Девчонка с Петроградской. Книга 1. Шакалёнок

Пролог.

Почему вокруг хороших людейвсегда

столько всякой мрази?

(Д. Острова.)

Я матом не ругаюсь. Я на нём разговариваю.

( генерал Лебедь.)

Не приписывайте нам чужие грехи. У нас своих до х...

… Закованные с ног до головы в стальную броню рыцари дрогнули. И в какой-то неуловимый момент стало ясно — наша взяла! Князь Александр Невский подал условный знак, и в бой рванулась его собственная дружина. Они гнали врага по льду, покрытому широкими разводьями, добивая упавших. Впереди чернела полынья. И рыцарей, как стадо баранов, гнали именно туда. Кто-то успел остановиться и поднять руки. Но большинство ушло под воду...

Для новгородцев во главе с князем Александром битва на Чудском озере не имела такого значения, как для нас — потомков. Для них это была всего лишь рядовая стычка на пограничье русских земель, на узком перешейке, разделявшем два озера – Чудское и Тёплое. Но именно она, эта обычная в те времена стычка у границы русских земель — стала поворотной точкой в русской истории. Русь сделала свой выбор — и этот выбор оказался верным.

- Что скажете, Несравненный?

- Цивилизация находится примерно во Втором Цикле развития, Эарл. Освоили железо, но до энергоносителей не дошли. Транспорт гужевой. А раса довольно воинственная. - тот, кого называли Несравненным усмехнулся, - Определённо — нам будет что рассказать Высокому Совету по возвращении.

- Есть ещё одно, Несравненный.

- Что ещё?

- Мы засекли неподалёку глондарский корабль.

- Глондарцы тоже узнали про эту планету?

- Похоже на то.

- Понаблюдаем за ними. Они нас не засекли, кстати?

- Если и засекли, то виду не подали.

Тот, кого называли Несравненным, снова усмехнулся.

- Хорошо, Эарл. Глондарцев старайтесь из виду не выпускать. Доклад Высокому Совету я подготовлю сам.

.... Война становилась неизбежной. Это понимали все. Глондар слишком долго бряцал оружием. Снарги тоже стремились воевать. Но эти присоединятся к тем, кто сильнее, для того, чтобы вдоволь пограбить на завоёванных территориях. Трусливые подлые твари.

Император Эйхен отвернулся от резвящихся в бассейне радужных рыбок и повернулся к вошедшей женщине.

- Эйхен! У нас будет ребёнок.

Ребёнок. Принц. Или принцесса. Полукровка. Потому что его мать не была королевской крови. Она не была императрицей, а всего лишь наложницей. Ещё совсем недавно она мыла полы на дворцовой кухне. И император Дорана и Небесного Иктана Эйхен совершенно случайно обратил на неё взгляд. Законная супруга императора, Владычица Дорана и Небесного Иктана была не способна иметь детей и к тому же страдала тяжким душевным недугом — результат обычных для императорского рода кровосмесительных браков. Впрочем - ребёнка можно будет объявить сыном Императрицы. Только вот родиться ему приходится в не совсем удачное время...

- Лоче, любимая. Уезжай немедленно. И из Иктана, и из Каана вообще.

- Почему? - тонкие брови женщины взметнулись вверх.

- Война уже неизбежна. Это всего лишь вопрос времени. А вдали от столицы ты и ребёнок будете в безопасности.

- А ты?

- Я - Император. И я должен оставаться здесь до последнего.

... Свет компьютерного монитора выхватывал из темноты худое бородатое лицо. Пальцы мужчины быстро бегали по клавиатуре.

- Готово. - негромко сказал он наконец кому-то.

- Спасибо, Таш.

Из скрытого сумерками угла вышел император Эйхен и пожал бородатому руку. Тот протянул ему какой-то предмет.

А спустя ещё какое-то время из небольшой дверцы, ведущей в дворцовый парк, вышли несколько человек. Они прошли через парк к реке, где у причала стоял личный катер императора Эйхена. Любовница императора в сопровождении нескольких коммандос из его охраны, покидала столицу. Император постоял на пирсе, пока катер не скрылся в ночных сумерках.

Война началась через несколько дней. И в ней погибли и Император Эйхен, и Империя Доран, и Глондар, и ещё много-много людей. Война плавно перешла в глобальную общепланетарную катастрофу, отбросившую цивилизацию планеты чуть ли не в Средневековье. Так что доклад было уже некому выслушивать. Да его и некому было его делать. Корабль, обнаруживший обитаемую планету в одном из отдалённых секторов Галактики Виона -333, до родной планеты не долетел...

* * *

Стариков вели на расстрел. Пешком, потому что горючее надо было экономить и тратить его на доставку приговорённых к месту казни было непростительным расточительством. Как и содержание тех, кто не мог, в силу разных причин, приносить пользу обществу. А потому все, кого признали «бесполезными» для общества, подлежали уничтожению. Шагать по раскалённой просёлочной дороге было тяжело и старики едва брели, из последних сил поддерживая друг друга. Они знали, что их ждёт, но не роптали и не умоляли о пощаде. Только мутные и тяжёлые старческие слёзы катились из глаз и, срываясь с подбородка, падали на одежду или на землю. Охранники, время от времени подталкивали кого-то стволами, понуждая двигаться быстрее, хотя и понимали, что это бесполезно. Им самим было жарко и двигаться лишний раз не хотелось, а хотелось холодного пива и чтоб сидеть где-нибудь в тени.

И кому это, интересно, приспичило устроить казнь именно сегодня и именно в это время? До вечера, что ли, не подождать было?

Того, что кто-то из приговорённых попытается сбежать, они тоже не боялись – в таком возрасте всё равно далеко не убежишь. Двое уже не выдержали марша по жаре и остались лежать на обочине дороги. Их даже добивать не стали – на жаре и без помощи окочурятся и сами. Их только оттолкали ногами чуть в сторону, чтобы не мешали проходу и проезду.

- Ребята! Обратился один из стариков к конвоирам, - Да убейте нас уже тут. И вам обратно меньше идти, и нам облегчение. Отмучаемся.

Охранник поднял на него пустые ничего не выражающие глаза.

- Что, не терпится? – без выражения спросил он, - А закапывать вас кто будет? И где? – он мотнул подбородком куда-то в сторону, указывая на голую выжженную степь. На горизонте виднелись какие-то чахлые посадки, очевидно, там были или поля, или какое-то поселение. – Шевели копытами лучше! – прикрикнул он.

И снова наступила тишина, нарушаемая только шарканьем ног по земле. Потом упал ещё один из стариков. Просто от усталости. Охранники забили его насмерть прикладами и спихнули тело в придорожную канаву. Кто-то из них сфотографировал труп «для отчёта» и колонна побрела дальше.

- Спели б вы хоть что-нибудь, что ли. – сказал самый молодой из охранников, бледный и прыщавый парень лет двадцати пяти. Просьба повисла в воздухе. И только вдруг в голос тяжко и надрывно заплакал один из стариков – худой и высокий, с длинными висячими седыми усами. Он плакал, размазывая слёзы по лицу рукавом старой вытертой куртки-ветровки. Постепенно ему начали подвывать и остальные и вскоре уже в голос рыдала вся колонна.

- Не о том я мечтал. – шёпотом сквозь рыдания произнёс усатый, - Не того хотел…

Солнце уже начало клониться к закату, хотя жара ещё и не думала спадать, когда колонна, наконец-то, добрела до места, где старикам было назначено последнее упокоение. Это была глубокая, заросшая кустарником и крапивой балка, на дне которой была вырыта неглубокая яма. Видно было, что в неё уже свалили чьи-то тела, едва присыпав землёй. В нос ударил тошнотворный смрад разлагающихся трупов. Охранники плотнее натянули балаклавы и платки на лица, чтобы хоть немного защититься от вони. Старики без команды, сами, построились на краю расстрельного рва. Кто-то из женщин продолжал плакать, мужчины молчали. Усатый оглядывался по сторонам, словно прощаясь с этим светом. Кусты малины и ежевики, заросли крапивы и чертополоха, белое от зноя небо и в нём кружила какая-то птица, не то орёл, не то ещё кто-то вроде того. Слабый жаркий ветерок отнёс ненадолго в сторону трупную вонь и люди снова ощутили запах раскалённой земли, сухой травы… Откуда-то появился ещё один человек в тёмной форме, такой же, как у охранников, но с нашивками на рукаве. Охранник подал ему листок, тот пробежал его глазами, пересчитал взглядом прибывших.

- А где остальные?

- Каюк. – ответил один из охранников и протянул подошедшему наладонник, на котором услужливо отыскал нужные фото.

- Ладно. – согласился старший и кивнул: - Давайте, заканчивайте.

Тела свалили в яму и присыпали землёй. Тех, кто ещё подавал признаки жизни, добивать не стали – патроны надо экономить, а в земле и сами задохнутся.

* * *

... Много раз потом я пытался докопаться до истоков того, что происходило все эти годы и чему я сам был свидетелем и участником. Джаконда, со свойственной ей категоричностью и прямолинейностью, сказала как-то, что всё началось ещё в прошлом веке, а именно - в 1917 году, когда в России произошёл большевистский переворот. Я тогда посмеялся и посоветовал ей ещё Куликовскую битву припомнить, или, там, восстание Ивана Болотникова, или, чего уж мелочиться,-пришествие на Русь варягов во главе с Рюриком... Припомнили и 1991 год и то, что было после... Но про это и без того уже достаточно сказано и написано. Я расскажу лишь то, что сам знаю и в достоверности чего я сам уверен. Потому, как сам в этом участвовал... И началось всё не сто лет назад, а гораздо позднее. Мне тогда было двадцать четыре, я был ещё летёхой, только-только закончившим Академию и получившим назначение на один из патрульных звездолётов. Назывался он "Пересвет". В обязанности космического патруля, как и теперь, входило слежение за космическим пространством в пределах Солнечной системы. Служба наша тогда состояла из пяти звездолётов: "Нибелунг", "Баярд", "Дмитрий Донской", "Пересвет" и "Роланд". Карьера моя до того момента складывалась вполне сносно, я дослужился до штабс-капитана и ничто, как говорится не предвещало…

В тот день, в 13-15 по корабельному времени, мы обнаружили в нашем секторе патрулирования космический корабль, не подающий признаков жизни. Вскоре выяснилось, что это - "Дмитрий Донской". Меня вместе с группой спасателей отправили в разведку. Мы осмотрели корабль - он был основательно потрёпан, словно участвовал в какой-то стычке. В борту зияла пробоина, метров 10-15 в диаметре, корпус разгерметизировался, внутри следы пожара и полное отсутствие экипажа. Даже трупов не обнаружили. То ли их всех захватили живыми, но тогда возникает законный вопрос: "Кто мог это сделать?", то ли корабль столкнулся с каким-то космическим телом, но тогда возникает другой законный вопрос:" А где экипаж?" Если их вытянуло в космос через пробоину - то где тела? В общем - вопросов была куча - и ни на один из них не было вразумительного ответа. А те, что были, были настолько невразумительны, что их и озвучивать не стоит. Конечно, потом был и громкий скандал, и не менее громкие заявления, и расследование, и рыдающие родственники в программах новостей... Экипаж был международный, так что история эта наделала шума. А потом вдруг все разом замолчали, словно им кто рот заткнул. Дело очень резко замяли, расследование прекратили, запретив даже само упоминание о том, что произошло. Все результаты расследования изъяли и засекретили. Самого "Донского" после ремонта вернули в строй, но он считался уже несчастливым кораблём, и служить на него посылали либо в наказание, либо неудачников. И занялись, как всегда, поисками "стрелочников" и виноватых. Угодил в эту малопочтенную категорию и я. Сперва меня вообще хотели уволить из армии и отдать под суд, но потом, благодаря заступничеству друга моего отца, всего лишь перевели в наземные части. С тех пор мне никогда особо не везло по службе. Присвоение очередного звания задерживали, квартиры тоже не было, но мне это было как-то безразлично. Вскоре, благодаря помощи того же отцовского друга, я оказался в частях быстрого реагирования, а проще - в спецназе. Он же добился моей реабилитации.

Звание майора мне присвоили уже перед самой войной. Тогда же и квартиру дали. Ордер вручили одновременно с предписанием явиться к новому месту службы, так что переехать в наш новый дом мы с женой так и не успели. А через пару недель началась война.

Война - это пожар в борделе во время наводнения. Начальство катастрофически тупеет, когда дело доходит до принятия конкретных решений. В итоге - двадцать противоположных по сути приказов одновременно, раз....дяйство и раздрай.

Известие о войне застигло нас в дороге. Отряд перебрасывали в Архангельскую область, на новое место дислокации. В связи с этим наш эшелон два дня простоял на запасных путях где-то в тьмутаракани.

Земля вступила в эту войну неподготовленной. Объединённое Командование было создано только через год после её начала. Тогда, в самом начале, мы всего за несколько дней лишились наших колоний на Марсе и баз на Луне. А потом долго отбивались от атак из космоса, гоняли нанятых террористов на Земле, ликвидировали заговоры и отвоёвывали обратно потерянное. А если честно - то эту проклятую войну выиграли восемь человек - диверсионная группа из шести бойцов моего отряда, да прапор-алкаш со своим водилой.

Лет за двенадцать до начала описываемых событий в горах Кавказа упал некий летательный аппарат. Врезался в гору. Свидетелями происшествия были местные пастухи, стерегущие в горах овец. Они вызвали МЧС. Прибывшие спасатели обнаружили груду искорёженных обломков и два трупа. Но челнок был явно не российского производства и вообще - сделан был не на Земле. На нём не было никаких опознавательных знаков. Немедленно понаехали компетентные органы, которые оцепили место аварии и настоятельно попросили местных дать подписки о неразглашении. Место внутри оцепления буквально на коленках исползали и землю чуть не решетом просеяли. Слухи о происшествии в горах в прессу не просочились, но зато стало достоянием гласности происшествие с "Дмитрием Донским", последовавшее по времени одновременно с этим. Добрых две недели изображения искалеченного корабля не сходили с экранов визоров. А потом вдруг всё резко стихло, словно кто-то приказал всем замолчать. И последовала официальная версия, которую и принято было считать единственно верной - столкновение с метеоритом.

ХХ век был самым тяжёлым и драматичным в истории России. И в чём-то правдой было то, что истоки многих событий следовало искать там.

Полёты в космос всегда были заветной мечтой человечества. И кто только туда не рвался! Даже гитлеровская Германия отметилась. Вот тогда-то всё и началось. В 1945-м. Ещё шли бои за Берлин, ещё не была подписана капитуляция, когда из подвала в дотла разрушенном и сожжённом Дрездене бойцами Красной Армии был извлечён некий фриц в эсэсовском чине штандартенфюрера. С чёрным мундиром, впрочем, сей типус заблаговременно расстался, переодевшись в обычный мундир вермахта, надеясь слинять на Запад и там затеряться. Но ему не повезло с самого начала - шальной осколок угодил в ногу, повредив кость. Раненый думал отлежаться в родном Дрездене, а потом потихоньку уйти, но его обнаружили при прочёсывании квартала сапёры. Залечивал ногу он уже в русском лазарете. В палате кто только не лежал - русские, поляки, евреи, немцы, французы и ещё Бог знает кто. Однажды в палату вошли несколько человек в белых халатах поверх формы. Под халатами виднелись голубые погоны советской Госбезопасности. То были бериевские ищейки, выискивающие в советской зоне оккупациине успевших удрать на Запад представителей мозговой элиты. Не иначе - его кто-то выдал. Большинству немецких учёных удалось перебежать на запад и там выгодно продаться союзникам, но кое-что досталось и Советам. После короткого допроса его перевезли в какой-то домик в предместье Дрездена, уцелевшем от бомбёжек. Там его держали несколько дней, интенсивно допрашивая, а потом отправили на восток в запломбированном вагоне и под охраной. Так появился заключённый Ю-118. ОсобЛаг. Закрытое КБ. В Круге Первом. Официально наш герой считался военным преступником. Но на самом деле наш узник продолжил свою работу - создание космических кораблей. Причём для полётов в дальний космос. Но в Германии в его распоряжении была целая лаборатория и неограниченное количество рабочей силы - узников концлагерей, а теперь он сам был узником № Ю-118. Так прошло пятнадцать лет. Его не коснулась смерть Сталина и последующее разоблачение "культа личности" с волной реабилитации. Он оставался узником с номером вместо имени и работал в секретном КБ тюремного типа. Осенью 1960 года ему выдали советский паспорт и выпустили на свободу. Он сам попросил гражданство - ему некуда и не к кому было возвращаться. Его семья давно считала его погибшим. Он переехал в город, где был закрытый НИИ и вместо адреса "почтовый ящик" и где уже жило к тому времени большинство его товарищей по заключению. Там он сразу возглавил лабораторию и продолжил работы по созданию сверхсветового двигателя для дальних космических перелётов. А тем временем в апреле 1961 года в космос полетел Юрий Гагарин на корабле "Восток".

Вскоре нашему герою и его товарищам удалось получить необходимые результаты, подтверждающие возможность создания сверхсветового двигателя. Данные направили в Москву, в ЦК. Но тут случилось непредвиденное - сместили Хрущёва. Бумаги положили "под сукно", работы временно приостановили, а осенью 1965, наш герой - теперь его звали Николай Генрихович Буров,- внезапно скончался. В последний путь его провожал почти весь город. Врачи констатировали смерть от инфаркта, но в это мало кто верил - Буров отличался завидным здоровьем. Впрочем - его смерть не сильно отразилась на ходе работ и вскоре они были продолжены одним из его преемников. Кстати, евреем по национальности.

Осенью 1981 года в космос с Земли был отправлен беспилотный корабль, который нёс на борту образцы достижений человеческой цивилизации - книги, репродукции картин, записи музыкальных произведений, голосов птиц и зверей и тому подобное. Корабль отправили с расчётом, что на него наткнётся какая-нибудь разумная цивилизация. Ускорителя на его борту не было, но он уже был создан к тому времени и в городе с секретным НИИ и "почтовым ящиком" вместо адреса, приступили к постройке первого в мире звездолёта для сверхдальних полётов в космос. Приблизительно в это самое время появились в народе упорные слухи о "летающих тарелках". Их видели в местах самых разных и неожиданных - то под Пермью, то в Карелии, то в Подмосковье, то под Вологдой. Явление называли НЛО, или просто "тарелками" и всерьёз полагали, что это - инопланетяне. Тут же явились некие граждане, настойчиво утверждающие, что они были похищаемы этими самыми коварными пришельцами, некоторые не по одному разу, утаскиваемы на оные тарелки и подвергаемы там самым невероятным опытам и исследованиям кала и мочи, проводимыми с особой жестокостью... Говорили так же, что вскоре похищения заявлялись к ним некие тёмные личности - "люди в чёрном" - с приказанием молчать. Но они, понятное дело, - молчать не могли и не собирались. Тем паче - что времена были уже не те. На дворе полным ходом разворачивалась "перестройка" со всеми вытекающими последствиями. А именно - перестрелкой и перекличкой. И вот эти ненормальные, именующие себя "контактёрами" принялись нести в народ свои доморощенные теории о посещении Земли внеземными существами и о том, что мы все произошли не от обезьяны, как утверждал старина Дарвин, и не от Бога, как учит Библия, Коран и прочие священные книги, а прямиком от пришельцев. И даже бедных древних египтян сюда приплели. Они-де, проектную документацию на строительство пирамид со сфинксами получили от каких-то засланцев то ли с Сириуса, то ли с Альфа-Центавра. И вот - толпы народа, с энергией, достойной лучшего применения, ломанулись на поиски следов "внеземного разума". Шайки самостийных уфологов самозабвенно вытаптывали поля и огороды в местах всевозможных "аномалий" от пермской до курской магнитной. А вслед им неслись дружные матюги местных, у которых изыскатели не брезговали тырить всё, что плохо лежит. Одновременно с НЛО на многострадальные просторы нашего Отечества стройными рядами вышли стада "снежных человеков", "барабашек", "целителей", "астрологов" и прочих проходимцев всех мастей-волостей. Начался массовый психоз с заряжанием банок с водой у телевизора, лечением всех болезней мочой и тому подобным.

Тем временем грянул 1991 год... Советская власть всем приказала долго жить, Союз развалился и начался перманентный бардак с вялотекущей гражданской войной по отколовшимся окраинам от Приднестровья до Куры. На развалинах Союза всяк городил себе суверенную хибару, в которой он был бы сам себе президент. И всем было плохо по-разному. Одним был суп жидкий, а другим - жемчуг мелкий.

Город с "почтовым ящиком" вместо адреса зачах. В секретном некогда НИИ жизнь едва теплилась. Часть помещений сдали в аренду каким-то фирмам под склады и офисы и теперь в коридорах торговали женским бельём и поддельным парфюмом. Накатило отчаяние. Новых хозяев жизни не интересовали сверхдальние космические перелёты. Все рванули торговать или воровать. Вчерашние доктора наук стояли за прилавком, академики шли в водопроводчики, врачи и учителя "челночили". А положение захватили вчерашние двоечники и прочая дворовая шпана. Они разъезжали на иномарках и ходили в жутких малиновых пиджаках от Версаче, делая "карьеру и фортуну". Госсобственность шустро "прихватизировали", поделив между собой, ушлые партийно-комсомольские вожаки, оставив всех прочих с носом и "ваучерами". Впрочем, об этом уже достаточно рассказано и написано...

Гражданская война, тлевшая на окраинах некогда единой страны, докатилась, наконец, и до России, плавно перерастая из Спецоперации на одной из бывших окраин в очередную Мировую. Это была не война "красных" с "белыми",и "ваххабитов" с "неверными" и не потомков победителей фашизма с потомками тех самых фашистов. Это была - война всех со всеми... III Мировая. Или IV? Кто её разберёт? Эта война не имела фронта, вспыхивая то в одной, то в другой стране... Война террора. «Гибридная», как её называли. И длилось это долго. Пока Путин не прикрыл весь этот бардак.

Сложно сказать, что это было - очередное "русское чудо", или что-то ещё, но Россия быстро поднялась из развала. Когда никто в мире уже не верил в то, что эта некогда великая страна снова будет играть сколь-нибудь значительную роль. Но она восстала, как Феникс из пепла. И быстро вернула себе утраченную позицию сверхдержавы. Вот тогда-то и вспомнили про полёты в дальний космос.

А наци, надо сказать, были не дураки. Они прекрасно знали, какие именно отрасли науки надо развивать. И в гитлеровской Германии уже в 1942 году были построены первые дисколёты. Испытания их проводились как раз в разгар Сталинградского сражения и они, эти дисколёты, должны были стать тем самым "чудо-оружием" о котором так настойчиво твердил Гитлер и всё руководство Третьего Рейха. Не успели... И слава Богу! Но в 1945 почти все материалы по "чудо-оружию" таинственно исчезли. Как исчезли и сами машины, а так же те, кто их создавал. Есть мнение, что всё это дело было вывезено в Антарктиду, где с 1939 года строили некую секретную базу. Впрочем, про это тоже достаточно уже сказано и написано в других местах. А вот то, что НЛО имеют не космическое, а земное происхождение - в это верят немногие. И "тарелки" в небе - вовсе не инопланетяне, а свои же - земляки, так сказать...

* * *

...- Вообще-то никогда не испытывала склонности к писанию мемуаров, ведению дневников и тому подобной чуши. Но однажды Батя сказал, что раз уж нас осталось всего четверо из тех, кто был, и кто сам всё на своей шкуре испытал, то надо всё записать. "Для потомков", так сказать... У нас тогда, помню, даже спор вышел,- с чего всё началось. Но потом Жека сказал, что у каждого всё началось по-своему. У Бати - когда они "Дмитрия Донского" обнаружили, у нас - когда мы пошли в армию. Для меня, впрочем, тоже всё началось гораздо раньше. Примерно в то же время, что и для Бати. У меня мама погибла. Попала под машину. И случилось это как раз под Новый год, 31 декабря. С тех пор мы с Маринкой этот праздник не празднуем. Мне было тогда всего двенадцать лет. Жили мы тогда в Тайцах. Вскоре после похорон меня забрала к себе крёстная - сестра отца. И я переехала в Питер. Это было родовое гнездо семьи Островых - огромная, комнат семь, квартира на Каменноостровском, в старинном доме, с длиннейшим, изогнутым в виде буквы "Г", коридором, с "парадным" и "чёрным" ходом, изразцовой печью в коридоре и лепниной на потолке. Мой дед, удачливый бизнесмен, или, как тогда говорили, "новый русский" (странное словосочетание), купил её ещё в начале века. Как-нибудь в другой раз я соберусь с духом и расскажу историю нашего рода. Рода Островых-Соболевых.

Крёстная была старая дева, настоящий "синий чулок", ученица самого Багирцева. Она, вскоре после окончания " 1-го Меда", защитила диссертацию по резервным психофизическим возможностям человека и возглавила собственную лабораторию по изучению этих самых возможностей, полностью посвятив себя науке. Мне тоже прочили нечто подобное, пока... Пока я не влюбилась. После этого в моей непутёвой жизни всё пошло кувырком.

После смерти мамы крёстная, или "кока", как я её звала, отдала меня в классическую гимназию при Консерватории, которую я благополучно закончила с Большой Серебряной медалью и, сдав всего один, чисто символический, экзамен, готовилась поступать в ту же Консерваторию. Всю жизнь мне прочили карьеру певицы. Я родилась с от природы поставленным голосом, с абсолютным слухом, я свободно гуляю по всем октавам и вообще чуть ли не с детского сада солировала на всех утренниках. Все вокруг хором твердили, что такие, как я рождаются раз в сто лет и одна на миллион. Так что сложись моя жизнь по-другому, была бы я сейчас оперной примой. Вот это жизнь! Только вот, как оказалось, одного таланта мало. Даже такого, как у меня.

М-дя... вот думаю, а что было бы, если... Я была бы сейчас оперной примой… Но… Первая любовь сыграла со мной довольно злую шутку…

Я была, что называется, - "девочка из хорошей семьи". Занималась музыкой (прочили успехи и карьеру оперной певицы), спортом - пятиборьем (второй юношеский) и была, как и положено девице из "хорошей семьи" достаточно наивна... А потом я влюбилась. В человека, который меня, как оказалось, терпеть не мог и ни в грош не ставил. И этот человек был моим педагогом по вокалу. И он сделал так, чтобы меня не допустили даже до прослушивания. Мимо Консерватории я пролетела «как фанера над Парижем».

Всю жизнь я ненавидела своё имя. Папенька не нашёл ничего лучше, как назвать меня Джакондой. Именно так – через «а». М-дя... Какая пошлятина! Всякий встречный-поперечный норовил Моной Лизой обозвать, да я ещё и мордой не вышла... Нет, я, конечно, понимаю, что каждая женщина мнит себя невозможной красавицей, но это не мой случай. Я и вправду - уродина. Крёстная и мама с бабушкой, правда, утешали, - говорили, что внешняя красота не главное и тому подобную бредятину, что, мол, из "гадких утят" потом вырастают "прекрасные лебеди" и т.д., и т.п... Только это всё х... И я в один далеко не прекрасный день поняла, что плохой быть легче, чем "хорошей девочкой", потому что плохим можно всё, а хорошим - нельзя ничего. Прозрение моё было очень жестоким, как и всякое прозрение. Мордой об стол. Это сейчас я думаю, что так и должно было быть и даже благодарна судьбе за науку, а тогда... Я вдруг увидела, что совершенно одна, а те, кого я считала близкими и друзьями просто отвернулись от меня.

Единственным человеком, который не отвернулся и поддержал меня тогда, была Лариска. Моя одноклассница. Мы сидели с ней за одной партой и считались подругами.

Я лила слёзы и всерьёз думала о самоубийстве (вот дура!), Лариска меня утешала, как умела, говорила, что Он сам ещё пожалеет и сам «приползёт на коленях», я в ответ ревела ещё громче, пока...

Однажды я вытащила из ящика буклет Российской Армии. На четырёх страницах красочно описывались прелести службы в нашей «несокрушимой и легендарной». Не знаю, какая муха меня в тот момент укусила, но я попёрлась в военкомат, размазывая по физиономии слёзы и сопли. С Лариской на буксире. Нас обеих записали в Первый разряд. Это означало, что мы можем служить в любых родах войск. Ну мы и выбрали спецназ. Потом была учебка, где мы с удивлением обнаружили Жеку с Гансом, ещё одних наших одноклассников, тоже попавших в нашу Гимназию по явному недоразумению, и решили впредь вместе держаться. Вообще-то Ганс, не Ганс вовсе, а Андрей. Просто у него фамилия Гансовский. Да он ещё белобрысый и длинный, как верста, и на русского совершенно не похож. Ну, он привык и отзывается уже лучше, чем на родное имя. Он и в отряде себе взял позывной Ганс.

В учебке тоже много всяких чудес было. Это была просто песня, я вам скажу! Взять, хотя бы, неописуемого прапора Ворюгина с его шедеврами типа: " Сапоги надо чистить с вечера и утром надевать на свежую голову!", или "Я вам в академиях не кончал, но высшее образование вам даду!". Ну и так далее.

Однажды, помню, припёрлась в часть какая-то комиссия с проверкой. Всю ночь перед её прибытием мы, салаги, собирали опавшие листья, красили их в зелёный цвет и привязывали обратно на ветки. Траву тоже красили. Смысла сиих эволюций мне, например, не понять до сих пор. В цветистом буклетике про это ничего не говорилось. Но с некоторых пор меня столкновения с действительностью не обламывали.

В армии многим ребятам снятся девчонки. А мне снился наш ротный старшина Ворюгин. В голом виде. Это притом, что наяву я к нему никаких нежных чувств не питала. Да и несчастная моя любовь как-то очень быстро увяла, скукожилась, а потом и вовсе сошла на нет, а после получения заветного берета я и думать забыла и про любовь и про того, кто разбил мне сердце, выражаясь языком старинных романов..

А ещё через полгода началась война. И всё стало каким-то мелким и незначительным. Я помню, как впервые увидела воздушный бой. Вернее - не сам бой, он шёл слишком высоко - в верхних слоях атмосферы, с земли были видны только огненные сполохи, похожие на северное сияние - выстрелы лазерных пушек. Мы с Лариской сидели на рельсах на каком-то Богом и людьми забытом полустанке где-то в Тверской губернии и смотрели в небо. Страшно не было. Было любопытно. Чем-то на салют похоже. Страшно мне было уже потом, когда мы вели к Земле пленный флагман космитов.

Кто они были? А хрен их знает. Бродяги без роду-племени. Когда-то они, или их предки, покинули Землю, захватив первый построенный звездолёт со сверхсветовым ускорителем. Вообще-то я была права - всё началось тогда - в середине ХХ века. Ну, да это всё история. Хотя нет. Корпорацию в историю списывать, пожалуй, рановато будет.

Жан рассказывал, как они там устраивались, как приспосабливали корабль под жильё, как искали планеты, пригодные для посадок, ползая по Солнечной системе. Они многое повидали, многое узнали. У них успели подрасти новые поколения, которые о Земле знали только понаслышке. Родины у них не было, дома тоже. Детей забирали от родителей вскоре после рождения, и они зачастую не знали, кто их родители. Семей в нашем, земном, понимании у них тоже не было. Женщин у них было мало, поэтому деторождение было сильно ограничено. Чем более высокий ранг занимал работник, чем более он был ценным, тем меньше у него было шансов получить разрешение на создание семьи. Это ведь отвлекало его от работы. Странные, однако, взгляды. Разрешение на рождение ребёнка давал лично Босс и зачастую руководствовался личными мотивами и соображениями. И к деторождению не допускались и те, кого он считал "неблагонадёжными". Это уже Гэн потом рассказывал.

Вояки они оказались весьма и весьма посредственные. А когда дело доходило до наземных схваток, то и вовсе никудышные. В самом начале войны, когда они предприняли попытки вести наземные боевые действия, мы их щёлкали, как куропаток. Посему война очень скоро перенеслась в околоземное пространство и превратилась в стычки на подступах к Земле. Они отрезали Землю от колоний на Марсе и баз на Луне и просто держали нас в осаде, попутно завязав дружбу со всевозможными террористическими и прочими нехорошими организациями, чтобы те действовали на Земле по их указке. А потом появилась Корпорация и взяла их под крылышко. Вернее, Корпорация существовала давно, просто до поры сидела тихо и называлась она то "мировым правительством", то "жидомасонской ложей", то ещё как-то так, хотя сами они себя предпочитали называть Клубом. Ну, то, что они тихо сидели, это относительно тихо, а потом вдруг объявились эти и сделали Корпорации царский подарок. Всё это продолжалось почти три года, пока в Объединённом Командовании не пришла в голову кому-то светлая идея операции "Лунное Затмение". Именно так она именовалась в документах. В общем,"сверхчеловеки" в очередной раз обгавнялись. Причём - буквально... А идея завоевания мирового господства в очередной раз накрылась чем-то похожим на медный таз.

История с рухнувшим в горах таинственным летательным аппаратом в прессу не просочились, но зато стало достоянием гласности происшествие с "Дмитрием Донским", последовавшее по времени одновременно с этим. Добрых две недели изображения искалеченного корабля не сходили с экранов визоров. А потом вдруг всё резко стихло, словно кто-то приказал всем замолчать. И последовала официальная версия, которую и принято было считать единственно верной - столкновение с метеоритом.

А ещё - произошло в тот год ещё одно событие. Которое было не столь масштабным и вообще нигде, кроме городской сводки происшествий отмечено не было. 31 декабря, за несколько часов до Нового года на Большом Самсониевском проспекте в Санкт-Петербурге была сбита машиной женщина, погибшая на месте. Подоспевший наряд полиции обнаружил в её сумке свёртки с подарками и удостоверение на имя Островой Светланы Игоревны, жительницы посёлка Тайцы.

Глава 1. Хмурое утро

... Он открыл глаза. Удачно. Картинка слегка двоилась и мутилась, но видимость была полная. Уже хорошо. Голова болела. Не просто так, а толчками. Словно кто-то там, внутри, пытался пробить черепушку и вырваться наружу.

«Ой, мама...» - сказал кто-то там, внутри него. Этот кто-то был несчастный и одинокий. Осторожно он попытался сесть. Тело ломило, словно по нему проехался асфальтовый каток. Во рту было сухо и гадостно. А ещё примешивался вкус солёного железа. Это было знакомо. Сидеть было форменным насилием, и он снова лёг. Было тепло. И это было неплохо. Но полежать ему не дали. Плотная стеклянная стена отъехала, и появились двое в синей форме.

- Встать! - оглушительно рявкнул один из них. В голове брызнули ярко-жёлтые осколки. Встать было насилием ещё большим, чем сесть. Но он встал. Его слегка мотало.

- Лицом к стене! - продолжал громыхать синий.

Умом он понимал, что этот синий вовсе не орёт, а говорит нормальным голосом, но слушать это было невыносимо. Слух и душа требовали тишины и покоя. Тело тоже требовало.

«Что ж ты так орёшь-то?» - подумал он, но вслух ничего не сказал. Говорить тоже было форменным насилием.

- Руки назад!

На него надели силовые браслеты.

- Пошёл!

Коридор, в котором воняло гадостно, утыкался в лестницу. На лестнице курили другие двое в синем. Курить хотелось, но от запаха дыма его стало мутить.

В кабинете было прохладно и светло от деревянных панелей, коими были обиты стены.

- Присаживайтесь. - устало сказал немолодой, в штатском, - Браслеты снимите.

Последнее предназначалось конвоиру. Тот отключил силовое поле и снял наручники. Немолодой в штатском налил стакан воды и толчком по столу придвинул ему. В стакане шипела таблетка.

- Выпейте.

Едко пахло чем-то цитрусовым. Он выпил и вскоре действительно полегчало. Ненамного. Тело и лицо ещё побаливало. И губы щипало. Немолодой в штатском взял лист бумаги и стал читать:

- «18 октября 20... мною, квартальным надзирателем Василеостровской части города Санкт-Петербурга Базловым Сергеем Валентиновичем и нижними полицейскими чинами Канашкиным Андреем Петровичем и Васильевым Антоном Петровичем при содействии представителей общественности был задержан в нетрезвом виде в баре «Зурбаган», принадлежащем частному предпринимателю Агиеву молодой человек, отказавшийся назвать своё имя. При задержании оный молодой человек оказал сопротивление, кричал, что он чемпион России по боям без правил, оскорблял словесно и действием сотрудников бара и полицейских...»

Немолодой в штатском прервал чтение и посмотрел на задержанного. Тот молчал и смотрел в окно за его спиной. Там шёл дождь, и мотались мокрые полуголые деревья. Немолодой в штатском проследил его взгляд, вздохнул и продолжил чтение:

- «... Посетители бара под присягой показали, что означенный молодой человек, нарушая тишину и благочиние, пел громко песни и выкрикивал оскорбления, пытаясь затеять ссору с посетителями бара. На требование владельца бара Агиева вести себя тихо, ответил грубой бранью нецензурного характера и угрозами физической расправы, сказав, что он — чемпион России по боям без правил. Потом ударил оного означенного Агиева кулаком в лицо. На помощь Агиеву бросился его родственник и посетители бара, которые вызвали наряд. После задержания оного означенного дебошира, на нём было обнаружено удостоверение личности на имя Лаппалайнена Марку, финна, гражданина России, уроженца города Санкт-Петербурга...»

Немолодой в штатском отложил листок, и устало посмотрел на похмельного задержанного.

- Припоминаешь вчерашнее? - спросил он.

- Смутно. - честно ответил Шакалёнок.

Немолодой вздохнул.

- И?

- Позвонить можно? - спросил вместо ответа Шакалёнок.

Немолодой в штатском тем же толчком, каким придвигал стакан с похмедолом, придвинул ему трубку телефона, снятую с базы.

- Звони.

Большим пальцем тот набрал несколько заветных цифр.

- Полковник Селин. - густо ответила трубка.

- Это я. - ответил Шакалёнок.

- Опять проблемы?

Немолодой в штатском прислушивался с плохо скрываемым интересом. Шакалёнок передал ему трубку. Немолодой взял её и выслушал всё, не переменяясь в лице. Нажал отбой и посмотрел на Шакалёнка. Тот смотрел мимо.

- Свободен. - сквозь зубы процедил немолодой в штатском. Пихнул толчком через стол истрёпанную карточку удостоверения Шакалёнка, отметил пропуск, который вместе с удостоверением Шакалёнок сгрёб со стола, не глядя на него.

На улице было гадостно. Где-то во дворах чадила подожжённая помойка, горелый смрад смешивался с сырым воздухом. Зонта не было, курева тоже. Как, впрочем, и наличных денег. Шакалёнок поднял воротник старой кожаной куртки и побрёл, куда глаза глядят. Глаза глядели в сторону ближайшего магазина. На карточке должны были оставаться ещё какие-то деньги. Если нет — оставался последний вариант — семья. А с ней у Шакалёнка были сложные отношения. Дома он не жил лет с четырнадцати. Из-за отчима. Марку-Шакалёнок так и не мог понять — зачем мать вышла замуж за этого урода. Но мать упорно избегала разговоров на эту тему. А семья, тем временем, разбежалась. После него ушла Хелга. За ней последовала старшая — Биргита. И теперь дома оставался только Тойво. Брат-близнец. Воспоминание о братце вызвало у Марку острый приступ тошноты. Братья друг друга терпеть не могли лет с восьми. Тойво изо всех сил подлизывался к отчиму, стремясь заслужить его расположение, в противоположность Марку.

Людей в гастрономе почти не было. И деньги на счёте, к счастью, ещё были. Он купил бутылку пива, пачку пельменей и нарезной батон. Подумал, взял ещё пачку масла и банку сметаны.

Дома воняло грязными носками и холодным сигаретным пеплом.

Приют убогого чухонца – подумал он и залез под контрастный душ. Многочисленные ссадины горели от попавшей воды. Из зеркала на него смотрела протокольная рожа с разбитой губой и рассечённой бровью. Уже сидя на кухне в одном полотенце он вспомнил, что не купил сигарет. Идти на улицу не хотелось. Из раздумий на тему — идти, или ну его на фиг, его вырвал сигнал видеофона. Звонил полковник Селин.

- За тобой заедут. - коротко сообщил он, - Чтоб через пятнадцать минут готов был.

* * *

В окно пентхауса бил ветер. На 127 этаже порывы были необычайно сильными, но закалённое стекло выдерживало. Время от времени по стеклу начинали барабанить капли дождя. В комнате было тихо, играла ненавязчивая музыка в стиле нейротехно, создавая атмосферу покоя и уюта. Стена напротив огромной кровати скрывалась в лёгкой цветной дымке, созданной голографическим проектором. Казалось, комната стремительно летела среди пылевых созвездий в центре галактики. Это было красиво.

Но людей, которые лежали на кровати, совершенно не интересовали красоты интерьера и им было наплевать на изыски сюрвиртуализма. Откинувшись на подушки, мужчина курил дорогую сигару. Конечно, это был анахронизм по нынешним временам. Но ему было так много лет, что современная мода, даже на здоровый образ жизни, была не интересна. Медицина могла справиться с любой болезнью или травмой. Точно так же его не интересовала девушка, которая лежала рядом. Мало ли в его жизни было женщин. Как продажных, так и по любви. Сейчас его мысли были заняты данными, полученными накануне от финансового брокера.

Девушка зашевелилась, пытаясь поудобнее пристроить голову на плече мужчины. Но это отвлекало от размышлений:

- Пошла вон. - негромко произнёс он. Этих слов хватило, чтобы проститутка бесшумно исчезла из комнаты.

- Отключи музыку. - последовала команда домашнему нейроинтеллекту. Пролежав в тишине ещё десять минут, мужчина, наконец, принял какое-то решение. Дав команду нейронке на соединение с одним из своих референтов, он быстро надиктовал указания, которые тому необходимо было выполнить в течение часа. Потянувшись, мужчина решил, что пора вставать и пошёл в душ.

Через час он, в окружении многочисленной охраны, входил в здание транснациональной компании, в соседнем квартале города. Лимузин тут же отъехал от дверей. Двери перед входящими автоматически раскрылась. Стоящий у входа андроид-администратор изобразил поклон и приятным женским голосом произнёс:

- Доброе утро, мистер Смит. Желаете позавтракать? На сегодня у вас запланирована встреча через сорок семь минут, тридцать секунд.

- Пошла вон. - прошипел в ответ мистер Смит. Что администратор тут же исполнил, скользнув в неприметную нишу у входа. В холле больше никого не осталось. Лишь под потолком вслед за передвижениями охраны медленно поворачивались турели охранного комплекса. Конечно, среди висящих люстр в стиле барокко, плазменные орудия смотрелись дико. Но безопасность Президента Совета Директоров Корпорации была выше возражений любых ценителей прекрасного. Да и после ухода важного лица турели спрячутся в нишах. Ничего не будет мешать насладиться красотой позолоченных барельефов и лепнины. Лифт тренькнул звонком, раскрылись двери, приглашая зайти в кабинку, отделанную красным бархатом. Начинался рабочий день.

* * *

Девочка лет семи, с туго заплетёнными толстыми рыжими косичками и в тёмных брючках вскочила на подножку вагона вслед за мальчишкой-подростком.

- А как мы вылезем наверх? - спросила она.

- Дверь видишь? Через неё попадём на площадку между вагонами. А там есть лесенка.

Лесенка действительно нашлась. Электричка уже набрала ход.

- Держись за что-нибудь! - крикнул парнишка девочке.

Их сняли с вагона в Красном Селе. Мальчишка только чудом остался жив — его ударило током, и он чуть не свалился с крыши вагона. Непонятно как девочка сумела его удержать...

Марку стряхнул воспоминания, подкинутые услужливой памятью. Но именно отец девочки привлёк внимание контрразведки. Отца звали Владислав Остров. Житель посёлка Тайцы под Петербургом. Архитектор, тридцать пять лет, женат, две дочери... Из полученных оперативных данных — ведёт аморальный образ жизни. И явно не по средствам ведёт, ибо заказов в последнее время получает мало. Пьёт.

- Скорее всего — алкоголизм в начальной стадии. - говорил Селин, - Такие люди падки на халяву.

- Я понял. - кивнул Марку.

Полковник с лёгкой усмешкой рассматривал его лицо.

- Очень кстати тебе рожу разбили.

- Спасибо. - осклабился Шакалёнок.

- Ты, кажется, с его женой был знаком? - продолжал полковник.

- Был. - не стал отрицать Шакалёнок.

- Тут вот какая интересная фигня выходит. - полковник перелистнул несколько листков в какой-то папке, - Ты у нас,кажется, занимался подпольным рынком рабов?

- Я.

Селин кивнул одобрительно.

- А пару недель назад стало известно о том, что никуда этот рынок не делся.

- Но ведь его вроде как разгромили? - возразил Шакалёнок.

- Верхушку только срезали. - поморщился Селин, - Слишком уж прибыльное это дело... Не перебивай, а слушай. Пару недель назад наш знакомый был замечен на этом рынке. Что он там делал — остаётся только догадываться. Рынок сейчас переместился в Токсово.

- С него начать? - деловито осведомился Шакалёнок.

Селин мотнул головой досадливо — мол, не перебивай ты.

- Можешь и с него. А скажи-ка мне, дружок, знаком ли тебе некий Бага?

Бага, конечно, был знаком Шакалёнку. И Селин это прекрасно знал.

- Он подпольный ринг держит. - сказал Шакалёнок, - И бойцов иногда набирал на том самом рынке.

Шакалёнок раньше и сам несколько раз выступал у Баги.

Наведайся и к нему заодно. - сказал Селин.

Выйдя от полковника, Шакалёнок дошёл, наконец, до киоска и закурил первую за этот день сигарету.

В поле зрения конторы и лично полковника Селина он попал около полугода назад. После очередной драки в очередном кабаке, неприметные крепкие ребята в штатском предложили ему нехитрую альтернативу: или нары, или работа у них. На тот же срок. Или больше. Как карта ляжет. Марку подумал — и согласился. Но полковник Селин быстро дал ему понять, что попал Шакалёнок в крепкие лапы, да в ежовые рукавицы. Полковник с ним не церемонился, прекрасно зная, что люди вроде Марку понимают лишь силу. И считаются только с теми, кто сильнее их. Марку это тоже понял и мудро решил не ерепениться. Ибо себе дороже выйдет.

Зазвонил телефон. Марку поморщился и какое-то время думал – отвечать-не отвечать? Звонил Соло Дзенилевский. И, скорее всего не сам, а по поручению. И вот именно поэтому отвечать не хотелось. Однако, поколебавшись, Марку взял трубку.

- Ты где? – сходу спросил он. Марку ответил в рифму.

- Надо встретиться. – в голосе приятеля проскочили панические нотки, - Я, кажется, влип.

- Перкеле! – выругался Шакалёнок, - Сейчас не могу! А что у тебя?

- Меня, кажется, засекли! В смысле – мой комп. Когда я пытался…

- Перкеле! – повторил Шакалёнок, - У тебя есть куда свалить на время?

- Только к маме.

- Вот и вали!

* * *

Ветер морщил тёмную, даже на вид холодную воду канала. Сырой стылый воздух пропитывали испарения воды, едко пахло сыростью, мокрым камнем, резиной, горелым маслом от уличных закусочных. Сунув руки в карманы куртки Марку-Шакалёнок пробирался сквозь густую равнодушную толпу на Невском. Бага его предложение встретиться принял чуть ли не с восторгом. Полное имя Баги было Бахадур, и был он бурят, но семья его уже несколько поколений жила в Петербурге. Кроме помянутого подпольного ринга Бага занимался и вполне дозволенным делом — держал по городу сеть дешёвых забегаловок под немудрящим названием «Обжорка». У контрразведки, впрочем, были весьма веские основания полагать, что через свою «Обжорку» он деньги отмывает. А Марку-Шакалёнок как-то пошутил в подпитии, что и в пищу посетителям «Обжорки» подают безвестно павших бойцов подпольного ринга.

Бага в этот день обслуживал посетителей сам в головном кафе на углу Невского и Лиговки. Шакалёнок ввалился в тесную кафешку под звон восточных колокольчиков на двери.

- А! Привет убогому чухонцу! - приветствовал его Бага.

- Здорово, узкоглазый.

Шакалёнок забрался в угол за столик у окна, Бага, поставив вместо себя кого-то, прошествовал к нему. Бага был колоссален — рост почти два метра и вес около двухсот килограмм. Жёсткие, как конский хвост, чёрные волосы, стянутые на затылке красным шнуром, спускались по жирной мясистой спине почти до пояса, лицо круглое, как медный таз, с толстыми вывороченными губами и плоским, размазанным носом. Над носом узкие заплывшие глазки, под носом — кошачьи усы, как у Петра Первого.

- Как всегда? - спросил Бага, подходя.

Марку-Шакалёнок кивнул. Заказ Бага принёс сам.

- Что, опять на мели? - вопрос прозвучал как утверждение. Марку отхлебнул пива и кивнул.

- Я хотел бы немного подзаработать. Если ты ещё занимаешься.

- Сложно стало. - ответил Бага, - Со всех сторон обложили. А после того как прикрыли плешку на Ржевке... Говорят — кто-то из ребят скурвился и стал на контору барабанить. - сказал Бага.

- Хочешь сказать — Ржевку по наводке прикрыли? - переспросил Шакалёнок.

Бага промолчал, но красноречиво промолчал.

- Мне нужны деньги. - Шакалёнок пожал плечами и отхлебнул ещё пива, - Когда у тебя следующий турнир?

* * *

Совещание проходило скучно. Человек за кафедрой произносил множество скучных и непонятных слов. Из-за того, что большинство слов были незнакомы и непонятны слушателям, смысл его речи был им тоже непонятен. Людям было скучно. На лицах большинства застыло выражение сонной одури. Многие с трудом подавляли зевоту. Но надо попытаться дослушать до конца это светило науки. Кто он вообще такой? Откуда? Какой-то учёный. Его специально пригласили, а всё руководство Корпорации в обязательном порядке вызвали послушать его выступление. Он обещал прорыв в социологии, который даст заметное преимущество при наращивании продаж. Хотя на это можно закрыть глаза и даже не вникать в суть. Но увеличение прибыли на 0,25 % - это очень большие деньги. Не каждое государство на Земле может себе позволить даже помечтать о подобном.

Между тем стоящий за кафедрой докладчик продолжал:

- ...Мозг человека, как продукт эволюции несёт в себе следы ароморфозов и идиоадаптаций. След ароморфозов – способность и потребность в развитии.

След идиоадаптаций – способность и потребность в адаптации. Развитие для мозга – формирование новых навыков. Адаптация – использование арсенала врождённых и приобретенных навыков. Адаптация происходит в интересах гомеостаза, развитие происходит в интересах вида...

Учёный небрежно поправил огромные очки. Идеально уложенные волосы слегка растрепались, галстук сбился в сторону. А в графине перед ним не осталось ни капли. Весь его вид говорил о том, что он уверен в своём открытии. Но его сути не понимал никто из присутствующих. Председателю подумалось, что если учёный не закончит сыпать малопонятными терминами в ближайшие десять минут, то его просто попросят выйти. В Совете Директоров люди не были склонны к длительным размусоливаниям. Что с них взять - молодёжь.

Речь продолжалась:

- Генетически запрограммировано формирование новых действий, которые до этого не были реализованы. Это и есть суть развития. Считается, что последним ароморфозом у человека были зоны Брока и Вернике, это зоны формирования речи.

Докладчик сделал небольшую паузу, чтобы перевести дух и потянулся было к графину, ног увидел, что он пуст и опустил руку. Откуда-то бесшумно возникла секретарша и поставила на кафедру полный графин. Докладчик взглядом поблагодарил её, налил себе воды и отпил пару глотков, после чего продолжил: - После того как развитие заканчивается, начинается адаптация, приспосабливание. Мозг человека допускает две жизненные стратегии – стратегию развития и стратегию адаптации. Стратегия развития – мужская Стратегия адаптации – женская...

- К чему эти разглагольствования? - не выдержал один из финансовых Директоров, - При чём тут женское и мужское, этот инь и янь?

- Но позвольте, это важно! Без этого не понять саму идею адапта...

- Увольте от подробностей. Если через три минуты...

Пришлось вмешаться. Председатель захлопал в ладоши.

- Прекрасная лекция! - в зале совещания установилась тишина. Слегка дребезжащий голос боялись не услышать. Лишь учёный нервничал и даже попытался возразить, поднимая руку, но, к счастью для себя, передумал. - Если я правильно понял, вы нам предлагаете что-то, что изменит поведение людей, и они станут благосклоннее относиться к предлагаемым Корпорацией товарам? И это связано с резким изменением поведения человечества, его ускоренной адаптации к новым условиям? Вы уверены, что ваши выкладки приведут именно к таким результатам?

На учёного было жалко смотреть. Воодушевление прошло и перед Советом Директоров стоял человек, который не знал, как вести себя дальше. Перед ним были не восторженные почитатели науки или научная аудитория, склонная урвать новую идею и опубликовать под своим именем. В зале было всем наплевать на имена или регалии. Он почувствовал, что малейшая ошибка в работе может стать фатальной. Учёный молчал. Директора хищно улыбались, глядя на него.

- Ну что ж. Идею надо проверить. Вы готовы провести эксперимент в масштабе, к примеру, страны? - тут на Председателя ошарашенно посмотрели все без исключения.

- Я... Ээээ... Хм... Кхе-кхе... - учёный так и не смог связно выразить свою мысль.

- Хорошо. Ваши выкладки проверит Департамент инвестиций. Если их заключение будет положительным, то Вам придётся провести эксперимент. До этого момента вам придётся пожить при Департаменте. - Председатель нажал незаметную кнопку возле своего кресла. В дверях появился референт и взяв под локоток учёного потянул его из зала совещаний. Дверь тихо закрылась, но тишину никто не решился нарушить.

- Полноте, что вы так встревожились? До эксперимента ещё далеко, да и проводить мы его будем на бывшей Украине. - при этих словах Председатель позволил себе поморщиться. Все знали его нелестные отзывы о потомках расползшихся по всему миру переселенцев из одной восточноевропейской страны, которая в начале века перестала существовать как суверенное государство. Это, кстати, был тоже эксперимент. Но неудачный для всех. Как для существовавших тогда стран-инициаторов, так и для только начинающей свой стремительный рост Корпорации. Территория осталась, хоть и в сильно урезанном виде, а население там для целей учёного подходило идеально. В том смысле, что не жалко.

* * *

Свет фонарей, освещавших залитый кровью песок ринга, качался в красноватом тумане. Там, за столбами света, невидимая, бесновалась толпа. Громче всех и различимее всех были женские голоса. Женщины вообще более падки до крови, чем мужчины, отстранённо подумал Шакалёнок. Он почувствовал, что слабеет. Чуть в стороне ещё дёргал лапами и скулил в агонии здоровенный ротвейлер. Всё-таки пёс его здорово порвал. Какая сука научила его бросаться на гениталии? Мысли шли как-то вяло и косо. Марку попытался удержаться на ногах, но левая, там, где на ляжке была рваная рана, упорно подламывалась в колене.

«Чуть не кастрировал, гад...» - успел подумать Марку.

А потом вперёд протолкался полковник Селин, почему-то вместе с Багой. Селин густо басил что-то, словно пытался доказать это что-то Баге. Потом они вдвоём повернулись к Марку, словно призывая его в свидетели.

«А пошли вы...» - хотел сказать Марку, но язык во рту не ворочался, да и к челюсти словно гирю привязали.

Полковник Селин смотрел на лежавшего перед ним на больничной койке Марку-Шакалёнка и хмурился. Марку попытался придать лицу независимое выражение, но получилось не очень. Было ясно, что Селин знает больше его, Марку.

- Этот твой Бага — порядочная скотина. - сказал наконец полковник.

- Это вы меня вытащили? - спросил Шакалёнок.

- Нет. Тебя вывезли на какой-то пустырь и бросили подыхать. «Скорую» вызвала какая-то сердобольная тётка, или девушка, которая там с собакой гуляла.

Красивая?Кто? Тьфу! Да ну тебя! Я вот про что. Этот твой Бага, по-моему, заподозрил что-то. И решил на всякий случай избавиться от тебя. Мы его уже колем. Ничего. Запоёт как миленький. У нас и глухонемые разговаривают.

Глава 2. А тем временем где-то...

Тяжелее всего человек переносит даже не отсутствие сна и не недостаток в еде и воде, а невозможность побыть одному. На корабле побыть наедине было невозможно. Никогда. Нигде. Но Жан сумел найти выход и из этого. Этот закуток в одном из дальних отсеков был его тайной. Его личной территорией. Здесь не было камер слежения, и сюда почти не заходил никто из обслуги и членов экипажа. Вырваться удавалось редко, и Жан ценил эти короткие минуты как величайшее богатство. Он садился на пол, подтягивал к груди согнутые в коленях ноги и закрывал глаза. И наступало блаженство. Он был один. Вообще один. Во всей вселенной.

Когда-то, Жан помнил это очень смутно, - он жил совсем в другом месте. Кажется — на Земле. Да, конечно, на Земле. А где же ещё? Из всего этого у него осталось только два воспоминания — чей-то живот, в который он утыкается лицом и зелёные ветви на фоне синего неба. Где это было? Чей живот? Он не помнил. А может — и звали его не Жан, а как-то по-другому? Может — и не Жан. Но здесь — на космическом корабле его звали Жаном. Почему? Он никогда не задумывался об этом. А вот вспомнить — как и почему он оказался на корабле — пытался много раз. Но ничего не получалось. Про свои попытки вспомнить он не рассказывал никому. Даже Гэну. Хотя — тот бы понял. И про свой уголок тоже никому не говорил. Иначе — уголок пришлось бы делить. С тем же Гэном, например, а Жан не хотел ни с кем делиться. Возможность побыть одному слишком дорого стоила.

Жан закрыл глаза и в очередной раз попытался вспомнить.

Им много раз объясняли — почему они покинули Землю. Земля — как объяснял Босс — погрязла в пороках и разврате. Цивилизация загнивает и только они — носители Правильных Идей и Истинных Ценностей должны принести спасение. И они вернутся на Землю. Когда придёт время. Дабы принести. А пока — надо готовиться. Конкретных сроков, впрочем, не называлось. Но Боссу, видимо, было виднее. На то он и Босс...

Жан был охранником Наружной Службы Слежения. Сначала его учили как пилота, но Боссу опять же, показалось виднее. И Жана перевели в Наружную Службу Слежения. Босс единолично распоряжался судьбами всех. Не сказать, чтоб Жану это сильно нравилось. Но бороться ему в голову не приходило.

* * *

После совещания в зале осталось три человека. Все трое давно знали друг друга, поэтому они просто сидели и молчали. Глава Японского отделения хмуро поглядывал в окно, где ветер яростно трепал облака. Глава Западно-Европейского отделения потягивал виски из небольшого стакана. Председатель просто молчал, зачем-то перекладывая на столе листки с заметками из стороны в сторону.

- Зачем ты собрал нас? Сейчас бы уже давно летел на Канары... - начал разговор чопорный европеец, уроженец "Туманного Альбиона", как говорили когда-то давно. Японец тоже вопросительно посмотрел на Председателя. Он понимал, что разговор предстоит о чём-то важном и денежном. Иначе бы эта встреча была лишена смысла. Все они занимались не рутинными делами, для этого есть целые департаменты у каждого в подчинении, а исключительно стратегией. А это значит, что у Председателя есть предложение. И это предложение явно как-то связано с той нудной лекцией, которую их обязали прослушать.

- Есть один вопросик, который надо очень хорошо обдумать. - неспешно начал Председатель свою речь, - Корпорация постоянно развивается и расширяется. Пока лишь несколько стран могут нам что-то противопоставить по финансовой мощности. Ну и по военной тоже. Но это не важно. Воевать надо деньгами, а не боеголовками. Периодически встряхивать мир надо, главное, чтобы товар покупался и продавался. Тут надо не "переборщить", как говорили на моей родине в стародавние времена.

- Так будем воевать или не будем? В чем суть вопроса? - перебил европеец, - Мы не варим это, как его, "borsсh". Мы делаем деньги.

- Узко мыслишь. - возразил закуривший сигару Председатель, - Делать деньги просто. Купил и продал, получил разницу. Но так вечно не может продолжаться.

- У нас же получается. Уже сколько столетий...

- А ты уверен, что получается? Мы сейчас боремся за сотые доли процента наценки на купленный товар. Да, это большие деньги при наших объёмах и конкуренции практически не осталось. Но скоро мы упрёмся в потолок. За какую цену купим, за такую же и будем продавать. Я понимаю, что даже в этом случае мы будем в выгоде. Но финансовые показатели всё равно поползут вниз и тут нас разорвут на части, без вариантов.

- Это будет не скоро. Но ваша мысль мне понятна. У вас есть возможность изменить ситуацию? - спросил японец, слегка наклонив голову, выказывая уважение.

Наступила тишина. Ароматный табачный дым плавал слоистым облаком над головами. Европеец звякнул бутылкой, наливая очередной "дринк", после чего разговор продолжился.

- Пора встряхнуть мир. Пора заставить кровь быстрее бегать по сосудам.

- И что это значит? Война? Какая по счету мировая? - поинтересовался японец.

- Ну почему же? Война – это дорогое удовольствие. Слишком дорогое. Это невозвратная потеря ресурсов, если перевести вопрос в сферу финансов, при увеличении стоимости денег...

- А это очень интересная мысль! - рассмеялся европеец,

- Так вот. Для безвозвратной потери ресурсов не обязательно развязывать войну, вы не находите?

И снова стало тихо. Мысль надо было обдумать со всех сторон...

* * *

Жан открыл глаза и посмотрел на часы. Его отсутствие могли и заметить. Что-то он засиделся в этот раз... Он поднялся и неспешно двинул по коридору в центральный отсек.

-Тебя вызовут во время Часа Откровения. - шепнул ему Гэн, поравнявшийся с другом в одном из коридоров.

Жан поморщился. Час Откровения на корабле ненавидели все. Но отвертеться от него было практически невозможно. Нужно было быть либо очень больным, либо мёртвым. А если на Часе Откровения вызывали специально, то прегрешение было уж очень серьёзным... Хотя — что Босс считал серьёзным прегрешением — угадать было практически невозможно. Неужели кто-то узнал про его тайные уединения в закутке и донёс? Настроение у Жана стремительно пошло вниз.

- Как у тебя с Ией? - спросил Жан, чтобы что-то спросить.

- Нормально. Наверное, нас допустят до деторождения.

За Ией Гэн ухаживал с переменным успехом уже года два. Об их отношениях знали все, включая Босса, да на корабле и не возможно было что-то скрыть. Даже если сам не скажешь — всегда найдутся доброхоты, готовые донести. У Жана подруги не было. Да он и не стремился завести какие-либо отношения. Непременно вмешается кто-то. И в первую очередь — Босс. А Жану не хотелось, чтобы кто-то вмешивался. Правда — все его нежелания носили характер смутный и неосознанный. Вряд ли он смог бы высказать их вслух. Да и вряд ли осмелился бы. Ведь это значило — пойти против Босса. А против Босса идти чревато. Вот Жан и переживал молча.

Час Откровения состоялся не в обычное время, а гораздо раньше. Зал, возвышенно именуемый на корабле «кают-компанией», мгновенно набился битком. Те, кому не хватило места, или просто не положено было сидеть по статусу, - стояли вдоль стен. В числе тех, кому полагалось стоять, был и Жан. Последними, как и полагалось, прибыли Босс и его приближённые. Грон и Северо. Сперва Босс немного пораспинался о Правильных Идеях и Истинных Ценностях (как сильно подозревал Жан — идеи были правильными, а ценности истинными исключительно в его, Босса, понимании). Потом выступили приближённые и те, кому Босс предоставил слово. В числе последних оказался Дан. У Жана с этим типом были довольно сложные отношения. Не в последнюю очередь из-за Новы — подруги Дана. Когда-то Нова была подругой Гэна, но потом ушла к Дану. В неизбежном конфликте Жан встал на сторону Гэна. Дан ничего не сказал, но на Жана затаил даже не обиду. Нет. Кое-что посерьёзнее. Хотя Жану такое к себе отношение было непонятно. Нова ведь осталась с Даном, а у Гэна была Ия... Но на Гэна Дан, вроде бы, сердца не держал, а крайним оказался Жан. Почему? А кто его разберёт. Чужая душа потёмки.

Жан прислонился к стене и устроился поудобнее. К нему протолкался Гэн и стал рядом. Босс, который в это время опять что-то стал вещать, метнул на них сердитый взгляд. И предоставил слово Нове.

- Я заметила, что в последнее время некоторые товарищи и коллеги проявляют нездоровые наклонности. И коллега и товарищ Жан, например, вот, стал отрываться от коллектива.

Нова решила обойтись без предисловий.

- И в чём же это выражается? - живо поинтересовался Северо.

- В последнее время коллега и товарищ Жан манкирует своими обязанностями.

- А разве коллега и товарищ Жан числится в Вашей службе? - снова спросил Северо, - Насколько мне известно — коллега и товарищ Жан числится в Наружной Службе Слежения.

- Да. Это так. Но разговоры...

- А кто ведёт эти разговоры?

- Товарищ и коллега Кодус.

- Вот пусть товарищ и коллега Кодус сам и выскажет свои претензии и замечания. А потом мы заслушаем коллегу и товарища Жана. - подытожил Северо, глядя на Босса, словно ища его одобрения. Босс молча прикрыл глаза.

- Товарищ и коллега Кодус! - решительно воззвал Северо.

Кодус энергично прошествовал к столу, за которым сидело начальство.

- И что Вы можете сказать? - не открывая глаз, спросил Босс.

- В последнее время, а именно — уже двое или трое суток товарищ и коллега Жан не проявляет должного рвения по службе. А сегодня он отсутствовал где-то целых десять минут.

- Я заметила, что в последнее время товарищ и коллега Жан отрывается от коллектива. - подала голос Нова, но замолчала под взглядом Северо.

- Десять минут? - переспросил Северо.

- Я проверял по хронометру. - кивнул Кодус.

- И как давно Вы заметили, что товарищ и коллега Жан отрывается от коллектива? - спросил Северо.

- Около месяца. - ответила Нова.

- Я спрашивал товарища и коллегу Кодуса!

- Примерно так. - кивнул Кодус.

- Примерно?

- Я заметил это около трёх стандартных недель назад.

- Значит — товарищ и коллега Нова права?

Кодус кивнул.

- А где товарищ и коллега Жан? Что он скажет в своё оправдание?

- Я здесь. - отозвался Жан.

- Выйдите сюда. Мы все хотим видеть Вас. И слышать Ваши слова.

Жан вышел к президиуму.

- Будьте откровенны с товарищами и коллегами. - повернулся к нему Северо.

«В гробу я видел ваше откровение. И вас всех» - подумал Жан. А вслух сказал:

- Я недомогаю. А сегодня у меня был понос, и я сидел в гальюне.

- Это сегодня. А эти три недели?

- Я болен. - продолжал гнуть своё Жан, давно понявший, что главное — это стоять на своём. И рано, или поздно, с тобой согласятся.

- Почему вы не обратились в медблок?

- Я думал — само пройдёт. - решил окончательно косить под дурачка Жан.

- А Вы понимаете, что своим поведением Вы подводите коллектив? - снова встряла Нова.

- Чем? - если уж быть идиотом — то во всём.

- Своим поведением! Тем, что Вы, коллега и товарищ Жан, своевременно не обратились за помощью. И в то время, как все Ваши коллеги и товарищи отдают все свои силы служению Правильным Идеям...

Жан понял, что дальше можно не слушать. Он опустил глаза долу и мысленно отключился. Было ясно одно. Болеть коллега и товарищ Жан права не имеет. Закончилось всё как и обычно — товарища Жана приговорили к пребыванию в медблоке и всестороннему обследованию. Потом долго вызывали остальных коллег и товарищей с обязательным отчётом о делах и прегрешениях. Час Откровения — был изобретением Босса, желавшего лично знать всё обо всех. А в конце все хором пели гимн Правильным Идеям. Гимн был старый. И призывал до основания разрушить весь мир, дабы затем на развалинах построить что-то новое, от чего вселенная ахнет...

Народ расходился. Молча, без обычных на Земле разговоров, кашля, шуточек и тому подобного шума. Босс отозвал в сторону Дана.

- Останьтесь, товарищ и коллега Дан.

Они остались одни. Босс жестом указал Дану на свободное кресло.

- Как у Вас продвигаются дела?

- Медленнее, чем хотелось бы. - честно признался Дан.

Босс недовольно вскинул бровь.

- Нам не хватает людей для работ. - поспешно ответил Дан, - А достать рабочую силу можно только на Земле. Но в последнее время их Службы Безопасности активизировались. Они тоже не дураки.

- Я понимаю. Какие у Вас соображения на этот счёт?

- Я думаю над этим вопросом.

- И как долго Вы намерены думать, товарищ и коллега Дан? - в голосе Босса зазвучало недовольство.

- Я слышал, что один из каналов поставки рабочей силы перекрыт.

- Это я и без вас знаю.

- У меня появилась мысль совершить налёт.

- На что? Или на кого?

- На какой-либо населённый пункт. Или одну из космических станций.

- А цель — захват пленных?

- Совершенно верно, мой Босс.

- Есть соображения?

- Пока нет. Мы изучаем обстановку.

- И как долго Вы будете её изучать?

- У меня есть несколько соображений. Их патрульные корабли. Экипажи на них достаточно многочисленны.

Они ещё немного поговорили

- Ты можешь идти.- сказал наконец Босс,- Никого ко мне не пускать.

Он подошёл к стене и нажал неприметную кнопку. Стена отъехала в сторону, открывая небольшое потайное помещение. Никто не знал о существовании этой комнаты. Те, кто устроил её в своё время, были по окончании работ уничтожены. Комната была небольшая и освещалась только рядом ламп вдоль стен. В центре её стоял помост, задрапированный тяжёлой материей, казавшейся чёрной в этом освещении. На помосте стоял стеклянный саркофаг, внутри которого лежало чьё-то тело. Издали могло показаться, что это тело ребёнка, или подростка, но при ближайшем рассмотрении становилось видно, что это тело взрослого мужчины, уже в возрасте, с лысиной, усами и небольшой аккуратной бородкой. Тело было укрыто красной материей так, что видны были только руки и голова. Босс медленно подошёл к саркофагу. Он давно не был здесь. Всё дела отвлекали. Но теперь ему надо было побыть одному, собраться с мыслями.

На Земле, в своей родной стране, Великая Мумия Основателя Правильных Идей считалась давно утерянной. Настолько давно, что про неё успели напрочь забыть. Но она не пропала. Она была здесь - на корабле, в надёжном месте. И Босс очень надеялся со временем вернуть её обратно. Вообще-то, за всю человеческую историю этих самых "основателей правильных идей" набралось преизрядное количество. И каждый из них почитал свою идею за самую правильную, призванную осчастливить человечество, не подозревающее, как оно на самом деле несчастно. Вот только мумии из них делать никто до поры до времени не додумывался. Посему мумия была одна. И ей поклонялись. В любую погоду и в любое время года - в зимнюю ли стужу, в летнюю ли жару, или осеннюю мокредь в усыпальницу мумии стояла длинная очередь из желающих поклониться Вождю и Основателю. А по праздникам на крыше усыпальницы толпились вожди государства, принимая парады войск. Босс и сам надеялся, что настанет тот день, когда он и сам взойдёт на ту заветную трибуну. А этот день должен настать. Босс изучал земную историю и знал, что когда-то его идеология была очень сильна на Земле. Но вожди государства допустили ошибку. Они оказались слишком слабыми и дряхлыми и просто выронили власть, которую тут же подхватили другие. Ничего, он сумеет всё вернуть. Босс подошёл к голове саркофага и опустился на колени. Он сумеет. Потому что теперь есть Корпорация. Корпорация сильна и многочисленна, а они - один из её отрядов. Не самый многочисленный, но и не самый слабый.

Дан не доверял Жану. Он не верил в то, что Жан действительно болен. Но вслух не сказал ничего. В тот самый момент, когда Жана вызвали на Часе Откровения, у него появились свои соображения относительно Жана. И относительно всех остальных. Вернее — соображения относительно Жана у него были уже давно. Но сейчас они оформились окончательно. Жан может быть опасен. Хотя бы потому, что позволяет себе вести себя независимо. И совершать самостоятельные поступки. Он поддержал Гэна, когда Нова решила порвать с ним и уйти к Дану. А Босс был на стороне Дана. Жан был почти единственный, кто сочувствовал Гэну. Сам Босс ничего не сказал и никак не осудил Жана, но Дан это запомнил. Дан умел делать выводы. И в отношении Жана вывод был один — этот может быть опасен. Потому как может иметь своё мнение. Дан пока никому ничего не сказал. Даже Боссу. Он тоже умел скрывать свои мысли.

Выйдя из «кают-компании» Дан спустился на нижнюю палубу. Там, в Третьем Отсеке, находилась его Лаборатория. Сюда не решался заглядывать даже Босс. И здесь была его вотчина. Люди, которые работали с ним, были многократно проверены и перепроверены. Дан мог доверять им, как себе. В Лаборатории его уже ждала Нова.

- Ну что? - быстро спросил он.

- Кажется — начало получаться.

- Кажется? Или начало?

- Проверь сам.

В тесноватой каюте стояло нечто, похожее на зубоврачебное кресло, над которым нависал серовато-белый колпак, похожий на парикмахерский сушуар. Кресло было пустым.

- Ты предлагаешь мне испытать это на себе? - повернулся Дан к Нове.

- Нет, конечно.

- А на ком?

- Может, дождёмся, когда кого-нибудь приговорят к наказанию? - спросила Нова.

- Думаю, ждать придётся недолго.

Дан при этом почему-то вспомнил Жана. Вот уже полгода Дан бился над сканером. Прибором, позволяющим проникнуть в чужие мысли. Босс, конечно, был в курсе. И всячески торопил Дана. Ему тоже нужен был сканер. Ведь если можно будет читать чужие мысли — о, насколько проще станет руководить людьми! Босс давно подозревал, что его подчинённые далеко не всё говорят во время Часа Откровения. А многие откровенно лгут! И вот теперь их всех можно будет уличить во лжи! А Дану был нужен сканер, чтобы самому стать Боссом.

Босс считал Дана исключительно верным и надёжным, насколько вообще возможно быть верным для человека. Свои истинные чувства и мысли Дан Стерлинг — таково было его полное имя, никому не открывал. Он натренировал себя на способность никогда не говорить вслух некоторые вещи. Но думать он не переставал. И сейчас он в очередной раз подумал о том, что Босс – не тот человек, который должен управлять народом. В то, что на их корабле народ сам собой управляет, Дан имел все основания не верить. Потому что это было лишь лозунгом для «стада». Дан в тайне от всех изучал историю человечества. Для этого он под различными предлогами посещал закрытое хранилище вывезенных с Земли книг. Если бы страсть Даниэля к «недозволенным» книгам открылась, он сослался бы на то, что не знал о запрете. Точнее не знал, что запрет распространяется и на человека, который занимает столь высокий пост.

У Босса, по убеждению Дана, был ряд существенных недостатков. К примеру, он слишком увлекался местью. Дан всегда был реалистом и прагматиком. Он понимал, что у него может не хватать воображения для «Великих дел». Зато у него есть здравый смысл. И чего он совсем не мог понять со своим здравым смыслом, так это пристрастие Босса к «сушёному уродцу», которого Босс едва ли не боготворил. Что выдающегося было в том человеке при жизни? То, что во время войны он выклянчивал деньги у враждебной державы ради того, чтобы устраивать саботажи в армии своей собственной страны? По мнению Дана это можно было назвать откровенным предательством. А что было потом? Под конец своей жизни, когда он уже был болен и никому не опасен, из него сделали символ. А после смерти соотечественники даже не похоронили его так, как хоронили всех. Вместо этого его тело выставили на всеобщее обозрение. Жалкая судьба.

И Босс пытается повторить её?

Но свои мысли Дан до времени держал в себе. А ещё в жизни Дана Стерлинга были вещи, которые если не пугали его, то доставляли немало хлопот. Вот взять хоть сына. На корабле деторождение было резко ограничено из-за недостатка ресурсов. Женщина имела право только на одни роды, независимо от их исхода и то — только с личного разрешения Босса. А Нова забеременела без разрешения. Босс, тем не менее, позволил ей родить ребёнка. Но приказал применять к нему «особые меры» воспитания. Естественно, судьба мальчишки серьёзно его заботила. Дану нужны были союзники, а их-то как раз было маловато. Когда и каким образом он собирается свергнуть Босса — Дан ещё не знал, но очень верил, что у него получится.

Глава 3. Про "Мы" и "Жо" и не только...

От твоей любви загадочной

Как от боли я кричу.

Стала жёлтой и припадочной

Еле ноги волочу...

Сказала как-то Анна Ахматова. Только вот мужики от таких дамочек, как правило, бегут впереди своего визга. Марку-Шакалёнок терпеть не мог выяснять отношения. Он просто разворачивался и уходил. Вот и в этот раз ему больше всего хотелось уйти. И не видеть больше ни Вику, ни её истерик. А Вика не мыслила отношений без их выяснения. Желательно со сценами и «страстями». Вика без этого жить не могла, потому что панически боялась, что её бросят. Это Марку тоже терпеть не мог и понимать отказывался. Когда-то, в самом начале их знакомства, Вика внушила себе, что Марку её не любит и немедленно принялась страдать от этого. Хотя дело обстояло как раз наоборот. Марку был даже совсем не прочь на ней жениться, не смотря на разницу в возрасте – Вика была старше. Но в последнее время это желание почти пропало. Да и чувства поугасли. Так что повод для страданий у Виктории появился уже вполне себе реальный.

* * *

"... По нашим данным, мы на пороге переворота в науке. Источник в Болонском университете сообщает, что прорыв ожидается в области межзвёздных коммуникаций. Но, к сожалению, пока нам не известно конкретно, о чем идёт речь. Тем не менее, все ведущие научные центры отказались комментировать данное заявление, ссылаясь на подписанные ранее документы о неразглашении. Что наводит на мысли о том, что Корпорация нащупала решение проблемы перенаселения нашей планеты. На эту тему всерьёз говорили на проходившей год назад конференции в Кембридже. Мы об этом уже писали..."

смарт-канал "Наукогонка"

"... Мы ведем свой репортаж из научного центра, расположенного на Луне, в кратере Эйткен. Это самый большой известный кратер спутника Земли. Расположенный в южном полушарии обратной стороны, которая никогда не видна с нашей планеты. Это глубочайшая и старейшая известная ударная структура Луны. Глубина бассейна достигает восьми километров. Лишь в этих условиях возможно проводить эксперименты с преобразованием металлов для постройки современных космических кораблей. Здесь же расположены заводские корпуса, где уже заканчивается наладка оборудования. По словам руководителя проекта Элизы-Луизы-Жан Меднель - "Тут начинается эпоха покорения звёзд. Я рад, что стою у истоков этого проекта..."

репортаж новостного блока канала "Евроньюс-75"

"... Произошли беспорядки в центре отбора переселенцев в Каире, Египет. После объявления о возможности скорого заселения Марса религиозные фанатики устроили митинг, где подвергли критике политику властей страны. Митингующие против оттока населения из страны. Протест перерос в беспорядки. Полиция не может справиться со всё прибывающими..."

бегущая строка в новостном блоке канала "Аль-Арабия"

"... противостояние. До сих пор Российская Империя стоит на пути прогресса. Весь мир сейчас занят проблемой перенаселения, проблемой колонизации солнечной системы. Все силы ведущих промышленных гигантов объединены в один мощный кулак по производству кораблей для переселенцев. Пока у нас на очереди Марс, который ждёт новых жителей. Но русские не собираются предоставлять свои ресурсы для наших заводов. Это возмутительное поведение ставит под угрозу..."

выступление одного из экспертов в области экологии на политическом социальном ток-шоу по общеевропейскому телевидению.

"... В европейском парламенте объявили о создании движения с говорящим названием "За санкции русским!". Об этом заявил на последнем заседании депутат от партии "Экология и прогресс" Вальштеффен Лукре. По словам депутата, люди во всём мире на себе ощутили снижение уровня жизни, которое последовало за снятием ограничений с Российской Империи. Так же Лукре напомнил о том, какого процветания достигла Европа, когда санкции были введены против России, Китая, Ирана в начале века. "- Надо быть достойными достижений предков!" - отметил он..."

"Вестник Европарламента".

"...Мэр города Ленинско-Сталинск провёл встречу с организаторами "Руха за переселення". Были обсуждены вопросы координации с аналогичными некоммерческими организациями всего мира для более активного вовлечения украинцев в сбор средств для первого украинского поселения на Марсе..."

новостной блок ВВС.

Полковник Селин оторвался от чтения новостной подборки на планшете и задумался. Картинка вырисовывалась интересная, если не сказать больше. Две крупнейших Транснациональных Корпорации готовятся захватить и колонизировать Марс. При этом буквально требуют со всех государств «дани людьми». Уже и квоты разверстали, какая страна сколько народу должна выделить. Возразить осмелились немногие,том числе и Россия. И не потому, что Россию не интересовало освоение других планет – у русских была собственная космическая программа. Дело было в самой Корпорации.

«Корпорация монстров» - мимоходом подумал Селин, снова возвращаясь к чтению.

* * *

Голос Виктории звенел дежурной слезой и помаленьку срывался на визг. А тут ещё звонок в домофон.

«Не буду открывать!» - решил Марку. Но Вика уже пошла к двери, а он не успел остановить. Это оказался Соло Дзенилевский. Марку звал его Рыба-Прилипала за манеру всюду следовать хвостом. У Соло как будто никогда не было своей жизни. Он стремился жить жизнью других, вникая в малейшие подробности, быть в курсе всех событий.

- Ты и в туалет со мной ходить будешь? - мрачно спрашивал Марку.

Соломон явился не один, а в компании целого выводка девиц. У Вики было вытянулось лицо, но потом в душе зашевелились нехорошие подозрения. Девицы испепеляли друг друга взглядами.

- У меня две полоски. - без предисловий сказала одна из них — рослая блондинка с пышной грудью, словно сошедшая с обложки какого-то мужского журнала.

У остальных тоже оказались две полоски.

- Оттлиичноо. - в трудные минуты Марку нарочно начинал говорить с сильным финским прононсом, - Скоолько нужно ттееенек? Я снааю отну клиинику. Там фсё стеелают ф луучшем виите.

Виктория несколько секунд переводила взгляд с Марку на девиц, потом на Соломона и обратно...

- Я... - начала она, но Марку не дал ей закончить.

- Соло! Займись.

Соломон схватил Вику в охапку и уволок вон. За друга он не волновался. Вика завыла, как бензопила на лесосеке, голос её многажды отражённый стенами парадной, долго отдавался гулким эхом в лестничных пролётах.

Едва за ними захлопнулась дверь, как одна из девиц подошла к Марку и влепила ему роскошно-звонкую плюху. Шакалёнок перенёс наказание стоически.

- Ну ты и козёл. - сказала она, - А с чего ты взял, что я собираюсь аборт делать?

- А что ещё? - прищурился Марку.

- А мы решили, что аборты делать не будем. - сказала пышногрудая блондинка.

- Будем рожать. - поддержала ещё одна девушка.

- А с тебя алименты потребуем. - закончила та, которая закатила ему пощёчину, - И только попробуй отвертеться.

- А сейчас мы поедем в твою хвалёную клинику, - продолжила блондинка, - где ты сдашь анализ на ДНК, с целью установления отцовства.

Марку думал ровно полторы минуты. Потом медленно поднял руки.

- Сдаюсь.

О том, что скажет полковник Селин он и не думал, как и о самом полковнике. И о задании, которое предстояло. Девчонкамвообще это незачем было знать.

Забегая вперёд, скажу, что все четверо родили в положенный срок прекрасных здоровых девочек. Как сговорились. Марку сумел выбить всем четверым вспомоществование от Конторы, и это обстоятельство повергло мамаш в немалое недоумение. И в дальнейшем он не оставлял детей, посылая деньги при малейшей возможности. А двоим дамочкам даже мужей нашёл.

Но пока что вернёмся к повествованию.

-Тётя Света!

- Марку? Ты откуда?

- Узнали?

- Ну ещё бы! Боже мой! Что с тобой?!

- Ерунда. Царапина. Подрался немного. Тёть Свет, а Ваш муж дома?

Светлана поджала губы, и Марку понял, что таких вопросов лучше бы было не задавать.

- Его уже дня три нет. - наконец неохотно призналась она, - А зачем тебе он?

- Поговорить надо. Тёть Свет, а Вы с профессором Багирцевым знакомы?

- Постольку-поскольку. Сестра мужа — его ученица. Но в его доме я не бывала. Они, говорят, живут довольно замкнуто.

- Понятно.

- Может, чаю выпьешь? - спохватилась Светлана.

- Может. - легко согласился Шакалёнок.

Беседа продолжилась в небольшой и очень уютной кухне, чистой, как операционная.

- Ольга, это его сестра, - Марку отметил, что Светлана избегает называть мужа по имени, только «он», - его ученица, как я уже говорила. Она у нас старая дева, «синий чулок» и мы с ней отношения почти не поддерживаем.

- А Ваш муж с сестрой?

- Насколько мне известно — нет. Они, вроде бы, в ссоре. А почему ты спрашиваешь? И что ты на «Вы» всё время?

Марку помолчал, отхлебнул из блюдечка чаю и взял очередную конфету. Долго разворачивал, потом разглаживал ногтем золотистую фольгу обёртки.

- Тётя Света. Ваш муж, похоже, Вам изменяет.

- Да это, к сожалению, не похоже... - грустно ответила Светлана, - А ты кто? Частный детектив?

- Что-то вроде. А что не разведётесь?

- Он не даёт мне развод. Потому что по брачному контракту в случае его измены он обязан выплатить мне довольно большую сумму. А у него таких денег нет. Я знаю.

- Я тоже знаю. Я проверял состояние дел Вашего мужа...

- Слушай, давай на «ты». - перебила Светлана, - Мы сто лет знакомы.

- Ну, так вот. Дела у него — швах. Он в долгах, как в шелках. Вложился он полгода назад в какую-то аферу и весьма на этом погорел. Отдавать нечем.

- Ему угрожают?

- Походу — да. Вам бы уехать с детьми.

- Даже так?

Марку кивнул.

- А с чем это связано?

- Боюсь сказать, но ввязался Ваш благоверный в очень нехорошее дело. И вас всех подставить может.

- Не нагоняй страху.

Марку снова вздохнул, помолчал и выпалил:

- Я не частный детектив. Я работаю на Службу Безопасности.

- Какую?

- Государственную.

Светлана побледнела.

- Да что он натворил такое? - прошептала она.

- А вот этого лучше не знать. Для вашей же пользы.

- А причём тут профессор Багирцев?

- Им интересовались. Больше сказать не могу. Ладно. Я пойду. Если супруг объявится — дай мне знать. Вот телефон, по которому можешь звонить круглосуточно.

Закатное солнце уже валилось за Замковую гору и на его оранжевом диске чётко вырисовывались руины древнего замка, построенного ещё в те времена, когда Ленинско-Сталинск звался Лембергом. Степанко с матерью торопливо шагали в сторону вокзала. Нужно было поторапливаться – разрешение на пребывание в городе заканчивалось через час, а идти было ещё довольно далеко – транспорт в городе ходил отвратительно. А нужно было ещё успеть купить обратный билет. И если они опоздают, то неприятности могут быть очень серьёзными. Запрет на поездку в город на весь год было меньшей из всех кар, что грозили незадачливому нарушителю. Матери и так стоило большого труда и унижений, чтобы выпросить у председателя колхоза однодневный пропуск в город. Да ещё и в самый Ленинско-Сталинск. Обычно простых колхозников не выпускали дальше райцентра. Мать рассчитывала выменять в городе мыло, нитки и ещё какие-то мелочи. А Степанка взяла с собой в качестве носильщика – в город парень тащил мешок с картошкой.

На площади Рынок, называвшейся так с тех времён, когда город звался сначала Лемберг, а потом Львов, возле памятника Ленину и Сталину, поставленному уже после того, как город переименовали в Ленинско-Сталинск, стояла патрульная машина. Вожди на памятнике были изображены сидящими на скамеечке и ведущими неспешную беседу. В школе Степанке и его однокашникам рассказывали, что это именно они – Ленин и Сталин, создали Украину. Точнее – Западно-Украинскую ССР, но потом пришли бандеровцы и захватили в ней власть. И если бы не этот прискорбный факт, то сейчас они давно бы уже жили при полном коммунизме. Но из-за войны, последствия которой никак не удаётся преодолеть, приходится жить так, как они живут. Что такое коммунизм – Степанко себе смутно представлял. Говорили, что при коммунизме всё общее будет. Ну так у них в колхозе и так всё общее. А ещё, говорили в школе, раньше Украина была больше. Но из-за войны, устроенной бандеровцами, от неё остался только маленький кусочек – ЗУССР. Что это за война была, почему и с кем, в школе не говорили. Или говорили, но весьма скупо. Мол, поссорились с Россией. Из-за чего? Россия лежала где-то там, далеко, за Диким Полем, которое раньше, говорят, тоже было Украиной. Да и Ленин со Сталиным, как говорили в школе, тоже родились в России. Памятники им стояли повсюду, подчас в самых неожиданных местах. Например, в их райцентре Краснознаменске памятник Сталину стоял возле общественного туалета, спиной к нему. Желающие пошутить на эту тему быстро куда-то исчезли. Да и вообще мимо этих памятников люди старались пробегать быстрее, опустив глаза, потому что часто возле них дежурили милицейские патрули. Вот и сейчас возле вождей на лавочке стоял «воронок», возле которого топталось трое в тёмно-зелёной форме с голубым кантом на погонах и фуражках. Увидев Степанко с матерью, они оживились.

- Гражданочка, постойте! – окликнул их один из троицы. Мать испуганно остановилась. Патрульные неспешно приблизились, встав с трёх сторон так, чтобы отрезать им пути к бегству – с четвёртой был патрульный «воронок», где наверняка сидел ещё один, или двое.

- Ваши документы! – сказал один из патрульных, подходя. Мать поспешно извлекла карточку-разрешение на поездку в город. Патрульный бросил на неё беглый взгляд и снова поднял глаза на них:

- Вы знаете, сколько времени? У вас разрешение час назад закончилось.

- А… - только и сумела выговорить мать, глядя на патрульного со смешанным выражением испуга и мольбы.

- Бе! – передразнил тот и повернулся к Степанке, - А твоё разрешение где?

Степанко похолодел – у него разрешения не было.

- А я думал – там на двоих… - пролепетал он.

- Индюк тоже думал. Да в суп попал. – ответил милицейский, - Пройдёмте!

* * *

Скоростной лифт шёл вниз с такой скоростью, что, казалось, тело стало весить в два раза меньше. Вскоре кабинка замедлилась, а потом и вовсе остановилась и автоматические двери плавно открылись. В коридоре медленно загорались светильники. Охрана бодро зашагала впереди, всем своим видом пугая несуществующую угрозу на глубине девяноста восьми метров под землёй. Но такова работа, хотя шедший за ними председатель прекрасно понимал, что уберечься от пули практически невозможно.

Ему везло. Семь покушений. Три серьёзных ранения. Но он до сих пор жив и руководит самой крупной надгосударственной структурой. Ему подчинены миллионы сотрудников. Нет ни одной сферы деятельности человека, где бы Корпорация не занимала одно из ведущих мест. Казалось бы, вот он, успех. И в тоже время Председатель всё чаще задумывался над тем, что будет дальше. Уровень стратегического планирования всё время снижался. Если лет двадцать назад планы охватывали тридцатилетний период и вырисовывающиеся перспективы были радужные, то сейчас он не видел перед собой цели, которой бы предстояло достигать хотя бы в ближайшие десять лет. Впереди маячил тупик. Тупик в развитии. Он вспомнил строки одной статьи. Большая часть рассуждений там была о влиянии гендерной политики прошлого века на человечество. Но посыл, с которого автор начал статью, были правильными. И, возможно, он где-то её "подрезал".

"...Развитие промышленности и технологий привело наш биологический вид к презрению физического труда, который и «создал Человека». А влияние религии на мораль и нравственность снизились до отрицательных величин. Медицина уже подчёркивает пагубность такого презрения или пренебрежения. Смысл технологий не столько в облегчении тяжёлого физического труда людей, в повышении производительности общественного труда, сколько в получении прибыли владельцами современных технологий и производств, коими являются Корпорации. Массы людей, «избавившись» от труда, превращаются в ненужный никому балласт, в биомассу, в навоз истории. Сегодня миллиарды людей избавились и избавляются от труда, самостоятельно выбирая путь "навоза"..."

Наверное, именно поэтому подчинённые Председателю структуры пока не перешли полностью на автоматизированный труд. Популяцию человечества необходимо поддерживать, иначе товары Корпорации будут никому не нужны. Не всё в этом процессе решает "получение прибыли любой ценой".

Почему Председатель размышлял о путях развития Человечества - вполне понятно. Но спуститься в бункер ему было необходимо для других целей. Предстояло совещание, где будут обсуждаться пути увеличения собственной конкурентной привлекательности. Ещё одна, вторая по размеру в мире, корпорация, штаб-квартира которой находится в Шотландии, сделала несколько неожиданных ходов. Избавиться от всего персонала и заменить людей на роботизированные комплексы - это полбеды. Но и всё руководство теперь сокращается ударными темпами. Всё оперативное управление осуществляет кластер продвинутых нейросетей на базе квантовых супермощных компьютеров. И противостоять такому стилю руководства очень непросто старыми методами. Аналитики стали бить тревогу, доля рынка стала сужаться.

Двери перед Председателем открылись. За столом совещаний его все сотрудники, от чьего решения зависит дальнейшая судьба Корпорации...

* * *

...Единственный выход — это заявиться к Багирцеву лично. Из того, что мне нарассказывали про этого типа — выходил профессор Багирцев личностью неприятной во всех отношениях. Можно было действовать через Вику, но сейчас этот вариант не катит. Хотя... почему нет? Помириться с Викторией и напроситься в гости? Стоит попробовать. Пару раз я столкнулся с ним лично. Ездит профессор на малолитражке и живёт скромно. Это и Вика подтвердила. Решено. Мирюсь с Викой.

Тут, пожалуй, нужно сделать отступление и рассказать немного о семье самой Виктории. Лев Толстой как-то заметил, что все счастливые семьи похожи друг на друга, а каждая несчастная семья несчастлива по-своему. Но на самом деле это не совсем так. Несчастные семьи тоже похожи – в них живут горе и нелюбовь. Внешне всё было вполне себе благополучно и респектабельно — профессор и его жена смотрелись очень хорошо — оба высокие, статные, представительные. Но семьёй они не были. Это были просто люди, живущие вместе. И супруга почтенного профессора, поняв, что огня в очаге ей не разжечь, все силы свои положила на поддержание внешней формы, наплевав на внутреннее содержание. Это был фиктивный брак в чистом виде, который изначально был больше нужен профессорской жене. Она была, что называется, «из простых», звалась Маргаритой и происходила откуда-то из Вологодской глухомани. Особыми талантами она отнюдь не блистала, но и глупой не была, точнее, обладала, скорее, житейским умом и настырностью и всю жизнь брала всё упорством и настойчивостью. После школысмогла поступить в Университет в Петербурге, куда буквально сбежала из дома. В Университете, на медицинском факультете, куда она попала благодаря нахрапистости и упорству, преподавал молодой, но уже известный профессор Багирцев. Она была сначала его студенткой, потом стала его аспиранткой, но наука это было «не её», да ей и не нужно это было. У неё был не научный склад ума, ей нужно было совершенно другое. Работать по специальности она тоже не собиралась. Амбиции у неё, тем не менее, были, поэтому Маргарита решила женить на себе Багирцева, не больше-не меньше. Он казался ей вполне подходящим вариантом для осуществления цели. Багирцеву, понятное дело, это всё было нафиг не нужно. К тому же профессор был человек жёсткий, властный, своенравный, эгоистичный и так далее, да ещё и жадный, а до кучи у него была потрясающая способность портить отношения со всеми, даже с теми, от кого зависела его научная карьера. Одним словом – типичный гений. А кто сказал, что гении обязаны обладать ангельским характером? В жизни всё, как раз, наоборот. Тем не менее, у Маргариты возник с Багирцевым романчик. И она даже забеременела. Багирцев, узнав об этом, пришёл в ярость и избил незадачливую подружку так, что она лишь чудом осталась жива и даже не стала инвалидом. Но ребёнка она потеряла и в больнице провела пару месяцев. Зато у неё появился козырь. Едва встав на ноги, она заявилась к нему в лабораторию и, помахивая полицейскими протоколами и медицинскими заключениями, объявила изумлённому светилу науки – или он на ней женится, или свою научную карьеру он будет продолжать в казённом доме с решётками на окнах, ибо изнасилование и причинение тяжких телесных тянет на приличный срок. Багирцев плюнул и повёл настырную бабёнку к алтарю.

У неё были неплохие организаторские способности, она была не лишена шарма, была даже несколько эксцентричной, ровно на столько, чтобы это было интересно мужчинам, обладая весьма средней внешностью и достаточно простой физиономией, она умела себя подать, и держалась так, что все считали её красавицей. Про таких как она французы говорят «не красива, но очаровательна», плюс обаяние - её главное оружие. Плюс оборотистость, просто звериная чуйка и хитрость. И если у Багирцева был талант портить отношения даже с теми людьми, от которых зависела его карьера, то у неё был талант восстанавливать любые отношения, не считаясь со средствами. Даже если для этого требовалось с кем-то переспать. Да, она изменяла ему направо и налево, но муж смотрел на это сквозь пальцы, а точнее – предпочитал этого просто не замечать. Сам профессор принадлежал к той породе людей, которые в работе гении, а дома не в состоянии заварить себе чаю и отыскать тапочки. Так что организацию Маргаритой его быта он воспринял как должное.

Детей у них не было по причине того, что после травмы и выкидыша она не могла их иметь. Ну и договорились они при заключении брака, что никаких детей. Так что Маргарита занялась устройством его карьеры, сводила с нужными людьми, мирила, когда он с кем-то ссорился, и сама через него и его имя, знакомилась с нужными людьми, обрастая полезными связями, которые помогали ей пробиться «наверх». Ибо только в высшем обществе, как она полагала, она сможет чувствовать себя в безопасности.

Багирцев же все её старания воспринимал как должное. Он вообще никого, кроме себя и своей науки не замечал. Занимался он резервными психофизическими возможностями человеческого организма.

* * *

Голос у Виктории был глуховатый — явно плакала. На заднем плане что-то бубнил Соломон. Тоже мне — мудрец...

- Что тебе нужно?

Марку призвал на помощь всё своё обаяние и актёрские способности.

- Я был не прав.

- Ещё бы! - в голосе Вики зазвучали издёвка и сарказм, - Целых четыре раза неправ!

- Я никогда не принимал их всерьёз!

- И меня тоже. Марку, ты кого-нибудь всерьёз принимаешь? Ты вообще о ком-нибудь, кроме себя можешь думать всерьёз?!

Викторию понесло. Марку терпеливо слушал, слегка отстранив трубку от уха. Благо картинку на экране он предусмотрительно отключил. Время от времени, когда Виктория делала паузу, чтобы набрать воздуха, и продолжить перечисление его грехов, Марку вставлял в её гневный монолог одну фразу:

- Я был неправ.

На женщин эта фраза действует неотразимо и обезоруживающе. Наконец Вика выдохлась. И Марку получил право голоса.

- Я, собственно, звоню, чтобы извиниться...

- Да пошёл ты!

- Я уже сказал, что я был неправ. И я сожалею, что так случилось. На самом деле...

- Ты?! Сожалеешь?!

И всё понеслось по-новой. Марку терпеливо слушал. Вика не бросила трубку, а это добрый знак. В конце концов, получилось именно так, как Марку и рассчитывал. Он приехал к Вике и примирение состоялось. И весьма бурное. Виктория обожала телесериальные страсти, потому что о настоящих нормальных отношениях понятия не имела. И жизнь свою строила по канонам телесериала, старательно распределяя роли среди родных, друзей и знакомых. И свято верила, что рано, или поздно, судьба ей улыбнётся, на её улице опрокинется «КАМАЗ» с шоколадками, с неба прольётся золотой дождь и начнётся нескончаемый праздник. Потому что так всегда в сериалах бывает. А то, что всё было не так, как она себе придумывала, она даже не догадывалась.

* * *

- Начинаем... - небрежно сказал Председатель, заняв своё кресло.

Руководители департаментов по очереди бубнили свои отчёты, пытаясь в словесной шелухе спрятать панику из-за падения прибыли. Но конкретных предложений исправления ситуации пока не было слышно. Председателю даже стало интересно. Что, если он ничего не будет делать, Корпорация так тихо и пойдёт ко дну? Он открыл на планшете список присутствующих. Там были и приглашённые эксперты.

- Я не услышал никаких чётких предложений о контрмерах. Хотелось бы узнать почему? - спросил Председатель в полной тишине.

Никто так и не решился что-либо ответить. Лишь представитель английского департамента что-то пробурчал.

- Что вы сказали?

- Кхм. Я говорю, что надо принимать меры. Это война. А на войне все методы хороши. Может диверсии? - осмелился тот ответить.

- Думаю, это последний способ решить нашу проблему. Хотя действенный, при определённых условиях. Подготовьте мне справку о местах нахождения основных производств и логистических центров. - Председатель помолчал и продолжил, - Мне бы хотелось послушать экспертов о сложившейся ситуации.

Совещание длилось уже третий час. Эксперты, так же как и главы департаментов, пока не смогли найти стратегию решения проблемы. Осталось выслушать пару человек...

- Если Вы укололи палец, то непроизвольно отдёргиваете руку. Это физиология. Болевое ощущение раздражает окончание нервного волокна, сигнал по нервным каналам возбуждения поступает в мозг; оттуда сигнал идёт в мышцу, вызывая её рефлекторное сокращение. Всё это происходит в сотые доли секунды, поэтому реакция нам представляется мгновенной. - этот эксперт начал свою речь откуда-то издалека, но чем больше Председатель его слушал, тем больше ему становилось интересно.

- Когда речь идёт об одном изолированном сигнале, то всё довольно просто. Но на нервную систему человека обрушивается одновременно множество сигналов – из внешнего и из его внутреннего мира. Свет, запахи, температура воздуха, прикосновения, гормоны и другие вещества, вырабатываемые внутренними органами, воздействуют на нервные рецепторы, и они шлют сигналы в мозг. Организм испытывает то голод, то половое влечение, переполненный мочевой пузырь даёт сигнал к мочеиспусканию, переполненный кишечник – к дефекации, и так далее и тому подобное, перечислять можно долго. Если бы на каждый внешний и внутренний сигнал нервная система реагировала так же, как на укол иголки, то организм разнесло бы на куски. - продолжал эксперт.

- Это интересно. Но прошу поближе к теме нашего совещания!

- Да-да, конечно... Таков всеобщий физиологический закон функционирования нервной системы и контролируемого ею организма. Таков закон поведения животного и человека в среде обитания. Этот закон сформулирован очень давно русским учёным Ухтомским и назвал законом, или "принципом доминанты Ухтомского". Но к чему я всё это рассказываю? Дело в том, что противостоящий нам кластер нейросетей вполне предполагает, вернее, просчитывает каждый наш шаг, как людей. Но не учитывает озвученную выше доминанту. Поясню.

Председатель сделал себе заметочку в памяти, что для принятия стратегических решений необходимо учитывать мнение научных светил. Их на Земле не так уж и много. Ведь все они привыкли выполнять свои изыскания с помощью нейросетевого разума. И совершенно разучились мыслить, видеть горизонт самостоятельно. Ему стало понятно, что решение будет найдено, если у людей отнять эти компьютерные костыли. Эксперт же продолжал свою речь.

- ... каждый наш шаг, как реакцию на раздражитель. И кластер пытается перегрузить нас количеством этих самых раздражителей. Я прослушал отчёты о работе департаментов и понял, что если отвечать ударом на удар каждый раз, то ресурсов у корпорации явно не хватит. Всё точно по Ухтомскому. Но есть решение. Надо заставить нейросети играть на "нашем" поле. В области социологии. В области психологии. В области человеческих отношений и коммуникаций. Там, где нейросети всегда ошибались и будут ошибаться. Это непросто, но, думаю, для корпорации это будет выходом из сложившейся ситуации... У меня всё.

В конференц-зале начался шум. Ни ведущие корпоративные эксперты, ни руководители департаментов не представляли, как и что надо делать. Да и выступавший конкретно ничего не предлагал. Но Председатель уже ухватил мысль. Тем более, совсем недавно, на другом совещании, он уже сталкивался с выкладками о социологических экспериментах, которые проводились раньше на Земле. Видимо придётся ускориться в этом направлении. Пора. Время не терпит.

- Я вас услышал. - в зале сразу же стало тихо после слов Председателя, - Все свободны. Материалы по вашим предложениям соберут мои референты. До свидания.

Он резко поднялся из кресла и поискал глазами окно. Но в бункере, естественно, его не нашлось.

Вскоре в зале совещаний стало тихо.

* * *

Марку подтянул одеяло повыше. У Вики было прохладно. Вика поерошила его волосы.

- Ты негодяй, Марку.

- Я не негодяй. Я обаятельный негодяй.

- Но я тебя люблю. Не знаю только — за что.

- Любовь зла. Полюбишь и меня.

- А что с этими девицами?

- А ну их. Отвёз их в клинику.

- И как они тебя не убили?

- А ты была бы рада?

Вопрос остался без ответа. Марку поцеловал её.

- Вика, а познакомь меня с отцом.

- Тебе зачем?

- Ты — моя девушка.

- Вот как? С родителями знакомятся только в одном случае...

- А если да?

- Это предложение?

- От которого невозможно отказаться. - Марку снова поцеловал её.

Профессор Багирцев оказался именно таким, каким Марку его и представлял себе. Полнеющий и седеющий довольно тяжёлый и неприятный в общении тип. В продолжение обеда за столом царило молчание. Кроме Вики и самого профессора, -Вика представила Марку своей мачехе — она была их приёмной дочерью, и сводному брату — он был единственный, кто Марку понравился. После обеда профессор удалился к себе, поманив Марку с собой.

Кабинет профессора выходил единственным узким окном в глухой питерский двор-»колодец». Комната, как и вся квартира, была мрачная и холодная, вся сплошь заставленная стеллажами, столами и множеством других предметов. Ни картин, ни фотографий на стенах, или на столах и полках с книгами. Не было и цветов на окнах. Вытертый ковёр на паркете, который давно не натирали. Сесть Багирцев не предложил, поэтому Марку взял стул и уселся без приглашения. В глазах профессора промелькнуло недовольство.

- Вы хотите жениться на моей падчерице, молодой человек? - без особого участия в голосе спросил профессор, словно речь шла, скажем, о счёте за услуги водопроводчика, - Вы хотите обсудить брачный контракт? Хочу сказать сразу и прямо — за Викторией я не даю ничего. Только то, что она скопила и заработала сама. Если Вы охотитесь за нашими деньгами, - то не теряйте напрасно время. Поищите себе другую добычу.

- Деньги ваши мне не нужны. - ответил Марку, а про себя подумал: «Ну и фрукт!», - Как будто на Вашей дочери можно жениться только из-за денег.

Профессор посмотрел на него с интересом, но, скорее, как на неизвестное науке явление.

- Ну хорошо, допустим. - согласился профессор, - если хотите жениться и Вас устраивают условия — женитесь. Не смею Вас задерживать.

- Задерживать жениться? - не удержался Марку.

- Дверь — там. - процедил Багирцев

Глава 4. Шакалёнок

... Омерзительная картина — трое молодых подонков глумятся над стариком. И один из этих троих — я. В какой-то момент до меня вдруг доходит суть и смысл происходящего, и я вступаюсь за старика. Итог — пара сломанных рёбер и сотрясение мозга. А ещё — жуткое чувство вины и раскаяние, от которого не избавиться ничем. Потом я нашёл этого старика. Встретил он меня довольно холодно. Прощение я вымаливал чуть ли не на коленях. Он меня выгнал. И правильно сделал. Но я твёрдо решил добиться прощения. Вскоре узнал — как это можно сделать. Он нуждался в помощи. И в деньгах. Он принял помощь, хотя и удивился. Потом я ещё несколько раз помогал ему. Он принимал помощь всегда, но не благодарил. Наверное, это даже тяготило его. Разговор состоялся во время последней нашей встречи. Я объяснил ему, зачем я это делаю. Он сказал, что всё понял и что зла на меня не держит и давно простил. Но сейчас мне самому нужна помощь. И помочь мне может только он. Это касается рынка рабов. Того самого, который разгромили, да видать — не до конца.

- Ты хочешь разговаривать со мной о том, о ком я даже думать не желаю?!

- Но для меня это важно. Даже не столько для меня... Это ведь люди! Живые люди, а не скотина. Даже с животными так не обращаются!

Марку никогда не думал, что придётся вести вот такие разговоры о морали. И именно такими словами. По большому счёту люди ему всегда были безразличны.

- Хорошо. Я помогу тебе. Ты неплохой парень, Шакалёнок. - сдался старик, - Прошу только об одном — будь осторожен. Это — страшные люди. Чужая жизнь для них — гроша ломаного не стоит. Чай будешь?

Марку кивнул.

* * *

Мать всё время тихо плакала, как и остальные женщины, числом пять, сидящие в «обезьяннике», куда Степанко вместе с матерью затолкнули патрульные. Кроме них в клетке набралось ещё человек десять – пятнадцать. Рядом со Степанком сидел высокий, очень худой мужик с длинными висячими усами, одетый в вылинявшую рубаху и гуцульскую безрукавку-киптарь. Мужик что-то всё время бормотал себе под нос вполголоса, раскачиваясь туда-сюда. Напротив прямо на полу сидела целая семья – муж с женой и трое детей. Жена и дети тоже не переставая плакали. Плакала старуха с мешком, сидящая возле решётки, отделавшей «обезьянник» от коридора. Старуха называла дежурного и остальных милицейских сыночками и умоляла её отпустить. Милицейским же до сидящих в обезьяннике, казалось, не было никакого дела.

- Вони вбылы нашого чергового оракула. – вдруг произнёс мужик, сидевший рядом со Степанком, - Застрилили. Хто ж нам зараз дождь буде клыкати?

- Кто? – не понял Степанко, хотя догадывался, о чём речь.

- До нашого оракула уси ходылы. – продолжал мужик, всё так же покачиваясь из стороны в сторону, - Гафийка його знайшла. Прийихалы и забрали усих. Мене сюда. Останних не ведаю куды.

Мать всё продолжала плакать, повторяя:

- Ой, дитоньки мои, дитоньки.

Дома, в селе, остались двое младших - Михайлик и Гапка. Степанко молчал и хмуро разглядывал соседей по камере. Ничего хорошего он от милицейских не ждал.

* * *

Перед Председателем лежали листки бумаги. Рапорт аналитического департамента. По причине секретности отпечатанный в единственном экземпляре. Даже штампик в углу есть. Архаично, но действенно. В отчёте были изложены "Рекомендации по применению диверсионных действий на промышленных объектах ХХХХХХ". С графиками, таблицами, временными технологическими раскладками и возможными реакциями биржевых площадок. Правда, у Председателя возникло и всё усиливалось ощущение, что он читает полный бред. Неужели Корпорация до такой степени деградировала, что без применения нейросетевых компьютеров не может даже изложить на бумаге мысли о том, как и какие диверсии надо провести на заводах конкурентов? И посоветоваться совершенно не с кем. Нанять специалиста? Можно. Но тогда как обеспечить секретность? Противостоять-то придётся серьёзному противнику. И это далеко не люди с их амбициями, ошибками и мнимым тщеславием. Как сделать правильный ход?

В воздухе повис густой дым от сигары. Напротив стола стоял референт, с трудом сдерживающий кашель. Для его поколения табак это древний наркотик, стоящий баснословных денег. Но терпит, молодец.

- Назначь встречу с главами японского и английского департаментов. Место встречи не разглашай, передашь координаты только когда они сядут в самолеты. Я их передам тебе позже. Свободен.

Председатель задумался. Нужен военный специалист. И не один. Пара батальонов? Нет, много. Такую активность нейросетевые компьютеры отследят мгновенно. Нужны десять-двенадцать спецов, прошедших крепкую подготовку и имеющие боевой опыт. Таких можно взять только на бывшей Украине. На территории, откуда родом была его прабабка, мир её праху. Никакие спецы из Латинской Америки, Африки или Индонезии не подойдут. Их просто перекупят. Можно попробовать нанять русских. Но это чревато. Они своевольны и приказы принимают лишь те, которые не противоречат их убеждениям. Жаль, они выполнили бы эту грязную работу лучше всех остальных. Кстати. Операции надо провести так, чтобы все следы указывали именно на русских. "Шотландские компьютеры", как с некоторых пор стали называть корпорацию-конкурента между собой его приближённые, ничего не смогут сделать Российской Империи. Но попытаются. Это даст нам необходимое время для развёртывания социологического эксперимента, подготовка к которому идёт полным ходом. Да и надо подготовить общественное мнение.

Решено. Надо искать специалистов диверсионного дела. Срочно. Пусть шотландцы побегают, посуетятся. Заодно увидим реакцию нейросетей на провокацию.

Над столом возник голографический экран. Референт отчитался о том, когда состоится встреча. Председатель кивнул головой. Время его устраивало. Он встал, убрал папку с отчётом в настенный сейф и остановился около окна, разглядывая неспешную игру облаков в лучах заходящего солнца, вот-вот готового нырнуть в волны океана. Отсюда, с верхнего этажа, были хорошо видны белые гребни волн, раз за разом разбивающихся о набережную. Океан был неспокоен, но шума волн слышно, понятно, не было.

«Брат мой Океан» - вдруг всплыло в памяти. Откуда? Он не помнил, да и не старался вспомнить, но фраза ему нравилась.

* * *

Невольничий рынок представлял собой грязное поле, ограниченное с одной стороны дорогой, с другой какой-то мутной вонючей речонкой. На нём толпились, стояли и сидели люди. Те, кто был товаром и те, кто этот товар предлагал, и те, кто покупал. Люди были самые разные и на рынке тоже оказались самыми разными путями. Кто-то был нелегальным мигрантом, кто-то попался за долги... Отдельно, в домиках-»караванах», держали девушек. С ними обращались получше, чем с мужчинами, справедливо считая «товаром» нежным и «скоропортящимся», за который и выручить можно было побольше.

Марку толкался здесь с самого раннего утра. На него мало кто обращал внимание. Марку сидел, подстелив под задницу картонку, между немолодым таджиком и худеньким негритёнком. До этого он ещё несколько раз сменил позицию.

Маленькая камера, закреплённая под курткой, была совершенно не видна. А ещё — Марку, не смотря на его протест, вшили под кожу чип. Этот «маячок» в руке чуть выше локтя, позволял отслеживать его местонахождение через систему ГЛОНАСС.

С неба сыпалась какая-то мелкая дрянь, отдалённо напоминающая снег. Таджик покачивался взад-вперёд, что-то напевая вполголоса и прикрыв глаза. Марку попробовал заговорить сперва с ним, потом с негритёнком, но те к разговору расположены не были. И вообще в Марку видели своего конкурента, а не товарища по несчастью. Странный взгляд на вещи и странная логика — подумал Марку. Потом понял — он — здоровый и сильный. Значит — попасть в хорошее место у него шансов больше. Но его это не обрадовало. Ощущать себя товаром было противно. Марку встал, чтобы размять ноги. И почти нос к носу столкнулся с каким-то типом в сером пальто.

- Вот этот. - Серый ткнул Марку пальцем в живот.

- Новенький. - сказал пришедший с Серым крепыш, бывший здесь надсмотрщиком.

- Кто посредник? - снова спросил Серый.

Продавцов здесь называли посредниками.

- Кто тебя привёл? - спросил надсмотрщик Марку.

- Миша Блондин.

- Пошли. - Серый решительно ухватил Марку за рукав куртки, и потащил сквозь толпу. Марку поплёлся за ним. Откуда-то возник Миша. Потом они долго разговаривали все трое — крепыш, Миша и Серый. Участь Марку была решена.

* * *

Твоё счастье, что про это место первым узнал я, а не тот же Кодус. - сказал Гэн, поднимаясь навстречу Жану. Тот хмуро смотрел на друга и молчал.

- Ты чем тут занимался? - продолжал Гэн.

- Сидел. Не твоё дело. - пробурчал Жан.

- Может, и не моё. - покладисто согласился Гэн, - Только это не нравится нашим власть предержащим. Мне можешь говорить всё.

- Ненавижу. - выплюнул Жан.

- А как я-то ненавижу... Только пойдём лучше отсюда. А то ещё кто-нибудь притащится.

Жан поплёлся следом за другом. Теперь у него точно отняли всё. Даже этот уголок, где он мог побыть один, хоть недолго.

- Они там что-то затевают. - шепнул Гэн, скосив губы, - Скоро им будет не до нас какое-то время.

Жан не стал спрашивать что именно. И без того тошно было. А ещё — перед глазами снова стояли те картинки из прошлого — зелёные ветки на фоне густо-голубого, почти синего неба и чей-то живот, в который он утыкался лицом.

* * *

Корпорация переживала тяжёлые времена. Конечно, внешне никто и никогда не мог бы даже подумать о таком. Заводы производили продукцию, торговые площади были забиты товарами, подконтрольные СМИ уверенно вещали об успехах, в каждом департаменте работали люди и их количество из года в год росло. Но смысл существования любой корпорации - это две взаимосвязанные вещи. Деньги и власть. Так вот одна из составляющих смысла жизни организации, как единого существа, стала уменьшаться, съёживаться. Очень медленно, но...

Колонизация Марса казалась естественным выходом из ситуации. Сама по себе экспансия довольно рискованное мероприятие. Тем более, что ресурсы Земли ограничены. Даже для старта строительства кораблей пришлось изыскивать огромные средства. А предстояло не только перебросить множество людей, но и обеспечить их на месте жильём и пропитанием. И только тогда, когда заработают заводы на новом месте, расходы смогут начать сокращаться.

Председатель приложил немало сил, чтобы не только сократить начальный период колонизации и терраформирования, но и втайне от всего мира начать строить заводы на Марсе. В виду того, что с атмосферой там было крайне плохо - заводы были подземными и практически полностью роботизированными. Геологи подкинули подарок ещё при первых посещениях этой планеты. Они обнаружили сеть пещер. А вот сделать заявление об открытии не смогли. Корпорация полностью выкупила информацию и права на публикации. Теперь этот "козырь в рукаве" очень поможет в борьбе с "шотландскими компьютерами". В отличие от Корпорации им предстоит затратить очень много ресурсов, денег, людей. Да-да, шотландцам придётся прибегнуть к людскому труду. И Корпорация уже сейчас постаралась, чтобы необходимых специалистов не было на рынке труда, стоили они баснословных денег, и мест под заводы, где можно быстро отстроиться, в продаже не было. Подконтрольные Корпорации компании за бесценок выкупили практически всё, до чего смогли дотянуться. Даже спроектированный каким-то известнейшим земным архитектором город-стена располагался на участке, принадлежащим "правильным людям". Город только начинали строить, Корпорация в строительство не вкладывала ни цента, а прибыль уже поступала на счета.

Везде, где креативный подход людей мог быть использован для захвата марсианских ресурсов, Председатель устроил режим максимального благоприятствования. В ход шло всё. Конечно, шотландская корпорация обладала мощными аналитическими компьютерами, которые применяли на практике всё, что наработало человечество за свою историю. Но только люди могли придумать что-то новое. Тут Корпорация оказалась впереди и не собиралась уступать первенства. Марс стал приносить деньги. И не малые. Теперь необходимо усилить давление в СМИ. Колонизацию нельзя прекращать.

* * *

Купленных невольников погрузили в небольшой грузовой микроавтобус. Сидений внутри, естественно, не было и все — а вместе с Марку набралось человек пять, расселись прямо на полу. Пол был железный и на нём даже тряпки паршивой не было, но хозяев, очевидно, это мало заботило. Оно и понятно — не та публика, чтобы комфорта требовать. Марку повезло — он устроился на лежащей в углу запаске. Серый захлопнул плавающую дверцу и машина рванула с места. Окон не было и в полной темноте их швыряло в промёрзшем кузове довольно долго. Марку понял, что выехали за город, да ещё и ехали просёлком. Водитель, очевидно, старался сбить со следа возможных преследователей. Наконец микроавтобус остановился. Дверца открылась и Серый приказал всем выходить. Привезённый живой товар построили перед машиной. Как он и предполагал - место оказалось за городом. Довольно большой участок, огороженный высоким забором, по верху которого тянулось что-то вроде колючей проволоки.

"Интересно - она под током, или как?" - подумал Шакалёнок. Пока ехали - заметно похолодало, и снег с дождём превратился в просто снег. Марку продолжал озираться вместе с остальными. Участок был похож на чью-то дачу, или загородный дом. Самого дома видно не было. Прямо по курсу была то ли баня, то ли домик для гостей, за ним - заросли каких-то кустарников и довольно запущенные клумбы, а левее виднелась крыша небольшого деревянного дома, крытая металлочерепицей. К Серому тем временем подошёл какой-то типчик в спортивной куртке и кепке с длинным козырьком.

- Ты кого привёз? - спросил он Серого.

- Товар. Как и договаривались.

Типчик скептически-пренебрежительно прошёлся взглядом по выстроенным в неровную шеренгу невольникам. Слева на право, потом в обратном порядке, задерживаясь взглядом на каждом и пытаясь на глазок определить, что каждый из них представляет. Осмотр его не то, чтобы не удовлетворил, но он явно ожидал большего.

- Что было - то и привёз. Сам бы ехал... - заворчал Серый.

Типчик на него - ноль внимания. Марку-Шакалёнок подумал, что Серый тут вряд ли сколь-нибудь значительная фигура. Типчик подошёл к стоявшему рядом с Марку мальчишке лет семнадцати и за руку вытянул из шеренги. В глазах у типчика при этом появилось какое-то масляное выражение.

- Ну, этот, вроде, ничего. Веди всех на место. - бросил он Серому, - Этого потом ко мне.

Всё происходящее нравилось Марку всё меньше и меньше.

Их отвели в подвал главного дома. Сам домик действительно был маленьким, а вот подвал - просторный и, похоже, специально оборудованный для содержания невольников... В углу — параша и раковина с краном, вдоль стен — двухъярусные койки. Привинченный стол у стены. Ни дать, ни взять — тюремная камера.

«А типчик явно с голубоватыми наклонностями...» - подумал Марку.

То, что было потом — предусмотреть было невозможно. Откуда-то явился ещё один тип — холёный, средних лет шатен в светлом плаще и дорогом костюме. А за спиной у него маячил Владислав Остров собственной персоной.

«Оп-па!» - подумал Марку.

Холёный господин строил себе дом, а Влад Остров был автором проекта. Марку и остальные привезённые невольники должны были работать на стройке. Кормили сносно, но рабочий день не нормировали никак. И пару дней Марку в компании себе подобных старательно месил раствор и клал кирпичи. Владислав Остров на стройке больше не появлялся. А Марку ломал голову, как бы ему отсюда подать знак своим. Мобильники и документы у них у всех отобрали ещё там, в Токсово.

* * *

- Вам надо обязательно прочитать мои работы!! - упрямо твердил учёный сидящему напротив Председателю, - Тогда Вы сможете меня лучше понимать!!!

- Не собираюсь. Для этого у меня есть аналитики, референты и эксперты. Мне куда важнее уловить суть Вашей работы. Так что излагайте, не стесняйтесь.

- Но позвольте. Там много специфических научных терминов!!!

- Не позволю! - стукнул ладонью по столу, повысив голос, Председатель, - Идея любого научного открытия обычно укладывается в две-три тысячи слов, не более. Теория относительности Эйнштейна проста и логична, и именно поэтому, основываясь на ней, сделано десятки тысяч научных трудов, космические корабли летают по солнечной системе и впереди колонизация Марса. А вы мне тут говорите, что идею исследования социального развития человечества может понять только тот, кто прочёл ничего не значащую статью? Милейший! Вы точно учёный?

Стоящий рядом со столом референт стал белым как лист пластика. Он замер в напряжённой позе и стал похож на андроида. Учёный уставился на референта и понял, что ещё немного и его... В голове мелькнуло столько разных вариантов развития событий. И ни один не оканчивался хорошо. Справившись с волнением он начал излагать подробности своего будущего эксперимента, старательно обходя научные термины.

Председатель слушал и постепенно в его голове возникала стройная картинка что и как будет происходить на подконтрольной территории где-то там, что когда-то называли Украиной. Если всё пройдёт удачно, во что пока он не верил, то будет возможность масштабировать этот метод на других территориях. А результатом станет полное неприятие искусственного интеллекта населением планеты. Ещё один гвоздик в крышку гроба корпорации-конкурента.

Учёный, наконец, закончил рассказывать. Он смотрел на Председателя, который молчал, и всё больше бледнел. Референт положил на стол коробку с сигарами.

- Ну что ж, мой учёный друг. Мне показалось, что в ваших словах есть то, что может привести к успеху. Я выделю финансирование на эксперимент. - референт быстро стал архаично что-то записывать в старинном бумажном блокноте, а Председатель снисходительно ему кивнул, - Все вопросы по координации обсудим позже. И да. Хочу напомнить о секретности. Никаких там публикаций на научных или, не дай бог, новостных ресурсах...

Вскоре кабинет опустел. А Председатель, закурив сигару, задумался.

* * *

Как найти союзников — Дан придумал. Для этого нужно было создать простую видимость противоположности Боссу. Босс придерживался «жёстких методов руководства» - Дан решил брать мягкостью, рискуя даже защищать перед Боссом проштрафившихся космитов. Босс стремился к полному подчинению всех и каждого на корабле своей воле — Дан исподволь внушал людям мысль о свободе. Хотя свободу понимал весьма и весьма своеобразно. Свобода была — в подчинении ему, Дану. Но пока Босс не должен был об этом знать.

Тихо вошла Нова.

-Босс получил новые сведения от нашего агента.

-Какие сведения? - повернулся к ней Дан.

-Вернее — новости не от агента. Капсула разбилась при посадке.

-Ещё что-нибудь?

-Да. Кажется — нашим людям удалось напасть на след человека, сорвавшего наши планы.

-Вот как? И откуда у тебя такие сведения?

-Я всегда умела слушать. - улыбнулась Нова.

Нова была самым ценным и, пока, почти единственным союзником Дана.

- Иногда они проявляют сообразительность. - проговорила она, - А что ты задумал?

-Мне нужен материал.

-Для сканера?

-Да.

-Может — среди приговорённых к наказанию?

-Я тоже так подумал. - ответил Дан, а про себя подумал, что участь Жана решена.

* * *

А вот кого Марку точно не ожидал увидеть на стройке — так это профессора Багирцева! К счастью — профессор был увлечён разговором с Владом Островым — с которым он и приехал, - и по сторонам не глядел.

«Интересное кино... Что у них может быть общего?» - подумал Марку. Разговор, судя по мимике собеседников, был весьма оживлённым и напряжённым. Хотя и негромким, а подойти ближе Марку не мог из-за опасений, что профессор его заметит и узнает.

«Хотя... сестра Влада, кажется, ученица Багирцева. Она и могла их познакомить. Логично. Но зачем профессору понадобилось сюда заявляться? Дом-то ведь принадлежит не ему!»

Марку укрылся за недостроенной стеной, старательно создавая видимость деятельности, а на самом деле наблюдая за интересующей его парочкой. Жаль, что разобрать о чём они говорят, отсюда невозможно, а ближе не подходят. Вряд ли Влад Остров притащил профессора сюда, чтобы похвастаться выгодным заказом. Интересы у них наверняка другие. Какие же? Или профессор решил купить строящийся дом? Тоже вряд ли. Не тот у него уровень доходов. Наверняка дома и участки в этом месте не из дешёвых. Тем временем пара несколько приблизилась к стройке, и Марку юркнул за стену.

- Когда я смогу приехать? - спросил профессор Багирцев, которого Марку узнал по скрипучему голосу.

-Я думаю — через неделю.

-Но я не могу ждать неделю! - раздражённо проскрипел Багирцев.

-Я что я могу сделать?! Здесь тоже нужны работники. Хозяин и так торопит! - А стены ещё и до крыши не достроили! К тому же цены сейчас выросли. И он тоже себе не может позволить...

«Позволить что?» - подумал Марку. Собеседники прошли мимо и голоса стихли. Но через пару минут послышался возмущённый вопль Влада Острова:

- Здрасьте, ж....а, Новый год! А что я с этого иметь буду?!

Ответ Багирцева Марку не расслышал.

«С интересными людьми профессор шашни водит» - в который раз подумал Марку-Шакалёнок. Ситуация действительно была — интереснее некуда. Он осторожно высунулся в проём окна. И увидел удалявшегося профессора. Удалялся Багирцев явно очень недовольным. Это было видно даже со спины. Влад Остров стоял внизу у стены и смотрел ему вслед. Но не догонял. Откуда-то появился Серый-надсмотрщик, и Марку пришлось заняться делом.

Так прошла ещё неделя. В начале декабря морозы сменились оттепелью и профессор Багирцев появился снова. В тот день Марку его не видел. Его и ещё одного невольника отправили с Серым на рынок — нужно было срочно закупить стройматериалы — цемент, сайдинг и ещё что-то. О приезде профессора он узнал только вечером, после возвращения. Когда на вечерней перекличке не досчитались двоих рабов. На вопрос Серого, куда они подевались Валечка — тот самый голубоватый тип, который встречал их, когда новых рабов привезли на стройку, ответил, что приехал какой-то неприятный тип и их забрал.

- Что ещё за тип? - спросил Серый. Валечка принялся описывать и Марку узнал по описанию профессора.

- Сам знает? - деловито осведомился Серый.

Валечка пожал плечами.

- Сказал, что знает.

Марку навострил уши. Становилось всё интереснее.

Значит - профессору нужны люди. И он приезжал к Владу Острову в надежде, что Влад, как старый знакомый, ему поможет. Самому нанять - денег нет, так он решил «позаимствовать» у более богатого. Вряд ли хозяин коттеджа в курсе. Хотя... Серый, наверняка, донесёт хозяину. Или они там сами между собой как-то договорились? Кто их там разберёт... Хотя подробности бы не помешало знать.

Прошло ещё несколько дней. Разборок и скандалов не последовало. Дом потихоньку достраивался и стены подвели под крышу. Начали уже выводить стропила. В один из дней Марку вызвали в домик охраны. Раньше никого из рабов туда не вызывали.

Едва Марку вошёл, как получил по морде. После чего его повалили на пол и принялись старательно пинать, пытаясь попасть по самым чувствительным местам. Потом кто-то рывком кто-то поднял за шкирку и поставил на ноги. И Марку оказался лицом к лицу с Серым.

- Этот? - спросил Серый кого-то.

-Покажите!

Марку повернулся на голос и увидел ещё какого-то типа, которого до этого не видел.

- Вы чё — не могли его не бить по роже до опознания? - спросил тип, - Вроде как он. Что, сволочь, не узнал?

Марку напрягся, припоминая. Нет, он готов был поклясться, что не видел этого человека раньше.

- Не припоминаю. - честно признался он.

- Ничего. Профессор тебе мозги прочистит. - сказал тип. У него было мясистое круглое лицо с поросячьими глазками и нос картошкой.

«Какой ещё профессор?» - хотел спросить Марку, но не успел. Незнакомец с размаху врезал ему по скуле. Голова Марку с треском впечаталась в стену. Он медленно стёк по стене на пол.

- В машину. - распорядился незнакомый. Серый и ещё кто-то подхватили Марку под мышки и потащили во двор. Во дворе на него надели силовые браслеты.

- Он мне весь салон кровью закапает. - сказал незнакомый, - Давайте в багажник.

* * *

-Тебя нет в списке допущенных до воспроизводства. - сказал Гэн.

-Почему? - спросил Жан.

- Стало быть — ты неблагонадёжен.

- Это я и так понял. Я хотел бы знать — почему Босс так решил?

- Ты ещё спрашиваешь! Тебя признали отрывающимся от коллектива.

- Ну и что?

- А ещё ты задаёшь много вопросов.

- А задавать вопросы в нашем обществе — это преступление.

- Я бы на твоём месте придержал язык. А ты ещё удивляешься!

Друзья разошлись. Долго разговаривать было опасно. На корабле даже стены имели глаза и уши. Жан вернулся к себе на пост. Гэн недавно добился его перевода в Службу Внутреннего Порядка. Сам Гэн готовился занять место Начальника Службы Внутреннего Порядка.

- В Лаборатории Дан почти закончил свою мозгодробилку собирать. - сказал Жану Ханди, с которым они дежурили в эту смену, - Ищет, на ком бы испытать.

Жан не ответил.

Глава 5. Беглец

Марку затолкали в багажник, нимало не заботясь о сохранности его персоны. Машина рванула с места.

«Плохая примета — вспомнил Марку допотопный анекдот, - ехать в лес ночью. В багажнике».

Кровь всё текла из носа, собираясь в лужицу под щекой. Машину слегка мотало на просёлке. Потом вдруг водитель резко затормозил и сразу же последовал глухой удар, от которого машину тряхнуло ещё раз. Вслед за ударом послышалась возня и крики, которые вскоре стихли. Багажник открыли, и чьи-то руки выволокли Марку на свет. Когда глаза снова стали видеть, привыкнув к свету, Марку обнаружил себя стоящим среди дюжих парней в масках и камуфляже.

- А с этим что делать? - спросил один из масочников.

- С кем?

Марку вытолкали вперёд. Откуда-то взялся Миша.

- Это свои. - сказал он, - В машину его.

Кто-то снял с Марку силовые браслеты, кто-то вытер с лица кровь и поднёс к губам сначала горлышко бутылки, а потом зажжённую сигарету. Миша обнял его и хлопнул по плечу.

- Тебя сейчас домой отвезут. Приведёшь себя в порядок. А завтра тебя Сам ждёт.

Сам был полковник Селин.

Марку молчал. Разговаривать сил не было. Миша завёл мотор и тронул с места.

- Радио выключи. - попросил Марку, - Чан раскалывается.

Дома его терпеливо дожидался Соло Дзенилевский. Марку был не рад, но сейчас ему было не до выяснения отношений. Поэтому он просто махнул Прилипале рукой и прошлёпал в ванную, не слушая его причитаний. Пока Марку приводил себя в порядок, Соло терпеливо топтался под дверью.

- Я тебе поесть приготовил. – сказал он вышедшему из ванной Марку.

Марку не удостоил его ответа, но приготовленный подгоревший омлет съел.

- Слушай! Я придумал, как мне «Голландца» до ума довести! – сказал Соло, усаживаясь напротив. «Летучий Голландец» был его детищем – это была какая-то невероятно крутая хакерская программа, которую, по замыслу Дзенилевского, невозможно было засечь. А при необходимости она могла превращаться в вирус. Словом – это было что-то невероятное. Соло носился с этой затеей уже почти год.

- Слушай! Я неделю ломал голову, но, пся крев! - всё оказалось...

- Оставь меня, старушка, я в печали! – попросил его Марку.

* * *

- Думаешь, они справятся? – спросил руководитель японского департамента.

- Даже не сомневаюсь. Только надо правильно этих придурков замотивировать. – отозвался англичанин.

- Ну, с этим, я думаю, мы как-нибудь справимся, - улыбнулся Председатель.

Они втроём сидели в шезлонгах, наслаждаясь закатом в Тихом океане. Совсем небольшой островок между Австралией и Новой Гвинеей принадлежал Корпорации уже давно. Но пользовались им очень редко. Время и постоянные дела занимали всё время Совета Директоров. Лишь поэтому Председатель решил совместить встречу с близкими соратниками с отдыхом. Пусть и таким коротким. Глава японского департамента поставил коктейльный бокал на краешек стола. Поправив тёмные очки, он спросил:

-Разве эти космиты не сгинули там, за Юпитером? Я о них давно не слышал.

- Нет. Живы. Я как чувствовал, что пригодятся. Изредка им подкидывал ресурсов. А тут эти... - англичанин поморщился, - вечно сующие свой нос куда не следует, шотландцы. Пусть их верфи возле Луны потрясут. Даже если у них не получится, то эти драные компьютеры зашевелятся и потратят кучу бабла на охрану. И никто не сможет нас связать между собой. А СМИ замутят, что это русские с космитами спелись.

- СМИ-то эту версию озвучат. Только в неё поверят разве что какие-нибудь идиоты. Но мысль интересная. Надо попробовать. Ближайшее время прекрати их финансирование. Только мелочь какую-нибудь, чтоб с голода не сдохли. И подкинь через третьих лиц информацию, что на верфи есть чем поживиться. Сами побегут и всё сделают как надо. А потом можно им и денежек подкинуть в случае успеха операции. Ну а нет, значит им туда и дорога. – кивнул Председатель.

Солнце медленно погружалось в океан. Ещё пару секунд и настанет темнота. В этих широтах нет длительного периода сумерек. Просто будто кто-то щёлкнет переключателем и наступает ночь. Вот и сейчас над головами медленно проступали далёкие звёзды да юркие спутники пунктирами обозначали свой путь по небосводу. Председатель передёрнул плечами. Ему показалось, что стало холодно. Он допил коктейль, поднялся с шезлонга и, повернувшись к друзьям, сказал:

- Отдыхайте. Пойду, окунусь в волнах и спать. Давно так не отдыхал.

Главы японского и английского департаментов отсалютовали ему бокалами и продолжили обсуждать детали предстоящей операции.

Он вошёл в воду и сразу же поплыл, резко выбрасывая руки и сильно загребая ими в воде. И снова в голове всплыла из глубин памяти фраза «брат мой, Океан». Откуда?

Тем временем японец говорил коллеге:

- Меня беспокоит происходящее у нас. Правительство активно ищет сближения с Россией, Китаем и остальными странами их блока. Пока что обнадёживает то, что их правительства не спешат приниматьпредложения наших.

- Ну, русские известны своей привычкой «долго запрягать». Да и китайцы обычно всё тщательно взвешивают. – отозвался англичанин, глядя на почти скрывшееся в океане солнце.

- Но если они примут предложение нашего правительства, то положение моего департамента резко ухудшится, если не сказать больше: нас могут просто вышвырнуть. Да и конкуренцию с русскими будет весьма трудно выдержать, как и с китайцами. Китайцы, к тому же на нас до сих пор смотрят очень зло.

- Тем более это повод столкнуть их с этими космическими бродягами. – отозвался англичанин, - У меня появилась идея после того, как разберёмся с шотландцами, столкнуть их с русскими.

- А кто они такие, вообще? – спросил японец.

- Беглецы с Земли. В своё время ухитрились угнать, кстати, у русских, экспериментальную разработку. Первый корабль для дальних космических перелётов. Русские, оказывается, очень давно этим проектом занимались. Ещё со времён советов. И вот то ли во время последней войны, то ли сразу после, этот корабль попал к ним. Не знаю, каким образом. Но у русских тогда большие проблемы возникли, так что… Хотя как по мне - то эта компания обычное сборище неудачников, которым просто дали пинка под зад. Дело в том, что вскоре после того, как ребята на уворованном звездолёте попытались покинуть пределы Солнечной системы, у них там что-то где-то переклинило, и гиперсветовой ускоритель вышел из строя. Или он вообще у них не включился. Пока ребята разобрались, что у них там как, да почему, пока всё это дело починили, пока осмотрелись и поняли, что с ними произошло - на Земле много воды утекло. Они поняли, что влипли, и что они по уши в дерьме, из-за чего у них приключилась там вполне законная паника, со всеми вытекающими последствиями. К счастью для них, далеко они улететь не смогли и всё это время болтались вокруг Солнечной системы, где-то за орбитой Плутона, иногда возвращаясь к Юпитеру, где на Ио смогли оборудовать себе базу. Компания там оказалась довольно пёстрая и разношёрстная, из разных стран — от Украины до Америки и от России до, прости, Господи, Уганды. Все они преследовали совершенно разные цели и зачастую были людьми случайными. Со временем появился у них некий Босс, сумевший сплотить их всех, подчинить и организовать. Он же и идеологию им предложил — адскую смесь надёрганных отовсюду цитат, отрывков из всяческих идеологий и теорий от марксизма, щедро приправленного расизмом, ницшеанством и ещё каким-то «…измом» домистики и каких-то восточных учений. Они отреклись от прошлого, от своего происхождения и теперь заявляют о своих претензиях на мировое господство.

Японец выслушал, не перебивая, только изредка улыбаясь уголками губ с истинно восточной сдержанностью.

* * *

Беги-беги-беги! Побег — единственное твоё спасение. Беги туда, где твои самые ранние воспоминания. Где ветка перечёркивает синее небо. Где ветер и грозы, туда, где ты родился когда-то... Беги! У тебя один шанс из миллиона и ты обязан его использовать. Ибо он — твоё спасение. Беги! Беги, потому что один ты не в состоянии противостоять им и только побег будет реальным противостоянием и твоей борьбой. Беги! Беги!

Об отправке на Землю очередного разведчика Жан узнал случайно. От Гэна. Или Гэн специально сказал ему, улучив минуту? Он уже знал, что Жан должен был отправиться в Лабораторию. После того случая, когда он заступился за пленницу с захваченного корабля землян.

Иеромонах Тимофей выпрыгнул из кабины фуры на обочину. Дальше предстояло идти пешком около пятнадцати километров сперва просёлком, потом напрямик через лес по просеке. Дороги к вновь открытому подворью Тихвинского монастыря ещё не построили. Смеркалось. С низко нахлобученного на кроны деревьев неба повалил снег. Иеромонах Тимофей достал из рюкзака налобный фонарик и прицепил его на монаший клобук. Когда-то, в прошлой жизни, до того, как стать монахом, Тимофей изрядно попутешествовал по России и по миру автостопом.

Луч фонарика выхватывал из тьмы косо летящий снег, обочину дороги и стволы деревьев. До подворья оставалось ещё чуть больше пяти километров по просеке. И кто знает, как развивались бы события дальше, не поверни в тот момент иеромонах Тимофей голову вправо. Ветка над тропой нависла, он стал отводить её и отвернул голову, чтобы снег в лицо не попал. Поначалу он принял увиденное за корягу, или обрубок дерева. Но, приглядевшись как следует, разглядел очертания человеческой фигуры. Человек лежал лицом вниз, и на спине его уже намело изрядный сугроб. Тимофей пощупал пульс на шее — есть, но слабый. Перевернул. Парень лет 20-25, длинные светлые волосы стянуты в хвост на затылке. Одет странно — в блестящий комбинезон и голубоватую тунику поверх. На автостопщика не похож. Вещей не видно. Лицо и руки в ожогах и засохшей крови. Тимофей присел перед ним на корточки и пошлёпал по щекам. Беглый осмотр показал, что переломов, как будто нет. Незнакомец застонал и открыл глаза.

- Встать можешь?

Тот, похоже, не понял вопроса.

- Что произошло, помнишь?

Тот опять молчал.

«А может — это иностранец и по-русски не понимает?» - подумал иеромонах и повторил вопросы по-английски, по-немецки и по-испански. Незнакомец опять молчал, хотя определённо слышал его вопросы. Из чего иеромонах Тимофей заключил, что незнакомец, видно, онемел, или просто слишком слаб. Тимофей достал из кармана подрясника трубку мобильного телефона и вызвал подмогу.

То, что он в капсуле не один, разведчик обнаружил поздновато. Капсула вошла в плотные слои атмосферы и что-либо предпринимать было уже поздно. Жан выбросил труп и даже сумел посадить почти разбитую капсулу. В живых он остался чудом. Иеромонах Тимофей нашёл его в нескольких километрах от места посадки. Каким образом Жану удалось посадить капсулу в лесу и даже пройти, или проползти эти километры — он не помнил и вообще он пришёл в себя только через три дня после того, как монахи привезли его к себе.

Почти всю зиму Жан пролежал в монастырской больнице и только к Масленице его выписали совсем. Жан не прочь был остаться в монастыре, но игумен не видел у него склонности к монашеству. Да и сам Жан, по трезвому размышлению, решил покинуть обитель. Причин было несколько. И одна из них — Жан всерьёз опасался, что его будут искать бывшие «коллеги и товарищи».

* * *

-Справа по курсу неизвестный объект. На вызов не отвечает.

- Идентифицировать можете?

- Так точно. Программа идентификации запущена. Это «Дмитрий Донской». Наш патрульный звездолёт.

- «Донской»? А что он тут делает?

- На запросы они не отвечают.

- Отправьте туда разведывательный шаттл .

-По-прежнему остаётся неизвестной судьба экипажа патрульного звездолёта «Дмитрий Донской. Напоминаем. Что связь с космическим судном была потеряна четыре дня назад, а позавчера звездолёт был обнаружен в районе орбиты Сатурна с пробоиной в борту. Никого из членов экипажа, ни живыми, ни мёртвыми обнаружено не было.

Марку щёлкнул пультом и выключил визор. Виктория на кухне гремела посудой — готовила обед изнемогающему от ран. Сам изнемогающий, впрочем, выглядел вполне себе жизнерадостно.

«Стройку века», на которой трудились невольники, накрыли в тот же день. Хозяин, разумеется, сделал большие глаза и клятвенно уверял следователей, что он знать не знал о том, что там творится. И уж тем более — слыхом не слыхивал ни о каком профессоре Багирцеве...

«Ну да!» - подумал Марку, - «Какое отношение профессор имеет к строительству особняка. Как говорится — где дом, а где Кура?» Но к профессору визит нанести, всё-таки стоило.

* * *

Референт стоял перед столом Председателя навытяжку, как адъютант перед генералом, ожидая его решения. В отчёте, который был раскрыт на нужной странице, были данные о работе департамента службы безопасности. Помимо обычных сведений о работе охраны производственных площадок, была интересная информация о вербовке людей для проведения диверсий. Конечно, шли они были под грифом "Совершенно секретно", только на бумажных носителях и в единственном экземпляре. В ином случае Председатель даже не стал бы на эти данные смотреть.

В европейском департаменте, на одном из заводов, принадлежащих Корпорации, и расположенном в Польше, есть контакт в России. Ну как контакт - близкий родственник руководителя завода. Соответственно у контакта есть возможность передать информацию по найму людей из бывшей Украины через "надёжные руки", или, как говорят в спецслужбах, "проверенный нештатный агент". После того, как был перекрыт русский канал, этот контакт остался последним. Руководитель службы безопасности департамента предлагает использовать агента "втёмную". Любая проверка его деятельности не вскроет ни следов найма, ни потенциального нанимателя, так как в лагере перемещённых лиц, а если быть откровенным, то в обычном концентрационном лагере собраны явно не самые лучшие люди тех мест. Но все они в той или иной мере умеют отлично воевать и при постановке боевой задачи они её выполнят. А останутся ли после этого живы, или нет - это вообще не тема разговора, всех диверсантов надо будет ликвидировать. Должны остаться только следы, ведущие в Россию, не более.

- Вот эти данные оставишь у себя. Займись проработкой, обеспечь ресурсами. Ну, ты знаешь, как это должно выглядеть. Обрати внимание на то, что с Корпорацией этих людей не должно ничего связывать.

- Я уже вызвал специалиста из службы безопасности. Пригласить его?

Председатель поморщился.

- Это лишнее. Проинструктируешь сам. Как будет результат, то доложишь. Тогда определимся с более конкретной задачей, время, место... Ну, ты сам не маленький...

- Да, конечно. Всё будет обеспечено.

За окном солнце играло бликами на волнах океана. Погода была великолепной.

* * *

- Один вопрос, профессор.

Багирцев посмотрел на Марку, как солдат на вошь. Марку закинул ногу на ногу, нимало не смущённый.

- Я хотел бы поговорить об одном Вашем знакомом. Некий Остров Владислав. Знакомое имя?

- Вы наглец, молодой человек. Смеете отрывать меня от дел, да ещё и говорить о том, о ком я не желаю слышать.

- А вот это-то самое интересное! Скажите, на сегодняшний день Ваш долг по кредиту, кажется, составляет около 700 000?

- Какое Вы имеете право...

Марку молча предъявил удостоверение. Профессор как-то сразу сник.

- С Островым давно виделись?

Багирцев только головой покачал.

- Вы и так всё знаете.

- Кредит брали на какие цели?

- Мою тему не включили в план. Исследования я вынужден проводить за свои средства.

- Понятно.

- А с Островым Вас познакомила его сестра? Она ведь Ваша ученица?

- Мы давно не общаемся. Остров вышел на меня сам.

- А какова тема исследования?

- Всё та же. Скрытые возможности мозга.

- Телепатия. Телекинез. - подсказал Марку.

- И это.

- Программирование? Психотронное оружие? Так?

- Послушайте! Зачем вам я, если вы и так всё знаете! Вы закрыли мою тему...

- Не мы. Послушайте! Наш общий знакомый — Остров — очень сильно подставил Вас.

- Что вам нужно?

- Он. И возможность посетить Вашу лабораторию.

Багирцев вздохнул. Марку понял это как согласие.

Глава 6. "Великая Шотландия" и другие

- Мне нужно досье на шотландскую корпорацию. - Председатель небрежно скинул в руки референта плащ и отдал ему забрызганный каплями дождя зонт. Прогулка вокруг пентхауса взбодрила его и теперь можно заняться делами.

- Да, мистер Смит. Кофе, сигару? - спросил референт и тут же исчез, получив утвердительный кивок. Вскоре Председатель уже просматривал на планшете присланные ему файлы.

"... Дункан Стюарт. Получил пост руководителя корпорации в результате упорной борьбы. По неподтверждённым данным количество конкурентов на это место сократилось в результате "несчастного случая" на производстве. Взорвался один из цехов, когда там происходила встреча нескольких руководителей подразделений. В СМИ озвучена причина - "ошибка персонала во время производственного процесса". Сразу после происшествия было введено управление с использованием искусственного интеллекта. А Стюарт стал главным претендентом на пост главы всего холдинга. К власти пришёл через год после этого несчастного случая.

Дункан Стюарт происходит от одной из ветвей потомков шотландского королевского рода. Герцог Фолклендский и Йоркский. При сохранении существующего на тот момент строя, вполне мог претендовать на титул и место при дворе. На момент провозглашения Шотландией независимости, Стюарту было шесть лет. Получил начальное образование в закрытой школе. Окончил Эдинбургский Университет. Имеет отличные рекомендации от научного руководителя. Впоследствии получил ученую степень по экономике. Карьеру начал с руководителя подразделения одного из заводов, принадлежащих Шотландской Корпорации. Благодаря спокойному характеру и настойчивости в достижении поставленных целей быстро стал директором завода. Через три года занял пост регионального представителя. В дальнейшем вошел в Совет Директоров. Имеет значительное влияние на производственников корпорации. Поддерживает с ними близкие контакты. Женат. Семейная жизнь не публичная. Брак династический. Имеет троих детей. На публике практически не появляются вместе..."

Там ещё много чего было, Председатель просмотрел всё это бегло - ему были не очень интересны мелкие факты биографии конкурента. Он задумался, медленно попивая кофе и пуская дым в потолок. Вся эта информация не стоила и выеденного яйца, как говорят в Шотландии. Слишком прилизано. Обычный средней руки бизнесмен. Но сейчас стал руководителем корпорации, где у него в подчинённых кластер искусственных интеллектов. Интересно, как у них устроена коммуникация, почему указания Стюарта имеют приоритет перед "шотландскими компьютерами"? Эксперты, которых выслушивал сам Председатель, в один голос уверяют его, что такого взаимодействия достичь очень трудно, практически невозможно. Загадка. И ему придётся искать её разгадку, для того, чтобы не потонуть в развернувшейся конкурентной войне.

* * *

Больше всего на свете дед Степанки ненавидел «залешан», или «русню», как он их называл. Когда-то давно, рассказывал он внуку, когда дед был таким же, как Степанко, залешане выгнали его семью — родителей, самого деда и его братьев, с их родной земли, забрав те края себе. Просто пришли — и сказали, что теперь это их земля, а все несогласные могут убираться прочь. Отец деда, прадед Степанки, воевал с залешанами, но без особого успеха, как следовало из дедовых рассказов. А бабка добавляла, что залешане не люди и что у них собачьи головы. И если Степанко не будет их слушать, то придут и заберут его. Пока Степанко был маленький, он боялся бабкиных слов, настолько, что боялся засыпать один — в тёмных углах хаты ему мерещились злобные залешане. В школе ему объяснили, что залешане это русские, что живут они за Диким Полем и когда-то Россия и Украина были одним государством. Но потом это государство распалось и на Украине к власти пришли бандеровцы, которые стали воевать с Россией. Русские бандеровцев прогнали. Так появилась ЗУССР. Всё это было не совсем понятно, потому что, как говорили, опять же, в школе, когда они жили с русскими в одном государстве, то строй там был одинаковый и даже они почти построили коммунизм. Но потом страна развалилась. Из-за того, что русские строить коммунизм вдруг отказались. Они и сейчас его строить не хотят – у них там вон царь сидит на троне. Степанко видел иногда по телевизору передачи, где показывали жизнь в России. Никаких собачьих голов, конечно, у русских не было. А телевизор у них в селе был только у председателя колхоза и тот иногда позволял сельчанам смотреть что-нибудь.

Из раздумий Степанко вывело появление дежурных.

- Поднимайся! – скомандовал ему один из них.

Степанко встал.

- Пошёл.

Мать кинулась было за ним, но один из дежурных оттолкнул её. Мать заголосила ещё громче.

Степанко вывели из камеры и повели куда-то по коридору. Идти, однако, оказалось недалеко.

* * *

Город был мёртвым. Его не стали восстанавливать после окончания боёв, потому что большинство жителей покинули его ещё до начала битвы за него. Оставшиеся ушли уже после того, как город взяли. Пришедшая в город новая власть слегка привела в порядок основные магистрали, оттащив в сторону сгоревшую технику и расчистив завалы на месте рухнувших домов. Погибших похоронили и решили, что на первое время и так сойдёт.

Но на самом деле в городе теплилась жизнь. Как оказалось – ушли далеко не все. И в кварталах, менее всего пострадавших во время боёв, оставались люди. Им либо просто некуда было идти, либо они просто не хотели покидать родные места и ехать куда-то в неизвестность, даже если там будет сытнее, теплее и безопаснее. Большинство из них были уже в преклонном возрасте, но попадались и более молодые и даже семьи с детьми. С ними нужно было что-то делать и как-то считаться. А потом вдруг оказалось, что в город возвращаются и другие жители, те, кто уехал, но решил вернуться. Кто-то из вернувшихся находил свои квартиры и дома сохранившимися, кто-то нет, но уезжать всё равно не хотел. И в мёртвом городе появились островки жизни. Новые власти решили им не мешать. Нет, их не бросили на произвол судьбы, но и восстанавливать город не спешили. Так и повелось. Город вроде бы и был, а вроде бы его не было. Но это было Пограничье и поэтому на это смотрели сквозь пальцы. К тому же город частенько обстреливали через линию разграничения. Так что затевать крупное строительство и восстановление было бессмысленно.

Война то затихала, то снова вспыхивала с новой силой, словно костёр, в который время от времени подбрасывали охапку хвороста, чтобы совсем не угас. И было странно, что среди всего этого хаоса всё ещё живут люди, пытаясь как-то наладить свой быт и даже ухитряясь при этом рожать детей, которые ничего, кроме войны не видели в своей жизни и знали, что когда подрастут, то тоже возьмут в руки оружие. Эта война уже давно стала войной всех со всеми.

«Фронтир» - такое название с чьей-то лёгкой руки приклеилось к этим местам.Ни граница, ни демаркационная линия – просто «серая зона», в которой царили свои законы. И народ в тех местах жил весьма специфический и своеобразный. Что-то было в этом от «фронтира», описанного у Фенимора Купера, что-то от канувшей в Лету Запорожской Сечи, в которую, как известно, стекалось всё отребье из половины европейских стран. Попадались среди этой публики и вполне себе добропорядочные обыватели, если их можно было считать таковыми. Но большинство было либо обычными уголовниками, либо «солдатами удачи», прибывшими на поиски этой самой удачи, либо и то, и другое сразу.

После окончания войны, начавшейся было как ограниченная военная операция, в которой Россия просто хотела обезопасить свою юго-западную границу, территория бывшей Украины стала практически непригодной для жизни. Сначала Российская армия методично выбила всю инфраструктуру, погрузив страну и население в каменный век, а потом оставшиеся у них АЭС были уничтожены самими украинцами при попытке достать ядерное топливо и с помощью напильника, кувалды и какой-то матери создать атомную бомбу. В результате чего большая часть территории бывшего государства превратилась в один большой Чернобыль. Соседние страны тоже сильно пострадали: Польша, Румыния с Болгарией, да и Венгрию задело. Даже в Германии появились заражённые районы. После чего оставшаяся часть Украины раскололась на несколько "удельных княжеств", в коих власть захватили самые разные люди и принялись творить там кто что пожелает. В бывшей Житомирской области, например, осели было русские либералы всех мастей и принялись лепить из неё "прекрасную Россию будущего" по заветам покойного Навального. Они даже его останки туда перетащить ухитрилась. Такое первое в мире государство блогеров и барист, которое грабили и мутузили все, кому не лень, ибо своей армии у них не было. Продержались недолго и в итоге разбежались кто куда. Большая часть Украины превратилась в Дикое Поле, там царила полная анархия и власть менялась чуть ли не каждую неделю. Сегодня один пан атаман, завтра другой. Цель у них у всех была одна – вдоволь пограбить и всё. А вот в западной Украине самым парадоксальным образом окопались коммунисты и установили там советскую власть, причём откровенно сталинского толка. С репрессиями, гулагами, колхозами, в которых население работало за «палочки» и прочими прелестями. Львов переименовали в Ленинско-Сталинск.

России больше ничего не оставалось, как держать вдоль «серой зоны» военные базы и гарнизоны, время от времени проводя рейды вглубь. Помогало это мало и эффект давало лишь кратковременный. Одним словом – место было стрёмное, как и люди, там обитающие.

Марку был на Фронтире впервые и, попав сюда, даже удивился поначалу, как буднично и затрапезно выглядит это мрачное место. Это был сонный заштатный городишко, а может и посёлок, с разбитыми улицами. Сквозь трещины в асфальте бурно пробивалась трава, половина домов стояла пустыми и разрушенными. Но сотовая связь была и интернет тоже. Марку уже знал, что на Фронтире это святое – на средства связи никто не покушается. Да и попасть сюда оказалось довольно легко – сюда ходили маршрутки из всех южных городов – и из Екатеринодара, и из Ростова, и из Воронежа. И даже из Москвы. Ехали, понятное дело, «партизанскими тропами» и «пьяными» дорогами, в обход блокпостов. Оставалось только найти в этой дыре Соло, а заодно и узнать – за каким этим сюда понесло этого «мамкиного пирожка». Второй задачей, основной, из-за которой Марку-Шакалёнок и оказался в этом негостеприимном месте, было перейти линию разграничения и найти банду Гориясного. Марку предстояла операция, на профессиональном сленге именуемая внедрением.

* * *

Степанко завели в кабинет. За столом с компьютером сидел милицейский и что-то читал на экране.

- Присаживайся! – не глядя на Степанко бросил он. Степанко присел на краешек стула. Повисла пауза в продолжении которой милицейский всё так же продолжал сосредоточенно пялиться в компьютер, а Степанко уныло молчал.

- Ну, - милицейский соизволил, наконец, оторваться от монитора, - и что тебя в город понесло?

- Так на рынок, дядьку… - начал было Степанко, но милицейский его оборвал:

- Какой я тебе дядька?! Ты что, не знал, что на выезд в город разрешение требуется?

- Я думал, оно на двоих.

- Думал! Он думал! Такие, как ты думать вообще не умеют. Потому что ничего хорошего из этого не выходит. Фамилия? Имя? Где живёшь?

- Грунь Степан. Село Велика Подяка Краснознаменского району.

- И что ты в городе забыл? – повторил вопрос милицейский.

- Так на рынок же… - снова начал Степанко.

- А ты знаешь, что за самовольный отъезд из села бывает? – снова перебил его милицейский.

- Я думал, что разрешение на двоих… - снова начал Степанко.

- Да такие как ты, думать вообще не приучены! – рявкнул милицейский, - Думал он! Чем, спрашивается?! И что ты на рынке забыл?

- Мы с мамкой…

- С мамкой… - передразнил милицейский, - Как председателя колхоза зовут?

Продолжалось всё это довольно долго. Вопросы сыпались градом, часто повторяясь, милицейский напрочь отказывал Степанке в мыслительных способностях, обзывая его то дубиной, то дебилом, то кретином, то олухом царя небесного. Степанко плакал и просил его простить, но милицейский был глух к его слезам и мольбам. Наконец явился ещё один милицейский, не тот, что привёл его на допрос, и отвёл зарёванного Степанка в камеру, н уже в другую, не в ту, где сидели остальные задержанные и где осталась мать.

* * *

- Мы нашли много интересного про Стюарта. - глава японского департамента старался быть краток, - Это очень неоднозначная информация. У нас не получилось её проверить. Упоминание есть лишь в трёх источниках. Возможно раньше было что-то ещё. Но нам противостоит нейроинтеллект. Возможно поэтому информация столь скудна.

Японец с традиционным поклоном передал Председателю тощую папочку. Тот с интересом её раскрыл и углубился в чтение. Японец продолжал стоять слегка наклонив голову. Возможно он так бы и дальше продолжал ждать каких либо указаний, но Председатель небрежно махнул ему рукой.

- Сядьте и не делайте "Make your eyes glaze over"... То есть не мельтешите перед глазами.

Японец с трудом удержал невозмутимый вид. Выражение "делать твои глаза стеклянными" в переводе на японский звучало... необычно. Тем не менее он позволил себя усадить в кресло и налил себе сока в высокий бокал.

Председатель, тем временем, дочитал содержимое папки и ещё минут пять сидел с закрытыми глазами.

- Дааа. Не ожидал. Прямо-таки тайны шотландского двора. Такое ни одно средство массовой информации не пропустило бы. Надо проверять. Причем очень вдумчиво проверять. Вы представляете, что начнётся в этом мире, если подробности всплывут в прессе? - он обвёл соратников задумчивым взглядом, - Вот и я не представляю. Даже не знаю, кому поручить проверку информации.

Он вызвал своего референта и передал ему папку, отметив, что информация имеет высшую степень секретности. Помощник кивнул и удалился.

- Так что там такого интересного то? - наконец решился спросить англичанин, взяв очередной стакан с виски в руки. Но Председатель даже не ответил. Он традиционно смотрел на раскинувшиеся внизу, под небоскрёбом, облака. Японец встал, поклонился и направился к выходу. Англичанину ничего не оставалось, как последовать его примеру.

А Председатель так и остался сидеть, глядя в окно. Там, за крышами домов, виднелся океан.

- Брат мой, Океан. – негромко произнёс Председатель, даже не заметив, что сказал это вслух.

- Что, простите? – произнёс референт. Председатель вздрогнул и несколько секунд непонимающе смотрел на него.

- Вы что-то сказали? – повторил референт.

- Нет. Что у Вас? – ответил Председатель.

- Сведения о человеке, про которого Вы говорили. И ещё небольшая справка по бывшей Украине.

- Хорошо. Давай сюда.

Референт подал ему ещё одну папку, заметно толще той, где были сведения о Стюарте. Председатель открыл её и сразу наткнулся взглядом на фотографию мужчины с неприятным жёстким лицом, примерно своего ровесника. Профессор Багирцев-Кара. Светило нейрофизиологии, доктор наук, профессор и прочая, и прочая…

* * *

Камера, в которую завели Степанко, была поменьше «обезьянника», но зато в ней было окно, хоть и забранное «намордником». И в камере были люди – мужчины и женщины, все вместе. Степанко увидел нескольких подростков, примерно своего возраста – мальчишек и девчонок, двух, или трёх женщин и нескольких мужчин постарше. Сюда его перевезли из отделения милиции вскоре после допроса. Место, как он понял из разговоров охранников, называлось «тюрьма Бригидки».

- Ты кто? – спросили его.

Степанко назвался.

- Ну проходи. Гостем будешь. – сказал один из мужчин, худой, одетый в замызганную вышиванку и с большими висячими усами. Люди, сидящие на нарах, потеснились и Степанко присел рядом с худой неопределённого возраста женщиной, тоже одетой в вышиванку. Голова её была повязана чёрным, в крупных красных цветах платком, концами назад. Рядом с женщиной сидела худенькая девочка лет двенадцати со светлыми длинными косичками и в застиранном цветастом платье.

- Ну рассказывай, - снова подступил к Степанке усатый, - як ты дошёл до жизни такой.

Степанко в очередной раз принялся рассказывать свою историю, как поехал с матерью в город, как они опоздали, как оказалось, что разрешение не на двоих, а на одного. Снаружи громко щёлкнул засов и окошко «кормушки» в двери камеры открылось.

- Гориясная Мария! – крикнули оттуда в камеру. Соседка Степанки поднялась. Девочка тоже встала. – На выход! Без вещей! – прокричали из коридора в «кормушку» и почти сразу же в замке заскрежетал ключ. Женщина с девочкой шагнули к дверям, но вошедшие в камеру охранники оттолкнули девочку.

- Мама! – крикнула девочка, рванувшись за женщиной, но охранник опять оттолкнул её.

- Я скоро вернусь. – не оборачиваясь сказала женщина и вышла.

Девочка вернулась на своё место. Было видно, что она изо всех сил старается не заплакать.

- Гориясная. – произнёс усатый, - А Михайло Гориясный не твой батька часом?

Девочка не ответила, только длинно всхлипнула. Степанко пододвинулся поближе к ней.

- Не плачь. – сказал он, чтобы просто что-то сказать.

- Я и не плачу. – сердито ответила девочка, но губы у неё предательски дрожали.

- Тебя как звать? – спросил он, - Меня Степан.

- Ивга. – ответила она.

- За что тебя сюда? – спросил он.

Девочка не ответила. Степанко увидел, как из глаз у неё на руки закапали-таки частые слёзы.

- Не плачь. – повторил он.

Дверь камеры со скрипом и скрежетом открылась и снова вошли охранники.

- Гориясная Ивга! – крикнул один, - На выход!

- Где мама? – сразу спросила девочка.

- На выход! – повторил охранник.

- Мы к маме? – продолжала она спрашивать, но вместо ответа охранник взял её за руку и вывел из камеры. Дверь снова захлопнулась.

- А кто такой Михайло Гориясный? – спросил Степанко усатого. Тот удивился:

- Не слышал разве?

- Не. – помотал головой Степанко и повторил вопрос.

- Ну ты… - продолжал изумляться усатый, - Впервые вижу, шоб Гориясного не знал!

- Село! – хихикнул из угла кто-то из подростков, - Гориясного не знает!

- То ж такой человек! – продолжал усатый, - У него цела армия! У него и танки е, и беспилотные дроны е! У него влада на половину Дикого поля! Аж до Днепра!

- Его и в Европе знают, и даже в самой Московии. – поддакнул из угла тот же голос, - Сила у него великая.

- Михайло Гориясный Винницу взял и там у него ставка. – продолжал усатый.

- А его семья как тут оказалась? – спросил Степанко.

- Значит, выкрали безпечники. – ответил усатый так, словно речь шла о чём-то самом собой разумеющемся, - Гориясный набеги делает и на нашу сторону.

- Он и до Парижу ходит. – добавил голос из угла, - Он иРовно пытался взять, но его отбили. Москали приходили с ним биться.

- А Вы кто? – спросил Степанко усатого, - Вас за что сюда?

- А я бонвиван. – враз погрустнел усатый.

- Ого! – опасливо произнёс Степанко, на всякий случай отодвигаясь подальше. Обвинение в бонвиванстве было одним из самых тяжёлых. За это и расстрелять могли. Бонвиваны, прожигатели жизни, как объясняли Степанке в школе, стремились получать только удовольствие, работать не хотели и именно из-за них и их желания красиво, весло и безбедно жить, в их стране и произошли все беды.

Когда-то, говорили им в школе, мудрые Ленин и Сталин правили всей страной. ЗУССР была частью огромного государства, которое называлось СССР. И люди там жили, руководствуясь Правильными Идеями и строили справедливое общество. Но коварные враги, среди которых были и бонвиваны, коим только бы веселиться, постоянно вредили. Бонвиванам хотелось плясать под весёлую музыку, одеваться в нарядные одежды и целые дни напролёт веселиться. И враги за пределами государства, узнав о существовании в СССР бонвиванов, принялись всячески им помогать, ещё больше сбивая с пути истинного, пропагандируя среди них развратную моду и сексуальную музыку. Что такое «сексуальная музыка» Степанко не знал, а учителя в школе не объясняли. В итоге бонвиваны своего добились – СССР не стало. Жители Московии от Правильных Идей отвратились и, в итоге, выбрали себе царя. Учительница, рассказывая про этот прискорбный факт, всегда говорила это так, словно русский царь был её личным врагом.

И сейчас ещё встречаются у них в обществе люди, которых интересуют только удовольствия и которые не хотят трудиться. «Праздник нужно заслужить!» - всегда говорила учительница, окончив рассказ о коварных бонвиванах.

* * *

- А мы можем их как-то использовать? - Председатель небрежно бросил папку на стол.

- Якудза очень закрытая структура. Не с каждым пойдёт на контакт. - глава японского департамента снова склонил голову в поклоне. Иногда это раздражало окружающих, но вековые традиции были неискоренимы. Даже у тех, кто никогда не жил на островах восходящего солнца.

- Да не может такого быть, чтобы какая-то там криминальная группировка не польстилась бы на деньги! - англичанин был как всегда прямолинеен в навешивании ярлыков, - Будет заплачено и они сделают всё что необходимо.

- Возможно. Когда якудза заключает контракт, то исполняет его при любых обстоятельствах. Даже рискуя своей жизнью. Но вот иметь дело они будут не с каждым...

- Что значит не с каждым? То есть, если мне надо будет нагнуть конкурента в каком либо городке, то они этого делать не будут?

- Почему же? Я ещё раз повторю. Любая сделка только по рекомендации уважаемых людей. Вот только найти их непросто. Тем более замотивировать. Все они предпочитают быть не на виду. И в качестве оплаты возьмут точно не деньги. Услугу. Одну. Но вы даже не можете себе представить, какая это будет услуга и сможете ли вы вообще её выполнить. - глава японского департамента снова склонил голову.

Председатель, увидев, что англичанин и не думает прекращать спор, поднял руку. Откашлявшись, произнёс:

- Вы когда-то жили в префектуре Порутава, мой друг. Скажите-ка, мы сможем их чем-нибудь заинтересовать, но так, чтобы к нам не вело никаких следов?

- Какая ещё Порутава? – похоже, после выпитого виски, англичанин, искал повод сцепиться с любым соперником. Председатель хлопнул ладонью по столу. В кабинете стало тихо. Стал слышен даже лёгкий свист ветра за бронированным стеклом. Японец встал и поклонился:

- Я приложу все силы для этого.

Глава английского департамента допил из стакана виски и тоже поднялся из удобного кресла.

- Разрешите откланяться, джентльмены.

- Все свободны.

Через пару минут в комнату почти бесшумно вошёл референт.

- Слежку за этими двоими усилить. Мне кажется они стали вести какую-то свою игру.

- Будет выполнено, мистер Смит.

** *

- Надо. Понимаешь, очень надо. Нам тебя порекомендовали знающие люди.

- И чё? Мне оно надо? Ты кто такой вообще? – спросил Марку.

- Поймите, это очень важный для нас вопрос. Ваши услуги будут оплачены в любой валюте. Мы переведём вам деньги в любой банк, который вы назов...

- Ты идиот? Иди отсюда. И забудь сюда дорогу. - в лоб слащавого немолодого человека смотрело дуло армейского бластера. Тот резко сбледнул с лица и осторожно поднял руки вверх. Но в забегаловке, где была назначена встреча, никто даже не посмотрел в их сторону. Издержки фронтира. Сидящий за тем же столом хмурого вида детина в замызганном камуфляже устало произнёс:

-Эй, давайте потише тут. - потом так же устало проговорил, обращаясь к Марку, - Дружище, я же не просто так к тебе пришёл. За этого шлимазла попросили хорошие люди. Кстати, тебе известные люди... - надавил он голосом.

- А конкретно? Кто именно? – спросил Марку, не убирая бластера.

- Дон Севаро... - детина допил пиво в кружке и сделал знак повторить. Марку убрал оружие с явной неохотой и на столе тут же появились новые кружки и горка солёных орешков в большой миске.

- Мои знакомые никогда бы не предложили оплату моих услуг через банк...

- Я смогу собрать необходимую сумму. Но она немаленькая как для вас, так и для нашей компании Recruiting companies. Я опасаюсь...

- Так вам не нужны люди? - невинным голосом поинтересовался Марку.

Прилизанный господин взглотнул и закивал головой:

- Нужны, очень нужны. Их работа очень необходима для нашей организации и мы...

- Нужны, значит будут. Деньги приготовь. Куда принести, я скажу позже.

- Не забудь мои комиссионные... - всё также лениво пробурчал детина.

- Ты во мне сомневаешься? – невинно спросил Марку.

Детина ничего не ответил, лишь отсалютовал полупустой кружкой и одним глотком прикончил пиво. Вытерев губы рукавом, он откинулся на спинку стула. Рядом с ним вспотевший представитель какой-то мелкой европейской рекрутинговой компании нервно переводил взгляд с него на Марку и обратно. Марку размышлял. Ему очень не нравилась эта ситуация. Как они его нашли? Почему найти наёмников хотят поручить именно ему? Севаро явно его подставил. Но перед кем и почему было совершенно не понятно. Да и этот детина был ему знаком. Когда-то давно они вместе участвовали в подпольных боях без правил. А подпольные бои - это особый мир, где все бойцы друг друга знают. Конечно, доверять никому нельзя. Но и Марку примерно представлял, откуда на него вышли и что ожидать от бывших бойцовских нанимателей. Вроде рисков никаких. И в тоже время что-то скребло на душе... Но вот что?

- Всё. Расходимся. - угрюмый встал и надел кепку на лысую голову, на улице моросил мелкий дождь, - Пишите письма...

- И тебе не хворать. - пробурчал Марку. Потом повернулся к слащавому и тихо заговорил, глядя прямо ему в переносицу, - Слушай внимательно. Собирай деньги и сиди в гостишке. Я сам тебя найду. При встрече дам контакт наёмников. По оплате с ними стой на своём, мол заказчик даёт аванс только 15%. И ни копейки больше. Иначе тебя просто прирежут и всё. Понял?

Уже дурно пахнущий потом посредник закивал головой. По его взгляду было видно, что он не ожидал такого при "подборе персонала". Ну что же - таковы реалии "серой зоны", где практически нет никаких законов, кроме одного. Права сильнейшего и власти бабла...

* * *

Марку бежал по кривой улочке, постоянно оглядываясь. Вроде сзади никого не мелькало. Значит, преследователи догоняли его по соседним переулкам. Значит, надо прибавить ходу. В этом райончике, который тут, не смотря на полное отсутствие китайцев, называли "Шанхай", можно было легко заблудиться. Марку уже тяжело дышал и заставить себя бежать быстрее он смог с трудом. Ноги предательски скользили по жидкой грязи. Асфальт в этих трущобах отсутствовал как явление.

А началось всё в одной полтавской забегаловке, куда он заскочил перекусить. А ведь знал, что после того, как в бывшую Полтавскую область стали массово переселяться японцы, тут появилась якудза. Японские острова, ещё в начале века после грандиозного катаклизма, о котором, однако же, предупреждали задолго до того, как он произошёл, частично ушли под воду. Землетрясение было настолько мощным, что цунами в Тихом Океане накатывалось на берега несколько раз, сначала добегая до американского побережья, потом возвращаясь обратно и отражаясь по-новой в сторону Калифорнии. На Западном побережье с тех пор стараются не селиться. А в руинах Лос-Анджелеса и Сан-Франциско завелись какие-то мутанты, на радость учёным всего мира. Самый крупный японский остров Хонсю раскололся надвое, а Сикоку и Кюсю почти наполовину ушли под воду. Практически все города были разрушены до основания, хотя строилось они с учётом сейсмической активности. Но проснувшийся вулкан Фудзи об этом не знал. Оставшуюся территорию залило потоками лавы и засыпало толстым слоем пепла. Большинство населения погибло, остальные готовы были бежать куда угодно, лишь бы подальше от этого кошмара. Со временем, правда, жизнь на оставшихся японских островах более-менее пришла в норму, японцы восстановили то, что смогли, а на островах уже выросли новые поколения, знающие о произошедшей катастрофе лишь понаслышке.

- Коко ни ару масу!!! - раздалось слева. Эти ниндзя его всё-таки догнали. Марку прижался спиной к забору. Рукоять бластера удобно легла в руку, что сразу придало уверенности. Он глубоко вздохнул и стал ждать, что последует дальше. Но из подворотни так никто и не выскочил. Вокруг стояла тишина, лишь собаки лаяли где-то вдали. Марку ухмыльнулся. Кто бы мог подумать полсотни лет назад, что в бескрайних степях Украины приживутся наследники самураев? Но вот такое случилось. Кто смог провернуть такую сделку до сих пор остаётся непонятным. Но в те неспокойные времена всё было возможно. Беженцев из Японии после землетрясения никто не хотел принимать. Россия помнила воинственную риторику правителей страны восходящего солнца о том, что Курильские острова, Сахалин и Камчатка исконно японские земли, да и российский Дальний Восток тогда тоже сильно пострадал – города и посёлки на Сахалине, Владивосток, Находка были практически полностью уничтожены, так что было не до беженцев. Ну а страны Юго-Восточной Азии прекрасно помнили, что творили у них во время Второй мировой войны японские захватчики. Такое не стирается из людской памяти. И тут, подарком судьбы – явились кем-то купленные за символическую цену у разваливающейся Украины полтавские земли и сюда хлынул поток беженцев. К слову сказать, досталась японцам не вся Полтавщина, а только часть её. Три приграничных с тогдашней Харьковской областью района, куда успела зайти русская армия, остались за Россией. Население остальной части области частью уехало в Европу, частью в Россию, а частью просто полегло в боях, или перемёрло от голода и болезней. Остались немногие, которым было уже всё равно – русские, японцы, да хоть марсиане, лишь бы порядок был и какая-никакая власть. А через десяток лет якудза установила в этом анклаве свои законы. Русские власти кривились и морщились, но вынуждены были терпеть это соседство и сложившееся положение. С тех пор минуло почти полвека. В префектуре Порутава, как стали называть эти территории, успели родиться и вырасти люди, искренне считавшие эту землю своей родиной. А детей называли, в том числе, Окусанами и Микураями.

Марку осторожно посмотрел вдоль улочки. Где-то вдалеке мелькали тени. И именно там, куда он стремился попасть, его и ждали. Марку подтянулся и перемахнул забор. Если его потеряли, надо этим воспользоваться. Тем более он опаздывал на встречу с наёмниками, которых надо было состыковать с рекрутёром. Всё-таки деньги эта мутная контора платит за найм хорошие. Во дворе тут же залилась лаем собака на цепи. Из дома на шум выскочила хозяйка, женщина средних лет, в платье европейского покроя и в переднике.

- Гомен кудасай! – припомнил Марку где-то слышанную фразу, означавшую извинение за непрошенное вторжение.

- Чего надо? – неожиданно спросила его женщина по-русски. Марку поначалу опешил, но потом сообразил, что в приграничье многие владеют несколькими языками.

- А… пройти. – сказал он, показывая пальцем в направлении калитки, которая должна была выходить на соседнюю улицу. Женщина бросила на него подозрительный взгляд. Марку тоже посмотрел на неё. В её лице переплетались европейские и восточные черты. Кожа у неё была слишком светлой для азиатки, да и разрез глаз был не совсем восточный.

- Можно? – повторил Марку и, не дожидаясь ответа, метнулся к калитке. Собака снова залилась лаем и метнулась наперерез Марку, вознамерившись не пропустить и вцепиться в ляжку. Он едва успел увернуться, зубы лязгнули совсем близко и сквозь штанину он почувствовал горячее собачье дыхание. Женщина что-то крикнула по-японски, Марку не расслышал, или не понял. Она догнала его уже у самой калитки.

- Стой, тебе говорю! – сказала она по-русски.

Марку обернулся.

- Если они тебя ищут, то здесь ты не уйдёшь. – сказала она. – Квартал оцепили. Так всегда бывает, когда они кого-то ищут. И тебя уже наверняка заметили.

- И что мне делать? – глуповато спросил Марку.

- Туда. – сказала женщина, показывая на забор, разделявший два соседних двора.

* * *

Встреча была деловой. Но, тем не менее, все традиции и обычаи, которые свято хранились в любой японской семье, были соблюдены. Это очень ценилось, особенно после того, как от японских островов мало что осталось. Чайная церемония за специальным чайным столиком, небольшие пиалы, особый способ заваривания, специально приглашенная гейша для подачи напитка - всё на высшем уровне. Хотя тема разговора была весьма деликатной и щекотливой. Речь шла об услугах друг другу. Деньги для присутствующих были лишь инструментом. А значит – и разговор шёл вежливыми полунамёками, как это принято на Востоке.

- Мне кажется, что это будет являться для нашей стороны "term sheet", то есть минимальным условием нашего соглашения в этих условиях. Иначе сделка может не состояться. - глава японского департамента Корпорации старался говорить тем странным языком, которым принято общаться в Европе в корпоративной среде. Когда идут переговоры любого уровня, то стороны бьются за каждую запятую в контракте. Несомненно, это накладывает отпечаток и на разговорную речь.

- Интересное предложение. – чуть склонил голову его собеседник, одетый в дорогой костюм европейского покроя, - Но у меня вопрос. В ответ на эту услугу нам придётся сделать кое-какие уступки нашим, как говорят в префектуре Порутава, "заклятым врагам". Они станут чуточку сильнее. Нам придётся стать тоже чуточку сильнее. А этого можно добиться только вооружив себя. - сидящий возле столика японец опять склонил голову. В его глазах на долю секунды мелькнула искорка торжества.

- Я не имею полномочий вести разговор о поставке вооружений. Это не моя прерогатива. Тем более, что я являюсь представителем Корпорации, которая занимается исключительно благотворительными целями. - в комнате повисла тишина, которая могла стать концом их разговора. Но выдержав паузу, глава департамента продолжил, - Но нашу продукцию покупают многие клиенты. В том числе и те, кто могут вам помочь. Но это повлечёт за собой некоторые финансовые расходы. Мы с радостью пойдём на это. Но только в том случае, если поставки наших товаров перестанут встречать препоны со стороны миротворческих сил в этом регионе. Это мешает бизнесу.

- Я подумаю над этим. Но вы же понимаете, что...

Встреча длилась уже второй час. Уступки, просьбы, обещания с каждой стороны могли скоро достичь тех сумм, которые можно будет выразить числами с восемью, а то и десятью нулями. Глава японского департамента в душе ликовал. Среди всей этой словесной шелухи вырисовывался очень хороший канал сбыта. И он принесёт доход не только Корпорации. А главное – могущественный «северный сосед», как японцы по-прежнему называли Россию, надолго потеряет интерес к установлению отношений с их страной и не сможет перетянуть её в свою сферу влияния.

* * *

Время в тюрьме тянется медленно, но, в то же время, проходит незаметно. Бонвивана забрали вскоре после матери и дочери Гориясных. Потом забрали ещё кого-то из подростков, сидевших в их камере. Вместо них привели какого-то порядком избитого парня в изодранной, залитой кровью одежде и давешнего худого мужика в гуцульской безрукавке, который плакал по поводу убийства «чергового оракула». Худой и здесь всё продолжал убиваться из-за этого и всё повторял, что «дождь кликать некому». На вопрос Степанко, не знает ли он что с матерью, не ответил, наверное не раслышал. Избитый парень всё молчал, возле него начали было хлопотать женщины, сидящие в камере но тот попросил оставить его в покое.

Сколько прошло времени, Степанко не знал. В камере из-за «намордника» на оконце, всё время царил полумрак, который не могла разогнать тусклая энергосберегающая лампочка без плафона. И только по тому, как менялся цвет клочка неба, видимого в окне, можно было понять, какое сейчас время суток. Мать Степанко больше не видел с тех пор, как его забрали на допрос из «обезьянника» и что с ней, где она, он тоже не знал. Подступаться с этим вопросом к охранникам было бесполезно, как понял Степанко. Они хранили упорное молчание.

И в какой-то момент на него снизошло какое-то отупение. Степанке стало уже всё равно, что с ним будет. И даже если бы его повели вдруг на расстрел, он бы не выказал никаких чувств и эмоций. Поэтому когда в один из дней, вскоре после оправки и завтрака, в камере открылась «кормушка» и охранник выкликнул:

- Грунь Степан! На выход!

Степанко не сразу понял, что вызывают его.

** *

Дверь гостиничного номера неслышно открылась. Марку внимательно осмотрел коридор позади себя и скользнул в темноту. Рекрутёр, скорее всего, спал. Так и оказалось. Проверив окно и поправив задвинутые шторы он сел на стул возле кровати. Вытащив пистолет, он направил его между глаз спавшего толстяка и толкнул кровать ногой.

- Что? Кто здесь? - но открыв, наконец, глаза и увидев перед собой Марку толстяк замер, сразу же покрывшись капельками пота.

- Я же говорил, что найду тебя сам. Ты не рад?

- Рад. Нет. Ээээ... - замялся представитель рекрутинговой компании.

- Не мельтеши. Иди, умойся. Воняешь... - пистолет тут же исчез где-то под одеждой, - Только тихо!!!

- Да-да... Конечно...

Через несколько минут на журнальном столике перед Марку уже лежали наличные. Взяв одну из пачек и вытащив купюру, он посмотрел её на свет.

- Значит, слушай сюда. Завтра в том же баре, где мы с тобой встречались, появится один из наёмников. Про пятнадцать процентов помнишь? - дождавшись утвердительного кивка толстяка, он продолжил, - Озадачишь его своими проблемами и озвучишь полную сумму оплаты. Он будет торговаться и требовать аванса. Если пойдёшь у него на поводу, то вполне может быть, что из того бара и не выйдешь. Учти это. Деньги на аванс приготовил? Давай их мне. А ему отдашь вот этот камушек.

В свете бра сверкнул гранями прозрачный огранённый бриллиант. Он лежал на подушечке в чёрной коробке. Ещё вчера этот камень Марку вытащил из сейфа в одном роскошном доме на окраине бывшей Полтавы. Отследить его было непросто. Но похитив камень у этого японского чиновника, Марку рассчитывал на то, что сможет столкнуть лбами украинских наёмников и якудзу, которая будет искать пропажу. И, конечно, найдёт. Наёмникам нужны будут деньги, значит аванс, вот этот приметный драгоценный камень, они выставят на продажу. Единственный свидетель, это толстяк, сидящий перед ним на кровати. Что с ним делать? Придётся его сдать бродягам возле бара. Скорее всего он умрёт быстро и безболезненно. А вся шумиха вокруг камня позволит, наконец, приблизиться к одному атаману. Наверняка тому понадобятся люди. После стычки с якудзой трупов будет немало.

- Налюбовался? Гони бабки. Вот так. - деньги исчезли в объёмной сумке, - И да. Камень при себе не держи. Как войдёшь в бар, отдай бармену. И скажи принести, после того как ты попросишь это сделать. Это твоя страховка на случай кидка от наёмников. Целее будешь. И тряси перед собой бумажками контракта, мол надо подписать! Они этого боятся. Стой на своём и только в конце отдашь аванс.

Вскоре приглушенно хлопнула входная дверь гостиничного номера. Толстяк в очередной раз вытер выступивший пот и уставился на драгоценный камень.

- Может мне им деньги отдать? Не, не буду рисковать. Этот проныра опытный, совет дал неплохой. - пробормотал он и откинулся на подушки, - Скорей бы эта командировка закончилась...

* * *

- Зачем ты меня сюда притащил? Неужели нельзя было найти местечко поприличнее? Разве здесь нальют приличного эля? - глава английского департамента брезгливо осмотрел обшарпанные интерьеры уличной забегаловки, где его собеседник назначил встречу. Сидя на высоком табурете у барной стойки он пытался не прислоняться к замызганной столешнице, на которой были видны разводы от пролитых напитков.

- Ну, в ваш офис меня бы не пустили ни при каких обстоятельствах. Разве не так? Да и денег на путешествия у меня лишних нет. Знаешь ведь, сколько стоит билет на самолёт по нынешним временам. Это для тебя расход невелик, а я простой пенсионер. - человек в темно-сером плаще слегка усмехнулся уголками губ. Он, как и глава английского департамента Корпорации, явно не вписывался в окружающую обстановку. Оба слишком сильно выделялись на фоне ярких курток чернокожих постояльцев, выпивающих вокруг и глава английского департамента опять подумал, что место встречи выбрано неудачно. И что дядя с возрастом стал ещё более скуп. Он не верил, что у дяди мало денег, нет. Просто дядюшка слишком уж не любит с ними расставаться. Все эти мысли промелькнули у англичанина в голове, пока им несли их заказ. Вскоре чернокожий официант поставил перед посетителями две сомнительной чистоты кружки. Главе департамента не хотелось даже прикасаться к этой посуде, не то, что пить её содержимое. Но надо. Он поднял кружку и взглянул в лицо дядюшки.

- Твоё здоровье, дядя.

Тот молча кивнул и поднёс кружку к губам. Он будто вышел из кадров одного из тех древних детективных сериалов середины двадцатого века, что обожают крутить на ретро-каналах телевидения. Седые бакенбарды обрамляли строгое усталое лицо, изрезанное глубокими морщинами. Такие же морщины покрывали и руки. К ноге была прислонена массивная, но в то же время изящная трость из натурального эбенового дерева с серебряным набалдашником в виде львиной головы. Нет, деньги у дяди определённо водились.

- Можно было просто позвонить или отправить файл. - всё так же недовольно произнёс глава департамента, так и не решаясь отхлебнуть из кружки.

- Ты идиот, племянничек? - взгляд серых глаз был внимательным и строгим, - Все электронные носители будут взломаны ещё до момента передачи данных. И не факт, что после получения их тобой, они будут теми же самыми, что я тебе отправлял.

На замызганную столешницу лёг конверт из тёмной крафтовой бумаги. Старик аккуратно передвинул его в сторону племянника:

- Тут всё, что я смог найти по твоему вопросу. И да. Кто-то уже опередил меня. Видимо твой конкурент японский. Хорошо, что он дотянулся только до копий. Видимо понял, что оригиналы недоступны и ничего не стал уничтожать. Но это мог быть и не он.

- Дядя. Благодарю. Я переведу тебе...

- Нет, племянничек. Никаких переводов денег. Ты подставишь и себя и меня. Но если ты ещё сможешь выкрутиться, то для меня это может быть последним, что я увижу. Ты знаешь, что мне нужно. Постарайся просто выполнить эту просьбу и уничтожить Стюартов.

- Хорошо. Я всё сделаю. А здесь? - он постучал пальцем по конверту, - Правда есть те данные, которых никто не знает?

- Есть. Но не вздумай публиковать их бездумно. Всегда оставляй...

- Да-да, я помню. Всегда оставляй противнику пути отступления, крысу нельзя зажимать в угол. Эти твои поучения я помню с детства.

- Прощай, племянничек...

Глава английского департамента спрятал конверт во внутренний карман пиджака, а когда поднял глаза, то рядом уже никого не было. В дальнем углу назревала драка. Темнокожие британцы скинули куртки и размахивали руками, пытаясь напугать друг друга, громко вопя. Толпа вокруг тоже подбадривала их криками.

- Так. Больше мне здесь делать нечего...

Оставив на столе нетронутую кружку с мутноватым пивом, англичанин быстро вышел вон. У дверей паба он сел в блестящий чёрный Роллс-Ройс и, ткнув пальцем в переговорную кнопку, назвал водителю место назначения. По дороге до аэропорта можно было немного вздремнуть...

Глава 7. Тиха и темна ночь в префектуре Порутава...

- Фамилия, имя, отчество?

- Остров Владислав Александрович.

- Кем работаете?

- Архитектор. Выполняю частные заказы.

- Семейное положение, вероисповедание?

- Православный. Женат, две дочери.

-Ну, рассказывайте, откуда у Вас фальшивые купюры.

- Не знал я, что они фальшивые, клянусь!

- Но откуда-то ведь Вы их взяли?

- Я не знал, что они фальшивые!

- Хорошо, допустим. Вы не знали, что они фальшивые. А кто Вам их дал?

- Я проиграл в карты крупную сумму. – неохотно сказал Остров.

- Мы это знаем. И расплатиться решили фальшивыми деньгами.

- Я не знал, что они фальшивые! – в голосе задержанного отчётливо послышалась слеза.

- Это я уже слышал и не раз. Если не Вы их рисовали, то как-то же они к Вам попали. Верно?

Остров машинально кивнул.

- Значит, - обрадовался следователь, - Вам их кто-то дал! Вот я и спрашиваю Вас, кто Вам дал эти фальшивки?

- Я занял деньги, чтобы расплатиться с карточным долгом.

- Это понятно. У кого Вы заняли деньги?

- У знакомого. – неохотно произнёс Остров.

- Как зовут знакомого? – мгновенно взвился следователь. Глаза его заблестели охотничьим азартом.

- Виктор Бирюков.

- Адрес!

- Чей?

- Бирюкова!

- Не знаю. Мы встречались в кафе на Петроградской. А дома я у него ни разу не был.

- В каком кафе?

- «Эльф», кажется.

- Ладно, проверим.

- До этого у него деньги взаймы брали?

- Нет. Просто другие мне уже в долг не дают. – мрачно сказал Остров.

- Понятно. – кивнул следователь, - Пьёте?

- Ну…

- Ну что ж… - следователь слегка откинулся на стуле с довольным видом, - Картинка такая: Вы проиграли в карты довольно крупную сумму, которую Вас попросили срочно выплатить, причём именно наличными. Денег у Вас нет, потому что заказов почти нет. А заказов почти нет потому, что Вы пьёте. Вы кинулись по знакомым, друзьям и родственникам, но те Вам отказали. Кстати, Ваша жена заметила пропажу её украшений и кое-каких вещей. Но денег за сданные в ломбард побрякушки оказалось мало и Вы решили попросить в долг у Бирюкова. Вы, кстати, давно с ним знакомы?

- Где-то с полгода.

- Полгода. – повторил следователь, - И как близко Вы знакомы?

- Ну… Несколько раз он приглашал меня в кафе, или в бар. Угощал.

- А кто платил?

- Когда как.

- Угум. – кивнул следователь, - А кто вас познакомил?

- Профессор Багирцев.

- Да?

- Моя сестра его ученица.

- Ах, даже так!

- А Вы его знаете?

- Кого?

- Профессора.

- Ну так, слышал. И чего же он профессор? Что изучает?

- Вроде как в Институте Мозга. Ну да. Сестра у меня там работает.

- Значит, Бирюков согласился дать Вам в долг.

- Да. Сказал – мол, отдашь, когда сможешь. Но я не знал, что они фальшивые!

- А встречались вы у него?

- Я никогда у него дома не был! И где он живёт, не знаю. – повторил Остров.

- Ну хорошо. Из города пока никуда не уезжайте.

* * *

- Значит, прибыли к нам из Космических сил? – полковник посмотрел на Черненко.

- Так точно.

- И за что же Вас на Землю списали? – в голосе полковника слышалось неприкрытое любопытство.

- В моём деле указано.

- Да. Я читал. «Дмитрий Донской». И каким боком Вы к этому всему?

- Просто именно мы его и обнаружили.

- Понятно. – враз посерьёзнел полковник. Ему уже стало ясно, что новый подчинённый вряд ли что-то расскажет. Наверняка дал кучу подписок о неразглашении.- Ладно. Служите. В курс дела Вас уже ввели?

- Никак нет.

- Странно. Вы хоть какое-то представление имеете о том, куда Вы попали?

- Так точно. Одесская губерния.

- В пяти километрах граница. – терпеливо, как непонятливому ученику произнёс полковник, - А на той стороне – территория, контролируемая Гориясным. Слышали про такого? Что, нет? Не может быть.

- В Одессе, в штабе мне сказали, что на месте введут в курс дела.

Полковник поморщился.

- Банда Гориясного, на данный момент, является самым крупной и самой хорошо организованной силой в Диком поле. Контролирует Винницкую область почти полностью, а так же часть бывших Житомирской и Хмельницкой областей. По правде сказать – это уже не банда даже, а целая армия. Да и порядки у него там весьма строгие. Дисциплина. Поначалу они пробовали к нам сунуться, но мы их отогнали с Божьей помощью. И в настоящее время у нас с ними вооружённое перемирие. Однако, мы его из виду стараемся не терять. В последнее время Гориясный активно пытается установить свой контроль над всей территорией Житомирской и Хмельницкой областей. Но, видимо, сил у него пока маловато.

- Пытается своё государство создать? – осмелился задать вопрос Черненко, - Новую «самостийну Украину»?

- Не исключено. Но там этих создателей… Гориясный всего лишь один из них. Хотя и самый сильный и харизматичный, как говаривали раньше. Так что сосед у нас весьма беспокойный.

* * *

Профессор Багирцев не любил дальних поездок. Но в этот раз отказаться было нельзя. Хотя у него до последнего оставались сомнения, выпустят ли из страны с таким долгом по кредиту. Но в аэропорту на контроле его пропустили беспрепятственно. Уже после взлёта, когда самолёт набрал высоту и погасли все предупреждающие надписи на табло, Багирцев вдруг задумался. Не только и не столько о предстоящей конференции, сколько об обстоятельствах, ей сопутствующих. Билеты на самолёт (бизнес-класс, чего скуповатый профессор себе никогда не позволял!) принесли домой вместе с документами и программой конференции. Ко всему этому прилагалось довольно пространное пригласительное письмо, распечатанное на принтере на отличнейшей плотной глянцевой бумаге и подписанное неким Маури Рантама. Странным и непривычным были именно оплаченные билеты и полностью подготовленный пакет документов. Обычно Багирцеву приходилось заниматься всем этим самостоятельно.

Бизнес-класс. – подумал слегка польщённый Багирцев.

Непривычно было ещё и то, что он впервые летел один, без жены. Маргарита осталась дома, ибо на неё билеты, почему-то, не заказали, а профессор уже привык во всех вопросах, не касающихся науки, полагаться на неё. Странным было и то, что билеты были бумажными, а не пришли на электронную почту, как и остальные документы – виза, ваучер на отель и карточка аккредитации.

Но постепенно, убаюканный комфортом, Багирцев расслабился и выбросил было все мысли из головы, но ненадолго. Мысли снова вернулись к предстоящей конференции. Основной темой была заявлена социология. Багирцев не имел к ней отношения, он занимался резервными психофизическими возможностями человеческого организма вообще и резервными возможностями мозга в частности. Но раз пригласили, да ещё и столь настойчиво… За всей этой заботой и высоким уровнем сервиса явственно читалось, что отказ не принимается. Багирцев понял это только сейчас, уже в кресле бизнес-класса.

Социология. – подумал он, - Социология. И зачем я им, позвольте спросить?

Перелёт до Австралии прошёл без приключений и в аэропорту Брисбена его встретили, и трансфер был организован, а номер отеля был таким, что дух захватывало. И вот именно эта роскошь, весь этот сервис на высшем уровне Багирцева и насторожили. Да, он имел вес в научных кругах, у него были слава и признание, но в последнее время дела шли неважно, а его последнюю тему даже не включили в план. Исследования он был вынужден проводить на свои средства, влез в долги, которые отдавать было нечем.

- А кто всё это оплачивает? – спросил он сопровождавшего его улыбчивого молодого человека в строгом деловом костюме с шёлковым галстуком.

- Спонсоры. – ответил тот с дежурной улыбкой, - Не беспокойтесь ни о чём, мистер Багирцев. Располагайтесь. Завтра за Вами заедут.

Оставшись один, профессор ещё раз оглядел номер. Две комнаты – спальня с роскошной широченной кроватью и гостиная, балкон-терраса, с которого открывался шикарный вид на город и океан вдали, панорамные окна. Пребывание в таком отеле стоило недёшево.

Спонсор. – подумал профессор, устраиваясь в удобном кресле на балконе, - И что ему от меня надо, позвольте узнать?

А то, что «всё это «ж-ж-ж-ж« неспроста» он уже понял. Кому-то от него именно что-то нужно. Но вот что? Вспомнился вдруг визит этого неприятного типа, набивавшегося в женихи к Виктории. Его очень уж интересовали исследования профессора. Те самые, на проведение которых Багирцев и взял этот чёртов кредит!

* * *

Он вспоминал своё далёкое детство с любовью. Славное было детство. Так было всегда после того, как приходилось много и выразительно разговаривать на кацапской мове. Правда, приходилось себя ограничивать только русским матом. Он мрачно смотрел на суету во дворе, вызванную тем неприятным обстоятельством, что был упущен какой-то кацапский шпион. Конечно, после разноса, что он учинил своим подчинённым, те демонстрировали готовность землю носом рыть и вообще разнести всё в округе. Впрочем, так оно случалось всегда. Столько лет управляя этой прорвой людей, он понял одну истину - хочешь сделать хорошо, сделай это сам. Но быть всюду и делать всё самому непосильная задача для любого руководителя. Оставалось только материться. И вот в этом искусстве ему равных не было. Гориясный досадливо сплюнул, отошёл от окна и уселся на стол, на котором стоял включённый ноутбук в окружении грязной посуды, объедков, сигаретных «бычков» и прочего мусора. В последнее время к пану атаману стали проявлять слишком много внимания самые разные люди. И отнюдь не только кацапы, но и ещё кое-кто.

С самого раннего детства с ним происходили странные вещи. Когда его мать принесла его регистрировать в местную Управу, то в этот момент обрушилась кровля здания. Просто от старости и ветхости. Но младенец не издал ни одного звука и даже не проснулся. Глава Управы сказал на это, что мальчик далеко пойдёт, нет в его сердце страха. Так оно и вышло. С малых лет он прослыл безбашенным. Хотя, наверное, в тех краях, где он родился, иначе было и не выжить. Или давать отпор любому и по любому поводу, или стать бессловесным, забитым хуторянином, который боится всех.

Гориясный потёр подбородок, улыбаясь. Он вспомнил, какие про него ходят слухи. Многие всерьёз верили, что он потомок великого Джона Байдена, который бежал от пришедшего к власти в Америке президента Трампа по кличке Мага. Экзальтированные дамочки свято верили, что он может взглядом заставить раздеться любую женщину. И уж точно половина населения территорий, носивших ранее название Украина, верит в мессию, которым он якобы и является. Но про себя он знает, что это так сложились обстоятельства. Именно случай привёл его к власти над этими землями и живущими тут людьми. В юности из-за своей упёртости и нежелания отступить он занял место главаря одной банды, убив предводителя. А дальше... Дальше постоянная стрельба, поножовщина, умение держать удар и чуйка, которая помогала выживать в разных непростых ситуациях. И вот сейчас его "чуйка" криком кричала - упустив из своих рук неизвестного кацапа в префектуре Порутава его люди крупно его подставили. Но где и в чём он не знал. Да и может ли какой-то наёмник угрожать его немаленькой армии??? А Порутава… Что ж, с нынешними жителями тех мест ещё предстоит разобраться.

- Батько!!! - в дверях стоял его адъютант, - Там оце, от якудзы приїхали.

- Чого? – не понял Гориясный, опять погрузившийся в свои мысли, - Шо ты казав?

- Там от якудзы приiхавши. - испуганно повторил вошедший, - Вас вимагають, дуже...

- И на кой я им понадобился?

-Нi можу виедзатi...

Гориясный поморщился. За то время, как с карт мира пропала страна под названием Украина, на её бывших территориях разговаривали на дикой смеси польского, румынского, украинского и русского языков. Все всех понимали, конечно. Но иногда о чём идет речь, можно было понять только по общему смыслу. А на каком языке ему общаться с этой якудзой??? И вообще, есть ли в числе его подчинённых толмач с японского? Вот тоже… Кому только в голову пришло поселить в бывшей Полтавской области этих узкоглазых?!

- Кажи им, шо зараз буду. – сказал атаман, - И это… организуй там…

- Так есть!

За столом сидело несколько человек восточной наружности с непроницаемыми лицами. Большинство были одеты в строгие деловые костюмы с галстуками, но двое были в настоящих японских кимоно из широких рукавов которых виднелись покрытые цветными татуировками руки.

Однако. – подумал Гориясный оглядев нежданных гостей.

Рядом со столом застыл один из адъютантов Гориясного с задумчивым выражением лица. Он совершенно не понимал, почему выставленные на стол бутылка мутноватого первача и несколько тарелок с закуской не вызвали абсолютно никаких эмоций у прибывших. Ведь и сало, и вареники в сметане и лучок и огурчики... Он сглотнул и посмотрел на своего атамана. Тот ответил таким же непонимающим взглядом.

- Ну-с. Что вы хотели от меня, господа?

К счастью, оказалось, что гости знают русский язык и вполне сносно могут на нём общаться. Японцы долго произносили различные фразы, больше похожие на тосты, смысл которых сводился к пожеланиям здоровья и долгих лет жизни. Причём порой Гориясный терял нить разговора за всеми этими цветистыми оборотами речи и ничего не значащими словами. Но он понимал, что у азиатов без долгого вступления никак нельзя. В голове крутилась одна мысль - "Восток, дело тонкое, Петруха" Кто такой этот хлопец и чем знаменит, он не знал...

Наконец, через полчаса, молчащий до сих пор японец сказал, откашлявшись и слегка поклонившись:

- Гориясный-сан. Ваши люди совершили ошибку. Нам известно, что у вас находится один камешек, который раньше находился в сейфе нашего человека. - говоривший, видимо главный в этой компании, пристально смотрел на атамана. В комнате повисла тишина. Напряжённая и не предвещавшая ничего хорошего.

- Что это за камешек такой? Хотя это мне не особо интересно. Почему вы пришли именно ко мне? - выдержав паузу, поинтересовался Гориясный безразличным голосом. Потом налил стопку первача и одним махом влил в глотку, занюхав рукавом. И стал пристально рассматривать главного из якудз. Потом развалился на стуле, закинув ногу на ногу. Он вдруг вспомнил слова одного корейца, непонятно каким образом попавшего на Украину. Вполне возможно, что его предки воевали на стороне кацапов ещё в начале века да так и остались тут. Так вот, он говорил тогда ещё молодому парубку, что на востоке очень не любят прямых взглядов, прямых вопросов и небрежных поз при разговоре. Атаман удовлетворённо заметил, как лица японцев напряглись.

* * *

- Не спорю! Социология очень интересная наука! Но, позвольте спросить, какое отношение к ней имею я? Я занимаюсь совсем другими вещами.

- Любая научная деятельность интересная и познавательная. Но не любая даёт в руки человеку инструмент воздействия на человечество, на общество! – сказал Председатель.

- Так Вам интересно узнать, можно ли мои разработки использовать… - начал догадываться Багирцев.

- Вы правильно поняли, профессор. – улыбнулся одними губами Председатель. Глаза его при этом оставались серьёзными и даже холодными, - Вы ознакомились с присланными Вам материалами?

- Да. Но, если верить тому, что Вы мне прислали, инструмент, так скажем, пока ещё не опробован на массах. Да и ни одно государство, если оно суверенно, не позволит проводить такие эксперименты на своих гражданах, не так ли? – ответил Багирцев, - Хотя…

- Позвольте с вами не согласится. – перебил его Председатель, - Подобные эксперименты человечество проводило всегда, с момента своего появления. Вспомните Древнюю Грецию и Древний Рим с их первыми опытами внедрения демократии!!! Ведь они первыми попытались управлять обществом, направляя его исподволь, через влияние на умы, а не монархическими методами. Выборы, форумы, дебаты, фракции... Всё это оттуда, из древнего мира, прорастало в обществе и стало его неотъемлемой частью. Человек должен думать, что от его мнения, от его действий что-то зависит в мире, разве не так? Ну, а диктатуры ХХ века с их манипуляциями массовым сознанием…

- Хм. Соглашусь. Но какое отношение имеют эти древности к вашему... Хм... Проекту? И… я всё ещё не понимаю, каким боком здесь я и мои исследования?

- Ну как же, батенька... Тут важны заложенные в человеке традиции. Традиции его народа, традиции его религии, традиции его...

- Вот только не надо сюда приплетать религию. Вы же прекрасно понимаете, что в нынешнем обществе роль религий сводится к банальному разводу паствы на деньги. – фыркнул Багирцев, - Да Вы и сам, скорее всего ни во что такое не верите.

- Не скажитееее. – Председатель для убедительности покачал воздетым вверх пальцем, - Дело в том, что любая религия имеет своим основанием традицию в обществе, имевшуюся в этом обществе в момент возникновения религии. Традиции первичны, религии вторичны. А как вы знаете после религий у нас, я имею в виду у человечества, появились идеологии. И религии и идеологии имеют много общего, один и тот же механизм, в основе заложена вера. Отсюда вытекает, что идеология не может базироваться на религии. Только на традициях!!! Человек в рамках одного биологического вида прошел ряд эволюционных ступеней, запечатленных не в хромосомном аппарате, а в традициях!!!

- Хм. И что из всего этого вытекает? Продолжайте, мне стало даже интересно...

- Дальше вот что. Традиции. Это, после формирования речи-семьи-коммуны привело к формированию связки города-государства, и даже письменной речи в интересах управления. Все эти указы, своды законов, постановления и прочее крючкотворство и бумаготворчество. Формирование государств, где письменная печатная речь являлась средством формирования граждан, привело, в конечном итоге, к формированию транснациональных корпораций, за счет контроля средств массовой информации. И далее всё это приведёт, в конечном итоге, к глобальному контролю. Вы же неглупый человек, вы видите, начало этому этапу было положено с появлением интернета. И каждый этап оставил в след в традициях. И оставит в дальнейшем развитии человечества!!!

- Хм. Комплимент "неглупый человек" конечно приятен. Но! Это же фашизм. – ответил Багирцев, - Тотальный контроль над всеми сторонами жизни человека. Такое уже было. Причём попытки делались ещё до появления интернета и даже компьютеров вообще! Коммунистический режим в СССР, фашистская Германия…

- А что Вас так пугает? – невинно спросил Председатель, - Слово «фашизм»? Ну так не обязательно его употреблять для обозначения созданной системы. Ну и потом – фашизм, насколько мне известно, апеллирует именно к традиции.

- Но ведь есть противоречия, которые не дадут человечеству прийти к глобальному фашизму. Человечество даже не может создать единое правительство. Люди слишком разные. И в том числе из-за своих традиций, о которых вы разглагольствовали тут. На ближайшие многие десятилетия это вообще не реально. Людей очень много. Я вполне допускаю, что останься человечество на одной планете, глобальный фашизм вполне мог появиться. Но сейчас? Когда у нас вот-вот появятся другие заселённые планеты? Это невозможно. – не сдавался Багирцев, - Я, знаете ли, слежу за новостями. И…

- Мой проект вполне может помочь сконцентрировать всю власть в одних руках!!! Люди сами будут стремиться объединиться!!! Вот увидите!!!

- Вот так просто. Сами захотят? Как это будет выглядеть на практике?

- А вот для этого и нужны Ваши исследования в области программирования мозга. – Председатель снова улыбнулся одними губами, - Вы, кажется, занимались нейропрограммированием?

Багирцев помрачнел.

- Мою тему закрыли. Финансирование тоже.

Председатель опять улыбнулся.

- Если дело только в деньгах…

* * *

Где он мог проколоться? Скорее всего – когда связался с этим потным вонючкой. Но кто ему указал на него, Марку? Значит, те, кто на него указал, знали, кто он такой. Мысль о том, что в Конторе завёлся «крот», вызвала острейший приступ бешенства. Севаро. Это имя было известно немногим. В том числе тому типу, что и привёл Вонючку на встречу с Марку. Но с Севаро он уже давно не виделся и не общался и даже не знал, где тот находится и что с ним. А он тоже хорош! Ни о чём не расспросил Вонючку. А надо было устроить этому потному типчику допрос с пристрастием. А теперь-то уж что! Теперь Вонючка уже ничего не расскажет никому. И не потеет. Потому что мёртвые не потеют. То, что Вонючку завалила местная порутавская якудза, было ясно как дважды два. Из-за камушка, который Марку накануне передал незадачливому рекрутёру. Но Вонючка был всего лишь приманкой, расходным материалом. А настоящей целью был он, Марку. И задание – внедрение в банду Гориясного, теперь на грани срыва, а он сам – на грани провала. Якудза не успокоится, пока его не найдёт. А руки у этих ребят длинные. Если что – и в России достанут. А кто виноват? Получается – сам и виноват! Поставил выполнение задания под угрозу. Только сейчас Марку понял, что вся эта комбинация с его помощью в вербовке наёмников была сложной и хитро выдуманной ловушкой, в которую он влетел на полном ходу даже не задумываясь.

* * *

"... репортаж с кораблестроительной верфи корпорации "Великая Шотландия". Мы наблюдаем, как возле производственной станции прилуняются корабли спасателей. Внешних разрушений не наблюдается, но по сообщениям пресс-службы корпорации, произошла авария, в результате которой произошла разгерметизация купола и часть оборудования разрушена. Мы будем сообщать вам любые..."

трансляция стрим-канала "Лунный город".

"... эксперты считают, что налицо ошибки в проектировании. Нейросетевой компьютер не справился с порученной ему задачей, что и привело к аварии на верфи..."

речь ведущего политического социального ток-шоу по общеевропейскому телевидению.

"... парламентское объединение "За санкции русским!" считает, что авария на лунной верфи корпорации "Великая Шотландия" произошла вследствие прямого вмешательства разведки русских. Вероятность такого сценария составляет 97,5%, как видно из отчёта аналитического центра Европарламента..."

"Вестник Европарламента".

"... почему никто не рассматривает версии, что колонизация Марса не встретит противодействия от коренного населения этой планеты? Ведь мы точно не знаем, населён ли Марс или исследователи просто скрывают данные о контактах первого уровня..."

стрим-канал "Уфолог"

"... Министерство Иностранных Дел Российской Империи выражает недоумение появившимися в прессе заявлениями политиков Старого Света о причастности российских подданных к инциденту на Луне..."

пресс-служба МИД РИ

"... совершенно непонятно, почему руководство шотландской корпорации хранит молчание по поводу взрывов на принадлежащей им верфи? Как нам известно, там строятся корабли для колонизации Марса. Общественность желает знать, не привела ли авария к изменению сроков постройки кораблей, на которых колонисты отправятся к новому месту жительства? Весь мир замер в преддверии ..."

новостной канал "Экология"

"... начались беспорядки в центре отбора переселенцев в Каире, Египет. После объявления об аварии на верфи шотландских кораблестроителей, религиозные фанатики устроили митинг, где подвергли критике политику руководства "Великой Шотландии". Митингующие являются яростными сторонниками колонизации Марса. Протест перерос в беспорядки. Полиция не может справиться со всё прибывающими..."

бегущая строка в новостном блоке канала "Аль-Арабия"

- Чёрт-те что! – пробурчал Селин, отрываясь от чтения новостной ленты на планшете. Всё вместе это производило впечатление какого-то бреда сумасшедшего. Авария на лунной базе, в которой поспешили обвинить Россию в лучших традициях начала века – «хайли-лайкли». И ещё эта история с «Дмитрием Донским»! Странная история. Кто напал на корабль, куда пропал экипаж? Те ли это самые, кто сейчас напал на лунную базу, или другие? И Селин понимал, что ответы на эти вопросы, скорее всего, придётся искать, в том числе и ему.

* * *

Переговоры с якудзой ни к чему не привели. Прямых доказательств того, что драгоценный камень находится у Гориясного, они привести не смогли. А начинать войну только из-за вызывающего поведения атамана префектуре Порутава было не с руки. Силы и весовые категории были слишком неравны. Но обе стороны понимали, что мелкие пакости, а порой и крупные, дело времени, причём они намечались с обеих сторон.

Но не это волновало атамана. За его жизнь много кто желал ему различных неприятностей. Его интересовало, что за камень к нему попал и почему? Ну не могло так быть, что за этим не стоит чья-то игра. Надо выяснить, кто это затеял и чем грозит. Второе, что волновало атамана – его семья. Жена и старшая дочь были захвачены Службой Безпеки ЗУССР и наверняка сейчас у них. Двоих младших – сына и вторую дочь, атаману удалось переправить в безопасное место. Пока что «безпечники» не выдвинули ему никаких требований. Но это всё дело времени. Но сначала разберёмся с камнем. С якудзой до этого Гориясному сталкиваться не приходилось, территория, контролируемая им, общей границы с префектурой Порутава не имела. Тем более странной выходила эта история.

- Эй! - крикнул он адъютанту в соседней комнате, - Ну-ка позови-ка ко мне казначея! И шоб пулей!!!

Казначей пришёл через час. За что, конечно, чуть не поплатился жизнью. Он дрожал от приставленного к голове старинного раритетного нагана и, заикаясь, рассказывал о том, за какие услуги получены деньги. Одна из мелких банд наёмников, которых крышевал Гориясный, взяла заказ на разгром какой-то производственной площадки. Аванс они и передали казначею. После этого пропали и до сих пор не выходили на связь.

- Ты понимаешь, шо натворил, собака ты денежная? - шипел казначею в лицо атаман, - Чому я не знаю, шо наёмники кудысь рванули и пропали? Куда? Чому? За яки гроши? Они шо, творят шо хотят и ты их покрываешь? Хто заказчик? Як вони договаривались? Работу ции наёмники выполнили, чи ни? Или шо, до нас придёт заказчик и будет требовать вернуть аванс? Ты дебил??? Ты об этом думал, когда гроши брал???

Казначей, бледный как штукатурка, трясся и что-то невразумительно мямлил в ответ. Наконец он собрался с духом и вскинув голову срывающимся голосом произнёс:

- Моя справа гроші рахувати, а не за найманцями бігати!

Раздался выстрел. Пороховой дым от раритетного оружия позапрошлого века облаком повис в воздухе. Лицо Гориясного было покрыто мелкими каплями крови.

- Валуй бичачий! - в сердцах сплюнул атаман и уже громче сказал заглянувшему адъютанту, - Приберитесь тут...

Вскоре атаман понял, что сильно погорячился, ибо ни на один из вопросов ответа так и не получил, а казначей уже точно ничего ему не расскажет. А вопросов было много. Например вот с этими наёмниками. Их исчезновение, например, совпало по времени с похищением жены и дочери атамана…

* * *

В небольшом помещении, которое все почему-то называли курилка, стоял густой аромат дорогих сигар, перебиваемый тонким запахом дорогого коньяка.

- Эта бутылка пролежала на дне моря почти сто лет.

- Интересный вкус.

- Даааа. Умели предки делать алкоголь. Даже мне этот напиток нравится больше виски! – воскликнул глава английского департамента. В комнате дружно рассмеялись. Председатель и главы департаментов Англии и Японии собрались отпраздновать удачное начало операции по дискредитации "шотландских компьютеров". Диверсия на лунной верфи и взрыв на одном из земных заводов, начала приносить дивиденды. Стоимость акций Корпорации на биржевых площадках резко взлетела. Путем нехитрых финансовых манипуляций была произведена реорганизация структуры этого огромнейшего холдинга. И теперь ничто не мешало додавить конкурента.

- Твоя идея с наймом боевиков на территории бывшей Украины была гениальной. Самое интересное, что мне удалось всё организовать таким образом, как будто это сделал человек, напрямую связанный с разведкой Российской Империи. Хотя он и законспирирован, но те, кто должен обладать этой информацией её получили через третьи руки. Прозит! – произнёс англичанин.

- Прозит! Это было не так уж и трудно. Вы же знаете, ещё со времён Третьей Мировой Ми-6 славилась такими операциями. Идею я почерпнул из мемуаров ветерана этой службы. Да и справились они на «отлично». Завод захватили, оборудование взорвали. Правда, потом их всех ликвидировали. Вы, наверное, видели стрим в новостных лентах. Если бы они смогли ещё и скрыться, то я считал бы эту операцию проваленной. – произнёс Председатель, стряхивая пепел сигары в хрустальную отделанную серебром пепельницу.

Глава японского департамента осторожно отпил из запотевшего бокала коньяк. Он привык к другим напиткам. На его родине крепкий алкоголь пьют слегка подогретым в небольшом керамическом кувшине и сразу заедают рисовыми шариками. А пить по-европейски, когда из закуски только сигара и пара кусочков остро пахнущего натурального сыра, ему было, мягко говоря, непривычно. Выдохнув после глотка задержанный в лёгких воздух, он сказал:

- Мне кажется, мы слишком рано празднуем победу. Надо дождаться ответа "Великой Шотландии".

- Согласен. Ответ у них будет. Только вот на кого он будет направлен? Пока счёт один-один, если воспользоваться терминологией футбольных комментаторов. Но, я думаю, останавливаться нельзя. Что у нас на очереди? – ответил глава английского департамента.

- Есть ещё одна идея. Но подготовку будет провести непросто. – улыбнулся Председатель.

- Ну-ка, ну-ка???

- Необходимо дискредитировать Стюарта. Есть у него пара тёмных моментов в биографии. Надо максимально это использовать.

- Через СМИ? – хором спросили боевые соратники.

- Естественно. Только через независимые!!!

В комнате раздался дружный смех...