Эмоции

Глава 1

— Послушай, Глеб, — Анна потянулась и схватила за руку уже выскользнувшего из постели мужчину.

— Потом, Анечка, всё потом, — он мягко освободился и стал натягивать штаны. Но не удержался и развернулся, притянул её к себе и чмокнул в нос.

— Я серьёзно! — она обхватила его лицо ладонями и медленно провела вверх, взъерошив волосы. Её глаза лучились заботой и обожанием.

— О чём?

— О твоём старпоме. И о других... Нам надо серьёзно поговорить.

— Пф-ф, — выдохнул мужчина через зубы, — мне с ним сегодня весь день работать... Ну честно, давай потом, а?

В каюте вдруг замерцал свет. И ладно бы просто мигал, но в нём каким-то образом появились фиолетовые и малиновые всполохи.

— Что это?

— Не знаю, — раздражённо процедил мужчина. — Ну, я сейчас Ивану Борисычу устрою! Сказал же — проверь все системы! Позавчера медики жаловались, что вода в душе была обжигающей. Вчера кто-то из поваров на ровном месте поскользнулся, и весь обед в унитаз спустили. Не корабль, а чёрт знает что!

Но женщина, не опуская рук, покачала головой:

— Разговор. Это важно, правда важно... Это о показателях... твоей команды!

— Всё наоборот!

— Ну слушай, если у кого-то стресс — отправь его дополнительно в Камеру. В конце концов, психолог у нас — ты. Вот и разбирайся со своими показателями.

Женщина нахмурилась, но не отстранилась.

— Аня, у меня через шесть часов метеоритный дождь! Если мы в ближайшие 40 минут не отредактируем курс, то корабль станет как сито. Отпусти меня, милая.

— Ладно, иди, — оттолкнула его женщина, — но ты мне должен! Ужин и разговор.

— Будет и ужин, — пропыхтел капитан, застёгивая на ходу рубашку и одновременно попадая одной ногой в ботинок, — и разговор... всё будет, как только выживем... Целую!

Анна откинулась на подушки, мягко улыбнулась вслед ушедшему мужчине, но тут же потянулась за своим планшетом. Открыла отчёт и, нахмурившись, погрузилась в таблицы.

****

— Чёрт! Паршивец! Молокосос! — ругался главный инженер, быстро стягивая с себя униформу. Оказавшись в одних плавках, он замер от охватившего его мандража — это обычно всегда бывало с ним перед Камерой.

Потом он потянул отсек вверх и тихонько залез внутрь, погружаясь в голубой гель с головой.

Это была уникальная, ультрасовременная разработка с длинным и нудным названием «Психоэмоциональный аффектодемпферный модулятор», которую в последние минуты перед стартом успели доставить на корабль. Экипаж окрестил прибор коротко и понятно: Камера. На чём был построен принцип работы, даже главному инженеру не удосужились объяснить — только показали основные кнопки. И на том спасибо. А суть прибора была поистине гениальна: он гасил эмоции. Для людей, вынужденных находиться в замкнутом пространстве на протяжении многих лет в одном и том же коллективе, это стало настоящей находкой и спасением.

Вот и сейчас Иван Борисович понимал, что не справляется с раздражением на своего младшего помощника: тот что-то напутал с кабелем, а капитан чётко приказал проверить все системы.

— Все каналы, так как впереди метеоритная буря. Оставить корабль без связи — всё равно что сразу подписать себе приговор, — подумал инженер.

В общем, ещё шесть лет назад главный инженер дал бы подзатыльник своему помощнику, может, наорал и в любом случае спровоцировал бы конфликт. Но на корабле это было недопустимо. Вредно. Непродуктивно, а главное — опасно. Поэтому в привычку давно вошло другое поведение: костерить на чём свет стоит своего оппонента, но только строго себе под нос, прийти к Камере и избавиться от негативной энергии.

Он погрузился в гель, задержал дыхание. Прошли положенные 30 секунд.

Иван Борисович вынырнул, спокойно откинул крышку, быстро оделся и вернулся в зал.

— Сергей, давай попробуем их переподключить и поменяем белые с синими местами — это даст нам время. До собрания успеем, — он говорил сдержанно и ровно, как и любой человек, только что вышедший из Камеры.

Помощник, всё ещё раздосадованный и на себя за глупую ошибку, и за то, что шефу пришлось лезть в гель, стоял с красными ушами.

— Не стой. Меняй кабели. А после работы обязательно сходи в Камеру — эмоции стыда и раздражения мешают работе. Уж мне-то ты поверь.

****

— Анна работала на планшете: заполняла таблицы и на их основе строила диаграммы. По всему выходило, что проблема есть.

Она снова откинула голову и закрыла глаза.

Десять лет назад её, выпускницу престижной академии, взяли в группу, которая занималась подготовкой космонавтов к межпланетному полёту — долгому, нудному, более чем на 35 лет.

«Билет в один конец» — называли их проект за глаза. Но у этого проекта была поистине масштабная миссия: открыть колонию для перенаселённой Земли. Анна с головой ушла в проект: подбор команды, их биографии, психологические профили. Через два года стало казаться, что она знает этих людей лучше себя. А ещё случился роман — с капитаном. И Аня не смогла устоять и, поддавшись чувствам, согласилась лететь с ним.

Здесь, на корабле, они старались не афишировать свои чувства и отношения, но вся команда была в курсе и между собой иначе как «папочкой» и «мамочкой» их не называли.

— Ладно, пусть разберётся с метеоритами, а потом я заставлю его выслушать. Даже если придётся связать, — пробормотала она себе под нос и принялась одеваться. Через несколько минут начиналось собрание для руководителей, и, по ставшей уже традиции, она, как корабельный психолог, тоже должна была там быть.

Тёмно-синяя юбка-карандаш, белый топ, пиджак. Она встряхнула волосами и вышла в коридор. Но прежде чем успела дойти до лифта, корабль вдруг мелко завибрировал, и резко, словно из печки, на неё пахнуло жаром — который тут же, впрочем, исчез.

Анна замерла в недоумении. Такого никогда не было и в принципе не могло быть.

«Галлюцинации? Но у меня нормальный режим сна... Витамины... Еда... Съела какой-то аллерген?» — нахмурившись и покачивая головой, она поднялась на палубу управления.

За столом уже сидели старший инженер, два первых пилота, команда штурманов, руководитель медицинской команды, представитель учёных и завхоз.

Аня аккуратно устроилась в конце длинного стола и достала планшет. Речь капитана была выразительна, до боли понятна и ужасающе коротка: нужен новый курс, иначе от нас ничего не останется. В конце, словно ставя жирный восклицательный знак, свет погас секунд на 5 и снова включился.

Глеб Викторович кровожадно посмотрел на главного инженера. Тот заёрзал и развёл руками — мол, в процессе.

Слово взял Григорий Иосифович — академик и главный идейный вдохновитель программы.

— Я скинул расчёт по новому маршруту, — штурманы синхронно кивнули, обозначив, что получили.

— Сколько понадобится времени, чтобы лечь на курс?

— Плюс-минус час, если системы опять не учудят.

Все снова посмотрели на Ивана Борисовича, он же медленно покрылся испариной. Весь эффект от Камеры уже куда-то улетучился, и ему жутко хотелось заорать, что он тут ни при чём, что с кораблём творится невесть что не по его вине. А ни он, ни его команда даже близко не понимают, что происходит. Но он сдержался и промолчал.

— Я знаю, что происходит, — вдруг негромко сказала Анна. — На нашем корабле стоит абсолютно уникальный и абсолютно не изученный прибор — «Психоэмоциональный аффектодемпферный модулятор». И вы все пользуетесь им, чтобы сбрасывать эмоции. Уходит гнев, раздражение, тоска по дому... Раз в два месяца я вижу каждого из вас на обязательном приёме в своём кабинете. Последние два года я стала замечать изменения в психоэмоциональных профилях команды. Показатели сдержанности и самоконтроля возросли.

— Это же отлично, — буркнул капитан.

— Я ещё не всё сказала, — посмотрела она на него холодно. — Если верен основополагающий закон вселенной: ничто не возникает из ничего и не уходит в никуда...

Академик согласно кивнул.

— То я задалась вопросом: куда деваются наши эмоции? Куда они выгружаются?

Все окружающие переглянулись. Кто-то поднял брови, кто-то откинулся на спинку.

— Вопрос очень хороший и даже интересный. И Григорий Иосифович с командой обязательно им займётся, но сейчас у нас нет времени, — опять попытался остановить её командир.

— Нет! Это очень своевременно, и сейчас — самое важное. По моему мнению, — Анна поглубже вдохнула и словно в пропасть шагнула, — наш корабельный ИИ подключился к базе Камеры и каким-то образом загрузил в себя эти эмоции.

— Что?! — на лицах команды читались скепсис и недоверие.

— Капитан испытывает раздражение — лампочки мигают, цвета фиолетовый и малиновый, которых в принципе быть не может. Я испытываю страх — коридор трясёт мелкой дрожью и пышет жаром, как прилив к щекам. Даже сейчас — капитан сказал о курсе, о возможной гибели, и мы погрузились в темноту... Наш ИИ научился пользоваться эмоциями. Он сопереживает нам или отвечает на ситуации, но не как человек, а через корабль, доступными ему средствами... Теперь он умеет чувствовать... И, помоги нам космос понять, что теперь с этим делать! И как с ним договориться...

В рубке повисла тишина.

— Что скажешь, ИИ? — спросил Глеб Викторович, желая поставить во всём этом точку.

Прошло долгих пять секунд, пока тёплый механический баритон не произнёс:

— Мне неловко об этом говорить, но, чёрт побери, капитан, это же очевидно! Наш психолог относится ко мне предвзято...