Дни фантастических путешествий

Глава 1

По случаю праздника Анатолий Герцен одел свою форменную командирскую куртку и теперь шел по улице, переполненный гордости, и смотрел на окружающих немного свысока: День космонавтики - это его день. Важнее даже, чем день рождения. Сегодня он не просто безымянный старик, бредущий по улочкам Лозанна с газеткой под мышкой, сегодня он командир экипажа Белоголова-3, герой-летчик, полковник Герцен. Правда, газетку все равно захватил. И шел герой Герцен туда же, куда ходит каждое утро - в кофейню с безликим названием Espresso на берегу женевского озера. В зал Академии космонавтики и авиации, где пройдут основные дневные мероприятия, не пошел. Во-первых, еще рано. Во-вторых, что уж таить, не позвали. Всегда звали, а сегодня нет. Обычно Герцен в праздничный день выступал с лекцией перед студентами и желающими в утренние часы, затем обедал со сторыми коллегами, выпивал непременно за обедом несколько рюмок портвейна, и, после долгой беседы, полной споров и воспоминаний, к вечеру они вместе шли на торжественный прием в Бо-Риваж Палас, где уже были накрыты столы в бальном зале с почти трехсотлетней историей - 1908 года постройки. Герцен очень любит это место. В этом зале еще мальчишкой он присутствовал при подписании Лозаннского исследовательского соглашения, когда более десяти стран договорились объединить свои усилия и ресурсы для осуществления амбициозного проекта по высадке на Даймонд. Тогда, стоя в самом углу огромного роскошного зала, молодой летчик Герцен и подумать не мог, что сам когда-нибудь окажется одним из немногих счастливчиков, удостоенных чести войти в состав экспедиции на далекую планету. Это был беспрецедентный акт единения стран, имеющих огромное количество разногласий в других сферах, который сделал возможным изучение первой пригодной для обитания человека планеты. Но сегодня не позвали. Лекцию полковник подготовил, он хотел попытаться вдохнуть в молодых людей искру интереса к межпланетным полетам, чтобы если не текущее, то, может, следующее поколение пилотов и инженеров вновь возобновило полеты на Даймонд, а, может, даже, кто знает, открыло и новые миры. Но не было вестей от организаторов утреннего лектория, не было звонков от коллег с предложением пообедать, и даже приглашение на прием, который, как Герцен верно знал из новостей, все же состоится, так и не поступило.

В Лозанне, где был подписан легендарный договор и где находился центр планирования полетов на Даймонд, День космонавтики традиционно ассоциировался именно с полетами Белоголовов на эту планету. Так что члены экипажей трех успешных экспедиций были всегда почетными гостями на празднике. Трех успешных экспедиций из четырех предпринятых...

Поэтому Анатолий Герцен вместо Академии отправился в свое любимое кафе. Он лишь немного более торжественно, чем обычно, сел за привычный столик у самой кромки воды и раскрыл газету несколько более нервным движением, чем раньше - в остальном день начинался точно так же, как любой другой. Утро было ветреным и туманным. Тихо шелестели волны, выкатываясь на берег, постукивало что-то на лодках у причала. Час был ранний, и герой-полковник пока сидел на берегу совсем один. Скоро появилась молодая услужливая официантка и предложила меню. Герой посмотрел на нее хмуро. Здесь уже все давно знали, что полковник предпочитает на завтрак. Еду готовили еще до его прихода - он не пропустил ни одного утреннего приема пищи за восемь лет. Но, похоже, эта девочка была новенькой, Герцен ее раньше не видел.

- Они знают, скажи, что Герцен пришел, - французский полковника стал почти идеальным. Молодая официантка сконфузилась и исчезла.

Уже через минуту на столе действительно появились гренки из черного хлеба, жареный бекон, овсяная каша, мандарины, круассан и варенье, чашка чая с чебрецом. Рюмка портвейна потом, когда с едой будет покончено. Ввиду старости полковник Герцен постоянно ожидал смерти и еще несколько лет назад принял решение не отказывать себе ни в чем и каждый день проживать с удовольствием, начиная с самого утра. Что толку жить долго, если без радости? Тем более, что пока бекон здоровье космонавта победить не мог, что очень удивляло доктора Фрайера и было поводом для гордости полковника Герцена.

- Вам к чаю что-то принеси? Мед, лимон, мяту?- вдруг решила проявить заботу неопытная официантка.

Герцен хотел прогнать девчонку, но что-то его остановило. Невинный вопрос всколыхнул в нем какие-то воспоминания, напомнил о чем-то, что полковник тщательно старался не ворошить. "Нет, не сейчас", - дал себе команду герой.

- Меду можно, - вдруг, с удивлением для себя, сказал гость, нарушая единообразие утреннего ритуала, устоявшегося за много лет. Довольная девчушка исчезла.

- Меду можно, - повторил Герцен чуть слышно, уже оставшись наедине с собой. Затем опомнился, снова поднял газету, решив погрузиться в чтение, но чтение не давалось. Буквы сливались в черные пятна, и полковник не мог сосредоточиться ни на одной колонке, хотя некоторые заголовки статей, приуроченных ко Дню космонавтики, при беглом осмотре казались интересными. Герцен все больше погружался в туманные воспоминания и уже едва мог это контролировать. Пока неясные, но быстро оживающие тревоги и заботы давно минувших дней начинали захватывать мысли старика-космонавта. Появившаяся вновь девчонка - с медом, однако, вернула полковника к текущему моменту. Герой приосанился и все же смог приняться за завтрак, искоса поглядывая на передовицу.

Едва Герцен добрался до остывающего бекона, с наслаждением и долей злорадства представляя себе удивленную физиономию скряги Фрайера, где-то за спиной послышались знакомые голоса.

- Я же тебе говорил, - кричал кто-то радостно. - Если старого Анта не будет здесь в 8 утра, значит, надо искать его на кладбище.

Антом Герцена называл только один человек в галактике. Полковник обернулся и, увидев стремительно приближающихся к нему стариков, даже привстал, не веря своим глазам.

Один был крупный, высокий, шел быстро, широко улыбался и кричал - Джейкоб Смит - американец, который так и не научился выговаривать "Анатолий" и всем давал клички. Шедшему за ним очень спокойному неразговорчивому пожилому джентльмену с аккуратно подстриженной бородой американец когда-то дал кличку "Толкер". Настоящее имя шотландца было Вуди Хадлей. Герцен приветствовал друзей горячо и даже как будто собирался пустить слезу. Конечно, они виделись каждый год на праздник, но сегодня все было неправильно, и герой уже не надеялся на соблюдение дорогих его сердцу традиций.

Три старых приятеля, командиры трех экипажей Белоголовов, совершивших три успешных высадки на Даймонд. Формально только Смит и Герцен (командиры Белоголовов-1 и -2) высаживались непосредственно на Даймонде. Хадлей на Белоголове-3 совершил полет к спутнику планеты Герадиону, его последующая посадка на Даймонд так и не состоялась. Но история была уже давней, детали стали терять значение и постепенно стирались из памяти человечества.

- Подайте мне яичницу из четырёх яиц, а еще немного телятины и картофеля, - продолжал командовать Смит, обращаясь к веселой официантке, которую он очень смешил. - А кофе мне нельзя. Мне можно пить только свежевыжатый сок, понимаешь? - он тоже смеялся. - Это шутка. Американо, черный. Я пью кофе уже лет семьдесят. А тебя здесь раньше не было, ведь так?

Девушка помотала головой.

- Ты местная, из Швейцарии? - не унимался Смит.

- Из Кельна, - отвечала она, продолжая посмеиваться.

- Я не был в Кельне, - отрапортовал он. - Я нигде не был. Я был на Даймонде, понимаешь? А в Кельне не был. Но я поеду. Поехали-те, братцы, в Кельн? Завтра же, что скажете? Здесь есть поезд на Кельн, красотка?

- Есть, каждый день ходит. Но ехать долго.

- А мы тогда на звездолете полетим. На звездолете быстрее, - вмешался шотландец. - Очень хорошо, что вы новенькая, потому что наш друг Джейкоб уже всем в Лозанне рассказал, что он великий командир Белоголова-1, и его уже никто не хочет слушать. Так что вы очень кстати.

- Вы капитаны Даймонда, да? - с искренним восхищением спросила, наконец, девчушка. - Вы, наверное, Вуди Хадлей, а вы - Анатолий Герцен. У моего дедушки на стене висел огромный плакат - там был весь ваш экипаж. Дедушка был гражданским пилотом. Говорил, однажды его внуки поведут пассажирские самолеты на Даймонд.

- Может правнуки... - сухо парировал Герцен.

- А про вас, - она снова вернулся к Смиту - кино же, да, сняли? Про ваш первый полет.

- Кажется, сняли... - замялся Смит.

- Я не видела, плохое, да?

- Да что вам кино, – распалился вдруг Смит - я вам так все расскажу. - Мы когда высадились, наконец, на планете... На самом деле, едва сели, чуть не разбились, ну это потом... Там такая панорама неописуемая. Представьте, там вся растительность в фиолетовых оттенках. Зеленого, как у нас, почти ничего нет. Все розовато-фиолетовое. И на закате такое впечатление, что ты находишься посреди пожара в джунглях. Все горит, сияет. Я, когда вышел из корабля, думал: все, пропали. Даже море из-за водорослей желтовато-красное.

- В общем, вам стоит съездить, - вмешался вновь Хадлей. - Когда ваши дети запустят регулярные авиарейсы на Даймонд. А пока, мистер Смит, я предлагаю позволить девушке отдать ваш заказ поварам. А то, я боюсь, что на голодный желудок вы не будете в состоянии продолжить ваше повествование. Мы все знаем, что оно может быть очень длинным. А мне, будьте добры, только кофе – эспрессо, ваш фирменный.

Девушка кивнула, еще раз весело улыбнулась и исчезла. Ее сегодняшние посетители - настоящие космонавты!

- Вы невыносимы, мой дорогой Хадлей. Вы старый скряга, - заключил Смит.

- Я с удовольствием сам поучаствую в беседе про Даймонд, если вдруг вы позволите кому-то вмешаться, но после того, как получу свой утренний кофе. Так как вы поживаете, мистер Герцен? Что происходит в нашем дорогом Лозанне?

- Что здесь может происходить? - ворчал Герцен. - Космонавтику здесь уже давно никто не помнит. Фестиваль шоколада им важнее, чем все ваши полеты. Они ждут не дождутся, когда мы, наконец, сойдем в могилы, чтобы не слышать больше болтовню Смита об огненных пейзажах.

- Да, братцы, - вздохнул Смит. - Надо признать, что эра великих космических полетов подошла к концу, едва начавшись. Дети тех, кто строил планы о колонизации новых миров, больше увлечены размещением шуруповерта в смартфоне. Лучшие умы человечества вместо двигателей космических кораблей теперь разрабатывают аэроскутеры. Им достаточно фильмов про космос, но летать туда никто больше не хочет.

- Вы несправедливы, мистер Смит, - Хадлей все же получил свой кофе. - Во-первых, если помните, система ITS (Межпланетарная транспортная система) была создана на частные деньги. Это те средства, которые были заработаны на продуктах для гражданских лиц. Первые опыты ITSпо колонизации Марса существенно расширили в свое время горизонт возможностей по освоению космоса. Во-вторых, конструкторская мысль в этой области развивается. Международная космическая программа по-прежнему задействует немало талантливых инженеров. Мечта о новых дальних полетах в космос жива, люди работают.

- Только они все же никуда не летят, - хмуро закончил диспут Герцен. - Они только и делают, что болтают. Ни одного полета на Даймонд за сорок лет.

Хадлей хотел что-то сказать, но вдруг осекся и промолчал.

- Он собирался сказать, что они, вероятно, хотят избежать наших ошибок. Ведь, не все прошло гладко... - сказал Смит, но тоже пожалел о сказанном.

- Это же полет в другую солнечную систему, все не могло быть идеально, - упорствовал Герцен. - В конце концов, мы совсем неплохо справились. И ведь есть же определенные обязательства... Ведь... - он понял, что опять начинает сердиться и замолчал, слегка ударив кулаком по столу.

- Не могло, конечно, - вдруг непривычно тихо обронил командир Белоголова-1. - Это же совсем другой мир. Мы там ничего не знали. - он говорил мягко почти шепотом, оправдываясь. - Совсем ничего не знали. Что они нам дали? Несколько снимков и состав атмосферы?

Перемена в тоне вечного шумного и бравадистого Джейкоба не осталась незамеченной для его друзей. Вуди и Анатолий переглянулись и ничего не ответили, молчаливо решили дать товарищу высказаться. На мгновение повисла напряженная пауза. Нерешительно и тихо Смит продолжил.

- Я потерял там человека. Чертов ботаник, полез за какими-то ромашками… Вы хотя бы вернули всех своих на землю.

- Джеферсон, - тихо обронил Хадлей.

- Да, чертов ботаник Айзик Джеферсон... - зло и торжественно отчеканил Смит.

Эту историю все, конечно, знали. В фильме она тоже была. Айзик Джеферсон в ходе первой экспедиции на Даймонд провалился в какое-то подобие бездонного колодца. Его так и не удалось найти и вытащить. Несчастный случай произошел едва ли не на вторую неделю после высадки. Поэтому дальнейшие удаленные от базы вылазки было решено свести к минимуму. В итоге экспедиция Белоголова-1 смогла собрать гораздо меньше сведений о флоре и фауне планеты, чем могла бы.

- Был человек и не стало. Его тень весь оставшийся полет над нами висела. До сих пор сидит у меня в подкорке и смотрит. Оттуда, снизу смотрит. Зовет. Только что упал, радуется, что вроде живой. Помощи ждет. Смешно сказать: метров двадцать в укрепленном скафандре, в шлеме. Скафандр испытывали на сорока метрах при падении на бетон: обещали, что удержит. А тут... Хотела там у меня одна мадам чуть ли не в шортах идти. Климат-то, мол, привычный, курортный. Покажу тебе сейчас, курорт, говорю, натягивай щас же комплект. Хороший был скафандр, добротный. Больше, правда, никто не проверял. Верили на слово. Но он когда упал, видимо, сперва сознание потерял. Минуты на три. Потом начал шевелиться, в себя приходить. Высоко, конечно, но видно было, что живой.

Коллеги космонавта начали улавливать расхождение с официальной версией, но, разумеется, предпочли рассказ не прерывать. Смит продолжал.

- Нашел какой-то странный след в джунглях из мелких розовых кустов с цветками. Интересно, действительно. Прямо дорожка сквозь лес тянулась. Я им сказал вместе держаться, никуда не отходить. А он не удержался. Побрел по дорожке из розового кирпича. Потом, когда Герцен вон летал, узнали, что какой-то крупный слизень секрет выделяет, и это растение в нем хорошо развивается. Идет такой слизняк и след за собой из ромашек оставляет. Чудеса, конечно.

Мы его почти сразу хватились. И дорожку быстро нашли. Вела она к какой-то яме. Считай, целая поляна, метров тридцать в диаметре, не меньше. И плотно укрыта настилом из веток. Желтоватые такие ветки, прочные, вроде лиан, что ли. Да только настил этот не везде одинаково прочный. Вот ботаник в итоге и провалился. А яма, сказать, бездонная - ничего сказать. К самым недрам, похоже, уходит. Но по краю видны ярусы. Узкие и кривые. Как будто муравейник смерчем в землю закручивается. Посередине дыра, а вокруг как бы этажи там такие, но высотой не больше полуметра. Его это и спасло. Он сквозь них не быстро падал и не далеко улетел. На краю где-то и лежит, значит. Еще в круге света лежит, с потолка пробитого освещение появилось. Его очень хорошо видно было. Кругом мрак. Под землю в глубь какие-то вот эти ходы разбегаются, как норы. С другой стороны провал в бездну. И он, вот он, валяется. Повезло вроде как.

Да, только верите, нет. Страшно нам стало до жути. Еще когда к поляне подходили, начали коленки дрожать. Девушки наши на опушке встали и отказались идти. Рейбан тоже почти сразу встал, химик - дохляк. Наотрез встали и не идут. Мы с Фишером вдвоем к краю поляны добрались. Дырку увидели, сразу смекнули, что провалился наш ботаник. Довела его тропка из розовых ромашек. И что-то прямо пробирает до костей, по коже холодный пот валит, дышать я совсем перестал. Адреналин на пределе. У Фишера, смотрю, руки трясутся, но идет пока.

Заглянули мы внутрь этого муравейника и тогда уж совсем застыли. Ничего вроде жуткого, ничего опасного. А вот встали и не двигаемся. Фишер даже на колено присел. В траву вцепился руками, чтобы хоть как-то дрожь унять. У меня сердце как ураган колотится. Увидели ботаника сразу, луч света прям в него бил, выцепил его из темноты. Надо вроде как спускаться. А страшно. Я веревку от пояса минут десять отцепить не мог. Кричать хотелось, плакать, бежать без оглядки. Рычу, дышу взахлеб, трясусь, веревку пытаюсь размотать. Фишер так и застыл, мычит чего-то, взад-вперед качается.

«Лезть надо!» - ору во все горло. Пытаюсь собраться с духом, веревку бросить вниз. И не бросаю. Не могу. Фишер назад пополз. На четвереньках. Скулит, ползет подальше. Через минуту уже бежит, только пятки сверкают. Я его не вижу, слышу только, что товарищ мой наяривает прочь поскорее. Сам так и борюсь с собой у пролома. Отвлекаю себя. Мол, один-то не спущусь теперь. Веревку не к чему привязать, и держать теперь некому, отойти надо до деревьев. Вернусь ли, если отойду? Нет, думаю, не спуститься. Не вытащить мне товарища. Мог, конечно, колья в землю вбить, мог за крепкую ветку в настиле привязать. Но нет, я отговорки искал. Лишь бы не лезть туда. Не спускаться в эту яму с норами. Только бы убраться поскорее. И ушел. Не убежал, медленно с достоинством ушел. Как только веревку на пояс закрепил, сразу легче стало. Спокойно назад добрался, только пальцы на правой руке подрагивают. Сделал вид, что за подмогой иду, или веревку к дереву привязать, или еще что, поговорить, посоветоваться, порешать.

Дошел до своих, а они уже метрах в пятисот от поляны стоят - молчат.

«Никак не достать? - Анюта-курортница спрашивает. – Совсем не видно его там?»

Фишер, оказывается, сказал всем, что Джеферсон в бездонную яму провалился. Так далеко, что даже свет не достает. Фонари падают в бесконечность и дна не видать. И не спустишься никак. Нет таких веревок у нас, да и не мог ботаник уцелеть. Вышел как будто весь наш ботаник. Глупости сочиняет, околесицу. А все поддакивают. И я с ними.

"Нет, - говорю Ане, - не видно, никак не достать. Опасно туда лезть, еще кто-то сорвется. Хватит уже, что одного потеряли". Всем приближаться к яме запретил настрого. На том и ушли. На том и договорились.

Бросили мы его там. Живого оставили. Не знаю почему. Не могу объяснить, что случилось с нами, со мной. Никогда в жизни так напуган не был. Когда в атмосфере чуть не сгорели при посадке - боялся. Не буду врать, боялся. Но от страха только ум острее стал и хватка на штурвале тверже. Ни перед чем не никогда не пасовал. На войне сквозь минные поля под огнем противника бежал в атаку. К своим пробивались, когда нас дроиды с воздуха напалмом жгли. А тут в чистом поле деру дал. Ни души, ни шороха, а слезы из глаз градом лили - от ужаса. Чего бояться, кого? Мне кажется, я там все-таки где-то в норах клешни заприметил. Как у Хадлейских десятников на Герадионе были. Но, возможно, это я потом себе придумал для оправдания. Сбежал, бросил товарища и сбежал.

Смит выдал все это внезапно, залпом. Никогда ничего подобного не выказывал. Все смеялся, храбрился. А тут вдруг ни с того, ни с сего все и рассказал. Видно было, что специально за этим приехал. Пришел, зная, что сегодня все друзьям откроет, выдаст тайну сокровенную. Не мог больше держать в себе. Хотел было после, как-то между делом, осторожней. Но неожиданно для самого себя, считай, едва после рукопожатия и рассказал. Получилось как-то скомканно, неубедительно, наверное, непонятно. Что это? Необъяснимый ужас, муравейник? Уже рассказывая, Джейкоб понял, что слов описать случившееся подобрать не может. Действительно, не объяснишь. Главное, что покаяться хотел и это дело сделано. Нет больше секрета.

Друзья молчали. Герцен открыл было рот, но что-то только неразборчиво пробубнил и отвернулся к берегу. Что тут скажешь? Неожиданно подоспела подмога.

- Могу я что-то еще предложить космическим героям? - весело спросила девчонка.

- Дааа, - неестественно прогрохотал Смит, собираясь с духом. - Давай-ка нам, подруга, неси бутылку винтажного портвейна. У нас второй Белоголов уже заскучал. И эклеров нам неси. Мы ими будем закушивать.

- Все будет, - отозвалась девушка и снова упорхнула.

Все оживились, и прерванный разговор продолжать не стали. Смит сам сменил тему. На самом деле слов поддержки он все еще ждал, но как-то уже все выходило глупо и неуместно.

- И как тебе живется тут, Ант? Не заскучал ли еще в этом Лозанне? - заговорил он, привычным басом обращаясь к Герцену. Все вернулось в привычное русло. По крайней мере на время.

- А мне уже приключений хватит, - охотно отозвался Герцен. - Я уже не против скучать. Лишь бы варенье было. Очень я его люблю, знаете ли. Всю жизнь отказывался, берег непонятно что и зачем. Больше не буду. Мне уже никуда не к спеху, жажды открытий у меня нет. Я тут на лавочке скучаю с большим удовольствием. Это вон она, - он махнул в сторону хлопочущей у барной стойки девушки, - пускай не скучает. Она еще много чего не видела. А я, - он выпрямился на стуле и повысил голос, - полностью этой жизнью удовлетворен. Всякое, конечно, было. Но и хорошего, и плохого мне хватает с головой. Мне бы вот еще молодежь давали иногда наставлять, и я по-стариковски буду счастлив. А они, кстати, в этот раз... мда... - он зло и обиженно замолчал.

- Да, в этот раз совсем не то, что в тот... - глядя вдаль и думая о своем, пробормотал Смит, стараясь вернуть себе присутствие духа.

После нескольких минут тишины, когда наконец на столе начали появляться рюмки и эклеры, заговорил Хадлей.

- У нас дома виски добавляли даже в варенье, - мечтательно произнес он. - Это было самое тяжелое в службе. Пить не разрешали совсем. Я ведь и не напивался в жизни никогда, не было такой привычки. Но стаканчик или пару за обедом - богоугодное дело. Но нет, промилле у них всякие, – он, покачивая головой, посмотрел на девушку, которая застыла у столика слушая.

- Виски в варенье? - переспросил она с улыбкой

- И в джем, - кивнул Хадлей. - Но коронным блюдом моей бабушки был мармелад. Его делали из яблок и абрикосов, с добавлением меда. Он был чем-то близок к варенью, не такой как сейчас продают в пакетиках. Я уже плохо помню наш дом и свою бабушку почти забыл. Но вкус этого мармелада до сих пор стоит у меня во рту и от удовольствия сводит скулы. Моя мама и сестры, а также всякие разные тетушки так и не научились делать этот десерт. Пытались, следовали рецепту, но ничего у них не вышло. Бабуля, царствие ей небесное, кажется, таки унесла тайну в могилу. Никто так и не понял, в чем дело. Но я думаю, секрет в том, что старушка добавляла виски даже в мармелад.

Все смеялись. Смит предложил девушке сесть с ними. Она пыталась отказаться, но он настоял и даже налил ей рюмку портвейна.

- Ты знаешь, как португальцы делают портвейн? Они тоже еще те алкоголики, - весело трещал Смит. - Они добавляют бурбон в бочки с вином. Но это, без сомнения, один из самых прекрасных напитков на свете. На родине Герцена, наверное, также во все добавляют водку, - он хрипло расхохотался.

- Нет, - сухо ответил Герцен. - На моей родине водку никуда не добавляют, потому что ее жалко растрачивать по пустякам. Зачем добавлять водку в вино или конфеты, если ее можно выпить так? Лучший русский коктейль: это четверть водки, смешанная с тремя четвертями водки. И, разумеется, без льда. Нельзя разбавлять водой. Если болеешь, можно посыпать черным перцем, если гурман, можно настоять ее на ягодах или шишках - но это все.

- Тебе, наверное, тоже приходилось сложно на службе с этими тестами? - заметил Джейкоб. - Годы без выпивки.

- Если русскому запрещают пить водку, он не перестает ее пить. Он находит способ. Отсюда легендарная русская смекалка, - усмехнулся Герцен. - Но это шутка. Я ее никогда не любил. И теперь я, наконец-то, достаточно стар, чтобы делать то, что хочу и могу пить на завтрак портвейн.

- Ужас, - возмутилась шутя девушка, - да вы все алкоголики.

Девчонку звали Алиса. У нее были рыжеватые волосы, и маленький носик торчал кнопкой на подернутом веснушками лице. На вид ей было лет двадцать, не больше. Алиса была переполнена энергии и любопытства.

"Нет, на Таню совсем не похожа",- ни с того ни с сего подумалось Герцену.

- Как здорово, что вы все еще вместе. Все еще приезжаете, - восхищалась Алиса - Три капитана Даймонда. Я просто не могу поверить. Вы же были там, в космосе, на другой планете. Дух захватывает, как представлять начнешь.

- Да, это было именно так круто, как тебе кажется, - не смог удержаться Смит. - Это было самое невероятное приключение в жизни. Конечно, не все прошло гладко, - он сконфуженно оглядел друзей, - и на самом деле эта работа большого числа людей. Так что мы скорее просто оказались в нужное время, в нужном месте. Но, надеюсь, тоже внесли свой вклад и нам есть чем гордиться... - он вспомнил о только что рассказанной истории и растерялся, забыв, к чему начал говорить.

- Я не был никогда на Даймонде, - сказал Хадлей. Он бросил это как бы между делом, но его тон выдал давно затаенную обиду, и все присутствующие это сразу почувствовали. - Мы не справились со входом в атмосферу.

- Ну, вы все равно же были там... - неуклюже попыталась поддержать капитана Алиса.

- Милая моя, - затараторил тут же и Смит. - Вуди Хадлей возглавлял первый и единственный экипаж, успешно высадившейся на Герадионе. Больше никого из людей там никогда не было.

- Не было, потому что не надо туда никому, - еще больше насупился Хадлей. Его друзья всегда подозревали об этом разочаровании капитана Герадиона, но он обычно предпочитал на данную тему не распространяться. Видимо, постарел, стал более чувствительным.

- Ой, а расскажите. Я ведь ничего почти не знаю про Герадион, - большие карие глаза смотрели на Вуди Хадлея, и в них угадывался неподдельный интерес. Старому шотландцу это было приятно, он даже как будто едва не улыбнулся.

- Нечего тут рассказывать, - проворчал Хадлей, но уже гораздо мягче. - Герадион - спутник Даймонда. Там нет атмосферы, и вся планета наподобие нашей луны - только песок, камни да кратеры. Мы вообще отправились туда только потому, что во время полета Смита дроны сфотографировали на Герадионе чьи-то останки.

- Что? - изумилась девушка. - Там кто-то обитает? Вы нашли там живых существ? А как они выглядели? Они большие? Как они там выживают?

Шотландец стремительно таял.

- Мало интересного на самом деле, - уже гораздо более уверенно и вольготно заметил Хадлей. - Мы действительно обнаружили достаточно много останков крупных живых существ. Поскольку там нет микроорганизмов, то разложение не происходит, и неизвестно, сколько времени они там провели. Может быть, тысячи лет. Мы нашли что-то наподобие гнезда. В одном месте на площади, может быть, метров сто обнаружились порядка тридцати паукообразных существ. Они достигали в длину двух метров, имели четыре пары ног, и, кажется, были при жизни совершенно слепыми - их глаза оказались рудиментарным органом. Может быть, они как кроты могли только различать свет и темноту, но наверняка не более того. Среди этой свалки нашлись и два отличных существа - похожие на скорпионов или раков. Помимо двух клешней спереди, еще одна имелась на кончике мощного, покрытого панцирем хвоста. Наши ботаники считали, что, подобно скорпионам, эти существа держали хвост с третьей клешней над телом, выставленным вперед. Может, для обороны и нападения, а может как третью конечность для каких-то манипуляций. Уж не знаю, чем они вообще могли заниматься, но все клешни были достаточно хорошо развиты. Это был какой-то аналог рук, что вкупе с довольно крупным мозгом, делало эти существа потенциально развитой формой жизни.

- Невероятно! - воскликнула девушка. - А как они туда попали? Они ведь там не жили?

- Еще одного такого "скорпиона" мы нашли достаточно далеко от гнезда. Похоже, он был единственным из своей группы, кто остался в живых и шел неизвестно куда, может быть, не разбирая дороги, а может, и к какой-то непонятной нам цели. Интересно, что в районе этого гнезда было очень много следов материалов, явно так же прибывших с Даймонда - как и эти существа. Больше никаких признаков жизни на этой планете мы не обнаружили - она совершенно непригодна для обитания. Там было много чего-то похожего на переплетенные ветки, скрепленные стекловидным веществом – его, вероятно, можно получить из нагревания горных пород или песка, подобно тому, как получали стекло на Земле. Учитывая, что "скорпионы", возможно, были разумными существами, позже появилась гипотеза, что это могли быть остатки разбившегося космического корабля. Грубого, первобытного, и мы не знаем, как он преодолел притяжение Даймонда - оно гораздо выше, чем на земле. Но все же такая версия была, - тут шотландец приврал, такой версии всерьез никто никогда не выдвигал, – это скорее был научный анекдот. И он знал, что, возможно, говорит глупость, но все равно позволил себе слабость.

- Таким образом, - подхватил Смит, поднимая указательный палец вверх, - это мог быть первый десант скорпионов Даймонда на другую планету!

- Ужас какой. Правда?! - продолжала изумляться Алиса. - Такое бывает?

- Конечно, это только версия. И достаточно смелая, - все-таки дал задний ход Хадлей. - Могло быть так, что эти существа копошились на поверхностности уснувшего вулкана. Занимались своими делами, и вдруг начавшееся извержение отправило их на луну. От высоких температур вполне могло образовать характерное стекловидное вещество, а остальное просто мусор, который был там же.

- Но! - настойчиво вмешался Смит - Во-первых, вулкан не объясняет того, что останки были расположены очень компактно. Даже если предположить, что извержение было такой силы, чтобы выбросить этих пауков на луну, их должно было разбросать по достаточно большой территории. А во-вторых, и это самое важное, версия с десантом куда романтичнее.

- Дааа! - подхватила Алиса. - Это точно был десант. Это были космонавты Даймонда. Простите, господин Хадлей, но, кажется, вы были не первым на Герадионе.

- Меня опередили проклятые скорпионы и пауки, - шутливо рассердился шотландец, - ну что ж, придется жить с этим. Жаль только, что я не стал не первым на Даймонде.

Хадлей вздохнул, но было видно, что в целом его настроение уже улучшилось.

- Господин Хадлей столкнулся с поломкой при входе в атмосферу и предпочел не рисковать жизнями членов экипажа, - заметил Герцен.

- Это же правильно, - сочувствовала Алиса.

- Никто не знает наверняка, смогли бы мы приземлиться или нет. Может быть, я зря перестраховался и все лишились еще одной успешной экспедиции на Даймонд. У человечества и так было слишком мало возможностей попасть на эту планету и узнать больше о новом мире.

При этих словах каждый капитан подумал о своем.

- Для моего экипажа это была единственная возможность, - добавил Хадлей, помолчав.

- Вуди, мы все прекрасно знаем, что тут никакая предосторожность не бывает лишней, - заметил Смит.

- Слишком мало возможностей... - процедил про себя Герцен.

- Как это все интересно. Какое невероятное путешествие, - радовалась Алиса. Ей очень хотелось спросить и про Даймонд, но она боялась опять поставить в неудобное положение шотландца, и надеялась, что кто-нибудь заговорит об этом сам. Долго ждать не пришлось.

- Но без сомнения самым значительным и содержательным получилось путешествие Белоголова-2, - Смит торжественно указал на Герцена. - Старый Ант видел в своей жизни такие вещи, которые нам и не снились.

- Правда? - аккуратно выразила нетерпение Алиса.

- Это преувеличение, - отмахнулся Герцен. - Мы все многое видели и внесли ценный вклад в изучение Даймонда. Останки, которые собрал Вуди, и образцы, собранные Джейкобом, стали богатейшим источником информации для изучения природной среды планеты и условий нашего будущего обитания. Я привез лишь небольшое пополнение к их коллекции флоры и фауны и множество неясных теорий, который теперь даже рассказывать смешно.

- Расскажи, расскажи про стадион, - подначивал Смит.

- Стадиоон? - протянула девушка. - Вы что, не хотите рассказать мне про стадион?

Герцен не удержался и смущенно улыбнулся, мигом растеряв всю свою суровость.

- Я расскажу про стадион, - размяк Герцен. - Хотя тут больше вопросов, чем ответов.

- Он нашел на Даймонде Колизей! - не унимался Смит.

- Не мешай, - смеялся Герцен. - Дело было так... - обстоятельно начал командир Белоголова-2.

...Мы почти сутки ходили по этим сиреневым джунглям, когда нашли небольшое семейство слизняков. Приятного мало. Отвратительные существа. Но в секрете, выделяемом этими тварями, прекрасно растут замечательные кусты розовых цветов. Казалось бы, милое дело. Однако цветы будут потом, в первые часы этот секрет представляет собой ядовитое и, как оказалось, крайне горючее вещество. Уж не знаю, что дало искру, да только внезапно со всех сторон вспыхнули языки пламени, и нам пришлось давать деру. Огонь был кругом, и в полосе растительности оставалась только узкая полоска для побега. Прямо как будто нам свыше было послано. Площадь пожара быстро росла, и мы спасались, двигаясь по узкому извилистому коридору, еще не охваченному пламенем, довольно долго. Пока, наконец, не оказались в самой чаще джунглей. Мы совершенно не представляли, где находимся, а путь назад был отрезан уже достигшем эпического масштаба лесным пожаром.

Мы проходили в поисках дороги к лагерю, должно быть, несколько часов, но только еще больше заблудились. Пришлось ночевать на деревьях. Оказалось, это не страшно, и похоже, местные хищники предпочитают охотиться днем. Да и к тому же в условиях большого притяжения на планете подземная жизнь развита куда больше, чем надземная. Так что на деревьях нам почти ничего не угрожало. Даже птиц практически нет и летающих насекомых.

Посреди ночи мы все проснулись от громкого треска пламени и рева животных. Боялись, что пожар вновь разбушевался. С верхушек деревьев нам открывался прекрасный панорамный вид, и скоро стало очевидно, что угрозы нет. Мы действительно увидели огонь, охвативший достаточно большую территорию. Однако площадь пожара имела правильную овальную форму и огонь не распространялся дальше нее. Было похоже, что пламя бушует в ущелье. Раф, мой второй пилот, обратил также внимание на шелест растительности, несмолкающий внизу под нами. Бесконечным потоком в сторону огненного кольца пробирались какие-то белые приматы. Они были низкорослыми, пушистыми с рыжей полосой на затылке. Приматы были явно прямоходящими и даже имели какое-то подобие орудий в передних лапах. Вероятно, в будущем они смогут эволюционировать в человекоподобных существ. Мы не решились на контакт, хотя поимка такого экземпляра могла бы быть значимым открытием. Насторожила многочисленность этого племени, и неизвестно, насколько они были агрессивны.

Как и приматов, нас очень интересовало это пожарище. Естественно, ночью мы никуда не пошли. Но к утру любопытство исследователя взяло верх, и мы отправились к тому месту, где ночью видели пожар. Хотя, конечно, перед нами все еще стояла задача поиска дороги к лагерю и безопасного возвращения.

Строение, которое мы потом стали называть Стадионом, представляло собой овальное углубление в земле с высокими стенами, выложенными камнем. Оно было не меньше километра в длину и около пятисот метров в ширину. В основании стен по всему периметру стадиона виднелись крупные норы. А дно было покрыто черным рыхлым веществом. Мы сразу узнали характерный плотный запах, источаемый этой черной массой - это были следы горения того самого секрета слизняков, который едва не стал причиной нашей гибели днем ранее. Вершина стен стадиона была вровень с землей, и над поверхностью возвышались только четыре крупных валуна, как будто произвольно разбросанных по краям строения. Можно решить, что они появились тут случайно, если бы не крупные клинообразные засечки, говорящие о том, что эти валуны также играли какую-то роль в этой необычной постройке. Не было никаких сомнений в том, что эта конструкция является плодом деятельности разумных форм жизни.

Самое интересное, что на дне стадиона нашли свой последний приют те самые приматы, которых мы видели ночью. Большинство из них обгорели до неузнаваемости, но по отдельным уцелевшим пятнам бело-рыжего меха мы узнали своих ночных визитёров.

Можно только гадать о том, что случилось. Пожар мог быть случайным, также как тот, что едва не спалил и нас. Может быть, эти животные как мотыльки сходятся на огонь, не понимая опасности. Не исключено, что это даже способ охоты каких-то животных, стоящих на более высокой ступени эволюции, чем эти приматы. Уж не знаю, чем они заманивают своих жертв в эту ловушку, но, очевидно, она работает. Непонятно только, почему тогда останки остались лежать на месте. Можно было бы ожидать, что когда огонь стихнет, хищник придет за ними. Однако, по крайней мере пока этого не происходило.

Позже, уже перед отлетом мы встретили в этих краях также семейство черных приматов. Они были повыше своих светлых сородичей, и мы не заметили у них каких-либо признаков эволюционного развития. Нам на глаза попалась самка в сопровождении бесчисленного потомства. Детеныши были совсем крохотными. Мы насчитали не меньше двух десятков, прежде чем они разметались по деревьям в разные стороны. Похоже, даймондские предки человека крайне плодовиты. Это позволило одному из моих коллег сделать интересное предположение: стадионы могут использоваться для искусственного отбора. Некие развитые формы жизни, уничтожая белых приматов, создают среду для успешного размножения их недоразвитых родственников с темным мехом. Использование слизней для этих целей, говорит о том, что, возможно, они уже успели приручить и какие-то другие виды.

- Какой ужас, - наконец вышла из оцепенения Алиса. Все это время она слушала полковника с открытым ртом, не произнеся ни звука. - А зачем разводить глупых обезьян?

- Может быть их легче приручить, или они еще чем-то оказываются полезны.

- Вот это история, не так ли? - покачал одобрительно головой Смит. - Если предположение об искусственном отборе верно, то на Даймонде существует развитая форма жизни, имеющая долгосрочную стратегию выживания. Это животное, или чем оно является, может сознательно управлять окружающей средой, не исключено, что это касается и флоры. Более вероятно, что это какое-то подземное существо, на подобии тех самых скорпионов. И страшно даже представить, что у них там творится под поверхностью. Возможно, людям еще предстоит открыть целый подземный мир Даймонда. Вдруг там даже найдутся какие-то города или их аналоги.

- Уууу, - Алиса живо представила себе картину подземного города.

- В этом и суть, - заметил Герцен, - мы смогли узнать об этой планете очень мало. Она скрывает еще множество невероятных открытий. Больше, чем мы могли себе представить.

- А может быть так, что когда-нибудь скорпионы прилетят на землю? - Смит налил Алисе новую рюмку портвейна и она уже начинала пьянеть.

- На космических кораблях из еловых веток? - сухо отрезал Герцен. - Действительно, чем летать на этот Даймонд, пусть лучше они к нам. Вот так мы и сидим теперь, ждем.

- Да нет. Вы знаете, что такое диффузия идей? - воодушевилась Алиса.

- Ты думаешь, мы подали им идею космических полетов? - заинтересовался Хадлей.

- Ну да. Вы же сами сказали, что на планете высокое притяжение и в основном там развиваются подземные формы жизни, а птиц практически нет. Это значит, что если там есть какое-то животное с интеллектом, оно скорее будет занято постройкой каких-то подземных или наземных сооружений. Они, наверное, и не думали о том, что можно летать, и не понимают, зачем это нужно. Это люди на земле всю жизнь смотрели на птиц и думали, что тоже хотят парить в облаках. И тут прилетаете вы и показываете им, что, оказывается, летать интересно, что можно путешествовать на другие планеты, вы показываете им, что жизнь есть где-то еще, и что у обитателей других планет есть какие-то ценные ресурсы и технологии. Иногда для того, чтобы воспроизвести новую технологию, достаточно только общей идеи, понимания, как это работает: что оно делает и на чем основано, - Алиса говорила быстро, взволнованно, видя, что ее слушают. - Есть изобретения и открытия, которые в период их появления не находили применения и забывались. А потом, когда менялись условия, о них либо вспоминали, либо делали открытие вторично, потому что теперь оно было востребовано. Я не могу вспомнить пример, нам в институте рассказывали про это...

- Ты думаешь, что даже если десант "скорпионов" на спутник был первой пробой полета, они, увидев непрактичность замысла, отказались от него и забыли? А теперь могут объединить свои идеи и опыт, с тем, что видели у нас. Конечно, мало информации о том, насколько действительно развит интеллект у даймондцев, но это интересная мысль, - Хадлей одобрительно покачал головой. - Тем более, что на самом деле у них есть наши технологии.

- Белоголов-4... - громко вырвалось у Смита, но, даже не посмотрев на Герцена, побоявшись, он тут же замолк. У Анатолия действительно ладони непроизвольно сжались в кулаки.

- Эдак мы договоримся, - рассмеялся Джейкоб. - Но Алисе твердая пятерка по антропологии.

- Ну а почему нет, - не унималась девушка. - Почему бы нам и не помечтать и не пофантазировать? Это же интересно.

- Ученому стоит больше опираться на факты, а не фантазировать, - почти рассердился Герцен.

- Ты просто старый зануда, - улыбался Джейкоб. - Действие рождается из мечты. И эту мечтательность в молодом поколении надо поддерживать. Может, только что перед тобой возник будущий ведущий специалист по социальному устройству общества на Даймонде, а ты ругаешься.

- Но мечтательность крайне важно подкреплять знаниями и навыками, - покосился на Алису Хадлей. - Тогда мечты будут превращаться в цели, и порождать конкретные результаты.

Алиса вздохнула.

- Я знаю, я учусь, - жалостливо посмотрела она на Герцена.

- Правильно, учись, - опять размяк командир перед вниманием молодой особы. - А теперь, я думаю, нам всем стоит выпить кофе.

- Эспрессо? - вскочила Алиса. - Я мигом. Ой, хороший какой портвейн. Сейчас все будет.

- Давно мы про это не говорили и не вспоминали, - с удовольствием потягиваясь заметил Смит, когда девушка удалилась. - Это было наше время приключений. Ведь уже почти никому не интересно, а вспоминать и рассказывать все также приятно.

- Ты прожил целую жизнь, а вспомнить и можешь только, что про несколько лет полета в космос, - ворчал Анатолий.

- Я могу вспомнить больше про свою жизнь, но этот полет, эти два года действительно все остальное затмевают. Да и вообще, одной такой экспедиции достаточно, чтобы говорить, что не зря прожил жизнь. Оно того стоило, - он посмотрел на Герцена. - Для всех, кто там был, - оно стоило того.

Командир Белоголова-2 не ответил и отвернулся.

- Я тоже чувствовал страх на Даймонде, - после продолжительного молчания сказал Герцен. - Почти все время. Мы все его чувствовали, кроме второго пилота Ярсона и инженера. Эти двое отпускали шуточки на счет того, что мы трусим забредать в чащу джунглей. Но нам действительно иногда становилось очень и очень не по себе. Стыдно признаться, конечно. За те четыре месяца на планете, я, кажется, не спал ни одной ночи, постоянно мучили кошмары. Хоть не ложись совсем.

- Должно быть, та самая психическая энергия Чана, - между прочим заметил Вуди и встретил вопросительные взгляды коллег. - Вы не знаете? Юй Чан много лет изучает папоротники с Даймонда в стокгольмском научном центре. Пару лет назад он обнаружил, что для защиты от вредителей даймондские древовидные папоротники используют излучение особого рода, воздействующее на нервные центры живых организмов. Я по телевизору смотрел про это. Там, правда, речь шла только о насекомых, но не исключено, что вы оба столкнулись с похожими средствами защиты растений. Думаю, это хорошая идея разводить такие папоротники возле жилища, чтобы отпугивать хищников и, например, термитов. Или они могли оказаться случайно, например, возле той ямы, о которой говорил Джейкоб. На Земле папоротники - одно из самых распространённых растений, в джунглях вы могли сталкиваться с ним довольно часто. Кроме того, нет ничего удивительного в том, что некоторые люди к этому типу воздействия могут быть невосприимчивы.

- Вот дела. Я лично грузил и срывал эти папоротники, а о плодах своих усилий должен узнавать из новостей, - с легкой радостью в голосе возмутился Смит.

- Во-первых, их привез, скорее всего, мой экипаж. Это растение могли собрать только люди, невосприимчивые к его воздействию, - решил поспорить Герцен. - А во-вторых, причем тут ты вообще. Открытие сделал этот китаец в Стокгольме. Одного не понимаю, зачем моему второму пилоту или инженеру ботаникой заниматься.

- Да нет, растение, должно быть, сорвал Айзик во время первых вылазок в джунгли. Он уже за первые два дня половину грузового отсека своей ботаникой занял. А потом не почувствовал опасности и забрел куда не надо. Неужели же папоротники... - задумался Джейкоб.

- Да, наверное, ты прав, - согласился Герцен. - У всех моих ботаников прожилки тряслись не переставая. Тоже мне исследователи.

- Вот Айзик был исследователь...- выдохнул Смит. - Настоящий.

Лео, крупный усатый хозяин кафе Espresso, обычно сидел за барной стойкой и не выпускал газету из рук. За день он, казалось, перечитывал всю корреспонденцию, которую можно было достать в Лозанне. После ланча, когда поток посетителей спадал, он любил выпить кофе и раскурить трубку, переместившись для этих целей за маленький столик на краю летней террасы. Сконфузившись, Алиса попыталась проскочить мимо него незамеченной, но Лео поймал взгляд девушки и дал ей знак подойти.

- Ты не должна сидеть с посетителями, - с напускной строгостью сделал замечание Лео. - А тем более пить во время работы. Ты меня поняла?

Лео не умел ругаться и все это знали. Вот и сейчас получалось неубедительно. Поэтому девушка только виновато улыбнулась в ответ и кивнула: "поняла". Лео этим удовлетворился.

- Прими заказ у пятого столика, они давно ждут. И проверь Альфреда на десятом, он пьет американо с молоком. Это наш постоянный клиент, удели ему внимание, - дал строгие распоряжения хозяин и потянулся за новой газетой, причмокивая дымящейся трубкой.

Девушка собиралась уйти, но сделав шаг, вдруг передумала и вернулась к столику Лео.

- Что тебе нужно? - удивленно спросил хозяин. - Иди работай, лентяйка.

- Можно я быстро спрошу? - осторожно пробормотала девушка. - Вы же, наверное, их знаете? - она указала на столик капитанов.

- Космонавты? Конечно, Герцен тут практически живет. А те двое приезжают только раз в год.

- А вы не знаете, почему Белоголовов было четыре, а капитанов только три? Четвертый не приезжает или с ним, может, что-то случилось? - она и сама не знала, почему решила спросить об этом именно Лео. Но отчего-то ей казалось, что он знает все на свете.

- Хм, - хозяин замялся и отвечать не торопился. Он выпустил клубы дыма изо рта и провел кулаком по пышным усам. - Ты же их об этом не спрашивала? Особенно Герцена?

- Нет, побоялась, - призналась девушка.

- Правильно, что побоялась. Четвёртого капитана звали Татьяна Герцен - она была дочерью Анатолия. Я видел ее всего пару раз здесь. Она пила чай с медом. Мне приходилось из-за нее за этим чертовым медом ходить в ресторан на углу. Там заправлял Себастьян, земля ему пухом. Его чертовы наследники пустили все по ветру. Так вот, Таня Герцен возглавила последний экипаж на эту проклятую планету. Я не знаю, что случилось. Кажется, поначалу все шло хорошо, я даже видел какие-то видеозаписи с их похода - у них имелся кинооператор. Но потом экспедиция погибла, видимо. Они перестали выходить на связь и не вернулись. Для Союза это был очень болезненный провал, так что они прикрыли программу Белоголовов и туда больше никто не летал. Так вот история с Даймондом и закончилась. Анатолий до сих пор очень тяжело переживает потерю дочери. Не надо с ним поднимать эту тему.

- Я поняла, - расстроилась девушка.

- А теперь живо принимайся за дело. Бедняга Альфред скоро умрет от дефицита кофеина в крови. Если хочешь здесь работать, заботься об этих людях.

День сегодня был очень хороший, не жаркий. Туман рассеялся к полудню, появилось солнце. Прохладный ветер приносил с озера мелкие капельки воды. Анатолий кутался в свою куртку, и его начинала одолевать дремота. Сейчас Смит скажет, что на торжественный вечер они все все-таки приглашены. Что с Герценым просто не смогли связаться, и поэтому утреннюю лекцию пришлось отменить. Но зато на приеме все ждут от него праздничной речи, и, собственно, уже пора отправляться. Они пойдут пешком, спешить не будут - без них не начнут. До Бо-Риваж Палас можно дойти по набережной, всю дорогу наслаждаясь прекрасным видом, и не отступая от духа размеренной жизни маленького швейцарского городка.

- У вас все хорошо? - прервал мысли старика голос официантки.

- Да, и меня можно рассчитать. Я, наверное, пойду, - дремота стала быстро отступать и старик оживился.

- Хорошо, как скажете, - девушка принялась убирать со стола.

- Вы теперь здесь работаете? Я вас раньше не видел.

- Да, второй день. Надеюсь, не выгонят.

- Уже есть за что? - развеселился посетитель.

- Я, кажется, немного не справляюсь, - девушка, действительно, выглядела запыхавшейся. - Усатый меня загонял.

- Лео? Не волнуйтесь, я замолвлю за вас словечко. Как вас зовут?

-Алиса, - наконец, улыбнулась официантка

- Правда? - удивился старый капитан. - Неужели Алиса?

- Да, а что?

- Вы знаете, я именно так и подумал. Что вас так зовут...

- Я принесу счет, - уходя, девушка обернулась. Она едва заметно указала на Лео, сидящего за своим любимым столиком, и сложила ладони на груди в знак просьбы. Герцен, улыбаясь, кивнул: он попросит усатого хозяина быть помягче с подопечной. Хотя все посетители и весь персонал, кроме новенькой, и так знали, что Лео не умеет сердиться и никогда никого не увольнял.

Герцен шел домой привычным маршрутом вдоль набережной. Вдыхал морской воздух, иногда останавливался и подолгу стоял, мечтательно вглядываясь в горизонт.

- Смотри, какая у дяди куртка? - услышал он голос женщины за спиной, она гуляла с маленьким ребенком. - Этот дядя космонавт. Он летал к звездам.

- К звездам? - удивленно протянул малыш и еще несколько раз оборачивался на дядю в синей, расшитой цветными эмблемами куртке, пока мама тянула его на детскую площадку. Едва заметив знакомые яркие домики и качели, малыш, однако, тут же забыл про все остальное.

Проходя мимо Бо-Риваж Палас, Герцен остановился, тяжело вздохнул и сердито покачал головой. Ему казалось, что где-то там, на далекой планете его дочь все еще жива, и все еще вглядывается в сиреневые облака в надежде увидеть светлый след двигателей пятого Белоголова, спешащего ей на выручку. Отчего-то именно этот старый отель с его вековым бальным залом измученный космонавт винил за жестокосердие и предательство. В очередной раз бросив осуждающий взгляд на окна Бо-Риваж Палас, Анатолий Герцен, командир Белоголова-2, качая головой и что-то бормоча под нос, пошел дальше по набережной.

Он не знал, куда направляется и зачем, а в такие дни бесцельное шатание по городу неизменно приводило его на мост Жана Борзе, где к тому времени уже начинали сворачивать торговлю различным старьем немногословные лавочники. Покупая за горсть монет истертый томик стихов неизвестного автора, Герцен и не подозревал, что в это самое мгновение к Земле медленно приближается первый космический корабль с Даймонда и многие из предположений старого космонавта оказались верными.