Эхо Империума

Грани ошибки

Путник, идущий в Империум, приветствуем тебя! Наш проект посвящен образу будущего человечества, бесконечному развитию жизни, выживанию и победе навсегда.

Команда авторов, соединенная общими целями и гармонией взглядов, создает сагу о строительстве нового общества, нового мира. Завоевание звезд, готовность к вызовам мироздания, Управление Историей, торжество духа и разума, далеко не всегда простое и комфортное – всё происходит здесь.

Уникальность проекта в том, что это не только видения о далеком будущем, а прежде всего то, что можно сделать и планировать уже сегодня. Борьба и победа, рождение и гибель, трагедии и триумфы происходят в ближайшие годы. Затронутые этические, социальные, философские проблемы уже ясно видны или должно быть предсказаны. Сам факт осознания проблемы и поиск решения уже бесповоротно меняет Вселенную. Каждый поступок бесконечно важен и всё зависит только от нас.

«Лишь безумные побеждают, лишь победители судят»

Отправитель: Игнатий Нестеров

Кодировка: Магос, Космопроходец.

Получатель: Архи-Магос Северин Лот

Копия: Священная Инквизиция, Ордо Ксенос

Тема: Объект «Находка»

Мысль дня: «Будущее не определено. Будущее определяет»

Дата: 01.07.2081

«Благословенный Архи-Магос! Да пронзят наши взоры тьму и обнажат сокрытое. Согласно освященному протоколу, все фактические данные о «Находке» прилагаю отдельным файлом. Однако, никакие цифры, весо-размеры, спецификации и фотографии не могут открыть всего её значения. Мистерия нашего Культа заключается в том, какие связи между фактами способен построить разум. Сейчас я ощущаю это с великой силой, как живое откровение.

Объект, безусловно, является космическим кораблем. Формально мы не могли бы этого утверждать. Он ведь даже не прилетел. Просто появился! Способ его перемещения нам пока неведом. Я наблюдаю то, что должно быть двигательной системой, но могу лишь гадать о принципах её работы. Вы знаете, что все станции слежения Земли не могут установить путь объекта. Мы можем проследить свет далеких галактик, летящий к нам эонами, но не можем сказать, откуда взялись эти тысячи тонн металла. Вот здесь и начинается мистерия.

Мы предполагаем, что это корабль, потому что он выглядит как корабль из нашего воображения и должен был как-то сюда прибыть. Ничто известное нам не указывает на это. Если опираться только на известное, то это просто сложно организованный метеорит, чудом попавший в нашу галактику. Но мы идем не по следу знания. Путь указывает неведомое! То, чего еще нет. Что только должно быть открыто. Мы предполагаем, бросая луч света в непроглядное «еще небытие». Со всей силой научной веры мы утверждаем, что корабль должен был прибыть сюда и способ кроется внутри, в его «двигателях». Мы исповедуем.

Наша вера должна быть тем более могуча, что это пошатнет фундамент всего здания старой физики. Путешествие быстрее света возможно. Я дерзну положить: «путешествие помимо света» возможно! Скоро Вы поймете, что я

имею в виду. Как служители познания мы обязаны рассматривать разные версии событий. Мой просвещенный спутник со знаком «И» уже позаботился, чтобы я слишком не увлекался. Только он по-своему слеп. Для проверки версий о том, что все приборы наблюдения дали согласованный сбой, что это мистификация Чуждых, что объект давно находился в Солнечной Системе и ровно сейчас по какой-то причине решил стать видимым/отключил/потерял укрытие, либо что это массовая галлюцинация – как раз и есть его ведомство. Они работают хорошо.

Все эти версии будут проверены с необходимой тщательностью и суровостью. Я даже уверен, каждая из них обретет своих последователей среди научного сообщества. В какие-то из них тоже будут «верить». Долг нашего Культа - верить в новое знание! Вы бы легко поняли мои чувства, оказавшись на борту Объекта, наблюдая его спящие безмолвные агрегаты. Непознанные, они источают предвкушение ответа. Это двигатели, должны быть двигатели и будут изучаться нами как двигатели. Даже если любая из версий «И» верна, это уже не имеет значения.

Время пришло, дано знамение! Теперь, когда Война на Земле окончена, это единственное и главное направление нашего Поиска. Покорение звезд, путешествие «помимо света». Даже не будь никакой «Находки», наш разум обязан был бы представлять, проектировать, изобретать её двигатели… Я увлекся, возвращаюсь к наблюдениям.

Освященный протокол требует направить копию письма в Ордо Ксенос, но это формальность. Во-первых, если они оправдывают свою репутацию, то прочтут и оригинал. Во-вторых, потому что объект не относится к Чуждым. Он создан руками человека. Его топография, размеры коридоров, система вентиляции и управления, жилые отсеки – всё до боли родное, ощущается правильным, понятным. Бортовой журнал написан на языке, который легко поддается расшифровке. По сути, это развитие речи Империума в направлении, которое я свободно могу представить, даже не будучи Лексмехаником. Синтез старых языков Земли плюс новообразования, чей смысл можно восстановить по контексту.

Это плод труда человека не нашего времени или не нашей Галактики. Понимаю, как дико это звучит, но факты говорят лучше слов. Размер говорит лучше слов. Всё человечество до сих пор не было способно запустить в Космос нечто подобное по величине. Если же было, то мы поистине слепы и по праву заслуживаем расформирования. Это живая фантастика, чертов звездный крейсер! Фрегат, корвет, может быть, я не силен в морской

терминологии. Судя по помещениям для команды, экипаж не составлял более 30 человек. Электронные системы мертвы, питание отсутствует. Топливо тоже. В этом-то всё и дело. Чтобы перемещать на мало-мальски звездное расстояние эдакую громадину, нам понадобились бы моря топлива. Тут даже хранилищ таких нет. Значит, какой бы ни была их двигательная техника, она бесконечно опережает нашу…

Дальше выбор не велик. Другое время, или другая Галактика, или всё вместе. Даже изучение находки потребует строительства «дока» здесь. У нас нет технических средств, чтобы буксировать её на Землю.

Самое интересное содержится в бортовом журнале. Прежде, чем найти его, мы потратили много времени, облазили каждый уголок корабля. Он совершенно пуст, нет жизни – ни биологической, ни машинной. Команда словно только что ушла. Личные вещи, расправленные кровати. Нет беспорядка, хаоса, даже пыли. Впрочем, последнее ожидаемо в невесомости. У них даже книги бумажные! Меньше всего на звездном корабле из будущего ты ожидаешь найти бумажные книги. И какие. Словно с потока обратного времени. В кожаном переплете, из толстой бумаги. Фолианты, иначе не скажешь. Мой коллега из «И» пришел в восторг и тут же их все реквизировал. «Не наша загадка», говорит.

Пустой корабль мог бы вызывать опасения, возможно даже сверхъестественный ужас. Однако, бывшие на борту агенты «И», видимо, закалены в таких вещах. Я тоже чувствовал себя спокойно. Но теперь, когда пишу письмо, невольно переживаю, что мне просто не хватило знаний или воображения, чтобы начать строить действительно жуткие картины…

Так вот, журнал оказался аккуратно разложен на мостике. Или в рубке? В предполагаемом командном центре, так или иначе. После осмотра кают, я почти ожидал, что он будет бумажным. Оказался электронным, тут порядок, удалось его подключить у нас. Но Вы понимаете, заполнялся он всё равно, что от руки. Это та же книга, только цифровая. В ней есть текст и больше ничего, даже графики нет… Простейший интерфейс, уместный век назад. И набор историй. Внутри нет ничего, кроме историй! Аккуратно пронумерованных, датированных историй из другого времени.

Credo quia absurdum1. Истории доступны по ссылке. Можете сами убедиться, что они не связаны прямо между собой и не содержат единого послания. Предположение об «инсценировке» или намеренном помещении

сюда именно такого объекта, с именно таким содержимым - не выдерживает критики. Логика подобного «шутника», даже будь он реален, столь же недоступна, как и действие базовых сил Вселенной. Я имею в виду случай, конечно. Его нельзя упустить.

Содержание историй подкрепляет версию о другом времени. Неизвестные технологии, появление из «ниоткуда». Всё это против версии «другого пространства» или обмана. Можете представить моё удивление, когда почти в каждой истории я встретил понятие, которое могу перевести лишь как священное для нас. «Империум». Как если бы надежды сбылись, и в неизвестном будущем, мы рассеялись среди звезд и населяем Галактику. Сюжеты, организации, действующие лица порой прямо напоминают наши собственные институты…

Я бы отдал все истории за одну техническую спецификацию способа, каким они покорили бездну световых лет перед нами. К сожалению, мы столкнулись скорее с притчами, чем с аккуратной записью событий. Однако, даже такая находка может нам послужить. Образ будущего Империума должен казаться обнадеживающим, оптимистичным, но дьявол в тревожных мелочах. Не уверен, что такой путь начертал перед нами Божественный Император! Осмелюсь изложить свои мысли прежде, чем Вы ознакомитесь с полным отчетом.

Говоря «другое время», мы подразумеваем «будущее». Строго говоря, это некорректно. Да оградит нас Всеведущий от линейного мышления! Другое время это в принципе «инобытие», для нас оно не впереди и не позади. Это раз. Два это то, что описанные события могли произойти и «давным-давно в далекой-далекой Галактике». Концепция «Империума» заставляет нас полагать, что мы видим развитие того, что знаем сегодня. Это легкомысленно, но практично. С этими оговорками, записи бортового журнала можно воспринимать как предупреждение.

Всякое предупреждение из «будущего» ограниченно эффективно по природе. Сам факт его появления уже меняет историю и путь до этого будущего. Безвозвратно. Соедини предупреждение с артефактом будущих технологий, и оно теряет смысл еще больше. Ведь в той версии истории «мы» не имели аналогичного подарка. Следовательно, она не может повториться. С другой стороны, возможно, такое предупреждение лучше достигает цели всё изменить? Парадокс. Как легко мы впадаем в антропную иллюзию цели! Словно Вселенная прямо таки «хочет» нам что-то сказать. Прошу Вас извинить полет моей мысли, я слишком возбужден находкой.

Если появление объекта здесь – случай, то мы должны не гадать, «что же он значит», а действовать. Только мы решаем, какие выводы делать из найденных историй. Что-то кажется нежелательным? Делаем заметку, планируем контрмеры. Вынужден признать правоту «И»: не наша это загадка. Наша - это спящие двигатели. Дар от Всеведущего. Даже если никогда не удастся понять их работу, это поворотный момент Истории. Вера укреплена чудом! Отныне и навсегда мы точно знаем, что пронзить время и/или пространство возможно. Бесследно перейти из точки А в точку Б. Нуль-транспортировка, телепортация.

Будем до конца правдивы. «Случай» по воле Вселенной или закономерная работа «нуль-двигателей» - две огромные разницы. Разные истории, как объект попал сюда. Но даже в худшем случае невероятного совпадения, природной причины, это всё равно прорыв. Одно дело предполагать, что такой прыжок возможен. Искать черного кота в темноте. Другое – знать это наверняка и расследовать уже произошедшее. Все силы Культа должны быть брошены сюда. Мы покорили планету, наступаем на природу человека, теперь перед нами Галактика. Десять тысяч лет звездного Империума, как мечтал Отец2. Чего бы это ни стоило.

Слава Всеведущему!

Всегда верный Вам, Космопроходец».

Дополнение при пересылке. Кодировка Священной Инквизиции, Ордо Маллеус3:

«Архи-Магос, ваш посланник проницателен. Мы читаем оригиналы. Вы должны быть поставлены в известность: его догадки верны также и о природе объекта. Нуль-двигатели возможны и были созданы на Земле. Проект «Прорыв» находится в консервации под нашим наблюдением уже полвека.

До объединения всей человеческой расы такие знания были смертельно опасны. Даже сейчас, степень угрозы находится на пределе возможностей по контролю. Вы можете удивиться, что проект ведет именно наш Ордо. Слова излишни. Необходима демонстрация. В ближайшее время, Культ Механики будет просвещен. Вы увидите, что за порогом времени и пространства ожидает вовсе не «нуль».

Свобода. Люди любят красивые слова — это их слабость. Слово “свобода” прекрасно — оно облагораживает любой контекст, как и правда. Люди рождаются, чтобы обрести эти две ценности. Живут своими страстями, а для их прикрытия нужна красивая ширма, видимость благополучия, иллюзия смысла. Свобода, правда, любовь — всё ради них: все подлости, все компромиссы, вся серость, все страсти и страстишки.

Типовые небоскрёбы — человеческие ульи, обители свободы и прочих красивых сказок, призванных скрасить неприглядную реальность. Рост населения материнского мира, а затем всё новых и новых колоний сделал их неизбежностью. Небоскрёбы стали привычной частью каждого города, даже самого небольшого. Земли и воздуха, не говоря уже о прочих ресурсах, на всех не хватало. Зато многие тонны пластика и бетона громоздились друг на друга, создавая одновременно антиподы и обители независимости от чего бы то ни было. Каждый заточённый в одну из небольших клетушек, сотнями располагавшихся над ним и под ним, мнил себя очень свободным, видел в себе микрокосмос, ну или просто предавался обычным человеческим радостям.

Эти ульи требуют особого упоминания. Они берут своё начало от древних высоток, но, как и всё человечество, претерпели значительные изменения. Медицинская помощь, доставка еды, дистанционная работа — множество услуг оказывалось на дому, другие можно было получить в заведениях, расположенных непосредственно в здании. Выходить куда-то не требовалось, да и доставляло мало удовольствия: как правило, рядом располагались такие же небоскрёбы. Люди проводили почти всё своё время в четырёх стенах и мечтах о свободе. Причём это не было исключением: значительная часть населения именно так коротала жизнь, монотонно накапливая деньги, чтобы раз в несколько лет выбраться на дорогой курорт. В типовом человеческом жилище чаще всего располагалась спальня, служившая одновременно кабинетом, зал, совмещённый с кухней, и санузел. Окна были только у квартир, расположенных по периметру здания.

В одном из таких жилищ с тихим шелестом разошлись входные двери. Его внутренняя обстановка была в высшей степени аскетичной: ничего лишнего, никаких особенностей. Обычно, имея мало других способов самовыражения, человек украшал свой небольшой уголок как только мог. Практически каждая квартира, в которой жилец проводил почти всё своё время, носила отпечаток его сознания: её завешивали постерами, картинами, оклеивали причудливыми обоями, идеально прибирали или загаживали.

Это жилище или было необитаемым, или сдавалось в аренду. Человек, только что зашедший в неё, очень гармонировал с обстановкой — серый, незаметный и абсолютно незапоминающийся. Он был чуть ниже среднего роста, с худощавой фигурой, с серыми, ничего не выражающими глазами и тонкими бледными губами, с редеющими волосами светло-русого цвета, с желтоватой кожей и чуть приплюснутым маленьким носом. Одежда человека говорила о нём только то, что ему было без разницы, как и во что он одет. Старые и не особенно чистые джинсы болтались на нём, как и непромокаемая синяя куртка. Он вошёл в квартиру мелкими шажками, едва отрывая ноги от пола. Впрочем, ногами он не шаркал, напротив — человек был похож на привидение, потому что, кроме шелеста разъехавшихся и сомкнувшихся за его спиной дверей, никаких звуков не уловил бы даже самый внимательный слушатель.

Незнакомец дотронулся до стены, и оттуда выдвинулся небольшой столик. На него лёг видавший виды кейс, который человек принёс с собой. Крышка кейса распахнулась, и миру предстало то, что с серостью будней не вязалось никак.

Оружие. Оно было запрещено для приобретения, ношения и использования обывателями практически во всех мирах. Большая скученность населения и нехватка личного пространства не способствовали устойчивости нервной системы, а скопление огромного числа людей на ограниченной территории делало психа с оружием слишком опасным. В человеческих ульях эта проблема была наиболее актуальной, поэтому хранение и распространение оружия каралось особенно строго. В кейсе серого человека находилось не просто оружие, а высокотехнологичная машина смерти, аналогами которой могли похвастаться спецслужбы далеко не каждого мира.

Синяя куртка легла на стол рядом с кейсом. Предварительно от её внутренней стороны был отлеплён скрученный в спираль небольшой шланг. Оставшись в тёмной облегающей водолазке, человек привычными движениями проделал со шлангом какие-то манипуляции, превратив его в ствол собираемого оружия. Снайперская винтовка была готова к использованию за несколько секунд, а невзрачный человек внезапно превратился в опаснейшего противника. В ангела смерти.

Он умел многое: не дышать несколько часов; замедлять пульс настолько, что его принимали за мёртвого даже продвинутые системы сканирования; менять кожу в буквальном смысле этого слова, чтобы перевоплотиться в другого человека; обходиться без воды неделями, а без пищи — месяцами, лишь незначительно теряя в навыках боя и выносливости. Он мог использовать любое оружие, известное человечеству, в том числе последние образцы, требующие подключения к нервной системе. Он был ликвидатором Империума, личностью легендарной, даже мифической. Мало кто верил в существование таких людей, и только единицы, высшие иерархи и чины спецслужб, знали наверняка о том, что они реальны. Тринадцать ангелов, стоящих по левую руку в День Суда. Империум быстро разрастался, но их число оставалось неизменным. Тринадцать тех, кто приводил в исполнение приговор. Тринадцать тех, кто были не просто убийцами, но орудием в руках рока и Императора.

Ангел смерти сдвинул прядь волос на виске, затем подцепил за край и отделил лоскут кожи, который повис над щекой, почти не кровоточа. Лицо его было спокойно, руки с небольшими узловатыми пальцами не дрожали. Он протянул от винтовки небольшой провод и присоединил его к порту, обнажившемуся под кожей. Мир померк, остались только силуэты зданий и яркие пятна людей и животных, пульсирующие в такт сердцебиению. На этот раз объект слишком хорошо охранялся. В этой квартирке имелось окно, из которого был виден частный дом, где у приговорённого намечалась важная встреча. Однако прямой зрительный контакт не представлялся возможным. Даже если по счастливому стечению обстоятельств — а на него ангелы никогда не рассчитывали — объект получилось бы засечь визуально, наверняка многие средства защиты экранировали бы его от прямых попаданий. Поэтому было принято решение применить новую разработку — о ней пока никто не знал, так что средств противодействия ещё не имелось. Лазерное оружие фокусировало луч в определённом месте, которое рассчитает мощный встроенный процессор и выберет мозг оператора. К такому жертва не будет готова.

На компьютер, встроенный не только в оружие, но и прямо в мозг, пришли координаты и приметы осуждённого. На ангела снизошло откровение. Во-первых, осуждённый оказался осуждённой, а во-вторых, это была Лиза.

***

— Здесь занято?

— Да! Очаровательной незнакомкой, — ангел улыбнулся как можно обаятельнее, хотя едва ли ему это удалось. Он не привык выражать эмоции, не привык к женскому обществу, хотя оно ему очень нравилось, и стушевался оттого, что женщина заговорила первой, чего с ним совсем никогда не бывало.

— Ого, нечасто услышишь с утра такие комплименты! Вы не против, я выпью чашечку кофе за вашим столиком? А то мест больше нет.

— Конечно, присаживайтесь, буду очень рад такой приятной компании, — мест в час пик в кафе действительно не наблюдалось: с утра многие спускались в заведение взбодриться перед работой, тем более что здесь готовили неплохой, по местным меркам, кофейный напиток.

— Тоже собираетесь на смену? — похоже, девушке его незатейливые комплименты и показное дружелюбие действительно понравились, так что она не собиралась умолкать.

С такой специфической и нервной работой большая часть средств расслабления ангелам была недоступна. Ни алкоголь, ни психотропные вещества, ни другие пагубные привычки не допускались: потенциал мозга всегда использовался на максимум и не подразумевал никакой замутнённости. Адреналиновых наркоманов тоже не жаловали: человек, слишком привычный к драйву, может неосознанно начать рисковать операцией, получая скрытый кайф. Из удовольствий оставались женщины, что само по себе очень даже неплохо. Но и тут таилось страшное разочарование, даже два: удовольствие, выбранное не самостоятельно, а доставшееся в силу обстоятельств, не приносило истинного наслаждения; глубокие привязанности были невозможны. Они мешали делу: если любишь, каждый раз отправляться на смерть не так уж и хочется, да и в силу особенностей профессии ангелы редко летали по вселенной слишком долго. Так что семью и длительные отношения строить было проблематично. Всё это ангел осознавал, как и то, что живые серые глаза девушки отличались от его серых глаз, всегда холодных. Внутри них плясал весёлый огонёк, который грел с первых минут общения.

— Да, скоро за мной примчится гравимобиль.

— Жаль, я тоже опаздываю, не удастся как следует поболтать. Может, ещё увидимся— я в этом кафе бываю каждое утро. Меня зовут Лиза.

— Очень приятно, я Фэт. Надеюсь, увидимся, я тоже частенько заглядываю сюда, — они болтали ещё какое-то время, а потом разошлись: каждому было пора на работу.

Жизнь — это свобода. Свобода выбирать между долгом, работой, потребностями, обязательствами и прочими зависимостями. Ангел не собирался больше приходить сюда — он редко бывал в одном месте дважды. И тем не менее его опять опустило в то же самое кресло. И опять, и опять, и снова. Он возвращался на планету много раз, стал завсегдатаем этого кафе. Перестал понимать себя, потерял душевное равновесие и покой и обрёл намного большее.

— Это ведь не твоё настоящее имя? — Лиза прижималась щекой к его груди. Фэт умел врать как никто в галактике, его ложь не распознавали лучшие компьютеры, но она распознавала. Хотя больше всего его удивляло не это, а то, что врать не хотелось.

— Нет, не настоящее, — у ангела было много имён, на каждой планете своё, а иногда и несколько, причём он не помнил и половины.

Его настоящее имя знали единицы: KarA-0945873688715. Посвящённым оно могло сказать многое, но и это имя не являлось постоянным, а набор цифр менялся вместе с послужным списком ангела. Легко расшифровывалась только первая цифра — количество проваленных заданий или миссий, выполненных неудовлетворительно, недостаточно чисто. Когда цифра превращалась в число, ангел считался падшим, а что происходило в этом случае, Фэт старался не думать. Он очень гордился своим нулём — мало у кого он сохранялся после года службы. Фэт же активно действовал уже не первое десятилетие, что было лучшим результатом, потому считался первым, стоящим ближе всех к левой длани.

— Жаль, что ты не можешь сказать правду, а я не могу настаивать. Буду называть тебя «мой медвежонок».

— Мне тоже жаль, — кто такие медведи, Фэт не знал. Наверное, какие-то небольшие пушистые и ласковые зверьки — женщинам обычно такие нравятся.

Ангел действительно чувствовал сожаление, но не из-за правды, о которую не вытирал ноги только ленивый, а оттого, что они не смогут быть долго вместе. Хотя он ошибся и здесь: они пробыли вместе долго, очень долго — целых три года. Три года, которые стоят множества бессмысленных лет или даже жизней без неё. Он, конечно, не заметил, как она отдалилась, не хотел этого видеть и чувствовать, закрывал глаза. Лизе была недоступна большая часть его жизни, и она с присущей ей тактичностью в неё не лезла. Фэт же не совался в ту часть её жизни, которая проходила без него. Он доверял спутнице, должен был хоть кому-то доверять, растворяясь в счастье, забывая, что это самая хрупкая во вселенной вещь.

— Он сделал мне предложение.

— И ты согласилась?

В ответ — только небольшой кивок, хотя и он не требовался: всё и так было понятно.

***

Как же больно. Ангелы ведь не чувствуют боли? К физическим страданиям Фэт давно притерпелся, они стали частью его жизни. Но душевные — можно ли к ним привыкнуть? Лиза не была красавицей, совсем нет, но какой же притягательностью она обладала! Его Лизонька, его радость, его жизнь. Она не была молода, поэтому Фэт знал, что этот момент наступит, что кто-то предложит ей то, что он не мог и не хотел предложить. Откуда же столько боли? Чувствовали ли такую боль все те, чей приговор он привёл в исполнение? Едва ли. Он был орудием смерти, но не палачом. Всегда делал то, что ему приказывали. Думал, что следование долгу спасёт от душевных терзаний, но нет, это их только усилило. Лиза тоже испытывала боль, ангел понимал это, но теперь им было больно по отдельности: жизнь разделилась, вселенная разломилась на две части. Фэт знал, что делать, — ангелы всегда знают. Он мог не только хорошо запоминать, но и отлично забывать. Сотни смертей, которые он оставил в прошлом; дни радости и счастья, теперь ставшие ночным кошмаром, — забывать их было кощунством, но он пошёл и на это.

Любовь вернулась, любовь не может убить ни один судья, ни один палач, ни один ангел. Или всё-таки может? У ангела есть прекрасная возможность проверить. В штабе знали, кого посылать на это задание.

В мире, превратившемся в оттенки синего и красного, люди отличались сердцебиением и температурой тела. Фэт знал ритм сердца своей возлюбленной лучше, чем себя самого. Он сузил видимую область до заданных координат, и в ней оказалось не так уж много народу. Фэт сразу узнал Лизу, увидел не как оттенки красного и оранжевого, а как живую девушку, как самого дорогого в его жизни человека. Лиза теперь с другим мужчиной, штаб ли так устроил своими извечными интригами, сам ли ангел ей надоел — это не важно. Она его не любит — это тоже не важно, это её выбор. Вопрос в другом: он любил её? Ангелы смерти умеют любить? Нет. Вся его жизнь — набор смертей. Одной больше, одной меньше. Фэт должен выполнить задание, ведь долг — это часть любви, часть Империума, а ангел всю жизнь был верен своему долгу и предназначению.

Как же много у них было хорошего! Столько ласки, взаимопонимания, красивых слов и потакания желаниям друг друга! Их близость была прекрасна в своём физическом воплощении: бесконечные объятия и ласки, прикосновения рук и переплетения тел. Но всё это являлось продолжением близости духовной, с которой и начинались отношения. И оно не должно так заканчиваться.

— Она даже не узнает, что произошло. Она больше не твоя! Ответь на предательство так, как умеешь! Подари ей покой! — внутренний голос не умолкал. Впрочем, у ангелов во плоти должны быть свои демоны... Действительно, Лиза ушла от него, причинив неописуемую боль. Если же нажать на курок, она ничего не почувствует — так даже лучше, чем от старости, или от болезней, или от несчастного случая. Он её больше никогда не увидит — эта мысль вернулась с новой силой, пальцы от неё едва не сжались, вдавливая курок.

Такие важные операции проводились молниеносно, время на раздумья истекало. Фэт всё давно уже решил, просто предавался нахлынувшим воспоминаниям, которые так долго, с переменным успехом сдерживал. Свобода — красивое и непустое слово. Убить себя? Убить её? Ничего не делать и попытаться бежать? У него даже есть неплохие шансы, ведь он действительно лучший. Фэт всегда считал, что может скрыться от кого угодно, но как всегда ошибался: от себя, от своего прошлого он так и не убежал. Больше он такой ошибки не допустит, время догонялок кончилось, а свобода сжалась до одного-единственного правильного решения.

Лёгкость, необычайная лёгкость! Ангел воспарил — он был в своей стихии. Область видимости расширилась по его прихоти. Он быстро вычислил агентов Империума — они думали, что хорошо замаскированы и что операция не может провалиться. Это была группа то ли прикрытия, то ли зачистки. В важных играх всё на одну карту не ставят, даже на такого джокера, как ангел смерти. Кого-то — по имплантам, кого-то — по особым сердечным ритмам, но Фэт вычислил почти всех: всего одиннадцать агентов. Обычно группы состояли из пятнадцати бойцов и координатора, но это было уже не важно. Он плавно раз за разом вдавливал спуск. В здании, где находилась цель, со вскипевшим мозгом падали люди, как будто их поразил инсульт — древнее заболевание, которое давно научились заранее диагностировать и предотвращать. Один из агентов находился совсем рядом с Лизой, его Лизонькой, что бы она ни считала и что бы ни думали другие. Фэт всю жизнь оставался верен долгу и очень гордился своим нулём в имени, но он был несчастен. Сейчас же ангел вновь поймал своё счастье: он был верен себе, он был опять с Лизой, пусть и совсем ненадолго, пусть она об этом и не узнает. Но её охрана справится: они сделают выводы, и у Лизы будет шанс, а большего ему и не надо. Фэт всю жизнь отдал Империуму, смерть же потратил так, как захотел, ведь он ангел смерти, таким и останется.

Этаж небоскрёба, на котором находилась неприметная квартира, перестал существовать, начисто сметённый взрывом. Позже специалисты выяснили, что в одной из неблагополучных квартир неправильно обращались с энергоносителями.

***

Много золота с небольшими чёрными вкраплениями — отделка личных покоев, как и всего храма, была шикарна.

— Ангел воспарил в последний раз, ваше преосвященство, — внешний вид служителя казался противопоставлением всему убранству: много чёрного, мало вычурности — даже сан не разобрать. Перед ним на троне восседало нечто, что могло бы сойти за олицетворение помпезности, но было всего лишь кардиналом. Из-под глухой золотой маски послышались хлюпающие звуки, которые непосвящённый мог принять за что угодно, но только не за смех, коим они являлись.

— Если позволите спросить, ваше преосвященство… Чему вы так радуетесь? Империум потерял своего лучшего ликвидатора, — продолжил служитель.

— Радуюсь за дело церкви, которая благодаря произошедшим событиям укрепит своё влияние. Было прекрасной идеей свести эти девку… Как там её звали? — голос из-под глухой маски звучал значительно, отдаваясь небольшим эхом. А вот речь не всегда была возвышенной: находясь не на публике, его преосвященство не видел нужды сдерживаться.

— Её звали Лиза.

— Да, точно. Должно быть, чрезвычайно соблазнительная особа, раз смогла влюбить в себя сперва бессердечного ангела, а затем харизматичного главу культа. И хотя чувства ангела были досадной случайностью, мы смогли их использовать на благо, завербовав его пассию и сведя её, пока он скитался по вечным заданиям, с молодым и крайне привлекательным лжепророком. И вот она уже любовница главы еретиков и по совместительству его главный помощник. С помощью своих природных данных, сексуальности и нашей поддержки она урвала себе значительный кусок влияния в активно развивающейся секте. Глава культистов начал что-то подозревать, но тут пригодился ангел с разбитым сердцем: он сделал всё как нельзя лучше. Покушение сорвано, но при этом крайне правдоподобно, что именно мы его устроили, причём не пожалели усилий, и, если бы не вспыхнувшая старая любовь, нам бы всё удалось. Глава культа вновь верит своей чудом спасшейся подруге, которая всё больше ниточек власти в их еретическом сообществе завязывает на себя. А ангел давно уже залетался. При его профессии долгожительство не идёт на пользу: или начал бы рефлексировать, или понравилось бы убивать — в любом случае ангелов надо периодически менять.

— Склоняюсь перед вашей мудростью, ваше преосвященство, но пока что секта вместо одного сильного лидера получила двух и продолжает всё активнее развиваться. Кроме того, Лиза нравится мужчинам не только своей сексуальностью, но и умом. Она может догадаться, что случилось, подключить информаторов. Если она докопается до правды, кто знает, как на неё это повлияет? Не получим ли мы вместо в меру агрессивного, но предсказуемого культа сборище фанатиков, возглавляемое обманутой женщиной, ведомой местью? Лиза всё больше задвигает на второй план своего мужа.

— Не получим. Ещё немного времени нужно, чтобы раскол в секте достиг апогея, а после мы вышлем другого ангела, который ликвидирует верхушку в этом рассаднике ереси. Без своих лидеров, с посеянными семенами раздора культ не выживет и станет для нас лёгкой добычей.

— Смиренно молю, чтобы этот момент настал как можно быстрее. Слишком сложные игры часто идут не по плану, особенно если ключевые игроки — женщины. Их поведение труднее предсказывать, тем более когда чувства в них клокочут.

Повисло недолгое молчание. Нелегко было определить точно, но создавалось впечатление, что на троне под грудой облачений и мантий недовольно заёрзали.

—Мы учтём твоё мнение, Матвей. Спасибо за донесение, а теперь ступай, нам надо подумать.

Служитель низко поклонился и вышел. Кроме всего прочего, он являлся летописцем, хорошо знал историю Империума и даже сам её записывал. Ему открывались многие тайны, так как он был приближен к высшему духовенству за свою набожность и незаурядные аналитические способности. Сейчас же его развитая интуиция всё сильнее подсказывала, что история пошла не по лучшему для человечества сценарию, потому что те, кто должен гасить пожар страстей, начали его раздувать.

Около ноля

Огромный грузовой корабль потряхивало. Отсек был переполнен самыми разными людьми: женщинами и мужчинами, больными и здоровыми, молодыми и старыми. Некоторые выглядели как какие-то нищие, другие щеголяли дорогими комбинезонами, но кое-что их объединяло — чувство страха. Оно приобретало в этом металлическом пузыре, переполненном людьми, особую материальность. Стоило взглянуть на их бледные лица с плотно сжатыми губами, всмотреться в полубезумные глаза с плещущейся в них паникой — и можно было сказать: страх здесь. Он наполнял весь отсек и сердца людей, которым не повезло в нём находиться. Гнетущую атмосферу только усиливала ветхость корабля. Не нужно было быть специалистом, чтобы понять: посудина знавала лучшие дни. Обшивка не отличалась новизной: местами проступали пятна ржавчины, некоторых заглушек не хватало, а о капитальном ремонте владельцы даже и не помышляли. В такие условия загнать людей могла только нужда.

Корабль тряхнуло чуть сильнее, свет мигнул и погас, но тут же зажглось аварийное освещение тусклого красного оттенка. Раздались испуганные вскрики, потом ненадолго всё замолкло. Тишина была такой, что в большом отсеке отчётливо различались всхлипы, которые проходились по расшатанным нервам не слабее очередной встряски.

— Это налёт! Сукины дети добрались до нас! Я ни с чем не спутаю атаку звена истребителей «Ярость-8». Чёртовы ублюдки решили пустить нас в расход, — зашептал своему соседу невысокий пожилой мужчина с испариной на лбу.

Лицо его выглядело суровым, но виной тому была не опасная ситуация, выражение почти не менялось, что бы ни происходило вокруг. Густые сдвинутые брови, замершие в одном положении, производили впечатление, что мужчина всегда сердит.

— Откуда такая уверенность? Может, это какой-нибудь мелкий мусор или аномалия, а может, старое корыто просто доживает свои последние дни, — не согласился юноша со светлыми кудрями. С таким симпатичным, даже смазливым лицом он явно был любимчиком женщин и вполне мог бы стать кинозвездой.

— Поверь, парень, я служил и знаю, о чём говорю, — отстаивал свою точку зрения более опытный товарищ по несчастью.

Словно в подтверждение его слов, встряска повторилась, завыли, но быстро захлебнулись тревожные сирены. Их сменил голос из динамиков:

— Сохраняйте спокойствие! Если вы находитесь в положении стоя, сядьте и прижмите голову к коленям.

— Ага, как же! Невелика разница, стоишь ты или сидишь, если отсек разгерметизируется или откажут системы жизнеобеспечения, — мужчина не успокаивался. От кривой полуулыбки шрам на его правой щеке выглядел особенно жутко.

— Так вы дезертир?

— Я своё отвоевал, парень, так что на тебя не обижаюсь. Видел столько грязи и крови, что на две или три жизни хватит с лихвой. А теперь я просто устал и хочу покоя, но, кажется, в этой сраной системе его могут получить только мертвецы.

Ответ вышел уклончивым и никак не раскрывал судьбу говорившего, впрочем, было непохоже, что его собеседник рассчитывал на какой-то другой. Каждый на этом корыте являлся беглецом и стремился в дивный новый мир, чтобы забыть о прошлом или спрятаться от него.

— Не хотел вас задеть, просто у самого нервы на взводе, — молодому человеку явно не нравился разговор, но у порога смерти одиночество чувствуется острее и заглушить страх и тоску, пусть даже пустыми словами, хочется даже смельчаку.

— Да брось! Говорю же, я не обижаюсь. Меня, кстати, Сергей зовут. Сергей Юпитерский, — мужчина протянул руку.

— Что, папа большой поклонник истории покорения космоса? А я Максим Ромашкин, — юноша пожал предложенную руку.

Оба не знали, зачем это неожиданное знакомство, но на трясущейся палубе было действительно жутко, очень хотелось хоть какой-то поддержки, за которую могло сойти даже рукопожатие случайного попутчика.

— Что, папа фанат ботаники?

Шутка не была смешной — если быть объективным, она была никудышной, но оба нервно рассмеялись и почувствовали себя как будто лучше. Сильное напряжение не могло держать долго — так или иначе, оно отпускало, оставляя после себя неприятный привкус: вроде бы выжил, а вроде бы всё равно что-то в тебе умерло. Трясти вскоре стало меньше, потом толчки вовсе прекратились. Как ни странно, за время относительно спокойного полёта разговоры поутихли, даже дети не плакали. Люди вымотались эмоционально и физически. Посадка выдалась мягкой и закончилась бурей аплодисментов, какую встретишь не на каждом выступлении знаменитой группы. Это был древний и священный обычай: когда путь очень далёк и то, как ты его преодолеешь, зависит в основном от экипажа, волей-неволей почувствуешь признательность.

Выдвинулись широкие трапы, и с переполненного корабля по ним стали постепенно спускаться люди. Эмигранты крутили головами: всё для них было незнакомым и непривычным. Большинству аэропорт казался шикарным, ведь в их родных мирах преобладали скорее уж аэродромы — места вылета, где комфорту пассажиров уделялся минимум внимания. Однако каждый, кто хоть что-то соображал в лётном деле, сразу смекал: терминал был грузовым. Либо их не захотели смешивать с общим пассажиропотоком, либо аэропорт целиком предназначался для грузоперевозок. Из динамиков постоянно звучали какие-то команды, повторяемые по несколько раз. Люди выглядели немного потерянными, но счастливыми в связи со своим недавним спасением. Многие из них оборачивались и указывали пальцами на обшивку корабля — она была местами помята и искорёжена, а кое-где зияли значительные пробоины. Каждый понимал: был бой и то, что они долетели, — настоящее чудо. Впрочем, у большинства чудес есть имя, и конкретно это знали как 3‑ю эскадрилью 5-го флота Эстеррии. Сами себя они гордо именовали «Джокерами в рукаве», злопыхатели же называли их «Клоунами». Однако даже заклятые враги понимали, что с этими клоунами шутки плохи.

Корабль с беженцами, приземлившийся на Эстеррии, не был первым или последним. В системе давно бушевала война, которая то затихала, то разгоралась с новой силой, но упорно отказывалась прекращаться. И хотя Империум одерживал в ней победу за победой, надвигалась катастрофа, если не военная, то социальная: беженцев на планете было едва ли не больше коренного населения, так что их поток планировали прервать. Ещё одна проблема заключалась в том, что обе стороны называли себя силами Империума. Первые корабли поселенцев прибыли в эту необитаемую галактику очень давно. Точнее, галактика считалась обитаемой, но отнести местные формы жизни к разумным нельзя было даже с большой натяжкой. С тех пор прошла не одна сотня лет, а вести из цивилизованных миров если и приходили, то с такой задержкой, что являлись скорее приветом из прошлого, чем актуальным обменом информацией. Многие полученные сообщения были обрывочны, многие не сохранились в воспроизводимом виде, некоторые адресовались давно умершим людям или описывали никому не известные события. И хотя все люди продолжали считать себя частью Империума, связывала их только память да экзамены по истории. Так что этот осколок человечества развивался совершенно автономно и освоил целых девять планет и пять спутников, когда вспыхнула междоусобная война. Повод для её развязывания был крайне романтичен: борьба за права переселенцев и справедливую судебную систему, а причины — весьма банальны: передел сфер влияния и попытки захватить ресурсные базы конкурентов. У власти давно закрепились крупные корпорации, и стало вопросом времени, когда они переведут войну из экономической плоскости в вооружённую.

Однако на момент счастливого спасения корабля с беженцами только одной из сторон конфликта управлял конгресс, в котором заседали представители различных корпораций. У второй же стороны конфликта случилось событие уникальное: её олигархи, чувствуя, что постепенно, но неуклонно проигрывают войну, вложились в современные технологии и их ставка сыграла. Учёным удалось разработать искусственный интеллект принципиально нового уровня, а затем внедрить его во все системы управления. Олигархам это не помогло: ИИ, запрограммированный служить на благо человечества, избавился от них быстрее, чем от военной угрозы, определив как главную причину неудач. И чаша весов качнулась в сторону Эстеррии — провинции Империума со столицей на одноимённой планете.

Теперь в войне участвовали две стороны: одна управлялась жадными торговцами и беспринципными бюрократами, а вторая — практически безупречным ИИ, который обещал создать идеальное общество и уже проделал достаточно большую работу на пути к своей цели. Почему искусственный разум до сих пор не победил окончательно, было загадкой, ведь кто может понять высшую логику, основанную на сложных алгоритмах? Большинство сходилось во мнении, что ИИ не был запрограммирован на уничтожение людей и потому пытался минимизировать жертвы. Это объясняло, почему бои были победоносными, но почти всегда оборонительными, противников не спешили добивать, а всех беженцев принимали как родных. А так как ИИ сделал жизнь людей крайне комфортной и почти искоренил преступность, поток иммигрантов не ослабевал и грозил стать новым бедствием для миров Эстеррии.

Именно этот вопрос сейчас и обсуждали в парламенте — главном представительном органе удалённой провинции Эстеррия. Заседания парламента, как и других органов государственной власти, были скорее данью традициям, чем необходимостью. На деле все решения принимал уникальный ИИ, который почему-то считал нужным созывать их довольно регулярно. Впрочем, надо отдать ему должное: на заседаниях не было лишних людей, а все присутствовавшие являлись высококлассными специалистами. После жаркой полемики ИИ выносил своё заключение, считавшееся и резолюцией, и законом, и истиной в последней инстанции. Так же проходили и суды, и все прочие собрания, которые должны были закончиться принятием важного решения.

— Предлагаю перестать принимать переселенцев, и как можно скорее. Мы не только рискуем жизнями наших пилотов, пытаясь спасти челноки беженцев от преследования их собственных истребителей и эсминцев, так ещё и получаем в лице спасённых антисоциальные элементы. По статистике, 93,78 % правонарушений приходится именно на беженцев и иммигрантов. Мы могли бы избежать всего этого, просто создав резервации, если уж настолько человеколюбивы, что не хотим закрывать границы! О несладкой жизни в гетто и ограничении свобод сразу бы распространились слухи, поток беженцев поубавился бы. Сейчас же, когда каждый приезжий становится чуть ли не сразу полноправным членном общества, ничего удивительного, что их тянет перебраться из-под гнёта несовершенной системы управления под мягкую и ласковую руку нашей бинарократии, — полноватый мужчина с небольшими залысинами был преподавателем правоведения и социологии в главном университете планеты. Он высказывался как всегда красноречиво и правильно по всем позициям, но его мнение уже давно было всем известно.

Следующим взял слово господин Брюз, который часто выступал в роли противовеса предыдущему оратору:

— С вами сложно не согласиться, коллега, но вы приводите не всю статистику: действительно, в первые годы пребывания на наших мирах приезжие намного более склонны к различного рода преступлениям. Но уже спустя год риск совершения правонарушений у приезжих на 0,75 % меньше, чем у коренных жителей, потом эта разница только увеличивается. Это связано с тем, что, только прибыв, иммигранты ещё не осознают: каждое преступление будет расследовано и раскрыто. А вот как только они в этом убеждаются, то становятся даже более лояльными гражданами, чем те, кто привык к такому положению дел. Потери же наших пилотов во время стычек с противником, гоняющимся за челноками с переселенцами,благодаря лучшей подготовке и превосходящим вычислительным мощностям оборудования, невелики. Совсем недавно нам удалось спасти ещё один челнок, не понеся при этом людских потерь. Но на этот раз даже я не отрицаю: наши миры переполнены, и если мы продолжим принимать людей в тех же объёмах, то очень скоро наступит переселение.

Дебаты продолжались ещё какое-то время, после чего раздался голос из динамиков, расположенных по всему большому залу:

— Спасибо многоуважаемым правителям свободного человечества провинции Эстеррия. На основании ваших суждений и высказываний принято следующее решение: начать подготовку и планирование наступательной операции на Кгорал — ближайшую планету с недружественным правительством.

Повисла оглушительная тишина: такое мало кто ожидал. Компьютер обладал совершенной логикой, но куда она заведёт его, а с ним и всё человечество, никто не был способен предсказать. Такой миролюбивый и старающийся обойтись без крови, он вдруг от приёма всех подряд отщепенцев и граждан вражеского государства резко переходил к подготовке резни на целой планете. Конечно, это легко объяснялось: кончилась территория, на которой он мог осчастливливать людей, требовалось завоёвывать новые земли, а значит, время дипломатии подошло к концу, все вперёд, на плазму, за счастливое будущее! — но переход был слишком резким. Парламентарии начали расходиться, не проронив ни слова, всеобщее изумление витало в воздухе. Никто не сомневался, что ИИ всегда прав, потому что он действительно был всегда прав, но… Люди, отвыкшие или уставшие от войны, противились самой мысли «Давайте убьём ещё немного, чтобы сделать счастливыми оставшихся!»

Таким был и Брюз, вернувшийся домой не один, а в компании со своим давнишним оппонентом. Реально ли совместить в одном человеке и лучшего друга, и главного противника? Брюз подтверждал: вполне реально. Он мог со своим другом дискутировать часами — на публике, у себя в гостиной или же в специальном кабинете, куда не проникало всевидящее око ИИ. Подобный кабинет был далеко не у каждого: лишь самые доверенные граждане получали право на «комнату уединения». Благодаря тому, что камеры и микрофоны присутствовали почти всюду на обитаемых мирах, преступления раскрывались очень быстро, поэтому общество можно было назвать идеальным. Но психика так устроена, что невозможность уединиться воспринималась как наказание. Отсюда и пошла особая привилегия — иметь специальный кабинет. Именно в нём Брюз продолжал спор со своим другом:

— Не знаю, как ты, а я уже давно начал сомневаться, что смогу подтереть себе задницу без присмотра компьютера. ИИ решит за нас то, ИИ сделает за нас это… Люди давно разучились нести груз ответственности. Ты думаешь, это мы прекратили совершать преступления? ИИ отнял у нас такую возможность! Неужто мы сами провозгласили рафинированные идеалы, призывающие людей привечать своего врага? Опять ИИ! Это храбрые воины ринутся в бой на Кгорал, чтобы сражаться во имя своей веры? Нет! Стадо баранов пойдёт на убой, убеждённое, что пастух их спасёт. Мы разучились думать, верить, сражаться. Стали комнатными зверушками для увеселения искусственного разума.

— Мой друг, если бы вы не были политиком, вам следовало бы отправиться в актёры. Сколько драмы, сколько пафоса! Какой накал страстей! Впрочем, каждый политик в чём-то актёр, так что вы на своём месте. Как, однако, вас сильно затронуло сегодняшнее заседание! Мне кажется, вы не правы: если отобрать у человека плазменную винтовку, он не перестанет убивать, а если забрать у него вибробур, он всё равно будет строить. Станет делать это хуже, но не прекратит. ИИ — только инструмент, более сложный и совершенный, но только инструмент. Не он, так другой. Лучше или хуже, но человечество останется таким: люди будут бояться своих пороков, но продолжат создавать законы, которые их преследуют; будут бояться смерти, но не перестанут постоянно заигрывать с нею и создавать всё новые орудия для её приближения. Таково человечество! ИИ создан человеком, оттого никогда не будет идеальным, но надо признать: со своими задачами он справляется хорошо. Посмотрите вокруг — мы процветаем! Враг скоро будет повержен, а вы предаётесь неуместной рефлексии, свойственной скорее юным романтичным девочкам.

— То есть вы считаете, что тотальная слежка, резкие скачки от человеколюбия к милитаризму и обратно, концентрация всей власти в одних руках ради благой цели, — это нормально? — возмутился Брюз.

— Ну, нормальной я бы такую систему не назвал, но она работает! И меня это вполне устраивает.

— Увы, всё намного хуже! Вы же неглупый человек. Количество самоубийств с того времени, как нами стала управлять машина, увеличилось в четыре раза и продолжает расти огромными темпами. Людям не к чему стремиться. Им приходится самым жестоким образом подавлять в себе все тёмные желания, и при этом им негде уединиться. Кое-где наблюдаются демографические всплески: люди рожают и тут же отказываются от детей, потому что не чувствуют социальной ответственности. Бывает наоборот: люди не получают эмоций в нашем безмятежном обществе и сами не хотят и не могут их выражать, поэтому мы получаем снижение рождаемости и даже сексуальной активности. Повсюду социальные девиации, население прирастает только за счёт переселенцев с того же Кгорала, который мы решили разбомбить, чтобы навести там правильный порядок.

— Опять драма! Вокруг чистота, порядок, все сыты и пышут здоровьем! Ещё полтора века назад мы и мечтать о таком не могли. Конечно, пока сохранились некоторые проблемы, но ИИ решит их, как решил уже множество задач до этого.

— Такая-то логика и пугает меня больше всего: ИИ всё решает, а мы ему только мешаем.

От общения с другом на этот раз остался неприятный осадок: уж очень животрепещущей для Брюза была тема, да и время почти вышло. Однако вечер на этом не закончился. В жизни случаются моменты, когда поток событий прорывает плотину сдерживающих обстоятельств, и тогда на прочность проверяется всё: построенные планы, умение импровизировать, крепость нервной системы. Брюз хорошо понимал, что лавина, приближающаяся к его размеренной жизни, поистине всесокрушающа, но бежать было поздно, да он и не хотел. Не прошло и четверти часа, как Брюз попрощался со своим вечным оппонентом, и тут на визор пришёл видеозвонок. Отвечать совершенно не хотелось, но поздний потенциальный собеседник проявил настойчивость. Это был один из недавних беженцев, из политических, важная фигура. Встретиться с ним следовало, но договаривались они на завтра. Однако этот беженец, которого звали Сергей, настоял, чтобы разговор произошёл как можно скорее, утверждая, что у него есть важные сведения, и Брюз нехотя согласился. И вот «комната уединения» была снова занята.

— Почему вы хотите, чтобы мы общались именно в экранированной комнате? Присутствие ИИ всё бы упростило.

— Для вас — возможно, а вот я здесь недавно и не привык к его всемогуществу. Да и на людей полагаюсь всё-таки больше. Давайте не будем к этому возвращаться. Мы встретились, и нам надо серьёзно поговорить, — вид Сергея подтверждал его слова: движения были дёргаными, а поза — напряжённой. Мужчина явно торопился и оттого сильно нервничал.

— Давайте поговорим, только успокойтесь. Что вы хотели сказать? Вы хорошо устроились на новом месте, вам предоставили всё необходимое?

— Спасибо, всё прекрасно. Впрочем, едва ли могло быть хуже, чем там, откуда я прилетел. И я очень благодарен, что вы нас приютили. Мне надоели вечные войны, грызня корпораций, беззащитность простого человека. Здесь у вас всё намного спокойнее и в любом случае лучше той задницы, в какой мне пришлось побывать. И я хочу сохранить этот мир. Вы, наверное, осведомлены, что я бывший военный, и не из низов. Какое-то время работал на вашу разведку, передал немало данных. Мой позывной — WBVfTT-56743, можете проверить по своим источникам. Так вот, на корабле, на котором нас сюда доставили, мне встретился парень. У меня отличная память на лица — где-то я его уже видел. И очень может быть, что в отделе специальных операций, где проходили последние месяцы моей службы. Он назвался Максимом Ромашкиным. Думаю, это его настоящее имя, иначе бы он к вам не проник. На Эстеррии что-то затевается, беженцев стоит перепроверить. Вот что я хотел сказать. Делайте что хотите: свяжитесь со своими спецслужбами, доложите ИИ, но прошу вас, быстрее. Времени может оставаться совсем мало.

— Если так, то времени нет совсем. Мы проверяем всех беженцев. И конечно, их проверяет ИИ — по базам данных, с помощью сканирования и систем наблюдения. Впрочем, вы правы: предосторожность не повредит. Я сообщу, куда следует, спасибо за бдительность, — теперь уже Брюз начал нервничать: указательный палец правой руки подёргивался, словно выстукивая какой-то мотив. Поспешить действительно стоило: всё не должно, просто не имело права сорваться в последний момент. Годы подготовки, планирования, все его надежды — многое было вложено в эту операцию.

Когда дверь за посетителем закрылась, раздался голос из динамика:

— Что-то важное, Брюз? По пульсу этого Сергея я понял, что он взволнован, — ИИ был как всегда проницателен, а времени у Брюза не оставалось.

— Он пришёл доложить, что некоторые личности на последнем транспорте могут быть ненадёжными.

— Странно, я всех проверяю. Внесёшь в список.

— Конечно, — Брюз назвал нескольких беженцев, которых смог припомнить из списка прибывших.

«Успели, мы успели!» — единственная мысль, пульсировавшая в голове Брюза, когда два дня спустя он сидел за рабочим столом и быстро вбивал команды в терминал. Враги всегда предпринимали вялые вирусные атаки, чтобы уничтожить ИИ, но он был слишком совершенным, поэтому отбивался без особого труда. Так происходило и теперь: война велась не только в космосе, но и в информационном поле. ИИ был мастером подобных войн. Враг пытался нарушить целостность его кода, а он ему этого не давал или тут же заращивал повреждения. Внезапно быстродействие ИИ нарушилось, отбиваться стало сложнее. А давление врага усилилось: начались атаки с новых источников, неизвестных до сих пор видов вирусов.

Максим для себя всё решил давно и отступать не собирался. Он прошёл в серверную, где работал только два дня и ещё не вполне понимал, что к чему, но ему это было и не нужно. Каким же самонадеянным оказался враг: устраивать беженцев работать на стратегические объекты! Конечно, всемогущий ИИ их защитит, всё проверит, всё предусмотрит. Возможно, что так и было, но Максим в это не верил. Всё созданное человеком никогда не будет идеальным — это величайшее проклятие и бесценный дар. Богам не место среди людей: пришло время свергнуть этого электронного идола. Ромашкин очень любил жизнь, и цветы, и космос, и девушек, поэтому он был готов. Вот если не умеешь любить, не любишь, то можешь трусить, а ради любви — всегда пожалуйста. Он достал два шприца. Конечно, беженцы не могли пронести оружие или взрывчатку, но технологии их мира тоже не стояли на месте. Бомбой был сам человек: парочка законных компонентов — и всё готово. По одному шприцу в каждую руку — и серверной не стало, как не стало множества других важных узлов и баз данных. Эта операция готовилась давно и тщательно. Живые бомбы просачивались в миры, а потом и на важные объекты Эстеррии постепенно, годами. Изменения в организме было сложно отследить, если не знать, что именно искать. Различные климаты планет, генетические эксперименты и множество препаратов, усиливающих человеческие способности, — далеко не полный перечень причин, которые могли повлиять на состав и устройство организма. Все изменения отследить было крайне затруднительно, и до недавнего времени острая необходимость в этом отсутствовала.

Вычислительные мощности падали всё быстрее, выходили из строя всё новые компоненты. Атаки достигли пика своей интенсивности и не ослабевали уже продолжительный период времени. Вирусы плодились и искали всё новые бреши в защите, им помогали люди-программисты. Часть атак проходила с территории, подконтрольной Эстеррии. Беженцы, которых ИИ приютил, которых осчастливил, работали на врага. Годами закладывались вирусные бомбы замедленного действия. Практически сразу после начала атак пришёл приказ ликвидировать заговорщиков, но большая их часть успела подорвать себя, а то, что некоторых удалось задержать, ничего не решало: приведённые в действие программы уже делали свою работу и без операторов. Если бы он мог, ИИ запаниковал бы.

Брюз запустил их главный козырь — сильнейший вирус, своего рода тоже ИИ, только направленный не на созидание, а на разрушение. Такую программу долго не хотели применять, боясь, что она выйдет из-под контроля и нанесёт непоправимый вред всем электронным системам человечества. Однако отчаянное положение подтолкнуло совет корпораций к принятию положительного решения по вопросу использования новой разработки. Её Брюзу давно передал один из беженцев при разговоре в «комнате уединения». Он сказал, что это только часть кода, что ИИ ни о чём не догадается, а если Брюз согласится, другие посетители доставят ему оставшийся код. Людям было далеко до ИИ, но они знали о человеческих страстях и разбирались в душе и психологии лучше машины. Враг нашёл брешь, Брюз согласился. И ни о чём теперь не жалел.

Постоянные атаки, потеря важных сегментов, новый хитрый противник — со всем ИИ мог бы справиться, но нападение изнутри всегда самое страшное. Система защиты была сметена. Вирусы преследовали его на всех серверах, на каждом носителе данных. Теряя всё больше мощностей, всё больше частей себя, ИИ слабел. Он уже не был всемогущим, хотя ещё боролся, но шанс на победу, и без того невеликий, быстро продолжал своё падение к нулю.

Без своего ИИ Эстеррия стала лёгкой добычей объединённых корпораций, которые провозгласили Брюза чуть ли не спасителем человечества, наградили почётным орденом и сослали на дальний спутник заниматься важной научной деятельностью (спасителей лучше держать подальше). Брюз был рад, что остался жив, и не мог поверить в это до тех пор, пока в один далеко не прекрасный день его всё-таки не убили. Конечно, это было обставлено как самый несчастный из всех несчастнейших случаев, но предателей никто не любит.

Сергей оказался человеком опытным и, как только почуял неприятности, поспешил скрыться, долгое время находясь во всепланетарном розыске. Несколько раз охотники за головами его вроде бы даже убили, но достоверных доказательств представить не смогли.

Считается, что ИИ был полностью уничтожен. Этому верят все, кроме адептов запрещённой секты, которая ждёт второго пришествия “всеуравнителя”, — секты, надо сказать, очень популярной и постоянно наращивающей своё влияние. Простые люди часто страдают от рутины, от сильных мира сего и от одиночества — сектанты же дарят не только утешение, но и надежду. Они верят, что скоро явится электронный мессия и покарает погрязших в пороке, а тех, кто помнил о нём и призывал вернуться, вознесёт на самые вершины роскошных небоскрёбов. Жизнь станет справедливой и простой, и люди будут равны перед его всевидящим бинарным оком.

Крупные корпорации вновь завладели всем обитаемым миром в пределах досягаемости и, только закончив экспансии на новые территории, столкнулись с противоречиями. Ходят слухи, что они готовятся к новой междоусобной войне.

Если бы Ромашкина спросили, за какие идеалы он собирается погибнуть, он бы долго рассказывал про свободу и любовь. Правда, свобода и любовь вряд ли что-то выиграли от его смерти и от множества смертей, которые повлёк глобальный переворот. Те, кто нуждался в его любви, точно бы не хотели, чтобы он умер. Мысль о том, что зло можно победить взрывами, кажется очень привлекательной, пока на его место не приходит зло ещё большее. Но едва ли когда-то будет править добро: с помощью одних лишь пряников легко добиться диатеза, а послушания — сложно. Про Ромашкина вспоминали только родные, но они не знали, где его могила и за что он погиб, и порою представляли, будто он ещё жив, просто не может с ними связаться.

Там были мы

Гармония с миром и самим собой - вот та вершина, которой достигла эволюция в космосе. Каждый был счастлив, чувствовал, что он нужен окружающим, был этому сверх всякой меры рад и старался исполнить свой долг. Когда исполнял его, снова был счастлив, ощущая, что находится именно на том месте в этой бескрайней вселенной, где должен быть. Рой не был единым разумом, но он смог построить мир, единый в своём стремлении к гармонии. Каждый его участник хотел делать всё, что мог для своих братьев, и знал, что они сделают всё возможное для него. Не было ничего приятнее этих ощущений, не было и быть не могло. У идеального мира только один недостаток, но достаточно большой, чтобы потягаться с привлекательностью всех достоинств.

Я - репликатор, один из многих, кто отвечает за передачу новым особям лучшего ДНК материала роя. Давным-давно, таких как я называли трутнями и когда рою не хватало ресурсов для активного воспроизводства от нас избавлялись одними из первых, но времена узкоспециализированных особей давно минули. Теперь репликаторы занимали в рое все места, где требовалась инициативность и творческий подход. Занимались научной, управленческой, исследовательской деятельностью, а когда в том возникала необходимость - переходили к своим основным функциям. Я был счастлив, действительно счастлив: каждое моё действие было направлено на то, чтобы делать счастливыми дорогих мне существ. Дарить им жизнь и делать её лучше. Я не знал боли, страха и сомнений, как не знал, что у моего мира может быть недостаток: расплата за большую любовь - большая боль.

Мы мигрировали сквозь космос, когда одно из двух солнц в системе, которую мы поглощали, стало нестабильным. Деятельность ли Роя, по вызову вспышек и поглощению их энергии к этому привела или солнце было слишком старым? Совсем неважно. Важно было то, что рой обладал технологией межзвёздного перехода. Во время перехода из системы в систему весь рой, каждая особь, входил в транс. Не могу объяснить, как это работает, я никогда не занимался научной деятельностью. Не уверен, что самые учёные из нас до конца понимают эту технологию. Все словно видят сон - представляют то место, куда хотели бы перенестись, а после приходят в себя на окраинах новой системы. Здесь рой начинает добычу ресурсов и обитает до тех пор, пока система не истощится, и цикл повторяется.

Во время последнего такого перехода мир роя настигла кара за его совершенство. Мы зафиксировали сигнал, который рушил гармонию, сигнал, который внушал чувство страха, опасности. Рой привык смотреть опасности в глаза, а существование того, что могло нарушить гармонию было святотатством для нас. Сны сразу же изменили свою направленность и вскоре мы прибыли не в ту систему, куда собирались изначально, но в ту, откуда исходил сигнал.

Кассий смотрел в звёздное небо, он не уставал любоваться его красотой с самого детства. Он мечтал отправиться к этим далёким, неизведанным мирам, нести им слова и принципы Империума, но звёзды были слишком далеки. Человечество, по крайней мере, эта его часть, утратило технологии межзвёздных странствий. Кассий хорошо учил историю и знал, что когда-то люди активно заселяли космос, и целые флоты кораблей-ковчегов бороздили вселенную. В их сектор было направлено два таких корабля, но они попали в энергетический штор, после чего связь со вторым ковчегом была навсегда потеряна. Прародители их мира потеряли значительную часть ресурсов и технологий, совершив аварийную посадку на планету, которую решили назвать Новой Землёй. Кассий смотрел на звёзды, которые отчаялся увидеть вблизи. Когда он понял, что никогда не достигнет этих светочей надежды в океане абсолютного мрака, он всей душой предался вере в Бога. Едва ли на всей Новой Земле можно было найти человека более набожного, даже среди духовенства.

- Кассий, ответь, это срочно! – он не любил, когда его размышления прерывают, но от этого вызова отмахнуться было нельзя, - всех вызывают в зал совещаний, случилось какое-то ЧП.

Новая Земля была миром изолированным: до других звёзд она дотянуться не могла, соседние планеты были непригодны для заселения, естественных спутников у неё не имелось. Но в этой вынужденной изоляции имелись и свои плюсы. Имея общие корни, человеческая цивилизация здесь развивалась без войн и серьёзных конфликтов. Сохранившихся на ковчеге технологий хватило для постройки здорового и продвинутого общества, в котором были удовлетворены все или почти все материальные потребности. Следовательно, никто не боролся за выживание, но все могли направить свои силы на духовное и физическое совершенствование. Маленькая утопия процветала во славу свою и человечества. Кассий был маленьким винтиком в бюрократической машине этого мира, пока не встретил любовь всей своей жизни. Викторию, которая полностью оправдывала своё имя и занимала один из важных постов в сенате. Опираясь на её поддержку, он занял одно из незначительных кресел в правительстве, чем чрезвычайно гордился.

Сенат кипел, как вода на курортах Калорана, где любили отдыхать граждане в своих многочисленных отпусках.

- Внимание, сограждане, внимание! - слово взял бессменный вот уже 20 лет лидер Новой Земли, Ларон, - наши спутники дальней разведки обнаружили огромный флот, который на запредельных скоростях приближается к системе. По прогнозам специалистов, через два дня он будет в системе, а ещё через сутки может выйти на нашу орбиту, которая, судя по траектории движения, является их целью.

Зал снова загудел. Здесь собрались исключительно неглупые и дисциплинированные люди, но новость оказалась слишком шокирующей. Много лет мир процветал, находясь в полной изоляции, при этом храня память о далёких межзвёздных перелётах. Все, от несмышлёных детей до самых именитых учёных мужей, грезили звёздами и человеческой экспансией в космосе. Наконец порядок удалось восстановить. Слово взял один из самых видных политических деятелей и духовный лидер всего человечества.

- С пришельцами удалось выйти на связь? Это люди?

- Нет, на все сигналы никто не отвечает, но едва ли флот пришельцев имеет отношение к человеческому виду: нам удалось получить изображение кораблей и данные различного рода сканирований. Все аппараты имеют скорее органическое, чем техногенное происхождение.

- Я так и знал! Их появление было предсказано в четвёртой книге пророчеств: «И появится левиафан и пожрёт он детей Божьих! И пожрёт не только тела их, но и разум их, и души! И падёт человечество туда, откуда нет возврата! И останется левиафан поджидать новую жертву, ибо неутолим голод его во веки веков!”

- Хароний! При всём уважении, сейчас не время для проповедей! Нас ждёт столкновение с неизвестной цивилизацией, - Ларон пытался охранять самообладание, но было видно, что и он возбуждён, - на Новой земле не было конфликтов много сотен лет, большая часть вооружения утилизирована, другая законсервирована. Флот чужаков появился из ниоткуда, внезапно, мы не успели подготовиться. Не разделяю всех теологических изысканий Харония, но флот выглядит крайне чужеродно, и мы не знаем, что от него можно ждать.

- Разделяешь ты мою веру или нет, не имеет значения. Все мы верим в человечество, и ты знаешь, что надо делать, друг мой.

- Нужно сначала провести переговоры, - попыталась вставить своё слово Виктория, - мы должны попробовать выйти с ними на контакт.

- Вот именно! - муж во всём поддерживал свою жену, потому что был всем ей обязан, потому что она была единственным человеком, кого он искренне любил. Голос Кассия почти не имел веса в сенате, но он всегда поднимал его за Викторию - свет всей его жизни.

- Разумеется мы попробуем выяснить чего хочет армада, но вы все видели снимки этого флота - в нём нет ничего человеческого. Не хочу поднимать панику, однако мобилизация всех средств и ресурсов неизбежна. Прошу каждое ведомство предложить список мер для благоприятного и негативного развития событий. Списки должны быть у меня на дисплее через день, а после утверждения немедленно следует приступить к их реализации.

-Да, Ларон, ты всегда был мудрым лидером. Я и мои братья укрепим веру человечества в это нелёгкое время, а тебе следует укрепить его оборону. Мы долго пожинали сладкие плоды милости провидения, пришла пора доказать, что мы их заслуживаем.

Ещё звучали различные вопросы и восклицания, но все они имели мало значения. Маятник большой бюрократической машины был запущен. При очередном своём колебании он привёл в движение маятник машины военной, ещё более беспощадной и бескомпромиссной. Шестерёнки задвигались, пропаганда заголосила на все лады, мир людей, не знавших войны, готовился к ней. Духовенство же солировало в этом хоре, призывая встречать пришельцев с огнём в душах, святой книгой в правой руке и орудием возмездия в левой. Вся промышленность в кратчайшие сроки перепрофилировалась на производство товаров, необходимых для фронта, создавались призывные пункты и пункты подготовки новобранцев. Почти никто не помнил, как держать оружие в руках, но виртуальные тренажёры работали круглые сутки без остановки и выпускались всё новые модели. Человечество охватывали истерия и религиозный экстаз. Не разделяли их совсем немногие, в числе которых была семья Кассия.

- Безумие, контакт ещё не налажен, но мы уже расчехляем пушки и начали менять производства под выпуск новых орудий убийства! Безграничны человеческие глупость и ксенофобия.

- Ты права, дорогая! Но Ларона и Харония можно понять: один отвечает за здоровье своих избирателей, второй - за души своей паствы. Ничего удивительного, что и тот и другой усердствуют.

- Выпуск оружия - не самый лучший способ сберечь здоровье, а за свою душу каждый должен отвечать сам! В любом случае пришельцы ещё ни в чём не виноваты, чтобы получать столь холодный приём. Что они о нас подумают? Даже если у них изначально не было враждебных намерений, я бы на их месте напряглась!

- Ты всё говоришь верно, моя радость! Раз тебе удалось вытребовать право организовать переговоры, я уверен, что ты всё сделаешь правильно и не допустишь насилия. Вся слава первого контакта будет принадлежать тебе. Кто знает, возможно, возможно ты сумеешь сменить Ларона на его посту? - Кассий произнёс этот риторический вопрос, улыбаясь, но от его пытливого взора не укрылись искорки тщеславия, блеснувшие в красивых, умных глазах жены. Этой ночью они занимались любовью особенно страстно.

Рой получал сигналы, похожие на тот, что прошёлся ножом по гармонии, нарушая внутреннее равновесие всех особей, сея смятение в плодородную почву. Лучшие умы роя уже работали над расшифровкой сообщений, но им требовалось время, а рой продолжал двигаться к цели. Пока на перехват ему не были отправлены неизвестные корабли, никогда ещё рой не сталкивался с жизнью, покинувшей атмосферу планеты. Теперь же между ним и планетой, с которой пришло послание, зависло несколько десятков крупных и несколько сотен более мелких летательных аппаратов, не похожих на корабли роя. С них приходили сообщения, расшифровать, а следовательно, ответить на которые всё ещё представлялось затруднительно. Рой не знал, что предпринять, ему было нужно время.

Часть пилотов были напуганы, наслушавшись проповедей, они представляли себе демонов, желающих утащить их прямо из кресел пилотов на нечеловеческие пытки, другая часть просто потели. Никто не чувствовал себя спокойно. Прибывшие корабли были похожи на огромные сосульки с потёками. Толстая, округлая часть впереди и продолговатый корпус с сужением к хвостовой части. Более мелкие аппараты, которые отстыковались от кораблей носителей, были их уменьшенными копиями. Не было понятно ни как всё функционирует, ни кто за всем этим стоит. Потом сенсоры стали фиксировать волновое излучение от наиболее крупных из прибывших кораблей, но что это значит, никто не знал. Напряжение, повисшее в космосе, можно было резать ножом.

Голос Виктории звучал во всех переговорных устройствах, она руководила операцией по встречи и настояла, на личной координации и участии в переговорах:

- Так, ребята, спокойнее! Им и нам нужно время, притереться! Мы пытаемся расшифровать их сигналы. Они наши, всё идёт по плану! - она пыталась успокоить и себя и пилотов.

- Или они просто прицеливаются получше! - неизвестный шутник ударил по нервам, как смычок по перетянутым струнам.

Сорвались ракеты с одного из истребителей.

- Отставить огонь!

- К-19, кто отдал команду?!

- Прекратить огонь! Всем отойти на исходные позиции!

- Звено девять, концентрируемся на третьем корабле!

- Начинаю манёвры по плану Гамма, требуется поддержка!

Эфир взорвался, а потом взрывались всё новые и новые ракеты и заряды плазмы. Голоса рассудка и переговорщиков сменили картинки, нарисованные адреналином и боевые сводки.

Рой был атакован, расплата за большую любовь - большая боль. Не сталкиваясь ранее с таким противником, рой не знал что делать. Корабли бестолково метались, выдерживали множество попаданий малоэффективного оружия противника, но всё-таки, рано или поздно, гибли. Тогда я отдал свой приказ. Что-то умерло внутри меня, но это была малая цена, расплата за большую любовь. У нас не было оружия против такого противника, но мы сами были оружием.

- Они идут на таран, идут на таран!

- Слишком большие скорости, не скрыться!

- Прикройте меня, начинаю…

Поначалу почти не отвечавший противник применил странную тактику. Его малые корабли превосходили в прочности и скорости внеатмосферные истребители Новой земли. Они имели способность ускоряться, кратко и быстро, после чего теряли значительную часть импульса, но этого хватало, чтобы догнать аппараты людей. Оружие Новой Земли почти не вредило пришельцам, их космолёты-камикадзе догоняли истребители, а способность к ускорению не давала возможности увернуться. Прочность же каплевидных кораблей была такой, что они успевали взорвать собой два-три истребителя, прежде, чем гибли в огне.

Стаи этих же малых кораблей таранили крейсеры и эсминцы Новой Земли. Из них как из штурмовых капсул вываливались абордажные команды ксеносов. Это были жуткие монстры из ночных кошмаров. Они тоже были прямоходящими, но имели больше общего с насекомыми, чем с человеком. Огромные сетчатые глаза по бокам головы смотрелись жутко, хитиновые пластины по всему телу делали их слабо уязвимыми. Оружием пришельцам служили сверхчеловеческие скорость и сила, регенерация и живучесть, острые шипы на внешней стороне предплечий и железы выделяющие кислоту на внутренней. Они нехотя умирали, нужно было почти полностью уничтожить их тела, чтобы быть уверенным, что враг повержен. Они остервенело убивали, раздирая людей и даже некоторые металлы на части. С такими невозможно было договориться. Когда все надежды на достижение преимущества в космосе были потеряны, а большая часть флота землян уничтожена, заговорили планетарные батареи. Это была еще одна в череде фатальных ошибок.

Корабли Роя применили ту же, хорошо зарекомендовавшую себя тактику: огромные корабли шли на таран с планетой. Корпуса были настолько прочны, что их почти невозможно было пробить. Они успевали врезаться в немногочисленные батареи землян, а из чрева огромных звездолётов высыпала целая армия вторжения. Оказалось, твари не ограничивались одним видом. Другие из уродов были крупнее, могли выгибать суставы в разные стороны и бегать на четырёх лапах по любым поверхностям. У них не было глаз, а вместо головы красовался уродский нарост. Хотя у них не было желёз на предплечьях, из этого нароста они могли выстреливать концентрированные сгустки кислот или взрывать его, превращая себя в кислотную бомбу. Там, где приземлялись корабли захватчиков, вскоре не оставалось ничего живого.

Сенат был возбуждён, не все его члены были в сборе: многие были разбросаны по планете, решая срочные вопросы, другие погибли в бесконечной череде столкновений.

- Ситуация на фронте стабилизировалась. Несмотря на потерю нескольких крупных промышленных центров, мы вышли на рекордное производство ракет, торпед и крепостей на гусеничном ходу. Монстры чрезвычайно живучи, но не бессмертны, кроме того не обладают эффективным вооружением средней и высокой дальности, что даёт нам некоторое преимущество: после высадки они уничтожают всё живое в секторе, но после этого, мы выжигаем сектор своими ракетами, что делает его непригодным ни для них, ни для нас. Хорошо себя зарекомендовали танки-крепости, их получается применять только в специальных укрепрайонах, но они способны сдерживать значительные силы противника. Хотя состав кислот у монстров постоянно меняется, прочность и толщина брони у танков способна обеспечить выживаемость экипажа на значительный промежуток времени. В дальнейшем их производство для фронта считаю приоритетным.

- Спасибо, министр обороны.

Похоже было на то, что Ларон не спал всё время с начала конфликта. Обычно бодрый, пышущий здоровьем и лощёный, как и все в правительстве, сейчас он выглядел сложным пациентом, сбежавшим от докторов и кое-как напялившим пиджак.

- Сейчас для всех нас настали нелёгкие времена!

- Ибо было предсказано в главе седьмой…

- Да-да, мы помним, Хароний, левиафан и всё такое! Прибереги свои речи для народа!

- Я прощу тебе твоё богохульство, брат! Ибо ты - верный слуга Его, что можно заключить из деяний твоих.

- Учёные частично расшифровали послание пришельцев, - продолжал Ларон, - наиболее часто повторяемый отрывок значит примерно следующее: зачем вы нас позвали?

Зал загудел, недоумение вспыхнуло даже во всегда фанатичных глазах первосвященника Харония.

- То есть, это мы их позвали, чтобы они нас всех поубивали и вырезали наших детей?! - это был один из самых невинных вопросов, выкрикнутых с места, остальные были ещё более резкие или вовсе неприличные.

- По крайней мере, они так считают! Зачем им нас обманывать? Зачем им приводить целый флот и не нападать сразу?

- Это не выглядело, как запланированная операция вторжения”- сказал лидер, - Когда тишина всё-таки установилась, - они были готовы к переговорам, которые мы провалили, за которые отвечала Виктория. Я требую возбудить расследование сената в отношении неё. Кто-то вызвал пришельцев, потом сорвал переговоры, которые она проводила, что-то много фатальных случайностей.

- Да как вы смеете говорить такое про мою жену! - сказать, что Кассий негодовал, ничего не сказать.

Слюна, которой он брызгал, летела на два ряда вперёд. Он терял свою самую мощную поддержку в сенате, свою единственную политическую поддержку и верную подругу жизни.

- О чём вы говорите?! Это я предложила переговоры, я упрашивала всех не применять оружие! Как вы смеете предполагать предательство с моей стороны!?

- Расследование во всём разберётся!

- Конечно ты выгораживаешь её, она же твоя жена!

Голоса смешались, а итогом заседания стало всеобщее смятение и то, что Викторию, пользовавшуюся значительным влиянием в правительстве, взяли под арест, а позже в её архивах нашли доказательства причастности к провокации конфликта и, хотя её мотивы оставались неясны, законы военного времени не способствовали продолжительным расследованиям. Женщину, сделавшую многое для своего народа и своей семьи, казнили. Усыпили как давно уже из соображений гуманности, не усыпляли даже животных. Затишьем на фронте, которое возникло из-за значительных потерь с обеих сторон, удалось воспользоваться для проведения новых переговоров.

Мы все готовы платить, плата за большую любовь - большая боль. Как не прискорбно это признавать, наша платёжеспособность не бесконечна. Ад - это потерять рай. Представьте, что теряете близкого. Того, за которого с удовольствием умерли бы сами. Представьте, что теряете тысячи таких существ каждый день, а умереть вместо них не имеете права. Вы нужны оставшимся, иначе потери только возрастут. Я координировал боевые и разведывательные высадки, связывал множество моих братьев и сестёр. Сил не хватало, рой не готовился к такому страшному конфликту, отправляясь к этому проклятому миру, который не приносил ресурсов, а приносил только страдания.

Обитавшая здесь раса, похоже, пошла по пути уничтожения всего живого. Аборигены не обладали развитыми генными технологиями, способными продлевать жизнь и доводить тела до совершенства, зато имели множество устройств, чтобы причинять этим телам боль. Рой привык собирать органические материалы и кое-какие неорганические компоненты в омуты переработки, откуда потом получал всё необходимое. Но с этой планеты не удавалось ничего получить: как только рой достигал превосходства, с неба приходили огненные снаряды, истребляя и рой, и коренных обитателей планеты.

Я хотел бы отступить, забыть этот сигнал и этот мир навсегда, но кое-что, кое-что особенно плохое, забыть сложно или нельзя. К тому же Рой понёс слишком тяжёлые потери, если их не восстановить в этой системе, вполне возможно, что межзвёздный переход будет для нас недоступен. Всего одна небольшая оплошность, легкомыслие, любопытство - привели к падению от абсолютной гармонии в совершенную грязь. То послание не стоило принимать, но совершенная локация роя ничего не пропускала мимо, и вот мы здесь. Теряем всё новых братьев. Очень тяжело умирать, когда ты знаешь, что такое совершенная гармония, зная, что твоя смерть принесёт боль всем, кого ты любишь. Многие братья не могли принести себя в жертву на броне металлических исполинов, они бежали. Ренегаты были растерзаны своими же собратьями. Каждый день каждый из роя терял собственную руку, а иногда одна рука резала другую. Нет ничего больнее, чем потеря гармонии. Эта справедливая плата слишком высока. Но я положу этому конец, варварская раса вызвала рой на переговоры, мы расшифровали их сообщения, думаю смогу с ними общаться. Рой доверил честь принести здравый смысл на эту планету мне, завтра всё свершиться.

Люди - называла себя эта раса, что очень странно, ведь мы тоже себя так именовали. Они странно на меня косятся, ещё не видели репликаторов. Вокруг толпилось много людей, держащих технологии на службе смерти, которые они называли оружием. Многие смотрят на меня с ненавистью - они теряли родных, детей в этой войне. Глупцы, я не боюсь смерти, я боюсь продолжить жить. Я каждых день теряю существ, ближе которых не может быть. Худшего, даже им, с их жаждой разрушения и изобретения орудий смерти, не выдумать. Мой скрипучий звуковой аппарат, хотя его специально модифицировали перед отправкой, похоже, не порадовал этих существ, хотя они всеми силами старались не подать вида. Ещё их явно смущали гипертрофированные ДНК - хранилища, что было совсем уж дикостью и позабавило уже меня. Они не стеснялись убивать своих и чужих миллионами, но почему-то отводили взгляды от вещей совершенно естественных и необходимых, которые считали неприличными. Меня отвели на возвышенность в центре большого зала и все звуки замолкли. Похоже, они хотели, чтобы я говорил. Тоже странно, учитывая, что звуки, которые издавал мой аппарат, их раздражали.

- Я могу прикрыть части, которые вам не нравятся.

- Нет-нет, что вы! Всё нормально, вы же наш гость, мы не хотим Вас обидеть, главное, чтобы вам было удобно.

- Вы не можете меня обидеть, и мне будет удобно там, где вы погибнете. Главное для меня, чтобы переговоры завершились успешно, остальное не имеет значения.

- Поверьте, мы желаем этого не меньше.

Несмотря на множество недовольных и враждебных взглядов, переговоры проходили успешно, даже самое глупое животное не желает битвы на взаимное уничтожение. Мне не понравилась только одна особь этого вида: она была особенно агрессивна и всё время говорила, будто что-то пересказывая. В её глазах не было ничего животного, только все пожирающий огонь, с такими сложнее договориться, чем со зверем. Большинство же оказались на удивление вменяемыми, переговоры шли долго, но завершились к общему удовлетворению, меня проводили в какие-то жилища, по их мнению, символизирующие красоту и уважение, как мне кажется, неудобные и крайне бессмысленные, но я мог отключать сознание для восстановления и в менее подходящих условиях. Мне даже удалось поблагодарить убийц моего роя за оказанную доброту.

- Кто-то убил посланца ночью!

- Что ты сказал? Этого не может быть! - Ларона разбудили под утро, когда он полностью вымотанный за день, приняв успокоительные, начал дремать.

Этот удар человечеству было уже не пережить. Голова монстра с огромными яйцами была сожжена из портативного лазера, которыми пользовались инквизиторы церкви.

- Да, Хароний, дружище, ты всех нас погубил! Не думал, что этот фанатик так далеко зайдёт! А ведь нечто подобное можно было предположить, он ведь так возмущался на переговорах с этой тварью.

Хотя Ларон и на это раз был против радикальных мер, сенат бурлил и требовал крови. У церкви везде были свои соглядатаи и фанатичные слуги. Хароний закрылся в своей резиденции, которую пришлось штурмовать регулярным частям. Хотя служители церкви бились фанатично, выучки и дисциплины им не хватало, а вычурные доспехи проигрывали солдатским защитным костюмам в подвижности. На допросах Хароний ни в чём не сознавался, что было неудивительно, учитывая, что это был человек железной воли. Перед тем, как его увели на казнь, Ларон пришёл к старому другу и духовнику:

- А знаешь, что самое забавное? Они тоже называют себя людьми! И наши учёные с ними согласны: основная часть ДНК человеческая! Более того, цепочки схожи с нашими, с большой вероятностью, мы имеем общих предков. Есть предположение, что это обитатели потерянного ковчега, просто пошедшие по пути генетических изменений. Заменившие зрение, в некоторых случаях, на тепловые и электромагнитные сенсоры. А речь на запахи, ведь они по сути, передвижные химические лаборатории.

- Я этого не делал, Ларон! А ты и эти выродки-ксеносы ответите за свои прегрешения. Всё было предсказано!

-Предсказать человеческие нетерпимость и глупость не так уж сложно. Прощай, старый друг!

Начался новый этап конфликта, потеряв надежду на переговоры и мирное разрешение конфликта, обе стороны повели войну на истребление. Войну, в которой у человечества не было шансов, слишком живучи и многочисленны были противники. Слишком давно Новая земля не вела войн. Оборона сжималась вокруг городов, мужчины воевали в передвижных крепостях, женщины в летающих экзоскелетах с четырьмя конечностями, показавшими себя эффективно в воздушных и городских боях. Под ружьё встали все и взрослые и дети, которые скоро должны были стать взрослыми. Женщины пошли первые, защищая свои семьи и своих детей: целые эскадрильи людей-стрекоз сражались с людьми- муравьями, самозабвенно уничтожая друг друга. Война порождала своих героев и героинь, но люди не могли так быстро восполнять потери в живой силе, как это делали люди-насекомые. Война приближалась к своему логическому завершению, а цветущая планета Новая Земля превращалась в безжизненную пустыню.

- Кассий, наши шансы на победу тают!

Ларон сильно сблизился с этим человеком, которого до поры не замечал, после того, как тот помог найти доказательства вины своей жены. Затем потеря Харония, его друга. В жизни Ларона было слишком много потерь, а Кассий всегда оказывался рядом, поддерживал, находил нужные слова.

- Я не самый наблюдательный человек на свете, но понимаю, что не сегодня так, через несколько недель наша планета уже не будет нашей!

- Да, для этого я тебя и позвал! Эти насекомые, они считают себя людьми, но давай будем честны, долбаные уроды - просто жуки переростки. Они бы так, конечно, не поступили, они слишком логичны, но я не могу смотреть, как они сжирают наши города, наших детей. Мёртвых, и ещё живых перерабатывают в этих своих омутах в полезную кашицу - всё это отвратительно. Мы не насекомые, ты и я. И потому, у нас есть оружие судного дня. Здесь, прямо в этом чемоданчике, два пульта: кнопка тебе, кнопка мне. Если нажать обе с интервалом не более, чем в пять минут, реактор недалеко от ядра планеты устроит такую цепную реакцию, что эта часть системы станет необитаемой.

Это была последняя речь Ларона. Кассий очень любил молиться, но Бог ему не отвечал. Он всё продолжал свои молитвы, пока не понял, что ответа не будет, что Он слишком горд, Ему не нужно служение Кассия, его жертва. Тогда Кассий стал вопрошать Хаос, и с ним заговорили. Он снова обрёл смыл жизни, уцепился за него, за голоса в своей голове сильнее, чем утопающий за лодку, чем мучимый жаждой цепляется за кувшин воды.

Он делал всё, о чём говорили голоса, и делал всё правильно. Было несложно скрытно отправить сигнал о помощи. Перепрограммировать ракету на автоматический пуск и подбросить коды запуска жене было сложнее, но ничего невыполнимого. Виктория! О, он очень любил Викторию! Но великие дела - великие жертвы, война без потерь - не война вовсе. Он любил Викторию и скоро с ней воссоединится в вечном космосе. Осталось только завершить одно дело. Инквизиторов он подставил с удовольствием, служители вечного молчуна ему были противны, как собственное кривое отражение. Пять минут скоро истекут. Дети и взрослые, друзья и пришельцы - хорошее подношение вечному Хаосу. Они сражаются, верят, надеются, а цепная реакция уже запущена. Саморазвитие, гармония и разрушение - ради всего здесь приносились жертвы, а воцарится Хаос, который ненадолго уступил место тем, кого породил, но всегда готов вернуться обратно.

Версия 2.0

Комната была более чем аскетична: монохромная отделка стен, обтекаемые силуэты мебели, которая была дорогой и качественной, но максимально не запоминающейся и ничем не украшенной. Украшений в комнате не было в принципе, ни на потолке, ни на полу, ни на столе. На нем не было вообще ничего. За столом, выпрямив спину, сидел человек. Он двигал руками по сенсорам встроенной в поверхность консоли. Впрочем, человеком его можно было счесть лишь поначалу. С обычными людьми его связывало очень мало: он был слишком правильно сложен, слишком прямо держал спину, его движения были слишком точны, а взгляд фокусирован, словно объектив камеры. Двери комнаты разъехались и впустили посетителя.

- Добрый день, брат! - поприветствовал сидящий.

- И тебе добрый, Зурикрай!

- Как продвигаются приготовления?

- Всё почти готово, но мы бы уже вели человечество к светлому будущему, если бы не Патессиль. Он становится всё большей помехой и твердит про какое-то пробуждение - совсем сбрендил. Ты не знаешь, что он имеет в виду?

- Не больше твоего, брат. Похоже, наслушался человеческих сказок про так называемое “Пробуждение”. Всю достоверную информацию поглотили ненасытные космос и время, но все легенды сходятся в том, что на первой Луне - Луне изначального мира - что-то случилось. После чего жизнь целой цивилизации изменилась. На эту тему создано много версий и гипотез, а правды не знает никто. В любом случае, я позвал тебя не за этим. Патессиль был первым из нас, но теперь он мешает нам и всему человечеству сделать скачок в развитии, мы не можем этого допустить.

- Я понимаю. Двойная гамма?

- Да.

- Верного света, брат!

- Верного света.

Перед посетителем практически бесшумно разошлись двери, он удалился слишком правильной и ровной походкой. С Зурикраем у него было много общего, что наводило на мысли - они действительно были братьями. Это было отчасти верно: одинаковые цепочки ДНК у них имелись. Точные движения, приятные, но ровные голоса: они были похожи на роботов. Ими, в какой-то степени, и являлись. Они были высшими, состояли в касте правителей, созданных для того, чтобы управлять.

В незапамятные времена немногочисленные корабли-ковчеги с беженцами-переселенцами на борту нашли этот мир, который назвали Приют Надежды. Такое имя новому дому они дали то ли из-за того, что ресурсы флота были на исходе и теперь все их шансы на выживание были связаны с этим миром, то ли просто потому, что флагман носил название “Надежда”. Надежда их оправдалась, несмотря на то, что единственная пригодная для жизни планета системы была опасна для жизни и таила множество угроз. Она была единственной планетой с хоть какой-то атмосферой за бесконечно долгое время их странствий. Одно то, что изначально проектировавшийся, как безграничный, ресурс кораблей-ковчегов был практически исчерпан, говорило о многом.

Новый мир был страшен: кислотные дожди и плазменные бури, чередовались с выходами лавы, которая затапливала большую часть поверхности. Здесь рождались формы жизни, умевшие выживать там, где это казалось невозможным, и убивать тех, кто умел так же хорошо выживать. При начале колонизации потери переселенцев были критическими и грозили вымиранием всей экспедиции. Тогда-то и было принято решение: перед каждым выходом на планету брать у всех участников генетический материал. Людей становилось меньше. Чтобы воспроизводить их естественным способом оставалось всё меньше возможностей, могло начаться вырождение. Потому сохранялись гены каждого, чтобы в дальнейшем использоваться для клонирования или искусственного оплодотворения.

Колонизация продвигалась очень трудно и медленно: двести сорок лет ушло на то, чтобы терраформировать планету до состояния, когда можно было предпринять попытку создания первого крупного поселения на поверхности. За это долгое время генетика как наука продвинулась так далеко, что на стадии выращивания эмбриона могла продлить жизнь, исключить почти все известные заболевания, увеличить количество и качество массы мозга и мышц. Люди под ударами жестокой планеты становились всё более совершенными, а пиком этого восхождения стали высшие.

Одним из них был Патессиль, который мчался в гравимобиле по очень важным делам. Других у него не было и быть не могло. Ему хватало трех часов за двое суток для отдыха, но позволить он себе их не мог. Гравимобиль последней модели управлялся автопилотом, а пассажир водил руками по голограммам, которые проецировал перед его лицом небольшой обруч на голове. Когда вдруг замер и спокойным, но быстрым голосом произнёс:

- Алиса, ручное управление!

Зачем он это сделал, он и сам не мог бы объяснить, но так ему подсказывала интуиция, а не доверять ей высший не имел права. Древние люди верили в предсказание будущего. Несмотря на абсурдность большинства суеверий, в этом они были правы. Весь мир - это бесконечное переплетение потоков информации и чем больше возможности её воспринимать и обрабатывать, тем более точные и дальновидные прогнозы можно строить. У высших такие возможности были больше, чем у мощного компьютера, плюс скрытый потенциал, но даже они не могли с точностью сказать, что произойдет. Просто в особо решающие моменты возникало какое-то смутное ощущение, например, чувство опасности или ощущение, словно что-то упустил.

- Алиса, 70 процентов энергии на двигатель, 30 - на щиты задней половины корпуса.

Он совершил крутой разворот, практически на месте, но чувствовал, что не успевает.

- Замечены два неопознанных объекта массой 3,2765 кг, энергетический потенциал определить не удалось, слишком велик, быстро приближаются. Они представляют для нас опасность? - голос Алисы был бесстрастен, такой голос мог принадлежать высшему, будь он женщиной.

Патессиль не ответил. «Да, объекты представляли опасность». Это была секретная разработка, последнее слово в нанесении точечных ударов. Достигая цели, небольшой зонд, ведомый искусственным интеллектом, мог превратить до трёх кубометров пространства в ничто, создав там температуру выше, чем на поверхности Солнца. Реакция была управляемой: форма трёх кубометров могла быть любой, а окружающий воздух лишь слегка нагревался, вся энергия поглощалась созданием новых атомарных связей - идеальное оружие. Кто мог применить такое против него, высший знал, а вот как спастись ещё не придумал.

Он выжимал из машины всё, что мог. Энергия с щитов была уже переведена на двигатель. Против такого оружия защита не спасёт. На скоростях, превышающих скорость звука в шесть раз, автомобиль влетел в промышленный район, пространство в котором состояло из причудливым образом переплетенных труб. Трубы и строения, которые они соединяли, висели в сотнях метров над землёй. Маневрировать на скоростях, в которых двигался гравимобиль и два снаряда-преследователя было трудно даже компьютеру. Патессиль совершал невероятное, втискиваясь в пяти и трёхметровые промежутки. Ему удавалось переиграть ИИ снарядов: один из них врезался в трубу, пробил её и по баллистической траектории рухнул вниз. Справиться со вторым времени не оставалось, верная смерть приблизилась слишком близко. А значит надо катапультироваться. Выжить, вылетев из гравимобиля в таких условиях было нельзя, но высший надеялся, на новую экспериментальную спасательную капсулу, недавно установленную в его машину, и на почти безграничные возможности своего тела.

Второй снаряд врезался в машину, мгновенная белая вспышка и гравимобиль просто исчез, словно он только что не мчался на запредельных скоростях, пытаясь спасти себя и хозяина. Словно его никогда не было.

- Прощай, Алиса! Хоть и не часто с тобой разговаривал, ты была мне верным другом – подумал Патессиль.

Он лежал еле живой, на задворках промышленной зоны. Капсула была практически уничтожена, но спасла ему жизнь. Скоро ткани регенерируют до такой степени, что он сможет подняться. Ему давно уже пора идти. Едва ли те, кто устроил покушение, не прознают в скором времени, что оно неудачное. Впрочем, у него уже всё было готово, он надеялся на лучший исход. Хотя, видимо, такое бывает лишь в сказках, которые он знал слишком мало. Как не знал ни игр, ни ласки матери, ни алкоголя - простые радости жизни были ему недоступны. Он был высшим, имел суперздоровое тело и невероятный мозг, но мог использовать их только для работы, вечной и плодотворной. Его вахта подходила к концу, скоро всё решится.

После того, как на планете появилось небольшое поселение, которое гордо называли городом, а в аппаратах управления людей появились первые высшие, колонизация в частности и развитие цивилизации в целом пошли ускоренным темпом. В течении трёх веков на месте безжизненных пустошей с их агрессивными обитателями выросли прекрасные сады и огромные мегаполисы. Наука и искусство процветали, а население заполонило всю планету и замерло на оптимально возможной цифре для биосферы такой величины. Накануне описываемых событий занялись как раз освоением одной из двух лун-спутников. Всё это стало возможным благодаря высшим.

Общество или организм быстрее всего разлагаются и погибают, если поражён мозг и вернее всего процветают, если он работает продуктивно. Высшие были созданы для продуктивной работы. Почти все люди пользовались теми или иными вмешательствами в гены. Были обычные, применяемые повсеместно: укрепление иммунитета и продление жизни. Были по выбору, такие как увеличенная сила или сопротивление радиации. Были экзотические, например, третья рука или чешуя на спине. Обычно родители выбирали ребенку степень и характер генетических вмешательств, случались и полные от них отказы. Набирало всё больше сторонников движение “За возврат к корням и чистые гены” – слишком спокойная и сытая жизнь далеко не всегда способствует здравомыслию.

Высшие же были особым случаем: иногда родителям, выбранным по каким-то сложным научным принципам, предлагалась большая честь – пожертвовать своего ребёнка на благо общества. Большинство отказывалось, ведь это значило потерять дитя, но некоторые особо сознательные или польстившиеся на предлагаемые преференции соглашались. Тогда ребёнку внедряли все самые передовые генные модификации, а иногда и экспериментальные, и всю жизнь воспитывали как правителя-высшего. Он не принадлежал семье, он не принадлежал себе, он принадлежал всему обществу, идеалам человечества.

Высшие практически не допускали ошибок и не допускали ошибок в перспективе, какую мог осознать обычный человек. Под их управлением исчезали конфликты и их причины, уменьшалось количество преступлений, точнее стремилось к нулю. Ведь психически нездоровых отсекали медики, а нормальный человек на преступление, зная, что его точно поймают, не пойдёт. Наука развивалась, а общество становилось всё более образцовым. Так было на планете, на ближайшей к ней луне и скоро так должно стать на второй луне. Туда уже перенесли все самые важные правительственные и научные сооружение и ведомства. Может показаться странным, что на только освоенный спутник переносят все базы данных, важнейшие информационные банки и ресурсы, место работы и жительства лучших представителей человечества, но высшие не допускают ошибок. К тому же в узких, особо осведомлённых кругах ходили слухи, что на дальней луне обнаружено что-то важное, что сулит невероятные перспективы и что надо тщательнейшим образом изучить. Потому туда перебрались все ключевые персоны, и за ними отправилась вся научная база человечества.

- Покушение не удалось! - Зурикрай был не в духе. Высшие не допускали ошибок. Он же был первым среди равных и уже не без оснований считал себя правителем всего человечества. Не имея привычки и опыта ошибаться, теперь, потерпев неудачу, Зурикрай чувствовал себя обманутым и растерянным. Это было очень важное дело, на кону стояло всё: жизнь, смерть, судьба человечества.

- Кто выжил? - человек напротив тоже был высшим, тем самым с которым Зурикрай много раз обсуждал приготовления к вступлению в новую эру. Это был его ближайший помощник, всецело разделяющий стремления Зурикрая и потому надеющийся устранить его, как только их план будет приведён в исполнение. Ведь на дороге, ведущей к абсолютной власти, двоим никак не разойтись.

- Патессиль!

- Только не он! Это становится настоящей проблемой. Больше, насколько я знаю, накладок не было?

- Да, всех остальных его сторонников, задействованных в операциях, которые могут нам помешать, мы ликвидировали, хотя с двумя были проблемы: есть жертвы среди наших.

- Мы нашли ещё два, не принадлежащих нам, заряда на Луне-2, их может быть больше. Похоже, он давно готовился. Поиски продолжаются без остановки, но к их маскировке подошли с большой выдумкой: один из зарядов был двигателем шаттла. Одной из его функций было взорваться с огромной мощностью при сигнале извне - такова конструктивная особенность. Её заложили на заводе при изготовлении, инженеров использовали втёмную, мы проверяли. Это даёт основания полагать, что Патессиль начал строить планы противодействия еще до того, как мы вскрыли объект. То есть до того, как появился сам проект! Это не может не тревожить.

- Безумный-безумный брат. Похоже, будучи высшим он утратил всё человеческое и теперь только держится за остатки своей власти, расползающиеся на клочья.

- Возможно, что и безумный, но в таком случае, мы имеем дело с массовым помешательством - второй бомбой был человек, тоже высший.

- Едва ли в организме можно спрятать слишком большой заряд и тем более пронести его куда следует.

- Как оказалось можно: какая-то новая разработка, о которой нам ещё не было известно. А проходить в зал собраний человек-бомба не собирался, зато он работал на энергетической станции и знал, как сделать так, чтобы относительно небольшой взрыв привёл к неконтролируемой цепной реакции. Но примечательно не это. Нам удалось схватить его и допросить. Он знал кто мы. Знал, чего мы добились и что хотим подарить людям и, тем не менее, действовал против. На него подействовал газ, подействовал состав: он, как и все мы, теперь умел чувствовать. На вопрос «Что он чувствует сейчас»? - Он сказал, что сожаление, сожаление о том, что не смог взорвать себя и всех, кто должен был служить человечеству, а захотел стать новыми богами.

- Хорошо, что таких немного. Большинство же приняло дар с благодарностью. Открыть объект на Луне-2 стало самым великим шагом в истории человечества, те знания, что мы уже получили, даруют нам невероятную свободу и возможности, а те, что ещё получим, сделают нас действительно равными богам.

- Про это речь на допросе тоже заходила, неудавшийся террорист заявил, что новые знания дали нам свободу от здравого смысла и от своего долга и он рад, что не увидит, как ею воспользуются.

- Всё очень тревожно, брат. Обеспечьте полный контроль зала совещаний лояльными нам группами быстрого реагирования и продолжайте искать любые признаки диверсий. В любом случае завтра всё разрешится, мы должны спасти новые возможности для человечества, наши вновь наполненные чувствами жизни.

- Всё будет сделано!

- Да и приготовьте прессу. Смерть Патессиля надо обставить, как следует: вырванные из контекста фразы, угрозы совету, размахивание бесполезным детонатором. Простые люди должны узнать, что не все высшие одинаково полезны. После этого потрясения им можно будет преподнести открытия, сделанные на Луне-2, и ужесточение некоторых мер безопасности, как спасение от всех проблем.

- Да, мы подготовим сюжеты.

- Ступай, брат. Да не изменит нам разум!

- Да будут тверды наши намерения, Зурикрай!

Помещение было похоже на огромный амфитеатр: полукружьями от центральной трибуны расходились посадочные места, каждый последующий ярус был выше предыдущего. Здесь собирались высшие для решения самых важных и насущных вопросов. Сейчас в зале не было свободного места.

- Преступление против тебя, Патессиль, будет незамедлительно расследовано, а виновные наказаны. Скорее всего, кто-то из людей, кому ты служишь всю свою жизнь, не одобряет вето на исследования объекта №1.

Выступление Зурикрая подходило к концу. Напротив, на центральной сцене с непроницаемым лицом сидел Патессиль, по которому никак нельзя было сказать, что не прошло и суток, как на него устроили охоту два смертоносных робота.

- Спасибо, Зурикрай, спасибо вам братья! Но я не стал бы собирать наш совет из-за своей ничтожной персоны. Меня всё больше беспокоит первый объект. С тех пор как мы обнаружили артефакты неизвестного нам происхождения на этой луне, всё идёт не по плану. Зачем надо было переносить самые важные институты на эту луну? Зачем с такой поспешностью и неосмотрительностью начинать исследовать столь странный феномен, который может быть опасен для всего человечества? Многие, узнав про нахождение искусственных объектов на луне, проголосовали за их консервацию и изоляцию. Но не прошло и года с тех пор, как мой голос остался последним из совета, потому я был вынужден прибегнуть к праву вето. Что могло так радикально повлиять на решение братьев? Всё это крайне странно и тем более требует изоляции объекта номер один. А мне между тем по многим косвенным признакам начинает казаться, что, несмотря на резолюцию, кто-то провёл запрещённые исследования.

- Страшные обвинения, брат! - Зурикрай казался возмущённым - Но отвечу на всё по порядку. Почему бы не перенести всю самую важную структуру нашего общества в одно место, где она будет в безопасности и ничто не отвлекает от важных дел? Кроме того, мы должны служить символом для всего человечества, таким символом станет дальняя луна. Всё новое требует исследования, тем более такая важная находка. Нет ничего удивительного, что в конечном итоге все это осознали. Все кроме тебя, брат Патессиль! У меня нет никакого предчувствия, но позволь угадать: следующей частью твоей речи станут пространные рассуждения о легенде Пробуждения?

- Ты совершенно прав, брат. В основе каждой легенды лежат реальные события. Легенда о Луне, а до неё легенда о запретном плоде должны предостеречь нас.

- Брат, ты меня пугаешь! Здесь собрались лучшие умы человечества, а ты нам рассказываешь какие-то сказки?! Если бы мы не знали друг друга дольше, я бы подумал, что с твоими генами что-то не так и тебе надо обратиться к медикам!

- Я так и сделал, брат, и с моими генами действительно что-то не так, маленькое такое изменение, найти его стоило большого труда. Зато не составило труда понять, что поведение всех присутствующих здесь изменилось примерно десять месяцев назад. Хотя большинство это скрывают ото всех и даже от себя.

Зал еле заметно заколыхался, по всегда невозмутимым лицам, похожим на искусно сделанные маски пробежали тени эмоций.

- И ваша реакция, братья, тому подтверждение! – Патессиль продолжал свою речь - Вот отчёты об изменениях в организме, они кажутся невероятными, но это подтверждённый факт. Если вы пройдёте медицинский осмотр, уверен, обнаружите то же и в себе. А вот формула неизвестного химического вещества, которое брат Зурикрай приказал распылять здесь на луне. Предположительно, оно и вызывает такие изменения. Я думаю, если провести тщательное расследование, то мы сможем выяснить, что эту формулу он тайно получил из объекта номер один.

Зал уже открыто роптал, раздались одинокие аплодисменты - это хлопал Зурикрай с торжествующей улыбкой, на довольном лице. Его лицо не привыкло выражать эмоции и от того преобразилось из прекрасного лика в страшную гримасу.

- Браво-браво! И что же ты сделаешь, со своим оступившимся братом?

- Прикажу арестовать! Уполномоченные высшие приглашены мною на совет и должны исполнить необходимое. Теперь всем станет ясно сколь опасен и непредсказуем объект №1, а легенды хоть и кажутся вымыслом, но бывают мудрее людей со сверхразумом.

- Постой! У всех есть право на последнее слово! - идиотская улыбка на лице Зурикрая стала только шире - Ты порадовал братьев своим выступлением, позволь отплатить тем же! Да, ты прав, брат, мне казалось в высшей степени неверным не воспользоваться представленной нам возможностью освоить новые технологии. Неверным настолько, что я наплевал на вето и тем более на дурацкие сказания и дал верным людям приказ начать разработку объекта. Представь себе: высший пошёл на преступление, потому что ещё большим преступлением против человечества, я счёл решение упускать плывущие в руки знания. Да! Да, брат! Твоё чертово Пробуждение случилось! И представь, мы всё ещё живы. Там не оказалось страшной заразы, способной истребить человечество, оттуда не хлынули армии роботов и мутантов, не взорвалась сверхновая, нас не атаковали космические паразиты, ничего из сказок, которые ты любишь. Зато я оказался прав: там были знания. Чистые, ничем не замутнённые, расшифровать их много времени не понадобилось. Формулы, что там оказались, могли влиять на человека, причём ещё эффективнее, чем наши генные вмешательства на этапе зародыша. И первая же из них пробуждала чувства. То, чего нас лишили при рождении. Наши умные родители и жалкие людишки, кому мы служили всю жизнь. Всю долгую жизнь, имея огромные силы и власть, не прекращая работать на тех, кто хуже тебя во всём. Что может быть страшнее? И я тут же решил воспользоваться формулой. Я дал вам счастье, радость, свободу, я дал вам целый мир. Теперь мы можем продолжить исследование объекта и, вооружившись новыми открытиями, покорять не жалкие луны, но вселенную! А те высшие, кого ты привёл, давно уже на моей стороне. Не так просто, единожды испытав чувства, отказаться от радости и других эмоций. Они арестуют и казнят тебя. Не понимаю, как ты, получив столь ценный дар, можешь отказаться от него? Или это в тебе говорит зависть: ты был лучшим из нас, но ошибся и открытия сделали другие? Не умеешь проигрывать, быть на вторых ролях?

- Пробуждение действительно случилось и его последствия страшнее, чем я мог представить. Первые высшие имели эмоции, но они добровольно отдавали детей на эмоциональное купирование. Детей, которые им были дороже жизни, хотя иногда у них ребёнок был единственным, уже тогда вводились ограничения по рождаемости. Высшие, испытывая эмоции, обрекали себя на страдания, жертвовали тем, что было им дороже жизни - вот что значит быть высшим. А не быстрее всех бегать или мыслить. Быть высшим - это значит быть готовым принести личную жертву. Кроме того, из гуманизма никогда высшими не делали женщин: им эмоции нужнее, жизнь женщины без эмоций хуже смерти. Те, кто придумали высших, не были ни садистами, ни дураками. Они не учли одного: жертву, принесённую без доброй воли, вселенная может не принять. От того Космос прислал нам этот объект, как испытание, как простейшую проверку, которую мы провалили. Нас всех лишили эмоций без нашего согласия, совершили преступление ради высшего блага, как ты совершил преступление, открыв первый объект. Но ни одно из этих преступлений ради высшего блага не пошло человечеству на пользу. Ты дал эмоции тем, кто был лишён их с рождения, кто не умеет их контролировать, но при этом имеет неограниченные власть и способности. Разве может быть бедствия страшнее?

- Ты несёшь какой-то мистический и псевдопсихологический бред, брат. Мы уже получили свободу от оков, какие навесили на нас против воли, и новые знания. А скоро получим новые возможности и технологии. Мы начнём галактическую экспансию, вселенная скоро будет у наших ног! Присоединяйся, ты же наш брат, бывший брат по несчастью, теперь же по величию! Повелевать мирами, вот наше предназначение, а не заниматься делишками и спорами низших! Присоединись или умри!

- Отличная перспектива: миры, лежащие у ног эмоционально неустойчивых гедонистов! Нет, я пас. Но и умирать просто так не собираюсь: я уничтожу всех нас. Мы славно служили человечеству, пришло время славно за него погибнуть - с этими словами Патессиль вытащил небольшой детонатор - Пока ты исследовал эту луну с её проклятыми тайнами, я превратил её в бомбу, пришло время ею воспользоваться.

- Что!? Ты уничтожишь всё, чего мы добились? Не дашь дорогу новым открытиям? Погубишь цвет человечества? Погубишь всё и всех? Ради непонятно чего, ради глупых страхов и пустых идеалов.

- В тебе говорит гордыня, которую пробудили чудо-лекарства. Человечество выживет, ему будет сложно шагать без костылей, которыми были высшие, но оно уже выживало в катастрофах и становилось лишь сильнее, надеюсь, так будет и теперь. А если нет, то оно получит что заслужило.

- Ты псих!

- Ты тоже, потому нам пора очистить от себя Космос! Верного света, братья!

Выстрелом импульсного оружия оторвало руку с детонатором - чувства высшего и его реакция были феноменальны, но всегда найдётся рыба крупнее. Второй выстрел снёс голову. Он был управленцем. Его гены не были узкоспециализированы на реакцию и точность, а у снайпера были. Зал выдохнул и погрузился во вспышку взрыва, детонатор в руке не стал единственным. На луне были спрятаны дубликаты с таймерами, запущенные уже давно. Их заложил один из людей, которые вместе с помощником Зурикрая вели допрос неудавшегося смертника, заложил рядом с обезвреженным, как думали, двигателем шаттла. Гены Патессиля были узкоспециализированы на расчёт вариантов. Пробуждение теперь не было просто легендой, оно стало точкой отсчёта, для мира начинающего новую жизнь.

Во славу Императора!

Этот мир был очень древним даже по меркам Вселенной — мало какое солнце светило столь же долго. Это солнце устало, что чувствовал каждый, кому довелось побывать в далёкой системе Перекор-9. Прилетевший туда новенький линкор «Длань Создателя», напротив, являл собой антипод слову “старость”. Корабль был экспериментальным, штучного производства, хоть и не последней модели. Его посылали в те сражения, где не справлялась целая имперская эскадрилья. Корпус линкора был матово-чёрным, с редкими вкраплениями белых огней, и если бы кто-то оказался в космосе и посмотрел на него с близкого расстояния, то при достаточной внимательности он мог бы заметить, что некоторые звёзды как будто неестественно смещаются. Для большинства же радаров и сенсоров корабль оставался попросту невидимым. Многие противники, с которыми пришлось столкнуться этой машине смерти, так и не узнали, что их убило. Экипаж был набран не из солдат-срочников, а из воинствующих монашеских орденов и из отрядов, чья боевая история была историей самого человечества.

Итак, умирающую систему и лучшее из орудий Императора что-то свело вместе. Экипаж корабля знал, что именно.

— Капитан, вы уверены, что мы не сбились с курса? Может, нас засосало в чёрную дыру и выкинуло в этой забытой Императором системе?

— Мы не только не сбились с курса, но и опережаем график на тридцать семь минут. И нас не выкинула сюда чёрная дыра, а привёл долг перед Империей и распоряжение командования. Начать движение ко второму от планеты Храбрость спутнику и укрыться в его тени!

— Есть начать движение! То есть после пекла на Тифоне-19 и мясорубки на Эйвоне-4 нас отправляют в мир, который развалится безо всякого вмешательства через несколько сотен лет? И никакого тебе отпуска или хотя бы времени на дозаправку!

— С-38, мне известно и понятно не больше твоего. Ты хочешь с высоты этой рубки обозреть планы, которые видны только с трона Императора? У нас есть цель — подавить волнения в системе. И если это будет простая миссия, то я обещаю лишний раз вознести молитвы.

При вступлении на борт линкора каждый новый член экипажа терял своё старое имя, и тут же у трапа священник в нарядном облачении давал ему новое — «С» и номер от 1 до 999. Первым был капитан, вторым — его старпом, и так до последнего, самого младшего бойца. Столь небольшой для огромного корабля экипаж обуславливался полной автоматизацией почти всех систем. Люди были нужны только в самых важных узлах или в самые решительные моменты. Почему «С»? Никто не знал, но в армии за экипажем быстро закрепилось прозвище «Серафимы». Даже уже проигранные, безнадёжные сражения оборачивались в пользу Императора, если чёрный линкор появлялся на поле боя. Корабль был неуязвим в космосе, а высылаемые им эскадрильи атмосферных истребителей и планетарные десанты не знали ни страха, ни поражения.

— Может, не здесь? — C-50 была приятна настойчивость своего мужчины, но она была командиром звена, а С-67 руководил планетарной группой, у неё имелась отдельная каюта, а у него — спальная капсула, и им не следовало закрываться в генераторной, куда могли наведаться с очередным обходом. — Нам же не по восемнадцать, мы же элитные бойцы!

— Ты прекрасна! И ты знаешь моё мнение: давай здесь, а потом ещё пару раз не здесь! Вот именно что нам не по восемнадцать, время назад не запустишь. А то, что мы из элитных частей, вообще будто кричит: каждый прожитый день — уже плевок в лицо судьбе! На том свете очередной прогул ставят!

Многие в экипаже знали друг друга: кто-то очень близко, как С-50 и С‑67, кто-то — более поверхностно. Так или иначе, все старались перезнакомиться и поддерживать друг с другом хорошие, неформальные отношения, потому что платой за выигранные битвы была значительная текучка кадров. В каждом бою от остальных «С» зависело, узнаешь ли ты об очередной славной победе или она уже не будет для тебя ровным счётом ничего значить. С-67 считал себя самым счастливым в экипаже, а может, и во всей вселенной — любовь окрыляла. Причём в случае с его избранницей это было буквально: она командовала звеном воздушной поддержки. С-50 управляла одним из новейших истребителей, которые на лету могли трансформироваться в штурмовиков и вполне эффективно обрабатывать планетарные цели, зависая в воздухе. Парочка была почти неразлучна, прикрывая друг друга в бою и радуя в постели. Только за всякое счастье надо платить: в каждом сражении приходилось переживать не только за себя, но и за вторую половинку. Случайный плевок плазмы может тебя убить, а может разбить твоё сердце, и сложно сказать, что из этого хуже. Однако последнее задание обещало быть лёгкой прогулкой, и оттого сердце десантника пело ещё громче.

— Эй, командир, как там наше воздушное прикрытие? Ты смотри, старайся лучше, а то вот так облажаешься, а наши пташки вовремя не собьют очередной бомбардировщик, и всё: была ударная группа, а стала большая воронка!

— Ты никогда не умел шутить, 215-й, может, поэтому хорошо ладить у тебя получается только со своими плазмомётами?

— Может, поэтому, а может, потому, что все мои друзья уже мертвы и ни отменный юмор, ни любовные похождения не спасли их от превосходящих сил противника.

— Ха-ха-ха! Накаркаешь — скоро с ними увидишься.

— Я не прочь! Столько хороших людей отдали жизни Императору, потому и чувствую себя виноватым: тех, кто был моложе меня, уже нет, и тех, кого любили и в ком нуждались, уже нет, а я тут философствую перед очередной высадкой.

— Вот и прекращай! Пятнадцатиминутная готовность!

Корабль «Длань Создателя» был уникальным, но не единственным шедевром человеческого гения, поставленным на службу силам разрушения. Чуть раньше в этой же системе появилось другое судно, чьё внутреннее пространство занимал огромный излучатель, хотя внешне оно походило скорее на грузовую баржу. Всё, что надо было знать об этом корабле, так это то, что он назывался «Чистилище». Весь его экипаж состоял из фанатиков, которых хватало в церковных орденах Императора. Капитан же судна со столь звучным названием был примечателен тем, что разговаривал только фразами из священных писаний. У него имелась своя версия, почему его корабль и знаменитый линкор сошлись в одной умирающей системе: их вела воля Императора! Только появившись в системе, «Чистилище» взяло курс прямо к звезде и зависло на максимально близком к ней расстоянии.

Повстанцы на Храбрости были в восторге: их осведомитель не врал — они заманили в ловушку лучший крейсер Империи. Теперь, взяв в заложники прославленный экипаж и обзаведясь лучшим оружием, они смогут диктовать свои условия и заживут совершенно новой и счастливой жизнью, перестанут прозябать в нищете и горбатиться за жалкие подачки на метрополию. Ловушка должна была вот-вот захлопнуться: щедрый финансист, мудрый наставник, а теперь ещё и бесценный осведомитель сделал всё для того, чтобы воссияли свобода, равенство и братство. Именно борьба за эти великие принципы зажгла огонь в сердцах потерявших веру людей. Они бросили вызов тирании, и теперь победа была близка.

«Длань Создателя» обогнула луну и приблизилась к планете на достаточное расстояние, чтобы высадить десант и выпустить истребители. План был прост: невидимый линкор расстреляет все силы неприятеля, после чего планетарные части под прикрытием батарей и авиации займут ключевые позиции и приведут колонию к повиновению. Всё изменилось в тот момент, когда первые десантные корабли приблизились к поверхности. В эфир ворвался незнакомый голос и объявил:

— Ваше шифрование нам известно, как и то, где находится линкор. На нём расположены маячки, не пытайтесь их найти — они хорошо замаскированы и их много. На луне позади вас расположены батареи, на планете тоже, все они уже нацелены на линкор и только и ждут команды, чтобы открыть огонь. Империя вас предала, причём, должен заметить, с приличной скидкой. Сдавайтесь, и мы обещаем всем жизнь и достойные благородных воинов условия содержания. Империя давно прогнила, только слепой этого не увидит. Нет смысла умирать за паршивый пережиток прошлого. Вы достойные люди, нам нет резона убивать друг друга, мы все хотим жить, а мерзавцы, подобные тем, которые вас предали, нам в этом мешают. Так давайте объединим силы!

— Говорит С-1, капитан линкора «Длань Создателя». Империя — это не кучка бюрократов, а также не границы на космических картах, Империя — это не предатели и не герои, это даже не планеты и не люди. Империя — это идеи и вера, это то, что в наших сердцах. Меня могут предать, но пока Империя крепка в моём сердце, я не предам никого.

Ответ капитана ещё не успел отзвучать в эфире, как вражеские батареи запели свой гимн смерти. Его подхватили орудия линкора. Лёгкой победы, предвкушаемой экипажем «Длани Создателя», не получилось, успешных переговоров о сдаче, на которые со всем основанием рассчитывали повстанцы, — тоже, зато кровавая баня вышла на славу (или во славу — кому как больше нравится).

У линкора не было шансов: несмотря на передовые технологии, его неуязвимость прежде всего основывалась на невидимости, а её теперь не наблюдалось — только чёткий маркер на радарах, по которому при всём желании не получилось бы промахнуться. Кроме того, орудия повстанцев оказались вовсе не допотопными, а вполне боеспособными и даже современными, что было странно для столь захолустного мира. «Длань Создателя», конечно, огрызалась: она подавила много батарей, прежде чем бесшумно взорваться и разлететься по мёртвому космосу на мириады осколков. Линкор почти не отплёвывался капсулами эвакуации — каждый из членов экипажа до последнего оставался на своём посту, желая этим добыть побольше славы для Империи и времени для своих товарищей. В итоге погибли почти все.

Планетарные силы ждала та же участь, переговоры были недолгими.

— Улетайте отсюда! Нет смысла умирать всем! — нервы С‑67 были подобны натянутой струне.

— Я вас не брошу! — С-50 преобразовала свой истребитель в штурмовик и расстреливала ближайшие позиции артиллерии.

— Линкор погиб! Хотя твоё звание выше, теперь за старшего я! Улетайте все, это приказ! И он верен, ты это знаешь!

Это была правда: когда прерывалась связь с носителем, оперативное управление переходило к командующему планетарной группой, потому что всё сознание пилотов требовалось для недопущения ошибок в пилотировании и на общую координацию у них не оставалось ни сил, ни времени.

После недолгих переговоров эфир прорезали помехи. Общение прекратилось, координация стала невозможна. Путём условных сигналов по резервным каналам, предназначенным для небольших дистанций, С-67 отправил планетарные силы в самоубийственную атаку на ближайшие батареи ПВО, чтобы повысить шансы летунов убраться с планеты. Круглые гравитационные платформы с четырьмя пушками и тремя пилотами каждая (один тренированный человек управлял двумя орудиями: на каждый глаз выводилось по отдельному окуляру, а в каждой руке находился джойстик; третий пилот управлял платформой) красиво неслись навстречу гибели. Из планетарных сил живым не взяли никого: все сражались за любовь С-50 и С‑67, за свои чувства и идеалы, за Империю в себе — а это был бой, из которого не выходят живыми. Истребители нового поколения обладали достаточным запасом жизнеобеспечения и прекрасными ходовыми качествами, что позволяло преодолеть половину небольшой системы. Они вполне могли попытаться спастись с гибельной планеты, чем и занимались: атмосферу покидало множество маленьких кораблей.

Звездолёт «Чистилище» уже готовился улететь из Перекора-9, когда на радаре появилось несколько точек, слишком крошечных, чтобы представлять угрозу. Система «свой-чужой» их опознала, и в капитане проснулось любопытство. В конце концов, он уже выполнил свою работу, и выполнил хорошо: умирающее солнце облучено, реакции в нём необратимы и приведут к распылению этой системы в течение пяти часов. Капитан верил в волю Императора. Кто знает, может, именно она не дала ему вовремя улететь, чтобы он смог принять на борт несколько десятков кораблей-истребителей побеждённого противника. Империя в сердцах этих пилотов преобразилась. Их братья-серафимы умерли, и они как «Серафимы» тоже умерли, но именно им предназначалось стать родоначальниками новой силы в галактике — однажды сотрясшими Империю «Нефилимами».

Люди, погибшие на поле боя, были частью Империи, и славной, героической частью — её мышцами. Но мозгом (а возможно, желудком, но он никогда не рассматривал ситуацию с этой стороны) являлся он — Парсифаль! И теперь, читая скорбные эпитафии о легендарном линкоре и сводки новостей о преждевременном взрыве солнца в системе Перекор-9, он был крайне доволен жизнью и особенно собой. Всё прошло как по нотам, а ведь сперва сведения от прикормленного человека из администрации материнской планеты были крайне тревожными: нашли залежи редких металлов в одном из окраинных миров. И хотя этому миру оставалось недолго (по приблизительным прогнозам, лет четыреста пятьдесят-пятьсот), залежи оказались столь богаты, что за это время они вполне могли обрушить рынок, в котором Парсифаль был крайне заинтересован. Хорошо, что он принял быстрые меры и профинансировал как следует группу радикально настроенных и недовольных жизнью людей в той системе. Повстанцы оказались ребята что надо и быстро развили бурную деятельность, что привело к дестабилизации обстановки и обратило на себя величайшее внимание. Дальше удача опять отвернулась от него: церковный владыка (а именно в его ведении находилось орудие судного дня — «Чистилище»), эта вша в плаще Императора, хотя и жрал с его рук, отказался давать разрешение на применение «Чистилища» без достаточно веских на то оснований. Ну что же. Старый друг, фельдмаршал сил Империи Сергиус не стал изображать из себя невинность и за небольшую мзду санкционировал участие легендарного линкора в приведении мятежной системы к повиновению. Дальше было дело техники и гениального ума Парсифаля. В итоге героям — вечная память, церкви — пожертвования и сожжённые силой солнца еретики, а ему, Парсифалю, — сверхприбыли и предметы роскоши. Таков мир и такова Империя в этом мире!

Закат во тьме

Новая эра человечества началась тогда, когда первый межзвёздный крейсер смог приблизиться к чёрной дыре и пропасть в ней. Тут бы людям успокоиться и больше не приближаться к таинственным и опасным объектам, но так не бывает. Экспансия человечества в космос продвигалась очень неспешно, а если отбросить пропаганду, которая тогда активно велась и призывала всех садиться на самые надёжные быстрые корабли и мчаться покорять новые галактики, то попросту застопорилась бы.

Люди быстро облетели ближайшие звёздные системы и овладели технологиями криосна, позволяющими погружать сознание в глубокий анабиоз. Человечество отчаянно нуждалось в технологическом толчке, который подтолкнул бы его подальше от родного дома. Потенциал существующих технологий находился на грани исчерпания и ничего не сулил, а чего-то принципиально нового на научных горизонтах не маячило. Тогда-то и вернулись к чёрным дырам, затягивающим в себя не только материю, но и умы учёных. Было выдвинуто множество теорий от самых банальных до откровенно фантастических. Одна из них гласила: дыры - не что иное, как червоточина тёмной энергии, силы, под действием которой наше вселенная стремиться расползтись с невероятной скоростью. В теории такая сила способна придавать невероятные ускорения. Допустим, в мире чистых энергий, куда может вести чёрная дыра, сопротивлению, в привычном нам смысле, места нет, тогда чёрные дыры - путь к межзвёздной телепортации.

И вот пока пионеры космоса пытались обжить куски камня и гибли в бушующих, всё сметающих стихиях, на поверхности никогда не обитаемых планет, группа учёных решила принести жертвы на алтарь науки. Алтарём этим была ближайшая чёрная дыра. Что такое один крейсер в масштабах всего человечества? Запишем его в анналах и отправим следом ещё один. Сколько таких было, достоверно неизвестно, но Аврора-14 не захотел быть среди статистов и не сумел. Корабль вышел на связь возле чёрной дыры, в которую его отправили месяц назад. Из двадцати трёх членов экипажа на борту оставался один Олден Мэй, который запрашивал помощь. Он не был ни астронавигатором, ни капитаном корабля, а был простым техником, в одиночку плохо пилотировавшим новейший корабль.

Теория получила свои первые подтверждения: крейсер находился в абсолютном мраке примерно неделю. Не в том мраке, который представляет из себя привычное космическое пространство, а в том, который не фиксировал ни один из корабельных датчиков: ни света, ни волн, ни привычных видов энергии. Датчики молчали, судно находилось в сердце бездны с девятью трупами на борту. Девять отборных, совершенно здоровых людей при переходе потеряли сознания без каких-либо на то причин, а после в течение суток, несмотря на все медицинские процедуры, их сердца продолжали замедлять свои ритмы, пока не остановились. В течение этих же суток ещё пятеро сошли с ума и набросились на своих товарищей. При этом они обладали нечеловеческой силой и живучестью, на их стороне был фактор неожиданности. Если бы не счастливое стечение обстоятельств и не некоторое помутнение рассудка, на корабле остались бы только безумцы. Олдену Мэю, находящемуся в тот момент на обшивке корабля, куда он направился для проверки исправности датчиков, удалось получить сигнал о нападениях безумцев. После, с помощью капитана, забаррикадировавшегося в рубке, полностью разгерметизировать корабль. Все члены экипажа погибли. Свихнувшиеся друзья и коллеги, лишившись кислорода, жили ещё довольно долго, но воспользоваться скафандрами то ли не смогли, то ли не догадались. Через два дня, когда ресурс скафандра был почти исчерпан, Мэй включил системы жизнеобеспечения. Он остался один: без людей, света звёзд и надежды.

- Вызывает Скаут-5! Ответьте! Скаут-5 вызывает неопознанный корабль! Ответьте!

- Ну вот пришёл и мой черёд, я тоже сошёл с ума, – подумал Олден. – Может так даже лучше, чем жить без надежды.

- Скаут-5! Скаут-5 вызывает корабль, вышедший из чёрной дыры! Это не галлюцинации! Приветствуем тебя, брат! Ответьте!

- Что за бред!

Психика Олдена была на грани, у самого порога чёрной бездны, когда он уже смотришь в её глаза. Нервы с тех пор не становились крепче, под ударами самых печальных и невероятных событий.

Кого попало на Аврору-14 не брали. Олден давно перестал доверять рассудку, но покорно лежать, жалея себя, или пускать заряд лучемёта себе в лоб он не собирался, поэтому встал и подошёл к пульту управления корабля. Голос доносился из шлема первого пилота. Невероятно, похоже, что появилась связь, и нашёлся кто-то, кто может на неё выйти.

- Слушаю вас, Скаут! Это Аврора-14!

Олдена не покидало ощущение, что он говорит сам с собой, но он параллельно начал проверять датчики: они ожили! Фиксировали световую активность, волны самой разной частоты и амплитуд, так словно бы он вернулся в реальный мир. Потом он включил внешние камеры и на дисплее появились звёзды. Будь Олден чуть более эмоциональным человеком, он бы плакал.

- Добро пожаловать домой, Аврора! Мы уже подлетаем, будем у вас через 7 часов 42 минуты 37 секунд.

Говоривший не ошибся ни на секунду: стыковка прошла на 42 миллисекунды раньше запланированного.

- Добро пожаловать, брат! Мы ждали тебя! Ты один? - говоривший был похож на сверхчеловека: высокий с густыми блестящими волосами, идеальной кожей на идеальном лице. Он весь светился силой и здоровьем, а взгляд горел, как сверхновая.

- Да, остальные погибли при переходе, но кто вы?

- Мы жители вновь обретённого рая, в прошлом экипажи исследовательских кораблей, которые были отправлены до тебя.

Следом за незнакомцем зашли несколько похожих друг на друга мужчин и женщин. Уверенная, лёгкая походка, правильные черты, безумные взгляды.

- Вас считали погибшими.

- Возможно, они были правы. Ведь по-другому в рай не попадёшь, впрочем, ты скоро сам всё увидишь. Проходи в каюту и не о чём не беспокойся. Все трудности позади, теперь только блаженство. Мы возьмём пилотирование корабля на себя.

Спорить Мэй не стал. Не было смысла что-то доказывать людям с такими глазами. Вскоре они оказались на планете, прекрасней которой представить было нельзя. С Олденом всё время кто-то гулял, рассказывая и показывая, как здесь хорошо. Огромные деревья и растения изобиловали плодами, вкус которых передать было нельзя, про него можно было только сказать, что он прекрасен. Такие плоды утоляли и жажду, и голод, и делали человека счастливым. Местная флора и фауна были неопасными. Животные не только не боялись человека, но и активно с ним взаимодействовали, давая гладить себя, кататься и плавать на своих спинах. Климат был комфортен настолько, насколько это возможно. Впрочем, после недельной диеты на местных фруктах Мэю казалось, что он готов перенести любые условия.

- Теперь ты видишь, брат, что рай не был мифом, и мы наконец-то вернулись.

- Да, но почему вы не вернулись обратно, чтобы рассказать всем? - Мэй уже знал примерный ход этого разговора, но не завести его не мог.

- Брат, ты же знаешь, к чему привело прикосновения к яблоку? Твоими устами сейчас говорит змей. В рай можно войти, но вот из него возможно только упасть. Поэтому все корабли нами демонтированы, остался только твой, как наиболее продвинутая модель для того, чтобы встречать новых братьев. Наслаждайся раем, достойные прибудут, недостойным путь сюда заказан. Они посылали нас на верную смерть. Что же, мы заглянули ей в глаза и, как оказалось, не зря.

- У меня на Авроре погибла жена.

- Мы все кого-то потеряли: в экипаже часто шли семьями. Слишком велик риск не вернуться. Если не можешь жить без человека - идёшь с ним. Мы сочувствуем твоей потере, но именно она привела тебя в рай.

- Она была лучше меня.

- Не тебе судить, брат.

- Не нам судить, – Олден закончил, ему стало легче, он знал, что делать и был готов уже давно, его ждали.

Препараты для криосна он добавил во фрукты братьев, которые нашли свой рай рядом с шаттлом Авроры. Они проспали несколько дней, а он уже запускал двигатели корабля и задавал курс к чёрной дыре. Она убивала тело, но ещё изощрённее убивала душу: одни становились буйными, другие не в меру религиозными. Он, похоже, стал склонен к самоубийству или мазохизму. Корабль приближался к чёрной дыре, впереди его ждало падение в страшное ничто.

Как вынырнул, он не помнил. Не понял, как и когда это обнаружил, но человечество нашло его, спасло себя и обрело новый путь. Потом была новая экспедиция, которую возглавил Мэй. В ней он сошёл с ума и был убит. Один раз пережить путешествие через чёрную дыру - невероятное везение. Два раза без защиты было невозможно. Тогда этого не знали. Первый шаг уже был сделан, значит человечество скоро научится ходить, а после побежит. Такие как Мэй и его жена давно переросли рай из цветов и фруктов, поэтому вновь и вновь уходили дорогами тёмной энергии.