива же не было. Сакс взорвал им гермодверь.

А «Рейка» была по другую сторону от дыры в степе ныне взорвавшегося корабля.

Инерция гнала Сакса вперед. В глубь космоса. Во тьму.

Почему-то, первым делом в голове у Сакса пронеслась мысль, что им повезет, если на пути попадется какой-нибудь астероид, коих тут достаточно много. Тогда им не нужно будет умирать от голода и жажды.

Точнее Саксу повезет — пронеслась уже вторая мысль, — «залетные» умрут гораздо раньше. Задохнутся.

Да они и уже начали задыхаться. Мешок маленький. Воздуха там не хватит не то что на час, на пару минут не хватит.

А одна минута уже точно прошла.

Вот такой вот Сакс.

Молодец.

Спас залетных.

Отличный старший, получается.

Самодеятельный.

Сейчас бы Саксу было хорошо заплакать. Как в детстве. Слезы всегда помогали. Прибежали бы взрослые, узнали бы, что случилось, успокоили и решили вопрос. По-взрослому.

Как старшие.

Но… в космосе он теперь старший.

А старшие… плачут?

Что-то речитативом зачитывала Нинель.

Что-то кричал первый «залетный».

Жианн начал барахтаться в мешке.

А космос молча взирал на маленькую песчинку собственного я и мирно принимал ее как данность.

Жизнь — на то и жизнь, чтобы умереть.

Не так ли?

— Ну кто тебя так «залетных» спасать учил, горохотсрелово потомство мне в визор — раздался в динамике знакомый голос с хрипотцой, — Зачем его бить то надо было?

— Дабс…? — не веря своим ушам, спросил Сакс у космоса.

— Дабс, шмабс. Товарищ капитан, дылда ты стоеросовая! — совершенно беззлобно ответствовал капитан бравого спасательного корабля «Рейка», появляясь на своем джетпаке в поле зрения Сакса, — Ну и л ты наворотил, скажу я тебе. Нет бы просто вызвать Нинель по рации, чтобы забрала. Эх, молодёжь! Ладно, полетели на борт, Нинель нас сейчас подхватит. А то эти двое в мешке и вправду сейчас задохнутся.

***

Сакс медленно потягивал зеленый чай из своей любимой безразмерной кружки, стараясь унять дрожь в пальцах. И хоть кружка давала приятное тепло деревянным от напряжения пальцам, на душе у Сакса было куда теплее. И не потому, что он жив. А потому — что жив вон тот краснокожий жианн. И его крыска. И его дружбан, которого они спасли до него.

Чувство выполнненого долга. Такое странное, но такое приятное чувство.

Что он нужен. И не абы для чего.

Для спасения жизни.

В этом большом и холодном космосе.

Но повторять такой подвиг Сакс все же не хотел бы. Ни сейчас, ни когда-нибудь потом.

Ну его блазгу в задницу!

Тем временем в капитанской рубке «Рейки» было достаточно жарко — все орали, кричали, матерились и пытались выяснить, кто виноват.

— Это он первым начал! –кричал первый «залетный», тыча пальцем в отошедшего от действия кофеина друга жианна, — Его идея была!

— Нет, это он придумал!

— Не ври!

— Да чтоб я…!

— Мне пофиг, драть ИскИн в три порта, кто из вас тут «нулевой залетный» — орал на них Дабс, грозно зыркая единственным целым глазом, — Это залет! Оба под трибунал, в каталажку, на исправительные работы, отцам под ремень, да чтоб вас… Чтобы никогда! Слышите! Никогда больше ИскИны не отрубали, когда в космосе летаете! Даже если очень хочется, блазг вас проглоти, а потом исторгни взад! Пять минут кайфа не стоят ни вашей, и уж тем более не нашей жизни! Вы о родителях вообще подумали, дебилы малолетние? Что с ними будет, когда они узнали бы, что их детишки теперь тонкий слой белка и жира на каменном астероиде?

— Да мы и так поняли… — «детишки» потупили взор, — Могли бы и не говорить.

— Если вам, блазговы дети, прямо не проговорить — фиг чего поймете и запомните. А теперь вон из рубки! Чтобы глаз мой вас не ви…

Дважды прожужжал зуммер входящего сообщения. А затем еще один стандартный сигнал «S.O.S».

Третий раз за сегодня.

— Когда ты рядом со мной! Любимый, ты слышишь меня? S.O.S. — оповестила Нинель очередной спертой у какой-то песни строчкой. А на экране приборной панели высветилась надпись об еще одном спортивном катере, влетевшем в астероид.

Чудом спасенные медленно переглянулись. Синхронно икнули.

— Капитан, капитан, улыбнитесь! Ведь улыбка — это флаг корабля! — запела Нинель, пытаясь успокоить капитана бравого корабля Службы космического спасения под гордым именем «Рейка». Ну или просто издевалась, это за ней тоже частенько замечали.

— Так, мастодонты разума, якорь мне в звезды, — Дабс с грустью в глазах и злобой во всем остальном теле, навис над двумя пацанами, — Говорите, вас только двое в гонке участвовало?!

Сакс нервно сглотнул.

Спасать людей — это его работа. Это его обязанность. Его… предназначение в этом большом, пустом темном космосе.

Но вот… третьего такого выхода в космос его скафандр уже не выдержит.

А нервы Сакса — и подавно.

И во всем космосе не найдется столько чая, чтобы их успокоить.

23 сентября 2026 года.