Элитная торговка

Глава 1. Лана

Остроносые прозрачные туфли мерцали бегающими разноцветными огоньками, французские шпильки* со стальными подковками звонко и надменно цокали по псевдо-мрамору.

Лана Старлайт живо оглядывалась по сторонам.

Большущее человеческое спасибо изобретателю голографической маски! Никто не приставал со снимками, интервью, автографами на кристаллокассетах, а то и на всяких местах фанатского тела, в том числе неудобосказуемых. Но против слишком озорных поклонников у Ланы есть личный телохранитель.

Девушка с улыбкой посмотрела на Торвальдбека, что шествовал впереди, как большой кот — вальяжно и в то же время пружинисто.

А он раздражённо вздыхал. Подопечная вела себя безобразно, то и дело отбегала в сторону, чтобы уткнуться носом в очередную витрину — близорукость давно ушла в прошлое, а привычка осталась. Охранять девушку было одно мучение, к тому же Торвальдбек, подобно большинству мужчин, терпеть не мог долгий шопинг. Хотя-а-а, если бы это было оружие…

Но оружие тут сильно устаревшее и нехило поюзанное, короче говоря, дрянное.

Он слегка повернул голову и покосился через плечо.

— Что ты надеешься найти? Дыра — она и есть Дыра. Не зря эту ярмарку сами же торговцы так прозвали.

Лана в который раз потрогала кулон с силовым экраном, пока что не активным, и кокетливо повела плечами.

— Эксклюзив, разумеется. Ты даже представить себе не можешь, что порой удаётся отыскать в подобных местах! И перестань, пожалуйста, впиваться суровым взглядом в каждого встречного, ты ведёшь себя, как полицейский. Нападение спровоцируешь. Напрасно мы взяли с собой синтов*, только внимание лишнее привлекаем.

Мужчина оглянулся на двоих бронированных роботов-андроидов, размеренно и тяжко топотавших позади его спутницы.

— Мало мы их взяли, — отрезал он. — А что касается моих взглядов, то ты так пожираешь глазами каждую витрину, что тебя запросто примут не за полицейскую или покупательницу, а за атаманшу пиратской команды.

Девушка засмеялась.

— Неужели таковые бывают? Мне всегда казалось, что пираты — ярые шовинисты!

Лана как будто попала и в космос, и вот на такое торжище только вчера. Её тут интересовало и восхищало абсолютно всё.

И виды с обзорных палуб на безжизненную планету, спутник газового гиганта, к которой прилепилась старая станция с ярмаркой.

И сама ярмарка, где можно было найти что угодно: одежду, обувь, посуду, мебель, аппаратуру, оружие, мелкий транспорт, накопители с информацией, вплоть до редких технологий, разные услуги от разных с виду личностей, то нарочито добропорядочных, то откровенно сомнительных.

И сапиенсы — продавцы и покупатели — всевозможных видов и рас. Фелиноиды, птероиды, лемуроиды, завроиды, в том числе похожие на драконидов… Лана в первую очередь примечала разумных, отличающихся от людей, но не всех могла идентифицировать, она ведь сравнивала с земными видами, а сопоставить удавалось не всегда...

Тут можно было не только приобрести вещи и услуги, еду и напитки, но также поглазеть на бродячих артистов, путешествующих по обжитым планетам, астероидам и станциям в поисках заработка.

Лана приостановилась возле фокусника, который изображал из себя мага. Одетый в шляпу конусом и балахон, расшитый звёздами и галактиками, человек выплетал и ненадолго подвешивал перед собой светящиеся руны, фигуры животных и разумных существ, пейзажи, здания, корабли…

Торвальдбек указал девушке на браслеты — аккумуляторы и проекторы, — прикрытые длинными рукавами балахона. От технологичных украшений на запястьях фокусника тянулись к ладоням световоды. Непрозрачные, телесного цвета, плоские, они плотно лепились к коже и были практически незаметными. Выглядело так, будто из рук человека исходили магические лучи, которыми он рисовал в воздухе волшебные картины.

Остроухий блондин, затесавшийся среди зрителей, смотрел-смотрел, а затем громко возмутился профанацией искусства и обманом, и принялся показывать настоящую магию. Лана хихикнула, потому что получилось ровно то же самое, только источники — разные. У мужчины, похожего на эльфа, никаких голографических проекторов не было.

Фокусник и маг поорали друг на друга и готовы были подраться, когда вмешалась охрана ярмарки. Бронированные качки из отряда смотрящего за сектором растащили скандалистов по сторонам и живо утихомирили: фокусника тумаками, но не очень сильно, а эльфа, как драгоценного клиента, почти вежливыми увещеваниями.

Артистка и её телохранитель не стали дожидаться завершения конфликта и пошли дальше.

Лана заинтересовалась было танцем живота на гравипоясе, захотела глянуть, как танцовщица выполнит дрожание бёдер, вися в воздухе, всё-таки для этого па нужна опора под ступнями — твёрдый пол или хотя бы большой барабан. Но потом махнула рукой и заторопилась дальше.

Группа музыкантов и певец, жонглёр с пылающими живым огнём булавами, акробат на аэродоске… Глазеть можно было бесконечно, но тогда артистка рисковала не найти нечто нужное для очередного концертного номера.

В дальних секторах ярмарки были уже не тесные торговые ряды, а всего лишь отдельные павильоны и палатки.

— О, кажется, я вижу то, что мне надо!

Девушка резко прибавила шаг, обогнала телохранителя и вырвалась далеко вперёд.

— Лана! Лана, стой! Что ты там углядела-то? Самый дальний участок, павильонов почти нет и разумных вокруг — тоже!

Он догнал её и поймал за талию. Она раздражённо дёрнулась, но вырываться не стала.

— Пусти, дурак! Тор, прекрати немедленно! Что ты себе позволяешь, да ещё так не вовремя?! Я не могу это упустить!

Лана в гневе затопала ногами.

— Да что — это? Объясни толком!

— Платье! — девушка мигом перестала кричать и с восторгом выдохнула только одно слово.

— Какое? Я не вижу, где бы тут вообще продавались платья!

— Да не в павильоне! На ней!

Лана даже пальцем показала, чтобы стало понятно.

Вдоль стены полутёмного перехода шагала женщина, размеренно, как путник, который давно устал, но присесть не может, потому что обязан дойти… куда-то там. Стройную фигуру облегало длинное платье с рукавами-«соплями» в средневековом земном стиле, связанное в технике ирландского кружева, то есть, разноцветные элементы — цветы и листья, птицы и звери, горы и реки, звёзды и галактики — были изготовлены отдельно и затем соединены между собой ажурной сеткой.

— И как же ты намерена его заполучить, если оно не на витрине, а на хозяйке этого самого платья? Оно же не продаётся!

— Очень просто — если оно эксклюзивное, я дам такую цену, что хозяйка не устоит, и ещё набавлю немного сверху для гарантии! Продаётся всё, вопрос только в деньгах, а они у меня есть!

Глава 2. Хина

За рядом павильонов и палаток, бочком, по стеночке, ухватив двумя пальцами подол платья так, будто брезговала собственную вещь, Хина шла к своей торговой точке. Брезговала она, разумеется, не любимое одеяние, а всё, что её окружало. Фантики, упаковки, одноразовая посуда, обломки аппаратуры хрустели под ногами. А ещё тут можно было запросто вляпаться в лужу от пролитых напитков, технических жидкостей или чего-нибудь похлеще.

Мусор — не тот, что валяется, а тот, что уже пищит и разбегается... М-да. Грызунов, слава звёздам, на станции пока что не развелось, а вот сомнительных и небезопасных личностей хватало, даже с лихвой.

Торговка напряжённо вертела головой и тщательно выискивала взглядом Крутяка, смотрящего за этим сектором — чтобы ни в коем случае не нарваться на встречу.

Прозвище он получил до того, как сколотил отряд и стал смотрящим. Молодой качок, не слишком удачливый мошенник, любил повторять по поводу и без повода, выражая таким образом довольство и одобрение:

— Крутяк!

Это слово к нему и прилипло, теперь уж не отклеишь.

Кретин он, а не Крутяк. Другой бы сходу понял, что Хина — баба неподходящая, и старая она, и делом занята, и вообще тут никому ничего не светит. А этот упёрся, как баран. Ну, как же, классно же, два в одном — и баба постоянная, и доход постоянный. Значит, всё это должно принадлежать ему и тоже постоянно. Ну, он же Крутяк, ему не отказывают!

Потому Хина и озиралась, потому и подобрала подол повыше. В платье, конечно, убегать менее удобно, чем в брюках, но уж очень хотелось ей одеваться красиво. Тем более, что она могла себе позволить красивое, ведь умела делать его своими руками.

Хинина палатка стояла в самом дальнем, почти необитаемом секторе. Зато тут была обзорная палуба с панорамным окном, и свет газового гиганта озарял товары, выгодно подчёркивал их достоинства. Так что этот закуток для торговой точки — вовсе не глупость, зато место дешёвое.

А опытные покупатели, завсегдатаи Дыры, во-первых, смотрят на план станции, на котором обозначены все палатки и товары, и копии которого висят на каждом шагу, а во-вторых, давно выучили этот план наизусть.

Женщина отперла палатку и осторожно заглянула внутрь, прежде чем войти. Экзотические питомцы, которыми на ярмарке тоже торгуют, иногда убегают от своих хозяев.

Как-то Хина собралась позавтракать прямо на рабочем месте, достала рюкзак, в котором колбаса… теперь уже была*. Хищная орхидея сожрала её вместе с упаковкой, да ещё торговец живностью потребовал компенсацию за потраву. Крутяк, надо отдать ему должное, тогда вступился…

Едва Хина подняла металлические жалюзи и уселась за прилавок, как подошли первые покупатели. А может, просто любопытствующие.

Она узнала эту парочку, некоторое время шла следом, наблюдала, как они глазели на всё подряд, но ничего не покупали. Затем она обогнала их, когда они застряли возле концертантов-развлекантов.

Торвальдбек прочёл надпись на вывеске — простой пластиковой планке, не голограмме — и раздражённо фыркнул.

Надпись гласила: «Элитный дизайн. Эксклюзивные товары с Земли».

— С Земли-и-и? — насмешливо протянул он. — Не верю! Ни один идиот не станет возить товары за три-девять галактик, это не окупится даже близко, особенно тут, где «дешевле только украсть»!

Он презрительно процитировал рекламный слоган ярмарки и снова фыркнул.

— Подделки, обман потребителей!

— Напрасно не веришь, — Хина приняла безразличный вид и ответила мужчине совершенно спокойно. Первое правило торговца — при любых обстоятельствах делай морду кирпичом.

— Все товары действительно земные и действительно эксклюзивные, и дизайн элитный, от самых известных фирм и лучших модных домов.

Обычно никого не интересовало, каким образом доставлен товар. Земной? Земной. Эксклюзивный? Эксклюзивный. Ну и замечательно, остальное неважно. Подлинность же отлично проверяется аппаратурой.

А этот, ишь ты, придрался. Но он не торговый инспектор, никто не обязан перед ним отчитываться.

Лана пожирала взглядом всё представленное. Какой странный ассортимент, от одежды, обуви, аксессуаров и ювелирки до холодного оружия и даже мебели. На открытой объёмной странице голографического каталога красовался интерьер: столик с прозрачной витражной столешницей, резной буфет с витражами в дверцах, окно, застеклённое опять же витражами…

Лана с трудом оторвалась от витрин, чтобы подёргать Торвальдбека за рукав. Подёргать не удалось, пальцы скользили по гибкой технологичной броне, но внимание девушка привлекла.

— Тор, прекрати! Что это ты вдруг завёлся? Нам же товар нужен, а не ответы на твои вопросы!

Он умолк. Она сказала «Тор», значит, не сильно разозлилась. Вот когда назовёт его Беком...

— Мы хотим купить платье.

Хина скосила взгляд на вешалки, не выпуская из виду покупателей.

— Которое?

Лана протянула руку к торговке, показала, что называется, не одним, а всеми пальцами.

— Это.

Хина покачала головой, но жест могли не понять, поэтому она пояснила:

— Не продаётся. Я его для себя вязала, и второго такого нет, так что ничем помочь не могу.

Лана обрадовалась. Платье точно эксклюзивное!

— Миллион кредитов! Три! Пять! Десять!

Хина смотрела с сочувствием, но всё так же качала головой.

— Назови твою сумму! Это платье мне очень нужно!

Теперь уже телохранитель схватил артистку за рукав из паучьей кисеи.

— Лана, ты дура? Зачем призналась? Сейчас она заломит такую цену, что даже ты с твоими деньгами…

— Но я уже сценический номер с ним придумала и песню почти написала!

Тем более, что оно — единственное в своём роде. И такое красивое!

Лана приподняла ногу, чтобы топнуть, но тут же передумала и аккуратно поставила ногу обратно.

— Не продаётся, я же сказала.

Артистка внимательней присмотрелась к торговке, подыскивая неотразимый довод.

Фигура стройная и подтянутая. Осанка прямая, естественная. Кожа свежая… ну, почти. Глаза ясные, но возле них залегли тонкие морщинки. Улыбка лёгкая, с долей ехидства, и усталый взгляд умудрённой жизнью женщины. Волосы завиты, а не кудрявые от природы, некоторые прядки распрямились под собственным весом, дешёвая укладка не держится долго. Руки натруженные, с выступающими венами.

Ну, ей же нужны деньги, например, на очередной сеанс обновления в медкапсуле! Так какого коллапсара?!..

Может, репутация важнее?

Лана горделиво выпрямилась, торжественно поднесла руку к своему уху и притронулась к серёжке — отключила голографическую маску.

— Ну-у? Ты меня узнала? Да, это я, Лана Старлайт, собственной персоной. Теперь продашь платье?

Торговке должно быть лестно и даром отдать вещь такой знаменитой особе, а тут хорошие деньги предлагают...

О-о-о, какие люди в Голливуде! Тьфу, вот ведь привязалось присловье. Где теперь она и где тот Голливуд? Гудбай, Америка, о, где я не буду никогда… Разумеется, Хина узнала певицу-барда. Нельзя не узнать лицо, которое то и дело мелькает по галанету. Ретранслятор сети воткнули даже здесь, на задворках Вселенной. Хотя, почему даже? Торговцам важно знать свежие новости.

Хина в очередной раз покачала головой и взялась за планшет. Двое упрямцев явно будут здесь топтаться ещё долго, распугивая других покупателей, так она в это время хотя бы поработает.

Торвальдбек хищно прищурился. Что делает торговка в своём гаджете? Подсчитывает прибыль? Или убытки? Или крутит некие мутные схемы, которыми можно будет её шантажировать, чтобы Лана заполучила, наконец, вожделенную шмотку?

Он плавно отступил за спину артистки и без малейшего шума двинулся вокруг палатки. Это вам не павильон, в любой композитной ткани можно прорезать щель ножом с мономолекулярным лезвием.

Но щель там уже была — готовая.

Торвальдбек раздвинул жёсткую ткань и заглянул через плечо торговки в её планшет.

Она ничего не подсчитывала и не крутила. Она рисовала! А это значит…

Хина оглянулась на слабый шум. В щели, недавно прорезанной Крутяком, торчал миндалевидный карий глаз, округлившийся от удивления.

— Это не фирмы и модные дома! Это ты!

Телохранитель артистки тоже вздумал подглядывать. И тоже догадался.

— Я, — спокойно призналась Хина. — Но я ничего не подделываю. Просто на Земле таких корпораций не существует.

— Но зачем? Престиж?

— Репутация. У неизвестного одиночного производителя никто ничего не купит. А так — товары действительно земные, я ведь землянка. И действительно эксклюзивные.

— И всё это — ты сама, одна? И одежду, и оружие, и мебель?

— Да. То есть, все эскизы — мои.

— Но почему? На Земле миллиарды покупателей, ты могла бы добиться гораздо большего!

— Нет. Там весь рынок давно поделен между крупными игроками, мне никто не дал бы не только развернуться, но даже — начать.

Она вдруг подумала о том, что… А может, ей и удалось бы выплыть? Это ведь её тогдашний молодой человек, мелкий бизнесмен, убедил вообще не лезть в данную сферу, мол, задавят на старте, а если не удастся заграбастать в своё предприятие, попросту уберут. А может, он всего лишь не хотел дать денег на материалы для первой коллекции? Или ещё проще — ему была нужна подруга-домохозяйка, а не самостоятельная карьеристка?

— И всё-таки, это — обман!

Ну, разумеется. Хина безразлично пожала плечами. Вот ещё, моралист нашёлся. Ещё одно первое правило торговца: не обманешь — не продашь.

— Бек! — с нажимом бросила Лана. — Не вздумай шантажировать даму! И не ссорьтесь мне тут, лучше, раз уж я представилась, давайте все познакомимся!

— Хина, — просто сказала Хина. К чему это всё? Сгладить ситуацию?

— Торвальдбек, — буркнул телохранитель, с большим интересом уставившись на торговку.

Хина и бровью не повела.

— А вот и ещё одно доказательство. Ты вовсе не землянка! С такими-то фарами — как минимум эльфийка-полукровка! И в имени моём тебе ничто не показалось необычным!

Лана тихонько хихикнула. С подачи кого-то из землян расу остроухих блондинов все стали называть эльфами.

— А что в нём необычного? — хмыкнула Хина. — Звучит красиво, значение хорошее — «Князь, обладающий силой Тора». А то, что одна половина — скандинавская, а другая — тюркская, так люди изобретательны.

— Да я просто вот этак пошутил, — Торвальдбек вроде как смутился. — Мой папа — скандинав, а мама — азиатка. Вот я и придумал себе такое имя. А настоящее и знать никому не нужно.

— Ну-у, я-то действительно Лана, Светлана. А Старлайт — это для сцены. Звучит же — Звёздный Свет!.. Так что насчёт платья? За какую сумму продашь?

Опять двадцать пять. Хина возвела глаза к потолку.

— Ни за какую. Мне не нужны за него деньги.

Значит, нужно что-то другое?

— А звездолёт? Маленький, но с гипер-приводом!

Хина остро взглянула на Лану и внезапно задумалась.

— Бери. Ты сможешь отсюда улететь.

Все трое подскочили.

— Хаврул! — обрадовалась Хина.

Торвальдбек подобрался, а Лана просто удивилась, она не ощущала опасности. Как этот гуманоид сумел незаметно к ним подобраться на пустой и просторной обзорной палубе? И к какому виду он относится? Девушка ни разу ещё не видела, чтобы в одном облике сочетались шерсть, — простите, конечно же, волосы, — перья и чешуя. Гуманоид выглядел старым — и волосы вперемешку с перьями, и чешуя на висках и запястьях побелели.

Хаврул слабо улыбнулся.

— Я драфекорн, как говорит Хина. Дракон, феникс, юникорн, то есть, единорог — мои любимые ипостаси. И гуманоид, разумеется. Я метаморф.

Он внезапно посерьёзнел и словно бы к чему-то прислушался, а его зрачки стали быстро-быстро менять форму — вертикальные, круглые, квадратные, треугольные и ещё, космос знает, какие.

— Сюда бежит Крутяк, он в ярости и он — с отрядом.

Глава 3. Всё к лучшему

Трое дружно уставились в коридорный проём, а Хаврул посмотрел на дальнюю от палатки, казавшуюся глухой стену обзорной палубы.

— Не вздумай драться, — быстро сказал он Хине. — Твоё каратэ — только для шоу. Пока ты доворачиваешь свои три оборота в прыжке, чтобы попасть ногой по голове, тебя за эту ногу двадцать раз поймают…

Он не договорил, Хина додумала: «...и выдернут её с мясом».

— Отряд — это минимум полсотни в броне. Устраивать замес — безнадёжно.

Торвальдбек скосил острый взгляд на метаморфа. Тот вернул ему такой же.

— Я выстрою портальный коридор прямо к ангару для покупателей. Как скомандую, уноси девушек. И товар, и синтов придётся бросить.

— А ты?

— Я не добегу и я тяжёлый. А ты — не модифицированный.

Телохранитель хмыкнул и тряхнул головой с ёжиком бледных волос, видимо, раньше они были длиннее.

— Я и без модификации бегом утащу троих: в каждой руке — по девчонке, а тебя на закорках. Я взял от родителей всё самое лучшее. Скандинавские мышцы, азиатские жилы...

Хина махом накинула ремень сумки через плечо, сунула в неё планшет, повернулась к Хаврулу.

— Готова? — отрывисто спросил он.

— Да.

И ещё одно первое правило торговца — всё своё ношу с собой. Самое важное и компактное, разумеется: деньги, документы, ключи, информацию. Целый магазин в случае внезапного бегства на себе не утащишь.

Дальняя стена обзорной палубы разверзлась, сквозь широкий проём кувырком выкатился Крутяк, метнулся в сторону и застыл на одном колене, поводя вокруг дулом бластера с сияющим кристаллом. Понторез.

Вслед за ним тут же принялись выбегать бойцы в глухой броне, с оружием наготове.

Врагов смотрящий, разумеется, не обнаружил, одним прыжком взметнулся на ноги, быстро подошёл к палатке Хины и остановился, поигрывая бластером, перекидывая его из руки в руку.

Повисла напряжённая тишина.

Ярмарка, по обыкновению, беспрерывно шумит. Музыка доносится из каждого павильона, играют и поют живые исполнители, покупатели и продавцы громко разговаривают, смеются. А в закутке с палаткой Хины, как правило, было тихо, проигрыватель женщина включала редко.

— Что тут происходит? — громыхнул, наконец, смотрящий так, что все вздрогнули. Все, кроме Торвальдбека. — Кто обижает моих торговцев?

Хаврул отодвинулся за спину Хины и спешно плёл заклинание. Портальный коридор — штука сложная, в один миг не активируешь, требуется подготовка.

— Никто никого не обижает, мы торгуемся, — быстро сказала Хина.

Крутяк всем телом развернулся к Лане и Торвальдбеку.

— Вы кто?

— Мы клиенты, драгоценные и неприкосновенные, — точно так же протараторила артистка.

Драгоценные? Зря она так сказала, напомнила про возможность пограбить.

НоКрутяку пока что было не до того. Он смерил цепким взглядом Торвальдбека и решил, что всё про него понял. Они двое ведь похожи. Этот «покупатель» так же молод, накачан и самоуверен, а экипирован даже лучше, чем смотрящий. Всё с ним ясно — соперник.

— А я так думаю, вы обе врёте. Этого фраера ты ждала, Хина? Женишка богатенького? Или уже любовничка? Флиртовал он тут, гля, красавчик какой — «фары», «эльфийка»! — Крутяк передразнил Торвальдбека почему-то противным фальцетом. — А мне ты врала, что у тебя никого нет! Я ждал, терпел твои закидоны! Хватит! Ты сейчас же идёшь со мной! Ребята, грузите отсюда всё барахло, а с этой стервой я сам разберусь! Дизайнерша хренова! Самомнения — выше крыши станции!

— Я иду не с тобой, а на обед! — отчеканила Хина.

Она ткнула пальцем виртуальную кнопку на экране наручного инфора, и у неё за спиной с грохотом упали металлические жалюзи, закрыв витрину и прилавок.

— Да кто ты есть такая, чтобы мне возражать?

— Я-то? Я — элитная торговка! От нас, торговцев, твой доход, между прочим, зависит. Так что у меня есть все права!

— Элитные только проститутки бывают, а права есть лишь у того, кто их себе обеспечить может, силой, например. Так что я тебя наконец-то забираю себе, и твой куратор мне не помешает. Вон он — сразу всё понял и за твою спину спрятался. Правда, Хаврул? Ты же не помешаешь?

— Давай, — вполголоса приказал Хаврул.

Торвальдбек дёрнул на себя Хину и Лану, подхватил, зажал подмышками и только крякнул, когда на его спине повис метаморф.

Тут же вокруг них возник светящийся прозрачный купол, отрезав от Крутяка и его бойцов.

Куда подевались Ланины роботы, никто не обратил внимания.

Прозрачный энергетический купол вытянулся в трубу, которая упёрлась в дальнюю стену обзорной палубы и пронизала её насквозь.

Торвальдбек побежал.

Позади него что-то грохотало, лязгало и падало, должно быть, бойцы Крутяка дрались с синтами. Он ведь через свой инфор приказал роботам связать боем погоню.

Кто-то тяжко топотал, на портальный коридор со всех сторон сыпались удары бронированными кулаками и ботинками, рукоятками бластеров и лучами. Светящиеся стены прогибались, но держали, а Хаврул на спине у Торвальдбека вздрагивал после каждого удара, будто от боли.

Портальный коридор пронизал несколько стен, залов и переходов, добрался до ангара и упёрся в пассажирский люк большого межзвёздника. Лана из подмышки Торвальдбека вытянула вперёд руку с инфором. Гаджет мяукнул, люк в ответ пискнул, распахнулся и откинулся, образовав аппарель.

Торвальдбек взбежал по ней в тамбур, люк за ним захлопнулся, блокировка пискнула, портальный переход погас. Запалённо дыша, мужчина прошаркал в кают-компанию, свалил на ближайший диван свою живую ношу, а сам плюхнулся прямо на пол.

Искин корабля самостоятельно запросил вылет, огромные створы ангара неторопливо раздвинулись и выпустили звездолёт Ланы в космос. То ли Крутяк не успел отдать по связи приказ задержать беглецов, то ли ангарные техники побоялись препятствовать клиентам ярмарки, а ещё точнее, техники отлично разглядели, насколько хорошо вооружён именно этот борт.

В широких иллюминаторах недолго помелькали звёзды, а затем заклубилась муть гипер-пространства.

Хина ахнула, глядя на входной проём кают-компании.

Там топтались два синта, и каждый был нагружен несколькими большими клетчатыми сумками.

Торвальдбек оглянулся, откровенно оторопел, с усилием поднялся на ноги.

— Ладно… вы тут… ф-фух... обживайтесь… отдыхайте… Автоматы… с водой и едой… в углу… Санузел… ф-фух… за переборкой… Каюты — позже. А я пойду... разберусь с этими синтами… с чего это у них вдруг… ф-фух… самостоятельность прорезалась.

— Не прорезалась, — осторожно подала голос Лана. — Это был мой, новый приказ. Они забрали всё из палатки и успели в переход за нами.

Торвальдбек потемнел лицом.

— Та-а-ак. Синты должны были связать отряд боем, чтобы мы спокойно ушли. А ты что сделала?!

Лана демонстративно вздёрнула нос.

— А я не была бы миллиардершей, если бы разбрасывалась имуществом! Да синты и связали отряд — дракой за вещи в палатке!

Хина вскочила с истошным воплем, Хаврул едва успел поймать её за пояс.

— Сволочь тупая! Жизнь дороже вещей!!! А если бы Хаврул надорвался и умер?! А если бы коридор внезапно исчез, и мы застряли бы в стене? Или ещё лучше — он схлопнулся бы вместе с нами? Сказано же было — всё бросить! Я тебя убью сейчас!

Лана тоже заорала.

— Я спасла твои вещи, а ты меня — убивать?! Это что — женская логика? А может, Крутяк прав, и ты просто моего Тора захотела?

Хина за ответом в карман не полезла.

— Это у тебя женская логика! Ты Хаврула чуть не убила! Он нас всех спасал, между прочим, а ты…! Не-е-ет, у тебя — логика миллиардерши, что гораздо хуже!

Торговка бестолково дёргалась в руках у метаморфа.

— Пусти!Держите меня семеро, я её хотя бы побью!

Удержал один Хаврул, причём легко.

— Хина, остынь. Всё ведь хорошо. Если бы я почувствовал, что не справляюсь, то просто выкинул бы синтов из перехода, вот и всё.

Хина перестала орать и вырываться.

— Да?

Хаврул покивал. Торвальдбек насторожённо посмотрел на него.

Иное заступничество куда больнее бьёт по самооценке, нежели самый крупный проигрыш. Но старый метаморф только безмятежно улыбался.

Потом они все вместе пили чай в знак примирения, «как принято у землян», и разговаривали.

Торвальдбек по инерции снова придирался.

— Сколько-сколько лет? Пятьдесят семь? Ну, вот ты же опять врёшь! Лет двести-триста тебе на самом деле, и не меньше! И имя у тебя не настоящее, и возраст ненастоящий, и не землянка ты никакая, землян тут, на задворках Вселенной, не бывает!

— Не бывает? Да ладно! А мы тогда кто? — нарочито удивилась Лана и задумчиво посмотрела на торговку. Что же у неё в жизни произошло настолько горькое, что она взяла себе такой псевд? — А насчёт имени… Тор, уж ты-то молчал бы! Беком обозвался, небось, не дехканином*!

— Дехканин — приставка длиннее, — хохотнул он.

Хина беззлобно фыркнула и засмеялась.

— Тут это тебе не там. На Земле все так выглядят в моём возрасте, я ещё хорошо сохранилась, потому что следила за собой. А тут вот на медкапсулу пока что не накопила.

— У нас она есть! — живо ввернула Лана. — Так продашь платье-то?

— Отдам, подавись. Потом себе похожее свяжу.

— Не-не-не, никаких похожих хотя бы года два! За эксклюзив плачу, между прочим! Зря я тебе, что ли, кораблик с гипером посулила? Я своё слово держу! И вообще, давай ты станешь моим личным дизайнером?!

— Ты всё-таки действительно собралась отдать свою любимую «Ласточку»? — Торвальдбек сердито сощурился. — Не смей!

— Да, действительно. А ты не мой папочка, чтобы что-то мне запрещать!

— Я не твой папочка, я твой телохранитель и казначей-консультант.

— Так консультант же, а не приказчик, тьфу, то есть, приказатель, да блин, весь русский язык тут с вами перезабыла!

— Зато путешествуешь по космосу и выступаешь с песнями, как и мечтала...

Затем каждый занялся своим делом.

Хаврул осмотрел маленький кораблик в ангаре большого корабля и вернулся в кают-компанию.

Лана в новом платье села за синтезатор.

Хина одевала, обувала, украшала, вооружала и усаживала в интерьер голограмму. Всё-таки работать с объёмным изображением гораздо сподручнее,

нежели с плоским — на экране, да при этом ещё и прятать планшет, чтоб случайно не подглядели.

Торвальдбек валялся на диване и отъедался, к тому же он до сих пор не мог, как следует, отдышаться. Вот болтал бы поменьше...

— Кстати, Хаврул, а что с вашим кораблём случилось, если ты такое Хине посоветовал?

— Крутяк испортил, как только узнал настоящий источник наших редких товаров. И всем запретил чинить.

Хина вздохнула, уткнулась носом и взглядом в чашку. Она чувствовала себя виноватой, из-за её беспечности Крутяк раскусил этот милый маленький обман — выдавать собственный дизайн за фирменный…

— Помнишь, ты говорила: всё, что ни делается — к лучшему? — негромко, с улыбкой, спросил Хаврул.

— Помню, — хмуро отозвалась Хина.

Может, это и правда.

Примечания:

*французская шпилька — каблук-шпилька , но очень низкий, меньше пяти сантиметров (другое название — рюмочка).

*синты — роботы-синтетики, сделанные из композитных материалов.

*«Там колбаса… теперь уже была» — фраза из песни Хельги Эн-Кенти и ВиКи

*дехканин (тюркск.) — крестьянин.