«Эхо последнего корабля»

Глава 1

«Эхо последнего корабля»

Мазут пропитал воздух кают-компании так плотно, словно корабль “Тишина” дышал им сам. Стены здесь были покрыты

отслаивающейся краской цвета пожухлой крови, а единственным светом служили тусклые люминесцентные полосы,

потрескивающие, будто старые кости под нагрузкой. За столом сидели трое – капитан Игнатий Корвин с механическим

глазом, блестевшим не линзой, а зрачком черной дыры; Арон Дальский, инженер, вечно касающийся висков дрожащими

пальцами; и Васса Вейланд, штурман, молчавшая уже почти десятилетие, зато её запястья всегда испачканы засохшей

ржаво-бурой кровью карт, которые она чертила прямо себе под кожу.

Корвин медленно тянул мутный кисель из алюминиевой миски. Ложка скрипнула о зубную эмаль - звук, который казался

громче треска взрыва где-то за переборками. "Сигнал," - выдохнул он в пространство между ними. Механический глаз

его вращался слегка замедленно, как колесо умирающего маховика. Он видел этот стол иначе: расплывчатым пятном

багрового света, предсмертным криком будущего, которое уже давно произошло. Он ощущал его всеми нервами, как

холодный пот на вспотевшем лбу пророка перед тем, как откроются врата.

Дальский хмыкнул, даже не взглянув вверх от своего рациона – безликой серой каши. “Оно повторится,” - процедил он

сквозь стиснутые зубы. Голоса гудели у него в голове, как стая обезумевших пчёл внутри корпуса корабля. Они

шептали об этом сигнале… триста лет назад они же отправляли этот самый сигнал с этой верфи! Словно глупые дети

побросались камнями в колодец и теперь удивляются, что из него доносится их собственный вой.

Васса молча коснулась пальцем подбородка. Там, под тончайшей кожей трескалась сеть кровеносных капилляров – она

выводила координаты, словно брайлевским шрифтом для слепых богов. Руки её дрожали; ей не нужно было слышать голоса

или видеть кошмары, чтобы понять: этот путь был пройден сотни раз. Каждый перебор, каждая замена фильтра

охлаждения, каждый вздох мертвого воздуха - все это повторялось.

Корвин оторвался от киселя. Механический глаз скользнул к Дальскому. "Ты знаешь," - голос его был хриплым от

бездействия; словно двигатель, который десятилетиями стоял на холостом ходу. "Одни считают, что время здесь

замкнуто. Что мы кружимся вокруг одной точки, как гниющая планета вокруг черной дыры". Он снова взглянул на Вассу:

её карты были покрыты засохшими пятнами крови… кровью прошлого, настоящего, будущего. Все три слились в одну

густую, липкую массу неопределенности.

Дальский поправил наушники-трансдюсеры, прижатые к вискам бинтами. “Я знаю,” — прошептал он. Голоса стали громче –

не снаружи, а *внутри* него. Они кричали о том, что сигнал ведомый ловушкой, что корабль и они сами уже давно

умерли в каком-то другом измерении. Но одновременно с этим, голоса твердили ему, если остаться тут – то окаменеют

совсем скоро, станут частью ржавых стен. Ни боли, ни страсти, лишь пустота.

Васса подняла руку, поднесла к глазам обмокший в крови палец и провела им по карте. Изображение дрогнуло; линии

съехали так, словно она рисовала их во сне. Она знала этот маршрут до последнего сектора. Знала, куда приведет

этот туманный, заржавевший маячок надежды. Знание это было болезненным: оно выжигало язвы на ее сознании, как

кислотой.

Корвин наклонился вперед, его лицо скрылось в тени капюшона. «Мы отправили этот чертов сигнал… триста лет назад».

Он говорил тихо, будто делился тайной со смертью. "Сами же его и послали". Его механический глаз вращался

быстрее, разрывая пространство вокруг зрачка на мелкие трещины времени. “Когда последние системы дали взбой, когда

топливо кончится окончательно…”

Дальский усмехнулся истерично. "Значит мы снова возвращаемся туда? В петлю? А там что? Только пыль да эхо?" - он

коснулся своего виска пальцем, который уже давно превратился из кожи в слизь от постоянных импульсов голосов.

Васса опустила руку. Ее взгляд не встретил ни одного из них. Глаза смотрели сквозь кают-компанию, через корпус

корабля, прямо в холодную пустоту без звезд. Она перевернула лист с картой так, чтобы на нем можно было увидеть

только белую пятно: пустота. И написала на ней кровью одно единственное слово — *Вперед*.

И Корвин понял: они пойдут; не потому что надеются найти хоть что-то за сигналом, а просто потому что оставаться

здесь – значит забыть, кто они есть, во что выродились. Лучше вечная гонка по кругу, чем окоченение у последней

станции вселенной. Он поднял свою миску и сделал еще один глоток киселя: вкус мазута стал привычным, почти

родным… как вкус смерти. Тишина "Тишины" снова обрушилась на них тяжелым саваном, лишь гудение трансформаторов

прорывалось сквозь ватную завесу безумия. Сигнал ждал.