Эпсилон Эридана

Глава 1

– Почему киборгам делают женскую грудь? Им же не надо кормить детей, рожать они тоже не могут. Зачем все это?

– Для эстетики и удовольствия? – ответил голос бортового компьютера.

– Какого удовольствия?

Я рассматриваю себя в зеркало.

Высокая. Спортивная. Вполне обычные черты лица, но под правильными бровями выделяются глубоко посаженные глаза огромного размера. И это не эстетическая прихоть – чем больше зрачок, тем он может собрать больше света, а значит, будет лучше видеть в темноте. В правый глаз вживлена военная оптика. Левый глаз – обыкновенный, человеческий.

Нос слегка крупноват. Трогаю его пальцами и ощущаю встроенные фильтры воздуха – удобная вещь.

Зубы ровные, провожу языком по деснам и чувствую едва уловимые зазоры. Все понятно – сменные кассеты по два зуба в блоке. Хорошо придумано.

Под короткой стрижкой – технологические татуировки. Уши и вовсе – локаторы. Не в том смысле, что они большие, а в том, что это действительно локаторы. За ушами – разъемы для подключений. Ну, ничего страшного. Волосы, я надеюсь, отрастут, и разъемы не будут так заметны.

Откуда я все это знаю? Может, в моей памяти есть инструкция по эксплуатации киборга?

Сзади на шее, у основания черепа нащупываю свежий вертикальный шрам. Наверно, это гнездо для чипа личности.

Руки-ноги стандартные, фигура красивая. Грудь. Хм. Второй, а может третий размер.

Да чтоб меня наизнанку вывернуло! Как теперь раздеться при всех и умыться? Мужики же набегут. Неадекватные животные.

Стоп! Я же сам мужик. Я родился мужиком и жил в мужском теле все свои тридцать пять лет.

– Какого вы меня засунули в женское тело?! Уберите эту грудь! Верните мне мое… хозяйство!

Опускаю голову и вижу там все то, о чем мечтал в военных походах, засыпая от усталости в минуты затишья.

У меня не было времени завести семью. Удавались лишь короткие интрижки. Только успеваешь привыкнуть к женщине, как происходит смена дислокации, и ты уже на другом континенте, корабле, планете, звездной системе. Запоминаешь ее имя, дату рождения, а судьба перетасовывает карты, и никакого смысла помнить эту информацию не остается. Со временем перестаешь даже и запоминать.

– Так получилось, старшина. В этот раз прислали из центра женские тела. Они не уступают мужским в физической силе. Вы ничего не теряете. Сами знаете правила – по контракту служите еще пять лет, получаете свои деньги и гражданство любой колонии из нашей Конфедерации. Вам предоставят дом и новое гражданское тело.

– Почему гражданство колонии? В контракте была прописана Земля.

– Далась вам эта Земля! Нищета, голод, вирусы, экология ужасная. Оттуда же наоборот все разлетаются. Будущее человечества – это космос. Но, конечно, если вы настаиваете, старшина, можно и на Землю.

– Я настаиваю, – заупрямился я.

– Хорошо. Вернемся к контракту. Пять лет работы на корпорацию "Надежда", и мы, по вашему желанию, перенесем ваш чип личности в выращенный биологический клон. Можем сделать его моложе. Двадцатилетним, например. Это очень символично. Словно не было у вас двадцати лет военной службы. Даже внешность сможете выбрать и любые параметры. Это, так сказать, компенсация от корпорации за женское тело. Или есть другой вариант. Мы достаем ваш чип личности из тела этого киборга, и вы ждете, когда доставят киборгов-мужчин. Ожидание может затянуться от полугода до десяти лет. И тогда срок службы пойдет с момента вживления в новое тело. Что выбираете, старшина?

Я вздохнул и остался на следующие пять лет в женском теле, не захотел ждать мужское. Быстрее отслужу – быстрее освобожусь от корпорации.

Пришлось выбрать себе женское имя. Так рекомендовал корабельный психолог, которого я, правда, в глаза не видел – вся связь осуществлялась через переговорные устройства.

К сожалению, все женские имена, которые мне нравились, уже были заняты. В нашем взводе служили женщины с такими именами. Странно, конечно, но случается.

Подумав еще, я выбрал себе имя “Ника” – греческая богиня победы. Имя “Виктория” тоже оказалось занято. Любопытно будет на нее посмотреть, да и на других тоже.

Пока что меня не выпускают из каюты, которую я в знак протеста называю камерой. Еду, одежду, все необходимое доставляют по первому же запросу. В камере есть кровать, туалет, душ, обеденный стол с одним стулом, которые по желанию убираются в стену, а на их место выплывает тренировочный бокс. В момент тренировки кровать тоже убирают. Спрятаться можно только в туалете и то ненадолго.

Все как в старые добрые времена, когда нам в учебке не давал спуску прапорщик. Как давно это было – пятнадцать лет назад. Сколько стран и планет я увидел за это время.

Честно говоря, я очень устал воевать. Устал терять друзей и женщин. Привыкать к новому облику тех, кого после гибели возвращали…

Жалею, что записался в армию. Хотя у меня и выбора-то особого не было. Работу на родине не удавалось найти, для переселения в колонию необходимо собирать кучу документов, а солдаты нужны всегда и чем быстрее, тем лучше.

Мы высаживались на планету в системе белого карлика, у которого даже имени своего не было. По нам открыли огонь местные. Меня вытащили из мясорубки боя. Кто-то кричал матом, кто-то просто орал. Сыпались команды вперемешку с осколками от взрывов. Я лежал тогда на спине и смотрел на звезды в ночном небе – точно жалкий муравей, решивший взвалить себе на плечи всю эту чертову планету. В космосе же непонятно где верх, а где низ – я лежу навзничь на скалах, или скалы лежат сейчас у меня на спине и плечах…

Потом меня потащили в орбитальный челнок. Я то и дело проваливался в забытье, меня приводили в чувство, что-то спрашивали, просили подтвердить. Не давали умереть спокойно. Последнее, что я помню до своего пробуждения в женском теле, это больница.

– Ника, – услышал я однажды утром голос бортового компьютера, – мы начинаем замедление. Через две недели подойдем к первой планете Эпсилона Эридана и высадим десант. Включаем режим акклиматизации.

– Эй, главнокомандующий! Я бы хотел познакомиться со взводом.

– Ты бы “хотела” познакомиться со взводом, Ника, – бортовой компьютер опять напомнил мне о моей принадлежности к женскому полу, – но все занимаются по индивидуальным программам подготовки. Завтра мы устроим групповую тренировку. Выходить из комнаты не надо, знакомиться ни с кем не надо. На внутреннем экране ты увидишь имя нужного бойца и карту боевых действий.

-=О=-

В спускаемом модуле двенадцать человек. Всего таких модулей четыре. Может, еще пара человек осталась на базе. Итого мы имеем взвод из пятидесяти бойцов.

В этих скафандрах не отличить мужчину от женщины. Поговорить с бойцами нет возможности – в ушах не затыкаются динамики, а голос без эмоций ставит нам задачу, попутно устраивая экскурс в историю освоения этой планеты, в которой, впрочем, ничего необычного не нашлось: прибыл корабль с первыми колонистами, поставили базу, начали терраформирование, обнаружили плодородные почвы в средних широтах, быстро освоили земледелие.

Возможно, связи с другими бойцами не будет вовсе. Парадом командуют с корабля.

Наш враг – люди. Как я понял, колонисты решили затребовать автономию от Земли, а землянам это экономически невыгодно. Эпсилону Эридана Б этого не простят.

Входим в атмосферу.

Удар по модулю!

Чтоб вас там в космос всех выбросило! Нас что – обстреливают? Модуль плавно заваливается набок, теряя управление.

Медленно падаем.

Я подвешен в кресле на ремнях безопасности. Невесомость. Модуль мотает туда-сюда, и я телепаюсь, как переспевшая груша на ветке. Вот-вот сорвусь.

Боец в метре подо мной кричит, но в моих ушах воет сирена – ничего не разобрать. Висящий справа отстегивается и приземляется на бойца снизу. Тот, ругаясь, сталкивает с себя упавшего и… модуль входит в штопор.

Пару раз меня выдергивает из кресла, насколько позволяют это сделать ремни безопасности, и столько же раз меня вжимает обратно. Разок прилетает в плечо от болтающегося внутри модуля “умника”.

Жесткий удар – и мы уже никуда не летим. Вишу вверх ногами. Отстегиваюсь. Модуль лежит на крыше, и я в данный момент стою на потолке. В креслах шевелятся все, кроме "умника", отстегнувшегося в полете. Дисплей его скафандра сообщает, что тело внутри мертво.

Дверь заблокирована. В ушах по-прежнему торжественно орут динамики с историей открытия этой планеты. Как это вырубить?

Мы, не сговариваясь, группируемся в дальнем конце модуля, прикрываемся вырванными из корпуса креслами, и выстрелом из гранатомета выбиваем дверь.

Оружие наизготовку. Выходим.

Гористая местность. Хорошо, что мы не врезались в эти горы, а только зарылись в песчаную пыль между скал. На фоне фиолетового неба на горизонте виднеются силуэты зданий. Кое-где видны чахлые серо-зеленые заросли кустарника.

Скафандр подсказывает, что воздухом снаружи можно дышать. Приподнимаю защитное стекло и первым делом выцарапываю из ушей наушники. Наконец-то тишина.

Глядя на меня, еще пару бойцов открывают свои шлемы. Мужчины. Правый глаз сверкает военной оптикой как и у меня. Киборги.

Нас одиннадцать. Оглядываемся по сторонам. Кто-то обходит наш спускаемый аппарат, рассматривая повреждения.

Неожиданно у, казалось бы, сдохшего модуля включился двигатель и мы, не сговариваясь, отходим под прикрытие гор.

За поворотом – ущелье. Забиваюсь в тень, опираясь на выступ в скале, рассматриваю боевых товарищей.

– Ты Ника? – спрашивает меня один из киборгов, стоящий напротив меня.

– Нет, я старшина Роман Волков, но для меня не нашлось мужского тела.

– Ты веселая, – рассмеялся кареглазый брюнет. – Я вижу только твой позывной – “Ника”, а ты видишь мое настоящее имя. У женщин-киборгов прошивка другая?

– Я вижу тебя как Родика.

– Родик был моим братом, – перестал смеяться брюнет. – Я взял его имя потому, что Роман в нашем взводе уже есть. Мой брат Родион Волков, а я Роман Волков.

– Это я Роман Волков, и это моего брата звали Родик, – злюсь на этот розыгрыш.

Сбоку началась возня. Еще одна пара киборгов выясняла, кто из них Волков. За следующие десять минут мы узнали, что нас две женщины и девять мужчин, и мы все считаем себя старшиной Романом Волковым.

– Я Камилла, а ты почему Ника? – спросила меня вторая женщина-киборг. – У меня не было подруги Ники, а с Камиллой я жил в Бразилии, – Камилла сняла шлем, и стала отсоединять солнцезащитную полосу, чтобы носить ее как очки.

– У меня было шесть подруг, – отвечаю всем сразу, – Камилла, Анна, Светлана, Джил, Алина и Марион. Все эти имена, как мне сказали, уже были заняты. Я выбрал Викторию – богиню победы, но и она уже была во взводе. Оставалась Ника. Тоже богиня победы, и даже слегка короче.

– Разумно, – кивнул Родик. – Я бы точно так же сделал. Похоже, Ромка, наш чип личности клонировали и размножили.

– Я хочу проверить – все ли здесь Роман Волков, – произнес киборг, возле изображения которого на правой линзе всплывала информация, что он имеет позывной Марк. Марк был моим другом в Африке.

Взрыв подбросил меня на месте.

Я очнулся с опущенным защитным стеклом на шлеме скафандра. Сел.

Снаружи все красноватого оттенка. Компьютер скафандра не отвечает, никаких данных на информ-панель не выводится.

Смутно вижу, что ко мне приближается человек в скафандре. Помогает встать. Тянет за руку в сторону, противоположную той, откуда мы пришли. Я наклоняюсь за оружием, но он не дает мне его взять.

Мы бредем среди нагромождения камней. На Земле таких гор нет. Это каменоломня великанов. Огромные валуны сложены в различные геометрические фигуры.

Сил нет. Падаю. Он оттаскивает меня в тень.

Странно, но пить не хочется. Дышать трудно. Хочется спать. Глазу очень больно, словно его выжгли. Губы потрескались, но крови нет.

-=О=-

Нас нашли колонисты. Второй выживший “я” порывался вернуться и вырезать чипы личности оставшихся.

– Это вирусная бомба, Микки, сейчас туда идти опасно, – остановил его глава колонистов Эд Горин. – По вам стреляли из космоса. У тех, с кем мы воюем, такого оружия нет. Вам двоим повезло, что на момент взрыва вы находились в глубине ущелья, и ваши экраны были опущены. Но, если ты настаиваешь, можете сходить и забрать чипы из тел киборгов.

– Оружие пусть принесут, – отозвался профессор сейсмологии, имя которого я не услышал. – Мы зароем его, чтобы оно не досталось преступникам. Сколько вас было? Двенадцать? Вот двенадцать винтовок должны быть спрятаны. Похороним ваших чуть позже, когда вирусный фон снизится. Киборги ведь не биологические?

– Нет, – отвечаю профессору, – синтетическая имитация. Возможно, наши бойцы живы и в отключке от взрывной волны. У меня есть надежда, что их организмы функционируют, их надо только перезапустить. Мы должны быть устойчивы к радиации и вирусам.

– Ты говорила, Ника, что глаз у тебя болел, словно ты его обожгла. У киборгов нет боли. Есть лишь данные о потерях. Давай, мы отведем вас к врачу, пусть сделает сканирование.

Сканирование показало, что мы с Микки не киборги. Мы синтетические люди.

Как же нас создали? Док смеется, что распечатали на принтере. Распечатали с улучшениями. Вставили чип личности военного и запустили воевать.

Киборги дороже синтетических людей, так как они ремонтопригодны, а люди нет. Можно клепать копии сотнями, тысячами, сотнями тысяч. Словно одноразовые стаканчики, которые потом проще выкинуть, чем мыть.

Я не знал, что есть такие технологии. На корабле меня обманули, но это не страшно. Страшно, что последняя дата, которую я помнил – это был июнь 2154-го года. А сейчас август 2455-го. Прошло триста лет. Кто даст гарантию, что все эти годы я не воюю, загнанный в разные тела?

Я напрягаю память, вспоминая, что успел услышать в наушниках про эту планету. Собираю информацию в единую конструкцию, словно складываю пазл. Копаюсь в информационном потоке колонистов. Надо разобраться, что здесь происходит.

Корабль, колонизация, земледелие…

На сотни километров вокруг нас простирались пустыни и горы, но вот в средней полосе были идеальные условия для круглогодичного земледелия. По сути, Эпсилон Эридана Б была супер прибыльной фермой. Отсюда и все конфликты у колонизаторов с Конфедерацией. Прибывшие подсчитали возможную прибыль, и от мечтаний им сорвало крышу.

Как только Эпсилон Эридана объявил о независимости, Земля тут же решила притормозить с колонизацией, солдат бросили для усмирения мятежа. Но одновременно кто-то пролоббировал передачу планеты частникам под тюрьму. С нами сюда направили и тюремщиков с заключенными. Сценарий довольно прост и эффективен, и в то же время чудовищен – на планету сбрасывают преступников. Постепенно преступники убивают мятежников. Земля говорит “Ай!” и кидает на планету вирусные бомбы. Гибнут преступники, убившие хоть и мятежных, но мирных колонизаторов. А потом вирус обезвреживают подготовленным антидотом. Преступники остаются плохими, Конфедерация – хорошей. Демократический мир счастлив и начинает колонизацию заново. Такое уже было в земной истории при освоении новых земель. Тюрьмой когда-то были Америка и Австралия.

Но как же так вышло, что солдаты оказались в этом сценарии лишними? Их отправку просто забыли отменить? И теперь армия заодно с преступниками. Другой вопрос – почему так вышло? Почему корабль с солдатами прибыл позже, чем корабль с арестантами? Военные, как это часто бывает, протормозили выполнение и долго печатали исполнителей? Или у тюремщиков корабли шустрее? Кто на самом деле здесь лишний?

А что если преступников сюда специально никто не сбрасывал? Что-то я не верю в такую накладку. Что если космическая тюрьма случайно разбилась над Эпсилоном? Что если преступники просто угнали челнок и это все – лишь нелепая случайность? Что там говорили колонизаторы? Что появились безоружные люди в арестантской форме и стали качать права? И мирные поселенцы их просто так взяли и расстреляли, но при этом спасли нас – двоих солдат? Что-то не сходится.

Откуда оружие у мирных фермеров-колонизаторов?

Кто сбил наш летный модуль, а потом еще добил его из космоса?

По плану где-то на эту планету должны были приземлиться еще три модуля по двенадцать человек в каждом. Возможно, они такие же синтетики, как и я. В их наушниках, как и у нас, будет четкая команда на уничтожение колонистов, а теперь заодно и нас с Микки. Да еще и с кораблем нет связи. Это значит, что либо нас считают мертвыми, либо корабля на орбите уже нет.

Куча вопросов. Нужны ответы.

– Микки, есть разговор.

-=О=-

Я солдат. Мое тело идеально приспособлено к местным условиям. Фильтр в носу позволяет не носить маску, как это делают колонисты. Кожа не перегревается. Я даже почти не потею. Электронный глаз, локаторы и татуировки на голове нужны для коммуникации во время боя с командным центром. Внешне же я обычная молодая женщина.

Сижу на ступеньках медицинского блока и рассматриваю свои ноги. Длинные, накаченные. Тренировки на борту корабля по пути на Эпсилон Эридана показали мне, что я сильная. Идеальный боец. Микки ходит туда-сюда рядом со мной, то и дело заглядывая мне в декольте. С настоящим Микки я дружил на Луне.

– Ника, ты же понимаешь, что нас могут быть миллионы? Это очень умный ход – армия, где каждый солдат понимает других с полуслова. Он не выстрелит в спину себе самому, не предаст. Это единый организм. Если киборг или синтетический человек погибает, то его чип вставляют в следующий объект. Это бессмертие, Ника!

– Десятеро из нас прожили всего месяц. Бессмертие, это когда один и тот же чип личности переставляют в новые молодые тела. А сейчас мы дешевые синтетики для армии. Нас копируют и копируют, мы все словно вирус…

Микки очень похож на наш с ним оригинал – Романа Волкова. Высокий брюнет с хорошо развитой мускулатурой. Карий глаз, нос чуть крупнее среднего, квадратная нижняя челюсть. Все мужчины в нашем спускаемом модуле были одного типажа. Любопытно глянуть на остальных во взводе.

– Микки, ты можешь не пялиться на мою грудь? – он навис надо мной и я прекрасно вижу реакцию его тела.

– Могу, но это несправедливо, меня ты знаешь как облупленного. И вообще у меня женщины триста лет не было.

Как будто бы у меня все эти годы были женщины. Надо было отказываться от женского тела. Во-первых, какая разница триста лет или триста десять, а во-вторых, сейчас мое мужское тело не домогалось бы моего тела женского. Неправильно это все.

– Рома был хорошим другом и солдатом, но что-то я не помню, чтоб его подруги были от него в восторге.

– А вот ты как, Ника. Как что-то хорошее, то ты Роман Волков, а как если что-то так себе, – Микки скривил лицо и помахал пальцами, словно пытался развеять неприятный запах, – то Рома уже не ты, а он. Я понял тебя.

Любопытно наблюдать за собой со стороны. Получить что-то, используя шантаж – любимый метод манипуляции меня прежнего. Но сейчас нет времени на личные разборки. Надо выжить. Выживать и воевать – это то, что Роман Волков умеет делать лучше всего в своей жизни.

Мне так хочется отслужить пять лет и очнуться в теле молодого мужчины, на счете которого будет хорошенькая сумма. Хочется, но в сложившейся обстановке это нереально. Сейчас самая большая вероятность, что мне придется воевать против самого себя. Тридцать шесть “я” против двоих “я”. Знания и умения у нас одинаковые. Скорее всего, я покойник. Даже если я выйду в пустыню, напишу огромными буквами, что я старшина Роман Волков и буду стоять там с поднятыми руками, то только один процент, что я выживу. Если допустить, что этот процент сработает, и мы все объединимся, то Земля пришлет на эту несчастную планету еще больше военных или заключенных. Нам не поможет даже захваченный корабль. Сколько атак землян мы сможем отразить, пока нас не разнесут на атомы? Одну, максимум две. Слишком мало ресурсов, чтобы быть независимыми. Здесь будет свобода, но не сейчас.

–Почему вы нас спасли? – спрашиваю у врача, угощающего нас кофе.

– А разве вы не прибыли нас защищать? – удивляется док. Он делает глоток кофе и жмурится, словно сытый кот, растянувшийся на солнышке. – Это, кстати, местный кофе. Уже нигде во вселенной он больше не выживает. Только у нас. Это самая перспективная планета-ферма. Видите вон те языки атмосферной сетки?

Я смотрю в направлении, куда указал врач, и вижу многослойную парящую в воздухе сетку, создающую над низкорослыми деревьями своеобразный парник. Настраиваю глаз, приближая картинку и вижу Эда, что-то измеряющего в грунте. Надо же, глава колонистов, а сам выполняет черновую работу.

– Вижу, – киваю врачу.

– Я как раз настраивал бактерицидные светильники на клубничных плантациях, когда увидел военные модули. Вас сбивали из космоса. По вашему попали сразу, а те разлетелись в разные стороны. Выжили они или нет, я не проследил. Мне важнее был ваш модуль, вы чуть не упали на одну из плантаций. Хорошо, что вас закрутило и отнесло в горы. Тогда я и подумал, что кто-то очень не хотел, чтоб вы сюда попали.

Я поднял голову и прислушался. На корабле мне говорили, что у меня всегда будет связь искусственным интеллектом, ведущим бой. Но я никого не слышу. Почему корабль молчит? Считает нас мертвыми, или его самого уже нет?

-=О=-

– У вас есть связь с Землей? – спрашиваю Эда Горина, зашедшего узнать результаты обследования.

– Разумеется. Но мы выдвинули ультиматум и больше не общаемся.

Этим дебилам явно местная звезда темечко напекла.

– Вы запросите переговоры с Землей и предложите им такой план: солдаты, прибывшие на этом корабле, остаются здесь для охраны; мы строим огромную ферму, обеспечивающую продуктовыми концентратами всех желающих; научный центр по изучению и освоению этой планеты и, если у них есть такое желание, то и тюрьму для сбежавших арестантов. Но подальше отсюда, желательно на другом континенте.

– Но послушайте! – возмутился Горин. – Нам нужна независимость от Земли! Мы рисковали, когда летели на незнакомую планету. Погибнуть ведь могли и при посадке, и при полете, не говоря уже о том, что саму планету толком и не разведали. Тут вообще есть аномалия, позволяющая флоре вырастать в рекордные сроки. А знаете, чем это чревато для людей, которые все это выращивают? Ростом онкологии. Наши тела могут погибнуть от болезней в этой атмосфере. И мы должны иметь возможность заменить тела на синтетические, как у вас. Но Земля платит нам за продукцию копейки, словно мы выращиваем все в благоприятных условиях хорошо изученной безопасной планеты. Это несправедливо, за риск надо доплачивать.

Наивный человек. Хотя, нет. Просто очень честный. Надо будет рассказать ему, как можно торговать в обход официальных поставок.

– У вас нет ресурсов, чтобы эту независимость получить. Когда вы сами сможете производить все инструменты, еду, лекарства, расходники для принтера, который вам печатает даже белье, тогда вы будете вправе думать о независимости. Когда над вашей планетой будет висеть десяток кораблей, и не тюремных или грузовых, а современных военных крейсеров которые будут ваши, а не земные, тогда вы сможете говорить о свободе. А сейчас на вашу планету могут скинуть большую ядерную или вирусную бомбу. Поймите одно, то, что вы отразили атаку сброшенных сюда преступников, это случайность. Их будет больше, намного больше. А Земля хорошо умеет уничтожать неугодных. В этом она просто мастер.

– Ника права, – поддержал меня Микки, – вы самостоятельно долго не протяните. На вас сбросят или солдат, таких же как мы, но которым на вас лично и ваши проблемы будет плевать. Или сюда сядут десятки челноков с арестантами. А может, вообще не будут церемониться, а закидают вас бомбами. Через месяц проведут зачистку и начнут колонизацию заново.

Колонисты ушли совещаться, а мы с Микки остались вдвоем наблюдать закат, разливающий рыжую краску по отрогам гор. Похолодало минут за десять. Микки снял с себя куртку и набросил мне на плечи. Со стороны каменоломни подул ветер, и пустыня пожаловалась протяжным тихим стоном. Ветер прижал редкие облака к горизонту. Чужое небо над нами показало свои первые звезды.

– Ты думаешь, у нас получится?

– Стать бессмертными? – Микки обнял меня сзади, согревая своим телом меня и себя.

– Да хотя бы выжить, – я расслабилась и откинула голову ему на плечо.

– Выживем мы сто процентов. Я думаю про бессмертие. Ты со мной? – его поцелуй в шею был как укус.

– Куда я денусь.

-=О=-

Утром нас с Микки разбудил Горин.

Местное солнце уже висело достаточно высоко над горами. Шумел ветер в кронах деревьев, где-то жужжала пчела и тонко пела птица. Если закрыть глаза, можно было подумать, что мы на Земле…

– Земля ничего не ответила на наш запрос, – Горин вырвал меня из размышлений, – но они прислали два файла и инструкцию, чтобы мы распечатали их и передали вам, не перепутав кому что. Военное квантовое шифрование, послание сможете посмотреть только вы.

Эд протягивал нам в ладонях временные флешки, которые печатаются компьютером. Информация на них сохраняется в лучшем случае неделю. На одной из них было имя Ника, на второй, соответственно, Микки.

Моя флешка легко вошла в разъем за ухом, в самом ухе пиликнула звуковая заставка, и на сетчатку правого глаза вывелась картинка.

“Ника, приветствую, – человек в военной форме с погонами полковника блеснул улыбкой. – Молодец, что выжила. А теперь слушай сюда. Перед тобой не колонисты, осваивающие эту планету. Перед тобой преступники с разбившегося корабля-тюрьмы. Приказываю: уничтожить всех, якобы, фермеров. По завершению работы, обменяться флешками с напарником и выслушать вторую часть приказа. Выполняйте, сержант!”

Видео погасло, я вынула из уха флешку. В это же время тоже самое сделал Микки. Мы посмотрели с ним друг на друга, и Микки кивком головы дал понять, что хочет переговорить со мной с глазу на глаз. Мы вышли из палатки, которую нам поставили фермеры, и немного отошли от лагеря.

– Тебе тоже приказано убить колонистов? – спросил Микки, забирая у меня из руки флешку.

– Да. Что ты делаешь? – задала я вопрос Микки, включавшего мою флешку себе в разъем.

Микки улыбнулся, открыл рот, чтобы мне ответить, и тут странный щелчок раздался прямо у него в голове. Из левого глаза, из носа и ушей потекла кровь.

Я обхватила голову Микки руками. Он стал падать. Глаза закрылись. Тело обмякло. В его голове произошел взрыв. Флешка убила его.

– Спасибо, что спас мне жизнь, – я поцеловала Микки в губы, испачкавшись его кровью и опустила тело на поверхность планеты.

Ко мне подбежал Эд Горин и еще несколько колонистов. Я сидела перед Микки на коленях и клялась ему и себе, что разберусь и отомщу.

– Они пытались посеять в нас сомнения, – сказала я Горину. – Скажите, Эд, откуда у вас – мирных колонистов – оружие?

– Распечатали на принтере, – он помог мне встать, подав руку. – А почему погиб Микки?

– Нам приказали убить вас всех, Эд. Сказали, что вы заключенные. А потом приказали поменяться флешками. Микки решил проверить, что будет, если сразу вставить себе мою флешку. И погиб.

– И вы мне все это так просто рассказываете? – Эд, с которым мы шли к палатке, остановился и развернул меня к себе. – Вы будете нас убивать?

– У меня мелькнула мысль, что это вы создали послание. Ведь Земля бы не успела ответить за это время. Но вы же не убийца и не самоубийца, Эд. Я видела, как вы работаете на плантации, заключенный бы это делать не стал. Значит, сигнал был перехвачен. Остается только понять – кто против нас, сколько их, как получить реальную помощь от Земли и при этом не погибнуть.

– Так вы за нас, Ника?

– За вас, Эд. Я тоже хочу жить. Пусть я и копия, но чувствую себя настоящим человеком. Мне нужен принтер, на котором вы печатали оружие. Мой скафандр, в котором вы меня нашли и антидот – обеззаразить оружие, которое было в нашем модуле. Вы же тут химики?

– Ну как сказать, – замялся Эд. – Почти химики. Сделаем все, что сможем.