Экспедиция пионеров Космоса

Глава 1

Мы — первые. Те, кто открывает горизонт и расширяет границы. Перед нами — лишь пустой и негостеприимный космос, а за нами идёт Цивилизация. Мы — пионеры.

Нейробот составлял отчёт:

«Заказчик: Пионерский отдел, Великая Академия. Время полёта: три года, семь месяцев и пять дней. Начало экспедиции: 01.01. 5200 год. Цель: исследование системы XS‑17. Расстояние: 62,55 парсека от Солнечной системы. От системы Сокол — 1,1 парсека. Экипаж: мыслитель третьего класса — глава экспедиции и старший пионер; мыслитель второго класса — помощник главы, младший пионер; деятели второго класса — 2 человека; воители — тройка. Средство: грузовой космолёт серии „Пионер 25.0“. Груз: исследовательские зонды».

До начала экспедиции остаются считанные минуты, и мы начинаем покидать пределы атмосферы. Под нами остаётся планета Орёл системы Сокол — территория, которая каких‑то 20 лет назад была такой же пустой и необжитой, а теперь здесь проведён терраформинг, есть научные базы, а через год появятся первые двадцать эдемов. Система включена в транспортную артерию Человечества: звёздные врата построили ещё пять лет назад. Для нас это перевалочный пункт: сюда мы прибыли несколько дней назад, и наш транспортник уже был готов к долгом полету. Изготовлен он здесь же.

Система громко сообщает: пределы планеты покинуты. Теперь впереди — только космос. На часах 23:55, 31 чило двенадцатого месяца, 5199 года: год вот‑вот закончится, и начнётся новый, а с ним и наш всеобщий праздник — Единый День Рождения. Встретим мы его на борту этого судна.

Я — глава пионерской группы. Меня зовут Кристо Аскед Куб, мыслитель третьего класса. Возраст: через пять минут исполнится 101 год. Моя биография не сильно отличается от биографий других мыслителей моего класса. Двадцать лет в Школе Мыслей. Потом первый класс и двадцать пять лет в роли помощника мэра. Затем — мэрство, те же двадцать пять лет. Не попал в помощники уездника, зато смог пробиться в Великую Академию, в Пионерский отдел. Такой вот жизненный путь.

Да, для меня это не первая экспедиция. За моей спиной уже две. Двадцать пять лет я был младшим пионером — помощником старшего. Каждая экспедиция занимает от десяти до пятнадцати лет — зависит от расстояния. Первый раз было немного страшно, но крайне любопытно: такое не всем дано.

Будучи учеником Школы Мыслей, у нас был урок, посвящённый Великим географическим открытиям XV–XVI веков, — времени, когда люди расширяли горизонты и открывали новые места. Меня тогда зацепили истории, связанные с Васко да Гамой, Христофором Колумбом, Магелланом и другими первооткрывателями. Один из учеников, Кито Сан, всё ворчал, что ничего они такого не открыли — точнее, открыли, но лишь для европейцев. Места, куда они прибывали, уже были давно обжиты людьми. Реальные первооткрыватели — те, кто вступал на необитаемые земли, но их имена неизвестны: уж очень это было давно.

И вот теперь я возглавляю свою первую экспедицию и надеюсь, что не последнюю. Хорошо помню тот день, когда мы вот так же, тоже 31 числа двенадцатого, ровно 25 лет назад, отправились в неизвестность.

Нейробот меня перебил:

— Да ладно вам, неизвестность. Все системы дистанционно и предварительно изучаются огромными космическими сферами-координатОрами. Они составляют координаты, точки маршрута и предварительную карту системы.

Я посмеялся: а ведь бот прав. Но данные, которые мы получаем с помощью космических сфер, — лишь скелет и предварительные сведения. Более точные мы изучим на местности, сканируя каждую планету и космический объект индивидуально.

Пока я рассказывал свою предысторию, время пробило 00:00. Системы поздравили команду с началом нового дня, нового месяца, нового года и всех с Единым Днём Рождения. После этого начался обратный отсчёт от десяти. Завершив его, корабль стал набирать скорость. Пять минут — и мы летим на световой скорости.

В 00:10 нейробот заговорил:

— Маршрут построен. Поздравляю с началом экспедиции. До места назначения — три года, семь месяцев, пять дней и восемь часов. Скорость — 0,9999 с. Экипаж может отстегнуть ремни и приступить к работе.

У кресел, которые мы заняли ещё на поверхности, защитные ремни опустились, и наконец стало легче дышать. Переход к световой скорости почти незаметен: технология столь древняя, что её довели до совершенства, и ты словно плывёшь по морской поверхности в период полного штиля. Откуда мне знакомо это чувство? Пробовал в киберпространстве: идеальная нейросистема, чтобы испытать всё, что хочешь, кроме запретного, конечно же.

Отстегнувшись, все стали вставать со своих кресел. Под моим командованием — мыслитель второго класса и двое деятелей: для них эта экспедиция первая. Тройка воителей мне не подчиняется: они здесь в роли охраны. От кого они могут охранять в пустом космосе? Загадка… Но такие правила. Они также отстегнулись и медленно встали со своих мест. Посмотрели на меня суровым, пронзающим взглядом и двинулись в кубрики — спать. С ними мы будем редко пересекаться, только во время приёма пищи.

Мне же надо проверить работу корабля: начинается моё первое дежурство. Я буду чередовать его со своим помощником — младшим пионером: сутки я, сутки он — и так до самого конца. Рядом со мной остаётся один из деятелей. Второй будет в паре с помощником. Они пошли вслед за воителями, в каюты — отдыхать.

Я слегка откашлялся и скомандовал:

— Система, предварительный отчёт.

Нейробот отчитался:

— Космолёт исправен. Поверхность — 100 %. Запасы — на 20 лет. Травмированные точки отсутствуют. Подпитка — звезда Сокол.

Она будет «кормить» грузовой космолёт около суток, пока мы не выйдем за условные границы системы, не преодолеем точку астропаузы и не войдём в межзвёздное пространство. Там включатся уже наши внутренние резервы от сердца корабля — термода. Это сложная система контроля и регулирования термоядерного синтеза.

Я посмотрел на своего коллегу, точнее, подчинённого. Когда я впервые столкнулся с деятелем 25 лет назад, это вызвало у меня некоторую брезгливость. Где мы и где они? Наше элитарное обучение и воспитание — лицом к лицу с живыми просветителями, — и их ремесленные училища в киберпространстве, где уроки ведут нейроботы-учителя… Но после первой экспедиции я изменил мнение о них. Все деятели очень сообразительны, смышлёны, творчески подходят ко всему и мастерски управляются с техникой. Голова и руки работают как надо.

Я качнул головой и протянул руку: при посадке мы не успели познакомиться, а состав экипажа я узнал на месте, перед самым полётом. Такие вот правила.

— Здравствуй, деятель второго класса! Я Кристо Аскед Куб.

Он качнул головой, протянул руку в ответ и слегка сжал мою — сразу чувствуется сила и опыт.

— Здравствуй, мыслитель и командир! Я Роди Трин, — его голос был грубоватым и низким.

На вид это мужчина средних лет. Короткая причёска, светлые волосы, усов и бороды нет. Глаза переливаются изумрудом в свете корабельных ламп. Голова и лицо словно очерчены овалом: щёки пухлые, губы тонкие.

Я осмотрел себя: слева видно моё отражение на стенках. Зачем‑то корабль включил режим зеркала, будто прочитав мои мысли. Там — высокий мужчина ростом под 190 см: нетипичный для мыслителя. Моё тело вытянутое и худое, вес не больше 80 кг. Коричневые волосы собраны в пучок, борода идеально ровная и опоясывает всю челюсть. На мне плотный костюм красного цвета, у моего подмастерья — зелёного. Даже здесь сохраняется цветовая гамма деятелей. Что не скажешь о нас, мыслителях: в плане одежды и образа у нас полная свобода.

Наш мостик — помещение площадью в сто квадратных метров. Прямоугольное и вытянутое: восемь метров в ширину и более двенадцати в длину. Полностью в серых и белых тонах. Пассажирские кресла ушли вниз, и теперь остались только наши. Мы можем сидеть на них, можем ходить по пространству. Слева есть комната отдыха. Я кивнул в ту сторону, и мой коллега с ходу сообразил, чего я хочу. Мы двинулись по ровному полу: корабль шёл, или плыл, по космической поверхности так ровно, что ноги не чувствовали ни вибрации, ни намёка на движение.

Войдя в комнату отдыха, коллега стал осматривать её. Потрогал мягкий и удобный диван, присел на каждое кресло — их там два. В центре провёл рукой по столику на семь персон: а вдруг захотим все вместе собраться. Постучал кулаками по стойкам, как по барабанам, — глухой пустой звук.

— Здесь выдают кофе и разные батончики, — я улыбнулся, внимательно наблюдая за реакцией подчинённого.

Он осмотрел всю белую комнату, такую же по цвету мебель и тихо проговорил:

— Для меня всё тут новое. Это моя первая экспедиция…

Я рассмеялся и обратился к нему с заманчивым предложением:

— Это надо отметить! Будешь кофе?

На этом вопросе он замер, будто обдумывая его. Деятель минуту стоял неподвижно, пока я не переспросил. Он неловко заулыбался и спросил:

— Кофе — это напиток мыслителей… Я однажды попробовал синтетический, потратив на это десятидневное жалование — тысячу энергомонет. И мне не понравилось.

Я улыбнулся, пытаясь сдержать смех, а потом серьёзно к нему обратился:

— Ну, то был синтетический. А я тебя угощаю настоящим — выращенным на Орле. Первый урожай собрали только в том году. Я его пробовал: на планету прибыл ещё десять дней назад. Неплохой, но далеко не самый лучший. Давай заодно отметим Новый год и Единый День Рождения.

Деятель смущённо улыбнулся и кивнул. Я подошёл к стойке и скомандовал системе: мне две кружки кофе. Два тёмных стакана конической формы вышли из гладкой поверхности; сверху опустились трубочки и стали заливать жидкий кофе. Десять секунд — и готово. Из кружек шёл пар, но, когда я взял их, они оказались холодными: терморежим. Поднёс их к столику и пригласил коллегу присесть. Он неуверенно сел рядом, и я подвинул кружку поближе к нему.

— Угощайся, Роди Трин!

Он обхватил кружку руками и пригубил. Видно было, как кофе обжёг ему губы; он забавно поморщился и фыркнул.

— Горячо! — тихо буркнул стеснительный коллега.

Я вновь рассмеялся и посмотрел на него.

— Через три минуты он остынет, и будет самая оптимальная температура. А пока слегка прихлёбывай и не торопись.

Я подул на свою кружку и отпил миллилитр кофе: его приятный горьковатый вкус стал согревать язык, горло, а потом и живот.

— Ммм… Вкусно, — довольно сказал я.

Трин улыбнулся и последовал моему примеру: дул и медленно попивал маленькими порциями. Я стал замечать, как его поначалу недовольная физиономия постепенно сменялась тёплой улыбкой. Он качал головой от удовольствия и начал нахваливать напиток. Выдержав паузу, он стал расспрашивать меня:

— Расскажите о себе, коллега… Впереди у нас больше трёх лет полёта. Нужно узнать друг друга поближе.

Он резко остановился, оторвавшись от поглощения божественного напитка, и посмотрел мне в глаза.

— Родился в эдеме Сипил‑Восемь, на планете Ниобия, в системе Тантал, в 5079 году… Всё как у всех. Семья обывателей… Ремесленное училище… Сто лет работал в мясном цеху…

Я его перебил:

— О, мультимясо… Помню этот вкус, он отпечатался с самого детства. Когда я ещё был в семье обывателей, у меня был последний ужин.

Тут меня на секунду накрыло воспоминанием. Праздничный ужин в Единый День Рождения: я, отец, мать, сестра. Имён я их не помню, как и внешности. В памяти отпечатался лишь сам ужин. Мы сидели за столом; наш дом создал праздничную атмосферу. На ужин было что‑то из питательного сока, лепёшки и мультимясо — в тот день оно было особенно вкусным. Отец сказал, что на праздники увеличивают пропорцию крольчатины и индейки, отсюда такой нежный вкус. Мы сидели, общались, веселились. На следующее утро был Кастовый День: мне исполнилось пять лет, и пора было определить, кем я стану. Я подошёл к сканеру, вошёл внутрь. Двери защёлкнулись, и в закрытом пространстве начался процесс. Через минуту всё закончилось, и я вышел. Лица родителей были слегка растеряны, но потом началось лёгкое помутнение, и через секунду все веселились и радовались. Через час к нам прибыл патруль стражей, и меня забрали. После этого дня никогда их не видел. Да и не вспоминал особо… Но деятель почему‑то пробудил во мне эти далёкие воспоминания.

Он одёрнул меня, задав встречный вопрос:

— У вас всё в порядке? А где родились вы?

Я одёрнулся и посмотрел на него, неловко улыбнувшись:

— Ты старше меня! Сегодня мне исполнится 101 год. Я родился в 5099 году в эдеме Киотос, на планете Перру, в системе Лим‑Латиника. Ну, я поначалу прошёл типичный путь мыслителя: Школа Мыслей, помощник мэра, мэр. Потом попал в Пионерский отдел Великой Академии. Снова помощник, две экспедиции. Теперь вот возглавляю свою. Для меня она третья по счёту.

Перед глазами стали проплывать образы людей, которых я встречал на долгом пути.

Собеседник кивнул, отпил остывающий кофе, сделал очень довольный вид и сказал чуть увереннее:

— Ваша жизнь, хоть и короче моей на 20 лет, но богаче и насыщеннее. Интереснее...

Я улыбнулся и согласился с ним: так и есть.

Потом он продолжил рассказ о часть своей биографии:

- Когда завершился основной контракт, я решил подписать второй. Не был уверен, что пройду отбор. Но меня взяли - в пионерский отдел... Хотя думал о другой вакансии, в мэрии... На пенсию не хотелось и теперь вот будет двадцать пять лет служить Вам... или с Вами...

Он посмотрел на него и серьезно сказал:

- Будем вместе нести этот груз... Рядом со мной под моим командованием. Впереди интересная жизнь... Чуть разнообразнее, чем в эдеме.

Коллега одобрительно кивнул и вновь задал вопрос.

— Расскажите о ней? О своей жизни? — он был весьма любопытен.

Я одобрительно качнул головой и резко отпил большой глоток тёмной жидкости. Самый вкусный этап остался позади, и казалось, что упустил его, пока уходил в воспоминания.

Мы сидели друг напротив друга и не спеша попивали кофе. Закончив процедуры, резко встали и направились к мостику - впереди еще почти восемь часов ночной смены, а в 08:00 подъем - к нам присоединятся коллеги... Может быть и воители тоже... Время покажет...

Глава 2

Глава 2.

Время пробило 08:00, и остальные члены команды стали просыпаться.

Первым на мостик зашёл младший пионер и направился к командиру экспедиции — Кристо Кубу. Они вместе с помощником и правой рукой — Роди Трином — сидели в креслах и смотрели куда‑то вдаль. Нейросистема корабля включила голограмму, и весь центральный мостик превратился в сцену утреннего леса: справа протекает быстрый ручей, слева — берёзовая роща. Под ногами — трава и бегающие среди неё кролики, которые разгоняют кузнечиков и другую мелкую живность. Идёшь и ощущаешь зелень, словно в реальном поле. Мягкая трава, почва, присыпанная подсохшей соломой. Звуки журчания ручья и пение птиц. Кристо повернулся в кресле на 180 градусов и заметил приближающегося гостя:

— Доброе утро, коллега! Как спалось?

— Доброе утро, капитан! — он обратился не по форме. «Но да ладно — мне с ним жить три года, и в первый же день конфликтовать — глупость», — подумал глава экспедиции.

— Пусть буду капитаном — так и называйте меня все, — Куб рассмеялся и встал с кресла. Двинулся в сторону младшего пионера, который замер посреди травы, изучая какую‑то букашку. Мужчина в красном подошёл к гостю и протянул ему руку, доброжелательно его поприветствовав:

— Кристо Аскед Куб… Мы не успели познакомиться — уж очень шустро вы ушли в свои покои, — и рассмеялся.

Мужчина в синем костюме заулыбался и неловко хмыкнул, протянув руку в ответ:

— Простите, капитан… Замаялся и был очень уставшим — два дня перед этим не спал, нервничал. — Его голос был певучим, будто говорил не человек, а вон та птица, что пролетела над головой двух мужчин.

Самоназванный капитан оглядел его взглядом. Мужчина с маленькой чёрной бородкой, которая растёт вокруг толстых губ, — он ими слегка шевелил и растягивался в улыбке. Щёки выбриты, но видны пеньки от волос — видно, что человек не брился больше суток. Глаза, как море в лучах звезды, ярко переливаются от имитации утреннего рассвета. Волосы короткие, миллиметров в десять, и такие же чёрные, как борода. Лицо как из плакатов — прямоугольное и светлое. Ростом на голову ниже капитана и смотрит на него снизу вверх. Тишину нарушали стрекот насекомых и шуршание ног — следом за капитаном встал и его правая рука, Роди Трин. Глаза его слипались, но он держался молодцом.

— Андриан Скуталли! — важным тоном представился темноволосый гость. — Мыслитель второго класса, младший пионер…

Его рукопожатие оказалось весьма сильным, будто он тренировался и тягал штангу, хотя визуально среднего телосложения.

На мостик вошёл второй деятель и остановился, удивлённый, рассматривая комнату в виде утреннего леса…

— Красота! — сухим низким голосом проговорил мужчина в зелёной униформе, с лысой головой и гладко выбритым лицом. Видно, что с утра привёл себя в порядок. Он медленно подошёл к группе из трёх мужчин и поприветствовал их:

— Доброе утро, команда… Хочу представиться… Деятель второго класса, Архип Моул…

Он протянул руку и с каждым поздоровался. Командир и его помощник тоже представились, и группа замерла посреди мостика, молча наблюдая за журчанием и бегом небольшого ручейка и водопоем кроликов.

— Пейзаж утреннего Перру — моей родины… — вдруг нарушил неловкое молчание командир экспедиции и улыбнулся каждому. Все кивнули и продолжали внимательно наблюдать.

— Ну что, коллеги… Расскажите, как спалось на новом месте. Что снилось? Продолжим стоять тут или пройдём в комнату отдыха? — обратился к ним Кристо Куб.

— Мне тут нравится, — тихо сказал Архип. — Трава так нежно щекочет стопы… Хе‑хе.

— Хорошо, постоим тут ещё минут 15 и двинемся в столовую — в 08:30 завтрак, — сказал командир и провёл рукой по траве, что была в половину его роста.

— Капитан, мне снился родной эдем… Уснул я сразу…

Аскед Куб его перебил:

— Сонливый газ Морфей! Усыпляет сразу.

И все рассмеялись. Командир довольно посмотрел на Андриана и уточнил:

— И как там твой эдем?

Брюнет замялся, пытаясь восстановить детали сновидения, и стал спокойно перечислять:

— Эдем Тритон‑Десять… Планета Тритония, система Дуо‑Тритон… Да что может сниться бывшему мэру… Рутина.

Кристо одобрительно кивнул, понимая представителя одной касты. Потом посмотрел на второго помощника и задал вопрос уже ему:

— А деятелям какие сны снятся?

И одновременно кинул краем глаза взгляд на другого помощника. Он стоял с серьёзным видом и внимательно смотрел в глаза коллеги в зелёной форме.

— Капитан… Можно же Вас так называть?… В моём сне я будто летел снаружи корабля и считал звёзды… Они проносились мгновенно, но мне удавалось их посчитать…

— И много насчитал? — улыбнулся Куб.

— Трёх не хватило до миллиона, — иронично отшутился деятель.

И все вновь рассмеялись, звонким смехом нарушая идиллию утреннего леса.

Резко заработал бот и своим механическим голосом сделал объявление:

— Время 08:25. Просим команду пройти в столовую — на завтрак.

Все резко замолчали и друг за другом стали покидать центральную комнату — мостик, буквально строем двинулись по коридору, что вёл в столовую. Межкомнатная дверь отворилась, разойдясь по сторонам, и перед ними открылось такое же вытянутое пространство размерами почти как центральная. Дальше стоит ещё одна дверь, а за ней — кубрики. Справа — вход в столовую: двери нет, есть проём шириной, где спокойно могут пройти три человека. Все по очереди зашли внутрь, и перед ними открылось пространство, размерами аналогично коридору, но чуть ширине, а посреди него — стол, за которым могут спокойно уместиться десять персон: четверо по бокам и по одному во главе. Там уже сидели трое мужчин в чёрном облегающем костюме‑аквене — воители. Во главе стола, в правой его части, сидел военный со значком «2» у груди — командир тройки. Двое других подчинённых сидели рядом, напротив входа. Они одновременно посмотрели на вошедших и кивнули. Взгляд их холодный и оценивающий — типично для воителя. Они сидели и ждали завтрак, стол перед ними стоял пустой.

— Доброе утро, воители! — в дружелюбном тоне поприветствовал их глава экспедиции, раскинул руки по сторонам, а потом прислонил правую руку к груди и кивнул.

— Приветствую! — сухо сказал командир тройки, а двое других молча кивнули.

Все они были как на подбор и одинаковы - единая короткая армейская причёска, чёрные волосы, смуглые лица. Даже цвет глаз у всех похожий — карий. Их будто специально подобрали так или вырастили в одном Чреве Жизни.

Зазвенел звонок, и нейросистема оповестила:

— Время 08:30… Завтрак… Приступить к приёму пищи.

Воители встали на автомате и двинулись к двум кубическим ящикам метр на метр на метр. Сперва порцию забрал их командир, потом — воители первого класса. Через десять секунд они уже несли прозрачные органические подносы, на которых лежала белая субстанция с цветными шариками, блины и зеленоватого цвета напиток. Воители расселись, и к стойке подошли старший и младший пионеры, а после них — деятели. Такая вот иерархия. Через минуту все сидели и молча ели завтрак, иногда переглядываясь между собой.

Кристо Куб сидел напротив командира тройки, слева от него сел младший пионер, а по правую руку, спиной к выходу, — деятели. Интересная картина: справа от входа все в чёрном, слева — цветовой контраст: красный, синий и зелёный.

Воители за 15 минут закончили приём пищи и синхронно встали из‑за столов. Убрали свои подносы - система их всосала, и быстро удалились из столовой, не проронив ни слова - направились в мини‑аудиторию, куда вход ведёт напротив столовой: двери отворились, и все трое исчезли.

Капитан выдохнул и с улыбкой посмотрел на всех, а потом сказал:

— Овсяное пюре… С кусочками сухих спрессованных витаминов… И насыщенный напиток… Вкуснотища, правда ведь?

Его взгляд словно искал одобрения от коллег. Все молча кивнули и продолжили приём пищи…

Часы пробили 09:00, и деятели стояли у пищевых ящиков, держа в руках по два подноса — свой и пионера.

Закончив приём пищи, все направились в виртуал‑комнату — на утренний часовой ликбез. Там всех вкратце посвятят в звёздную систему, куда направляется грузовой исследовательский космолёт.

Зайдя в абсолютно пустую светлую комнату размерами пять на пять метров, команда осмотрелась по сторонам. Кристо скомандовал:

— Активировать комнату!

И из пола вышло четыре удобных эргономичных кресла с подставками под ноги и подголовниками. Все заняли места, и сразу же опоясали нити, буквально вонзаясь во все части тела. Нервные нити соединились с электронными, и произошла синхронизация нейронов. Все погрузились в киберпространство.

Возникла аудитория, где в первых рядах сидели глава экспедиции и младший пионер, а за ними — деятели. Перед ними пустое пространство. Вдруг возник образ: мужчина в белом халате, с густыми жёлтыми усами, как солома, с залысиной и волосами по бокам. Он поправил правой рукой чёрные широкие очки и осмотрел всех, и поприветствовал слушателей:

— Доброе утро, команда исследовательской группы… Как ваши дела? — он ехидно улыбнулся, но ответа дожидаться не стал. Сложил стопку папок на возникший из ниоткуда стол и продолжил:

— Я знаю, что хорошо… Перейдём к делу… Это первая лекция, и я введу вас в курс дела… Направляемся мы в звёздную систему XS‑17, как вы помните…

Нейролектор сымитировал кашель, прикрывшись ладошкой.

— 62,55 парсека от нашего ядра — Земли… 204 световых года… Не близко… Древним бы пришлось добираться туда две свои жизни… Хе‑хе… Но нам повезло, лететь всего три с половиной года… Успеем за это время поближе познакомиться, поболтать, обсудить всё на свете… Надеюсь, не подерёмся…

Аудитория ожила и слегка посмеялась.

— Звезда имеет класс К0, светимость около 0,58 от солнечной, радиус — 0,85. Возраст, предположительно, 7–7,5 млрд лет.

— Старше Солнца, — вдруг резко высказался Андриан.

— Верно. Поэтому есть вероятность, что вторая или третья планеты богаты жизнью: наши датчики фиксировали активность Ферми. И жизнь там может быть довольно древняя, старше земной… Как минимум на миллиард лет.

— Существенно, — присоединился Кристофер Куб.

— Не исключено… Число планет — девять, из них четыре газовых гиганта. Между третьей планетой и четвёртой — пояс астероидов, — вкратце описывал нейролектор систему.

— Ты ещё скажи, что третья планета красного цвета, а четвёртая — газовый гигант, — усмехнулся Андриан.

— На счёт цвета точно не скажу, но в остальном ты прав, — кивнула голограмма в халате и потрогала свою соломенную бородку.

— Невероятно… Клон Солнечной системы? — удивился младший пионер.

— Ну‑у, бывает и такое, — констатировал факт нейролектор.

— Космос столь огромен и разнообразен, что повторы — это норма… По теории вероятности всякое бывает, — добавил командир.

Андриан одобрительно кивнул и бросил взгляд на доску.

Аудитория внимательно слушала лектора, иногда задавая уточняющие вопросы… А в это время автоматика сохраняла контроль, пока космолёт уверенно летел вперёд…