Экипаж

Глава 1

Капитан Сергей Волков стоял у огромного панорамного окна офицерской кают-компании батлкруйзера «Валькирия» и смотрел, как Юпитер медленно проворачивается в чёрной пустоте. Гигантское пятно незаживающей раны смотрело в упор, как зрачок вынырнувшего из пустоты космоса глаза гиганта, и от этого зрелища у Волкова, как всегда, появлялось чувство невесомости под диафрагмой. Он любил космос, его понятную простоту пустоты, а не гигантские газовые чудовища, которые притягивают корабли, как жестянку, чтобы утопить в себе и смять, как листок бумаги.

— Серёжа, ты опять забыл выпить протеиновый коктейль. Врач сказал — три раза в день, — раздался за спиной скрип ворчливого голоса.

Капитан обернулся. В дверях кают-компании стояла Соколова Анна Владимировна, старший бортинженер, собственной персоной, которую весь экипаж за глаза звал Бабой Аней. Как всегда, в комбинезоне с нашивками технической службы. В руке пластиковый стакан, закрытый крышкой, через матовый пластик было видно мутную жидкость, примерно две трети стакана.

— Баб Ань, я же просил: не лечи меня, потому что здоров как бык, — отмахнулся Волков, но стакан взял.

— Бык неделю назад жаловался на сердце, — ворчала Соколова. — Пей.

— Это что, керосин с аммиаком? — Капитан глотнул и поморщился.

— Это смесь белков, витаминов и микроэлементов. Вкус как блевотина перепившего боцмана, и так же полезно для здоровья. Выпил? Пошли давай, а то штабные опять будут кривить рожи, что мы задерживаем смену.

Капитан допил, вернул стакан. Он знал, что Баба Аня права: на базе у Юпитера они стояли уже восьмые сутки на плановом ремонте, пришло время регламентного брифинга перед новым заданием. Но что-то ему не нравилось. Может, это возрастное? Или он волнуется из-за того, что после гибели адмирала флота Петренко их сектор перевели под командование новых ребят, которые смотрели на «Валькирию» как на устаревший хлам?

— Мэтт уже в штабе? — спросил Волков, когда они шли по коридору.

— Ушёл полчаса назад с Иржи. Просил передать: если что, пусть капитан не взрывается, они всё уладят.

— Значит, точно будут проблемы.

Они спустились в общую столовую, которую нужно было пройти перед шлюзом — удобная возможность посмотреть, чем дышит корабль. Столовая батлкруйзера была размером с пару огромных ангаров, переоборудованных под кафе: ряды длинных столов, стулья, голографические экраны с новостями и развлекательными трансляциями. Вкусно пахло выпечкой, борщом и кофе, чуть-чуть — машинным маслом, вечным спутником технического персонала.

За одним из длинных столов сидели пилоты москитного флота со своим командиром лейтенантом Настей Трескотовой с позывным Стрекоза. Спор шёл сразу с двумя её ведомыми, Сэмом и Гонзо. Настя — невысокая брюнетка, в чьих высоких скулах и чуть раскосых глазах безошибочно читались корни из Восточной Сибири. На голове у неё задорно торчали два шкодных хвоста, перехваченных бантиками — наглое нарушение устава, на которое здесь все закрывали глаза. Оживлённо жестикулируя, она что-то втолковывала напарникам. При виде капитана все трое вскочили, капитан махнул рукой:

— Вольно, сиди, Стрекоза. Не на параде.

— Капитан, вы как раз вовремя, — Трескотова сверкнула улыбкой. — Мы спорим с Гонзо, который считает, будто «Шершень» может заложить вираж в кольцах Сатурна с перегрузкой в двенадцать «же». Я говорю: девять — это максимум, иначе щиты сорвёт и поведёт корпус.

— Проверили уже? — спросил Волков, замедляя шаг у стола.

— Один раз почти проверила, но тут же прилетел приказ от Старпома: «Отставить выделываться! Отстраню от полётов!». — Она умильно приняла невинный вид, хитрые карие глаза прищурились, словно целясь, разглядывая капитана в упор.

— Правильный приказ, — улыбнулся капитан. — Но если Гонзо прав, то я ставлю бутылку настоящей "Столичной водки" из моих личных запасов на его увольнительную. Если нет — чистит фильтры в кубриках звена неделю.

Пилоты заулыбались. Волков направился к шлюзу, чувствуя, как напряжение его немного отпускает, баба Аня не отставала, слегка опустив голову и пряча улыбку в седых волосах. Волков любил «Валькирию» и её экипаж, как семью, которой у него не было. Одёрнув китель, капитан вышел в переходной шлюз орбитальной станции «Ганимед-Сектор». Станция флота была наполнена своей обычной суетой: офицеры, матросы, гражданский обслуживающий персонал, кадеты, дроиды и экраны с трансляцией адмиралов и их приказов. Волков шёл, замечая чужие взгляды, которые смотрели на него по-разному: кто-то с уважением, кто-то с любопытством, а кто-то и с нескрываемой неприязнью. Капитан привык, что его высказывания на русском, манера командовать и работать с экипажем, не лебезить при этом перед начальством не всем по нраву. Он бы предпочёл равнодушные взгляды, которые скользили бы мимо него, не задерживаясь и не останавливаясь.

В кабинете заместителя начальника штаба их ждали. Старпом Мэтт Ковальски, высокий подтянутый мужчина лет тридцати пяти, стоял у голографической карты, а Иржи Горак, штурман, сидел в углу и крутил в пальцах старую монету. При появлении капитана оба вытянулись.

— Вольно, — улыбнулся Волков. — Докладывайте, орлы.

— Сэр, — начал Мэтт, — получен приказ. Мы должны выдвинуться в сектор за орбитой Сатурна, где три дня назад пропал автоматический факинг разведчик типа «Глаз-7». Задача: разобраться, что случилось, и при необходимости уничтожить факинг источник угрозы.

— Это всё? — Волков нахмурился. — Весь брифинг? Батлкруйзер отправляют искать автоматический зонд? Не слишком ли жирно, может, пусть просто сгоняет Стрекоза с Гонзо?

— Формально это факинг приказ адмирала Грейвса, — ответил Мэтт, и по его тону капитан понял: помощнику это тоже не нравится.

— Гре-е-ейвс… — протянул Волков. — Этот, как его, это тот, который на смотре мне выговаривал?

— Он самый, — подтвердил Иржи, не поднимая глаз. — Говорят, он теперь курирует наш сектор.

— Чудесно. Значит, поехали, будем искать пропавший «Глаз». Что-то ещё?

Мэтт замялся.

— К нам прикомандирован наблюдатель от штаба. Приказ подписан адмиралом. Факинг офицер по особым поручениям. Он будет находиться с нами на борту во время миссии. — Волков выругался по-русски, потом повторил то же самое на интергалакте, соблюдая приличия.

— Надеюсь, вы ему каюту с клопами выделили?

— Обижаете, сэр. Лучшую каюту, с видом на факинг звёзды, с открытым иллюминатором — усмехнулся Мэтт, но улыбка вышла натянутой.

— Ладно. С этим разберёмся. Что по свежей сводке разведданных сектора?

Иржи вытянулся:

— Пусто. Активности нет, сэр! Пару дней назад спутники фиксировали слабый электромагнитный импульс неизвестного происхождения. Возможно, это был импульс «Глаза», результаты сопоставления не отражены в сводке, сэр.

— Значит, импульс… — Волков задумался. — Хреновая примета.

— Почему, сэр? — спросил Мэтт.

— Потому что на моей памяти слабый импульс неизвестного происхождения обычно означал нихрена ж себе проблемы в будущем от того, кто очень хочет, чтобы туда прилетели для получения поджопника.

Он оглядел своих офицеров. Орлы! Оба были напряжены, но в глазах горела готовность, искрясь азартом. Эти двое не подведут. В заскучавшую бабу Аню капитан верил, как в самого себя, несмотря на то, что она начала задрёмывать прямо в стойке смирно — капитан зауважал её опыт многолетней службы на флоте.

— Долго будем стоять, ковыряясь в заднице? Возвращаемся на корабль. Готовим «Валькирию» к вылету. Мэтт, отдай приказ всем службам. Иржи, просчитай маршрут через Юпитер к Сатурну с запасом по топливу и времени. Анна, ещё раз прогони диагностику всех систем — особенно щитов и навигации. Вопросы?

Они уже направлялись к выходу, когда в коридоре их догнал молодой человек в лейтенантской форме. Лицо его показалось Волкову смутно знакомым.

— Капитан Волков? — спросил он, вытягиваясь. — Лейтенант Томми Лью, прикомандирован к вашему кораблю в качестве наблюдателя от штаба адмирала Грейвса.

Волков смерил его взглядом. Мальчик, лет двадцать пять, не больше. Сзади с любопытством сопела Соколова, он покосился на неё, оборвав кокетливое подмигивание лейтенанту. Прокашлялся.

— На-блю-да-тель, — повторил Волков с расстановкой, словно пробуя слово на вкус. — И что же вы будете наблюдать, лейтенант? Как я мою полы? Как сплю с Анной Владимировной? — Баба Аня разулыбалась, стоя за спиной.

— Эффективность выполнения задач, сэр. И дисциплину.

— Ди-сци-пли-ну, — протянул капитан. — Мэтт, ты слышал? Ты, оказывается, недостаточно дисциплинируешь экипаж.

— Ай-ай, недостаточно дисциплинируешь экипаж! Сэр! — Мэтт вытянулся по стойке смирно, уже не сдерживая улыбку. — Я распоряжусь, чтобы лейтенанту выдали форму с нашими нашивками. Сэр! И ещё, лучшую швабру. Сэр! Для изучения дисциплины! И коммандера Соколову в кураторы! Мэм!

Баба Аня стала образцом счастья и сделала шаг в сторону покрасневшего Лью, но он не отступил. Улыбка Соколовой превратилась в оскал хищницы. Пунцовый Лью резко спал с лица и стал бледнее своего белоснежного парадного кителя, казалось, ещё один шаг бабы Ани в его сторону, и он обмочится в парадные штаны.

— Сэр, я обязан выполнять приказ.

Волков подошёл к нему поближе и, понизив голос, заскрежетал сталью. — Тогда слушай меня, лейтенант, на «Валькирии» не любят стукачей. Если я узнаю, что в космос слита передача данных без моего ведома, я сам вышвырну тебя из шлюза. Но перед этим отдам на пару дней ей для развлечений. А твой адмирал Грейвс не поможет тебе, читая рапорт о нарушении лейтенантом приказа, которое привело к трагической гибели. Выполнять! — Все, включая бабу Аню, вставшую рядом с бледным Лью, выстроились смирно и гаркнули: — Ай-ай, сэр!

— Вольно! Мэтт, покажи ему каюту. И проследи, чтобы у него не оказалось доступа к чему-нибудь важному и к тому, что можно случайно сломать ослиными руками личинки офицера или обо что он может случайно пораниться.

Когда они поднимались на «Валькирию», Волков ещё раз посмотрел на лейтенанта. Парень не был боевым офицером, но в нём был стержень, чтобы стать им в будущем.

Через семь часов «Валькирия» отвалила от станции и легла на курс отхода на самом малом ходу. Предстояли часы начатых ещё на станции расчётов курса. Капитан был на мостике, глядя, как уменьшается полосатый диск Юпитера в открытых сейчас панорамных иллюминаторах мостика. Космос был вокруг, но привычной радости и облегчения не приходило. Волков думал о том, что ещё никогда не отправлялся на миссию с таким тяжёлым сердцем. Где-то в глубине сознания пульсировала тревога — интуиция и многолетний опыт били в набат. Слишком много странного и непонятного: пропавший разведчик, откуда-то наблюдатель и прямой приказ от самого адмирала, которого Волков недолюбливал. И ещё ощущение, будто он упускает что-то важное.

— Сэр, — раздался голос Иржи, — маршрут загружен. Прибытие в систему Сатурна через двое суток, если идти с крейсерской скоростью.

— Пересчитать маршрут на экономичный. Коммандер Соколова, что с системами корабля?

— Дуня протестировала все системы — они работают штатно. Щиты заряжены, орудия проверены, москитный флот полностью исправен и готов к тактическим задачам, — докладывала Соколова. — Ах да, Дуняша спрашивает, можно ли ей удерживать подключение к внешней сети для обновления словарей интергалакта. Ей скучно. Разрешите, сэр? — Дуня, их тактический ИИ, имела привычку вылезать с инициативой, чаще всего полностью невпопад.

— Баб… — капитан осёкся и улыбнулся, — Коммандер Соколова, обновление разрешаю в фоновом режиме, без аренды процессорного ресурса, необходимого для расчёта навигации. Но предупреждаю: если опять начнёт цитировать Пушкина во время боевой тревоги, отформатирую её к такой-то матери.

Иржи улыбнулся краем губ, пока баба Аня отдавала приказ ИИ. Капитан прошёлся по мостику, прислушиваясь к переговорам вахтенной смены. Всё было спокойно. Слишком спокойно. Он поймал себя на том, что сжимает кулаки, и заставил себя расслабиться. Всё-таки возраст, думал он, и меньше нужно было в детстве смотреть старых фильмов про подводные лодки.

— Вызовите ко мне старшего помощника, — приказал он дежурному.

Через минуту Мэтт влетел на мостик и вытянулся.

— Господин Капитан, коммандер Ковальски по вашему приказу прибыл, сэр!

— Вот скажи мне, Мэтт, в чём сила? — через несколько секунд, увидев зависшего старпома, капитан наконец-то оторвался от своих мыслей. — Отставить! Вольно! Мэтт, докладывай, что ты думаешь обо всей этой истории?

Старпом расслабился и пожал плечами:

— Если честно, сэр, мне она не нравится. Приказ идиотский. Нас посылают неизвестно куда из-за пропавшего факинг дрона. Плюс этот наблюдатель. Похоже, нас проверяют.

— Или подставляют, — тихо сказал Волков. — Ладно, иди. Распорядись, чтобы усиленное дежурство несли на всех постах. И пусть Анна лично проверит резервные контуры связи. Мало ли чего. И глаз не спускай с этого, как его… Сью.

— Лью, сэр!

— За этим тоже присмотри, свободен, — Мэтт козырнул капитану в ответ и удалился с мостика.

Капитан остался один наедине со звёздами и дежурной вахтой. Подойдя к капитанскому креслу, Волков сел и откинулся. Перед ним плыла чёрная пустота с редкими звёздами. Где-то там, впереди, ждал Сатурн со своими кольцами и газовыми морями. А может, и что-то похуже.

На личном терминале капитана мигнул значок входящего сообщения. Отправитель был не определён, шифрование, срочность и секретность — высшего уровня. Волков нахмурился и скомандовал: — Дежурной вахте покинуть мостик! Коммандер Соколова и лейтенант-коммандер Горак, остаться на мостике для несения вахты и выполнения предыдущих приказов.

Текст был коротким: «волк скорее всего у тебя не получится вернуться это ловушка протокол страж активирован тебя используют как приманку доверяй только своему экипажу действуй по плану пояс»

Капитан перечитал три раза: почему опять без знаков препинания? Совсем особисты рехнулись со своей секретностью. Сердце билось чаще, но лицо осталось бесстрастным. Он ещё раз перечитал сообщение и подозвал Соколову. Показал ей сообщение и, убедившись, что она закончила чтение, стёр его, запустил глубокое форматирование личного диска с последующей записью на него боевого журнала и дефрагментацией, затем поднялся и, стоя у обзорного экрана, тихо произнёс на русском: — Баба Аня, я всё понимаю, чай не младший лейтенант на флоте, но что всё это значит? Запроси по своим каналам, не перепили ли они там у себя палёной этиловой сивухи, почему, как крысы, не отлили её нам на борт, и дай мне зашифрованный капитанским кодом анализ настроения экипажа с отчётом по внутренней агентурной работе.

— Есть, капитан, — тоже по-русски ответила Соколова и быстрым шагом покинула мостик.

Перед глазами капитана Волкова встал другой корабль, другой мостик, другое время. Тогда он был молод, глуп и верил приказам. Верил, до тех пор пока его семью не эвакуировали с Марса вместе с ним, потому что кто-то в штабе решил, что важнее перебросить резервную флотилию, а не гражданских. Мать, отец, сестра — все остались на планете без защиты, когда пираты прорвали орбитальную оборону Марса.

Он тогда был на корвете «Пересвет», уже в трёх днях хода, а вернулся только к оплавленным обломкам и руинам на планете. Он больше не доверял штабным приказам — каждый раз, когда получал странный приказ, он слышал в голове голос отца: «Серёжа, думай сам. Не давай никому решать за тебя».

Сейчас этот голос звучал отчётливо. Волков сжал в кулаке медальон, который всегда носил под кителем, и тихо сказал сам себе:

— Прости, отец, я не могу иначе. Значит, только экипажу, — прошептал он. — Ну что, посмотрим.

Нажав на кнопку общего интеркома, капитан произнёс в микрофон:

— Внимание, экипаж. Говорит капитан. Всем занять места по боевому расписанию. Мы идём с хреновой миссией в заведомо хреновый сектор, и я хочу, чтобы каждый член экипажа был готов. Берегите себя, не допускайте лишнего риска, никаких подвигов, работаем по плану повышенной боеготовности!

Глава 2

«Валькирия» начала движение к Сатурну. Почти трое суток пролетели быстрее, чем ожидал Волков. Экипаж работал: баба Аня занималась тестированием всех технических узлов, Иржи просчитывал манёвры у колец, Мэтт гонял абордажные группы и, казалось, задёргал тревогами москитный флот до состояния анабиозного сна в стойке смирно. Лейтенант Лью старался не попадаться лишний раз на глаза, усиленно делая вид, будто изучает устройство корабля. Совершая регулярные пометки в своём штабном планшете, он украдкой поглядывал на терминалы мостика капитана. Пусть думает и делает что хочет. В это время на обзорных экранах разворачивался гигантский Сатурн.

Зрелище, от которого у самого опытного космонавта перехватывало дыхание. Газовый гигант, опоясанный ровными с этого расстояния кольцами, висел в чёрном космосе, словно огромная юла, прячущая тайны в своих облаках. Кольца переливались серебром, и в них, среди миллионов ледяных обломков, затаилась их цель.

— Сектор прибытия достигнут, — доложил Иржи. — Сканирую район согласно приказу.

— Где разведывательный дрон? — спросил Волков, не отрывая взгляда от экрана.

— Пусто. Сигналов нет. Но есть кое-что интересное, — штурман вывел на главный экран увеличенное изображение. — В разрыве щели Энке между кольцами зафиксирован крупный неопознанный объект, который находится в дрейфе на стационарной орбите. Размеры, сэр, значительно крупнее потерянного «Глаза-7». Объект массивен, имеет размер сопоставимый с нашим размером. Если сенсоры не врут, около трёх километров в длину. И это не корабль Консорциума. Это вообще не человеческий корабль.

На мостике повисла тишина. Дуня нарушила её первой, до кучи со всеми уставами флота:

— Судя по спектральному анализу, объект не имеет аналогов в базе данных. Конструкция, предположительно, нечеловеческого происхождения. Ах да, ещё там отсутствует пригодная для человека атмосфера, а температура аналогична температуре вакуума. Там очень холодно.

— Спасибо, Дуня, — буркнул Волков. — Боевая тревога, всем принять полную боевую готовность. Мэтт, все звенья москитного флота в состояние «вылет», пусть сидят на палубах, с пройденной предполётной подготовкой, если что, пусть стартуют «все вдруг», нос к носу! Иржи, проложи курсы сближения с объектом, но не ближе чем на расстояние пятисот километров. Баба Аня, щиты в боевой режим — на максимум. По местам стоять!

— Ай-ай, — раздался голос Анны из интеркома. — Серёжа, только не геройствуй.

— Как пойдёт, — азартно усмехнулся капитан.

«Валькирия» осторожно двигалась в сторону колец. Ледяные обломки заполнили пространство, но щиты срабатывали, мягко отклоняя их. Корабль вошёл в разрыв, двигаясь к объекту, показавшемуся впереди. Он был похож на скелет гигантского кита, выброшенного на берег вечность назад. Сложная конструкция из тёмной стали, переплетение балок, элементов, конструкций. В центре пульсировало слабое голубое свечение, напоминающее сердце, бьющееся несколько раз в минуту. Объект был словно одновременно мёртвым, но живым.

— Матерь Божия, — прошептал Мэтт. — Что это?

— Что-то очень похожее на причину пропажи дрона, — ответил Волков, хотя сам не мог поверить своим глазам. — Иржи, сенсоры на объект. Что там?

— Что-то автоматическое, в режиме гибернации с минимумом энергопотребления. Наблюдается постепенное нарастание активности начиная с момента окончания нашего торможения. Как будто нас почуяли.

— Или мы это только что сами разбудили, — пробормотал Волков. — Мэтт, подготовить штурмовую группу. Только высаживаться пока не будем, сначала нужно разобраться, с чем мы имеем дело.

В этот момент мостик взорвал сигнал тревоги. — Капитан, множественные контакты на границе сенсорного поля! — торопился с докладом Иржи. — Это торможение эскадры Консорциума. Двенадцать вымпелов. Вместе с новым флагманом батлкруйзером класса «Асгард».

— «Асгард» у нас только один на флоте, — протянул Волков. — Это корабль Грейвса. Что ж, старый друг пожаловал.

— Они готовятся к открытию огня! — Мэтт бросился к своей консоли.

Волков, не отрывая взгляда от тактического экрана, отдавал приказы резко и по делу. Никто не успел запаниковать перед превосходящими силами — каждый знал, что секунда промедления может стоить жизни всему экипажу. Внутри капитана росла холодная ярость. Он злился на тех, кто поставил его корабль и его экипаж в этот капкан, разыгрывая свои интриги. — Мэтт, доклад о готовности всех секторов!

— Щиты выведены на режим максимальной защиты, главный калибр прогрет, его батареи полностью заряжены, все орудия к залпу готовы, абордажные группы рассредоточены по палубам и десантным ботам, — отчеканил первый помощник. — Медики в укрытиях. Весь личный состав в боевых скафандрах ещё с Юпитера.

— Дуня, дать прогноз повреждений при входе в кольца?

— Капитан, они зависят от скорости. На скорости выше двадцати тысяч километров вероятность потерять щиты в течение первых десяти минут — восемьдесят семь процентов. Если ниже — то лишь тридцать два. Но тогда мы облегчим прицеливание эскадре противника и станем лёгкой мишенью.

— Значит, пойдём ровно на той скорости, где шансы выжить больше, чем у врага, — усмехнулся Волков. — Иржи, покажи, что ты умеешь. Держать скорость не ниже двадцати пяти тысяч.

— Ай-ай, сэр, — ответил штурман, его лицо растянула счастливая улыбка, а глаза загорелись азартом.

Капитан переключился обратно на общекорабельную трансляцию: — Внимание, экипаж. Это не учения. Нас предали. Мы вытащим «Валькирию», сражайтесь, как вас учили. По местам стоять!

— Ай-ай! — прогремело из сотен глоток так, что на мгновение заглушило грохот маршевых двигателей. Корабль рухнул в гущу ледяных обломков с рёвом и пламенем разгонных двигателей, которые запрещалось использовать при маневрировании и рядом с планетами.

Кольца встретили «Валькирию» без радости — ледяными глыбами размером от кулака до слайдера. Щиты трещали, но держались, сжигая мелочь и отклоняя удары крупных обломков. Иржи вёл корабль без расчётной траектории, ориентируясь на ходу. Его пальцы летали над консолью, внося поправки в работу двигателей каждую секунду. Пару раз казалось, что столкновение неизбежно, но в последний момент «Валькирия» успевала вильнуть в сторону, и глыба проносилась впритирку с корпусом.

— Иржи, ты факинг психопат, — не выдержал Мэтт, цепляясь за поручень. — Нас же размажет!

— Если бы я не был психом, наши тела бы уже покрыл лёд в вакууме, — ответил штурман, не отвлекаясь. — Внимание на противника!

Эскадра Грейвса, пытавшаяся преследовать батлкруйзер, резко замедлялась. Один из корветов вошёл в кольца слишком быстро и поймал здоровую глыбу в борт — от удара корабль закрутило. Теряя управление, корвет врезался в ещё один крупный обломок льда, пропоров весь борт, как Титаник об айсберг. Его полёт закончился вспышкой, осветившей на мгновение ледяные поля. Остальные корабли начали резкий манёвр, отворачивая и ломая атакующий строй, чтобы держаться на границе колец, откуда они ещё могли продолжать огонь.

— Они боятся, — заметил Волков. — Это хорошо. Пока они там жуют сопли, мы спокойно подойдём к станции.

— Станция ведёт себя странно, — подала голос Дуня. — Мой капитан, я фиксирую новый импульс. На этот раз — направленный на нас для зондирования.

— Дружелюбно? — спросил Волков.

— Скорее, как хирург перед операцией. Без наркоза.

— Отлично. Тогда Иржи, веди нас к ней, но не высовывайся. Пусть все думают, что мы ищем укрытие.

— В секторе точно нет других пустых пространств, где мы могли бы укрыться? — подала голос баба Аня.

— Если найдёшь такое, мы официально внесём его в звёздные карты как «щель Соколовой», — двусмысленно размышлял Волков, на мгновение оживив бабу Аню и заулыбавшийся экипаж.

В эфире раздался голос, искажённый помехами: — Капитан Волков, говорит адмирал Грейвс. Вы арестованы за превышение полномочий и угрозу безопасности Консорциума. Приказываю лечь в дрейф и приготовить шлюзы для приёма абордажной команды. В случае продолжения движения вы будете уничтожены.

— Арестованы? — Волков невесело усмехнулся. — За что, интересно?

— Не за что, а почему, — вставила Дуня. — Потому что вы им мешаете.

— Заткнись, Дуня. — Капитан врубил связь. — Адмирал, я выполняю приказ штаба. Ваш приказ. Так что либо вы сошли с ума, либо у вас другие планы.

— Не играйте со мной, Волков. Вы знаете больше, чем говорите. Отдайте корабль, и, возможно, вашему экипажу сохранят жизнь.

— Ага, щас. Мэтт, — капитан переключился на внутреннюю связь, — приготовить москитный флот к засаде в атмосфере Сатурна. Только без команды не атаковать, пусть ныряют в Сатурн и ждут.

— Сэр? — опешил помощник. — Сатурн не место для наших малых кораблей.

— Поэтому они именно там и организуют засаду. Это единственное место, откуда их не ждут и точно не найдут сенсоры противника. Когда я дам сигнал, они ударят по своей готовности и тактической ситуации боя.

— Но кто их поведёт? Там почти нет связи!

— Я поведу, — раздался голос Насти Трескотовой из интеркома. — Лейтенант Трескотова, эскадрилья готова к выполнению приказа капитана.

— Отставить героизм, — быстро сказал Мэтт, но Волков оборвал его взмахом руки.

— Давай, Стрекоза. Исполняй. Иржи передаст тебе координаты точки входа в океаны Сатурна. Дуня, поставь помехи для маскировки эскадрильи.

— Ай-ай, мой капитан, — с явной иронией отозвалась Дуня. — Кстати, у русских есть поговорка: «Смелость города берёт».

— Дуня, отставить! Давай по делу, — Волков усмехнулся, хотя внутри всё сжалось. Он отправлял лучшую молодую поросль флота в самое пекло битвы.

Пока москиты под маскировочными полями крались к планете, «Валькирия» углубилась в кольца. Ледяные глыбы от маленьких, как снежки, до огромных, размером с остров, проносились мимо маневрирующего корабля, который использовал их для укрытия. Эскадра адмирала замедлилась, опасаясь повреждений, но обстрел не прекращала. Несколько корветов выдвинулись к кольцам, пытаясь сократить дистанцию преследования, но быстро отвалили обратно, поймав по паре крупных льдин.

Глава 3

— Сэр, станция снова наращивает активность, — начал доклад Иржи. — Возможно, это реакция на боевое столкновение в границах её сканирования.

— Что именно она делает? — Волков впился глазами в экран.

— Создаёт излучение широкого спектра.

— Это может быть сигналом нам или чему-то ещё? — капитан подошёл ближе.

— Может к пробуждению, может к самоуничтожению. Точно не к чему-то хорошему, — проскрипела Соколова.

Капитан задумался, принимая решение.

— Иржи, смени положение корабля, чтобы от станции нас прикрыла эскадра Грейвса. Если она излучает, пусть адмиралу прилетит первому, а может, он нас и прикроет своим мощным флотом с непотопляемым флагманом.

— Ай-ай, сэр. Делаю.

«Валькирия» довольно резко сменила курс, обходя вражескую эскадру сверху от эклиптики орбиты Сатурна. Щиты продолжали работать. Баба Аня уже отсекла бронёй переборок несколько повреждённых отсеков, спасая корпус от разгерметизации, и корабль всё ещё оставался на крейсерском ходу. Станция чужих вспыхнула синим светом, выпуская в пространство волны импульса. Удар пришёлся по всем кораблям, но сильнее досталось тем, что были ближе к станции, — эскадра Грейвса замерла, теряя щиты.

— Они потеряли связь и управление эскадрой! — радостно крикнул Мэтт. — Щиты эскадры на критических отметках!

— Вот теперь пора, — тихо сказал Волков. — Мэтт, команда атаки москитам. Пусть бьют по флагману. Основной калибр — огонь по сопровождению флагмана, концентрировать огонь на вымпелах до момента начала дрейфа в пространстве, сразу перенося огонь на следующий!

— Связь с москитным флотом утеряна, сэр, — Иржи покачал головой. — Они слишком глубоко погрузились.

— Используй кодовый сигнал через постановщики помех. Дуня, выполнять!

— Уже передаю, — отозвалась ИИ. — Сигнал идёт. Подтверждение атаки получено. Они выдвигаются.

Капитан откинулся в кресле. Теперь всё зависело от тех, кто прятался в газовых морях Сатурна.

— Иржи, начать маневрирование для поддержки нашей артиллерии. Встретим Грейвса горячими объятиями.

Мэтт посмотрел на капитана с восхищением и ужасом.

— Сергей, ты понимаешь, что мы только что объявили войну Консорциуму?

— Война уже давно идёт, Мэтт. Просто мы этого не замечали. — Волков усмехнулся. — А теперь — огонь!

Корабль, выйдя из укрытия, двинулся наперерез вектору движения эскадры, одновременно из аммиачных океанов Сатурна, словно призраки, выныривали юркие тени москитного флота. Засада должна была сработать.

Бой начался после того, как «Валькирия» вынырнула из-за прикрытия ледяного айсберга. Волков не стал ждать удара москитного флота: нужно было отвлечь от них эскадру, связав боем корабли эскорта, чтобы они не смогли прикрыть флагман и уменьшить потери эскадрильи Стрекозы. Пока расчёт капитана был верным: эскадра Грейвса, потеряв щиты от импульса станции, была дезориентирована, но всё так же опасна. Корветы и фрегаты, перейдя на оптический радиообмен, начали боевое перестроение, окружая «Валькирию».

— Иржи, держаться ближе к кольцам! Пусть они опять поиграют с ледяными глыбами, — капитан не ослабил контроль хода боя.

— Ай-ай, сэр. — Штурман вёл корабль так, словно тот был продолжением его рук. «Валькирия» скользила между глыб, сотрясаясь от залпов и разрывов на щитах. Огонь главного калибра уже полностью уничтожил два слишком дерзких корвета. ещё один фрегат дрейфовал, выпав из строя, выпустил из себя облако воздуха, мгновенно превратившееся в мелкие льдинки.

— Капитан, москиты вышли из атмосферы! — докладывал Мэтт. — Они заходят на корму «Асгарда»!

Волков перевёл взгляд на тактический экран. Десятки рассыпанных на нём точек обозначали москитный флот, появившийся со стороны Сатурна, который совершает самоубийственный манёвр на огромной скорости, стремясь сократить расстояние до флагмана. Это было похоже на рой разъярённых пчёл, нападающих на медведя. С одной разницей: у этих пчёл были термоядерные торпеды.

Настя никогда не любила газовые гиганты. Она предпочитала пустой космос, без воя атмосферных ветров, давления и ощущения, что ты захлёбываешься и тонешь. Но когда капитан приказал увести флот в аммиачные океаны газового гиганта, она лишь усмехнулась:

— Значит, сыграем в прятки внутри Сатурна. Ну что, парни, ныряем?

Её «Шершень» вошёл в планету плавно, «без брызг», как сказали бы комментаторы спортивных прыжков в воду. Сразу же пошла вибрация по корпусу, щиты упали на критический уровень, находясь в режиме максимального энергопотребления, отражая внешнее давление. Ведомые держались по флангам, едва различимые в аммиачном тумане. Время тянулось бесконечно медленно, Настю трясло от холода и иррационального, но жуткого страха, что её штурмовик вот-вот раздавит, как скорлупу. Связь работала периодами, с очень низким качеством, всё забивали помехи, но код от Дуни она поймала сразу: «Цель — флагман. Точки удара: кормовые двигатели, стыки щитов, дюзы».

— Ай-ай, — прошептала Трескотова и дала команду: — Эскадрилья, ждать. Потом — делай как я. Сейчас отключаем всё, кроме пассивных сенсоров и щитов. Дышать через раз.

Казалось, что прошла вечность, Настя взглянула на хронометр на руке — всего полчаса. Она отряхнула со лба выпавшую из-под шлема, абсолютно бесцветную прядь поседевших волос, мокрую от пота, даже не заметив её цвет. Наверху шёл бой, его было не видно, лишь ощущение лёгких вибраций и всполохов через муть плотного тумана. Наконец, уловив момент, когда очертания «Асгарда» приблизились, повернувшись к Сатурну беспомощной кормой, Стрекоза включила атакующие фонари лидера и резко стартовала в открытый космос.

Рой «Шершней» вынырнул, роняя хлопья жидкого аммиака с плоскостей. Им хватило нескольких секунд, чтобы, сжигая дюзы форсажем, прыгнуть на дистанцию пуска. Но торпедного залпа не последовало, и эскадрилья следовала за лидером, стремительно сближаясь с огромным кораблём. Никто не поворачивал головы, чтобы посмотреть, как горят корабли своих ведомых и друзей по эскадрилье, всё внимание только на лидере, который уже потерял одного своего ведомого и продолжал нестись вперёд, закладывая безумные манёвры уклонений. На пистолетной дистанции в пять километров лидер выпустил торпеды. Сразу три, одним залпом, две трети ещё оставшихся в строю штурмовиков повторили манёвр, закладывая после пуска манёвр отхода на запредельных перегрузках, чтобы успеть выйти из зоны действия попаданий торпед. Первые торпеды уже вспороли кормовые щиты флагмана, открыв следующим волнам нежное подбрюшье дюз двигателей, раскалывая их и лишая суперкруйзер возможности для маневрирования. Последняя волна торпед полностью обездвижила флагман, оставив его в дрейфе наедине с гравитацией Сатурна.

«Асгард» начинал крениться. Уже ничего не могло остановить его погружение, медленно, как древний линкор, флагман штаба погружался в багрово-оранжевую бездну Сатурна. Верхние слои вспыхивали от трения, отчего казалось, что корабль горит, а затем его очертания начали таять, поглощаемые вечной бурей.

Настя, глядя на эту жуткую картину, тихо произнесла:

— Вот и всё. Как там у нас на флоте говорится? Большому кораблю побольше торпед.

— Это ты сейчас сама придумала, — отозвался Гонзо.

— Не важно. Главное — он больше никого не потревожит.

В это время на капитанском мостике штурман докладывал капитану: — Сэр, адмирал вызывает «Валькирию»!

— На экран.

Изображение адмирала Грейвса появилось на главном экране в снегопаде помех. Он был бледен, но старался держаться надменно. По разбитому лицу стекала кровь из рассечённой от удара брови.

— Волков, ты заплатишь за это. Ты предал Консорциум, уничтожил всё, что мы строили.

— Я предал? — Капитан покачал головой. — Вы отправили мой корабль на смерть, втёмную, как наживку, чтобы заполучить себе станцию чужих. Вместо изучения и контакта научной экспедиции, посмотрите, что вы сотворили, что из этого вышло.

— Это не станция! Это оружие! Оружие, которое любого сделает неуязвимым! Всё человечество падёт перед его обладателем, — Грейвс закашлялся. — Мои корабли завершат миссию.

— Они не смогут завершить миссию, — спокойно ответил Волков. — Потому что у них больше нет адмирала.

— Что-о-о?!

Связь оборвалась. Очертания «Асгарда» полностью растворились в океанах Сатурна. Эскадра Консорциума, потерявшая сразу флагман и адмирала, замерла перед паникой. Некоторые корабли начали отступать, другие — хаотично маневрировать в растерянности.

Мэтт с капитаном вышли на главную палубу, стараясь не смотреть в лица тем, кто лежал на импровизированных носилках. Медики и дроиды сновали между ранеными, и их быстрые движения казались почти механическими. Среди раненых было несколько пилотов москитного флота — который потерял больше трети своего состава. Кого-то капитан знал лично. Тела многих из них лежали на палубе под белоснежной тканью.

Волков подошёл к Мэтту, снимая фуражку.

— Сколько? — коротко спросил он.

— Сто четыре человека погибли, более двухсот раненых, из них четверть под списание на планету. Москиты потеряли больше всех.

Капитан помолчал, затем положил руку на плечо Мэтта.

— Они погибли не зря. Мы отомстим. Но сначала — станция. Дай экипажу попрощаться. Потом — работа.

— Ай-ай, сэр, — одними губами произнёс Мэтт.

Глава 4

Волков отошёл к окну, глядя на кольца, в которых болтались обломки эскадры и его москитного флота. Он чувствовал, как внутри что-то надламывается, но не дал себе раскиснуть. Экипаж смотрит на него. Пока он стоит на мостике, «Валькирия» живёт.

— Мэтт, передай остальным: если они уберутся из сектора, я не стану их преследовать. Пусть расскажут правду. Если нет — пусть горят.

— Сэр, — Мэтт нахмурился, — но они могут вернуться с подкреплением. Мы должны уничтожить их.

— Мы должны сохранить экипаж, — ответил Волков. — И разобраться со станцией. Она всё ещё активна.

Станция действительно вела себя странно. После импульса её синее свечение стало ярче, и она начала медленно вращаться. По корпусу «Валькирии» временами пробегала дрожь — это корпус откликался на сканирующие импульсы древней станции.

— Сэр, станция! Мне кажется, словно она посылает нам сигналы, — доложил Иржи. — Может, она хочет установить контакт? Сэр?

— Дуня, быстрый анализ и дешифровка сигнала! Может, эта штука поумнее тебя, наивной доярки, и уже разобралась с нашим языком? — Волков подошёл вплотную к обзорному экрану.

— Она передаёт математические последовательности. Дуня пытается расшифровать их, — голос ИИ звучал без эмоций, но с явным подтекстом затаившейся обиды. — Капитан, сэр, станция дословно спрашивает: «Вы тоже дети, в которых хрупкость плоти?» Наверное, приятно, когда у тебя есть плоть? Сэр?

— Дуня, отключение эмоциональной подсветки ответов. Строго служебный протокол работы с экипажем, — капитан раздражённо поморщился. — Дуня, подготовить дословный перевод ответа: «Мы люди. Наша плоть горячее вакуума. Кто ты есть?»

Дуня начала озвучивать перевод ответа менее чем через мгновение:

— Станция говорит: «Я Страж, охранник границы в секторе», название я не смогла перевести, «моё тело сделала раса и вышла в подпространство. Моя миссия — защищать рубеж, где меня поставил разум из плоти», название расы я тоже не могу перевести, «моя тишина — не сон, а маскировка для защиты, я молчала миллионы лет, ваша война разбила тишину. Сейчас я в предбоевом режиме, в боевом я не веду переговоры, а уничтожаю всё, что встречается при сканировании. Теперь я решу вместо слабой плоти: уничтожить угрозу или передать управление тем, кто достоин».

— Уничтожить угрозу? Какую? — спросил Мэтт.

— Она говорит, что человечество — угроза. Потому что принесло войну в этот сектор. Но она может дать шанс. Если мы докажем, что достойны, она отключится и перейдёт в спящий режим.

— Что значит «доказать»? — Волков нахмурился.

— Нужно, чтобы один из нас, а лучше двое, вошли на станцию для проведения испытаний. Она проверит намерения обоих. Проверка двоих эффективнее и более щадящая к слабым организмам людей. Если оба чисты намерениями — станция отключится и замаскируется, неся дальнейшее дежурство. Если тест будет не пройден, всё в радиусе действия станции будет уничтожено.

— И кто пойдёт? — спросил Мэтт, хотя ответ уже знал.

— Я, — сказал Волков.

— Нет, сэр! — Мэтт шагнул вперёд. — Вы нужны экипажу. Позвольте мне.

— Спасибо, Мэтт. Но у меня с этой штукой может быть больше общего. Я тоже старый воин, который устал от войны. И я капитан. Мне решать.

— Капитан, я пошла надевать скафандр, пойду второй, — заскрипела Соколова.

— Отставить, со мной пойдёт лейтенант Лью. — Который стоял у входа на мостик, белый как мел. Встретив взгляд Волкова, он чуть заметно кивнул.

— Я знаю, что вы мне не доверяете. Я был заслан на корабль, чтобы шпионить. Но я не знал, что вас отправят на смерть. Теперь я буду искупать свою вину, — голос Лью окреп и зазвучал уверенно.

— Вылитый капитан, даже интонации те же, — удивилась Баба Аня.

— Искупишь, — ответил Волков. — Пойдёшь со мной и искупишь. Если помрёшь или будешь ранен, накажу и выброшу в шлюз. Коммандер Соколова, подготовить челнок и снаряжение для высадки, вылет через пятнадцать минут.

— Ай-ай, сэр. И, капитан, возвращайтесь и берегите Лью, экипаж без вас обоих уже не экипаж.

Волков кивнул и вышел. Он шёл по коридорам корабля в свою каюту, чтобы сохранить лицо перед командой при мыслях, которые он только что ярко осознал. Когда Волков направился к выходу с мостика, его остановил голос Бабы из личного переносного интеркома:

— Серёжа, подожди.

Шаг капитана замедлился.

— Говори!

— Зайди в инженерный. Это важно и не займёт много времени. На минуту.

Капитан усмехнулся и пошёл в инженерный отсек. Аня была старше Волкова всего на два года, дряблая кожа и седина были последствием серьёзного облучения. В её отсеке, как всегда, стоял свежий запах мяты и чабреца, с которыми она заваривала чай. Только на травах с Земли.

— Присядь, Серёж, есть такая примета у русских перед дорогой, ты же не забыл? — Аня стояла у консоли с прихваткой на руке и отводила глаза, избегая прямого взгляда на капитана. Чуть подождав, она заговорила:

— Зачем ты опять лезешь в самое пекло?

— Я капитан. Мне и лезть.

— Знаю. — Она наконец подняла глаза. — А зачем потащил с собой сына? Просто хочу, чтобы ты знал: если не вернёшься, я не прощу тебе и вырву обоим яйца. Тебе понятно, Серёжа? Или что-то ещё пояснить?

Волков подошёл ближе и заглянул в серые, поблекшие глаза:

— Выходит, "старая" сука сдержала своё слово, мой сын на моём корабле?

— Ты же меня знаешь. Моё слово — как кремень. Ну что, капитан с маленькими яичками, вернёшься теперь? После инициации сына на станции?

— Красиво льёшь, но мои маленькие яички в рот тебе не поместились!

Оба искренне засмеялись и крепко обнялись. Четыре мокрых глаза объединились в пары, чтобы пересечься взглядами.

— Это наш сын, и знаешь, Ань, я до сих пор помню всё и тебя всё так же сильно лю… — её рука накрыла губы капитана, не дав закончить. Через секунду руку сменили её губы, превратившись в поцелуй, который сначала раскачал и начал кружить вокруг себя корабль а потом весь весь космос вокруг. Через несколько минут свист чайника прервал эту магию.

— Серёжа, вернитесь. Оба. — На секунду в серых, поседевших от облучения глазах мелькнули зелёные искры, чтобы через мгновение стать слезами, бегущими по лицу. Аня торопливо перекрестила Волкова беззвучно шепча одними губами слова молитвы и сунула ему в руку древний маузер в деревянной кобуре-прикладе с двумя запасными обоймами и властно указала на дверь своего отсека.

Тяжёлая сталь маузера в кармане скафандра вселяла иррациональную уверенность. Недавние прикосновения Анны к древнему оружию, поделились с ним едва уловимым запахом чабреца и земной мяты — дух дома, который пробился через них сквозь миллионы километров. В кондовой кабине челнока не было ничего лишнего, она была маленькой и тесной. Внутри гулкая тишина аскетизма праздновала свою победу над эргономикой и здравым смыслом. Капитан и молодой лейтенант заняли в боте места напротив друг друга. Волков впервые вглядывался в его лицо не как на фотографию из досье в штабном рапорте, а как на своё отражение: тот же упрямый подбородок, те же скулы, чуть раскрашенные веснушками, такая же фигура со слегка раздавшимися плечами. Почему он не разглядел этого раньше? Кровь не обманывает, просто старый дурак слишком привык смотреть на людей сквозь прицел флотского устава. Томми поднял глаза, в них больше не было страха перед рапортом или угрозами Бабы Ани. Там горело ровное, яркое волевое пламя, разбрасывающее зелёные искры.

— Ай-ай, сэр? — тихо сказал парень. Помолчал секунду и добавил: — Отец?

Он ничего не ответил, лишь крепко, по-мужски сжал пальцами колено сына черезь скафандр и коротко кивнул.

Стыковка прошла бесшумно. Станция Стража не имела шлюзов в человеческом понимании — древний тёмный металл просто разошёлся, впуская челнок, и тут же сомкнулся вновь, отгораживая хрупкую человеческую плоть от беспощадного холода космоса.

За пределами челнока не было воздуха. Не было звуков. Только пульсирующий синеватый свет с отливом стали, проникающий сквозь светофильтры шлемов с бронированными стёклами. Связь с «Валькирией» мгновенно отрезало. Голос Дуни распался с сухим треском помех и полностью затих.

Они спустились по откинутой рампе челнока и пошли по длинному переходу, где пол без швов перетекал в стены, из-за чего границы пространства размывались. Станция как будто дышала. Это не было движением — скорее, пеодпространственным сдвигом материй.

В центральном зале парил Кристалл, который напоминал сгусток застывшей слезы сдержанного молчания, вокруг вращались тени ушедшей расы — высокие, безликие фигуры, чьи контуры расплывались в синем сиянии.

Страж заговорил, звуки его голоса раздавались внутри сознания, тяжёлым гулом давили на виски, отражаясь эхом тысяч голосов:

«Два организма из плоти, у вас общая кровь. Зачем вы вступили на рубеж, если ваша плоть хрупка и беззащитна? Даже за скорлупой пламени орудий и страхов ваша плоть ничтожно слаба. Зачем уничтожать себе подобных, надевая железные доспехи? Есть что-то, что помешает Стражу стереть ваше племя из летописи времени?»

Пространство вокруг них рухнуло. Волкова швырнуло в воспоминания, но они были не просто картинками — Страж препарировал его душу, как патологоанатом.

Перед глазами капитана вспыхнул оплавленный, дымящийся Марс. Руины дома. Огарки, оставшиеся от вишневого сада. Крики ещё живых, но уже горящих как факелы людей, во время нападения пиратов, ставшего возможным из-за ошибки штаба, неверно распределившего корабли флота для прикрытия не тех направлений возможной атаки. «Смотри, — прошептал Страж. — Твой гнев и бездействие убивает. Тебя предали и отправили вместе с твоим экипажем на убой, ненужная вещь, которой управляют карьеристы без принципов. Дай мне команду, используй силу станции, сожги всех врагов. Стань возмездием, чтобы получить наконец-то заслуженный покой».

Волков задыхался. Боль потерь, умноженная на тяжесть только что погибших ста четырёх матросов и офицеров, которые остались под белыми простынями на палубе «Валькирии», давила сильнее, океанов Сатурна. Хотелось согласиться. Упасть на колени, закрыть глаза и скомандовать древнему механизму.

— Не сметь! — раздался, сорванный от напряжения, но твердый голос.

Волков повернулся к Томми, который встал между ним и кристаллом, заслоняя его от света. В его сознании крутили другое кино: позор штабных допросов, вербовка с обещанием быстрой карьеры за предательство экипажа «Валькирии». Но он выбрал защитить своего капитана от слепящего света.

— Нам не нужна сила древних, — Томми негромко, но чётко выговаривал слова в пустом зале, его голос начал резонировать в сознании. — Наша сила не в крепкой броне или плоти, сила в нашей воле! Мой отец потерял всех близких, но не стал жестоким монстром — он спасает сейчас тех, кто доверил ему свои жизни. Если человечество прогнило, то это не про наш экипаж и корабль!

Волков медленно выпрямился. Боль в груди капитана отступила. В голове зазвенели ясные мысли. Капитан достал из кармана скафандра древний тяжелый маузер. Воронёная сталь из начала двадцатого века выглядела нелепо рядом с инопланетным сверхоружием, но, сжимая рукоять и ощущая тяжесть оружия, Волков не переставал чувствовать на этой стали тепло рук Анны и запах чая с чабрецом. Перед ним промелькнули седые хвосты Стрекозы с чёрными лентами траурных бантов, ворчание Мэтта и верность присяге каждого матроса «Валькирии».

— Ты ошибся, Страж, — сказал капитан, и каждое его слово било молотом по наковальне. — Мы пришли сюда не с войной, а чтобы защищаться от тебе подобных. Мы не продаём наших детей за твоё оружие, чтобы убить побольше чужих детей. Мой экипаж — это моя семья. И пока я жив, я буду беречь их от таких, как Грейвс, и от таких, как ты, разорву любое зло за каждого из них.

Кристалл вспыхнул, резанув белым светом по глазам, и исчез. Гул в голове сменился глубоким аккордом, похожим на звук органа в пустом соборе, звучащим из-за холма. Тени ушедшей расы наклонили свои тонкие силуэты.

«Один защищает потомка. Потомок защищает вожака. Вы — не всеядная саранча. Вы — стая, способная закрыть слабого, принося себя в жертву. Протокол сокрытия активирован. Граница закрывается».

Стены зала начали таять, превращаясь в прозрачную туманную дымку. Трёхкилометровый скелет древней станции прямо на глазах разлагался на квантовые искры, исчезая из материального мира в пока недоступные человеку измерения.

Спустя двадцать минут челнок с родным лязгом состыковался с доковым захватом на палубе «Валькирии».

Едва успела откинуться тяжёлая рампа шлюза челнока, Волков и Томми сбросили шлемы. На палубе их уже ждала целая делегация.

Первой стояла Соколова, как всегда, в своём неизменном техническом комбинезоне. Только дрожание губ, красные глаза и руки, которые она не могла пристроить, выдавали её волнение. Рядом с ней, прислонившись к переборке, стояла Настя Трескотова. Из-под её пилотки задорно торчали два седых хвоста с чёрными траурными лентами — напоминание о погибших и ужасе аммиачного океана Сатурна. Стрекоза молча прищурила свои посветлевшие до тёмно-серого цвета, бывшие когда-то карими, глаза-прицелы и отсалютовала капитану двумя пальцами от виска. Мэтт Ковальски, стоящий у интеркома, выдохнул так громко, что это услышал весь док.

Волков молча подошёл к Анне. Достал из кармана маузер и вложил его обратно в её тёплую ладонь. Их взгляды снова встретились. В серых, поблекших от старого облучения глазах Бабы Ани снова блеснули те самые, невозможные зелёные искры тепла, но на этот раз она не стала плакать. Она лишь крепко, до хруста пальцев, сжала руку сына, стоящего рядом с капитаном.

— Живые, — тихо проскрипела она. — Ну и слава богу. Пошли на мостик, чай почти остыл, но Иржи смастерил самовар по чертежам, которые откуда-то отрыла Дуня. Вас не было две недели.

Через пару часов «Валькирия» вышла на курс, продолжая удаляться от Земли. Позади остался Сатурн с погибшим флагманом адмирала Грейвса, потопленным в его океанах, и пустая Щель Энке, чистая от всяких инопланетных станций и прочего космического мусора.

Волков сидел в кресле капитана, справа от него штурман Горак, опять подкидывающий свою старую монету. На посту наблюдателя, лейтенант Томми Волков-Лью.

— Сэр, — доложил Иржи, и в его глазах горел прежний азарт. — Маршрут до Пояса Астероидов проложен. Если идти на малом ходу, без пыли на разгоне и торможении — пройдём мимо Консорциума, который даже не заметит ничего подозрительного.

— Начать движение, — приказал Волков.

— Капитан, сэр, мой капитан, — подала голос Дуня, и на её виртуальном проекторе мигнула строчка текста. — Разрешите доложить цитату?

— Живи пока, поэтесса, — усмехнулся Волков.

— «Печален я: со мною друга нет,

Но нынче здесь мы празднуем союз!»

Капитан взглянул в огромный панорамный иллюминатор. Впереди была лишь непроглядная тьма космоса, усыпанная холодными колючками звёзд. У них больше не было порта приписки, снабжения и приказов штаба. Они стали мятежниками. Но, глядя на свой экипаж — на седую Стрекозу, на строгий профиль Анны, на плечи сына, верного Мэтта и азартного Иржи, — Волков точно знал: они не сбились с курса, а вернулись к себе домой. С гордым именем «Валькирия».