Диагноз-человек

Глава 1. Позывной «Седатив»

Доктор Мирон Клюев не спал двое суток. Если быть клинически точным, а бортовой искусственный интеллект «Дедушка» был именно таким, это продолжалось сорок восемь часов, четырнадцать минут и тридцать две секунды. Почти двое суток беспрерывного экзистенциального опыта, который Мирон разбавлял в себе крепким капсульным кофе, который на их «корыте» пил только он.

Срок бодрствования на тридцать часов превышал любые медицинские нормы даже для самых отбитых космонавтов-дальнобойщиков. Что уж говорить о старшем психиатре-спасателе СГПП «03Psy», чья «кукушка» и так ежедневно подвергалась воздействию чужих психозов, гравитационных аномалий и бюрократии Минздрава Объединенных Систем.

СГПП — скорая галактическая психиатрическая помощь «03Psy», одно из подразделений космической спасательной службы. Звучало гораздо круче, чем было на самом деле. Работа была сложной, с ненормированным рабочим графиком и массой опасных моментов.

— Доктор, ваши биоритмы напоминают синусоиду эпилептика после двойной порции эспрессо, — заметил Дедушка. Приятный, чуть хрипловатый баритон, словно звучащий из старого лампового радиоприемника, заполнил рубку. — Уровень кортизола пробил насквозь верхнюю палубу и готовится выйти в открытый космос. Настоятельно рекомендую отключить кору головного мозга хотя бы на шесть часов. Я переадресую все входящие вызовы на наш автоответчик.

Мирон устало потер красные, воспаленные глаза. Бессонница не была следствием геройства или заботой о пациенте. Она была вызвана личным кризисом, острым приступом прокрастинации и релизом новой версии интерактивной компьютерной игры «Космодесант вперед! Эпизод 4: Кометы и планеты». Пока разумные существа галактики сходили с ума, старший психиатр борта «03Psy-007» методично отстреливал трехмерных арахнидов на уровне сложности «Ультра-Невозможно».

— Автоответчик службы «03Psy» предлагает пострадавшим подышать в бумажный пакет и перезвонить в понедельник, — пробормотал Мирон, не отрывая взгляда от очередной только что опустевшей кофейной чашки. — Это мало эффективно, Дедушка. К тому же не у всех под рукой или чупальцем есть пакет. Космос полон нервных ксеносов и до смерти уставших людей. Кто им поможет, если не мы?

Он потянулся, зевнул и потер глаза.

— Я в порядке. До конца дежурства осталось пару часов — потерплю.

Тихо, с едва слышным шипением пневматики, открылась дверь. Внутрь беззвучно скользнула Сонечка — медсестра-андроид шестого поколения. С лицом безупречной фарфоровой куклы и манерами строгой, но справедливой сиделки викторианской эпохи. В облегающем медицинском костюме, розовых меховых тапочках и аккуратной ассиметричной короткой стрижкой белоснежных волос.

Сонечка изящным движением поставила на пульт чашку с остывающим, отвратительно пахнущим травяным сбором. Её встроенный сканер выпустил тонкий голубой луч, который мягко прошелся по ссутулившейся фигуре дока, фиксируя темные круги под глазами, легкий тремор пальцев и общую ауру надвигающегося нервного срыва.

— Внутренний ребенок доктора Клюева отчаянно хочет на ручки и тишины, но взрослый доктор Клюев упрямо сидит в рубке и ждет катастрофы, чтобы оправдать свою тревожность, — констатировала Сонечка голосом, в котором искусственно и искусно сочеталась теплота материнской заботы и холодность патологоанатома.

— Мой внутренний ребенок, Сонечка, давно вырос, выучился на психиатра, сдал на права пилота дальнего космоса и улетел в сектор «Трайбар-4» разбираться с чужими психозами, лишь бы не лечить свои проблемы, — философски вздохнул Мирон, пододвигая к себе кружку с варевом.

Внезапно сбоку раздалось громкое, утробное дыхание. На стол перед Мироном опустилась массивная когтистая лапа. А перед его лицом оказалась покрытая густым серебристым мехом морда. Это был Кларт — ксенос расы кхаргов, по штатному расписанию числящийся «медбратом-помощником». Кхарги произошли от засадных хищников ледяных саванн Сиртеллы. Два с половиной метра литых мышц, чуткие, подрагивающие уши и клыки размером с хороший хирургический скальпель.

Кларт посмотрел на изможденного Мирона огромными желтыми глазами, сочувственно облизнулся, что обнажило внушительное количество острых зубов и навис над доктором. Его грудная клетка заработала как кузнечные меха, исторгая глубокий, вибрирующий звук: «Хррр-р-р-р-аууу-ххх».

Мирон вздрогнул и пролил травяной сбор на форменные штаны.

— Кларт, мать твою за ногу! — сообщил психиатр, мгновенно просыпаясь. — Мы же договаривались!

— Хррр-ау-ххх... я успокаиваю вожака... вожак на грани истерики... — рокочуще перевел транслятор на шее ксеноса. Кларт дышал прямо Мирону в макушку, и от этого первобытная часть человеческого мозга орала: «Беги! Беги или притворись мёртвым!»

В культуре кхаргов психиатрия была предельно практичной дисциплиной. Если соплеменника охватывал охотничий психоз, обладающий знаниями «шаман» подкрадывался, нависал над ним и издавал этот самый утробный рык, означавший: «Успокойся, добыча поймана, стая сыта». Кларта очень уважали на родине.

— Я официально, приказом по кораблю, запретил тебе успокаивать людей! — Мирон вжался в кресло. — Для приматов это звучит так, будто их сейчас сожрут! Ты вызываешь у пациентов панические атаки! А сейчас и у меня!

Кларт перестал рычать, отстранился и обиженно дернул ушами.

— Я лучший «успокаиватель» в своей стае, вожак. Ты просто не умеешь принимать помощь, Мирон. Твоя аура пахнет страхом и кофе, — выдал транслятор. Кхарг с независимым видом уселся прямо на пол, заняв добрую треть рубки, и принялся полировать когти.

В этот самый момент идиллия этого космического дурдома, как иногда думал о своей работе Мирон, была нарушена. Зеленый огонек дежурного режима на пульте сменился на тревожно-красный. По рубке разнесся резкий сигнал экстренного вызова.

Дедушка деликатно, но громко кашлянул из динамиков.

— Экстренный вызов, доктор! Приоритет — красный, психиатрическая угроза первого уровня.

Искин включил запись вызова как есть, без перевода на общегалактический. Из динамика полились щелкающие и шипящие звуки, словно какой-то богомол-переросток быстро-быстро печатал на клавиатуре. Среди потока Мирон разобрал только свой позывной, вернее позывной корабля. Корабль, кроме официального номера в службе, имел также и название, являющееся позывным — «Седатив». Мирону корабль достался с историей. На нём раньше летал другой экипаж, и главврач обладал своеобразным медицинским юмором.

— Дедушка, я не лингвист-переводчик, — возмутился мужчина, — переведи, что у них там случилось.

— На связи торговый корабль расы квеллов. Передают в эфир паническое «завывание« всем экипажем. Судя по спектрограмме звука и моему переводу, у них действительно серьёзная проблема, — пояснил искин, отключив передачу.

Мирон Клюев мгновенно преобразился. Сонливость слетела. Он допил остатки травяного чая и выпрямился в кресле.

— Дедушка, подтверди, что «Седатив» вызов принял. Что у них там конкретно? Переводи вызов на главный экран.

Глава 2. Корабль квеллов

Рядовые квеллы мыслили исключительно роем. Для них наличие отдельной, автономной личности у любого разумного существа было сродни жуткой патологии. Вроде зуба, выросшего посреди уха, или глаза на пятке — мерзко и неестественно. Выйдя в глубокий космос относительно недавно, эта насекомоподобная раса осваивала его с осторожностью социофоба и старалась общаться с другими ксеносами строго дозировано.

Чтобы отдельная группа этих существ, а люди называли любую их группу — «улей», не сошла с ума, руководить рабочими особями должен был кто-то из «высших» — «координатор», «стратег» или «роялс». Этими терминами люди обозначали тех редких квеллов, которых эволюция все же наделила развитой личностью и индивидуальностью. Их всегда рождалось не очень много, поэтому, не смотря на постепенное увеличение численности, звездолетов со стабильными экипажами в космосе было мало.

Когда медицинский борт «03Psy-7» пристыковался к их пузатому грузовику, капитан квеллов — молодой «координатор» ярко-желтого цвета, похожий на земного богомола-переростка с одной парой трехпалых рук, парой длинных суставчатых ног и двумя парами фасеточных глаз, буквально бился в истерике. Он захлебывался сериями щелчков, скрипов и тресков, которые транслятор Мирона едва успевал переводить в осмысленную речь.

— Она говорит сама с собой! — истерил квелл, и его короткие усики на голове мелко дрожали то ли от ужаса, то ли от омерзения. — Мы видели страшное! Она сидела в кают-компании и вслух, громким голосом, сама с собой обсуждала литературу! Или не сама с собой?! У людей же нет улья?! С кем она говорила?! Я совершенно запутался, мои «со-ульники» в шоке, у троих грузчиков нервная линька!

Мирон вздохнул, поправил застежку медицинского комбинезона и проследовал в пассажирский отсек, сопровождаемый Сонечкой и Клартом.

Проходя мимо отполированной до зеркального блеска переборки стыковочного шлюза, Мирон мельком взглянул на отражение их спасательной группы. Весьма неоднозначные личности: высокий, помятый жизнью и измученный бессонницей темноволосый врач; идеально красивая девушка-андроид с белоснежными волосами; и мощный двухметровый ксенос с серебристым мехом, клыками с ладонь и габаритами даже перекрывающими необходимые для «помощника-медбрата».

Кларт грациозно ступал мягкими лапами прямо позади Мирона. У кхаргов понимание межвидовой дипломатии было предельно простым: любой конфликт можно решить, если правильно «нависнуть» над оппонентом. Эта раса «новеньких», попавшая в космос чуть позже человечества, почему-то испытывала к людям необъяснимую тягу. Из-за какого-то древнего инстинкта кхарги решили, что хлипкие лысые приматы годятся в вожаки. Они охотно нанимались в смешанные экипажи и превосходно в них уживались. А люди, в свою очередь, быстро смекнули, что наличие за спиной личного клыкастого танка отлично «прокачивает» переговорные навыки и добавляет храбрости в любом баре галактики.

На профессиональный взгляд врача, впечатлительных квеллов должна была довести «до инфаркта» именно их бригада скорой помощи, а вовсе не одинокая пассажирка.

Немного поплутав по извилистым, пахнущим озоном коридорам грузовика, так что Мирон сам обратно дорогу в жизни бы не нашел, спасатели остановились у гостевой каюты. Дверь с шипением отъехала в сторону.

Внутри, закинув ноги на аккуратно застеленную койку, сидела в кресле женщина немногим младше Мирона. В руках она держала планшет, над которым парила голограмма раскрытой книги и красный огонек записи. Женщина перевела взгляд на спасателей. Испуганной она не выглядела. Скорее — сильно раздражённой.

— Здравствуйте, — меланхолично поприветствовал её Мирон, переступая порог. — Доктор Клюев, психиатрическая служба «03Psy». На вас поступила жалоба от коллективной формы жизни. Кажется, вы нарушаете их акустический покой своими монологами. Прерываете их мыслительные потоки…

Он вздохнул, привычно ощущая некоторую анекдотичность ситуации.

Женщина смерила его таким тяжелым взглядом, что Кларт за спиной Мирона уважительно хмыкнул.

— Меня зовут Клара Винтер, — отчеканила она, ставя запись на паузу. — Если эти тонконогие хитиновые недоумки не могут отличить запись обзора для книжного блога от острой шизофрении, это исключительно их проблемы. Я заплатила за билет и сама выбираю, что мне читать во время семидневного перелета в этой консервной банке! Имею я право озвучить все сюжетные «за» и «против» для моих подписчиков?!

Мирон понимающе кивнул. Затем, бормоча под нос: «Регламент, только регламент», быстро провел медсканером перед её лицом. Зрачки реагируют адекватно, пульс ровный, легкая тахикардия от раздражения. А вот уровень сарказма в крови, кажется, значительно превышает норму, но это не лечится. В остальном она была так же здорова, как и любой человек, в здравом уме, решивший сэкономить и лететь куда-то на корабле квеллов.

Но по уставу службы Мирон был обязан забрать её для «профилактического осмотра в приёмном отделении станции скорой помощи». Вызов зафиксирован. Квеллы уже успели оформить страховой случай по статье: «непреднамеренное сведение с ума экипажа через сольные дискуссии». Сонечка, имевшая прямой канал связи с Дедушкой, уже скинула Мирону на коммуникатор подтверждение.

Пока Мирон тер переносицу, решая, как бы помягче сообщить об этом Кларе, Кларт с любопытством шагнул вперед. Он шумно, со свистом втянул носом воздух прямо над макушкой женщины, смачно облизнулся, блеснув клыками, и изрёк своим глубоким, вибрирующим баритоном.

— Это самка-одиночка. Сильная. Дерзкая. Вкусный запах ярости. Я бы взял её в стаю. Мы бы вместе загоняли ледяных хряков.

Мирон поморщился, как от зубной боли.

— Кларт, уйми свои гормоны. Она человек, а не кхаргская воительница.

Ксенос упрямо качнул массивной лобастой головой.

— Кхарги уважают людей. Внутри неё прячется хищница.

Клара уставилась на гигантского инопланетянина, ни на миллиметр не отодвинувшись.

— Послушайте меня, доктор, и вы, меховой качок, — процедила она ледяным тоном. — Ни в какую стаю я не пойду, и в вашу психушку тоже. Мне срочно нужно на ярмарку «Дыра». Скоро там состоится закрытый аукцион древностей! Мой личный звездный катер до сих пор в ремонте на верфи, поэтому я здесь. Если вы собираетесь снять меня с рейса, то везите прямо туда. Иначе я натравлю на вас своих юристов, и они устроят вам такой коллективный психоз в суде, что всё руководство вашей службы будет годами ходить к психотерапевтам, прорабатывая травму!

Мирон пожал плечами.

— Регламент есть регламент, Клара. Мы не служба космического такси. Сначала наш «Седатив», затем база, а уж потом станция «Парсек 12». А там, если боги гиперпространства будут к вам благосклонны, и на аукцион успеете.

Пока он отвлекал её внимание своими спокойными фразами, Сонечка сделала неуловимо быстрое движение. Щелк! И на запястье Клары намертво застегнулся медицинский браслет пациента. Он мигнул голубым, синхронизировался с Дедушкой и потух до состояния слабого, не раздражающего свечения.

Клара ахнула от возмущения и принялась яростно скрести ногтями гибкую ленту, пытаясь её содрать. И именно в этот момент на запястье самого Мирона истерично замигал красный индикатор коммуникатора.

— Да, Дедушка, ну что там еще? — простонал задолбанный жизнью и пациентами психиатр.

— Капитан, у нас изменение маршрута, — доложил искин своим уютным ретро-голосом. — Только что поступил сигнал «SOS» со станции «Стужа». Это крупный астероидный комплекс по добыче кометного льда. Мы — ближайший борт с медицинским допуском. Диспетчер сектора принудительно направил нас туда.

— А что делать с текущим пациентом?! — не сдерживаясь, рявкнул Мирон, глядя на багровеющую от гнева Клару.

— Инструкция гласит: «Взять, нельзя оставить!»

Мирон не удержался и грязно, витиевато выругался на староземном. Кларт за его спиной одобрительно рыкнул, вожак показывает зубы, это хорошо.

Услышав это, Клара взорвалась. Теперь это действительно стало похоже на нервный срыв.

— Какая к чертям «Стужа»?! Вы издеваетесь?! Меня ждут на аукционе! Лот номер сорок два, первое издание Азимова на настоящей бумаге, уйдет какому-нибудь толстосуму с Центавры, а не мне!!! Вы ответите за это! Я вас всех под суд пущу! Я…

Мирон плавным, отработанным движением фокусника извлек из кармана портативный пневмоинъектор.

— Еще один звук выше допустимых децибел, Клара, и я всажу в вас такую дозу транквилизатора, что вы будете спать стоя, пускать слюни и улыбаться до самой станции, — его голос стал пугающе тихим. — Собирайте свой багаж и быстро марш на наш корабль.

Для пущей убедительности Сонечка слева мило улыбнулась, а её пальцы изобразили нечто, подозрительно напоминающее боевой хват. Кларт справа шумно втянул воздух и расправил плечи так, что заслонил свет. Вся композиция недвусмысленно намекала: либо Клара идет сама, либо ее понесут, перекинув через мохнатое плечо.

Блогерша затравленно оглянулась, смачно, не хуже самого доктора, выругалась и яростно начала кидать свои вещи в антигравитационную сумку.

Через полчаса спасатели покинули грузовик. Координатор квеллов на прощание благодарно прощелкал Мирону целую тираду, суть которой сводилась к тому, что люди — странные, но интересные существа. Стыковочный люк герметично закрылся, надежно отсекая нежную психику коллективного разума от грубого акустического сопровождения, Клара всю дорогу к шлюзу обещала экипажу скорой помощи страшные кары.

Оказавшись на родном «Седативе», Мирон немедленно сдал разъяренную женщину Сонечке, а сам, шаркая ногами, побрел в рубку. Он рухнул в кресло капитана, словно мешок с земной картошкой.

— Дедушка, прокрути мне их сообщение, — глухо приказал он.

Искин тут же включил запись. Сквозь треск космических помех пробивался сорванный, истеричный мужской голос.

— SOS!.. Всем, кто слышит... Помогите! Мы хотим спать! Господи, мы не можем заснуть… Уже третьи сутки вся станция... Никто не спит! Кто-то… ы-ы-ы… кто-то в вентиляции всё ещё считает гайки! Одна гайка… две гайки… Он не останавливается! — Голос сорвался на сдавленный всхлип, после чего связь оборвалась.

Мирон пустыми глазами посмотрел на голографическую карту. Координаты «Стужи» мигали кроваво-красным в стороне от их курса. Всего четыре часа лёта…

— Вот скажи мне, Дедушка, за что мне всё это? А? — философски вопросил Мирон в пустоту рубки. — Я разве был плохим мальчиком в детстве? Я не мучил животных. Я учился на пятерки...

— Вы выбрали благороднейшую из профессий, доктор, — дипломатично ответил искин. — Спасать души — тяжкий крест.

Мирон пододвинул к себе кружку с давно остывшим травяным настоем. Понюхал. Пахло все так же отвратительно. Он залпом допил глоток мутной жижи, скривился и откинулся в кресле.

— Мне нужно хоть немного поспать, иначе я сам начну считать эти чертовы гайки. Дедушка, курс на «Стужу». Выжми из двигателей всё. И разбуди меня ровно за час до подлета. Если я умру во сне — не реанимируй.

Он с трудом поднялся, развернулся и, пошатываясь, побрел в сторону своей каюты, надеясь, что хотя бы в ближайшие пару часов Вселенная обойдется без его диагнозов.