Девушка с астероида

Глава 1

Говорят, было время, когда люди готовились к простому полёту на естественный спутник десятилетиями, а участие в этом считалось чем-то в высшей степени героическим. Даже не верится... Ведь уже лет четыреста как всё упирается только в деньги. Исключительно. Если они есть, то вся освоенная часть Галактики у тебя как на ладони. А если нет... Ну, что, сиди тогда, кукуй на каком-нибудь одиноком планетоиде, думая лишь о еде на завтра и забывая о том, кто ты вообще такой. Или такая.

Стася вздохнула и принялась изучать спасительные, но унылые стены вокруг.

Громадные, запылённые купола, а над ними - вечно чёрное звёздное небо. Звёзды красивы и постоянно куда-то манят, но загрязнённое, многослойное кварцевое стекло как будто оберегает от лишних фантазий, стараясь укрыть внешний мир от людских глаз.

Это - предприятие по добыче никеля. Здесь всегда всё одинаково мрачно и безнадёжно.

Когда-то давным-давно техногенная громадина передвижной добывающей станции обвилась вокруг довольно большого астероида под названием Ника, прикрепилась к нему, будто пиявка, и теперь тянула из его недр то, в чём нуждалась космическая цивилизация людей. Рудник под номером 710-5592 был, наверное, не самым худшим местом в обитаемой части Галактики, но и откровенно не лучшим.

И Стася, несмотря на крохотный заработок фельдшера, всё ещё мечтала однажды попасть в чуть более цивилизованный мир, чтоб выучиться там на врача.

А это было, увы, сложно. Родители - простые рудодобытчики - убились на своей вредной работе, но сумели дать единственной дочери среднее медицинское образование, и было бы по меньшей мере нечестно похоронить себя и свои способности на всеми забытом руднике.

А способности у Стаси были - это она точно знала. Как и то, что их, способностей, не достаточно, и без труда никак не обойтись. Поэтому она училась: как могла и где могла узнавала что-то новое, каждый раз заказывая у транспортировщиков не обновки, не добавки к стандартному пайку, а базы данных. Их приходилось запрашивать на съёмных носителях у тех, кто забирал с рудника полезные ископаемые и привозил его обитателям всё необходимое для жизни и работы. В данный момент Стася ждала обновления по фармакологии, а пока их не доставили, перечитывала научные статьи о значении мочегонных препаратов при выведении избытков никеля из организма.

Дело в том, что при добыче никеля, как ни ограждайся от вредных соединений, они всё равно, хоть убей, попадают внутрь, накапливаются и дают о себе знать.

С вездесущей пылью, будь она неладна, устаревшие системы фильтрации не справлялись. А это - и болезни лёгких, и онкология, и аллергические реакции, и вечное уродливое витилиго. Медиков на Нике было откровенно мало, по-настоящему толковых - ещё меньше.

Работа девушку воодушевляла, Стася понимала степень своей ответственности, но до отчаяния угнетала зарплата. Откладывать почти не получалось, а это значило, что до ближайшего оплота цивилизации ей не добраться никогда. И врачом не стать. И не увидеть ничего, кроме пыльных куполов...

Девушка, сидя над учебным материалом в тесной, душной комнатёнке дежурного медработника, ещё раз горько вздохнула. Она представления не имела, как спасти свою жизнь от гниения на этом руднике.

Оставалось лишь читать о том, как, помимо всего прочего, мочегонные средства спасают при отёках головного мозга вследствие черепно-мозговых травм.

***

- Стейси! - Девушка вздрогнула. Слишком погружённая в учение о сердечных гликозидах, она не заметила, как ожил коммуникатор, и перед ней возникло объёмное изображение: на связи был диспетчер службы внутренней безопасности. - В твоём секторе небольшая травма конечности. А-13, зона сортировки.

- Стася! Не Стейси, а Стася, - буркнула девушка, вставая. - Сколько раз повторять?

- Так одно и то же ведь, - криво усмехнулся ей в ответ голографический диспетчер. - Анастасия. Только произношение разное.

- Меня родители Стасей назвали. И вообще - я Станислава, - без особой надежды на то, что окружающие это когда-нибудь запомнят, поправила девушка, но уже через пару секунд вышла за пределы кабинки и поспешила к ближайшему лифту. Малый сектор А-13 в зоне сортировки находился тремя уровнями ниже административно-бытового, однако после спуска нужно было ещё минут семь-восемь идти пешком по мрачным, полным никелевой пыли коридорам. Поспешить бы, да не стоит: гравитация низковата, и при беге или быстрой ходьбе, бывает, заносит, особенно на поворотах.

Ника - довольно крупный астероид, на девяносто процентов состоящий из железа, никеля и ещё нескольких видов ценных металлов. Массы навалом, однако до стандартной силы тяготения тут всё же как до мечты при пустом кармане. И хоть под основными семнадцатью куполами работали старые, как само предприятие, центрифуги, которые создавали ощущение относительно сносной гравитации, на все помещения рудника мощности не хватало, а тратиться на новые владельцы комплекса не спешили. Подумаешь, влетают люди в стены при любом неосторожном движении, подумаешь плохо ощущают позывы к мочеиспусканию и часто срамятся, чураясь из-за этого мочегонной терапии, которая помогает выводить из организма лишний никель. Кому оно интересно? Лучше карманы потуже набить и посоветовать персоналу носить обувь с металлическими набойками, так как астероид, по сути, огромный постоянный магнит, но ты попробуй походи, на каждом шагу прилипая к полу...

Так, ладно! Стася махнула рукой на собственные мысли и сосредоточилась на предстоящей работе. Всё необходимое было при ней: и основные средства лечения, и знания, которых сегодня стало чуточку больше, чем вчера.

***

Травма и впрямь оказалась не особенно серьёзной: просто один из рабочих сильно ушиб ногу, когда по дури своей начал отплясывать между деталями крепёжных систем для сортировочного конвейера.

Скука... И безнадёга.

Стася съела вечерний паёк из восстановленных продуктов и стала составлять отчёт о прошедшей смене, как вдруг в клетушку к ней явился человек из правления рудника и предложил поговорить.

- Присаживайтесь. - Стасю большие местные шишки своими визитами не баловали, поэтому она немного растерялась и с некоторой тревогой уставилась на гостя.

- Спасибо, Стейси.

На самом деле, здесь даже начальство смотрелось достаточно скромно: одежда лишь чуть аккуратней рабочих спецовок, пятна витилиго на кистях рук, будто ржавчина, кашель... Стася уж подумала, что он явился к ней за лечением, но тут же вспомнила: в его секторе имеется свой медработник. Может, случилось что с ним, и её, Стасю, решили поставить сразу на два участка? Она, хоть это и трудно, не отказалась бы - деньги-то нужны.

Стася подобралась, тщетно пытаясь скрыть волнение, но наводящие вопросы задавать не решилась. Правда, человек из правления долго ждать и не заставил. Наверняка у него имелось ещё много нерешённых вопросов, поэтому он тут же перешёл к делу.

- У меня к вам предложение.

"Руки и сердца?" - едва не вырвалось у девушки, и она с огромным трудом сдержала невольную усмешку.

- Выгодное, - добавил он и очень внимательно взглянул на свою собеседницу, а та и впрямь навострила уши.

- Дополнительные дежурства? Или ещё один участок? Постоянно или временно? - прорвало её, наконец.

- Всего одно дежурство, - заверил человек напротив с таким видом, будто и впрямь верил, что это можно отнести к категории выгодных предложений.

- Одно? - Стася, как ни старалась сохранить отстранённо-деловой вид, всё же нахмурилась.

Он что, издевается?

- Да, одно. Только оплачивается в пятикратном размере.

- В пятикратном? Одно дежурство? - Стася едва не подавилась воздухом, который уже успела перед этим вдохнуть.

- Именно так. А может, отдежурите и ещё парочку. Или даже больше... Как вы на это смотрите?

Стася долго думала. С одной стороны, это нехилые деньги, но с другой - тут явно дело нечисто.

- Может, объясните поподробнее?

- Может, и объясню, - усмехнулся человек из правления.

Глава 2

Стася знала, что на Нике есть старые заброшенные шахты и комплексы, но если и думала о них, то лишь в подростковом возрасте, когда вместе с одним из сверстников мечтала попасть в какое-нибудь опасное приключение. Рудник - место скучное, давно изученное вдоль и поперёк, а неизведанное, как ты ни крути, манит. Даже если оно и не звёзды...

Правда, в те годы проникнуть в заброшки не удалось, зато теперь неожиданно привалило счастья. Оказалось, что на одной из них давно уже проводят нелегальные боксёрские бои, и посмотреть на них слетаются очень богатые и влиятельные люди со всей обжитой части Галактики. Разумеется, тайно.

Вот тебе и Богом забытое место!

О том, что бокс и другие агрессивные виды спорта уже лет десять как запретили, Стася слышала, но мельком, и значения этому в своё время не придала, однако вот пришлось столкнуться. Её пригласили быть дежурным медиком во время одного из турниров, потому что... Сотрудник правления так и не объяснил толком, почему. Лишь пробубнил: "Вы ответственная, не болтливая и целеустремлённая, а стало быть подходите нам".

Определённо, дело тут какое-то мутное. И даже, может быть, не совсем безопасное. Как всё, что запрещено.

А запретили в своё время из-за того, что, поставив на поток создание клонов, власти Межзвёздного Союза сочли бокс неоправданно жестоким видом спорта, и с тех пор участвовать в боях могли только клоны специального назначения. Людям же пришлось спешно переквалифицироваться в наставников и прочих членов команд, в комментаторов или в кого-то ещё из этой сферы. Но, как видно, перестроиться сумели не все. Кто-то, наверное, слишком сильно скучал по адреналину и овациям в свой адрес. А кто-то готов был платить бешеные деньги за то, чтоб посмотреть на "настоящие" соревнования.

Стасе было страшновато связываться с криминалом, но отказаться от предложения она всё же не смогла. И вот теперь сидела в какой-то жуткой обшарпанной подсобке (убери из неё съёмные голопроекторы да несколько плотных спортивных матов - и как будто бы всё чисто, ничего не было) и робко поглядывала на мониторы, через которые для неё транслировалось происходящее на ринге. Стасе было неуютно и даже страшно.

Не зашибёт ли её какой-нибудь верзила-троглодит? Не накроет ли всю эту лавочку (а вместе с ней и Стасю) галактическая полиция?

Бр-р-р! Скуку Стася не любила, даже вечно подкрашивала свои тёмно-каштановые волосы какими-нибудь неожиданно яркими прядями, чтоб разнообразить окружающую серость, но рисковать чем-то бо́льшим ей никогда ещё не доводилось. А тут...

Ох! Только бы обошлось без эксцессов. Нет, своё дело, саму себя в процессе оказания первой помощи она очень любила. Это приятно - сознавать себя полезной людям, спасать их от серьёзных последствий и даже, возможно, смерти, получать бесценный опыт. Но тут дело было особое, не совсем ей понятное, и если платят чисто за присутствие поблизости, то лучше б смена прошла спокойно и Стасины услуги не понадобились.

А перед ней меж тем разворачивалось и впрямь довольно зрелищное, по-своему даже красивое действо. Двое мужчин с удивительно ладным телосложением: с широченными плечами, мощными обнажёнными торсами и рельефно-вздутыми мускулами рук то чудно́ скакали друг перед другом, как какие-то диковинные звери, то неожиданно и резко нападали, попутно уворачиваясь от ответных ударов, но били при этом так сильно, что Стася каждый раз вздрагивала и болезненно морщилась. Вроде бы и впрямь очень жестоко, а вроде бы и прекрасно в своей почти что первобытной, завораживающей красоте. Столько силы в этих двух соперниках на ринге, столько чего-то... чисто мужского, притягательного. Прямо как звёзды за пыльными куполами.

Стася невольно засмотрелась на сокрушительный танец чистейшего тестостерона и едва успела заметить, как один из бойцов, измучив соперника частыми и неуловимо-быстрыми ударами, уложил того на пол и подняться уже не позволил.

Вот ведь непруха вселенская! Стася отстранилась от экрана и привычным движением, которое сейчас отчего-то вышло слегка неловким, открыла свой чемоданчик. Скоро ведь притащат первого пациента.

***

И его таки притащили. Большого, как пещерный зверь, потного и в плотной тканевой маске.

К чему этот маскарад, Стася не знала, но сильно разозлилась на таинственного незнакомца за то, что маску с него снять оказалось непросто. Мягкие вставки перемежались с более плотными каркасными частями, и как убрать их с лица для осмотра, нужно было разбираться прямо на ходу.

А Стасе будто делать больше нечего!

Скривившись, она немного переместилась относительно огромного мужского тела, опустилась на колени и для собственного удобства слегка зафиксировала между ними голову пациента.

- Оба-на, какие... - прошепелявил боксёр, едва шевеля распухшими от ударов губами, и попытался выплюнуть что-то.

- Ой-й, фу-у... - брезгливо протянула Стася, когда мужчина, от дезориентации, наверное, не сразу попав рукой в нужное место, вынул изо рта какой-то мерзкий кусок силикона, похожий на хищную вставную челюсть. И лишь потом, когда она поняла, что это часть защитной экипировки, до неё дошёл и смысл его слов. Стараясь спасти здоровье пациента, она меньше всего думала о пикантности ракурса, с которого тот будет обозревать её, когда откроет глаза.

Тьфу! Стася не на шутку смутилась, а от этого разозлилась и на себя, и на глупого мужлана перед собой.

- "Оба-на, какие" - это ваши черепные травмы! Именно черепные, потому что мозг, скорее всего, давно вышибли. Если он вообще был. Потому что только полный идиот может по доброй воле участвовать в таком мордобое! - от души выговорила она боксёру, по-прежнему воюя с его дурацкой маской.

- Ну скучно же, когда целыми днями всё одно и то же: вж-ж-ж - туда, бж-ж-ж - сюда... - стал оправдываться "пещерный человек", рукой показывая, очевидно, то, как ездит из стороны в сторону погрузчик, и выходило это у него так смешно, что Стася с трудом сдерживала улыбку. Она должна была для приличия сохранять серьёзный и даже слегка сердитый вид. Хотя мужчина, которого она поначалу немного испугалась, создавал впечатление то ли огромной плюшевой игрушки, то ли большого ребёнка, забывшего повзрослеть. Во всяком случае, опасности от него не исходило, одна забавная непосредственность.

- А, значит, вам было скучно жить с мозгами, и вы решили разнообразить своё "вж-ж-ж-бж-ж-ж" их вышибанием? - Стася справилась, наконец-то, с маской и сняла её. Под плотными слоями тканепластика оказалось довольно интересное, хоть и обезображенное синяками лицо: не молодое и не старое, широкое, слегка подзаросшее, но приятное, с массивной нижней челюстью и крупным прямым носом. И глаза... У смешного пациента были очень красивые серые глаза. Один, правда, сильно заплыл, но это не помешало оценить привлекательность второго.

- Бруно, - неожиданно представился боксёр, и Стася даже вздрогнула от излишне резкого звука.

- Стася, - невольно отозвалась она, но тут же смахнула наваждение, вернув себе необходимую серьёзность. - Но если не будете меня отвлекать и позволите осмотреть вас, то какая-то часть серого вещества, возможно, уцелеет.

Шутки шутками, а мозг у боксёра наверняка имелся и, стало быть, не исключалось сотрясение. Скорее всего, первой степени. Однако на вторую тоже не мешало бы проверить.

- Пару минут перед ударом помните? - спросила она: небольшой тест на частичную амнезию.

- Да вроде, - отозвался человек по имени Бруно. - Как соперник локтем чуть башку не снёс, точно помню. А дальше, извиняюсь, всё - нокаут.

- Замечательно! Значит, не всё так плохо. - Стася постаралась сказать это как можно холоднее, чтоб чудной пациент не вздумал задаваться, однако внутри ощутила неимоверное облегчение. - Но всё равно сейчас измерим температуру. - Она полезла в чемоданчик за диагностическим оборудованием. - Голова не болит, не кружится? Тошноты нет?

- Не-е, - протянул бедолага, отмахнувшись чуть заторможенным жестом. - Даже больше - ваши "оба-на, какие" в глазах не четверятся, свет не мешает. Только что вспотел немного, но это явно от смущения...

- Бредить изволите? - Внутренне Стася уже каталась по полу от смеха, но виду не подавала. - Сейчас решу, что у вас возможен отёк мозга, да как вколю мочегонного, будете знать!

- Не-не-не! Давайте обойдёмся без этого! - засуетился пациент, и Стасе большого труда стоило удержать его в лежачем положении. - И так же глотка́ тут лишнего сделать нельзя, чтоб потом весь день и всю ночь не думать, как бы не обос... Ну, то есть... сами знаете...

Тут уже Стася не выдержала - её пробило на хохот.

- Да вы смотрите... это... сами не того. От смеха-то. - Открытое, добродушное лицо Бруно скривилось в широкой, но явно болезненной улыбке. Конечно же, он нагло соврал насчёт своих внутренних ощущений, и сотрясение - оно и есть сотрясение, пусть даже лёгкое.

- А ну закройте глаза, лежите спокойно и не смейте пялиться! - пролепетала Стася, кое-как справившись, наконец, с приступом неуместного веселья.

- Да я и не пялился, - обиженно пробубнил боксёр, но глаза и впрямь прикрыл. - Уже и красивыми глазами полюбоваться нельзя...

"Глазами? - Стасю аж в жар бросило от стыда. - Так он это про глаза говорил: "Оба-на, какие"? А не о том, о чём я подумала..."

Глава 3

Оставшаяся часть дежурства, к счастью, прошла достаточно спокойно.

Только одному из боксёров сильно повредили нос, и Бруно, одним глазом поглядывая за тем, как Стася сосредоточенно останавливает кровь, так и хлеставшую из ноздрей его товарища по рингу, вполголоса беззлобно глумился над ним.

- Это кто тебе так навалял, а, Герм? Барби, что ль? - спросил он, когда пострадавший немного пришёл в себя.

- Барби своротил бы всё и насовсем, а это, - Герм с кривой усмешкой показал пальцем на своё побитое лицо, - всего лишь Ригель.

- Что за Барби? Вы там что, в куклы играете? - строя из себя саму строгость и сердитость, спросила Стася из любопытства. Перед этим она произвела большое количество манипуляций: помогла мужчине снять шлем и маску (наверное, никто здесь не хотел светить физиономиями), приложила к переносице и затылку охлаждающий пластырь, вставила в ноздри тампоны с перекисью водорода и вколола обезболивающее средство.

- О да, эта куколка всем куколкам куколка. - Препарат быстро снимал неприятные ощущения, но горе-шутник всё равно выглядел неважно.

- Ладно, сидите, - велела ему Стася и принялась приводить в порядок свои руки и чемоданчик. Она всё ждала, что мысль продолжит Бруно, да тот молчал. Не вздумал ли уснуть?

Она подошла к нему поближе, чтобы проверить, но глаза его тут же раскрылись, и взгляд их насторожил Стасю: в нём была странная смесь эмоций, распознать которые с ходу не получилось.

***

Уже у себя в комнатке, которую занимала вдвоём с одной из работниц пищеблока, утомлённая Стася долго лежала без сна. Голова болела и в ней было тесно от разных мыслей.

Сегодня ей удалось заработать десятую часть откупного для компании-владельца рудника (на её личный счёт уже капнула оговоренная сумма), всё без обмана. Но дало ей это что-то или нет? Десятая часть откупного... А ведь ещё надо будет заплатить перевозчикам, получить вид на жительство в каком-нибудь достаточно цивилизованном мире, обустроиться там в первое время, оплатить обучение, в конце концов.

У Стаси были все основания отчаяться и признать, наконец, себя проигравшей, а свою заветную мечту - похороненной под спудом суровой, сводящей с ума реальности, но она понимала, что это верная смерть. Остаться без надежды на лучшее - невыносимо, недопустимо, немыслимо.

Нет, она будет, всё равно будет барахтаться дальше. Пусть даже весь смысл и сведётся лишь к одному этому барахтанию. Это лучше, чем вовсе не иметь его.

И ещё Стасе навязчиво вспоминались красивые серые глаза боксёра.

***

Невыспавшаяся, хмурая и злая, Стася отрабатывала свою обычную смену и одну за другой вдыхала порции ароматного кофейного пара. Бодрящий напиток сюда завозили редко, но некоторое количество его полагалось медперсоналу во время продолжительных дежурств и выделялось бесплатно. Правда, как назло кофе обладал пресловутым мочегонным эффектом, и злоупотреблять им не тянуло от слова совсем. Просто сегодня был действительно особый случай.

Своей коллеге, у которой Стася приняла смену условным астероидным утром, пришлось соврать, будто всю условную ночь легкомысленно отрывалась с ухажёром (именно так посоветовал говорить человек из правления), и потому уже предвкушала всю дальнейшую горечь людских сплетен и домыслов. Но чего не вытерпишь ради мечты.

В надежде на обратное превращение из зомби в человека Стася отпила небольшой глоток крепкого кофе и попыталась погрузиться в привычный для себя мир медицинских справочников, как вдруг увидала в конце унылого, до последней щербинки изученного коридора знакомую неуклюжую фигуру своего вчерашнего знакомца.

Сомневаться не приходилось - это был Бруно. Высокий, отчего, наверное, самую малость сутуловатый, он и впрямь очень походил на большого прямоходящего зверя. Впрочем, довольно милого. Во всяком случае, вид имел ещё более забавный, чем вчера. Он с каким-то необъяснимым любопытством рассматривал то, что явно не стоило внимания: обшарпанные стены из совершенно не изящных композитов, давно полустёртые указатели, пыльные иллюминаторы в сводах над головой. А ещё он что-то нёс в руках: бережно, как великан хрустальную туфельку из сказки. Только вряд ли, всё-таки его ноша больше напоминала свёрток с чем-то достаточно широким и плоским.

Интересно, чего это он сюда заявился, тогда как Стася велела ему по крайней мере сутки отлёживаться, а не шляться по коридорам? Он же явно из какого-то дальнего сектора с противоположной стороны астероида, иначе б Стася с ним хоть раз, но пересеклась за всё время жизни на руднике.

- Эй, Бруно, вы не меня ищете? - спросила девушка, борясь с неосознанным желанием встать и выйти ему навстречу. - Хотели уточнить насчёт мочегонных?

Вторую фразу она, правда, произнесла тихо, лишь усмехнувшись в воротничок форменной сорочки.

- Ага, к вам! Стася... - встрепенулся мужчина, и, рискуя уйти в неуправляемый занос, резко изменил курс, направившись прямиком к ней.

Надо же, имя запомнил... Стася готова была прослезиться от нечаянной радости, но не тут-то было. Что она, десерт какой, чтоб из-за всякой ерунды таять?!

- Надеюсь, причина веская, потому что если вы и дальше не будете выполнять моих рекомендаций, я вам такого вколю - мало не покажется, - пригрозила она, демонстрируя серьёзность намерений всем, чем только могла.

- Хмм... Да я это... Я ничего... Я просто... - заюлил мужчина, бессовестно подкупая тем, как смешно переминался с ноги на ногу, теребил в руках пластиковый свёрток и в смущении бегал глазами от прямого контакта со взглядом девушки.

- Поблагодарить пришли, да? - помогла ему с ответом Стася, уже практически не в силах держать обиженную мину.

- А, ну да, точно! - хлопнул он себя по лбу, от чего тут же сморщился от боли.

"Когда и где ещё увидишь таких милых идиотов? - проворчала про себя Стася, но, хмурясь, всё же приняла из рук мужчины его неведомое подношение. - Ну всё, теперь точно все вокруг затюкают меня тупыми расспросами".

Но вслух она ничего не сказала, только заставила великана с подбитым намедни глазом сесть в кресло для посетителей, а сама принялась распаковывать свой подарок.

Здесь, у древнего злого духа на рогах, трудно было ожидать чего-то сверхъестественного, но Стася ошиблась: в паре слоёв гибкого непрозрачного пластика оказалось несколько упаковок с разными видами орехов и сухофруктов - настоящее, невиданное богатство! Стася смотрела то на них, то на дарителя и глазам своим не верила.

- Простите, это... мне? - спросила она с недоверием. Всё же одна такая упаковочка - три её средних заработка! - Я с вами за них не расплачусь, да и вам белки́ нужнее.

- У меня ещё есть, - легкомысленно отмахнулся Бруно, даже не представляя, как больно бьёт по Стасиному самолюбию. - А вы что-то бледненькая такая, на одних стандартных пайках сидите небось, на билет отсюда копите...

- Это с чего же вы взяли?! - Стася благоразумно снизила громкость голоса, но ощетинилась, как сросток стибнитовых игл, старательно скрывая прежде всего от себя самой то, что мужчина прав.

- Ну а чего ж тогда согласились нас обслуживать? - так же негромко произнёс рабочий-боксёр, зачем-то потерев пятно витилиго на тыльной стороне левой ладони, хотя им не было свойственно чесаться. - Или не знаете, что за нормальную работу больших денег не дают?

Стася молчала, продолжая зло и раздражённо бегать взглядом между орешками и своим вчерашним пациентом. Вся прежняя умильность моментально схлынула, как радость в день зарплаты.

- А вам, в такую-то штольню, какое до этого дело? Заняться, что ли, нечем больше? - Девушка надулась и резко отодвинула от себя ценный продукт, так что тот едва не упал со стола под ноги того, кто принёс его.

- Зря вы так, Стася, - Бруно сконфузился, но вопреки ожиданиям девушки грубостью на грубость не ответил. - Мне просто жаль вас. Вчера мы с Гермом попались, а завтра... Барби, чтоб его затянуло в открытый космос! Вот что вы будете делать тогда?

- Лечить! - запальчиво ответила Стася, полная вызова и уверенности в своей правоте. - Чего ж ещё?

- Да? - не менее уверенно парировал Бруно, нагло нависнув над ней через плоскость рабочего стола. - А вы знаете, почему вас решили позвать туда?

- Больно надо!

"Не всё же вам деньги заколпачивать! Или, что, жмотство заело?" - съязвила Стася про себя, ещё не такая разъярённая, чтоб высказать подобное вслух.

- Надо-надо, иначе как раз больно и будет! - заверил её подпольный боксёр и добавил ещё тише, чем до этого: - Потому что во время прошлого турнира Барби прибил прежнего медработника!

Глава 4

Стася, мгновение назад самоуверенная и языкастая, тут же притихла. Ей совсем не хотелось признавать себя проигравшей, но слова боксёра так мощно били в цель, что волей-неволей пришлось к ним прислушаться.

- Я слышала, в секторе Г-55 полгода назад произошёл несчастный случай с фельдшером... Но он же под обвалом погиб... - не слишком убедительно проговорила она.

- Ну не могли же вам сказать, что его пришиб больной на всю голову придурок из команды нелегальных боксёров. - Голос Бруно понизился и стал утробно-густым, пугающим. - Фельдшера заменить особого труда не составит, а вот найти второго Барби, чтоб приносил столько же денег, будет посложнее...

Бруно умолк, но он и так объяснил всё куда как доходчиво. Стася нервно закусила губу.

- А за что он, Барби этот, ну... убил? - тихо, будто одним только упоминанием имени боялась навлечь на себя гнев неведомого упыря, спросила она, опасливо поглядывая на боксёра.

- Да просто так... - тяжело вздохнув, отозвался Бруно. - Барби много не надо, чтоб озвереть, а Ивор, фельдшер, значит, челюсть ему вправлял. Барби показалось, что недостаточно аккуратно, хотя ни у кого никогда претензий к его работе не возникало. Вот Барби и двинул ему со всей дури. От его кулаков боксёры-то не всегда встают, а тут простой медик, без выучки и без защиты. Ну и...

Бруно развёл руками, понурился и зачем-то стал копаться в принесённых для Стаси орешках. Пытался скрыть свою неловкость? Или... ложь? Всё же слова его слишком походили на розыгрыш. Стасе даже подумалось мельком, что мужчина таким образом пытался вырасти в её глазах, произвести впечатление, заставить её ощутить себя маленькой, слабой и беззащитной, а он чтоб при этом казался ещё более сильным и значимым, этаким героем-спасителем. Стася предпочла бы, чтоб с ней не играли в такие дурацкие игры, не портили добрые, почти уже дружеские отношения дешёвыми донжуанскими трюками, но и с уверенностью обвинить Бруно во лжи она тоже не могла.

- А что, больше некого приглашать в медбригаду, кроме нас, местных фельдшеров? - Голос её оставался непривычно тихим.

- Вы для организаторов предпочтительней, - пожал плечами боксёр. - С рудника никуда не денетесь, стало быть, ничего не разболтаете. Уверен, что у дельцов с галактической полицией всё давно и чётко обговорено, что бояться им особо нечего, но всё равно лучше перебдеть, чем недобдеть, сами понимаете... Раньше медиков не привлекали вовсе, но потом потеряли из-за этого, причём достаточно нелепо, двух ценных спортсменов и не так давно пригласили Ивора. Тот девять турниров отработал, один оставался, чтоб улететь отсюда. Да вот вышла такая хрень...

Стася, дослушав, ничего не ответила, зато взяла, наконец, в руки одну из упаковок с орешками. Несмотря на всю дефицитность этого лакомства, аппетит у неё начисто пропал, но резко захотелось хоть чем-то занять руки.

Зачем? Ну зачем она согласилась на эту авантюру, а?

Ответ был очевиден - чтоб не свихнуться от безысходности и беспросветности. Но если только Бруно не врал сейчас, то ничего ей от тех пятикратно оплачиваемых дежурств не светило, кроме "внезапной" смерти во время последнего из них. Мысль о том, что Барби неспроста убил фельдшера, закрадывалась в голову сама собой. Никому не хочется допускать случайных утечек информации, а найти нового медработника не столь уж и трудно. Большая часть тех, кто являлся теперь, по сути, пленниками рудника, попала сюда, спасаясь от крайней нищеты или опасных долгов перед различными криминальными структурами. Рудник "милостиво" предоставлял людям работу и жильё, выкупал их жизни у планетарных банд, а взамен просил совсем немного - свободу.

И все они соглашались...

Потом их распределяли по секторам и обучали нехитрым специальностям. Здесь рождались, здесь жили, здесь умирали, и очень мало кому удавалось покинуть Нику. Пожалуй, Стася и не знала таких, разве что из правления кто-то, да и то нельзя было сказать наверняка. Местная верхушка с простыми работягами и прочим персоналом особо не зналась.

Однако думай - не думай, а вопрос на языке вертелся всего один:

- Так а что вы мне предлагаете-то? - спросила она у приунывшего мужчины. - Отказаться от этой работы?

- Да есть кое-что, что я предложил бы вам, но пока сам не уверен, что это возможно, - замялся тот. - А вообще, да, откажитесь. Скажите, что вам не понравилось, что слишком тяжело совмещать, что денег с одного дежурства и так вполне достаточно. Придумайте что-нибудь, вы же из тех, кто за словом в карман не полезет... Это факт, если что. Можно даже комплиментом назвать, - добавил Бруно, боясь, наверное, получить очередной словесный укол.

- Ну, знаете... - Стася была совершенно сбита с толку. - А вообще, с чего вдруг-то? Чего вы обо мне так печётесь? Мы ведь с вами едва знакомы.

- За это "едва" вы уже успели мне понравиться, - признался Бруно в своей убийственно подкупающей манере.

- А, так вы тут, оказывается, на что-то надеетесь? - взвилась девушка, чтоб ни самой себе, ни уж тем более собеседнику не признаваться в том, что слова его чудовищно убедительны и что они до озноба пугают её. - Может, и выдумали все эти страшилки, чтоб из меня кусок теста сделать?

О том, что такое тесто, Стася приблизительно знала. Во всяком случае, соседка по комнате, работница пищеблока по имени Лу, как-то показывала процесс выпекания булочек из замороженных готовых смесей. И сравнение с липкой, будто дышащей бесформенной массой Стасе совсем не нравилось.

- Ну, здрасте, приплыли! - Кажется, Бруно всё же умел обижаться и возмущённо громыхать глубоким, рокочущим басом. - Я к вам с серьёзными вещами, а вы чёрт-те чего молотите! - Стася невольно вздрогнула, и боксёр, приметив это, сменил тон на более тихий: - Стася, мне сейчас не до шуток, честное спортивное. Ну да, познакомились мы только вчера, но мне уже тогда так ясно представилась ваша незавидная участь, что аж тошно стало. Такая молодая, красивая, умная, добрая - и закончит однажды так же стрёмно, как Ивор. Ну не хочу я этого. Совсем, понимаете?

Он воззрился на девушку с нескрываемой надеждой в красивых серых глазах, а той всё больше хотелось разреветься прямо здесь и сейчас. Нет, она выросла с мыслью о том, что жизнь - штука непростая, но когда она берёт и подкидывает такое вот непонятно что, то хоть вой или вешайся.

- А если в правлении заподозрят, что вы рассказали мне всё это, а? Вам-то что? Вы для них ценный спортсмен. А я? Меня, что, чик по горлу и всё? Сбросят в штольню и скажут, что несчастный случай? Вы вообще уверены, что мне сейчас можно просто взять и отказаться от дежурств?

- Не знаю... - обречённо признался Бруно, и Стася даже почувствовала ему. Не себе, горемычной, а ему. Таким неподдельным казалось его бессильное горе.

- Ладно, съем-ка я орешков, - пробормотала она.

- Да, пожалуй, сейчас это самое верное решение, - вздохнув, согласился подпольный боксёр.

Глава 5

Раньше Стася полагала, будто знает, каково это, когда рушится мир. Ведь однажды всё и впрямь рухнуло - вместе со смертью родителей. Но как же сильно она ошибалась!

Рухнувший мир - это вот сейчас, когда всё, чем раньше жила, превратилось в прах, а виной тому - слова человека, который желал добра.

Стася, разбитая и растерянная, долго не могла понять, как теперь относится к Бруно. Спаситель он или убийца? Помог или нежданно-негаданно всадил нож в сердце?

Ей всегда жилось несладко, но до сегодняшнего дня Стася точно знала, что ей нужно, ради чего она так старается, терпя лишения и толкая себя вперёд.

Теперь же...

Перед ней как будто бы разверзлась пустота. Пустота снизу и сверху, справа и слева, сзади и спереди, снаружи и внутри. Мир, который она всю жизнь считала нерушимым, оказался всего лишь королевством кривых зеркал, которые показывали не истинное положение вещей, а лишь то, что Стасе хотелось видеть. И теперь он треснул, лопнул, разлетелся не на осколки даже, а просто в пыль. И эту пыль она сейчас вдыхала, и та вставала ей поперёк горла, душила, резала изнутри.

Стася по-прежнему сидела перед Бруно, машинально жевала, или скорее бессмысленно перекатывала во рту подаренные им орешки, но так и не могла решить: поблагодарить его или смертельно возненавидеть. Что было бы лучше: в один из дней быть пришибленной психом, но до самого конца верить в счастливое будущее, или остаться вот как сейчас - в пустоте взорвавшейся вселенной?

А Бруно почему-то всё сидел, словно ждал от неё вердикта. Он был понурым и теперь уже не казался милым и забавным, как раньше.

Всё исчезло. Даже это. Казалось, навсегда.

Мужчина смотрелся виноватым и в какой-то момент собрался было что-то сказать - в оправдание, не иначе, - но на Стасин пост, спасая его от ещё большей неловкости, поступил очередной вызов. Поэтому ей пришлось принять сообщение, а Бруно - молча удалиться.

***

Стася что-то делала в тот день, с кем-то говорила, что-то выполняла на автомате, но всё это прошло откровенно мимо неё, утонуло, захлебнулось в зияющей, хищной пустоте.

Хорошо даже, что Лу не было в их общей комнате - она где-то с кем-то гуляла после смены в своём пищеблоке, - иначе Стася не представляла даже, как и о чём говорила бы с ней. Её нельзя было впутывать в такое страшное дело, пусть и дальше живёт в неведении.

Ох... Стасе было невыносимо, как никогда тяжко и больше всего хотелось бы поделиться бедой хоть с кем-то, однако нет - нет и нет! - она ни за что не станет этого делать.

Но как же тогда не умереть от отчаяния, как не разлететься в пыль вместе с кривыми зеркалами своих надежд, как не свихнуться?

Осознание пришло довольно скоро - после третьего сгрызенного ногтя. Бруно! Ей. Нужен. Бруно! Только ему можно было излить всё это, ему одному. И, чего уж греха таить, у него хотелось искать не только понимания и защиты, но и...

Стася уже не краснела от собственных нескромных мыслей, как непременно случилось бы с ней ещё несколько часов назад, когда она была счастливой дурочкой с огромными планами на жизнь. Нет уж, дудки, если ей осталось всего ничего, то почему она должна продолжать во всём себе отказывать и в том числе в личном счастье, в простых маленьких человеческих радостях и слабостях вроде поцелуев и не только? С чего вдруг, а?

Стася, не в силах больше думать о пустоте, принялась мечтать о мужчине, о том, как завтра она снова явится в заброшенный, но оживший ради кровавых боёв корпус, как будет искать своего непонятно кого на экранах, болеть за него и в то же время ждать, что он получит какую-нибудь незначительную травму, а она, подлечив его, возьмёт и всё ему скажет. Всё-всё, вот прямо всё - начистоту, а потом - поцелует...

***

Однако Бруно в тот день, о котором так мечтала раздавленная горем Стася, на ринг почему-то не вышел. Внял ли он её советам о том, чтоб беречь здоровье или просто был не его черёд выступать, но девушку это откровенно подкосило. Ей было плохо, она как спасения искала глазами на экранах знакомую фигуру и маску, она нуждалась в нём как в глотке воды или даже воздуха, а его не было.

А ведь именно ради того, чтоб увидеться с ним, Стася и явилась сюда, презрев его просьбу не приходить больше. Ну не могла она, не могла послушаться! Чего теперь было толку отступать? Всё уже и так обвалилось, погребя Стасю под своими обломками, так чего бояться-то? Нечего!

И вот она тут. А Бруно нет. Стася злилась на себя и на него, негодовала, чуть не плакала, а потому не заметила даже, как в помещение к ней зашли.

Она подскочила, подумав, что это Бруно всё же решил почтить её своим присутствием, но тут же замерла, обнаружив, что это совсем не он. Пришедший был ещё крупнее, но, кажется, чуть моложе. В отличие от Бруно черты его лица отличались резкостью, а весь вид: от горящего взгляда до растрёпанных волос - как будто источал нервозность и импульсивность.

Свой шлем и маску он держал в одной руке, а вторую неуклюже прижимал к бочине.

- Вывих? - При виде этого Стася моментально включила медика, сразу позабыв о Бруно и о постигшем её несчастии.

- Угу, - промычал боксёр и, едва заметно кривясь, опустился на один из матов, расстеленных на полу.

- Давайте посмотрю. - Стася торопливо пристроилась рядом с травмированным спортсменом и принялась осматривать его правое плечо. - Кажется, припухлости и деформации нет, - пробормотала она себе под нос, осторожно пальпируя влажную от пота кожу плечевого сустава. - Больно? Двигать рукой можете?

- Да вроде могу, - с совершенно неуместным смешком отозвался мужчина и, пошевелив рукой, как будто невзначай положил её на Стасино колено.

- Так у вас не вывих? - Стася моментально вскочила и зло посмотрела на горе-шутника. - А чего тогда...

- Чего тогда припёрся? - договорил за неё тот. - Да познакомиться хотел. Нельзя, что ль?

- Да вы тут все в своём уме? Один чумнее другого! - вспылила Стася. - Познакомились? Вот и идите обратно морды бить!

- Да, как бы... Не познакомился ещё. - Боксёр, кажется, не собирался уходить. - Я вот Гийом, например.

- Стася! - буркнула девушка, ловя себя на чувстве дежа-вю, потому что буквально позавчера точно так же знакомилась с другим "неандертальцем".

- Миленько, - сквозь хищный оскал, от которого становилось не по себе, процедил Гийом и зачем-то добавил: - Мой папаша мне чудную фамилию подогнал - Барбекю. Все всегда ржали. А тебя не смущает?

- А мне-то что до вашей фамилии? Или вы мне её предложить решили? - Стася продолжала колоть словами, хотя боксёр наверняка был слишком толстокож для подобных выпадов. - Если так, то огорчу! Я...

И тут она осеклась.

Барбекю?

Нет! Ну не может же быть! Неужели это...

Барби?

Тот самый бешеный отморозок, что не так давно убил её ни в чём не повинного коллегу?

- Барби? - сдуру пробормотала она вслух и тут же почти перестала дышать - так струхнула.

- Ну, допустим. - Мужчина встал и начал на неё надвигаться. Как гора из чистого никеля. - А ты что сегодня вечером делаешь? - спросил он, уже почти прижав девушку к стене напротив того места, где они оба только что сидели.

У Стаси вмиг пересохло во рту, и язык сам, как будто в подтверждение того, что является ей врагом, облизнул губы.

- Согласен, - продолжил Барби невпопад. - Было неправильным с моей стороны задавать тебе такой вопрос, прежде не показав, на что способен.

С этими словами Гийом Барбекю окончательно зажал её между стеной и собственным громадным потным телом, грубо схватил за плечи, склонился в три погибели и, сверкнув безумием в глазах, властно впился ртом в её рот.

Глава 6

Стася не сразу сообразила, что происходит, и только когда мужчина, взяв её за бёдра, приподнял, чтоб сделать себе удобнее, девушку наконец накрыло негодованием. Не страхом даже, хоть и было чего испугаться, а именно тем, что она не хотела целоваться с этим человеком, не позволяла ему притрагиваться к себе, не давала согласия.

НЕ С НИМ!

И Стася принялась вырываться: бездумно, чисто инстинктивно. Крепко зажатая между стеной сзади и горой стальных мускулов с остальных трёх сторон, она забилась, затрепыхалась, но этим лишь вызвала обратный эффект: оглобли мощных рук сомкнулись на ней ещё крепче - одна под ягодицами, вторая на затылке, а губы наглеца перешли в новую фазу наступления. Его язык мерзко и беспощадно вторгался в её рот, настойчиво искал себе пару, и Стася, опасаясь, что всё это насилие вполне может дойти до самого непотребного и ужасного, дёрнулась всем телом с такой неожиданной силой, что сумела чуть отстранить от себя хама, а потом со всего маху стукнуться лбом о его нос. Нос наверняка был сто раз переломанным, и удар заставил Барби скривиться от боли.

На миг он отпрянул, схватился за пострадавшую часть лица, из которой тут же потекла кровь, но вторая его рука так и осталась на Стасиной шее сзади. И безжалостные, как тиски, мужские пальцы тут же сомкнулись на ней по бокам, сдавив у основания ушей.

- Ах ты ж падла... - разъярённый псих, страшный из-за кровавых струек, которые он хищно слизнул с губного желобка, и из-за свирепого, озверелого взгляда, встряхнул бедную Стасю, словно невесомый кулёк, и занёс для удара похожий на молот кулачище. Стасю никогда ещё никто не бил, но она точно знала: этот удар будет не только первым, но и последним в её жизни.

- Нет! - закричала она, сама не своя от страха. - Гийом, не надо, пожалуйста!

С чего, вот скажите, с чего вдруг она произнесла именно это? Какая неведомая сила, какие скрытые механизмы сознания подсказали ей назвать монстра перед собой не Барби, как твердили все вокруг, а Гийомом? Не дурацкой, возможно ненавистной ему кличкой, а настоящим именем? Может, просто потому, что он сам так назвался, когда "знакомился"? Может... Но только он вдруг застыл. Рука, сжимавшая шею Стаси, напряглась и от этого стала причинять ещё больше страданий, но та, что нависла над ней смертельной угрозой, не двигалась. И в этой мучительно долгой, нестерпимо болезненной паузе продолжало и продолжало звучать:

- Не надо, Гийом, не надо... Не бейте, пожалуйста...

И Гийом не бил. Только дёргался в нервных тиках то правым глазом, то плечом, но взгляд его из осатанелого стал изумлённым и даже как будто напуганным. И каким-то ещё, но точно не таким, как несколько мгновений назад. Стася сжалась в его захвате, закрылась крест-накрест руками, но всё же видела сквозь свои дрожащие пальцы какой-то непонятный блеск в его, как оказалось, зелёных глазах.

Гийом нервно сглотнул, поперхнулся, склонил голову к плечу и потёрся о него щетинистым подбородком, словно и то и другое разом зачесалось, но при всём при этом Стася ощутила, как давдение пальцев на её шею слабеет, а занесённый кулак медленно опускается вниз. Однако не успела она порадоваться этой своей победе, как за широкой спиной Гийома прогремел разъярённый мужской голос:

- Ты совсем все берега из виду потерял, Барби!

Стася, вмиг отпущенная на волю, рухнула на пол, а Гийом, секунду назад как будто бы ставший кем-то другим, снова точно взбесился, резко развернулся лицом к говорившему и принял боевую стойку.

Перед ним были Бруно и Герм: первый в обычной одежде, а второй - явно только что с ринга, но оба тоже, как по команде, мгновенно встали наизготовку.

Стасе, напуганной и беспомощной, оставалось разве что бессильно наблюдать, как три огромных мужика, озверев, начали лупить друг друга, громя вокруг себя всё, что только было в полупустом "медпункте": экраны на кронштейнах, мелкое переносное оборудование, которое доставили сюда по просьбе Стаси, её чемоданчик...

А она могла лишь забиться в угол и надеяться, что её как-нибудь да не заденут. Гийом был крупнее каждого из своих соперников в отдельности, но их против него оказалось двое, и они, злые и решительные, наседая и не давая опомниться, стали для него серьёзной угрозой. Гийом же, каким ни был грозным и свирепым, быстро начал сдавать.

Стася плохо соображала: грохот падающих, врезающихся в стены тел, ругательства и пугающе-хлёсткие звуки ударов заставляли почти ежесекундно сжиматься и зажмуриваться, - но всё равно заметила, что с Гийомом что-то не так. Она совсем не знала его как бойца, но судя по рассказам Бруно и Герма могла бы предположить, что он куда более стойкий, нахрапистый и сильный. И опасный. Однако все эти Стасины фантазии он сейчас почему-то не оправдывал. Гийом то и дело судорожно сжимался, норовя обхватить себя руками, дёргался лицом, как-то неестественно, ритмично кашлял.

И вдруг ни с того ни с сего взял и повалился навзничь.

Надо отдать должное Бруно, его реакции, а также тому, что он, похоже, несмотря на свой праведный гнев, не потерял над собой контроля, так как не дал Гийому упасть и убиться насмерть. Потому как если б не это, Гийом непременно ударился бы виском о торчащую из стены металлическую основу кронштейна. И не спасла бы даже пресловутая низкая гравитация - она тут была вполне себе стандартной. Наверное, ради зрелищности боёв под заброшенным комплексом установили хорошие новые центрифуги...

И вот двое мужчин, стоя над третьим, часто и тяжело дышали, утирали кровь с разбитых губ, а тот, что лежал теперь на полу, весь дрожа, продолжал ритмично то ли резко выдыхать, то ли кашлять. Глаза его закрылись, челюсти сомкнулись до скрипа зубов, а по шортам в области паха стало расползаться тёмное мокрое пятно...

- Эп-пилепсия, - заикаясь от всего пережитого, сообразила Стася. Основной инстинкт медика вспыхнул с новой силой, заставив напрочь позабыть все обиды и кинуться на помощь к больному. - На бок! Переверните его на бок, скорее! - скомандовала она Бруно и Герму, притихшим в сторонке.

- Барби нужны барбитураты? - усмехнулся Герм, но так как шутку его никто не оценил, замолк и помог другу перевернуть Гийома на правый бок.

Оказавшись в безопасном для себя положении, Гийом стал невольно принимать позу эмбриона, и Стася с досадой и сожалением пробормотала:

- А барбитураты сейчас пригодились бы... Но их нет! На такие средства деньги тут не выделяют, в основном только на то, что необходимо для лечения разных травм. Я могла бы на всякий случай заказать их на свои деньги, но не заказала... А должна была, черт, должна была!

- Да кто ж знал-то, Стась. - Бруно присел на мат рядом с нею, чтобы утешить.

- Никто не знал, но вот теперь мне совершенно нечем ему помочь! - в сердцах воскликнула Стася, ударив себя кулаком по коленке. - Придётся просто сидеть и ждать, когда пройдёт приступ!

- Ну, ты ему синяки подзалечи, которых мы ему навешали, - внезапно серьёзно предложил Герм, наверное, чувствуя свою вину за недавнюю злую шутку. - Тебе легче станет. А я... это... распорядителя боёв позову.

- Да, иди, - закивал Бруно, а сам встал и принялся искать в разгромленном помещении Стасин фельдшерский чемоданчик.

***

- Вот! - протянул он, наконец, в сторону девушки большой пластиковый кейс, по счастью вроде бы даже и не помятый.

И Стася принялась за дело. Уж сколько раз она обезболивала, обеззараживала, накладывала тканевые повязки и распыляла жидкие бинты, а никогда так не волновалась. Возможно, всему виной был стресс от случившегося, возможно, то, что ещё не приходилось сталкиваться с подобным недугом, но в какой-то момент она малодушно для медика спрятала лицо в ладонях. Бруно был рядом. Он осторожно обнял её за плечи и погладил по растрёпанным волосам, но не успел сказать и слова в утешение, как в дверях убогого импровизированного "медпункта" появился Герм в компании незнакомого, хорошо одетого человека.

Тот окинул всех недовольным, холодным взглядом и сквозь зубы проговорил:

- Вы, два идиота, хоть понимаете, что у него, - он брезгливо глянул в сторону Гийома, - завтра важный бой, на который поставлено больше бабок, чем стоите не только вы, но и весь этот жалкий рудник?

- Он напал на неё! - произнёс Бруно тихо, но с нажимом. - Мы заступились. А как ещё?

- Что ему нужно дать, чтоб завтра он вышел на ринг? - не удостоив Бруно ни взгляда, ни ответа, распорядитель боёв обернулся к Стасе. Столь резко, что она не сразу и поняла, что вот так, без всяких предисловий, обращаются именно к ней.

- К-какой ринг? - опешила она. - Ему нельзя на ринг! У него серьёзная болезнь, ему надо срочно обратиться к врачу, обследоваться, лечиться...

- Я ещё раз повторяю вопрос, - перебил её распорядитель, от надменности и бездушности которого оторопь брала даже больше, чем от грубости Барби. - Что нужно дать ему, чтоб завтра он был на ринге?

- Послушайте, я не врач, я всего лишь фельдшер. - Стасю затрясло от негодования и чувства беспомощности не хуже, чем Гийома в припадке. - Я не могу ничего назначать в такой ситуации, но я точно знаю, что ему нельзя на ринг! По крайней мере до тех пор, пока не разрешит лечащий врач. Это ведь вам только на руку - вылечить его и дальше зарабатывать ваши грёбаные бешеные бабки. Если вы этого не сделаете, то просто угробите одного из лучших своих бойцов, потому что уже завтра он может упасть и не встать или сделаться совсем невменяемым. Ну должна же у вас быть хоть капля здравого смысла!

Распорядитель боёв не ответил, лишь полоснул Стасю злым, леденящим взглядом, развернулся и вышел вон.

- Бруно, вы знаете, где хранятся его вещи? - убитым голосом спросила Стася, когда шаги жестокого человека стихли где-то в глубине коридора.

- Ну да, раздевалка общая, - отозвался мужчина. - Шорты принести?

- Да. - Стася попыталась вытянуть ладони Гийома у него из подмышек, куда те попали, точно под пресс, но, разумеется, не смогла. - И ни слова ему об этом. И ещё: не называйте его Барби. Нельзя, ни в коем случае нельзя звать его этой противной кличкой. Только по имени! Его зовут Гийом. Понятно?

- Понятно, - пожал плечами Бруно и пошёл выполнять Стасину просьбу. Смущённый Герм нехотя поплёлся следом.

Глава 7

К тому моменту, когда вернулись Бруно и Герм, Гийома уже, в общем-то, отпустило, и он пребывал в состоянии, похожем на очень глубокий крепкий сон. Поэтому переодеть его особого труда не составило. Стася же в это время приводила в порядок всё то, что мужчины раскидали во время драки: дефибриллятор, аппарат для ИВЛ, переносной кардиограф. Благо в основном всё осталось целым, поэтому, когда минут через десять полубессознательного Гийома унесли из "медпункта", а Герм вернулся в зону ринга, уставшая, охваченная смятением и печалью Стася опустилась на один из матов в углу и стала ждать, как поступит в этой ситуации Бруно.

Девушке было тяжко и хотелось, чтоб он остался, но говорить ему об этом не позволяла гордость. Да, ещё вчера Стася была уверена, что сможет быть с ним смелой и развязной, чтоб ни в коем случае не упустить момент ускользающего счастья, но теперь, как ни болело внутри, а важнее казалось понять, что же он, Бруно, думает обо всём этом. И Стася вместо того, чтоб кинуться охмурять желанного мужчину, угрюмо, но с надеждой в душе молчала и бездействовала. А Бруно не уходил. Какое-то время он неуклюже потоптался у выхода из "медпункта", вмиг растеряв весь прежний грозный боевой настрой и решительный вид, и бедная Стася даже успела испугаться того, что он сейчас, постояв без действия, уйдёт, но Бруно не просто остался: он приблизился к девушке, присел рядом с ней на мат и тихо, осторожно заговорил:

- Слушай, я понимаю, что плохая идея сейчас об этом спрашивать, но... Стась, какого фига ты опять сюда пришла? Предупреждал же, что Барби опасен!

- А я просила не называть его так! - Стасин голос был слаб, измучен и дрожал, но всё равно в нём так и сквозили упрямые, настойчивые нотки. - Болен он, просто болен, понимаете вы? Агрессия, вспыльчивость, неадекватность - всё это вполне вероятные симптомы скрытой много лет эпилепсии. Его заездили, искалечили, надорвали! Он, возможно, ещё больший невольник всего этого дерьма, чем все мы. Нет, я его не оправдываю, но и просто проигнорировать его болезнь тоже не могу. Потому что я медик. И ещё! У него на этом фоне что-то вроде диссоциативного расстройства. Раздвоение личности, если слыхали про такое. И я видела, отчётливо видела в нём кого-то совершенно другого. Когда я назвала его Барби, он как будто бы озверел, а стоило обратиться по имени, как он тут же переменился. За какой-то миг до того, как сюда вошли вы с Гермом, он почти уже отпустил меня, как будто опомнился... Понимаете?

- Так мы, значит, зря приходили? - трудно было понять, всерьёз Бруно расстроился или просто подначивает, но Стасе во всём этом увиделась забота, и потому стало легко и приятно, и это было как нельзя кстати, ведь так задавило правдой жизни. - Ты бы с ним и без наших соплей справилась?

- Не надо молоть чепуху, Бруно! - оборвала его Стася, но помимо воли начала оттаивать. - Я вам очень благодарна... Я же и пришла-то сюда сегодня для чего?

- Для чего? - Бруно заинтересованно глянул на девушку.

- А вы не догадываетесь? - Стася глубоко вздохнула и, не дожидаясь от мужчины ответа, продолжила: - Да плохо мне было, понимаете вы? Всё же - хлоп! - и рухнуло! Всё...

Она осеклась, едва сдерживая вновь нахлынувшее волнение. Чуть подзабытое горе обрушилось на неё с новой силой, заплескалось внутри, переполняя и вырываясь наружу эмоциями.

- Понимаю... - признался Бруно. - В этом тебя даже Бар... ну, то есть Гийом понял бы... Уж кто-кто, а мы тут все знаем, каково это, когда всё рушится. Всё, о чём мечтали, всё, чем жили. Хренак - и земля из-под ног! Фигак - и воздух из лёгких! Коронным кроссом - дыщ! - и ты в нокауте! Как жить - не знаешь, и подсказать некому...

Бруно во время своей откровенной речи активно жестикулировал, показывал, как именно жизнь бьёт под дых коронным кроссом, и Стася, как ни странно, от этого успокаивалась, даже начиная светлеть лицом. И вот вроде бы говорил он о тяжёлом, болезненном и грустном, а девушке рядом с ним всё больше хотелось улыбаться. Чтобы скрыть это, она в смущении отвела взгляд, но вместе с этим ближе придвинулась к Бруно. Ему, может быть, сейчас тоже требовалась дружеская поддержка.

- Стась, прости меня, - вновь заговорил он, принимая правила её молчаливой игры и тоже придвигаясь к ней ближе. - Это ж я во всём виноват. Я всё разрушил. А оно и впрямь хуже всего... Но... я просто за тебя боялся. Ну вот представь, что ты не догадалась бы Бар... ну, в смысле, его, Гийома, по имени назвать. Или б не успела даже пикнуть... Или это б не сработало. Ну вот правда! Меня сегодня вообще не должно было быть здесь, у меня рабочая смена только что закончилась, и я прибежал за Герма поболеть, а заодно и за Ба... Тьфу! Сама знаешь, за кем приглядеть. Мало ли! Он вроде всё время на виду был, а тут вдруг раз - и нету. У Герма в тот момент очередной раунд завершился, мы с ним ноги в руки - и к тебе. А тут вон чего...

- Переживали, значит? - Стася, слушая простоватую речь своего храброго защитника, сама не заметила, как начала улыбаться во весь рот.

- Переживал, конечно! - развёл тот руками, давая понять, что вопрос глупый. - Стась...

- Вы меня не только орехами кормите, от агрессоров спасаете, но ещё и называете правильно, - усмехнулась она, стрельнув глазами. - Знаете, как это приятно?

- Ну... Я рад, что всё делаю как надо, - без лишней скромности заявил Бруно и вдруг замолчал. И не просто так замолчал, когда нечего больше добавить, а както по-особому, многозначительно. Он смотрел на Стасю сверху вниз и будто вовсе перестал о чём-либо думать. Сама Стася тоже замерла и даже, кажется, забыла, как дышать. Всю её словно стянуло изнутри крепкими путами, и единственным значимым в жизни остались только красивые серые глаза напротив.

Сколько длился этот миг? Секунду? Минуту? Век? Только в какой-то момент взгляд, неожиданно затмивший собой всю Вселенную, стал приближаться, надвигаться на неё, как будто падать. Так, должно быть, падают метеориты на поверхность планет, замерших в ожидании. То ли оплодотворят её какой-нибудь чудной новой жизнью, то ли оставят ещё один бесполезный шрам на мёртвом камне. И Стася испугалась. Мужчина склонял к ней голову для поцелуя, для второго уже за этот чумовой денёк и заодно второго в жизни. Первый оказался таким далёким от глупых тайных девичьих грёз, что теперь, наверное, Стасе до самой смерти придётся съёживаться, вспоминая его.

Нет, ей не верилось в то, что Бруно может быть груб и бесцеремонен как Гийом, он просто не способен на такое. Только не он! Однако страх, обретённый всего лишь около получаса назад, уже успел поселиться в ней, забился в самый дальний уголок души и начал отравлять её.

Мужчины большие и сильные. Особенно боксёры... От их огромных мощных тел веет чем-то парализующим, убивающим волю. Стася уже поняла, на своей шкуре изведала, что способна преодолеть этот инстинкт, но сейчас сопротивляться не хотелось. Хотелось верить в чудесное спасение. Да и поздно было метаться: поцелуй уже обрушился на неё и оказался... мягким, словно что-то забытое, прямиком из далёкого детства. Пришёлся он даже не в губы, а в щёку, и походил скорее на отцовский, но Стася тут же вся растворилась в нём. Презрев абсолютно все страхи и сомнения, она потянулась к губам мужчины и наконец поняла: этот метеорит прилетел к ней дарить жизнь, а не ранить. И Стася с жадностью принимала этот дар вселенной, всё смелее и теснее прижимаясь к Бруно, всё жарче ласкаясь к нему горячими щеками, всё отважнее идя на контакт.

***

Даже в своей комнате, после ещё целых трёх часов дежурства Стася никак не могла прийти в себя. У неё кружилась голова и бешено колотилось сердце, норовя уйти в несовместимую с жизнью тахикардию. Над ней, окрылённая романтической чепухой, ворковала совершенно счастливая Лу: допытывалась, что да как. А Стася односложно несла в ответ несусветную околесицу. Больше всего хотелось рассказать правду, но совесть не позволяла. Совесть и то, что между ней и Лу, какими бы разными они ни были, всё же успела возникнуть довольно крепкая дружба. Стася слишком хорошо относилась к соседке по комнате, чтоб пожелать ей узнать правду. И потому в основном молчала, рассказывая лишь о том, каким волшебным оказался их с Бруно первый поцелуй. Впрочем, Лу только того и надо было. И даже когда та наконец отстала, уйдя мечтательно ахать на свою койку, а потом и вовсе заснула, Стася долго ещё, очень долго не могла успокоиться. Приятный жар в теле и воздушная лёгкость в голове походили на опьянение, но были куда приятней. Бруно в её фантазиях вновь и вновь повторял свой ласковый, возрождающий к жизни поцелуй, и единственным, что по утру возвратило Стасю на грешную землю, была мысль о Гийоме, о том, что она не сможет спокойно наслаждаться счастьем с Бруно, пока не поговорит откровенно со своим вчерашним пациентом, с тем, кого, как ей казалось, она просто обязана спасти.

Глава 8

Стасю не хотели пускать в старый корпус до начала соревнований, но она всё равно своего добилась. Главное, чтоб Гийом сейчас был здесь, а Бруно, Герма или кого-то ещё, напротив, не оказалось бы...

Мысли о Бруно, о "мужичке с орешками", как успела окрестить его выдумщица Лу, одновременно будоражили и грели, но в тот момент Стасе нужно было пообщаться с Гийомом наедине. Страшно было почти до дрожи в коленках, однако профессиональный долг настойчиво толкал её на рискованный поступок.

Пройдя длинным, мрачным, едва освещённым коридором, Стася на миг застыла у дверей боксёрской раздевалки. Именно тут, как неохотно поведали ей охранники, в последний раз видели Гийома. О том, что перед ней действительно раздевалка, говорило множество вещей, то висящих на крючках, вбитых в стены, то просто валяющихся на полу и скамьях. Из-за дверного косяка было видно, что на одной из скамеек сидит очень крупный мужчина, на вид как будто совсем обессиленный, бессмысленно глядящий в пространство перед собой. Как и при первой встрече с Гийомом, у Стаси тут же пересохло во рту. Она понятия не имела, чего ждать от него, но в итоге всё же решилась войти.

- Гийом?.. - позвала она дрогнувшим голосом, однако ей не ответили. Мужчина продолжал сверлить пространство перед собой совершенно пустым взглядом.

- Гийом? - повторила Стася чуть громче, полагая, что в первый раз боксёр её просто не расслышал. Но и теперь он никак не отреагировал на появление девушки. Будто спал с открытыми глазами.

И тут Стася всё поняла.

- Гийом! - Стараясь не обращать внимание на убийственный запах пота, висевший в раздевалке чем-то почти осязаемым, она села на скамью рядом со своим вчерашним обидчиком. - С вами опять это было, да? Вот прямо сейчас, около получаса назад?

Стася задавала вопросы скорее для того, чтоб просто озвучить своё внезапное невесёлое открытие, потому что Гийом по-прежнему разглядывал пустоту.

- Гийом... - она отважилась положить руку на его могучее плечо. - Гийо-ом!

Красивые зелёные глаза великана, мгновение назад как будто совершенно стеклянные, чуть ожили, моргнули.

- Й-й-й, - попытался заговорить он, но вышло лишь невнятное заикание. - Й-й-йа не этого х-х-хо-отел... - вымучил наконец боксёр и несколько раз конвульсивно дёрнул левым глазом.

- Гийом, вы больны! - Стася не желала этого почти театрального надрыва в голосе, но вышло как-то само собой. - Вам нельзя ни на какой ринг! Нельзя, понимаете! Вам нужно пройти обследование, нужно, чтоб вас посмотрел хороший врач! Я пришла вам это сказать! Я не смогу спокойно жить, если не докажу вам это!

Мужчина, начиная выходить из состояния заторможенности, уставился на неё в упор, отчего Стася в какой-то миг похолодела, но... Кажется, Барби здесь сейчас не было. Был только Гийом - именно тот человек, что мелькнул вчера перед ней из-под маски озверелого психа.

- Й-й-йа не этого х-хо-отел, - повторил он и зажмурился, не в силах побороть нервный тик. - М-м-мо-ой отец...

Стася поняла: это исповедь. Гийом хотел рассказать ей что-то. Нечто такое, чего, возможно, не знал больше никто. Не знал и не узнает. А ей, случайной, можно сказать, едва знакомой девушке, он отчего-то решил довериться, но слишком тяжело приходил в себя после припадка.

- Не волнуйтесь, Гийом. - Стася взяла его за руку, всё ещё как будто каменную, холодную, с неестественно распремлёнными, прижатыми друг к другу пальцами, и принялась терпеливо ждать. Гийом тяжело вздохнул, как будто ожившая гора, и принялся сквозь тяжёлые помехи в своей голове не спеша изливать ей душу.

- М-мо-ой отец г-го-оворил: "Б-будь п-п-первым! Всегда и в-в-во всём". А м-ммать уч-чила б-бы-ыть д-д-д-д...

На десятой секунде бесплодных попыток сказать какое-то слово Гийому всё же пришлось сдаться.

- Добрым? - догадалась девушка. Мужчина лишь благодарно кивнул.

- Й-й-йа... - продолжил он, готовый, казалось, расплакаться от того, сколь беспомощным оказался перед лицом внезапно настигшего недуга. - Я! - почти выкрикнул он, когда всё же сумел чуть обуздать заикание. - Я с-с-слушал их обоих. А п-потом, когда п-попал во взрослый спорт, п-п-понял, к-ка-ак совместить... Ч-ч-чемпионам много п-п-платят, з-з-значит, можно н-на-акопить на д-д-д...

- Добрые дела? - вновь пришла на выручку сердобольная Стася, поглаживая тыльную сторону его ладони с шершавыми, напрочь отбитыми костяшками. Гийом вновь кивнул, но во взгляде его читались растерянность и обречённость.

- Я не знаю, как так в-в-в...

Ему явно нужен был отдых, и Стася взяла на себя смелость продолжить вместо него:

- Не знаете, как так вышло? А я знаю, Гийом. Хотите расскажу? - спросила она и когда мужчина устало кивнул, продолжила: - Ещё в детстве вы как бы раздвоились. Вы пытались угодить и матери, и отцу, поэтому научились вести себя, мыслить и чувствовать как два совершенно разных человека. В какой-то момент вы почти примирили их в себе, но потом случилось... Ну, тот самый закон, запрет на бокс между людьми. Вы не могли уйти из спорта, вы же должны быть первым... А дальше... - Стася печально вздохнула. - Дальше ваша тёмная сторона очень помогла вам. Она ведь не страдала, ни о чём особо не думала, а только шла вперёд, пробивая все преграды... Раньше, когда вы выступали официально, по всем правилам, за вашим здоровьем следили, с серьёзными травмами на ринг не пускали, а тут... уже никого и ничто не волновало. Однажды вы получили серьёзную травму головы, но вместо лечения отлежались денёк-другой - и снова на ринг. И у вас стала развиваться болезнь. В полной мере, как вчера и сегодня, она не проявлялась, но вы стали несдержанным, агрессивным, непредсказуемым. И ваша тёмная половина... - Стася побоялась произносить имя этой самой "тёмной половины", чтоб ненароком не пробудить её. - Она возобладала над светлой, и вы забыли, кто вы есть на самом деле...

- А ты напомнила, - неожиданно чисто произнёс Гийом. Наверное, до конца пришёл в себя, пока слушал. - Да, Гийом! И ещё о том вам напоминаю, что вы должны немедленно прекратить бои, пройти обследование, начать лечение. У вас же наверняка есть на это средства. Пошлите в чёрную дыру этого вашего мерзкого распорядителя и лечитесь, иначе всё станет только хуже! Болезнь прикончит вас...

- У тебя есть мечта? - вдруг перебил её боксёр. Стася в недоумении замерла и долго не могла ответить. С чего он вдруг решил переменить тему, когда она толкует ему о том, что должно стоять на первом месте?

- Я... Хотела улететь отсюда, - после долгой паузы наконец выдавила она.

- Дайка-ка мне во-он ту сумку, - ещё более внезапно попросил он, и Стася совсем перестала понимать логику его поведения. Однако просьбу выполнила: взяла со скамейки напротив большую тёмно-синюю спортивную сумку и передала её владельцу. Тот открыл один из неприметных кармашков сбоку и достал из него нечто небольшое и продолговатое, вроде брелока на короткой цепочке, провёл пальцем по гладкой скруглённой поверхности, активировав сенсорную голопроекцию с каким-то замысловатым интерфейсом. Произведя с ним несколько загадочных манипуляций, он вдруг взял Стасю за руку и заставил приложить указательный палец к сканирующей области. Девушка напряглась, не зная, чего ожидать от этого и как реагировать, а боксёр, доверительно склонив к ней голову, сказал:

- Слушай... Стася. - Вид у Гийома был такой, словно он осуществил какую-то давнюю задумку, хотя сомневаться не приходилось: он действовал совершенно спонтанно. - В прошлый раз, когда тут был турнир, я случайно заметил, как Бруно перетирал о чём-то с перекати-космос. Как я понял, просил взять его с собой. Его и ещё этого... не помню... С кем он там дружбу водит?

- Герм? - предположила Стася.

- Может, и Герм... - дёрнул Гийом плечами. - Не суть... Дело вот какое: перекати-космос говорили, что копят на какую-то приблуду для своего корабля. Я в этом не шарю, но они сказали, что за определённый вклад в покупку той приблуды они готовы будут взять к себе двоих крепких ребят. Но только если сами смогут набрать достаточно денег... Мне тогда не было до этого дела, через минуту я о них обо всех и думать забыл, а тут вот ты... - мужчина немного помолчал и добавил, переложив гаджет в ладошку Стаси: - Короче, тут довольно кругленькая сумма - мои гонорары за десять лет. Теперь твои. Пальчик прикладываешь - и распоряжаешься... Отдашь их перекати-космос, когда они прилетят, и тогда хватай этих двоих неудачников, если хочешь, и чапайте отсюда, пока не поздно.

Глава 9

Стася сидела по правую руку от чудно́го человека, смотрела то на его задумчивое, заросшее щетиной лицо, то на вещицу в своей ладони и... ничего не понимала. Совершенно.

- Вы... о чём сейчас? - Слова и действия Гийома никак не желали укладываться у неё в голове.

Удивлённо взглянув на неё, боксёр пожал могучими плечами, и неясно было: тик это или осознанное движение.

- Странно: когда я заикался, ты всё понимала, а сейчас о такой фигне спрашиваешь, - усмехнулся он, но как-то натянуто. - Ты хочешь отсюда слинять, я дал тебе денег на это. Что ещё-то?

Стася слушала, но доверия в её душе всё никак не прибавлялось. Она коснулась нужного места на брелоке, вызвала проекцию и... обомлела. Такого громадного - неправдоподобно громадного! - числа ей, всегда измерявшей жизнь в грошовых зарплатах, видеть ещё не приходилось. Но сейчас целых десять лет боёв одного из лучших подпольных боксёров просто так лежали у неё на ладони.

Но это же... Это...

- Это... - вырвалось у Стаси, но так и не обросло подробностями.

- Деньги всего лишь, - устало пробасил в ответ Гийом.

- Но... вы же не можете просто так отдать мне такую сумму... - Стася пугалась собственных слов, но, волнуясь, невольно произносила их.

- Ну почему не могу? Уже отдал. - Гийом продолжал внимательно, с каким-то неясным, затаённым чувством смотреть на Стасю. Кажется, он всё-таки не смеялся над ней. Но... как же так?

"Всего лишь" деньги?

"Всего лишь" десять лет пота, крови, наплевательства на собственные жизнь и здоровье.

"Всего лишь"... Здесь, на Нике, любой за это "всего лишь" не раздумывая отдал бы что угодно.

При этой мысли Стася вдруг похолодела... А на что бы она пошла ради спасения? Не только своего ведь, но и Бруно, и Герма, и, допустим, Лу.

Лу... Больше всего на свете боясь быть изуродованной пятнами витилиго, она однажды спросила у Стаси, смогла бы та, например, переспать с кем-то за возможность покинуть рудник. Стася тогда гордо и непреклонно ответила подруге "нет", но вот теперь, держа в руках ту самую надежду на новую жизнь и прекрасно помня, как вчера Гийом набросился на неё с приставаниями, с ужасом обнаружила, что отказаться, если что, уже не сможет. Не представляла, как будет отдаваться одному, уже изведав такие чистые и прекрасные чувства к другому. Вообразить не могла, как вообще так можно: быть с человеком в оплату за что-то, пусть даже и за мечту. Всё внутри восставало против такого надругательства и над собой, и над отношениями с Бруно, и даже, в общем-то, над Гийомом, над его великодушием и стремлением сделать что-то хорошее, как-то вытащить себя из ямы вины и порочности... Но ведь он же наверняка сейчас именно этого и потребует... Иначе зачем тогда так пристально, до неприличного, смотрит на неё?

- А что вы... за это хотите? - Стася произнесла это очень тихо, практически одними губами, но Гийом услышал. Некоторое время он молча смотрел на неё сверху вниз, сверлил настораживающим, нечитаемым взглядом, рассматривал, будто уже сейчас ощупывая во всех возможных и невозможных местах. Стася ощутила жар в щеках и как будто удавку на шее. А Гийом, внезапно отвернувшись от неё, попросил:

- Дай что-нибудь...

- Ч...то? - сама невольно став заикой, переспросила девушка, по-прежнему вся внутренне сжатая в комок томительного ожидания и страха.

- Что угодно, - неожиданно нервно и раздражённо пояснил он. - На память.

На память? Он хочет какую-то вещь на память? За все свои сбережения - безделушку? Как некогда с Бруно, Стасю пронзило острым чувством стыда за то, сколь дурно она сейчас подумала о человеке. Да, буквально вчера он вёл себя так, что полностью оправдывал все возможные Стасины опасения, однако ей всё равно захотелось немедленно провалиться сквозь металлическое тело астероида. Чтобы отогнать это противное чувство, она стала судорожно оглядывать себя в поисках хоть чего-то, что она могла бы отдать на память. У неё, как и у большинства здешних обитателей, практически не было ничего лишнего. Разве только... Стася на миг задумалась, нащупав под одеждой на груди шнурок с тем единственным, что осталось ей от рано ушедших родителей: ключом от их семейной комнатки. После того, как отца с матерью не стало, в их клетушку вселили другую пару, электронный код на замке сменили, и ставший ненужным ключик в виде астероида, опоясанного строениями рудника, остался у Стаси. Пожалуй, кроме него ей и нечего было подарить Гийому. Она безмерно дорожила ключом, все эти годы бережно хранила его, часто мысленно обращалась к нему, будто к посреднику между собой и теми, о ком тосковала, но разве Гийом не заслуживал этой жертвы? Понятно, что для него такой дар совсем ничего не стоил, но он ведь сам попросил "что угодно"...

- Вот... - проронила Стася, снимая с шеи бесценную для себя вещицу.

Гийом принял подарок, зажал его в кулаке, но в ту же секунду неожиданно поник, стал выглядеть отстранённым и напряжённым. Он больше не смотрел на Стасю, только без конца дёргался в непрерывных нервных тиках. Быть может, он уже горько сожалел о содеянном? Стасю от одной только мысли об этом прошибло ознобом. Представить, что в следующий миг она вполне может потерять столь нежданно-негаданно обретённое счастье, казалось несовместимым с жизнью. И в то же время приходилось заживо сгорать от стыда. Она не должна была брать эти деньги, но сколько ни порывалась вернуть их, так и не сумела сделать этого.

- Гийом... - начала было Стася, но тишину раздевалки ни с того ни с сего разорвал резкий, громогласный вопль:

- А НУ ПОШЛА ОТСЮДА!

Стася вздрогнула, чуть не выронив заветный брелок с немыслимой по местным меркам суммой денег.

- Ги...

В неё полетел чей-то огромный кроссовок, и девушка едва смогла от него увернуться. В какой-то миг, слишком короткий, чтоб его можно было заметить, лицо Гийома превратилось из того, что можно было бы назвать вполне симпатичным, в жуткую, искажённую гневом и безумием маску. Стася слишком хорошо помнила, чем могут быть чреваты подобные перемены, поэтому с испуганным криком выбежала из раздевалки. И из корпуса. Так как вслед ей летели какие-то жуткие, казалось, уже не человеческие даже вопли да треск скамеек, разбиваемых о стены и пол...

***

Наверное, Стасю ждали в тот день в импровизированном медпункте для подпольных боксёров. Возможно, кому-то требовалась её помощь, но она вопреки всему этому так туда и не вернулась. Её сердечный ритм безнадёжно сбился, затравленный взгляд без конца метался из стороны в сторону, из угла в угол. А спустя какое-то время, от чего-то пошатываясь, в их общую комнатушку ввалилась растрёпанная - немыслимое дело! - и заплаканная Лу. Ни слова не говоря она отодвинула ворот своей кофточки, и Стася увидела на шее подруги небольшое пятнышко, чуть светлее общего тона кожи. У самой Стаси давно уже появились такие, на локтях, но она тщательно скрывала их от Лу - чтобы лишний раз не пугать понапрасну. Но вот теперь и Лу получила эту отметину рудника, которой никто не мог здесь избежать, точно клейма или фирменной бирки. Способная лишь громко и горько плакать, Лу рухнула на Стасину койку и продолжила изливать своё горе у неё на плече. Если до того у Стаси и были какие-то сомнения в том, имеет ли она право принимать от Гийома в дар все его накопления, то теперь, утешая безутешную подругу, она поняла, что выбора у неё просто нет.

- Это будет очень доброе дело, Гийом... - прошептала она себе под нос, зная, что Лу, оглушённая своим страшным горем, всё равно её не расслышит.

Глава 10

"Мы что-нибудь придумаем, Лу". - Обещание было максимально расплывчатым и, как того следовало ожидать, не возымело действия. Лу разревелась ещё сильнее а потом, перебравшись на свою койку, застыла там в нелепой скрюченной позе, с невыносимо пустым, полным му́ки взглядом. Смотреть на это было невмоготу: с одной стороны, хотелось прямо сейчас честно выдать подруге всё как есть, чтоб по-настоящему успокоить её и внушить чувство оптимизма, но с другой стороны... Мало того, что Лу не умела держать язык за зубами, так ещё и у самой Стаси пока что не имелось в голове хоть сколько-нибудь ясных планов. Ей нужно было переговорить с Бруно, и как можно скорее, но не бежать же на поиски незнакомого дальнего сектора прямо сейчас...

***

Всю условную ночь Стася не спала, то слушая сдавленные всхлипы Лу, то сама вертясь из стороны в сторону и не зная, куда деть крепко зажатый в руке подарок Гийома. В её скомканных, как торопливый конспект, мыслях не прекращалась круговерть из сомнений, опасений и метаний. То казалось, что вот-вот в комнату ворвётся огромный, с бешеным взглядом боксёр и заявит, что передумал дарить ей свои деньги, то чудилось, что брелок украдут или что Стася сама его потеряет, что он закатится под койку и канет без следа в каком-нибудь шве между плитами, или...

Словом, несчётное количество тяжких дум оплетало её будто паутиной, не давало вздохнуть, наваливаясь всей своей неоднородной, но внушительной массой. И потому лишь под условное астероидное утро девушке удалось, наконец, провалиться в тяжёлый короткий сон. В подобие сна, от которого весь день потом трещит голова и преследует стойкое чувство того, что лучше б было и вовсе не засыпать...

Едва не пропустив нужное время, несчастная, неестественно молчаливая Лу как зомби побрела к месту своей работы, а Стася, у которой по графику был выходной, перекусив последней горсткой орешков, пошла искать место, где жил и работал Бруно. В медицинской базе данных на её посту имелись документы лишь на тех, кто был прикреплён к её участку, поэтому пришлось пойти в правление, смущённо мямлить и на ходу придумывать, по какому такому поводу она интересуется не подшефным ей человеком.

Однако информацию Стасе всё же дали без проблем: кажется, слухи о её "близкой дружбе" с Бруно успели долететь и до отдела кадров. Что, впрочем, совсем не удивляло.

"Будут теперь следить и хихикать за спиной", - с досадой подумала Стася, но быстро забыла об этом. В конце концов, если всё удастся, то и рудник и сплетницы из правления навсегда останутся для неё в прошлом. Даже неловко было перед ними за то, что нельзя и им помочь. Они ведь тоже здесь не райскую жизнь вели, им тоже вполне могли грозить и витилиго, и рак лёгких, и подлянки со стороны высшего руководства...

Вздохнув, Стася сосредоточилась на поисках нужных секторов: жилого К-45 и складского С-31. Бруно мог сейчас находиться в каком-то из них, если, конечно, его опять не вызвали на ринг.

С-31 был ближе, и девушка сперва направилась туда, но уже на полпути, где-то в районе гидропонных сооружений, наткнулась на того, кого искала.

Он, кажется, занимался тем же самым, и Стася, разом позабыв о своей репутации недотроги, лишь завидав мужчину, бросилась к нему, прямиком в объятия. Что-то слишком всё вокруг было сложно и непонятно, а в его сильных руках проблемы отступали, вмиг становясь ничтожными. Да и вообще - коль уж весь рудник теперь судачит о них, то чего скрываться?

- Стася! - промурлыкал он негромким мягким баритоном. - Вот была б незадача, если б мы разминулись!

- По запаху нашлись бы, - сдержанно усмехнулась девушка, украдкой и с наслаждением вдыхая воздух в непосредственной близости от Бруно; пахло как будто бы кожаной обивкой и немного - орехами. - От меня, говорят, за версту лекарствами разит, а от вас орешками пахнет. И каким-то кожаным диваном...

- Грушей боксёрской! - хохотнув, поправил он. - А ты тоже недавно орешки ела. Вкусные?

- Вкусные, вкусные! - успокоила его Стася и вновь ощутила, как рядом с Бруно ей сразу становится неописуемо легко и весело.

- Это хорошо! - резюмировал он. - Стась, я так рад, что тебя вчера не было там, в зоне боёв... - начал он, но тут же резко сменил тему: - Слушай, а не пройтись ли нам? Ты вообще бывала когда-нибудь тут, у гидропонных сооружений? Выходишь хоть иногда из будки своей?

- Что это вы себе позволяете?! - в шутку возмутилась девушка, но ответила со вздохом сожаления: - Бывала, но давно. С родителями ещё, в детстве.

- Ну так пойдём, вспомним старые добрые времена. - Бруно уверенно, почти по-хозяйски взял Стасю под руку и повёл вдоль одного из коридоров к огромному по местным меркам и столь же необычному помещению. Тут, под высоченным куполом, среди массивных несущих колонн и мерно жужжащих агрегатов, росли, оплетая всё вокруг, специально выведенные растения, неприхотливые и живучие, а самое главное, выделявшие большое количество кислорода. Особые системы увлажнения в автоматическом режиме обеспечивали их водой, питательный субстрат давал минеральные вещества, а искусственное освещение - иллюзию живого солнца...

Стася тоже не знала ничего, кроме этой обманки, поэтому местная хилая гидропоника, однообразная и, в общем-то, искусственная, казалась ей настоящим кусочком рая среди стекла, металла, пластика и тех многочисленных композитов, названия которых были даже сложнее и скучнее декаметилендиметилметоксикарбонилметиламмония. Здесь была и приятная глазу зелень, и умеренная влажность, напоенная чем-то пряно-свежим, непохожим на неподвижную стерильность или, наоборот, резкую вонь в воздухе других помещений. Стася, было дело, писала докладную о том, что на базе гидропонных сооружений вполне можно развести небольшую плантацию лекарственных растений, но на это так никто и не расщедрился. А действительно, на кой ляд...

Ох, ну что уж теперь? Нынче Стасе было не до этого. Не зная, как начать столь важный разговор, она медлила, с нарочитой внимательностью разглядывая местный "лес". Видимо поэтому, воспользовавшись её заминкой, разговор начал Бруно:

- Послушай, Стась... Наверное, это совершенно не ко времени, слишком поспешно, да и вообще как-то совсем не так... Как, знаешь, на ринг без разминки выйти, но я буквально позавчера понял, что... - Начав довольно бойко, в какой-то момент он вдруг замялся, так ничего толком и не высказав.

- Что? - Может, и не стоило его торопить, но Стасе, всё ещё немного напряжённой и взволнованной, не терпелось. Да и чувствовалось - вот как будто висело в воздухе вместе с влагой и свежестью - во всём этом нечто очень-очень важное.

Но Бруно, буквально только что такой непосредственный и уверенный в себе, стушевался окончательно. Его хмурый, растерянный взгляд упёрся в особенно пышную копну длинных узких листьев неподалёку. Кажется, растение это звалось хлорофитумом.

- Стась... - наконец-то выдохнул он, но видно было, как невыносимо тяжело даются ему слова. - Я не люблю вот этого... ну, мямлить там, оправдываться. Привычнее как-то - х-хопа! - и в атаку, но... Но... Как? Как тут вот... - Бруно зачем-то зажмурился, стиснул зубы, сжал мощные кулаки и неожиданно грузно опустился на металлический ящик рядом с собой.

Стася, озадаченная и взволнованная его странным поведением, тоже присела на тот же ящик и как бы невзначай взяла мужчину за руку.

- Стась, - опять начал он с её имени, которое, кажется, любил повторять. - Стась, у нас... У меня и Герма были некоторые надежды на нынешний турнир... Он должен был продлиться ещё недели две, но вчера Бар... то есть Гийом... Короче, он рехнулся окончательно: разгромил раздевалку, а потом кокнул распорядителя... Его, Гийома, в смысле, увезли, а турнир закрыли досрочно, потому что без его участия всё это на фиг никому не сдалось. Мы ведь все почти - просто кучка неудачников у него на разогреве. Есть человек пять нехилых ребят, которых выставляли против Гийома, но и они без него - не то. Его участие окупало всё, понимаешь? А теперь... Вылечат его или добьют окончательно, никто не знает. И, что самое главное, будут ли здесь ещё когда-нибудь турниры? Стась... - Он приблизил к ней лицо, почти так же, как на днях для поцелуя. - Пойми, я не хотел начинать всё с этого идиотского нытья, но, видишь ты... Я думал свободу тебе предложить, нормальную жизнь, а не вот это вот всё... Только не вышло. Стась, - громкость его голоса упала до едва различимого сиплого шёпота, - как ты думаешь, рука и сердце неудачника - это совсем уж бесстыдное предложение?

Глава 11

В наступившей тишине Стася могла лишь отсчитывать гулкие удары капель конденсата по какому-то металлическому поддону, то и дело сбиваясь, правда, на каждом третьем. Все чувства и мысли вновь разлетелись в разные стороны, как орешки из порванной упаковки. Весть о Гийоме успела больно ранить её как медика и просто как человека, и... сразу после этого прозвучало предложение руки и сердца. Всё же Бруно как никто другой умел одновременно и успокоить, и порадовать, и вогнать в смятённое состояние.

Наговорив с лишком, мужчина умолк и принялся как бы невзначай почёсывать то коротко стриженый затылок, то чисто выбритый в этот раз подбородок. Видно было, что признание далось ему нелегко, но ещё сложнее приходилось в ожидании ответа.

Совершенно сбитая с толку, девушка тоже пребывала в растерянности.

- А подумать-то можно? Хотя бы для приличия... - тихонько, будто в какой-то детской игре с секретиками, спросила она.

Бруно, обычно разговорчивый, лишь покивал и мимолётно улыбнулся. А Стасю охватило жгучее желание без лишних слов прижаться к мужчине. Теперь уже, видимо, к своему...

Сидя рядом с ним, вновь с упоением вдыхая запах орешков и загадочной боксёрской груши, она отсчитывала вдохи и выдохи, свои и Бруно, но по-прежнему то и дело сбивалась. Ей было хорошо, и совсем не хотелось отвлекаться от этого ненавязчивого, простого счастья, однако расслабиться она не могла.

Мысли о стерженьке с начинкой из денег, с которым она со вчерашнего дня не расставалась ни на секунду, упорно не давали покоя. Стася сунула руку в карман - убедиться, что не потеряла заветный брелок.

- Бруно, мне нужно с вами поговорить! - решительно начала она, в душе радуясь, что вот-вот с кем-то разделит эту тайну.

- Если только перестанешь выкать! - Бруно по-прежнему крепко прижимал Стасю к себе, словно боялся потерять её. - Мы же с тобой по меньшей мере друзья, так ведь?

- Угу. - Стася вздохнула и чуть отстранилась от него. - Но для разговора придётся пойти к ва... к тебе. Чтоб никто не подслушал, даже случайно.

- Хм... - оператор погрузчика и по совместительству подпольный боксёр удивлённо приподнял брови. - Вот так, сразу, что ль?

- Чего "сразу"? Вы... Ты о чём вообще думаешь? И чем? - вознегодовала Стася, но не смогла удержаться от короткого смешка в рукав. - Я не о том совсем! Это серьёзно!

- Да ладно-ладно, не шуми. - Бруно склонился к Стасе и примирительно чмокнул её в кончик носа. - Но я предупреждаю: у нас, в смысле у меня и Герма, одна комната на двоих, и он, Герм, то есть, дома сейчас...

- Так ведь оно даже лучше! Его это тоже касается.

Бруно эти слова, кажется, слегка ошарашили. И поделом ему!

***

Вопреки своей недавней решительности, у самой двери в комнату, где жили Бруно и Герм, Стася ощутила внезапное и сильное смущение. Всё же быть на территории мужчин ей раньше не доводилось. Она вся внутренне сжалась, почувствовала нарастающую волну жара в щеках и даже успела засомневаться, было ли это и впрямь хорошей идеей - вот так вот взять и нагло напроситься в гости к двоим холостякам. Нет, дурных подозрений оба они, конечно же, не вызывали, но Стася, в отличие от той же Лу, всегда была очень - и даже, наверное, слишком - щепетильна в вопросах приличий. Прямо как благовоспитанная девица в доисторические времена.

- Ну... Вот, собственно, и наша берложка...

Бруно этой самой берложки, похоже, стеснялся. Ещё бы! Не убрано и запах стоит такой, что нокаутирует с первых мгновений. По сути, комната мало чем отличалась от импровизированной спортивной раздевалки. К тому же, в простенке, где все типовые жилые комнаты рудника имели дверь в санузел, висел, прикреплённый к потолку цепями, некий пузатый снаряд, обтянутый потёртой коричневой кожей. Наверное, та самая боксёрская груша...

- Угу... - неопределённо прогундела себе под нос гостья и попыталась как ни в чём не бывало улыбнуться.

- Бардак тут, конечно, страшный... Мы ж это... не думали, не готовились... - попытался оправдаться боксёр, но Стася лишь махнула рукой, призывая не обращать внимания на подобные мелочи.

- О, какие люди! Привет, красотка! - Герм, до того безмятежно дремавший на койке в окружении не слишком свежих на вид предметов одежды, увидев Стасю, вскочил и принялся торопливо скрывать рельефный голый торс под первой попавшейся майкой. В отличие от Бруно, его друг телосложением напоминал не крупного неуклюжего зверя, а стройную мраморную статую из музея древних культур. Разве что пятна витилиго на предплечьях и боках портили всю картину.

Стася при этом ощутила себя ещё более неловко. Действительно, явилась в чужое жилище без предупреждения, застала одного из его обитателей врасплох... Оправдание, конечно же, имелось, но разве от этого легче?

- Здравствуйте, Герм... - пробормотал она в ответ и практически на ватных ногах прошла ко второй, едва застеленной койке, куда её, почёсывая затылок, сопроводил Бруно. - Извините, что вот так... Но...

- Ну, по крайней мере увидела настоящую боксёрскую грушу! - без тени смущения отшутился Герм, и от его простоты повеяло поддержкой и доверием.

- Я о ней наслышана, - улыбнулась девушка, однако тут же перешла к делу: - У меня для вас обоих кое-что есть. Вот! - и Стася, дрожащей рукой достав из кармана брелок, тут же активировала его...

***

- Них... - Герм умолк на явно матерном полуслове, прокашлялся и спросил: - Э...то что?

Стася прекрасно понимала его изумление и даже оторопь, потому как и сама не до конца ещё привыкла к тому, что всё это не сон.

- Деньги всего лишь, - дрогнувшим голосом повторила она вчерашние слова Гийома. - Для перекати-космос. У вас же с ними уговор есть, правильно?

Наверное, мужчинам стоило дать немного времени, чтоб те смогли уложить в голове полученную информацию. Стася даже немного испугалась их возможной реакции, а потому долгое время не поднимала на них взгляда, без особой нужды пялясь на голограмму. Однако и так буквально нутром ощущала их общий, будто повисший в воздухе вопрос: "Откуда?!"

- Хм... Не моё дело, конечно, но... откуда? - только и смог выдавить Герм, придирчиво рассматривая меню девайса.

- От Гийома. - Юлить Стася не собиралась, но неловкость всё же дала о себе знать сухостью в горле и хрипотцой в голосе.

- Чего? От Барби? - вскинулся Герм, не скрывая своего недоверия. - Да он же жмот каких мало! Он все эти годы заколпачивал хренову кучу денег, но никогда их не тратил! Ни на выпивку, ни на красавиц, ни на что!

- Правильно! Просто в отличие от некоторых он копил! На добрые дела! - точно так же вскинулась задетая за живое Стася, которой стало нестерпимо обидно слышать дурное в адрес Гийома.

Герм, выслушав Стасину пламенную речь, прикусил язык, но спустя пару секунд заговорил уже совершенно иным тоном:

- Вот-те на!.. Слушай, ну мы ж теперь в полном ажуре! Если этим кошельком реально можно воспользоваться, то перекати-космос не только заберут нас отсюда, но и стриптиз перед нами станцуют всей командой!

Стася хмыкнула, едва ли способная вообразить себе то, о чём трепался друг Бруно, но вспомнив о друзьях, она встрепенулась и тут же заявила:

- Будут они танцевать или нет, а взять с собой должны вас, меня и мою подругу Лу! Если нет, то выкину эту штуку, ко всем чёрным дырам, в утилизатор!

- Ой-ой! - махнул рукой Герм, оживлённо гримасничая, будто не о спасении говорил, а о какой-нибудь чепухе во время дружеской попойки. - Да за такие бабки они половину рудника на свою колымагу перетащат, даже если та лопнет от перегруза... Кстати, а ты о них откуда узнала-то? Чё, и тут Барби успел отличиться? Да когда вообще?

Утомившись слушать его болтовню на самой грани дозволенного, Стася перевела, наконец, взгляд на Бруно: что-то он ни словечка не вставил с тех самых пор, как увидел голограмму.

- Бруно, а вы... Ты что скажешь?

Вид мужчины сильно удивил и озадачил её. Вместо того, чтоб быть окрылённым тем, что совсем скоро покинет ненавистный рудник, вместо радостного: "Это надо отметить!" - он выглядел каким-то убитым, будто в глубоком, граничащем с комой нокауте.

- Бруно? - вновь позвала его Стася.

А Бруно, частично выйдя из ступора, вдруг спросил:

- Стась, ты не обидишься, если тебя до дома проводит Герм?

- Н-нет, - отозвалась в замешательстве Стася; она не могла понять, что заставило Бруно так перемениться и к ней, и в целом. - Но...

- Тогда давай... Это... Пока. Я дам знать, когда прилетят перекати-космос.

Опустошённый и безжизненный голос, точно такой же взгляд из-под сдвинутых бровей как будто резали по живому. И даже предположить было трудно, что каких-то полчаса назад этот мужчина был решительно настроен на скорую женитьбу, шутил, извинялся за бардак в комнате. А все надежды прояснить ситуацию тут же разбивались о внезапно ледяной тон, о то, что он практически прямым текстом гнал от себя Стасю - свою, как ни крути, почти что невесту...

Глава 12

- Да что с ним такое случилось, Герм?

Стася шла по едва знакомым, но до боли привычным типовым коридорам, провожала рассеянным взглядом случайных прохожих, а рядом шагал разнузданного вида мужчина лет сорока, хотя возраст его определялся с трудом - тонул в легкомысленной несерьёзности.

- А... Это? Да не парься, пройдёт, - отмахнулся он, однако тут же, вопреки своим словам, продолжил: - Но зашибись ты его умыла, конечно, ничего не скажешь...

- Умыла? Да вы о чём? - Стася обескураженно уставилась на спутника, резко остановившись посреди коридора.

- Да тут, понимаешь, такое дело... - Герм вдохнул поглубже, явно намереваясь выдать много слов. - Вот мы как жили всё это время, знаешь? Не знаешь, ясное дело, откуда тебе! А жили мы, мать его, весело... Слыхала когда-нибудь про "Молоко Гестины"? Нет? Нет! А это вино такое. Дорогущее, зараза! Даже для нас дорогущее... А мы его хлестали! Ой-йо! - Мужчина озорно прищурил правый глаз и покачал головой. - Один только Барби не пил, хотя родом, говорят, как раз и был с той самой Гестины. Должен, по идее, толк знать в винишке-то... Но не пил. Мы его за глаза как только не склоняли, а он, видишь как... Хм... На добрые дела...

Герм досадливо причмокнул губами.

- Так а с Бруно-то что? - Стася глупой никогда не была, но тут проницательность подвела её. - Он мне сегодня... предложение сделал, таким довольным был...

- Да чего тут непонятного-то, красавица? - развёл руками боксёр. - Про мужскую гордость слыхала когда-нибудь?

- Ну-у... - озадаченно протянула Стася, не в силах моментально сформулировать то, что закрутилось в голове.

- Баранки гну! - передразнил её Герм, хотя о том, что такое "баранки" и зачем их гнуть, не знали оба. - Барби обскакал его во всём, понимаешь? И в спорте, и в деньгах... Ты - девушка Бруно! А деньги тебе Барби дал. И тебе и Бруно заодно... Для мужика - то ещё позорище! Мы с ним и так неудачники, а тут такое... И если мне до фонаря, кто кому деньги дал, потому что я тут, в общем-то, человек посторонний, то ему...

Стася долго смотрела на Герма и не могла понять, всерьёз ли он говорит всё это.

- Хотите сказать... - начала она, да выдала в итоге совсем другое: - Герм, а сколько вам лет? Вам и Бруно?

- Нам? - переспросил мужчина, слегка озадаченный неожиданным вопросом. - Да... Мне тридцать девять, Бруно тридцать семь. А что?

- А Гийому сколько? - Стася будто мстила ему за всю его недавнюю туманность в высказываниях.

- Барби? Хм... Ну... - Герм задумался, припоминая. - Ну, в том году, когда запретили бокс, он только-только из юниоров вышел, да и то досрочно, потому что в своей возрастной группе достойных соперников у него не осталось. Наверное, сейчас и тридцати нет. Но я что-то не въезжаю, красавица...

Пропустив мимо ушей очередную фамильярность, Стася, вся внутренне дрожа и вот-вот готовая расплакаться, выпалила:

- Вот видите, ему и тридцати нет, а жизнь его уже... Всё! Нет её! У совсем молодого, симпатичного, в сущности доброго парня! Зато есть тяжёлая болезнь, есть руки в крови, ещё чёрт знает что есть... И это цена... Цена вашей хвалёной удачи, Герм! Здесь нечему завидовать, совершенно нечему! Знаете, будь Бруно таким же "удачливым", я бы... Я бы этого не испугалась, правда! Я всё равно была бы с ним, но вы не представляете, как я рада, что он... такой вот... "неудачник"! Что он в свои тридцать семь здоров и у него есть все шансы на какое-то более счастливое будущее! Со мной или без меня, но есть...

Закончив говорить, Стася поникла и молча зашагала дальше. Герм так же в тишине побрёл следом.

***

У самых дверей в девичью комнату Стася и Герм встретили Лу - у той как раз был перерыв. Пробурчав что-то невразумительное, она опустила голову и быстро скрылась в своей спасительной двухместной скорлупке. А ведь раньше так любила погулять, посмеяться, пококетничать...

Герм, увидав её, оживился, но сказать ничего не успел.

- Так это и есть твой мужичок с орешками? - бесцветным голосом спросила Лу, когда Стася следом за ней вошла в комнату и закрыла дверь.

- Нет, это его друг, - Стася присела рядом с Лу на её койку и положила руку ей на плечо. - Он, кстати, с интересом сейчас на тебя глянул...

- Это его проблемы, - отрезала Лу и, дёрнув плечом, скинула с него Стасину ладонь.

- Ну ты-то чего? - в сердцах воскликнула Стася, устав от необходимости кого-то в чём-то убеждать; понимала, конечно, что Лу может спасти только надежда на скорое бегство отсюда, но сказать ей о перекати-космос пока не решалась: мало ли, вдруг не прилетят ещё... - У меня вот тоже давно уже эти пятна...

- То есть, я себе всё это надумала, да?! - взвилась Лу. - Конечно, одно маленькое пятнышко можно спрятать, замазать, но оно же будет разрастаться! В столовке чего только не насмотришься: такие уроды приходят, что потом в кошмарах снятся! И я буду такой, понимаешь, дура ты? Мы с тобой когда-нибудь станем такими же, если от рака лёгких прежде не сдохнем! А я не хочу так! Не хочу!

Лу, как и вчера, разревелась, но Стася в этот раз не решилась навязываться с утешениями. События этого дня морально вымотали её.

Глава 13

Наутро Стася проснулась хмурая, с тяжёлой головой, будто после болезни. Или попойки. Хотя о последних знала лишь по байкам шахтёров, которых приходилось лечить.

И вроде спала достаточно крепко, не просыпаясь - не то что в прошлый раз, когда всю ночь тряслась над брелоком, - но чувствовала себя какой-то опустошённой. Наверное, потому что снился Гийом. Деталей она не помнила, но сон был давящим и тягостным, как сама ситуация, в которую завёл себя этот несчастный человек.

Стася никак не могла перестать думать о нём. Видимо, потому, что не в состоянии была помочь ему. И в какой-то мере винила себя в этом. Глупо, конечно, ведь Гийом сам велел брать его деньги и улетать с астероида. Правда, было ли это решение достаточно взвешенным? Через полчаса после очередного припадка и за несколько минут до нервного срыва... И ещё Стасю не покидало грызущее изнутри чувство того, что Гийом нуждался в ней. Слишком сильно, возможно, до потери остатков разума.

Да, он сам как за последнюю ниточку ухватился за это в надежде пробудить в себе остатки света, и это было благородно...

Но благородство-то, по всему видать, и надорвало его окончательно. И он сорвался. И вновь убил... А теперь был где-то вне досягаемости. Как всегда, один...

Просидев несколько минут на постели, Стася неохотно встала, заправила её, привела себя в порядок и пошла в столовую - позавтракать перед сменой. Там, в унылом обширном помещении с высокими потолками, её по-дружески обслужила Лу, помимо стандартной восстановленной белиберды, сунув чашечку явно когда-то заныканного хорошего кофе.

Стася отблагодарила её улыбкой, но Лу на это не ответила. Депрессия у подруги очевидно прогрессировала, надо было что-то с этим делать, но оставалось лишь надеяться на то, что перекати-космос прилетят скорее, чем у Лу закончится последняя мотивация...

Чуть взбодрившись от кофе, но ни грамму не повеселев (печаль будто паутиной оплела всё вокруг), Стася убрала грязную посуду в приёмник моечного аппарата и поплелась к месту своего дежурства.

Привычное место. Можно даже сказать, родное. Странное такое чувство: здесь, в крохотном закутке с письменным столом, коммуникатором, компьютером и широким обзорным стеклом-витриной, через которое видно два сходящихся коридора, - становилось так трудно поверить во всё произошедшее за последние несколько дней...

Не сон ли это? Не привиделось ли?

Не зная, что и думать, Стася стала читать давно заштудированные до дыр учебные пособия, но информация скользила мимо сознания. Даже кофе был тут бессилен.

Вот бы Бруно сейчас появился! Это было бы настоящим спасением...

Стася вздохнула и без всякого смысла уставилась на пальцы своих рук, сцепленных в замочек. Так она сидела, забыв о времени, пока ладони её вдруг не утонули в огромных мужских, а тихий низкий голос не произнёс вкрадчиво и виновато:

- Я дурак, Стась, прости меня...

Появление Бруно оказалось таким внезапным, что Стася, почти напуганная этим, ни с того ни с сего взяла и рассмеялась.

- А дальше? - ещё более неожиданно спросила она, полными счастья глазами глядя на мужчину перед собой.

- Что "дальше"? - опешил Бруно, снова став тем самым, дорогим ей "мужичком с орешками".

- Ну, дальше по списку. - Стася так и давилась со смеху. - Дурак, идиот, тупица, чудо в перьях...

- Хм... Боюсь, список будет длинным, а мой словарный запас не так уж и велик, - тоже во весь рот заулыбался Бруно, ласково гладя Стасины пальцы кончиками своих, грубых, заскорузлых, покрытых витилиго, но очень нежных.

- Я согласна, - отсмеявшись, заявила вдруг Стася.

- Что "согласна"? - продолжал тупить боксёр. - Согласна слушать весь список?

Тут Стася едва не укатилась от хохота под стол. Как же с ним, с таким вот, было хорошо, легко и весело!

- Женой твоей стать я согласна! - объяснила она сквозь проступившие слёзы. - Ты же вчера предложил, а я не ответила. Вот теперь отвечаю...

Стася сделала над собой невероятное усилие, чтоб перестать смеяться, небезосновательно опасаясь, что выпитый недавно кофе в купе с низкой гравитацией сыграют с ней злую шутку. Но едва отдышавшись, она снова ощутила резкую нехватку кислорода, и это был не сбой в системе фильтрации воздуха, не диверсия с разгерметизацией помещений, нет - просто Бруно, услышав её слова, резко вскочил, вмиг обогнул разделявший их письменный стол и заграбастал всю её в свои объятия. Казалось, Стасю целиком обволокло теплом и силой, как мягким, уютным одеялом. И она тоже крепко обняла его - теперь уже совершенно точно своего мужчину. Она была невероятно счастливой в тот миг. И знала: этого уже не изменить. Как бы всё ни сложилось дальше, а они с Бруно будут вместе и будут любить друг друга...

- А у тебя, кстати, во сколько смена кончается? - Бруно наконец выпустил Стасю из объятий.

- В 18:00, - ответила та, гадая, что предложит ей будущий муж в качестве ближайшего досуга.

- А у меня в 19:00, - продолжил он. - Тогда давай встретимся где-нибудь тут, поблизости, и пойдём в кафетерий, а? В нашем корпусе есть вполне приличный. Обсудим там всё... Что скажешь?

- Ну... - Стася сделала вид, что вопрос поставил её перед непростым выбором. - А подумать можно? Хотя бы для приличия... - сказала она исключительно для того, чтоб ещё раз увидеть озадаченность на милом, забавном лице боксёра, и на какую-то долю секунды выражение это действительно промелькнуло в его красивых серых глазах. - Ладно-ладно, так уж и быть, я согласна!

- Ну тогда я побежал! А то смена уже началась, и Герм там меня перед начальством изо всех сил прикрывает. - Бруно нехотя отошёл на пару шагов, но вдруг обернулся и спросил: - Слушай, а как твоё полное имя?

- Станислава. Станислава Дорошок, - ответила она. - А что?

- Да ничего, просто подумал, как оно будет сочетаться с моей фамилией. Моя фамилия Тис. Я же вроде раньше не называл её при тебе...

- Нет, не называл, но я её в правлении буквально вчера узнала, когда захотела тебя найти, - призналась девушка. - Станислава Тис... Мне нравится! А тебе?

- Мне подавно! - заверил Бруно и, довольный, поспешил на смену.

***

Стася еле дождалась окончания своей смены. Было чувство, что она продлится вечно - так мучительны оказались какие-то несколько часов без Бруно. Она забыла и думать о ком-то, кроме него и тех счастливых моментов, которые ждали их обоих в кафетерии. Целый час ещё после завершения смены ей пришлось "мило щебетать" со сменщицей, которая бесстыдно допытывались о том, что там у неё с ухажёром. И Стася решила не скрывать правды, честно предвосхитив все возможные дальнейшие сплетни: сказала, что выходит замуж.

Сменщица, дважды или трижды вдова лет сорока, восторженно ахала, качала головой и рассыпалась в поздравлениях. И как-никак помогла Стасе скоротать время ожидания.

Но вот, наконец, появился Бруно - немного усталый после работы, но весь светящийся от радости.

Позавидовала Стасе сменщица, честно порадовалась за неё или не менее честно посочувствовала, было не понять, однако вскоре всё это уже стало для девушки пустым и неинтересным. Ведь дальше они с Бруно пошли в незнакомый Стасе кафетерий, и все мысли её вновь закрутились вокруг любовной чепухи. Она крепче прижималась к мужскому боку, пока шла с женихом под руку, то и дело поднимала на него восхищённо-влюблённые взгляды, ловила на себе такие же. И не заметила, как оба они вдруг очутились в довольно тихом, даже, пожалуй, сонном местечке с пятью столиками, тесно стоящими напротив маленькой барной стойки. Стены здесь чуть оживлялись несколькими кашпо с кустиками хлорофитума и даже играла какая-то негромкая музыка.

Стася в тайне надеялась, что им повезёт и кафетерий окажется сейчас пустым, принадлежащим только им с Бруно, однако ошиблась. За одним из столиков уже сидела компания из троих мужчин, довольно странно одетых для рудника, и у каждого из них было по искристо-серебряной прядке в волосах. Завидев Бруно, они оживились и закивали ему как старому знакомому.

- Кто это? - приподнявшись на цыпочках, чтобы шепнуть это Бруно на ухо, спросила Стася. - Друзья твои? Я думала, что из приглашённых на помолвку нам будет вполне достаточно Герма и Лу. Да и вообще, я надеялась, что мы обойдёмся без посторонних сегодня...

Однако боксёр в ответ на это лишь загадочно улыбнулся, заговорщически подмигнул и спокойно заговорил:

- Знакомься: это капитан Эйнар Янсен, - стал Бруно поочерёдно кивать в сторону каждого из сидящих, - это его старпом Никита Буров. И сын Бурова - Тео. Они - перекати-космос, о которых я тебе говорил...