Династия

Глава 1

Экскаваторы засыпают в дробилку куски реголита, где булыжники размером с человеческую голову превращаются в мелкий серой-желтый песок. Этот песок через шлюз сбрасывается в трубу, в поток кислородно-аргоновой смеси. Первый газ в изобилии выделяется при электролизе коренной породы, второй - постепенно просачивается из лунных недр по мере распада радиоактивных изотопов. Струя газов несет дробленый реголит к циклонным сепараторам.

Тяжелые зернышки магнетита улавливаются у самого дна, затем из пыльного месива выделяются песчинки, богатые чуть более массивными рутилом и корундом. Дальше всего поднимается легкий песок из стеклянистых частиц, богатых кварцем. Батарея циклонных сепараторов просеивает сырую породу на вихревых и магнитных фильтрах несколько раз, а затем разделенная по фракциям шихта направляется в плавильни, электролизные цеха и повторное обогащение - в самой тяжелой фракции есть не только железо, титан и никель, но даже торий и редкоземы.

В выстланных графитовыми кирпичами тиглях шихта плавится, освобождая следовые газы - углекислоту, водяной пар, оксиды серы и фосфора. Расположенные в сводчатом потолке плавильни вентиляционные решетки улавливают эти газы и гонят их в криогенный сепаратор. Ни один килограмм летучих веществ не должен пропасть зря. У инженеров на первых порах был соблазн и здесь развернуть строительство корпусных элементов станций из углекерамики, но первые же оценки показали, что на один килограмм конструкции пришлось бы просеять от пяти до пятнадцати тонн реголита.

Так что углерод в первые же годы строительства Лагранжа-V-0 признали дефицитным сырьем. Его использовали только там, где замены не было - в жаропрочной облицовке плавильных тиглей. Конечно же, каждые две недели к рою строительных спутников, растянувшемуся за Луной, с низкой околоземной орбиты прилетал тяжелый буксир, несущий триста тонн органики, аммиачного льда и фосфорных удобрений, и этого хватало для обслуживания биосферных модулей - водорослевых и дрожжевых баков, септических реакторов, аквакультуры, но про легкие конструкции из углекомпозитов придется забыть, пока не будет отлажен способ пригонять богатые летучими вещестами глыб из Пояса.

Плавящая алюминий автоматика открывала один из клапанов и засыпала в тигель мелко нарубленное кварцевое волокно. Затем расплав заливался в форму, остужался, после чего возвращался в цех - там из него протягивали тонкий лист. Стоящие по обе стороны конвейера роботы-манипуляторы приварили к листу поперечные ребра жесткости и укладывали между ними блоки из вспененного кварца.

В четвертом конвейере фабрики после двух недель непрерывной работы без перенастройки фиксаторы панелей ослабли, из-за чего стрингеры теперь укладываются с отклонением от горизонтали. Дефект небольшой, а поскольку из-за риска срыва сроков автоматическая система контроля автофабрики сейчас работает с пониженной точностью - система его игнорирует.

Дежурные наладчики вернутся сюда только через месяц - у них хватает работы на остальных трех конвейерных линиях. Совет директоров BlueSkyFoundations считает (ну или надеется), что перерасходы на дополнительные ремонтные смены обойдутся дороже, чем дополнительные ремонтные работ и подгонка мелких дефектов при строительстве.

Затем сверху укладывается еще один лист, манипуляторы опускаются, в месте касания электродов лист раскаляется докрасна, затем манипуляторы поднимаются, и полученная сэндвич-панель скатывается в рулон, за которым приедет колесный робот-погрузчик - восьмиколесная тележка с грузовой платформой, маленькой сенсорной башней и и захватами, чтобы снять рулон с конвейера, уложить на "спину", а затем - погрузить рулон со "спины" в грузовой контейнер.

Контейнер вместе с одноразовым тяговым модулем покоится на вагоне линейного ускорителя, пока что крепко сжатый захватами. Когда контрольные весы определят, что все двадцать тонн конструкционного сэндвича загружены, а датчик заполнения кислородом тягового модуля включен, вагон начнет движение. Он выйдет из почти безлюдного перерабатывающего цеха и начнет скользить по установленной над каменистой равниной треку. Сначала поезд пройдет мимо черных квадратов ректенн-приемников, а затем начнет двигаться через изрытую мелкими кратерами пустошь, постепенно набирая скорость.

Когда поезд разгонится до километра в секунду, сработает еще один датчик, который разорвет механические связи между "обвязкой" - так лунные строители называют грузовой контейнер с тяговой установкой и поездом, а локомотив переведет линейные моторы в режим генераторов, чтобы они начали торможение, превращая скорость в ток, который будет разгонять следующий состав.

Маломощные двигатели на сжатом кислороде уводят "обвязку" вверх, и когда расстояние до трека превышает пятьдесят метров - запустится двигатель обвязки. Жидкий кислород из тонкого алюминиевого бака теперь прокачивается через рыхлую алюминиевую губку в керамической камере сгорания. Четыре дуговых разряда один за другим поджигают содержимое, и, наконец, в камере зажигается факел горящего металла.

Дымный шлейф из перегретого кислорода с частицами расплава корунда вырывается из сопла, и "обвязка" начинает движение по баллистической дуге в точку встречи. Именно туда сейчас спускается захватный узел лунного ротоватора, который собирает запущенные с поверхности контейнеры, после чего поднимает их по тросу на опорную станцию.

Спустя тридцать секунд пламя в тяговом модуле гаснет. Чтобы уменьшить затухание орбиты ротоватора, тяговый модуль отделяется от "обвязки". Через семь минут тяговый модуль упадет на "свалку", где его обломки подберет и гусеничный робот-сборщик лома. Сама "обвязка" уже видит приближающийся модуль захвата и отрабатывает промах, полученный из-за неточностей в массах своего груза, искажении геометрии сопла и неравномерного горения алюминиевой пудры.

Модуль захвата тоже видит свою мишень и корректирует свою позицию, насколько это позволяет жесткость троса. Наконец, скорость уравнивается до метров в секунду, и магнитные замки начинаю поимку "обвязки". Как только обвязка замедляется достаточно, ее тотчас же обхватывают ажурные манипуляторы. Затем манипуляторы закрепляют "обвязку" в корзине лифта, и тот начинает ползти вдоль встроенных в трос медных кабелей вверх, к плывущей по орбите опорной станции ротоватора, чтобы там погрузочные автоматы закрепили ее на ферме парома.

Кеничи Савада(Но другие работники бригады чаще зовут его Кен или Обезьян - без намека на грубость, скорее - отмечая его ловкость в управлении монтажным мехом) ощущает, как сигнальный браслет на его левой руке завибрировал. К счастью, это - всего лишь очередное дежурное сообщение от команды снабженцев, а не бюллетень Службы гелиомониторинга, так что нет нужды в спешке закреплять инвентарь на ферме "бублика" и лететь в укрытие на тяге "прыжковых" жидкостных двигателей его "краба".

Паром-автомат сегодня привезет новую порцию панелей обшивки и керамической смеси для "термитов", и если никто по ошибке не приварит клешню своего меха к каркасу будущей станции, не свалится в обморок с перегревом, потому что команда механиков-стажеров опять забыла наполнить емкости с фреоном и избежит еще тысячу и одну неприятную, а при должном невезении - и фатальную мелочь, то через месяц работ второй и шестой сегмент будут завершены.

Разумеется, заселиться туда не получится, пока не будут установлены, настроены и проверены служебные системы, а на голых металлических палубах не уложат грунт и возведут настоящие дом, но в подсобных отсеках под обитаемыми уровнями можно будет складировать расходники и материалы, а пять метров металла и кварцевой пены вместе с десятью метрами воды станут надежным щитом от солнечных частиц.

А когда отсек будет завершен, часть воды перекачают в водорослевую оранжерею - параллельная команда как раз устанавливает призмы, которыми солнечный свет будет перенаправляться в оранжерейные баки.

Самое интересное будет двумя уровнями выше - над водорослевым баков и техническим этажом. Там будет настоящее озеро с чистой водой, где можно будет плавать и нырять. Потому что еле капающий душ и растирание мокрыми полотенцами уже надоели ему до икоты. И ради этого стоит потерпеть еще год в кабине меха, пропахшего солидолом, дешевым пластиком и его собственным потом

На пару секунд Кеничи представляет себе, как проходит по мостику над темной водой, заглядывает вниз и прыгает, выставив руки вперед. Открывает глаза уже под водой и видит, как мелкие рыбешки бросаются врассыпную и пропадают в придонных зарослях водорослей. Кажется, в кокпите даже стало чуть прохладнее. "Отвлекаешься. Лучше проверь, сколько еще панелей осталось до конца смены."

Еще двадцать метров "коврика" и чуть меньше центнера печатного состава для "термитов". Он давно отвык от восприятия этих мелких - размеров с дворняжку дронов как независимых существ. Для него они были чем-то вроде продолжения собственной руки. Термиты управлялись через сенсорный экран в кокпите, и когда он проводил по экрану пальцами, на стекле налобного экрана появлялись тонкие полоски, яркость которых менялась от силы нажима. Сейчас шестиногие механизмы ползли вокруг шва между двумя панелями и впрыскивали в зазор расплавленный герметик.

Остальную работу делал ИИ меха, уже полгода как отслеживавший и запоминавший каждое его действие и вносивший мелкие коррективы в движения его меха и подчиненных ему "термитов". Поначалу ИИ, обученный тестовыми пилотами на в бассейне-имитаторе на Земле, скорее мешал ему, и Кен переключил его в режим наблюдателя, но со временем электронный помощник набрал достаточно данных о том, как Кен двигался, как держался за тросы, как брал инструмент.

"Хорошо, когда машина сама угадывает, куда именно ты потянешь клешнями - мощной, но неточной "основной" парой рук меха, как пошевелишь пальцами "лапок" - точных и чувствительных рук из второй пары, закрепленных на груди меха.

"Краб" научился даже переключать управление между "клешнями" и "лапками" так, словно по собственной воле мех захватывал рулон многослойной обшивки левой "клешней", затем разматывал правой, а зажатый в "лапках" сварочный аппарат уже начинал приваривать рулон к одному из повисших в пустоте стрингеров конструкции. Пока он стыковал лист со стрингером, стало ясно, что автофабрика выслала ему брак - стыковочные площадки на долги градуса отклоняются от вертикали, так что придется срезать часть листа с противоположной стороны, чтобы скомпенсировать перекос.

"Можно даже не думать о движении, просто сосредотачиваться на работе. Автоматика так и не научился делать ровный шов, если на поверхности дурные роботы напортачили, и панель получилась слишком жесткой - ну или наоборот, мягкой как тряпка. Ей не хватает интуиции. Но вести мех так, чтобы я не вписался мордой в лонжерон и не свалился с площадки, болтаясь в пустоте на страховочном тросе - может" - Кен был доволен своим мехом. А вот донести до смены, которая пасет роботов-сборщиков внизу, что они снова гонят брак, вряд ли получится.

Оттиснутая на стенке кабины спецификация величала его машину Komatsu VAV Mk4, но и механики, и пилоты называли свои мехи "крабами". "Крабы" не отличались удобством, но если правильно настроить кондиционер и заправить все баки сжатым воздухом - в кабине можно пробыть целые сутки, узлы можно было починить подручными средствами в ангаре или заменить, а запас топлива позволял перемещаться между растянувшимися в пустоте на километры платформами большой стройки.

Сегодня Кен уложил двенадцать гектаров обшивки донного сектора будущего обитаемого тора, где, возможно, будет жить он, его семья и его друзья, вместе с которыми они семь месяцев назад подписали групповой контракт на работу и стажировку с BlueSkyFoundation. Пока его руки на автомате управляют то сварочным пистолетом, то дозатором герметика, он снова прокручивает в памяти день, с которого стал строителем Лагранжа.

Они усадили их в переоснащенный контейнер с защитным упряжками, затем прикрутили этот контейнер вместе одиннадцатью таких же на головную часть "Генезиса". Состыковали с закопченной первой ступенью. Надели обтекатель. А потом выстрелили. Несмотря на пафосное библейское название, ракета, доставившая их на опорную орбиту, была потомком первых метановых сверхтяжелых носителей, созданных еще в начале двадцать первого века. Затем был пересадочный узел - их контейнер загружали во внутренний узел подвески "Армстронга" - тяжелого электрического буксира. Над их ярусом разместили контейнеры с промышленным оборудованием, а на самом верху - цистерны с водой и обернутые блестящей фольгированной пленкой баллоны для сжиженных газов.

Внешний ярус грузовых контейнеров полностью закрывал обзор, и единственным окном в большой мир оставался маленький терминал, подключенный к сети общего вещания "Армстронга". Зернистое изображение бортовых камер показывало их корабль - вытянутый цилиндр, обвешанный грузовыми модулями. Из бортов корабля росли блестящие сине-серые солнечные панели, а кормовой отсек опоясывал черный кольцевой радиатор.

Кен не заметил, как буксир начал полет к точке Лагранжа - просто опорная станция начала медленно уплывать куда-то вперед и вниз. За первый час она отдалилась на две мили, потом еще на четыре. Барабан, на котором закреплялись жилые отсеки, раскрутился, постепенно вернулась тяжесть - едва ощутимая, но позволявшая предметам плавно оседать на пол контейнера. Первую неделю они потратили, чтобы наладить быт в карусели из состыкованных контейнеров. К счастью, тот был подключен к корабельному водопроводу, канализации и энергоснабжению. А потом начались тренировки.

Каждый день они собирались в аудитории - такой же контейнер с рядами приваренных к полу металлических стульев, и тренер - пожилой европеец с отечным лицом и следами недавно заживших ожогов на руках пояснял им, как надеваются скафандры, как выглядит фильтры воздухоочистки в жилых модулях и как их заменять, как настроиться на канал службы гелиомониторинга. Основы космического выживания. Восемь часов сна, восемь часов тренировок и лекций, остальное делилось между бытом и простыми развлечениями - они делились своим прошлым, играли в карты и нарды, пели. И обсуждали, что будут делать, когда их вахта закончится, и настанет время или вернуться назад, или начать обживаться на новом месте.

Вечером его жена, Кейко, подходит к нему со спины и спрашивает - "Значит, ты хочешь оставить своего краба после завершения контракта и продолжить работу в пустоте?"

Он ответил ей без заминки, поводы для своего решения он начал собирать с первых дней на Лагранже - "Да. На Земле слишком беспокойно, да и рабочих мест меньше. То, что нашим говорящим головам на Южных территориях сейчас удалось избежать войны с Евразией - только дело времени. И даже войны не будет, нас вместе с нашими островками могут просто разменять c евразами. Как пешек. А жить в муравейнике я не хочу - лучше в жестяном ведре. Где мы - хозяева. Сами построили, и даже корпы должны признать, что мы знаем об этом бублике достаточно, чтобы войти в Управляющий Совет."

Голос Кейко звучал уже не так обеспокоенно - "Соглашусь, непривычно и боязно, но мне самой начинает нравиться это место. А насчет евразов зря ты так. Такие же люди, как и мы. У нас пара эмигрантов с материка, из Вьетнама. Решили повидать мир. Да, есть у них пропаганда, но не больше наших корпоративных постеров про отдачу на благо родного директора, который незримо отблагодарит своих подчиненных. Они - такие же работяги, как и мы. только плакаты у них в цехах другие висят. Но они тоже шутят, уходят на перекуры а после смены - поют и травят байки. А что насчет команды? В одиночку много не наработаешь, а я - связист, а не монтажник."

Кеничи заглянул в свой компад, посмотрел в экран, пару раз ткнул стилусом, листая списки контактов - "Согласен. Мы все одинаковые, когда залезаем в "крабов" и начинаем варить днище нашего бублика, раскатывать обшивку и протягивать кабели и прочие кишки. Тут хватает людей, которые разочаровались и в Земле, и в наших боссах. Если нас соберется достаточно - сможем протащить весь профсоюз в управление колонии. Нас уже много"

Кейко впервые за вечер улыбнулась - "И как назовешь свою шайку?"

"Не шайку. Артель. Семья. Так что в честь нашей общей фамилии - Савада. Артель вакуумного монтажа и сборки "Савада". Взгляни сюда"- С этими словами Кен протягивает ей листок бумаги, на котором фломастером нарисован стилизованный краб - шестигранник с двумя клешнями-черточками, держащий в клешнях четырехлучевую звезду.