Дно

Глава 1

Спинка офисного кресла противно скрипит каждый раз, когда я пытаюсь отклониться назад. Сам того не замечая, цокаю языком уже несколько минут, бегая глазами по сторонам. Люблю, когда в кабинете единственным источником света выступает подсветка огромного аквариума. Вода в нём похожа на сверкающий аквамарин. Но как же меня раздражает каждый, кто начинает стучать своим кривым пальцем по стеклу, распугивая рыб вибрацией...

Одним из этих раздражителей сейчас выступает мой непутёвый братец, припершийся ко мне в институт после одиннадцати ночи. До сих пор не понимаю, как его на охране пропускают. Его кислотно-красная толстовка невольно притягивает взгляд, обжигая глаза ещё сильнее. Снял очки, зажав переносицу.

–– Ты просто опять гасишься, В-а-а-адик, –– брат разогнулся, царапнув стекло аквариума напоследок.

Тяжело вздохнув, я сжал челюсть. Борюсь с желанием согласиться с его предложением так же сильно, как и с желанием вышвырнуть его за дверь.

–– Не пойму, чё тебе с того? –– подошёл ближе, схватив со стола пачку сигарет. –– Сидишь тут один круглыми ночами, ковыряешь эти приборчики.

Дима, мой тридцатилетний брат - безработный олух, называющий себя авантюристом, плюхнулся на соседний стул. Прокрутился, и чиркнув зажигалкой, затянулся едким дымом.

–– Делов на два часа... –– стряхнул пепел прямо на стол. –– Считай бабки поделим пополам, а то ты тут всё собираешь копейки свои, –– ухмыльнулся надменно, стрельнув хищным взглядом.

Я прикусил губу. Он ведь прав... На оклад в сорок тысяч рублей не разгуляешься. А хочется пожить… Но я никогда не скажу об этом вслух.

–– Не... –– я выдохнул, коснувшись пальцем настольной лампы. –– Не знаю. Ты пойми, что он глубоко, –– надавил пальцем на шероховатый выключатель. –– А если...

–– Если, если! –– Дима плюхнул ладонью по колену. –– А если завтра твои мой камушек достанут? Ты, во-первых, свою штуку не испробуешь, –– кивнул в сторону микросхемы, которую я не выпускал из рук весь вечер. –– А, во-вторы... Ну ты же точно знаешь куда он упал, –– брат заёрзал на стуле, прямо как в детстве, когда ему отказывали в желаемой игрушке.

–– Не штука, а КОР-чип, –– я осторожно поднял изумрудную плату, прищурившись. –– И метеорит – не твой камушек.

В животе затрепетало. Дима прав. Я смогу испробовать все функции чипа под водой, даже отрегулировать контроль давления на батискаф... А если не сработает?

–– Ладно, –– опершись ладонями об стол, приподнялся. –– Через час, –– взглянул на наручные часы. Половина первого ночи.

–– Вадик! Братан, ты мощь! –– вскочил, пулей вылетев из кабинета.

Что я творю?

Подошёл к панорамному окну. Приподнял жалюзи. Один единственный прожектор у закрытого порта. В будке охранника мерцает свет. То голубоватый, то жёлтый. Телевизор, наверное…

В целом с охранниками у меня отношения доверительные. Они люди такие – ты им лишнюю сигаретку, а они будто ничего и не видели. Хотя откуда мне знать. Я же ни разу ничего подобного не делал.

Этой зимой в Мурманске особенно холодно. Температура, на несколько недель, застыла на отметке в минус тридцать пять.

За каким чёртом мне сдался этот метеорит? Если поймают – увольнение в лучшем случае. Да и почётное звание доктора наук... Ай, к чёрту. Семью моя мораль не прокормит.

Но какие вообще гарантии, что мы сможем его поднять со дна? Два дня назад, в ночь, когда небосвод прожгло оранжевое зарево увесистая глыба рухнула в воду. Всплеск был такой силы, что капли солёной воды обрушились на стекла нашего института. С первыми солнечными лучами первая группа спустилась на дно, а толку? От удара на морском дне образовалась огромная трещина. Может... Он вообще раскололся на тысячу маленьких камней. Как мы это соберём?

Ладно. Пару часов. Никто и не заметит.

Уже через час Дима вновь ввалился в мой кабинет с рюкзаком наперевес. Я же прихватил с собой полупустую пачку сигарет и КОР-чип, который нам отправили для проведения первых тестов. И ключ. Увесистый, лежавший среди многих других у меня в закрытой полке. Этим, я как-то должен запустить систему на батискафе. На телефоне поставил будильник на пять часов утра. Это предельное время нашего возвращения. К восьми прибудут первые сотрудники, а к девяти – начальство.

Желудок сворачивается от навязчивого зуда, но мои губы расплылись в непонятной улыбке. Если всё-таки заметят… Что ж я буду делать?

Первая пришедшая мысль – стала для меня лучшим решением всех вопросов…

Да. Так и скажу, если нас заметят... Отправился на практические работы по инновационной разработке. И пусть не поверят.

Ровно в два часа ночи мы вышли к порту. Где-то вдалеке слышен лай собак. Ветер рубит по лицу с такой силой, что хочется свернуться в клубочек. И всё равно, единственное что меня сейчас волнует – это как остаться незамеченным. Глянул вперёд. Прямо за шлагбаумом – бескрайне тёмное полотно. На воде так спокойно, что звёзды отражаются как в зеркале. Не найти линии горизонта. Два пришвартованных батискафа. Тот, что с желтоватым люком – заприметил сразу. На нём и будем спускаться. Внутри этого кругловатого аппарата есть всё необходимое, потому что днём два экипажа уже спускались на дно.

Ухмыльнулся. Сейчас и сам спущусь на дно. И в прямом, и в переносном смысле…

–– Я сейчас гляну там, –– прошипел брат, притоптав сигаретный бычок подошвой.

Я лишь молча кивнул.

Тут же Дима, на полусогнутых коленях, проскользнул ближе к посту охраны. Мимолётно глянул через окно и в следующую секунду махнул мне рукой. Чувствуя непередаваемый мандраж – обошёл шлагбаум, спустившись по бетонной лестнице к воде. Батискаф буквально в ста метрах. Забавно, но я ни разу не спускался под воду в одиночку. Обычно со мной два инженера, которые сами управляют этим устройством. Теперь я сделаю то, за чем обычно наблюдал со стороны.

Пальцы немеют ни то от холода, ни то от волнения. Схватился ладонью за оранжевую, металлическую лесенку, приподнявшись. Кожу не прожгло от холода. Только почувствовал шероховатость краски. Теперь вода не кажется недвижимой и плотной. Ноги задрожали, как только я оказался сверху, на стальной капсуле. Корпус плавно зашатался по сторонам под моим весом. Люк оказался открыт. В последний момент ещё раз глянул на пост охраны и провалился внутрь. Следом – Дима.

Воздух внутри спёртый и слишком влажный. Не мешкая, включил фонарик на телефоне и подошёл к панели управления. Сунув руку в карман – вытащил тяжёлый ключ.

–– Ну давай, заводи уже! –– эхо от слов Димы разнеслось внутри, оглушая.

Брат подлетел к широкому окну. Вид отсюда открывается прямо на институт. Главное, чтобы охрана не заметила, когда загорятся фары. Можно же их тут как-то выключить… Я задёргал рукой, в поисках нужных кнопок, перед тем как завести наш подводный аппарат. Сначала погрузимся, а потом включим свет.

Потёртая кнопка с изображённой на ней лампочкой, беззвучно провалилась под моим пальцем. Переведя несколько рычагов на рабочее положение – вставил ключ в широкое отверстие под основную панель. Кнопки подсветились, заполнив тесноватую кабину тускло-жёлтым светом.

Глянул на Диму. Он кусает губы, бегая глазами из стороны в сторону. Я же, снова сунув руку в карман вытащил оттуда небольшую плату. Вставил её в отсек на пульте управления. Узкий экран подсветился, указывая на то, что чип в рабочем состоянии и система считала его. Как только мы погрузимся, на экране должен появится уровень наружного давления и влажности. Конечно, это ещё не всё - он так же умеет считывать препятствия на пути, координируя маршрут. Если раньше за это отвечали сотни разных приборов, то теперь инженерная жизнь упроститься в разы.

В следующий момент, я плюхнулся в кресло, схватившись пальцами за ключ. Последний раз взглянул на институт и будку охранника. На лбу проступила испарина.

–– Вадик, слышь... –– Дима глянул на меня, нахмурившись.

Я поднял глаза на брата и сжался, задержав дыхание. Неужели кто-то заметил нас?

–– А как мы вообще достанем наш камушек? Чё... надо будет сделать то?

Почувствовал, как спазм ушёл из плеч, дав возможность нормально вздохнуть.

–– Не пугай так, –– я провёл вспотевшей ладонью по лицу. –– Ну... тут трос можно выпустить и подцепить. Тебя давление задавит, если ты выйти захочешь, –– ухмыльнулся.

–– А потом как? –– брат уселся на соседнее сиденье, уставившись на меня. –– Ну вот вытащим мы его, чё дальше? Как его утащить незаметно?

–– Интересный ты, –– раздражение от кучи его вопросов постепенно нарастало, заставляя сжимать ключ пальцами ещё сильнее. –– Ты заваливаешься ко мне на работу ночью, предлагаешь участвовать в твоих мутных схемах, а теперь ещё и у меня спрашиваешь, как его утаскивать? Мне твой метеорит к чертям собачим не сдался.

Я вскочил к с кресла, метнувшись к лестнице.

–– Вадик, Вадик! Стой, я же просто спросил, ты чё завёлся? –– Дима прокрутился на кресле. –– Хорош, давай уже спускаться. Помогут нам, –– улыбнулся широко, оголив зубы.

Зря я полез в это. Подставит он меня. Уже видимо и договорился с кем-то... Все узнают рано или поздно. Конец моей карьере. И всему конец. Какой же я идиот.

Не успел я вернуться в кресло, как стальную капсулу дёрнуло в сторону. Двигатели протяжно загудели, а институт озарило фарами. Еле удержавшись на ногах, понял - Дима сам завёл батискаф, будто почувствовал, что я хочу уйти. Я же выключал свет! Почему он всё равно включился...

Чёрт!

Морская вода брызнула на стекло мощным потоком, будто вот-вот пробьёт крепкий корпус. Прибился спиной к холодной стене. Ноги затряслись. Я с ужасом смотрел на институт и будку охранника, которые постепенно исчезали из вида, по мере нашего погружения.

–– Гляди-ка! –– присвистнул брат, довольно глянув на меня.

На экранчике проступили три чёткие строчки. Чип уже считал уровень давления и влажности. В груди щёлкнуло, и мимолётная радость успокоила меня. Я уселся рядом с братом.

Тёмная пелена, сотни пузырьков и каких-то камней. Это всё, что вылавливает сейчас свет нашего аппарата. Наклонил рычаг управления, чуть меняя маршрут нашего аппарата. Трещина должна быть где-то там. Глянул на экран: давление десять атмосфер. Наверное, мы спустились примерно метров на сто. Растёт слишком быстро. А если там, в этой трещине слишком глубоко... Выдержит ли корпус?

Но коллеги днём спускались, должно быть они доходили до трещины...

–– А чё вообще, долго ещё? –– Дима подскочил, метнувшись к окну. Шлёпнул ладонями по стеклу, пытаясь что-то разглядеть. И как у меня в кабинете, стоя у аквариума, начал царапать стекло ногтем. Противный скрип пробирает до мурашек.

Обзор, несомненно, хороший, но слишком рано пытается он разглядеть свой метеорит.

Экран дважды издал протяжный звуковой сигнал, указывая на то, что давление теперь составляет триста атмосфер. Увеличил мощность света бегунком. Теперь видимость в бесконечной тьме – лучше. Меня перестало обдавать холодным потом, чувствую, что руки перестали дрожать.

Дима ходил из угла в угол, разгрызая заусенцы на пальцах.

–– Больше не суй свои руки никуда без моего ведома, –– только успокоившись, строго выпалил брату.

Он остановился, какое-то время помолчав:

–– Ты хотел свалить. Вот я и решил сам завести. Обратного пути нет, братец. Ты сам подписался на это.

Не успел ему ответить, как очередной звуковой сигнал уведомил о новом пороге пройденной глубины. Чип работает на все сто процентов. Хоть что-то хорошее...

Достал телефон из кармана. Яркость экрана резанула по глазам и только проморгавшись передо мной показались обои с фото жены и дочери. Ждут меня дома... Теперь я ещё больше начал жалеть, что ввязался в это дело.

Двадцать минут четвёртого. Связи нет, что ожидаемо. До предполагаемого места падения ещё около десяти минут. Там, быстро подцепим один из обломков и назад. Успеем вернуться.

–– А как мы поймём, что на месте? –– Дима заёрзал на стуле, уставши наклонив голову.

–– Либо коснёмся дна, либо чип запищит. Но насколько я знаю, он на глубину семиста метров рухнул. По давлению можешь понять. Семьдесят атмосфер будет.

Брат достал из рюкзака два бутерброда и начал жадно забивать ими щёки. Кивнул мне, предлагая поесть, но я лишь сел на место, откинувшись назад. Молча смотрел вперёд, ожидая звукового сигнала. Ничего не происходило. Но вокруг всё изменилось. Помимо безжизненной глубины с двух сторон появились подозрительно огромные скалы. Наш кругловатый батискаф теперь напоминает маленький, светящийся шар. Должно быть, мы прошли трещину. Скоро будем в месте назначения.

Чем глубже мы уходим под воду, тем меньше переживаний терзают мою голову. Это интересный опыт, которого у меня скорее всего бы никогда не случилось, если бы не... Если бы не мой маргинальный братец.

Становится душно. Клонит в сон. По ощущениям кислорода становится меньше, будто ни один вентилятор больше не фильтрует воздух. Странно, но датчик кислорода указывает нормальное значение. Снова разблокировал экран телефона.

С губ сорвался стон. Ноги дёрнулись не произвольно. Сжал челюсть. Время на экране сбилось. Показывает шесть утра. Этого... не может быть? Прошло всего минут десять...

–– Телефон, –– ком в горле не дал сказать фразу нормально. Прокашлялся. –– Телефон с собой? –– тихо обратился к брату, поднимая на него свой напуганный взгляд.

Тот лишь вскинул бровью, достав телефон из кармана, присвистнул:

–– Ох ты ж! Чёт мы припозднились, Ва-а-адик... –– протянул моё имя, показывая мне экран.

На его телефоне время другое. Семь. Что это за бред?

Вид за окном снаружи не меняется. Мрачная пустота, пузырьки, летящие от лопастей и гигантские скалы. В следующий миг меня вновь накрыло дрожью. Слишком давно не было звукового сигнала о давлении...

Медленно покрутил шеей. То, что я увидел на экране, заставило сердце глухо стукнуть и замереть...

Тысяча атмосфер.

Как...

Вынул чип из отсека, вставив вновь. Тысяча десять.

Руки не слушаются. Я перевёл рычаг в верхнее положение. Батискаф надо срочно поднять. Иначе нас разорвёт.

Господи...

Я подскочил с кресла, подбежав к окну.

–– Чё случилось? –– Дима дёрнулся за мной, требуя ответов.

Ничего не происходит. Мы не поднимаемся. Стальная капсула продолжает тонуть на глубине. И кажется, я начинаю чувствовать давление глубины внутри себя...

Взгляд скользнул в сторону. Обернувшись, я увидел, как сотни кнопок на панели управления вспыхнули красным. Замерцали. Тесная кабина стала душить сильнее, и во всей этой панике я видел лицо своего брата. Его зелёные глаза округлились, а губы хаотично задёргались.

Жадно хватая воздух – опять подскочил к рычагу. Вниз. Скрип, пробирающий до костей. Вверх. Мы всё равно продолжаем уходить куда-то на глубину. Будто камень, который скинули с обрыва.

–– Вадик! –– брат коснулся моего плеча, заставив дёрнуться.

В этот же миг батискаф резко дёрнуло в сторону. Вскинул рукой. Не успел ни за что схватится. С размаху прилип спиной к стальному корпусу. Сердце закачало с такой силой, что теперь я только и слышал глухие стуки внутри. Свет погас. Только кнопки продолжали подмигивать.

–– Дим? –– вырвалось из меня с густым хрипом.

Проморгался и напрягая мышцы в ногах – смог отлипнуть от стены.

–– Да тут я, –– выглянул из-за массивной панели, придерживая плечо.

Его голос отдаётся звоном в ушах.

Кажется, мы остановились. Больше не погружаемся. Но и не всплываем.

–– Нажми там, кнопка такая... С лампочкой, –– прихрамывая, я начал ощупывать карманы. –– Что на экране?

–– Чё? –– Дима стрельнул в меня взглядом. –– А, –– посмотрел на экран, который всё ещё работал. –– Две… тысячи?

Должно быть чип неисправен.

После этой мысли я молча закачал головой, убеждая себя в собственной правоте.

Да. Мы наконец достигли дна, а всё остальное – мелкая техническая неисправность. Сейчас… перезапущу систему и вернёмся. Только вот время уже… А ещё телефон мой куда-то делся…

Только я прищурился, всматриваясь в пол, как три крупных лампы с жужжанием включились, залив капсулу тёплым светом. Только свет снаружи не включился… И всё равно – кнопки продолжали подсвечиваться алым, сигнализируя о какой-то ошибке в системе.

–– Почему давление двушку пишет? –– брат стоит в пол-оборота от кресла, отслеживая мои движения. –– Почему мы не поднимаемся? Алё!

–– Подожди, –– я заметил свой телефон у стекла, которое сейчас больше походило на зеркало, отражая мой худощавый силуэт. Не понимаю, каких ответов он ждёт. Сам потащил меня сюда… Всё из-за него. Как и всегда. Всю жизнь так было.

Подняв телефон увидел, что по экрану расползлась глубокая трещина. Наверное, выронил, когда батискаф остановился. В этот же миг, что-то за стеклом привлекло моё внимание.

Там – бездонная тьма. Пустота. И одна белая точка. Микроскопическая, которую я и не заметил бы при работающем свете.

–– Нажми ещё раз на ту кнопку с лампочкой, –– я махнул Диме рукой, параллельно пытаясь разблокировать телефон.

Четыре часа утра. Всё та же фотография моей семьи. Палочки связи прыгают – то появляясь, то пропадая вновь. Что за чертовщина со временем…

–– Сколько… –– не успел я договорить, как снаружи вспыхнул свет.

Впервые в жизни я перестал чувствовать ноги. Мощные фонари дали небольшую видимость, но и этого хватило, чтобы понять… Всё это время – мы не стояли на месте. Просто вокруг больше не было воды…

Почувствовал, как брат медленно подошёл, встав сбоку от меня. Он так же молчит, смотря то вверх, то вниз.

Вода была теперь сверху. Я видел лишь частично, некое подобие яркой полусферы, которая словно дышит и движется. А впереди и снизу – далёкие белые точки. Местами жёлтые. И одна из этих жёлтых точек слишком крупная. Само пространство – чёрное. Без единого намёка на что-то другое.

Мысли выжигают мозг. Не понимаю…

Мимолётно глянул на показатели. Уровень давления больше не считывается. Показатели скачут от минимума к бесконечному максимуму. А смотря снова сквозь толстое стекло, понимаю, что эта водная полусфера – всё дальше и дальше от нас.

Дима шлёпнул ладонью по холодному окну, вглядываясь в яркие точки. Я опять подошёл к пульту управления. Рычаг вверх-вниз. Поддался с трудом, как будто его не трогали уже несколько сотен лет. Ничего не происходит.

–– Где мы? –– Дима резко развернулся, опершись ладонью на корпус. –– Слышишь, а? Куда ты нас закинул?! –– его голос постепенно срывался на крик.

–– Я? –– пристукнул по рычагу, вскинув головой. –– Я закинул?! Ты совсем что ли охренел? Это ты пришёл ко мне.

Брат слушал молча. Бегая глазами по сторонам. Я же достал из кармана смятую пачку сигарет. Руки трясутся.

–– Заработать захотел, мать твою… –– откинул сигареты в сторону. Тут и так воздуха слишком мало.

–– Мы… –– брат вновь развернулся к окну, пристукивая ногтями. –– Это похоже на космос, да? Только очень темно. Не как на картинках.

Хочется согласиться, но… этого же не может быть?

Провернул ключ под панелью. Всё погасло. Теперь нашу предсмертную капсулу окутала тьма. И только звёзды сияли по-прежнему ярко.

Может я уснул? Прокрутил массивный ключ. Треск. Освещение вернулось, а кнопки подсветились белым. Рычаг вверх.

Доля секунды затянулась на целую вечность. Я надеялся ощутить это давление. Как в лифте - мимолётное, но дающее уверенность в том, что мы снова поднимаемся.

Этого не произошло.

–– Отсюда же можно как-то связаться с твоим институтом? –– Дима подскочил ко мне.

Глаза брата вспыхнули надеждой, а мой взгляд угасал. Я всё ещё боюсь ответственности, которая теперь в любом случае настигнет меня. И как я сразу не догадался, что можно связаться с «базой»? Только вот получится ли? Если это... космос?

Чёрт...

Я ухмыльнулся, качнув головой.

Какой бред.

–– Да, да... –– пальцы скользнули на красную кнопку.

Она включает рацию, через которую наши ребята докладывали обстановку.

Статический треск пронёсся по всей капсуле. Помехи. Прокрутил тумблер, пытаясь поймать хоть какую-то волну.

–– Вадик, ну чё? –– брат перетаптывался с ноги на ногу, периодически тыкая пальцем мне в плечо.

Ничего, кроме помех. Сколько бы я не пытался. Минут десять точно пытался хоть что-то уловить, но по итогу – вскочил с кресла, снова сунувшись за сигаретами.

–– Я попробую?

Брат занял моё место, нахмурившись. С серьёзным видом начал прокручивать тумблер, но итог был один.

Подошёл к окну, закурив. Воздуха тут совсем мало. Может это всё галлюцинация... От нехватки кислорода? Но нет же! Вижу всё своими глазами. Чувствую каждую клеточку своего тела и даже как быстро сердце перекачивает кровь.

Включил телефон. Время опять сбилось. Связи нет. Даже фото жены с дочерью расплывается по экрану. Открыл сообщения. Контакт жены. Может... моё сообщение каким-то образом дойдёт до неё:

«Я не вернусь».