Дорога к звёздам. Айн

Глава 1. Дефектный

— Уважаемые пассажиры, начинается посадка на рейс LRG-2359659…

Мелодичный и в то же время бездушный голос искина космодрома Альвы вырвал меня из размышлений.

Это мой рейс!

Я поспешно вскочил с кресла, подхватил чемодан на гравиподушке и двинулся в нужную сторону. Грудь перехватывало от волнения и трепета, ведь впереди меня ждала самая настоящая авантюра.

Начало самостоятельного пути в мире музыки. Реального, а не сетевого. Одно дело набрать подписчиков в инфранете, выпуская песни и видеоролики, а другое – встретиться со зрителем с глазу на глаз. Да, у меня есть такой опыт, но своей концепцией и масштабами он кардинально отличается от того, что меня ждёт.

— Брайл Шеллтон, прошу пройти досмотр личных вещей, — выдала мне строгого вида женщина, которую, похоже, не устроило содержимое моего чемодана.

Он как раз прошёл сканирование. И если к документам у неё вопросов не возникло, то тут явно что-то пошло не так.

— Пройдёмте за мной, — откуда-то сверху раздался монотонный голос робота–сопровождающего.

Видимо, он спустился вниз по приказу диспетчера. Эдакая плюшка с моторчиком, которой жуть как захотелось дать ускорения посредством крепкого удара, чтобы улетел в противоположную от меня сторону и не мельтешил. Хрогс, надо держать себя в руках, а то от волнения меня куда-то не туда заносит. Обычно я спокоен и реагирую на такие ситуации ровно, но не сейчас.

А всё потому, что впереди сплошная неизвестность!

Делать нечего, придётся пройти неприятную процедуру, хотя, видит Энерг, ничего незаконного у меня нет. Собственно, детальный досмотр это подтвердил. Судя по тому, как внимательно досматривали мой микрофон и документы к нему – именно он привлёк ненужное внимание. Странно, неужели они не в курсе, что это такое?

— Прошу снять головной убор для актуализации данных, — мужчина, проводивший досмотр, поднял на меня свой взгляд.

М-да, не самая комфортная для меня процедура, но спорить нет никакого смысла. Я снял свою чёрную шапку, которую носил везде и всюду, кроме дома и сцены, явив ему свои ущербные уши. Не будь я чистокровным альвианином, никто бы и не заметил, что с ними что-то не так, но…

— Благодарю, можете надеть шапку обратно. — Сочувствующий взгляд, который когда-то приносил мне самую настоящую боль, сейчас отозвался внутри лишь глухим раздражением.

Да, я такой, какой есть. И меня не сломал тот факт, что я, в отличие от своих сородичей, не чувствую пси-волн. Другим словом – эмоций. Один из основных органов восприятия альвиан оказался у меня редуцированным. Хотя… насчёт редуцированности я бы поспорил. Дурацкий термин, на самом деле, потому что я, в отличие от остальных, слышу своими «ущербными» ушами такое, чего не способен воспринять не только альвианин, но и другие гуманоиды.

Безусловно, есть расы, улавливающие тонкие волны звукового спектра, но в таком разе они не слышат другую его часть. Я же слышу всё. Более того, использую это в своей музыке, гармонично соединяя то, что до меня не соединял никто. Но к этому я пришёл не так давно, а до того был долгий, тяжёлый путь к пониманию и принятию себя. Своих особенностей. И того, что я вообще хочу делать в этой жизни.

— Хорошего полёта и удачного приземления, — пожелали мне напоследок.

— Спасибо. Вам спокойной службы, — не остался в долгу.

Вежливость – то, чему научила меня моя семья. И не только этому. Не буду в подробностях расписывать тот спектр эмоций, который я вызывал у родителей, поскольку там была лютая смесь любви, жалости, злости, смирения и даже отчуждения. Хорошо, что я не чувствовал их пси-волн, мне хватило других признаков. Мимики, подслушанных разговоров, бесконечных попыток меня «вылечить»…

А ещё нарочитая забота, причём проявлялась она двояко. То они делали вид, что ничего такого не происходит, то принимались разъяснять излишне подробно, кто какие эмоции транслирует. А всё потому, что разные врачи рекомендовали им разные методики, доходило даже до того, что подумывали провести операцию на ушах и головном мозге, чтобы «подправить оплошность природы». Спасибо прабабушке, она вовремя остановила этот процесс, иначе я даже представить боюсь, каким бы сейчас был.

Да, меня упрекали за то, что я либо холоден, либо наоборот слишком сильно бью своими пси-волнами. Пытались загнать меня в рамки нормальности, тогда как я вовсе не нормальный по альвианским меркам. Это раздражало и утомляло. Выматывало. Загоняло внутрь себя.

Я ушёл из дома в семнадцать лет и с тех пор общаюсь с родственниками крайне редко, чаще всего через инфранет. Не потому что не люблю, и не потому, что не любят они. Просто любовь бывает разная, в то числе удушающая, а я, как показал опыт, люблю дышать полной грудью. Это мне жизненно необходимо, чтобы творить.

Ушёл я не на улицу, конечно, первые годы жил у прабабушки, которая во всём меня поддерживала. И что самое главное, ущербным не считала никогда. Она просто воспринимала меня таким, какой я есть, не носилась со мной, как инвалидом. Всегда спрашивала, как с нормального гуманоида, причём как без нарочитой мягкости и снисходительности, так и без излишней экспрессии и нерва. И я справлялся, просто учился улавливать настроение собеседника через внешние признаки. Порой случались неточности, но ошибиться может каждый, даже тот, кто обладает полноценными острыми ушами, ведь врать можно не только словами, но и намеренной трансляцией ложных эмоций.

К двадцати трём годам я закончил учёбу, встал на ноги и стал снимать отдельное жильё. Этому способствовало устройство на работу в одну из музыкальных групп, исполнявших популярные альвианские песни. У нас получался отличный результат, я даже умудрился написать в нужной стилистике несколько собственных песен, но… Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что это было вынужденное копирование. Потому что альвиане крайне консервативны в ряде вопросов, в том числе касаемо музыки.

То, чего требовало моё бунтарское нутро, считалось здесь диким андеграундом. Причём та среда тоже не особо меня приняла, так как и в их стилистике я звучал чуждо. Я вообще порой чувствовал себя на Альве чужаком. Будто бы это не моя планета, будто бы я потерялся в скоплении миров нашей галактики.

Интересно, найдётся ли какое-либо место, где мне будет максимально комфортно? Хотя, я его уже нашёл, точнее, создал – это мой внутренний мир.

— Уважаемые пассажиры, просим занять свои места и пристегнуть ремни безопасности… — Я вынырнул из своих мыслей и последовал инструкции.

Надо же, сам не заметил, как взошёл на борт – настолько погрузился в себя.

Впрочем, чему удивляться – я делаю это постоянно. Очень много времени провожу внутри себя. Там мне интересно и именно оттуда я черпаю идеи для своих песен.

— Ой, а вы случайно не тот самый Айн? — справа раздался чей-то удивлённый голос.

Нет, не хочу сейчас вскрываться, хочу спокойно долететь до нужной базы, где меня ждут музыканты, с которыми вживую мы ни разу не виделись. Репетировали только виртуально, поскольку живём на разных планетах, зато мыслим, как выяснилось, очень похоже. Именно в плане музыки. Все они такие разные, каждый по-своему необычен, я надеюсь, что мы хорошо сработаемся.

Вот кто у меня вызывает опасения, так это концертный директор. Мне его посоветовали, я пока с ним не работал, но резюме у него хорошее. Просто трудно судить о его качествах, когда ещё ни одного концерта не провели. Другое дело – музыканты, с ними всё понятно ещё на репетициях, как и со звукорежиссёром и художником по свету – о них судишь по конкретным видео.

Ладно, не буду унывать раньше времени, надо верить в лучшее, иначе тогда и жить не зачем. Но, конечно, витать в облаках тоже не дело. Нужен баланс. А ещё нужно как-то прикинуться шлангом, чтобы спокойно провести время в полёте.

— Меня зовут Брайл Шеллтон, — поправил я женщину.

И так меня действительно назвали родители. Айн – псевдоним, который я взял, чтобы отсечь прошлую жизнь от новой. И не только для этого, но то слишком долгая и слишком личная история.

— Простите, обозналась, — пожала плечами симпатичная альвианка. — Просто вы очень похожи на одного гуманоида.

Гуманоида… Ну да, она же не знает, что Айн с Альвы. В своих соцсетях я написал, что гражданин галактики Млечный путь, без уточнения расы. Только после этого я решился не просто снять шапочку, но и зачесать волосы таким образом, чтобы было открыто ухо. Раньше я такого себе не позволял, впрочем, до этого у меня не было вшитых кибер-нитей, которые, как выяснилось, при определённых обстоятельствах начинали светиться.

И стали моей стилевой фишкой.

А ведь вшивались они совершенно с другими целями. Это свечение – неожиданный побочный эффект, результат «ненормальной» работы моих нейронных связей.

— Ничего страшного, бывает. — Я коротко улыбнулся своей собеседнице, надел наушники и включил музыку.

Не свою – её я знаю досконально, успел наслушаться, пока работал над ней, поскольку замыкаю весь творческий процесс на себе. То есть пишу не только тексты и музыку, но и делаю аранжировки, сведение и мастеринг. Работа сложная, но благодаря той технологической приблуде (вшитые кибер-нити – один из её элементов), которую я приобрёл у атлантов, она сократилась в разы. А вот качество повысилось, причём настолько, что именно после этого приобретения я и взлетел.

Всё началось с того, что ряд звуков, которые я слышал в голове, никак не получалось записать в программе. Я изучил просто немыслимое количество библиотек с сэмплами[1], всевозможными звуками, копался в самом разном материале, но всё никак не мог достигнуть нужного результата. То, что звучало у меня внутри, никак не хотело полноценно оформляться на компьютере. Масса коллег по музыкальному цеху крутили пальцем у виска, а также транслировали прочие характерные для их рас жесты после того, как я их задалбывал «дурацкими» вопросами.

Обзывали занудой, шизоидом и даже задротом. Что ж, стоит признать, что я действительно зануда, когда речь идёт о столь важном для меня предмете. Шизоид? Возможно, учитывая мою любовь погрузиться внутрь себя и проводить там большое количество времени. А вот насчёт задрота – тут у них ошибочка. Никогда не было недостатка в девушках, правда, они довольно быстро от меня сбегали. Мой максимум – это месяц. Точнее это не мой максимум, а той девушки, которая продержалась реально долго, остальных хватало не более чем на стандартную галактическую неделю, которая состоит из двенадцати дней.

Наверняка дело в ушах, точнее в том, что я не способен воспринимать пси-волны, поэтому плохо улавливаю движения их желаний. С другой стороны, прочие расы нашей галактики не слышат эти колебания, но при этом нормально живут! Строят отношения, как-то договариваются без этой чехарды. Хотя… Энерг с ними со всеми, мне сейчас реально не до этого. Для начала нужно с собой разобраться, с тем, куда я иду и как лучше построить свой путь. Как сделать так, чтобы не облажаться, ведь я вбухал в оборудование все свои средства и даже взял кредит. Разве что дом, доставшийся от прабабушки, не тронул, чтобы бы было куда возвращаться. Всё-таки это память о самом родном мне человеке.

— И всё-таки вы так на него похожи… — не хотела униматься соседка по космолёту.

Я сделал вид, что не расслышал. На мне же наушники. И правильно сделал, потому что последовавшая фраза была каноничной для чистокровной альвианки:

— Такой странный типчик со странными песнями.

Ну вот, что и следовало ожидать. Поэтому врубаю музыку и уплываю по волнам. В какой-то момент эти волны занесли меня в прошлое на несколько лет назад. В ту точку бифуркации, когда я принял самое верное решение в своей жизни.

[1]Сэмпл – это звуковой фрагмент трека, чаще всего пара полноценных секунд или инструментальная партия.

Глава 2. Путь к себе настоящему

— Брайл, эта песня – полное фуфло, — выдал мне Ниммерс – звукорежиссёр и аранжировщик группы «Трафик».

На тот момент я с ними ещё работал и без ложной скромности мог сказать, что вывел их на новый уровень. Во-первых, гонорары стали выше по сравнению с тем, какие были с предыдущим вокалистом, во-вторых, появился авторский репертуар, а не только известные хиты. Правда, большую часть моих песен, которые я приносил на обсуждение, забраковывали.

Я спокойно к этому относился – считал их «грязной водой», которая стекает, постепенно вымывая всё лишнее, чистит внутренние изъяны. Она словно вытачивает из моего нутра тот самый кристалл, который после такой шлифовки становится крепче и ярче.

Но в этот раз было сильно неприятно, потому что песня казалась мне превосходной. Я чувствовал её потенциал. Да, она отличалась стилистически от того, что мы обычно исполняли, но сколько можно пиликать одно и то же? Сколько можно подчиняться застывшим правилам, когда мир музыки так широк и глубок?

— Кстати, в последнее время ты стал как-то странно петь, — добавил бас-гитарист группы. — Я не могу подстроить под тебя бэк-вокал.

Как будто он там вообще нужен. Если честно, он лез не в свою компетенцию, и я так считаю не потому, что плохо к нему отношусь. Вовсе нет, он прекрасный инструменталист! Просто именно вокалом он владеет откровенно слабо, но вместо того, чтобы заниматься, прокачивать скилл предпочитает обвинять меня в том, будто бы я создаю ему неудобства.

Это называется импровизация. И она очень заходит народу, сразу понятно, что солист поёт вживую. А то, что он сбился и не исполнил свою партию, которая даже при импровизации прозвучала бы в тему – это не ко мне вопрос.

И только я собрался об этом сказать, как в комнату вошёл концертный директор.

— Поступил заказ на работу у одного из конгрессменов Альвы! — Принёс он радостную весть. — Личный юбилей, совмещённый с круглой датой в профессиональной деятельности. Будет большой праздник, даже телевидение ожидается – отличный шанс мелькнуть на широкую аудиторию!

Да, шанс прекрасный, вот только лично я терпеть такое не могу. Придётся прилизывать волосы классическим образом и надевать накладки на уши. Имитировать нормальность. Потому что высокие шишки, потому что надо по классике, потому что много платят. И это на прогрессивной планете, где живёт масса полукровок. М-да.

Если честно, надоело.

А ещё надоело слушать одно и то же, петь одно и то же и подстраиваться под устаревшие нормы. Не поймите неправильно, мне нравятся эти песни, но далеко не только они. Я люблю всю музыку. Целиком. И не только альвианскую. Чувствую, что могу творить куда смелее и интереснее, но… будет ли это востребовано? Меня даже андеграунд не принял, сказали, что я совсем без башки.

Как назло, на днях прабабушка сильно заболела, вчера ездил к ней в больницу, и ничего хорошего там не увидел. Она в буквальном смысле угасала. Понятное дело, что лет ей уже много – к тысяче подкатило, но всё равно больно. Не хочу, чтобы она уходила, и дело не только в том, что она – единственный альвианин, кто меня понимает и принимает таким, какой я есть. Она сама по себе очень светлая, несущая радость и разум для всех.

— Когда работа? — спросил я ровным тоном, хотя внутри хотелось кричать.

Странное состояние. Словно предчувствие…

— Этот заказ через неделю, а сегодня готовимся к дню древообрабатывающей промышленности. Надо подготовить пять песен о деревьях.

И пошёл процесс. О моей новинке забыли, чему я и не удивился, о бэквокале тоже, так как работали над песнями, которые пусть и исполняли, но не часто. И все прекрасно понимали, что в такой ситуации басист не справится с партией, поэтому он туда и не лез. Ну а я…

Я сегодня пел особенно сильно, буквально кричал о любви к деревьям. На деле я попросту выкрикивал то, что накопилось на душе. Что съедало меня изнутри, причём я пока и сам не до конца сформулировал, что именно. Рой разрозненных мыслей – вот что кружило в моей голове, и он слегка успокоился лишь к концу репетиции.

— Хорошо, что завтра работаем на улице, — резюмировал концертный директор. — Там твоя экспрессия будет уместна. И всё же прошу чуть спокойнее. И головой не тряси так сильно.

Как всегда. Всё как всегда. Что самое странное, они почему-то не хотят признавать, что именно моя экспрессия и привлекает внимание к нашей группе. Ценник растёт, поклонниц пруд пруди – всем внимание достаётся, не только мне. Впрочем, что мне то внимание, если они не задерживаются? Так…

— Брайл Шеллтон? — мои размышления прервал звонок по коммуникатору.

— Он самый, — ответил я осторожно.

В груде всё сжалось, плохое предчувствие холодным змеиным хвостом обвилось вокруг сердца.

— Прошу приехать в клинику для получения документов о смерти…

В моих сверхчувствительных ушах зашумело, я чуть на пол не осел, хорошо, что стена была рядом. Смог опереться и не упасть.

Прабабушка. Её всё-таки не стало. И знаете, вся эта суета с группой увиделась мне такой пустой. Предсмертная запись, которую оставила мне ба, окончательно расставила приоритеты. Я смотрел её и мало что видел из-за застилавших глаза слёз. Зато слышал прекрасно, и навсегда запомню её последние слова:

— Верь в себя! Я уверена – у тебя особое предназначение. Бросай свой «Трафик», он тянет тебя вниз. Они все тянут тебя на землю, а ты способен воспарить к звёздам. Пиши то, что ты мне показывал, но что не одобрили твои «друзья»! Все свои сбережения и дом я оставляю тебе. Распорядись этим разумно, как я тебя учила. Ты хотел студию – сделай её в моём доме. Переезжай и твори! Все дороги перед тобой открыты, просто они, возможно, далеки от Альвы.

Это стало последней каплей. Сразу после похорон я ушёл из «Трафика».

О, сколько дивного я услышал от своих коллег – не передать словами. И что я никчёмный вокалист, из которого они сделали что-то более-менее приемлемое за те пять лет, которые я с ними работал. И что никому я не нужен со своими странными мелодиями, которые они устали выбраковывать. Ну и по ушам проехались, мол, если бы я чувствовал их пси-волны, никогда бы так не поступил. И понимал бы куда больше в музыке.

Последняя фраза вызвала у меня особое недоумение, ведь именно они застыли в развитии, а я как раз-таки мыслил шире. И слышал больше, чем они.

Спорить не стал. Зачем тратить свою энергию на то, с чем больше не собираешься иметь дело? И кому не донесёшь всю сложность и глубину своего внутреннего мира, потому что они попросту не способны это осознать. Я пробовал объяснять, и не раз, но без особого результата.

Да, я прекрасно понимал, что в чём-то их подвёл, ведь из-за меня у них пошли отмены, с другой стороны, любое время было бы не удобным. Группа востребованная, работа есть всегда, так что момент никак не подловить. Да и не до них мне, если честно. Я даже не подозревал, что смерть прабабушки так меня выщелкнет.

Для начала пришлось погрузиться в оформление документов, потом, получив наследство, я принялся за обустройство студии. Выбрал небольшую комнату в доме, купил новый компьютер с мощной звуковой картой, подобрал микрофоны и прочие технические приблуды, своими руками сделал звукопоглощающие панели.

Чтобы не сойти с ума от зашкаливающих эмоций, я даже в качалку начал ходить. Не то, чтобы я до этого не занимался спортом – занимался, но по большей части бегом и обычными упражнениями. А тут я понял, что этой нагрузки недостаточно, и взялся за железо. Это помогало отвлечься, но ровно до тех пор, пока я окончательно не оборудовал студию и не сел за компьютер.

Тут-то меня и накрыло.

Я думал, что уже выплакал свою скорбь по уходу самого дорогого мне альвианина, но, как выяснилось, этого было недостаточно. Потому что боль была куда масштабнее, она копилась не один год, и смерть прабабушки просто стала последней каплей. Плотину прорвало, река вышла из берегов и затопила всё, что только могла затопить.

Когда я сел за миди-клавиатуру[1], из меня полилось такое…

Песни писались на потоке, но, как выяснилось позже, то был мутный поток. И дело не в качестве музыки – тут я отдался процессу на все 360. Я ведь многое уже знал, умел, поскольку всегда вникал во все нюансы творческого процесса, причём везде: и при работе в студии, и на площадке.

То были тёмные песни. Я бы даже сказал – злые.

В них выплеснулось разочарование той жизнью, которая меня окружала. Пустота. Боль. Порою даже ярость. Я выливал и выливал из себя эту муть, выкладывал в свои соцсети, и, что самое интересное – это нашло отклик среди слушателей. Пошла первая прибыль от монетизации. Я радовался, думал, что вот оно – то самое начало большого пути, а потом в какой-то миг посмотрел на себя в зеркало и ужаснулся той странной гримасе, которая стала привычной для меня. Тяжёлый взгляд смотрел на меня из отражения, словно мне не двадцать восемь, а все триста. Да и в целом я изменился – из-за нагрузок в спортзале увеличил рацион и в итоге стал выглядеть, как настоящий атлет. Вкупе с выражением лица меня можно было принять за военного, прошедшего горячую точку, да не одну.

Переслушав песни, я… снёс все страницы к хрогсу, а потом и вовсе ушёл в лес. Купил снаряжение, проконсультировался с любителями дикой жизни, узнал, что к чему, и уехал. Хорошо, что бабушка не просто оставила мне деньги в наследство, а распорядилась таким образом, что большая их часть хранилась на депозите и перечислялась на мой счёт раз в месяц. Платежи за дом и вовсе списывались автоматически.

Впрочем, в тот момент я об этом не думал.

Это был долгий путь. Я жил в ските, питался скудно, но это не напрягало. Я чувствовал, как правильная энергия наполняет меня. Как постепенно уходят остатки негатива, и меня, наконец, отпускает прошлая жизнь. Те проблемы, которые не давали покоя, комплексы, страхи. Это не значит, что я превратился в идеальное нечто, но ко многому стал относиться гораздо легче. Философски.

Даже смерть прабабушки перестала восприниматься с болью.

Я понял, что это лишь завершение физической жизни и переход на новый уровень. Душа-то бессмертна. По большому счёту бояться нечего, хотя, безусловно, хочется реализоваться здесь и сейчас. Учитывая, что дар мне дан немалый, более того – уникальный, то глупо его закапывать. Но надо использовать с умом и ориентируясь на свет.

И только после этого я смог подойти к Мэллору – особому дереву, которое, говорят, привезено с самой Эрты. Нашей прародины. Под ним проводят свадебные обряды граты – пары, жизнь которых связывается не только официально, но и на энергетическом уровне. Сейчас это стало редкостью, но случается. Мне такое точно не грозит, я ведь бракованный. С другой стороны, оно меня к себе подпустило (к нему можно подойти лишь в просветлённом состоянии духа, иначе ты попросту не найдёшь к нему дороги), и я даже почувствовал успокоение. Радость. И пусть мои уши не чувствуют пси-волны, слышат они немало. Шелест листвы (светло-зелёной с одной стороны и серебристой с другой) явственно давал довольно высокий и одновременно мягкий звук. Он словно приподнимал меня над землёй, наполнял радостью и теплом.

Прижавшись к гладкому серебристо-серому стволу, обхватить который под силу лишь дюжине альвиан, я чувствовал, как за спиной разворачиваются фантомные крылья. Благословение. Совершенно точно это было оно. Я ощутил, что вновь могу дышать и верить израненным сердцем. Что осилю свой непростой путь, главное – не сворачивать. Идти до конца. И оставаться верным самому себе.

Возвращение домой было забавным.

Тело забыло, что такое городской комфорт, пальцы отвыкли от клавиатуры, было донельзя странно получить ту же воду банально из крана. А уж тот факт, что оттуда шла ещё и горячая вода – вообще прелесть.

— Хм, а не так уж они и плохи, — задумчиво выдал я, когда прослушал те треки, которые снёс год назад. — Тяжёлые, но не беспросветные. Чувствуется ориентир на свет, пусть и через боль, но повторно публиковать их точно не стоит.

Первое, что я сделал, когда начал писать новый трек – это купил сэмплы у… тыршванкцев. То есть у разумных осьминогов, большая часть общения которых проходит в ультразвуковом режиме. И не только у них. Изучил эти библиотеки вдоль и поперёк, выбрал те звуки, которые пришлись по душе и начал творить. Сначала в стол, а потом, когда накопился более-менее приемлемый на мой строгий взгляд материал, я крепко задумался. Подошёл к зеркалу, почесал заросшую голову…

— Кажется, пора идти в салон, а то выгляжу, как абориген с отсталой планеты, а не альвианин. — Ухмыльнулся сам себе, надел максимально непотрёпанные штаны и футболку и двинулся к выходу. — Вещей тоже надо прикупить.

Потому что даже самая приличная одежда, что имелась в моём гардеробе, годилась лишь для похода в соседний магазин. Желательно ночью, когда никого нет, только роботизированное обслуживание.

[1]MIDI-клавиатура – клавиатура в стиле фортепиано, которая отправляет MIDI-сигналы на компьютер или устройство. Один из видов MIDI-контроллера. С её помощью удобно писать электронную музыку.

Глава 3. Рождение Айна

Соцсети пришлось заводить заново. На моменте заполнения графы «название канала» в ГалаТьюбе я крепко задумался. Не хотелось больше светить настоящим именем, более того, внутренне я сильно изменился после своего отшельничества. Внешне тоже – я сильно похудел и, кажется, кожа и волосы стали светлее. А ещё захотелось отделить творческую личность от себя обычного. Так гораздо легче и критику воспринимать, и похвалу (голова не улетит), а также анализировать ошибки.

— Что бы такого придумать… — Откинулся на спинку кресла и задумался.

Нужно что-то простое, звучное и желательно без плохих смыслов в переводе на другие языки. Я ведь собираюсь транслировать своё творчество для всех, на альвианцев делать ставку нет никакого смысла, раз даже местный андеграунд меня отторг.

— Ну-ка, проверим одно слово… — я зашёл в галактический онлайн-словарь и вбил «Айн».

Не знаю, откуда оно вообще взялось в моей голове, но звучало хорошо. Что самое главное, переводы с языков собратьев по галактике были вполне корректными, если таковые вообще имелись. Где-то это слово обозначало число один, где-то какую-то народность, где-то так называлась река. В общегалактическом языке такого слова вообще не было, и это хорошо – таинственнее звучит.

— Значит, будет Айн, мне нравится! — постановил я, вбивая название канала. — Пусть у большинства будут ассоциации только со мной.

Ну а дальше пошло-поехало. Я начал постепенно выкладывать то, что заготовил заранее, причём без таргетинговой рекламы, ибо было совершенно не понятно, какую аудиторию я зацеплю. Какая раса или расы захотят меня слушать, не говоря уже о половой принадлежности и возрасте. Учитывая, что энбены вообще бесполые и размножаются почкованием, то тут угадаешь.

Поэтому пусть всё идёт естественным образом, так сказать «на органике» алгоритмов. Нет, я, конечно, слегка подтолкнул ролик довольно скромной суммой, чтобы его хоть кто-то увидел, но не более того.

Собственно, для серьёзной аналитики и разработки стратегии артисты целый штат специалистов нанимают, а у меня… У меня только я сам и моя домашняя студия. И безудержная фантазия. Кстати, насчёт фантазии – я решил себя ни в чём не ограничивать. Накупил массу одежды самого разного плана, ориентируясь только на личностные ощущения: нравится или нет. Даже не вникал, какой расе принадлежит тот или иной фасон. С головными уборами – то же самое, как и с причёской. Конечно, мне подровняли мою белую гриву, привели её в относительный порядок, но как её укладывать – стало для меня моментом импровизации, как и то, какую одежду я надену для записи той или иной песни. Или просто фотографии.

Полный расколбас, никакой системности и концептуальности. Всё, что до этого говорил мне директор «Трафика», я забыл и вспоминать не собирался. Конечно, до откровенного треша я никогда не опускался и на идиотских трендах типа «попей из унитаза» или «сожги свои волосы в прямом эфире» не хайповал. Вообще не обращал на них внимание. Просто делал то, что подсказывало мне моё внутреннее чутьё, а ещё словно навёрстывал то время, когда приходилось сдерживать себя, работать в строгих рамках группы.

Это было прекрасное и одновременно ужасное время. Комментарии сыпались самого разного характера: от безумного обожания до лютого хейта. Причём с каждой песней всё больше и больше. Число подписчиков росло, анализировать статистику просмотров было сложно, ибо никакой системности в ней не было. Меня смотрели существа с самых разных планет, причём и любили, и хейтили независимо от расовой принадлежности.

«Он прекрасен в этих красных штанах и чёрной шляпе!» — писала часть народа.

«Отвратительно! Он словно из борделя сбежал!» — возмущались другие.

«Красные штаны могут носить только высокопоставленные лица, что за выскочка?» — негодовали чатлане.

«Это артист галактического уровня, нечего ваши странные плюканские законы транслировать широкой общественности», — ехидничали над ними более продвинутые и поднаторевшие в межрасовых отношениях гуманоиды.

«А пацакам нравится!» — часть плюкан, как ни странно, тоже была за меня.

Забавно. Удивительно. Бессистемно. И это только о штанах! Я уже молчу о музыке, в которой чудил, как мог. Творил и вытворял, смешивал стили, хулиганил с гармониями, правда, никогда не был до конца доволен конечным результатом. Словно чего-то не хватало. Не было того звучания, которое я слышал у себя в голове, несмотря на купленные у тыршванкцев сэмплы.

Денег с монетизации соцсетей с каждым месяцем становилось всё больше и больше, я чувствовал, что иду верным путём, но взрыва всё никак не случалось. Всё же в таком деле нужен хит, который прорвёт инфопространство, станет локомотивом. Покажет, в какую сторону двигаться, потому что за год экспериментов я слегка от них подустал.

Приелись яркие цвета, всё чаще я возвращался к чёрному, белому, серому либо молочному. Конечно, эти вещи были далеки от альвианской классики, но в какой-то момент я обнаружил, что часть зрителя имеется и с моей родной планеты. Ха, а они ведь даже не подозревают, что я живу именно здесь! Потому что я максимально скрываю свою локацию, не хочу идентифицироваться.

На улицу я, конечно, выхожу, но шифруюсь, как могу: чёрная неприметная одежда, шапочка, скрывающая волосы и уши. Собственно, всё, как я всегда и любил. Правда, раньше это была маскировка из-за ушей, а сейчас просто не хочу светиться. Вообще, если бы не сила воли, я мог бы сидеть взаперти неделями, но понимал, что для здоровья это вредно. Поэтому старался регулярно бегать, посещать спортзал, хотя качаться перестал. Впрочем, мышцы уже раскачаны, в любом случае фигура отличается от той, когда я работал в «Трафике». Там я был тощим пареньком, сейчас же стал стройным, но крепким мужчиной. Правда, под довольно свободными вещами этого не особо видно, ну да я и не стремлюсь показать тело. Главное – это музыка. Песни. Да, визуал их обрамляет, дополняет, но не более того.

— Слышал о новой технологии атлантов, когда под кожу вшивают кибер-нити, через которые можно скачивать мысли из головы сразу в комп? — услышал я как-то раз от соседа по беговой дорожке.

Он болтал с кем-то по коммуникатору, сам же продолжал бежать. Типичный альвианин с выразительными ушами, рыжеватыми волосами и белой кожей. Судя по её ровному тону, он явно пользовался услугами косметолога, ведь у рыжих, как правило, масса веснушек.

— Да нет, говорят, мозги уже не прожариваются, — ответил он собеседнику, который явно усомнился в качестве. — Можно пользоваться на постоянной основе, а не в экстренных случаях. Стоит, конечно, весьма и весьма, но согласись – это очень удобно!

Не знаю, как его собеседник, но лично я точно был с ним согласен. Голову прострелила радостная мысль, что именно это мне и надо! Ведь ни один сэмпл, зараза, не передаёт всё то, что я слышу в своей голове. Даже не смотря на инопланетные библиотеки звуков!

Сначала я попытался найти это изобретение сам через инфранет, но ничего не вышло. Какие бы запросы я не формулировал – всё впустую. Тогда я стал чаще заглядывать в спортзал, чтобы подловить того мужика, но вместо него познакомился с одной дамой. Беллина – так её звали. Она была красива, уверенна в себе и не обременена какими-либо комплексами.

Это было прекрасно.

Её белокурые волосы, выразительные голубые глаза, аппетитная фигура… Нас настолько захватила страсть, что я и на мужика того забил, и новый релиз отодвинул. У меня пошли песни, полные страсти, причём в таком количестве – только успевай записывать. Одну из них я даже довёл до ума, остальные убрал в заготовки, чтобы отлежались. Через время я к ним вернусь, оценю, насколько они цепляют, и, возможно, возьму в работу ещё одну-две. Или не одну, как фишка ляжет.

Беллина продержалась очень долго – целый месяц. Думаю, всё потому, что в целом ей было некогда вникать, насколько я чокнутый, ведь у неё было полно работы. По большому счёту всё сводилось к сексу и совместным трапезам после оного. Правда, и до неё, в конце концов, дошло, что со мной что-то не так. А это она ещё не слышала мои треки – как-то не до них было. К тому же я не хотел вскрываться, что Айн – это моё второе я, просто говорил, что работаю с аранжировками.

И именно поэтому она не ушла от меня раньше.

— Слушай, ты, конечно, классный любовник, но с головой у тебя серьёзные проблемы, — выдала она мне на исходе месяца. — Ты всё время что-то мычишь, пристукиваешь ногой, а на мои темы вообще не хочешь общаться.

— Так я ничего не смыслю в банковском деле. — Пожал плечами, мол, какие с меня взятки. — Ты думаешь, что я смогу внятно прокомментировать процент инфляции?

Кажется, что-то в этом роде она мне говорила не так давно. Да, слово инфляция точно помню.

— Хм, ты точно дерево не с моей поляны, — закатила она свои прекрасные, холодные глаза, — поэтому прости, но мы расстаёмся.

Что я мог на это ответить? Что не удивлён? Что не хочу её ухода? Ну да, я не в восторге от ситуации, но, если честно, давно привык. Они все уходят. Судя по всему, так мне и куковать до смерти, перебиваясь случайными связями, хотя порой сердце просит другого. Чего-то душевного, трогательного, настоящего, но…

Что имеем, то имеем.

Пусть моей главной спутницей будет музыка – с ней у меня разногласий не случается. Я люблю её всю, целиком и полностью, а она – меня. Это очевидно, учитывая, как тонко и в то же время остро она на меня воздействует. Дарит песни, мелодии, ощущения. Причём эти ощущения порой сильнее, чем от секса – тут смотря с кем сравнивать. С Беллиной да – там всё срослось, пусть сразу было ясно, что перспектив нормального развития отношений не предвидится. А от кого-то не получаешь и десятой части того удовольствия, которое приходит от занятия музыкой.

Что самое забавное, стоило Беллине уйти из моей жизни, как я сразу же наткнулся на того самого мужика и наконец-то спросил у него о кибер-нитях. Оказалось, что эта разработка если не секретная, то не особо афишируемая атлантами. Найти информацию получилось только по кодировке, которую мне дали, и то большую часть текста я не понял из-за специфической терминологии. Да, тут автопереводчик бесполезен, если знаний нет. Да и цена кусалась, как самый настоящий хрогс.

На время я отложил эту идею, но нет-нет да возвращался к ней. Меня не покидала мысль, что тот или иной трек получился бы куда лучше, если бы я смог записать ту оркестровку, что звучала в моей голове. Я даже письмо написал атлантам, и через какое-то время мне ответили. Заинтересовались моим вопросом. Видимо, им стало любопытно, какая у меня мотивация, так как я расписал, что интересуюсь именно нюансами записи мелодий.

Письмо за письмом, и вот мы уже выходим на голо-связь с тем атлантом, который является главным изобретателем. Большой, как и все его сородичи-гиганты, абсолютно лысый и при этом жутко обаятельный, док оказался невероятным собеседником. Его явно заинтересовали особенности моего мышления, восприятия, он предложил мне большую скидку, но даже оставшаяся сумма была слишком велика. Да, я накопил средства благодаря монетизации с соцсетей, траты на жизнь у меня умеренные, к тому же имелись ежемесячные переводы из части нерастраченного наследства. Но…

— Привет, Брайл, у меня к тебе деловое предложение. — Звонок от Беллины, спустя пару месяцев после нашего расставания, прозвучал как гром среди ясного неба.

И оказался моим спасением.

— Контракт максимально простой. — Беллина сидела в кафе вся такая строгая и элегантная – даже и не подумаешь, что не так давно она спала в моей постели. — Каждый остаётся при своём имуществе и деньгах, нажитых как до брака, так и во время оного. Никаких претензий по месту проживания и половым партнёрам ну и самое главное – расторжение в течение недели по дистанционному заявлению одной из сторон. Но не ранее, чем через год с даты подписания.

— Это при подтверждении от другой стороны, а если его не будет? — Мало ли, что ей может прилететь в голову.

Она странная. Хотя… кто бы говорил.

— По-другому никак, иначе будет нарушено законодательство Альвы, — покачала она головой. — Но есть лазейка – если подаёшь документы на развод лично с подтверждением биометрии, то его совершат и без согласия второй стороны. В контракте это прописано.

— Устраивает. — Доехать до нужного здания мне не составит труда в случае, если срочно понадобится развод.

Хотя… ей он может понадобиться куда раньше, со мной и так всё понятно. Где я и где брак? Не было ещё такой девушки, которая бы от меня не сбежала. Да и мне это сейчас не особо нужно – я сосредоточен на творчестве, весь в себе.

— С тобой приятно иметь дело! — Она лихо заверила наш брачный контракт электронной подписью, я повторил её действия. — Кстати, тебе, скорее всего, будут звонить с моего нового места работы, ради которого я и пошла на этот шаг, будь добр, подтверди, что являешься моим супругом.

— Не вопрос. — Собственно, это можно было и не озвучивать.

И так понятно, что буду содействовать.

Вообще, странное, конечно требование – быть замужем. Кого волнует социальный статус обычного наёмного сотрудника? Я бы точно с таким работодателем не связывался – мало ли что они от тебя потом потребуют. Вдруг им понадобится твоя почка?

— На той планете, куда я лечу работать, сильный перекос в сторону женского гендера, — пояснила она по дороге на регистрацию. — Мужчин катастрофически мало, каждый на учёте, полигамные браки у них – обычная практика, поэтому доступ туда разрешён только замужним женщинам.

— Я так понимаю, у них очень выгодные условия, раз ты решила в это ввязаться. — Беллина очень хваткая и расчётливая, без весомой причины прогибаться не станет.

— Более чем, — она многозначительно закатила глаза. — Я, конечно, могла выбрать любого на эту роль, но ты – самый удобный.

— Ну да, чудик, любящий музыку больше всего остального, — усмехнулся я.

Причём говорил без какой-либо затаённой обиды, потому что на правду не обижаются. Я такой, какой есть, и это не исправить.

— Заметь, ты сам это сказал. — Она хитро улыбнулась.

— Потому что я давно всё о себе знаю. — Развёл руками, мол, что с меня взять.

Хм, кажется, в её взгляде мелькнуло уважение.

Зарегистрировав брак, мы благополучно расстались. Беллина предложила прощальный секс, но у меня были другие планы, ведь на мой счёт поступила недостающая часть суммы. Едва я вернулся домой, сразу же связался с Таннатом – тем самым атлантом, о чьём изобретении мечтал больше, чем о чём-либо.

— Вылетай, я жду тебя в любое время! — обрадовался он. — Только билеты не забудь прислать и документы, я тебе оформлю визу в да счёта – не успеешь до планеты долететь, как всё будет готово.

И за мной не заржавело. Ближайшим же рейсом я отправился на Атлантиду, где меня ждало полное сканирование мозга. Ведь именно в него будут вживлять кибер-нити, с помощью которых моё творчество выйдет на новый уровень. Я уверен, что после этого точно случится прорыв, ведь тогда все услышат именно то, что звучит в моей голове.

Глава 4. Атланты и их технологии

— Надо же, какая дивная структура, — проговорил Таннат, рассматривая мои снимки. — Я работал с альвианскими мозгами, но такого ещё не встречал…

О, это реально шанс узнать о своих особенностях! Хотя, как вспомню, сколько пришлось в своё время пройти обследований – так вздрогну. Ну да это совсем другой случай – здесь никто не станет строить скорбные мины по поводу редуцированных ушей и прочего.

— Я псих? — шутливо спросил дока.

Знал, что он поймёт мой юмор, ведь мы уже не раз общались.

— У тебя колоссальное количество нейронных связей в полях, отвечающих за слух и творчество. — Он ткнул пальцем в нужную область. — Причём, судя по анамнезу в целом и ряду структуральных особенностей в частности, способность к восприятию пси-волн отсутствует именно по этой причине. Либо это компенсация.

— Да, о компенсации мне говорили наши альвианские врачи, — вспомнил я этот нюанс. — Будто бы из-за дефекта в одном развилась гиперчувствительность в другом.

— Такое случается сплошь и рядом, — кивнул Таннат. — Надо будет провести сравнительный анализ твоих ранних снимков и этого. Спасибо, что предоставил их, это очень важно для отладки системы.

Знал бы я, сколько времени, сил и даже боли займёт эта отладка… Нет, всё равно бы не отказался от операции. Собственно вживление кибер-нитей под кожу и соединение их с мозгом заняло несколько часов, которые я пролежал в отключке. А вот когда пришёл в себя, тогда и началось веселье.

Во-первых, всё жутко чесалось, и только колоссальное усилие воли сдерживало меня. Мысль о том, что это временное неудобство, к тому же ради дела всей моей жизни, успокаивала. Правда, руки так и тянулись к выбритой части головы, отчего приходилось постоянно их чем-то занимать. Док ради такого дела вручил мне пару пупырчатых шариков – отличная штука оказалась!

Во-вторых, когда Таннат настраивал систему, начались неприятные покалывания.

— Говори сразу, что чувствуешь, чтобы я понимал, как правильно действовать, — голос атланта звучал размеренно, и в то же время слышалось, как напряжение, так и внутренняя радость.

Он явно получал удовольствие от процесса. Разумеется, не от того, что я испытывал боль, его просто радовала ситуация. Он не раз мне говорил, что готов даже бесплатно работать с таким уникумом, как я, что, собственно, и сделал. Срезал 50% стоимости, оставив только оплату комплектующих, медикаментов и работу персонала. Ну и клинике, где проводилась операция, нужен был свой процент. То, что причиталось ему за работу и авторское вознаграждение, он с меня не взял.

Спасибо ему за это, иначе я бы ещё долго копил деньги, и это уже учитывая контракт с Беллиной.

— С-с-с, — просвистел я сквозь зубы, когда голову пронзила острая боль.

Док тут же что-то подкрутил, стало легче.

— Ты очень чувствительный, — прокомментировал он. — Я сделаю всё, чтобы тебе не навредить!

И он действительно приложил все усилия, чтобы выполнить своё обещание. Работал аккуратно, я бы даже сказал с благоговением к моему мозгу, ведь он действительно оказался уникальным.

Кстати, когда Таннат дотошно изучил все мои снимки и анализы, начиная с раннего детства, заканчивая тем, что сделал он лично, выяснились интригующие подробности. Оказывается, ещё во время внутриутробного формирования мой мозг развивался особенным образом. Что стало тому причиной – не известно, ведь факторов, влияющих на столь сложный процесс множество. Это и химический состав потребляемой пищи, жидкости и даже воздуха. Это и нервные состояния матери, и травмы, полученные, как во время вынашивания, так и в процессе родов. Излучения.

— Я вижу, что это не компенсация, а изначальная особенность, — резюмировал док после консилиума. — Сейчас, когда мы сонастроили твой мозг с нашей системой, это стало очевидным. Да и старые снимки имеют явственные нюансы, которые ваши врачи не смогли правильно интерпретировать.

— Спасибо, — это было, с одной стороны, важным моментом, а с другой…

Собственно, уже без разницы, что да почему, сейчас главное не это.

— Ну что, сделаешь пробную запись? — Док явно понимал, что на самом деле является для меня важным, но не мог не прояснить ситуацию до конца.

Видимо, ему самому это было интересно плюс значимый момент для настройки.

— Обязательно! — воскликнул я и воткнул в мочку уха, куда вывели порт от кибер-нитей, серёжку-кристалл.

Точнее сама серёжка представляла собой стандартный гвоздик, а вот кристалл – это отдельная тема. С его помощью осуществляется соединение с программой, куда будет записана моя музыка. И что немаловажно, формат файла будет считываться той программой, в которой я работаю – Таннат позаботился. Не лично, конечно, попросил коллегу программиста. Причём договаривался заранее, словно знал, что я найду деньги. Верил в меня, как и я в него.

Это, конечно, дорогого стоит.

Сонастройка и калибровка оказались о-очень непростыми процессами. Я сбивался, потел, снова концентрировался, что-то всё-таки смог выдать, после чего… отключился. Спал очень долго, док даже систему поставил, чтобы я не загнулся от обезвоживания и истощения.

— Ты жить собираешься или надоело? — ехидно выдал Таннат, когда я наконец-то открыл глаза.

— Не дождётесь, — пробормотал я и тут же поморщился от боли в губах.

Они стали слишком сухими, надо бы чем-нибудь намазать, пока не потрескались в кровь.

— Вот и славно, а то обидно не увидеть результата своей работы, — вновь подначил меня док.

Он помог мне подняться, подал стакан с водой, снял показатели состояния и деликатно вышел. Приведя себя в порядок, я первым делом бросился за компьютер – послушать, что же получилось. И вот тут меня ждало сразу два чувства – восторг и разочарование. Восторг от того, что записался весь звуковой спектр моей мелодии, а разочарование случилось во мне самом.

— Слабак! — припечатал я. — Такие технологии, а я не смог нормально сконцентрироваться.

Музыка пусть и звучала в полном объёме аранжировки, но была при этом обрывистой. То есть шла фрагментами, между которыми была либо пустота, либо какие-то хилые всхлипы.

— Я бы дал тебе ознакомиться с тем, что вышло в первые несколько раз у других клиентов, но это конфиденциальная информация. — Док был как никогда серьёзен, более того, в его взгляде сквозило восхищение. — Твой мозг уникален, поэтому молчи и слушай! Я дам тебе комплекс упражнений по улучшению концентрации, также тебе потребуется особое питание, так как система потребляет много энергии.

— Но ты говорил, что этот кристалл, — я дотронулся до серёжки в ухе, — является не только передатчиком, но и зарядным устройством.

— Так и есть, но ты ведь не всегда будешь его носить. В спокойном состоянии лучше обходиться без него, чтобы не было лишней стимуляции. Пойми, соединяя порт с передатчиком, ты тем самым активизируешь нити. Это может привести к выжиганию нейронов, во всём должна быть мера, а также правильное питание, витамины, чтобы было чем компенсировать износ. Далее – сон. Спать нужно не менее десяти часов в сутки – контролируй это. Можно дробно, с перерывами, если по расписанию не получается сделать это сразу в полном объёме.

Насчёт сна – это вообще не проблема. Поспать я всегда любил, даже до того, как стал вести затворнический образ жизни. Конечно, когда-нибудь (я верю в это!) настанет время, и начнутся живые концерты, но я себе не враг. Буду учитывать этот момент и не загонять себя. Наверное…

Но сначала работа над концентрацией и новые нюансы отладки.

В общей сложности я провёл на Атлантиде около месяца. Подготовка и сама операция заняли не так много, как отладка и восстановление. За это время я ничего не выпускал и даже не ходил в соцсети. Заглянув туда перед отлётом домой, я застал вселенский плач поклонников.

«Он нас бросил, а говорил, чтобы мы верили ему с первого раза!» — страдали одни.

«А вдруг с ним что-то случилось?» — волновались другие.

«Да бабу он себе завёл, отрывается, не мешайте!» — такого рода реплики поступали в основном от поклонников мужского пола.

Самый яркий из них выглядел очень необычно, словно какое-то остроносое животное. Причём к нему были пририсованы анимированные чёрные брови, которыми он многозначительно двигал. Никнейм этого поклонника звучал странно – Лапундель. Интересно, что это за раса такая?

«Скорее всего. Помнишь, как в прошлый раз после долгого перерыва он выпустил ту горячую песню, от которой все девчонки чуть с ума не посходили», — припомнил мой загул с Беллиной ещё один парень из чата.

На его аватарке красовалась бутылка с крепким алкоголем известной марки.

«Айн, отзовись! Хоть сердечко сбрось, если писать некогда!» — к такому итогу приходили все виды комментаторов.

Хм, а ведь я и впрямь давно ничего не публиковал. Может, короткое видео?

— Точно нет! — постановил я, когда увидел, как выгляжу.

Ладно волосы – их под шапочку можно спрятать, но лицо было не в кондиции. На виске и части щеки всё ещё виднелись остаточные следы послеоперационной гематомы, под глазами круги, да и в целом я слегка осунулся.

Может, голосовое?

— Всем привет, как дела? Что у вас нового? — наговорил я на диктофон, переслушал и… удалил.

Меня месяц не было, поклонники на измене, а я вопросы задаю.

— Всем привет! Не волнуйтесь, у меня всё хорошо. Ждите, скоро выйдет новый трек в новом звучании! — Да, кажется, этот текст звучит лучше.

Удалил.

Не буду заранее обещать, ведь ещё ничего не записано. Да, я натренировался с концентрацией, у меня неплохо получается транслировать мелодии, но вокал почему-то пишется плохо. Не нравится, как звучит. Скорее всего, буду его отделять, благо, техника позволяет (спасибо программисту, он допилил функционал прямо в процессе наших тренировок), а потом записывать отдельной дорожкой с микрофона.

Хрогс, может и впрямь сердечко отправить? Чтобы не волновались. Да, пусть будет оно, раз уж такое дело.

И полетели комментарии, да с такой скоростью, что я не успевал их читать. Все радовались, даже странно было, ведь это обычное эмодзи. Что ж, пусть будет так, а мне надо поторопиться – скоро отбытие на Альву. Не терпится уже засесть в своей студии, записать трек, поработать над ним, а потом…

Глава 5. Прорыв

А потом случился тот самый прорыв. Наконец-то! После мучительного и в то же время удивительного процесса работы в новом формате получилось то, к чему я не мог придраться. Каждый звук был на своём месте, песня звучала в полном объёме, как я слышал её в голове.

Да, пришлось попотеть. Допилить кое-какие слабо записанные нюансы сэмплами, вокал опять же записать полностью вживую. Добавить ещё парочку деталей, шлифануть и… готово!

«О, это что-то совсем новое!» — восторгались одни.

«Странно звучит, если честно, но завораживает, бляха муха!» — выдавали другие.

Кстати, гала-переводчик не смог выдать мне удобоваримый перевод идиомы «бляха муха». Надо бы уточнить, что это такое, а то любопытно.

«Не слушай его, это мат!» — бросились отвечать на мой вопрос подписчики.

«Сам ты мат, это просто шутка такая! — оправдывался автор идиомы. — Восклицание».

«Там есть матерный корень, не звизди», — не давали ему спуску сородичи.

Они явно понимали больше моего.

Забавные они – поклонники. Такие эмоциональные, такие вовлечённые, а порой и вовсе боевые. То хвалят, то ругают, то смеются, то плачут. Сочиняют стихи, рисуют портреты, монтируют видео под мои песни, иногда даже годное. А ещё постоянно ругаются между собой. Зачем? Понятно, что все разные, я своим творчеством умудрился собрать настолько широкую аудиторию, что самому не верится. Даже инсектоиды, то есть разумные насекомые, эволюционировавшие до серьёзных размеров и уровня мышления, слушают меня! Но ругаться-то зачем?

Впрочем, мне не до этого, надо дальше работать. Учиться сосуществовать с кибер-нитями, которые, как выяснилось, так сильно активизируются во время пения (даже если я не записываю трек, а просто пою в душе), что меня выкашивает. Без кристалла в ухе они начинают сосать энергию непосредственно из организма, тем самым истощая его в считанные секунды. Конечно, сильно спасает сахар – он довольно быстро приводит в чувство, но это временное решение, надо разбираться с проблемой.

— Значит, вставляй кристалл в порт каждый раз, как соберешься петь, — выдал мне Таннат, когда я с ним связался. — И воздерживайся от пения, если он не с тобой.

— Вообще-то я всегда что-нибудь да напеваю, — недовольно буркнул я. — Это моё естественное состояние.

Ему ли не знать после месяца плотного общения в лаборатории. Просто тогда нити вели себя более «прилично», а сейчас, когда основные моменты стабилизировались, пошли вразнос.

— Значит, контролируй интенсивность. — А вот эта новость ни капельки не радовала.

Что значит контролируй? Это уже сдерживающий фактор, который сильно неприятен.

— А ещё всегда держи под рукой сладкую воду, — продолжил атлант. — Пей её, как ты обычную воду пьёшь – понемногу, но часто. Надо же, как мы упустили такой важный момент? Столько тестов было проведено, нюансов учтено… Слушай, этого ведь не было до недавнего времени?

— Нет, когда я прилетел с Атлантиды, всё было в норме. Я соблюдал прописанный тобой рацион, пил витамины и много работал над концентрацией. Видимо, доработался.

— Видимо, да, — кивнул головой Таннат. — Но знаешь, это всё равно не типично, поверь моему опыту работы с другими клиентами. Хотя, зачем я сравниваю, когда давно убедился, что твой мозг уникален, и симбиоз с системой получился таким же.

М-да, всё у меня не как у других существ.

Думаете, это был конец новых открытий? О, нет, только начало…

«Смотрите, у него глаза стали светиться!» — писали комментаторы под новым видео, которое я выпустил к галактическому дню женской красоты.

«Выпил, наверное, что-нибудь. — Кто о чём, а тот мужик с бутылкой на аватарке о выпивке. — Дамы, кому коктейль, я вам такое намучу, глаза засияют почище Айна!»

«От алкоголя такого не бывает, наркота какая-то», — авторитетное мнение Лапунделя «радовало», как никогда.

Ну да, кому, как не ему знать детали состояния моего организма.

«Да с ним сразу всё было понятно! — О, а это уже откровенные хейтеры присоединились. — Как вы вообще можете смотреть на этого утырка?»

«Легко и с удовольствием, а вы идите с миром туда, где вас всё устраивает», — отвечали верные поклонники.

Из адекватных, как я люблю.

«Не, поёт он хорошо, но смотреть противно», — стояла на своём какая-то дама в зелёном.

«Можете не смотреть, просто слушать», — предлагали конструктивное решение, которое почему-то не устраивало любителей поклацать в инфранете.

Впрочем, все эти баталии – рябь на воде, а вот что реально, так это новая аномалия. Причём, как выяснилось опытным путём, светиться начали не только глаза, но и кибер-нити, просто под волосами зрители этого не увидели.

— Срочно ко мне! — скомандовал док, едва узнал об этом нюансе.

И снова планета, на которой живут гениальные гиганты, масса тестов и любопытный вердикт:

— Это твои нейроны так шалят.

— То есть опять мои повёрнутые мозги виноваты? — я подозрительно прищурился, мол, попробуй, надури.

— Вся проблема в том, что твой мозг слишком активен, — развёл руками Таннат. — Серьёзно! У остальных клиентов обычная жизнь и работа с записью разграничены, а ты всегда в процессе. Причём процесс очень интенсивный, не хуже, чем у меня будет, только в другой области.

— На 360. — Я пожал плечами, мол, а что он хотел? — Полное погружение во всё и вся.

— Кто бы сомневался. — Док одобрительно улыбнулся, ибо и сам был таким же повёрнутым на своём деле. — Кстати, волноваться не стоит – это свечение совершенно безвредно. Ни глаза, ни всё остальное никоим образом не страдают. Но это предварительно, учти, минимум месяц ты пробудешь здесь.

— Можно подумать, у меня есть варианты. — Развёл я руками и приготовился к бесконечным процедурам.

Хорошо, что оборудование с собой захватил и чемодан с вещами. Буду тут работать, раз такое дело.

Как показал опыт, на Атлантиде тоже неплохо писалось. За месяц я успел сделать пять полноценных треков, придирчиво в них поковыряться и выпустить один. Даже видео подснял, в котором зачесал волосы набок, дабы все могли увидеть мою новую особенность. Фишку, которой нет ни у кого.

— Всем привет! — Бодро начал я видео, которое собрался публиковать после официального релиза новой песни. Не сразу, сутки подожду, пока все обсуждают, что же со мной произошло, а потом, так уж и быть, дам разъяснения. — Хочу рассказать о своей новой фишке – кибер-нитях, которые светятся, когда я пою. Глаза тоже из-за них светятся, так что это не алкоголь и не наркотики, как подумали некоторые.

Вы уже и сами оценили новое звучание моих песен – все последние треки создавались с использованием атлантских технологий. Я вам всегда говорил, что весь творческий процесс замыкаю на себе, творю в одиночестве в своей домашней студии. Но была одна существенная проблема – я не мог в полной мере показать вам то, что звучит в моей голове. И вот, профессор Таннат, ставший мне самым настоящим другом, помог реализовать эту мечту! Его изобретение…

Далее я вкратце описал суть моих нитей, также рассказал, что такая реакция не является нормой, и всё дело в моих двинутых мозгах. Таннат, который до последнего не хотел появляться в кадре, на этой фразе рассмеялся и всё-таки вскрылся. Более того, дал короткое, но ёмкое пояснение.

Что тут началось…

Сначала позвонила мама и возрыдала, что я решил себя убить особо изощрённым способом. Потом был звонок от отца, лаконично заявившего, как он рад тому факту, что я взял псевдоним и не вскрываю настоящее имя. Ну да, тут я его понимаю, ибо консервативный бомонд Альвы, к которому принадлежит моя семья, такого не выдержит. Потом была простыня текста от бабушки с дедушкой, которые сетовали, что я совсем отбился от рук, но закончилась она заверением, что они меня всё равно любят.

Вот и славно. Пусть и дальше любят на расстоянии, так гораздо удобнее и им, и мне.

Кстати, освещение изобретения стало большим плюсом – с меня не взяли ни копейки за всё то время, что я провёл на Атлантиде во второй раз. Прикинув сумму, я понял, что могу себя поздравить с первым солидным рекламным контрактом. Ну а что, по сути, вышла именно реклама, причём таким естественным способом, что ни один пиарщик бы так красиво не придумал. Сыгралось как по нотам – сначала я взлетел, потом заинтриговал народ, а на закуску выдал, что да почему.

Разумеется, информацию я разглашал после того, как согласовал этот момент с Таннатом и его руководством.

— Даже не знаю, отпускать тебя домой или нет, — задумчиво проговорил док. — Вдруг твой организм ещё что-нибудь отчебучит?

— Надеюсь, что на этом всё успокоится. — Нет-нет, хватит мне того, что есть.

— Я приготовил тебе дополнительные кристаллы, чтобы ты не выжег свои гениальные мозги раньше времени.

Он протянул мне несколько контейнеров, где лежали серёжки-гвоздики, на деле являющиеся техническими устройствами.

— Для быта, — прочитал я надпись на первом контейнере.

— Да, это слаботочный кристалл, поддерживающий питание нитей в обычном состоянии. Его можешь носить на постоянной основе. Ретранслятора там нет, только стабилизирующая подпитка.

— Для записи – это дубликат того, который у меня уже есть? — я ткнул во второй контейнер.

— Абсолютно верно, — кивнул док. — А третий кристалл – средней мощности – для активного пения без записи потока. Не знаю, что будет, когда ты начнёшь гастролировать – надо будет над этим тоже поработать, но пока так.

— Спасибо! — я не мог не растрогаться.

Это так ценно, когда тебе отдают больше, чем ты рассчитывал. Я и сам живу на максимуме, выдаю энергию на все сто, но я – это я.

— Ты знаешь, я всегда на связи. — Атлант тоже явно переживал внутри себя сильные эмоции, пусть я не мог их считать своими редуцированными ушами. — Кстати, твои песни – глоток свежего воздуха. Я их все переслушал, даже те, которые ты записывал обычным способом. Они тоже достойные и сделаны очень хорошо.

А вот это было неожиданно! Он никогда не говорил о моём творчестве, хотя наслушался его от и до во время экспериментов. И не только он, но и вся его команда, начиная с медсестёр, заканчивая начальником НИИ, в котором я, кажется, прописался.

Стоит ли говорить, что первый концерт как Айн я дал именно на Атлантиде? В том самом НИИ, куда явно буду приезжать не раз и не два. Правда, петь пришлось «под минус», используя местное оборудование и местных же специалистов, после чего пришла мысль, что пора начинать собирать команду. Потому что слава росла, поступали предложения об организации концертов, причём из самых неожиданных мест, вроде Гу-саана, Крокуша и Тыршванка. Оставалось только диву даваться. Кто бы мог подумать, что моё творчество покорит разумных птиц, инсектоидов и гениальных осьминогов. Последние вообще по большей части общаются в высокочастотном диапазоне, а в моих треках эти волны не являются доминирующими. Скорее штрихи, украшающие общий звук. И что они в них нашли?

А ведь эти самые тыршванкцы живут в метановой среде, причём при низких температурах. Как они вообще представляют себе живой концерт кислорододышащего существа, который замёрзнет на их планете, едва ступит туда хотя бы одной ногой. Хотя, о чём я? Замерзание – это не такой быстрый процесс, как смерть от отравления метаном.

Нет уж, пусть так слушают, я ещё в своём уме. Включают свои акустические системы, танцуют в холодном океане, который покрывает большую часть их планеты, и… что они там ещё делают? Дрыгают щупальцами? Подпевают на ультразвуке? В общем-то, неважно, лишь бы им было хорошо. Без моего личного присутствия.

Глава 6. Команда

Команду я формировал долго, поскольку ни с кем из альвиан связываться не хотел. Не было у меня с ними коннекта в плане подхода к творчеству – хоть убей! А зачем мучить себя и их, пытаясь организовать работу, если никому это не по душе? Уж лучше поискать единомышленников, чем объяснять, почему нужно играть так, а не эдак.

Первым, к кому я постучался в личку, был один фаргонианин, на чей канал я подписался ещё год назад. Следил за его творчеством, погружался в его виртуозные этюды, которые он творил с помощью синтезатора, и даже оставлял комментарии.

Сначала он не поверил, что я – это Айн. Думал, что его разыгрывают, пришлось видеозвонок делать. И шапочку снять.

— О-о-о, — только и смог выдать он, когда понял, что говорит именно со мной.

— Да ладно тебе, я же подписан на тебя и комменты оставлял. — Правда, довольно давно.

В последнее время я стараюсь сильно не мелькать, если только это не общение с поклонниками в чате. И то я пишу там не часто и отвечаю только на интересные комментарии, иначе можно завязнуть.

— Я тоже на тебя подписан, причём ещё с того времени, когда ты был Брайлом. — А вот это было неожиданно.

— А, старые соцсети. — Надо же, удивил, так удивил.

Я и знать не знал, что об этом кто-то помнит. Я тогда иначе выглядел, да и песни были другие.

— Да, ты тогда помог мне выбраться из депрессии, — ещё больше огорошил меня Кьон.

Именно так звали полноватого парня с шухером на голове. Интересно, он специально так волосы укладывает, или это их естественное состояние?

— О, даже так? — Оказывается, не я один из неё тогда выходил.

— Да, зря ты их снёс, песни пусть и тяжёлые, но кому-то могли бы помочь. — Кьон запустил руку в волосы, взлохматил их ещё больше.

— Посмотрим, может, потом выложу, как ранний этап. — Лет эдак через сто. — Кстати, я что звоню – у тебя как со свободным временем и творческими планами?

— Эмм, а ты с какой целью интересуешься? — Настороженный тон нет-нет да прорывали нотки надежды.

— Творческой…

Проговорили мы тогда о-о-очень долго. В какой-то момент даже включили голо-режим, чтобы был эффект живого присутствия, и немного порепетировали. Это оказалось настолько легко и слаженно, словно мы несколько лет работали вместе. А всё потому, что он заслушал мои треки до дыр и знал их от и до. Но самое главное – мыслил в том же русле, что и я! Это дорогого стоило.

Чуть позже я узнал, в чём заключалась суть депрессии Кьона, и поразился, насколько наши судьбы похожи. Он тоже сильно отличался от своих сородичей, правда, с органами восприятия у него всё было в порядке. Проблема оказалась в том, что он по их меркам слишком хилый. Ну да, фаргониане отличаются особой крепостью организма, большой силой и выносливостью. Повышенной регенерацией. Кьон действительно выглядел нетипично плюс имел лишний вес.

Подумаешь, я вон вообще – ущербный по мнению чистокровных альвиан.

Довольно скоро к нашим виртуальным репетициям присоединился гитарист, на которого я тоже был подписан. Церлад по происхождению, он имел серо-серебристую чешую, пухлые губы, выпуклые глаза и просто гениальные перепончатые пальцы. Они вытворяли самые настоящие чудеса на струнах электрогитары, даже и не скажешь, что этот парень на своей планете относится к тем, кого никогда не позовут в творческую профессию.

Цвет чешуи не тот.

Все медийные личности у них сплошь яркого окраса, а обладатели скромной серой чешуи – так, технический персонал. Их даже не допускают до творческих занятий в школах, так как не видят в этом смысла. Представляете, какой у парня характер, если он это всё не просто выдержал, но и смог самостоятельно, используя только видеоуроки и попочасы[1], овладеть инструментом? Да так, что я только диву давался его способностям и гибкости.

— А ты не боишься, что такой, как я испортит тебе картину? — спросил Квести, когда я предложил ему поработать на меня.

— Ты прекрасно вписываешься в наш коллектив не таких, как все, — усмехнулсяя и поведал ему свою историю.

Кьон тоже поделился своими заморочками, после чего мы закрыли тему и больше к ней не возвращались. А нет, вру, один раз пришлось снова её поднять, когда к нам присоединился бас-гитарист. Его звали Лормас, и он был полукровкой. Причём гены столь причудливо в нём перемешались, что часть его лица и тела покрывала плотная рептильная кожа, тогда как остальное было вполне обычным, как у меня или Кьона. Единственное отличие – цвет. У меня он белый, у Кьона смуглый, а у Лорма – нежно-зелёный.

Волосы тоже зелёные, причём такие яркие, что я думал, будто тот подкрашивается. Усиливает естественный цвет.

— Если бы! — тяжело вздохнул парень, когда мы у него об этом спросили. — Самое грустное, что их никакая краска не берёт – смывается после первой же помывки. Поэтому шапочка форева.

— У меня тоже, — махнул рукой в сторону своей шапочки, которая лежала на столе.

На тот момент мы подключили голо-режим, причём со стерео-звуком, чтобы репетиция прошла максимально плодотворно. Получился эффект присутствия в одном месте, тогда как на деле нас разделял не один десяток световых лет.

— Я тоже в обычной жизни хожу в шапочке, так как мои волосы слишком непослушные, — выдал Кьон. — Сами видите, я и на видео в ней записываюсь.

— Ничего, я вам всё сделаю, как надо, когда начнём концертировать, — меня осенила прекрасная идея. — Это будет нашей фишкой!

Ну а что, свои волосы я научился укладывать чуть ли не с завязанными глазами, когда экспериментировал со стилем. Что мешает делать это и с ребятами?

— Хорошо, что у меня чешуя, — многозначительно проронил Квести, вызывав у нас неистовый ржач.

— И тебе придумаем что-нибудь эдакое, — протянул я, когда немного успокоился. — Можно наполировать тебя, серебристой мазью помазать, чтобы эффект усилить.

Церлад только рот открыл от моей наглости, явив нам свои зубы-иглы.

— Нет, если не хочешь – я не заставляю, но почему бы и да?

— С кем я связался? — пробормотал гитарист, но уходить от нас не спешил.

Наоборот, кажется, ему понравилась моя идея, поскольку на нашу первую коллаборацию он намазался именно серебристой мазью. Да, это был занимательный эксперимент, скажу я вам…

Поскольку ударника мы никак найти не могли (чтобы он был таким же упоротым), пришлось обойтись электронным битом. Вместе с ним я запустил набор звуков в высокочастотном диапазоне, без изысков, просто позитивный луп[2], который записал из головы. Настроил камеры с трёх ракурсов, раздал ребятам подключения, чтобы трансляцию можно было смотреть не только с моего, но и с их каналов, и мы погнали.

Отдельно отмечу, что прежде чем ввязываться в такую авантюру, как прямой эфир, мы предварительно раз десять порепетировали, записали это и проанализировали свои и чужие промахи. Сейчас, когда аудитория была заранее прогрета, мы начали эфир.

— Привет! — Я махнул рукой зрителям, чуть не своротив при этом стойку с микрофоном, которую путём народного голосования чатовцы назвали Хуанитой. — Потихоньку собираем команду для живых концертов, позвольте представить…

И понеслось. Кьон, Квести, Лорм и лупер[3] вместо барабанщика. Заодно объявил, что ищу ещё одного музыканта в команду, главный критерий – безбашенность. Ну и хорошее владение инструментом, конечно, без этого никак.

Уф, мы тогда дали жару! Отрывались, как могли: инструменты под пальцами ребят так и пылали, я выдал столько драйва, даже голова закружилась! После окончания стрима, когда я глянул запись, то и вовсе обомлел – глаза и нити ещё никогда так ярко не светили, как в этот раз. Хорошо, что я надел самый мощный кристалл, с которым делаю записи, иначе меня могло выкосить прямо на глазах у зрителей.

Результат превзошёл все наши ожидания! Совокупная цифра онлайн просмотров превысила десять миллионов зрителей, а сколько потом запись посмотрели – там вообще всё грандиозно. Видео завирусилось, хотя было достаточно длинным, на каналы ребят повалили подписчики, но самое главное – мы смогли найти подходящего барабанщика, точнее он нас нашёл. На стрим он попал случайно, ему кинули ссылку уже на середине эфира, но он потом не поленился и посмотрел всё с самого начала. Пришёл в восторг, связался со мной, и я понял, что команда укомплектована.

Что самое интересное, из всех нас Сэмпт оказался самым опытным в концертной деятельности. Более того, у него в команде имелись отличный звукорежиссёр и художник по свету, которых я согласовал моментально, стоило мне посмотреть видео с их работами и пообщаться в личке. Все они были с планеты Соам и обладали характерным тёмным цветом кожи, яркими, выпуклыми чертами лица и носили одну из самых популярных причёсок их мира – дредлоки. Только если у звукача со световиком они были обычными – чёрного цвета, то Сэмпт выкрасил их в ярко-красный. Я бы даже сказал огненный, что создавало интересный эффект, когда он крутил головой во время барабанного драйва.

Эти ребята придали нам дополнительной уверенности в себе. В отличие от нас, у них никогда не было проблем с внешностью и положением в обществе, о, это были очень успешные ребята. Уверенные, опытные, которым стало тесно в рамках соамской музыкальной индустрии. Их душа требовала экспериментов, экстрима, выхода из зоны комфорта и покорения новых горизонтов. Они прекрасно вписались, конкретно Сэмпт так вообще всех убедил, что мы классные, и нас ждёт однозначный успех.

— Девочек будет просто завались! — Он мечтательно закатил глаза. — Всем хватит на любой вкус. А ваши «недостатки» станут индивидуальными достоинствами. Главное – в сексе не подкачать. Могу проконсультировать, если что…

— Спасибо, с этим проблем нет, — хмыкнул я.

А вот ребята отказываться не стали. Впрочем, это их дело и их разговоры, такое пусть обсуждают без меня.

Оборудование мы закупали вместе с соамцами. И если по поводу света я положился на Рампта, то звук мы с Валламтом обсуждали очень долго, чтобы, с одной стороны, не влететь в единицы, а с другой – не прогадать в качестве. Важнейшим критерием в выборе пульта, колонок и прочего была техническая возможность транслировать весь спектр звука, который заложен в моей музыке и голосе. Пришлось попотеть, прежде чем мы смогли найти то, что нужно, не меньше пришлось попотеть, решая, с каким концертным директором стоит начать работу.

А вопрос надо было решать, так как с каждым днём поступали всё более выгодные предложения по живым концертам.

Желающих стать частью нашей команды оказалось с излишком, особенно после стрима (мы там не только о барабанщике сказали), но как их проверить? Понятно, что они предоставили рекомендации, списки артистов, с которыми работали, а ведь со всеми ними надо было списаться, чтобы подтвердить информацию. Или опровергнуть.

Большим подспорьем оказались те же самые соамцы, они здорово помогли с сортировкой, и в итоге у нас осталось два более-менее подходящих кандидата. Устроили мозговой штурм всей командой, по очереди пообщались с ними по видеосвязи и в итоге остановили свой выбор на беррийце. Да, вид у него специфический – он низкого роста, покрыт мехом с головы до ног, весь из себя хитросделанный, но эта хитросделанность по большому счёту нам и нужна. Ведь ему предстоит вести переговоры с заказчиками, согласовывать гонорар, технические нюансы и так далее.

Хитросделанность тут только в плюс!

К тому же Паунд много с кем работал, о нём были позитивные отзывы, а ещё он неплохо разбирался в расах нашей галактики. В общем, опытный мужичок, а самое главное, что у него есть в команде помощники, которые нам обязательно пригодятся.

И вот результат нашей общей работы налицо – мы летим на планету Гу-саан давать первый живой концерт с музыкантами и новой аппаратурой. Точнее, сначала у нас будет высадка на одной из космических баз, где мы наконец-то встретимся со всеми во плоти, а не виртуале, проверим оборудование, порепетируем, а потом, когда прибудет нужный крейсер, отправимся на планету с разумными птицами.

Почему именно там мы решили провести наш первый концерт? Всё просто – Паунд в этом вопросе ориентировался в первую очередь на деньги и оргмоменты. Кто был готов заплатить больше, а также у кого была техническая возможность принять в определённые сроки, тот и имел приоритет. И тут я с ним был полностью солидарен, поскольку хотелось как можно быстрее отбить стоимость аппаратуры (пришлось взять приличный кредит, денег на всё не хватило), а также установить ценовую планку. Космос, как водится, слухами полнится, и если мы зарекомендуем себя как дорогих артистов, штучный товар, так к нам и будут относиться.

С – стратегия!

[1] Простите, но из песни слов не выкинешь. Именно так это и называется, что у музыкантов, что у писателей.

[2] Луп он же loop (петля) – зацикленный музыкальный фрагмент/фраза.

[3]Лупер – устройство зацикливания в исполнительстве.

Глава 7. Девушка с фиолетовыми волосами

Репертуар для Гу-саанцев я выбрал, исходя из статистики просмотров и лайков вГалаТьюбе. Согласитесь, это самое логичное решение, ведь у каждой расы свои особенности, предпочтения, и максимально верный способ понять, какие песни им больше всего зашли – это посмотреть цифры. Хорошо, что разработчики позаботились составить подробную статистическую отчётность по расам, половой принадлежности, а также по возрастным критериям и пр.

Я как никогда порадовался, что не торопился с гастролями, пока не сделал серьёзный репертуарный запас. За неполные пару лет развития проекта Айн накопилось столько треков, что ими можно закрыть два полноценных концерта, повторившись разве что в нескольких песнях – безусловных хитах, которые полюбились абсолютно всем без исключения. Я говорю, разумеется, о поклонниках, хейтеры всегда найдут, чем быть недовольными. Мелодия ли это, слова, одежда, причёска, жестикуляция, а то и вовсе – прикус.

Ребята (спасибо космосу за то, что свёл нас!) выучили все мои треки, чтобы мы, в зависимости от предпочтений расы, могли спокойным образом составить подходящую программу. Что мы и сделали, а сегодня, прибыв на базу и распаковав с помощью техников оборудование, смогли полноценно порепетировать.

К слову, та соседка по космолёту меня так и не опознала. Она вообще сошла с рейса на пару остановок раньше, и остаток пути я проделал в относительном одиночестве. Здесь, на базе меня уже ждали музыканты, Паунд со своей командой и оборудование, доставку которого я оформил сразу сюда. И ангар снял заранее, чтобы по прилёту не метаться с выпученными глазами, а без лишнего промедления приступить к работе.

Всё шло хорошо, ребята отлично справлялись, мы с Рамптом прекрасно поняли друг друга по световой стратегии, а Валламт просто идеально настроил и микрофон, и инструменты, и колонки, с первого раза запоминал, в какой момент какой эффект накидывать и так далее, и так далее.

Паунд слегка раздражал бесконечной беготнёй из стороны в сторону, но я был к нему снисходителен. Понимал, что у всех нервяк, и у него он проявлялся именно таким образом. Сам я в этом плане всегда держу фасад, реагирую на проблемы спокойно, а вот потом, когда всё закончится, занимаюсь самокопанием. Правда, сейчас совсем не до этого, у меня появилась отличная идея представить на грядущем концерте новую песню. Исходя из того репертуара, который зашёл именно этой расе, песня вполне подходящая и по мелодии, и по содержанию.

Романтика, намёк на полёт, ветер и так далее.

Ребятам поначалу было нелегко, ведь я написал её совсем недавно, мы пока не репетировали. Но я не зря в них поверил – они быстро вникли в ноты, динамику и прочие нюансы, и уже на пятый раз мы исполнили её очень даже сносно.

— Ладно, перерыв, потом продолжим, — выдал я по окончании песни.

Глотнул подслащённой воды и двинулся к выходу.

— Ой! — раздался чей-то тонкий возглас, стоило мне открыть дверь.

Оказывается, я так стремительно это сделал, что чуть не сбил с ног невысокую девушку с фиолетовыми волосами. Приглядевшись, обнаружил премиленькое личико, ладную фигурку и большие испуганные глазищи карего цвета. Они были неоднородными – центральная часть радужки, обрамлявшая зрачок, была медовая, а ободок – ореховый.

Красиво. А самое главное – так необычно, ведь в её взгляде какая-то чистота, что ли? А в голосе словно колокольчики звенят, я такого тембра ещё не встречал.

— Прошу прощения, я вас напугал? — Я не мог не улыбнуться, глядя на такую безыскусную, искреннюю реакцию.

Ответная улыбка девушки засияла даже ярче её необычных глаз.

— Да я просто задумалась и сама не заметила, где остановилась. — Она взмахнула рукой, показывая образ процесса.

Понятно, бывает, со мной не раз такое случалось, когда я шёл по улице, погружённый в свои мысли.

— Просто там звучала песня, голос показался мне очень знакомым, но слова и мелодия – нет. — О как, кажется, она меня слушает. Только не узнала, видимо, потому что я сейчас в шапочке и в целом не в образе. Обычный чёрный комбинезон для полётов – удобный и немаркий. — Это же вы включали?

— М-м… — Вскрыться или нет? Не знаю, если от той дамочки в космолёте хотелось закрыться, то эта девушка куда более интересная. С другой стороны, через несколько часов мы улетим на Гу-саан, и вряд ли когда-либо увидимся… — Да, это у нас играла песня.

Ответить решил обтекаемо.

— А вы не подскажете её название, я поищу в сети, — девушка сложила руки в просительном жесте и вновь трогательно посмотрела мне в глаза.

Какая она всё-таки… необычная. И очень привлекательная. А эти мягкие и в то же время мелодичные интонации… Они ласкают слух и в то же время в них нет того откровенного зова, к какому я привык.

— Её пока там нет, — вновь уклончивый ответ.

Даже не знаю, как лучше себя повести. Обычно девушки либо проходят мимо, либо флиртуют с вполне обыденной целью – развлечься в постели. У них определённые ужимки, интонации, запах, а тут… Чистота.

— Вспомнила! — Девушка было подпрыгнула, но потом как-то странно сгруппировалась. Хм, необычная моторика. — Это же Айн!

— Айн, — я не сдержал улыбки.

Всё-таки опознала.

— Я перед практикой на Гу-саане накачала музыки, туда попала пара его песен. — И опять она действует не так, как другие.

Не пытается обольстить, больше о творчестве говорит. Приятно! И очень необычно.

— Какие? — Я наклонился к ней, осторожно вдохнул её аромат.

Приятный, пусть и смешанный с массой других запахов. Кажется, даже палёным немного отдаёт.

— «Улетаю» и «До неба», — ответила она, даже не подозревая, что к ней уже принюхались.

— Да, это топовые песни, особенно у Гу-саан, — кивнул я, заодно ещё ниже наклоняясь к ней. Да, гарью действительно немного попахивает, но в целом аромат тонкий и деликатный. Пока трудно с чем-либо сравнивать – мешают другие запахи. — А клипы вы смотрели?

Я буквально подталкивал её к опознанию.

— Пока не успела, у них там связь плохая, — развела она руками. А, ну теперь понятно, она, похоже, меня в глаза не видела. — Точнее у гу-саан все хорошо, они со своих приборов отлично всё смотрят, но наша техника ловила плохо, а покупать местный планшет ради одного месяца – дорогое удовольствие.

О, она была у гу-саан? Надо же, какое совпадение, а мы как раз летим к ним. И мне бы продолжить эту тему, но острая потребность, ради которой я, собственно, вышел в коридор, напомнила о себе. Даже больно стало.

— Ну, ничего, ещё посмотрите. — Короткий кивок, стиснутые зубы – всё для того, чтобы удержать лицо. Не хочу её пугать, вдруг подумает, что моя перекошенная морда из-за неё. — Простите, мне нужно срочно кое-куда попасть.

Всё, больше я терпеть не мог – ринулся в сторону санузла, как подстреленный. Костерил себя распоследними словами, но против природы не попрёшь. Я выдул за время репетиции литра два воды, поэтому, несмотря на то, что всё это время энергично двигался и успел вспотеть, требовалось избавление от лишней жидкости.

— Хоть бы она не успела уйти, — пробормотал себе под нос и сам же удивился.

Надеяться тут особо не на что, знакомство как началось, так и закончится, но… Слишком она хорошенькая и необычная, чтобы вот так её упускать. Поскорее сделав необходимые дела и помыв руки, я рванул обратно. О, отлично, Сэмпт не дал ей уйти – разговаривает. Ага, кажется, я уловил, как её зовут – Юта. Красивое имя, как и она сама.

— Хочешь быть нашей первой слушательницей вживую? — На этой фразе, произнесённой барабанщиком слишком игриво, я ускорился. — Если Айн, конечно, не против.

— Не против, — я не мог скрыть своей радости, да и не собирался.

Девушка опять подпрыгнула и снова странно сгруппировалась. И тут до меня дошло – она ведь была у Гу-саан, а там пониженная гравитация. На Атлантиде то же самое, а я там провёл массу времени. Я даже носил специальные ботинки с утяжелёнными подошвами, чтобы было комфортнее.

Но это всё детали, главное, что болтун Сэмпт успел ей рассказать, кто я такой. Вот засранец, мог бы сохранить интригу, я бы сам всё сделал.

— Ты прости, что так вышло, я просто не хотел навязываться. — Сделал я хорошую мину при плохой игре. Конечно же, я не хотел её упускать, просто природа не вовремя позвала меня в санитарную комнату. — Мы в первый раз встретились с ребятами вот так, не виртуально, сняли ангар, репетируем, вечером полетим на Гу-саан, там у нас первый концерт.

— Да, и взгляд со стороны, да ещё и симпатичной девушки нам совсем не помешает. — Сэмпта хотелось одновременно поблагодарить и ударить.

Спасибо ему, конечно, за то, что не даёт ей уйти, но комплименты лишние. Я сам ещё не успел ничего ей сказать, а этот уже лезет. И морда такая хитрая, так и просит кулака.

Хм… Странно, я никогда не имел тяги к мордобою, с чего бы вдруг?

— Ой, я с удовольствием, — пролепетала девушка, смущённо отводя взгляд.

В ангар она входила осторожно, явно опасаясь нечаянно запнуться, ибо у нас тут был форменный бардак. Точнее, творческий беспорядок, потому что составлять сундуки на гравиподушках в красивые ряды не было ни времени, ни резона. Это же не площадка, где будет проводиться концерт, а промежуточная репетиция. Сейчас закончим, всё соберём и будем грузить на крейсер.

Парни на вторжение девушки отреагировали по-разному. Лорм спешно спрятался за гривой своих зелёных волос, Квести явно впал в ступор, и только Кьорну не было ни до кого дела. Он погрузился в процесс, что-то творил со своими клавишами и явно ничего не замечал. Световик со звукачом обернулись, многозначительно переглянулись и принялись ждать, когда им объяснят, что происходит.

— Это кто ещё такая? — грозно вопросил концертный директор, за что мне люто захотелось дать ему по мохнатым ушам.

— Наш первый живой слушатель, — говорил максимально невозмутимо, но взгляд ему послал многозначительный. — Садись сюда, рядом с ребятами, чтобы всё хорошо видеть и слышать.

Пока Юта оглядывалась, я быстро добыл складной стул, поставил его около Рампта и сопроводил последнюю фразу пригласительным жестом. Нет, есть в ней что-то такое, что хочется рассмотреть. Изучить. А ещё я бы не отказался её понюхать без посторонних запахов, после душа, к примеру.

Паунд недовольно пошевелил ушами, но промолчал. Сел рядом с Ютой но не надолго, вскоре он ушуршал проверять очередной ящик с оборудованием. Мы ведь достали далеко не всё – это слишком долго, да и условия не позволяют. Проверять полный звук и свет будем непосредственно на площадке.

Ну а сейчас я, как обычно, глотнул воды, брызнул на микрофон спиртом и снял шапку. Настроиться на нужный лад оказалось легко – присутствие Юты заводило не на шутку. Она смотрела во все глаза, я видел, как колышется от волнения её грудь, как приоткрылись губки. О да, она ждёт, и это вдохновляет! Стимулирует так, что меня расколбасило не на шутку, словно я принял на грудь что-то крепкое, хотя в целом к алкоголю, как и наркотическим веществам равнодушен. Не моё это, у меня и своей дури хватает, достаточно просто начать петь.

— Ну как тебе? — Если честно, так волнительно услышать её вердикт.

Она реально первый гуманоид, который в непосредственной близости видит моё выступление. Период до Айна не в счёт, там песни были другие, энергия не моя. Конечно, был концерт под минус у атлантов, но гиганты меня волновали куда меньше, чем эта хрупкая девушка. А ещё она услышала новую песню – это особенно интимно для меня.

— Просто отвал башки! — выпалила она, сверкая глазами, а потом совершенно неожиданно выдала: — но есть один нюанс – эта песня не годится для гу-саанского менталитета. Совсем.

Внезапно…

— Много ты понимаешь, девица! — заорал концертный директор, да ещё и принялся на неё наступать.

И только я собрался призвать его к вежливости, как она встала со стула и твёрдо заявила:

— Вообще-то я учусь на ксенопсихолога. — В её голосе было столько внутренней силы, что я удивился, как не заметил этого раньше. — А ещё только что прошла практику именно на Гу-саане и получила «отлично» от самого представителя МИСа этой планеты! Мы даже контактами обменялись, более того, после окончания университета меня будут рады видеть в штате посольства – настолько высоко там оценили мои умственные способности!

О, какие интонации, явственно чувствуется боль. Я даже вздрогнул от того, насколько сильно её воспринял. Поэтому я поспешил подойти к ней, приобнять и улыбнуться. Призвать всех к спокойствию.

— Паунд, во-первых, ты разговариваешь с девушкой, а во-вторых, зачем делать поспешные выводы, когда не в курсе, с кем общаешься? Видишь, она знает, о чём говорит, значит, стоит её выслушать, а не кричать.

Энерг знает, как я старался сдерживаться. Вообще я очень спокойный в быту альвианин, но сейчас, чувствуя лёгкую дрожь её тела, понимая, что берриец своими нападками причинил ей боль, мне захотелось на него накричать. Понимал, что не стоит, что потом буду об этом жалеть, поэтому, высказав ему своё недовольство, поскорее переключил внимание на Юту.

— Скажи, в чём проблема этой песни? — Немного напрягся в ожидании вердикта, но чувствовал, что меня уже отпускает.

Нет, она определенно интересно на меня действует. Очень необычные эмоции вызывает.

— Она очень красивая, просто потрясающая! — И вновь эта искристая искренность.

Да, я не чувствую пси-волн, но с ней этого и не надо. Она открытая до невозможности.

— Но не для гу-саан, — уточнил я.

— Да, только не для них. — Юта кивнула. — Фраза о том, что не нужны никакие дары – это то, что для этой расы просто неприемлемо…

Объяснение, почему текст не годится для гу-саан, вышло очень занимательным, а местами откровенно забавным. Все эти червячки, дары и прочее… Столько нюансов, которые она узнала во время практики... Меня не отпускало ощущение, что наша встреча словно послана космическим провидением. Я чётко и ясно осознал, что если бы не Юта, то это мог быть провал. Понятное дело, что одна песня – это не весь концерт, но я запланировал целое действо, ведь это новинка. Предваряющая речь, исполнение, а потом, в полночь по общегалактическому времени я подготовил релиз в соцсетях и на стриминговых платформах…

— Лучше просто релиз, она зайдёт другим расам, но не этой, — поспешила успокоить меня Юта.

Видно было, что она всей душой переживает за ситуацию, хотя, казалось бы, кто я для неё?

— Хм, надо же, сколько нюансов. Я никогда об этом не задумывался, просто писал песни, которые приходят мне в потоке. Делал музыку, которая нравится, даже несмотря на то, что на моей родной планете она считается неформатом. Альвиане в этом плане очень консервативны.

— О, ты всё-таки альвианин? — Юта даже глазами хлопнула от удивления.

Точнее ресницами. А они у неё оказались такими пушистыми и, что характерно, естественными. На ней явно не было и грамма макияжа.

— Чистокровный, — хмыкнул я. — Но ущербный. Практически не чувствую пси-волн.

Пожал плечами, мол, что с меня взять.

— Ну, это не мешает писать тебе потрясающие песни, петь так, что просто разрывается душа, и быть популярным даже у гу-саан.

О, у неё разорвалась душа? Это цепляет, у меня даже в ушах немного зашумело от прилива крови. И в груди стало тепло-тепло.

— Не только у них, — влез в разговор берриец, чтоб его хрогсы драли! — Вообще-то Айн – уникальное явление, его слушают самые разные расы, даже тыршванкцы! Мы ведём с ними переговоры о живом концерте!

— Что? — Охнула Юта и немного покачнулась в мою сторону, отчего рука безотчётно сжалась на её плече. — Но они живут в метановой среде при низких температурах, и большая часть их общения происходит в ультразвуковом спектре! На всеобщем они общаются через специальные приборы. Зачем им живой концерт гуманоида, когда сами они – осьминоги???

Отличный вопрос, знать бы ещё на него ответ.

— Понятия не имею, но нам обещают оборудовать комфортные условия, — я пожал плечами, ибо приглашение именно от тыршванкцев удивляло меня сильнее всего.

И если раньше, до знакомства с Паундом я категорически отказывался от их предложения, то этот ушлый тип умудрился меня уговорить. Он согласовал с ними все условия, чтобы не дай Энерг, что-то угрожало нашим жизням и здоровью. Договорился о прививках от тыршванкской лихорадки, которые нам предстоит пережить через некоторое время. А уж какой он нам выбил гонорар…

Получив его (именно свою чистую прибыль), я смогу закрыть четверть кредита, а это о-очень приличные деньги!

Глава 8. Не упустить Юту

— Слушай, а какие у тебя планы на ближайшие трое суток? — поинтересовался я.

Кажется, нам срочно требуются услуги ксенопсихолога, иначе мы можем сесть в гу-саанскую лужу. К тому же где-то на задворках подсознания бьётся чувство, что не стоит прерывать с ней знакомство.

— Кхм, вообще крейсер, на котором мы возвращаемся на Эрмию, сломался. — В её голосе мелькнуло удивление и смущение. Звучало очень мило и непривычно. — Нам объявили о пяти сутках ремонта, пару часов назад начались первые.

— Так, а у нас через несколько часов вылет на Гу-саан, — принялся рассуждать я, хотя в голове уже всё понял и просчитал. — В пути мы проведём тринадцать часов, то есть половину суток. Там у нас сутки на распаковку и первый прогон, на следующий день саунд-чек и вечером сам концерт, а наутро обратный рейс сюда же. Потом… — Тут я запнулся, но не стал пугать ни её, ни себя теми мыслями, которые бурлили в голове. — Впрочем, это пока не важно, главное, что на всё про всё уйдёт двое с половиной суток.

И посмотрел на неё, пытаясь понять, что же у неё там в голове? Согласится ли?

— Я только начала отвыкать от этих упоротых гугусиков… — простонала она.

Этот звук заставил встать волосы на моём теле по стойке смирно. И не только волосы… Хорошо, что на мне комбинезон из плотного материала, под которым почти не видно моих нечаянных порывов.

— Тысяча единиц… — Я не стал дешевить.

Во-первых, это вполне адекватные деньги за то, чтобы гарантировать решение межрасовых проблем, а во-вторых… Про во-вторых я промолчу даже себе. Спокойнее будет.

— Не много ли? — Она приподняла свою изящную бровь, напомнив мне фрагмент одной чудесной мелодии, точнее её визуализацию в программе, где я пишу музыку.

— Много! — истерично воскликнул Паунд. — Не умеешь ты, Айн, деньгами распоряжаться! И сотки бы хватило.

Это что за новости? Он решил, что может совать нос в мои финансы?

— Это мой проект, — говорил спокойно, но весомо, ясно давая понять, что он зарывается. — Я долго не заключал ни с кем контрактов именно потому, что собираюсь играть по своим правилам. И с тобой у нас чётко всё оговорено. Так?

— Так, — берриец явно не пребывал в восторге от того, как я его осадил.

Ничего, пусть привыкает. Тут главный я, а не кто-либо другой. Моё творчество транслируется, мои деньги вложены, в том числе и кредитные, и моя же ответственность за результат. И чтобы этот результат был позитивным, без Юты никак не обойтись.

— Вот и отлично, — закрыл я вопрос. — Ты мне нужна на Гу-саане. Всем нам нужна, а то накосячим в первый же день, и прощай первый концерт. Вообще, это мой просчёт, я не подумал о ксенопсихологе, а ведь это важно, учитывая наш гастрольный график. И тот факт, что я стал популярен среди самых разных рас, в том числе не эртанского происхождения, говорит о его необходимости в нашей команде.

Вот что значит отсутствие реального опыта работы вне Альвы. Концерт у атлантов не в счёт, там всё было проще. К тому же они – такие же выходцы с Эрты, как и альвиане. А общая прародина – это много значит!

— Да с большинством из них я справлюсь только так! — поспешил взять реванш Паунд. — Тебе ли не знать, что я профи в своём деле! Организовывал концерты массе звёзд! Просто с гу-саанцами работал совсем не много, не знал нюансов.

Я только искоса взглянул на него, призывая заткнуться. Как ни странно, тот внял и действительно закрыл рот. Надо же, он небезнадёжен, а то я начал сомневаться в верности выбора.

— Хорошо, я согласна вам помочь, но чтобы железно доставили меня сюда не позже, чем через трое суток, иначе повезёте на Эрмию лично! — выпалила Юта, я же… расслабился. Оказывается, всё это время я был натянут, как струна. — А ещё мне надо сходить за личными вещами.

— Обязательно! — Я не стал сдерживать улыбку, надеюсь, она вышла не слишком широкой.

А то у меня довольно острые клыки, вдруг она их испугается?

Не теряя времени даром, я достал коммуникатор и купил ей билет до Гу-саана. В какой-то момент напрягся, так как свободных мест не оказалось, но спустя несколько секунд страница сайта мигнула, и высветилось, что одно всё-таки есть. В бизнес-зоне рядом со мной. Нет, ну это точно неспроста!

— Скинешь мне треки на коммуникатор, чтобы я начала знакомиться с материалом? — деловито спросила она, шмыгнув носом.

— Да, конечно, только немного подожди.

Я аккуратно упаковал микрофон, разобрал стойку, имя которой вот уже больше года Хуанита, и тоже упаковал. Я всегда максимально аккуратен с оборудованием, содержу его в идеальной чистоте и порядке. Одежду, кстати, тоже. Должен же быть у меня хоть какой-то порядок, если в голове творческий хаос?

Дав распоряжение собрать оборудование, напомнил, что большая его часть взята в кредит, посему отвечают они за него головой. Музыканты и так в курсе, они свои инструменты и без того берегут, а вот с техниками я мало знаком. Пока приглядываюсь. В процессе, сам того не заметив, я подхватил Юту под руку. Это оказалось так естественно, так созвучно моим внутренним вибрациям, словно мы давно знакомы.

По дороге выяснилось, что чемодан у неё всего один, а сама Юта не из шмоточниц, чему я искренне удивился. Странно, обычно у девушек обширный гардероб. Да даже у меня, мужчины, он немаленький. Хотя, если взять повседневную одежду, тут да, я неприхотлив, а вот сценических костюмов прилично. Без этого никак, особенно учитывая, насколько разная у меня аудитория. Я не только программу буду выстраивать индивидуально для каждой расы, но и костюм для концерта подбирать.

Кстати, надо будет посоветоваться с Ютой насчёт перьев в причёске. Я взял с собой небольшую упаковку бежевых перьев (использовал их для полноты образа к песне «Улетаю»), но вдруг они окажутся неуместными? Впрочем, об этом позже, а сейчас мы движемся в сторону шлюза, где пристыкован крейсер, который так вовремя сломался. Нет, тут явно без вмешательства провидения не обошлось.

— О, Ма`алва, явилась – не запылилась, — ехидно проговорил какой-то жирный мужик, когда мы взошли на борт.

Вид у него был на редкость потасканный, а выражение лица препаскудное.

— И вам доброго вечера, куратор, — с лёгкой ехидцей ответила Юта.

Надо же, не спасовала перед ним, а ведь это, судя по всему, куратор практики, которую она проходила на Гу-саане. Впрочем, чему я удивляюсь, её и нагловатый берриец не смог смутить. Только возмутить.

— Я смотрю, ты даром времени не теряла. — Многозначительный взгляд в мою сторону.

Да такой мерзкий, липкий, словно мы с ней уже во всех позах за углом…

— Да, не теряла, — ровный тон Юты меня не обманывал, я чувствовал, что она начинает злиться. — Я отлучусь на трое суток, на Гу-саан мотнусь и обратно. Работа нашлась по специальности. К расчётному времени отлёта успею вернуться.

С этими словами она двинулась к какой-то двери, открыла её с помощью серого браслета на руке и зашла внутрь. Я отправился следом, куратор, к сожалению, тоже. Каюта оказалась крохотной и обшарпанной. Узкая койка, малюсенький столик в углу, рядом с ним откидывающееся сиденье. Бельё такое ветхое – того и гляди расползётся на волокна.

Да, такому жиртресту здесь точно не поместиться, поэтому он застрял в районе входа.

— Сейчас, мне и собираться не надо, тут даже шкафчика нет. — Юта подняла полку койки, под которой находился ларь. Там сиротливо стоял средних размеров чемодан на гравиподушке. Недорогой, но крепенький и чистенький. Девушка явно следила за своими вещами.

— Можно мне? — Я осторожно протиснулся к ларю, протянул руку, достал чемодан и вытащил его в коридор. — Я так полагаю, кроме него и рюкзака, ничего больше нет?

Юта поправила лямки того самого рюкзака, который я упомянул, и кивнула.

— А что за работа-то? — Громкий голос куратора раздражал своими пошлыми интонациями.

— Ксенопсихология, — я ответил вместо Юты.

Говорил холодно, с нажимом, чтобы тот точно понял, что пора заткнуться.

— Так она недоучка! — громогласно расхохотался этот боров. — Ты смотри, если она облажается, то компенсируй другим.

И прошёлся по ладной фигурке Юты таким мерзким взглядом, что мне захотелось вдарить по этой наглой морде. Еле сдержался, всё же куратор – официальное лицо. Да и концерт на носу, не хватало застрять у местной охраны и сорвать мероприятие.

— Не обращай внимания, — попросил я вспыхнувшую Юту. Видел, как она собралась возмутиться, но не хотел, чтобы она тратила на него свою энергию. — Он того не стоит.

Я так пристально смотрел в её глаза, стараясь отвлечь, внушить ей мысль, что я и только я должен сейчас её волновать, что, кажется, сам чуть в них не утонул.

— Хорошо, — пролепетала она своими хорошенькими губками, закрыла каюту на замок и пристроилась рядом.

Я вновь холодно посмотрел на куратора, добавил во взгляд высокомерия, оглядел его с головы до ног, молча обнял Юту за плечи и двинулся к выходу. И только одна мысль билась у меня в этот момент в голове: я не хочу, чтобы она сюда возвращалась. Ни к этому уроду, ни в эту ужасную каюту.

На выходе из крейсера, который надо было списать на металлолом ещё десять, если не двадцать лет назад, нам встретилась группа молодых людей всех как один загорелых и с песочного цвета волосами.

— Юта, ты уже вернулась? — воскликнул один из них.

Взгляд его был хмельным и далёким от вежливости.

— И снова уходишь? — это уже девушка.

У этой сквозит снисходительность, она явно считает себя выше неё.

— А что за парень с тобой? — Я отчётливо слышу конкретный пошлый подтекст от этого парня, но стараюсь не раздражаться.

Быть выше грязи, и Юту оттуда же вытащить.

Кажется, меня не опознали – спасибо шапочке. Впрочем, даже если бы это случилось, то сейчас это не так важно. Меня настолько взбесила их манера обращения, что я всё-таки не удержался и высказался.

— Тот, кто её от вас увезёт, — бросил я коротко, словно хлестнул.

Решительно развернулся, потянув следом Юту, и двинулся с ней, куда глаза глядят. Конечно, чуть позже мы нашли в навигаторе, как добраться до нужного ангара, оттуда наши техники (да и мы с ребятами помогали) погрузили всё в грузовой отсек крейсера, который должен нас доставить на Гу-саан, после чего принялись размещаться сами.

— Ой, это всё мне? — воскликнула Юта, когда увидела свою новую каюту.

Она примыкала к моей и была очень чистой, а главное – уютной и просторной. С нормальной мебелью, новым бельём и индивидуальным санузлом.

— Кому же ещё, — я открыл соседнюю дверь, чтобы занести в каюту свой чемодан.

— Ой, так мы соседи? — глаза её при этом стали такие удивлённые, такие…

Трудно описать словами, но попробую. В них словно собрался весь окружающий свет, перемешался с тягучим мёдом радужки и буквально заворожил меня. Чувствую, придётся нелегко, потому что в первую очередь она нам нужна именно как ксенопсихолог. Вопрос: как это донести до своего организма, который реагирует на неё самым конкретным образом?..