Джан

Глава 1

Джан почтительно склонился, протягивая матрицу голограммы. Этот церемониальный жест только для делегаций и послов, заполнивших центральный зал почти до отказа. Наедине обычно кланялся я. Советник больше, чем просто учитель. Он заменил мне отца, убитого в честной дуэли с тенями.

– Ты знаешь, что должен сделать, Винторогий! – твердо произнес Джан.

Я знал, но не спешил брать из его рук черный шар. Сельфина официально просит о мире, но он невозможен. По крайней мере, сейчас. Наши союзники злы – после падения Цинты надежд на перемирие нет. Асуры упрямы, горды и связаны своим чертовым Кодексом. Он скоро похоронит нас всех, но они всё равно за него будут держаться.

Пока удалось разбомбить только Фратос. Поганое гнездо теней выжгли почти до ядра, и сейчас оно медленно остывает на орбите Мирцара. Это лишь одна из его лун, а значит счет, который предъявили Сельфине, еще далеко не погашен.

Судя по всему, произойдет это очень нескоро. Союз атаковал, тени защищались, потом мы менялись местами. Удача сопутствовала то одной, то другой стороне и поводов для мести становилось всё больше. Галактика буквально сгорала в адских качелях, где даже победа может стать поражением. Мертвецам не нужна слава, а живым будет уже не до этого. Говорят, в безднах глубокого космоса вызревают зерна абсолютного зла. Надеюсь, это лишь слухи. Наши проблемы прямо здесь и сейчас, с остальным разберемся чуть позже. Возможно, я смог бы остановить своих минотавров, но как образумить асуров? Они продолжат сражаться даже одни, а Совет не допустит разрыва союза.

– Просто следуй плану, Владыка. Я утомительно стар и не боюсь умирать… – тихо произнес Джан.

– Необязательно умирать! Мы что-то придумаем! – горячо зашептал я.

– Уже придумали, Винторогий. Это хороший план! – упрямо поджал губы старик.

Да, в чем-то план был хорош, но он подразумевал казнь самого Джана. С этим было трудно смириться. Будь моя воля, я с радостью бы поменялся местами. Ближе у меня никого нет. Мой советник – последний апостол.

Его родной астероид находился в стороне от торговых путей, и в грядущей войне мог стать удобным форпостом. Мистики, которые там издавна жили, богатств не копили, а главным сокровищем считали некие «знания». В чем их суть, никто о них так и не узнал, искателей духовных истин аскеты к себе не пускали. Жили скромно, загадочно и учить отказывались наотрез, из-за чего алчущие просветления околачивались на соседних планетах. Там бедняги молились, постились или маялись дурью, надеясь стать адептами интриговавшей их секты. Но апостолы учеников почему-то не брали.

С началом Первой Галактической войны упрямцами заинтересовались разведчики обеих сторон, и каждая в тайном сговоре подозревала другую. Потенциально опасные знания могли достаться врагу, который получит колоссальное преимущество.

То, что невозможно получить, следовало уничтожить, и на астероид отправили отряд минотавров. Какое-то время мистики отбивались, сводя их стадо с ума. После позорного отступления в атаку пошли уже тени. Задержались они там тоже недолго, но их страшила не смерть, а нечто другое.

Об этом инциденте всё еще шепчутся. Одни уверены, что захватчики спонтанно обрели просветление, вторые говорят о редком виде космочумы. Для теней же одинаково плохо и то и другое.

Захватить же суровую обитель мистерий смогли лишь асуры. Считается, что во время штурма апостолов полностью уничтожили. Это не так. Они просто исчезли. Из всей пропавшей общины остался лишь Джан. Допросив, захватчики торопливо от него избавились. Минотавры получили пленника как военный трофей, что справедливо, учитывая наши потери.

Отец охотно принял дар, приблизил апостола и доверил ему мое обучение. Но, видимо, я совсем безнадежен. Нирвана избегала меня, несмотря на все старания Джана.

Пауза затянулась, и советник уже сам сунул мне матрицу в руку. Делегация асуров внимательно наблюдала за мной. Этот спектакль только для них. Его финал будет ужасен.

И виноват в этом я. Сельфина устроила западню, воспользовавшись нашей близостью в прошлом. Об этих отношениях знал только Джан. Думаю, считал, что они даже полезны. Тайная любовь правителей столь разных народов всем только во благо. Так это и было, но всё изменилось с началом войны.

Ее не хотел ни я, ни Сельфина. Мы лишь игрушки, гонимые ветрами кармы на волнах судьбы. Были любовниками, а стали врагами. Долг важнее романтических чувств, и вот мы воюем.

Кто вспомнит с чего началось? Кто знает, как, когда и чем всё закончится? Произошли события, которые никто не мог контролировать. Народы встали на дыбы, и яростно вцепились в глотки друг друга. Короткий период покоя закончился, плод страданий созрел. Этот цикл бесконечен. Галактика то расцветает, то пылает в огне.

Разумеется, я не смирился – интриговал, манипулировал, ждал удобного случая. Сельфина, видимо, больше ждать не могла, решив спровоцировать кризис.

Чертово письмо! Взять его было непростительной глупостью. Вместо «прощального подарка» пришло приглашение на сеанс связи. Без созыва Совета контакт с врагом считался изменой. Конечно же, тени организовали утечку.

Существование официального письма пришлось признать. Но я, разумеется, был как бы не в курсе. Обвинение в преступной связи лишит меня трона, а миг безвластия воскресит грызню между кланами. Воодушевятся враги, проснутся дремлющие амбиции лордов. Что может быть хуже в разгаре войны? Этого и хотела Сельфина.

И потому ответственность за мой идиотский промах взял на себя Джан – отдал матрицу так, будто я в первый раз ее видел. Это решало и другую проблему: один из влиятельных членов Совета хотел его смерти.

Ненависть Чанха легко объяснить. Его клан был унизительно разбит при атаке на мистиков, когда несколько лордов повредились рассудком. Яд вендетты травил и до начала войны, но вызов был брошен, когда трон покачнулся.

Ублюдок! Не прощу, обязательно отыграюсь потом! Сейчас же нас загнали в ловушку. Джана атаковали с обеих сторон. Покажу слабость – потеряю власть и вызову смуту. Не прогнусь – Чанх вернет на родину своих минотавров, а они защищают Шесть Лок. Планета сейчас уязвима и без них не продержатся. Тени давно рвутся в мягкое подбрюшье Чистых Миров. Потеря лишит нас стратегически важного источника праны. Без нее война будет проиграна.

Безвыходность злила, черный шар жег мне руку. В ней будто тикала бомба, угрожая разнести мой мир на куски. Этого не избежать, но можно изменить направление взрыва. Джан пожертвует собой, примет урон на себя и тогда умрет по нашим законам, а не по желанию Чанха!

– Смерть не страшна для того, кого нет! – повторил Джан то, что говорил мне всегда. – Мы пузыри на вездесущей пене ума. Одна из бесчисленных волн в безграничном океане сознания. Может ли она утонуть? Существует ли отдельно от моря?

Я не нашелся что ответить и лишь покачал головой. Даже на пороге смерти старик нашел место для последней нотации. А мне тянуть больше нельзя. Пора начинать. Ничего нового уже не придумаю.

Шар громко щелкнул и спроецировал голограмму в центр зала. Дрогнув сетью помех, в там появилась Королева и свита ее темных фрейлин. Изящные перепончатые крылья ритмично колыхались в плотной атмосфере Мирцара, удерживая их над озером кислоты. Сельфина чудовищно красива: чувственные алые губы прорезали загнутые вверх клыки. Пять пар черных глаз смотрели на меня не мигая. Мы долго не виделись. Последнее свидание было еще до начала войны и вот, наконец, встретились.

Я оставил только визуальный контакт, предусмотрительно выключив звук. Суть предложения понятна и так, а давать слово Сельфине опасно. Наши недоумки уязвимы к внушению, а она обладала гипнотическим даром. Уж я-то об этом знал хорошо. С хозяйкой столь дивного тела спорить почти невозможно.

Сельфина понимающе кивнула и улыбнулась. Ее здесь не слышали, но она и не пыталась что-либо сказать. Шкурка вулерианского хитина поползла вниз, открывая заблестевшим глазам минотавров поистине королевское предложение.

По залу пробежала волна возмущенного шепота. Сельфина предельно ясно выразила мысль, предлагая блаженство вместо бессмысленной боли. Для высших теней секс сакрален. Для них универсальный, древний как мир, язык тела сродни священному Кодексу наших асуров. Этой магией жизни тени любили закреплять договор, а «дипломатия» Сельфины была безупречной.

И потому ее танец говорил лучше слов. Манящие изгибы стройной фигуры дразнили, провоцируя разменять на них мир. И, кажется, это почти удалось. Глазки членов Совета маслянисто блестели. Недоумки глухо ворчали, но не смогли оторвать взгляд от Сельфины.

Асуры из делегации понимающе переглянулись. Демоны-аристократы всегда считали себя выше нас. Минотавр в их глазах грубый и необразованный варвар. Пушечное мясо для этой войны. Недалекий и дикий.

Какой позор! Лорды ведут себя, точно животные! И мудрейший из мудрых должен погибнуть из-за похотливого сброда?! Враг внутри, а не снаружи! Сражение идет даже сейчас!

Вскочив с трона, я бросил матрицу на пол, распаляя себя в исступляющей ярости. Удар копытом мгновенно превратил шарик в пыль.

Я Винторогий! Мое слово закон, а честь безупречна и кристально чиста!

Джан с готовностью опустился на колено, и я повелительным жестом вытянул руку. Подбежавший слуга боязливо вложил в нее меч.

Внутренне же меня трясло как в лихорадке. Владыка должен излучать величие. Оно во мне есть! Если бить, то сейчас, пока кровь кипит гневом! А всё из-за мычащих кретинов, которых я презирал!

– Руби смелей! – шепнул Джан. – Не беспокойся, мы связаны крепкими узами кармы. Меня невозможно убить.

Мой советник бессмертен? В это трудно поверить. Он просто хочет снять груз вины.

Удар!

Голова Джана упала ему прямо в руки. Остекленевшие глаза смотрели на меня снизу вверх. Почему-то пахло не кровью, а свежей травой заливных лугов. Дивный, почти забытый аромат диких цветов…

Что я наделал?

В зале было неестественно тихо, а в моих ушах рефреном шелестела молитва:

«Низко кланяюсь тому,

В ком зародилась эта драгоценность ума.

Я ищу прибежища в источнике мудрости,

Дарующий счастье и тем, кто причинил ему зло!»

Не колеблясь, я вырвал из своих ноздрей фамильное золотое кольцо. Поклонившись, вложил его учителю в руку. Краем глаза заметил, как зашептался Совет. Кривая улыбка Чанха словно говорила: «да, ты сделал по-своему, но мы оба знаем, кто уступил. Мой кровный враг теперь мертв, а твоя слабость вызывает презрение. Ты наконец проиграл, Винторогий!»

Ненавижу! Ненавижу! С каким наслаждением рвал бы себя на куски, зная, что и Чанх корчится в таких же мучениях. И Совет вместе с ним! Тупое мычащее стадо!

Я плохо понимал, что делаю. Всего два прыжка через зал и свистнувший клинок снес с плеч рогатую голову. Она лыбилась даже на полу, таки добившись того, чего так страстно желала.

Меч не остановился, продолжив разваливать заметавшихся минотавров от горла до паха. Решение моих проблем оказалось на редкость простым. Асуры изумленно смотрели, как гибнет Совет, но помешать не посмели.

Я пришел в себя, когда исправить ничего было нельзя. Мутная пелена уходила медленно и неохотно. Броня отупляющего гнева исчезла, а без нее я точно голый. Растерянный и смущенный тем, что только что натворил. Последствия придется долго расхлебывать, но хуже то, что ждет впереди. Вот так внезапно рождается тиран и диктатор. Всегда хотел таким быть.

Как ни странно, возникло ощущение, что всё сделано правильно. Больше никаких игр с демократией! И к черту асуров! Их честь не дороже галактики. Порычат и с облегчением выдохнут. Кодекс нарушен, а они не всесильны. Виноват Винторогий! Что сделано, то сделано, какой с варвара спрос?

Так не этого ли добивался Джан? Или… Сельфина? Она ведь смотрела прямо в меня!

Нет-нет, это не внушение! Это я сам! Даже себе нельзя признаваться, что контроль был потерян. Но был ли он вообще у меня? У нее? Мы до сих пор любим друг друга. Есть то, что нельзя получить или прекратить по желанию. Мироздание всё решило за нас. Резня, так резня! Я сделаю вид, что это часть нашего плана.