Дэриус, сын Каракала

Глава 1. Бегство из Кедровой Бухты

Бегство из Кедровой Бухты

Тишина на космической станции «Кедровая Бухта» была не просто отсутствием звука. Это была плотная, тягучая субстанция, которую приходилось разгребать руками. Дэриус, последний принц династии Северных Звезд, сын великого и ужасного Каракала, привык к этой тишине. Он был ее стражем и ее пленником.

Его единственным собеседником был кот Витамин. Не просто кот, а продукт лучших генетиков Империи — существо с интеллектом, превосходящим человеческий, и обостренными чувствами, способное анализировать состав атмосферы по запаху и видеть потоки данных в воздухе. Сейчас Витамин, огромный, пушистый, с шерстью цвета космической пыли, лежал на панели управления и внимательно следил за движением одной лапой за бегущими строками кода.

«Опять пытаются взломать шлюзы, — лениво промурлыкал он, не отрывая взгляда от экрана. — Седьмой контур сегодня. Дилетанты».

Дэриус не ответил. Он смотрел в огромный иллюминатор на бесконечный космос, усыпанный алмазами далеких систем. Он был похож на отца — тот же властный подбородок, холодные глаза, но в его взгляде не было жажды завоеваний Каракала. Была только тоска. «Кедровая Бухта» была не станцией, а золотой клеткой, местом его ссылки после падения отца.

Тишину взорвал тревожный, пронзительный гудок. Не попытка взлома — сигнал полного отключения систем жизнеобеспечения. Красные огни замигали, оповещая о начале аварийного отсчета.

«Это не они, — голос Витамина потерял лень и стал острым, как бритва. — Взлом изнутри. Диверсия. У нас три минуты до полного отказа».

Сердце Дэриуса заколотилось. Это был конец. Убийство, замаскированное под несчастный случай. Месть сторонников Каракала сыну, которого они считали предателем.

И тут в центре командной палубы замерцал голографический проектор. Из света и энергии возникла фигура. Это была Маам. Не человек, не андроид. Маам была ИскИнтом — Искусственным Интеллектом, мудрейшим из мудрых, хранителем знаний и советником династии. Ее лицо, собранное из мириад светящихся частиц, было спокойным и бесконечно древним.

«Дэриус, сын Каракала, — ее голос был тихим, но он заглушал вой сирены. — Пришло время покинуть бухту. Твой отец спрятал здесь не только тебя. Он спрятал ключ».

«Какой ключ?» — выдохнул Дэриус, судорожно хватая аварийный костюм.

«Ключ к «Сердцу Каракала». Оружию, способному переписать реальность звездных систем. Те, кто предал твоего отца, нашли способ активировать его. Им нужен твой биометрический ключ — твое ДНК. Они идут за тобой».

Витамин спрыгнул с панели, его шерсть встала дыбом. «Корабль-призрак на орбите. Маскируется под астероид. Выпустили шлюпки захвата».

Маам продолжила, и ее голограмма указала на потайной люк в полу. «Этот путь ведет к стыковочному доку. Там — «Зодиак», быстрый разведчик твоего отца. Я перенесу свое ядро на его борт. Но выбор за тобой, Дэриус. Беги и скройся… или найди «Сердце» прежде них и уничтожь его».

Выбора не было. С оглушительным скрежетом потолок начал деформироваться — это резали обшивку. Дэриус рванул люк, и они с Витамином прыгнули в темную шахту.

Через пять минут, когда отряд захвата вломился на командную палубу, они застали лишь мертвые экраны и ледяной вакуум, медленно наполнявший станцию. «Зодиак», словно тень, сорвался с доков и растворился в черноте космоса.

Так началась охота. «Зодиак» был быстр, но корабль преследователей был плавучей крепостью. Маам, чье сознание теперь жило в системах корабля, прокладывала курс сквозь туманности и астероидные поля. Витамин, подключившись напрямую к сенсорам, отфильтровывал вражеский трафик и искал зацепки.

«Они не просто хотят меня убить, — сказал как-то Дэриус, наблюдая, как лазерные залпы прошивают пространство в сантиметрах от корпуса. — Они хотят получить ключ живым».

«Анализ их переговоров подтверждает, — промурлыкал Витамин, вцепившись когтями в панель от напряжения. — Они называют тебя «кодом». Маам, где отец мог спрятать эту информацию?»

Голограмма Маам появилась перед ними. «Твой отец был параноидальным гением, Дэриус. Он доверял только архаичным носителям и символам. Вся информация на станции была стерта. Но он оставил подсказку для тебя одного. Вспомни».

Дэриус закрыл глаза, погружаясь в воспоминания детства. Отец редко бывал ласков, но учил его всему. Карты звездных скоплений, языки древних рас… детская считалка… про кота и луну…

«Витамин! — крикнул Дэриус. — Просканируй мой кулон!»

На его шее висел простой металлический диск — подарок отца на пятый день рождения. Все думали, это просто безделушка.

Кот прыгнул ему на плечи, прикоснулся влажным носом к кулону и замер. Его зрачки расширились, превратившись в черные вселенные. «Это… карта. Координаты. Запечатаны в молекулярной структуре металла. Ведут в туманность «Плачущий Ангел».

Погоня обострилась. Враги, видимо, тоже вышли на след. Бой был неизбежен. «Зодиак» уворачивался от залпов, отвечая точными выстрелами. Осколки вражеского корабля пасли их корпус.

«Щиты на исходе!» — предупредила Маам, и в ее голосе впервые прозвучала тревога.

И тут Витамин издал победный крик. «Я нашел их систему наведения! Она завязана на главный сенсорный массив. Если послать импульс на частоте мурлыкания фелинийской кошки на перегретый контур…»

«Сделай это!» — скомандовал Дэриус.

Кот вцепился в консоль, и из его горла вырвалась не просто вибрация, а сфокусированная звуковая волна, преобразованная в цифровой импульс. На вражеском корабле взорвался сенсорный блок. На секунду они ослепли.

Этой секунды хватило. «Зодиак» сделал немыслимый маневр и выпустил торпеду прямо в стыковочный отсек корабля-крепости. Раздался взрыв, и гигантский корабль, потеряв управление, начал медленно разворачиваться и уходить в глубины космоса.

Дыша с трудом, Дэриус смотрел на победу. Они были изранены, но живы.

Они достигли туманности. В ее центре оказалась одинокая планета-кладбище, усеянная обломками древних кораблей. Сканируя поверхность, они нашли его. Не оружие. Не машину уничтожения. Маленький, заброшенный архив.

Внутри, в единственном работающем терминале, их ждало последнее сообщение Каракала. Его голограмма, уставшая и лишенная былой свирепости, улыбнулась.

«Сын мой. Если ты видишь это, ты нашел ключ. «Сердце Каракала» — это не оружие. Это кодовое имя. Это — ты. Твое сознание, твоя ДНК — это ключ к перезагрузке главного ядра Империи, к очистке его от скверны, что поразила его. Я знал, что предатели придут за мной, и спрятал самое ценное — будущее. Твое будущее. Маам поможет тебе. Она — мост. А кот… — Каракал усмехнулся, — я всегда знал, что коты мудрее нас. Береги его».

Дэриус стоял, ошеломленный. Вся охота, вся борьба — не за оружие, а за него самого. Он и был наследством. И угрозой.

Он обернулся. Голограмма Маам светилась мягким светом. «Что будем делать, Дэриус?»

Витамин терся о его ногу, громко мурлыча. Бесконечный космос ждал за стенами архива, полный врагов и союзников, тайн и опасностей.

Дэриус выпрямился. В его глазах горел уже не свет тоски, а огонь цели. «Будем лететь домой, Маам. Восстанавливать то, что разрушили. У меня есть карта, мудрейший советник и лучший в мире штурман. — Он потрепал Витамина за ухом. — Кажется, охота только начинается».

Глава 2. Лина

...Дыша с трудом, Дэриус смотрел на победу. Они были изранены, но живы. «Зодиак» нырнул в туманность «Плачущий Ангел», оставляя за собой поверженного гиганта.

«Координаты ведут на планету-кладбище в эпицентре туманности, — голос Маам звучал спокойно, но в нем появилась новая нота — предостережение. — Датчики фиксируют множество неопознанных обломков и... одну активную, но очень слабую сигнатуру маскировки. Похоже на аварийный маячок».

«Ловушка?» — спросил Дэриус, сжимая штурвал.

«Вероятность 67%, — отозвался Витамин, облизывая опаленную лапу. — Но излучение соответствует спасательной капсуле модели «Звездный жук», которые использовались флотом десять лет назад. Слишком старое и ненадежное оборудование для современного заговора».

Приняв решение, Дэриус повел «Зодиак» к источнику сигнала. Среди гор металлолома и исковерканных остовов крейсеров лежала та самая капсула, вся в пробоинах и с почти севшей батареей.

Вскрыв люк, они обнаружили внутри девушку лет шестнадцати. Она была без сознания, худая, с лихорадочным румянцем на щеках, но ее пальцы мертвой хваткой сжимали старый планшет с припаянными к нему проводами и антенной — видимо, самодельный усилитель сигнала. Рядом валялись пустые тюбики от питания и сломанный кислородный генератор. Она выжила чудом.

Они перенесли ее на борт «Зодиака». Маам сканировала ее, пока Витамин, фыркая, обнюхивал незнакомку.

«Жизненные показатели стабильны, но критически низки. Обезвоживание, гипоксия, — доложила Маам. — Биометрический сканер показывает, что это Лина. В базе данных значится как пропавшая без вести три года назад после нападения пиратов на грузовой конвой «Зенит-7». Была зачислена в академию как вундеркинд по тактике и кибернетике».

Когда Лина пришла в себя, ее глаза, цвета старого золота, метнулись по кабине, мгновенно оценив обстановку, уровень технологий, статус Дэриуса и даже то, как Витамин сидел на кресле пилота — словно хозяин.

«Значит, слухи правда, — ее голос был хриплым, но в нем чувствовалась сталь. — Принц-изгнанник жив. И у него кот. Меня зовут Лина. Вы разрушили мой старый дом, — она кивнула в сторону взорванного корабля-крепости, — так что теперь вы мне должны новый».

Она оказалась невероятно полезной. Пока «Зодиак» летел к планете-кладбищу, Лина, подкрутив себе двойную порцию питательного коктейля, вскрыла планшетом протоколы связи, которые не мог взломать даже Витамин.

«Ваши друзья не успокоились, — сказала она, выводя на экран перехваченную шифровку. — Они называют себя «Когтями Каракала». И они уже отправили за вами нового охотника. Кого-то по имени Молот. И они знают про «Сердце».

Дэриус сжал кулаки. Лина внимательно посмотрела на него, потом на Маам, чья голограмма молча наблюдала за ней.

«Вы ищете не артефакт, — заявила она вдруг, не как вопрос, а как установленный факт. — Вы ищете информацию. Ключ. И он связан с вами. Иначе они бы просто стерли станцию «Кедровая Бухта» с карты вселенной, а не пытались взломать ее с такой маниакальной настойчивостью».

Витамин издал низкое урчание, что на его языке означало высшую степень удивления и настороженности.

«Она права, — сказала Маам. — Ее дедуктивные способности выходят за рамки стандартных человеческих параметров».

Лина усмехнулась. «Спасибо, мудрейшая. Взамен предлагаю стратегию. Молот — профессионал. Он будет бить наверняка. Мы не можем просто найти ключ и бежать. Нам нужно его обойти. Для этого нужна приманка».

«Какая?» — спросил Дэриус.

«Я, — просто сказала Лина. — Я взломаю открытый канал и отправлю дезинформацию. Сообщу, что мы нашли черный ящик «Кедровой Бухты» с координатами «Сердца», но принц ранен и укрывается на одной из лун, пока я, верная служанка, веду корабль к цели. Молот разорвется. Его главная цель — ты. Он пойдет за тобой. А мы в это время сделаем что нужно здесь».

Это была безумная авантюра. Но другой не было.

План сработал. Пока Дэриус и Витамин исследовали мрачный архив на планете-кладбище, обнаруживая правду о «Сердце Каракала», Лина и Маам разыграли спектакль. Лина вывела «Зодиак» на связь, изображая паникующего подростка, и повела корабль в ложном направлении, прямо в объятия ловушки, которую сама же и подготовила — в гравитационную воронку старого разрушенного корабля-колонии.

Когда Молот на своем грозном корвете появился на ее хвосте, Лина не стала убегать. Она развернула «Зодиак» и пошла на таран, активировав в последний момент гравитационные якори, которые зацепили оба корабля и потащили их к обломкам колонии.

В этот момент Дэриус, уже знавший правду, вышел на связь. «Молот! Говорит Дэриус, сын Каракала. Ты ищешь не оружие. Ты ищешь ключ к перерождению Империи. И этот ключ — я. Твои хозяева обманули тебя. Они хотят уничтожить последнее, что может спасти нас от хаоса».

Пока Молот, ошеломленный, принимал это, Лина, используя замешательство, взломала не системы оружия его корвета, а систему жизнеобеспечения мостика, наполнив ее успокаивающим газом. Экипаж уснул.

Теперь они стояли на мостике корвета «Молота». Дэриус смотрел на захваченного охотника.

Лина, ухмыляясь, протянула Дэриусу планшет. «Я скачала всю их базу данных. Я знаю всех их агентов, все их ячейки. «Когти Каракала» больше не секрет».

Она была не просто стратегом. Она была гением афер и информационной войны. И она только что доказала свою ценность.

Дэриус выпрямился. В его глазах горел уже не свет тоски, а огонь цели. «Полетим домой, Маам. Восстанавливать то, что разрушили. — Он посмотрел на Лину, которая уже хозяйничала за консолью корвета, и на Витамина, мурлыкавшего у нее на коленях. — У меня есть карта, мудрейший советник, лучший в мире штурман и... гениальный, хоть и совершенно безумный, стратег. Кажется, охота только начинается».

Глава 3. Орифей-3

Планета называлась Орифей-3. Когда-то процветающий промышленный мир, теперь — оплот мятежа против узурпатора, лорда-регента Вальтаса, свергнувшего Каракала. Орифей-3 был первым, кто открыто отказался платить непосильные налоги в казну регента. И первым, кого наказали, отправив эскадру для «усмирения».

Эскадра Вальтаса теперь догорала в верхних слоях атмосферы Орифея, благодаря скоординированным действиям «Зодиака», захваченного корвета «Молота» (который Лина язвительно переименовала в «Барабан») и внезапно поднявшегося народного ополчения планеты.

Дэриус стоял на мостике «Барабана», глядя на столицу планеты Орифей-3, который теперь встречал их не огнем, а ликованием. Витамин, восседая на кресле капитана, вылизывал лапу после боя — по его мнению, это было важнейшей задачей.

«Анализ ситуации, Маам?» — спросил Дэриус.

Голограмма мудрейшей появилась перед ним. «Лорд Вальтас не потерпит такого унижения. Его ответ будет сокрушительным и быстрым. Орифей-3 обладает старыми, но функциональными орбитальными верфями. Мы можем мобилизовать их для создания оборонительного периметра. Но нам нужна стратегия».

И тут вперед вышла Лина. На ней был слишком большой комбинезон техника, подпоясанный куском провода, а в руках она вертела свой вездесущий планшет.

«Стратегия? — она усмехнулась. — Стратегия — это сделать так, чтобы Вальтас сам заплатил за свою же осаду. У меня есть план. Гениальный, немного незаконный и очень дорогой. Но, к счастью, платить будет он».

План Лины был дерзок до безумия. Она изучила финансовые потоки военного командования Вальтаса и обнаружила гигантскую коррупционную схему. Целый пояс орбитальных сторожевых станций нового поколения, «Щит Ареса», уже был оплачен казной, но по документам считался «на этапе ходовых испытаний». На самом деле, он был полностью готов и укомплектован скелетными экипажами, лояльными не Вальтасу, а генералу, который на этом распиле и нагрел руки.

«Нам нужно всего три вещи, — объясняла Лина, чертя в воздухе схемы. — Во-первых, директива за подписью того самого генерала о срочном перебазировании «Щита» на орбиту Орифей-3 для «учений в условиях, приближенных к боевым». Подпись и печать я уже подделала».

Витамин издал звук, похожий на смех.

«Во-вторых, нужно, чтобы экипажи станций получили приказ от своего настоящего командира, а не от Вальтаса. Генерал сейчас наслаждается жизнью на курорте в системе Сириуса. Его личный канал шифруется вот по этому протоколу... — ее пальцы замелькали на планшете. — Готово. Я — он. И он очень доволен моими успехами и приказывает выполнить директивы».

«А в-третьих?» — спросил Дэриус, с трудом переваривая масштаб аферы.

«В-третьих, нам нужно, чтобы Вальтас узнал об этом последним и уже ничего не мог сделать. Когда «Щит Ареса» встанет на орбите Орифея, он автоматически перейдет под контроль местного командования, то есть — под наш. Мы просто купим время, пока Вальтас будет разбираться, кто же его предал».

Все сработало с пугающей точностью. Эскадра великолепных новейших станций, каждая размером с небольшой город, вышла из глубин космоса и заняла позиции вокруг Орифей-3. Командиры экипажей, получившие «приказ» от своего коррумпированного генерала, даже не задавали лишних вопросов. Для них это была лишь часть большой и грязной игры сильных мира сего.

Лорд Вальтас узнал о происходящем, лишь когда кольцо «Щита» уже сомкнулось. Его ярость не знала границ. Он остался без своего новейшего оборонительного рубежа, а его враг теперь обладал им.

С орбиты Орифей-3 был прекрасный вид. Теперь планета была неприступной крепостью. Дэриус, Лина и Витамин наблюдали, как в доки верфей входят первые корабли только что созданного флота Орифей-3.

«Следующий шаг — Цитадель, — сказал Дэриус, глядя на далекую звезду, в системе которой находилась столица. — Планета, где заседает марионеточный парламент и правит Вальтас. Используя гиперпрыжок, мы сможем мгновенно перенести Щит Ареса на орбиту Цитадели, и взять планету под жесткий карантин!»

«Осада, — мурлыкнул Витамин, растягиваясь на панели управления. — Классика. Я одобряю».

«Осада — это скучно, — парировала Лина, на ее планшете уже мигали схемы сетей планетарной гиперсвязи столицы. — Мы не будем осаждать Цитадель. Мы ее... купим. У Вальтаса есть деньги, но у нас есть я. И я только что нашла, куда он выводит все украденные из казны кредиты. Через три часа его собственные средства начнут спонсировать нашу революцию».

Маам, чья голограмма светилась ровным светом, мягко сказала: «Ты опасна, дитя. И бесценна».

Дэриус улыбнулся. Его команда была странной: мудрейший ИскИнт, кот-гений и аферистка-подросток. Но это была его команда. И они не просто бежали. Они начинали войну. Войну за возвращение дома. И теперь у них был щит, меч и самый гениальный казначей во всей известной вселенной.

***

Станции «Щита Ареса» мерцали на орбите, как ожерелье из холодных бриллиантов. На мостике «Барабана» царила тишина, нарушаемая лишь равномерным гудением систем и мурлыканьем Витамина, свернувшегося калачиком на кресле оператора.

Дэриус чистил старый отцовский бластер. Лина, поджав ноги, сидела на полу, уставившись в бесконечность космоса. Ее вездесущий рюкзак лежал рядом.

«Эй, принц, — тихо сказала она, не поворачивая головы. — Ты ведь тоже не с самого верха начал? Ссылка, одиночество... а у меня всегда был только этот рюкзак».

Дэриус отложил бластер. Витамин приоткрыл один глаз. Даже голограмма Маам проявилась чуть ярче, выражая молчаливое внимание.

«Я не с Северных Звезд, — начала Лина, ее голос потерял привычную насмешливость и стал серьезным, как стерильное поле. — Я с Копья Скорпиона. Планеты-шахты. Грязь, пыль и вечная смена хозяев. Мои родители были инженерами-кибернетиками. Мечтали накопить на образование для меня. Работали на корпорацию «Гефест». Они нашли течь... уязвимость в системе безопасности рудников. Не баг, а именно дыру, которую руководство знало, но скрывало, потому что ее починка стоила бы прибыли».

Она замолчала, сжимая ремень комбинезона.

«Они решили стать стукачами. Анонимно передать данные проверяющим. Но кто-то их сдал. Наша квартира... ее не стало. Вместе с ними. «Несчастный случай» — утечка плазмы. Я была в это время в школе-интернате при руднике. Мне было тринадцать».

Тишина на мостике стала густой, как смоль.

«Меня никто не искал. Я была никем. Дочерью проблемных работников. Я сбежала на первый же уходящий грузовик. И у меня был только этот, — она потыкала ногой в рюкзак. — Они прислали его мне за неделю до... всего. Сказали, подарок на день рождения. С опережением графика».

Она расстегнула верхний клапан и вытащила старый, потертый планшет. Тот самый, с припаянными антеннами.

«Это их планшет. Мамин, если точнее. Они его модифицировали. Внедрили в него... себя. Не полностью, конечно. Но их голоса, их записи, их базы знаний, их любимые взломы. Они знали, что могут погибнуть. И оставили мне не безделушку. Они оставили мне... себя. Свое наследие. Свой мозг. Это мой якорь. И мой главный инструмент».

Теперь было понятно, откуда ее гениальность. Она годами училась не по учебникам, а у цифровых призраков своих гениальных родителей, общаясь с их записями, их алгоритмами, их мыслями.

«А это... — Лина достала из самого дальнего кармана маленький, истертый медный жетон на шнурке. — Пропуск в доки «Гефеста». Последнее, что держал в руках мой отец. Я украла его с места... с места того «несчастного случая». И это...»

Она потянула за шнурок и вытащила последнюю вещь. Маленькую, засушенную, очень нежную веточку с крошечными синими цветочками. Кассиопея полярная. Цветок, который растет только на Северных Звездах.

«Мама... она обожала сказки о Северных Звездах. Говорила, что это место, где правят справедливость и порядок. Где технологии служат людям, а не убивают их. Это она заказала по каталогу. Это был ее тотем. Ее вера в то, что где-то есть лучшее место».

Лина замолчала, быстро убирая все обратно в рюкзак, словно боялась, что ее самые ценные сокровища улетучатся.

«Поэтому, когда я увидела тебя, сына Каракала... я не видела изгнанника. Я видела шанс. Шанс сделать так, чтобы сказка мамы стала правдой. Чтобы «где-то» стало «здесь». Чтобы то, что случилось с моими родителями, больше не повторялось. Я воюю не за твоего отца, Дэриус. Я воюю за их мечту».

Дэриус молча подошел, встал перед ней на одно колено и положил руку на ее заштопанное плечо. «Спасибо, что рассказала, Лина. И спасибо... что доверилась нам».

Витамин спрыгнул с кресла, подошел и ткнулся мокрым носом в ее руку, что на его языке было высшей формой сопереживания и принятия.

Голограмма Маам мягко сказала: «Твои родители были бы невероятно горды тобой, дитя. Их наследие живёт. И оно изменит галактику».

Лина смахнула с глаза непрошеную влагу и тут же снова надела мазурку циничной аферистки. «Ну все, хватит трогательных сцен. У нас есть империя, которую нужно перезагрузить, помните? И у меня как раз есть идея, как через систему межзвездных переводов «Галактик-Кредит» обрушить биржу Вальтаса...»

Но теперь все они знали, что за ее дерзкой ухмылкой скрывается большая, чем у всех них вместе взятых, боль. И самая чистая, неистовая вера в то, что сказку можно сделать былью.

Глава 4. Иллирийский ром

«...Я сбежала на первый же уходящий грузовик. И у меня был только этот рюкзак, — она потыкала ногой в затертый материал. — Первый год был самым тяжелым. Я пряталась в грузовых отсеках, воровала еду с кораблей... Пока меня не поймал экипаж грузового траулера «Удалой». Они должны были сдать меня властям, но... капитан оказался не таким уж и сволочным».

Лина замолчала, и в ее глазах мелькнула теплая тень улыбки.

«Капитан отвел меня к своей тетке. Тетушке Крапиве. Так ее все звали. Она жила на крошечной, никому не нужной планете-огороде под названием Агро-7. В хижине, которая пахла землей, бензином и пирогами с луком».

ФЛЭШБЕК

Хижина тетушки Крапивы была похожа на музей забытых технологий. На стенах висели серпы рядом с плазменными горелками, а на полках банки с вареньем соседствовали с контейнерами для термоядерного топлива. Сама тетушка, худая, как жердь, и вся в веснушках, с первого взгляда оценила Лину.

«Значит, беглянка? — хрипло проговорила она, пыхтая самокруткой. — У меня сантиментов нет. Работаешь — ешь. Не работаешь — летишь в компост. Понятно?»

Работой был «трюм помидоров». Грузовой отсек старого списанного корвета, который тетушка Крапива купила на металлолом, но вместо этого превратила в гигантскую гидропонную ферму. Там, под светом ультрафиолетовых ламп, зрели гроздья помидоров размером с кулак. И все они были Лининой заботой.

«Помидоры, детка, — говорила тетка, поправляя плазменный резак на поясе, — они как люди. Одним нужно больше света, другим — воды. А некоторым — чтобы их просто оставили в покое. Научишься чувствовать помидоры — научишься чувствовать людей. А это главное в любом деле».

Именно там, в душном «помидорном трюме», Лина оттачивала свои первые хакерские навыки. Она взломала систему полива, чтобы оптимизировать расход воды, и систему освещения, чтобы сэкономить энергию. Тетушка Крапива, обнаружив это, не стала ее ругать. Она принесла ей старый дедовский артефакт.

«Держи. Моего деда. Он на этом еще на Второй галактической считал прибыль от продажи картошки».

Это был не планшет, а что-то среднее между абакусом и механическим калькулятором, с щелкающими костяшками, вращающимися шестеренками и маленьким экранчиком. Но внутри него билась древняя, но исправная логическая схема — «калькулюкс». Он не подключался к сетям, но мог производить невероятно сложные вычисления offline.

«Тот, кто полагается на сети, всегда зависим, — грозила пальцем тетушка Крапива. — А тот, кто полагается на собственную башку и на этот артефакт — всегда свободен. Он тебя научит чувствовать цифры, а не просто тыкать в них пальцем».

Лина научилась. Она щелкала костяшками, крутила шестеренки, и древняя машина поскрипывала, выдавая ей идеальные алгоритмы для полива помидоров, а заодно и основы теории вероятностей, кибернетики и финансового мошенничества. «Дедушкин артефакт» стал ее первым учителем после планшета родителей. Он научил ее, что любая система, даже самая сложная, состоит из простых, логичных элементов. И ее можно понять, разобрать по винтикам и... пересобрать под себя.

Она прожила у тетушки Крапивы почти два года. Пока однажды на Агро-7 не нагрянули налоговики Вальтаса. Тетушка, не долго думая, зарядила из плазменного резака по их шаттлу, дала Лине мешок с провизией, дедов артефакт и толкнула в грузовой отсек с помидорами, который как раз отправлялся на «Удалом» с грузом на соседнюю станцию.

«Лети, детка! Мир большой, а помидоров в нем много!» — крикнула она ей вдогонку.

Конец флешбека

Лина достала из рюкзака тот самый «дедушкин артефакт» — потрепанный, с потертыми цифрами и блестящими от времени медными шестеренками.

«Она научила меня всему, что знала. Как торговаться, как чинить двигатель плазменным резаком, как отличить честного торговца от жулика по глазам и... как чувствовать «помидоры». — Лина усмехнулась. — Так что, когда я говорю, что знаю, как обрушить биржу Вальтаса... я не блефую. Для меня его финансовая империя — просто большой, душный трюм перезрелых помидоров. И я просто нашла, какую ветку системного полива нужно перерезать, чтобы все это благополучие сгнило за сутки».

Она щелкнула костяшкой на артефакте, и устройство тихо щелкнуло в ответ.

«Так что, можно сказать, тетушка Крапива и ее помидоры тоже воюют против узурпатора. По-своему».

Дэриус, Витамин и Маам молчали. История Лины оказалась гораздо больше, чем история побега и мести. Это была история спасения, переданного, как эстафета: от родителей — к планшету, от тетушки Крапивы — к артефакту и мешку с провизией. И теперь эта эстафета была здесь, с ними.

***

Им предстоял нелегкий день. Штурм биржевых серверов «Галактик-Кредит», виртуальная битва, от которой зависела реальная судьба миллионов. На мостике «Барабана» витало напряженное молчание, нарушаемое лишь тихим щелканьем костяшек дедушкиного артефакта в руках у Лины.

Внезапно это молчание нарушил Витамин. С важным видом, подчеркивающим каждое движение своей пушистой лапы, он спрыгнул с кресла и прошествовал к одному из панелей управления у задней стенки мостика. Это была ниша для аварийного инструмента, давно пустовавшая.

Дэриус и Лина перевели на него взгляд. Кот встал на задние лапы, передней нажал на почти незаметную защелку. Раздался тихий щелчок, и из стены выдвинулся небольшой герметичный отсек, похожий на мини-бар.

Там лежало несколько банок с деликатесным паштетом из космического гуся, пара упаковок его любимого вяленого тарантулага (деликатес с планеты Кантар, на который у всех остальных членов экипажа была аллергия) и… одна изящная, вытянутая бутылка из синего стекла, оплетенная серебряной проволокой. Внутри переливалась жидкость цвета темного янтаря.

Витамин аккуратно извлек бутылку лапами, словно настоящий сомелье, и принес ее к ним. Он положил ее перед Дэриусом и издал короткое, но многозначительное «Мррррр?», поднимая вопросительный взгляд на принца.

«Иллирийский ром? — удивленно поднял бровь Дэриус, взяв бутылку. — «Слеза Феникса», выдержка пятьдесят стандартных циклов. Это же… состояние. Где ты это взял?»

Витамин лишь самодовольно прищурился и ткнулся носом в банку с паштетом, давая понять, что вопросы излишни, а сейчас важно другое.

Лина присвистнула. «Кот со вкусом. И с тайником. Я проверяла этот корабль вдоль и поперек, но этот отсек был замаскирован под часть энергосистемы. Браво, пушистый стратег».

Голограмма Маам появилась рядом. «Иллирийский ром, в особенности эта марка, известен своими свойствами поднимать боевой дух и… обострять умственные способности на короткий период. В умеренных дозах, разумеется. Это логичный тактический выбор, Витамин».

Кот громко мурлыкнул в ответ, явно довольный высокой оценкой мудрейшей.

Дэриус откупорил бутылку. Аромат заполнил мостик — ваниль, дубовая щепа и что-то космическое, неизвестное, словно запах далекой туманности.

«Ну что ж, — сказал Дэриус, найдя три штатных металлических стаканчика у раковины. — Раз уж наш главный провиант-менеджер и казначей так решил… За победу?»

«За победу, — кивнула Лина, принимая свой стаканчик. — И за дорогих сердцу призраков, которые нам помогают».

«Мяу!» — добавил Витамин, получая свою порцию редчайшего паштета в изящную пиалу, которую тут же откуда-то извлек.

Они выпили. Ром обжигал, согревал и действительно прочищал голову, наполняя ее странной ясностью и уверенностью.

«Лина, — сказал Дэриус, ставя стаканчик. — Давай им жару. Витамин, держи системы наготове. Маам, координируй все, что я не смогу отследить».

Лина уже развернула свой планшет и дедушкин артефакт, ее пальцы летали над клавишами. «Они даже не знают, какие помидоры на них сейчас свалятся. Поехали».

Бутылка иллирийского рома стояла на панели управления, как талисман. Нелегкий день начинался. Но теперь они были к нему готовы. И не только стратегией и технологиями, но и коротким моментом человеческого (и кошачьего) единения перед лицом общего врага.

Глава 5. Голос из прошлого

Сигнал пришел на закрытый, зашифрованный канал, известный лишь горстке самых доверенных соратников Каракала. На мостике «Барабана» замигал аварийный индикатор. Лина мгновенно замерла, ее пальцы застыли над планшетом.

«Это... это же канал «Валькирии», — прошептала она, ее глаза расширились от изумления. — Его не использовали со дня переворота».

«Подними», — коротко скомандовал Дэриус, вставая и выпрямляясь. Сердце его бешено заколотилось.

На главном экране проявилось изображение. Женщина в форме адмирала флота Северных Звезд. Ее лицо было иссечено шрамами, а волосы тронуты сединой, но глаза горели прежним стальным огнем. Это была Розетта. Легендарный адмирал, правая рука Каракала, считавшаяся погибшей при защите дворца.

«Дэриус... — ее голос был хриплым, но твердым. — Сын моего императора. Слава всем звездам, ты жив!»

«Адмирал Розетта, — Дэриус едва сдерживал эмоции. — Мы думали, вы мертвы».

«Я была ранена. Меня спрятали верные люди. Все эти годы я собирала силы, готовила почву для возвращения законного наследника. Лорд Вальтас думает, что я сгнила в какой-то тюрьме. Но я ждала. И вот я вижу ваши подвиги. Орифей-3... «Щит Ареса»... Это великолепно!» — в ее голосе звучала неподдельная гордость.

Она склонила голову в почтительном поклоне. «Мой меч, мой флот и моя жизнь принадлежат тебе, Дэриус, сын Каракала. Прикажи — и я поведу твои корабли на штурм Цитадели. У меня есть информация, флоты, дислокация войск Вальтаса... Все к твоим услугам».

Дэриус обернулся к своим спутникам. На его лице читалась надежда и жажда поверить. Старый преданный соратник... Это был дар судьбы.

Но Лина смотрела на экран с ледяным подозрением. Она не отводила взгляда от Розетты, пока та говорила, а ее пальцы беззвучно летали по планшету.

Как только связь прервалась, Дэриус выдохнул: «Вы слышали? Это же...»

«Подвох», — отрезала Лина. Ее голос был резким, как удар ножа. Витамин, сидевший рядом, издал низкое, предупреждающее урчание и утвердительно кивнул в ее сторону.

«Дэриус, подумай, — заговорила Лина, не давая ему опомниться. — Ее канал «жив». Вальтас — параноик. Он бы прочесал все частоты двадцать раз. Ее «верные люди» три года скрывали адмирала всей Империи? Слишком пафосно. Слишком... идеально. Она появляется именно тогда, когда мы добились первого крупного успеха и стали реальной угрозой. Не раньше. Она не предлагает встретиться — она сразу предлагает вести наши корабли. И флоты. И доступ ко всей информации Вальтаса. Это не помощь. Это троянский конь».

Маам молча проанализировала данные. «Вероятность обмана составляет 84,3%. Логика Лины безупречна. Ее появление статистически маловероятно до степени чуда».

Дэриус сжал кулаки. Горечь разочарования была сильнее радости. «Что же делать? Отвергнуть ее? Мы можем потерять настоящего союзника».

«Нет, — глаза Лины загорелись азартом. — Мы сыграем в ее игру. Мы устроим проверку. Мы дадим ей именно ту информацию, которую она хочет получить от нас, но... слегка модифицированную».

«Ложная цель?» — уловил суть Дэриус.

«Именно. Мы скажем ей, что наш следующий шаг — атака на верфи в системе Проциона. Что мы уже отправили туда диверсионные группы и ждем только ее удара с тыла. Если она предатель — она немедленно передаст это Вальтасу. И он стянет все свои силы к Проциону».

«Оставляя Цитадель без прикрытия», — закончил мысль Дэриус.

«Да. А мы в это время нанесем удар туда, куда изначально и планировали. Мы проверим ее лояльность ее же собственным предательством. Если я ошибаюсь, и она честна, мы просто скорректируем планы и извинимся. Но если я права...» — Лина зловеще улыбнулась.

«Ты права, — мурлыкнул Витамин, тычась головой о ее руку. — Всегда права в таких вещах».

«Хорошо, — решил Дэриус. — Готовь «информацию» для передачи, Лина. Маам, проследи, чтобы все выглядело максимально правдоподобно. Витамин, готовься перехватывать любую исходящую с ее корабля шифровку».

Они снова стали командой, готовой к бою. Но теперь их мишенью был не просто враг. Это был призрак из прошлого, который мог оказаться либо самым ценным союзником, либо самым опасным предателем. И Лина была готова вывести его на чистую воду.

Глава 6. Верхогляд: Встреча в глубинах

Для пополнения запасов редких кристаллов, необходимых Маам для апгрейда квантовых схем, команде пришлось спуститься в глубинные шахты Орифей-3. Воздух здесь был густым и пахло серой и озоном. Стены сверкали в свете их фонарей вкраплениями редких минералов.

Внезапно Витамин, шедший в авангарде, замер, выгнул спину и зашипел, уставившись в темноту одного из ответвлений. Из тени, бесшумно, словно сама тьма обрела форму, выползло... нечто.

Это был Верхогляд. Существо, порождение глубинных радиационных аномалий и генетических экспериментов еще старой империи. Гуманоидное, но слишком вытянутое, с бледной, почти прозрачной кожей, сквозь которую проступали темные сосуды. Но самое жуткое — его лицо. На нем не было глаз, носа, рта в человеческом понимании. Только множество мелких, сверкающих подобно чешуе на рыбьем брюхе, фоторецепторов, которые постоянно двигались, сканируя все вокруг. Он был идеальным монстром для темноты.

Дэриус мгновенно выхватил бластер. Лина приняла защитную стойку, ее планшет зашипел, запуская программы анализа угрозы.

Но Верхогляд не нападал. Он издал странный, скрипучий звук, который трансформировался в почти человеческую речь благодаря голосовому синтезатору на его шее.

«Приветствую, путники. Не бойтесь. Я не охочусь на разумных. Я лишь... наблюдаю».

Его «взгляд» скользнул по Дэриусу, и фоторецепторы замерли на его лице. «Принц крови. Но не тронный. Изгнанный. В твоей ауре вижу пустоту дворца и холод одиночества».

Затем «взгляд» перешел на Лину. «Девочка-вьюн. Прижилась в чужих мирах. Воруешь тепло, потому что своего лишили. Очень... интересно».

Наконец, он «посмотрел» на взъерошенного Витамина. «А вот и незваный гость из иного мира. Мудрость в пушистой оболочке. Приветствую и тебя».

Дэриус медленно опустил бластер, но не расслаблялся. «Что ты хочешь?»

«Хочу? Ничего. Но вижу многое. — Верхогляд сделал шаг вперед, его конечности двигались с неестественной, паучьей грацией. — Твое сердце еще свободно, принц?» — усмехнулся он своим скрипучим синтезатором.

Дэриус нахмурился. «Сейчас не время кого-то искать».

«Как раз самое время, — проскрипел Верхогляд. — Ибо тот, кто сражается один, сражается за пустоту. А тот, кто сражается за кого-то... его ярость обретает форму и цель. Да и искать уже не нужно...»

Лина, которая вся сжалась от этого пронзительного «взгляда», внезапно вспыхнула. «На кого ты намекаешь, чудовище?»

Фоторецепторы Верхогляда дружно повернулись в ее сторону, сверкая в темноте. «О, она знает. Она всегда знает. Она читает коды вселенной, но не может прочитать собственное отражение в глазах принца. Забавная ирония».

Дэриус покраснел и снова поднял бластер. «Замолчи».

«Она боится. Боится снова потерять. Боится, что ее дом — это не место, а человек. И этот страх делает ее слепой. А ты, принц, боишься быть как отец — принять чувство за слабость. — Верхогляд издал нечто вроде скрипучего смеха. — Не бойтесь. Ваши нити уже сплетаются в единый узор. Я это вижу. Я вижу всё».

Он отступил назад, растворяясь в тени. «Берите свои кристаллы. Они вон в той жиле. Вы нужны вселенной вместе. Просто признайте это. Хотя бы друг перед другом».

И он исчез, словто его и не было.

В шахте повисло неловкое, громкое молчание. Дэриус и Лина избегали смотреть друг на друга. Только Витамин, перестав шипеть, сел и начал яростно вылизывать свой бок, словно пытаясь стереть память о встрече с этим существом.

«Безумное чудовище... — наконец проговорила Лина, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Бредит какой-то чушью. Кристаллы там, пойдем».

Лина чувствовала, как горит все ее лицо. Ей хотелось провалиться сквозь землю, схватить Витамина и бежать куда глаза глядят, как она делала всегда.

Но она не двигалась.

Дэриус медленно выдохнул.

«Лина...» — произнес он тихо, и в его голосе не было ни насмешки, ни снисхождения. Была только тихая, суровая правда.

Но он не успел договорить. Лина, словно ошпаренная, рванулась с места, схватила свою долю кристаллов и бросилась к выходу из пещеры, бормоча что-то про «проверить связь» и «протоколы».

Она бежала, не оглядываясь, стараясь заглушить стук сердца, которое рвалось из груди. Она, взламывавшая коды и империи, была полностью взломана песней из старого планшета и словами подземного монстра.

Дэриус не побежал за ней. Он остался стоять среди сверкающих кристаллов, сжав в руке холодный минерал. Он смотрел ей вслед, а в ушах еще звучали эхом слова: «...а с тобою бессмысленно страшно...»

Витамин, оставшийся с принцем, подошел и ткнулся головой в его сапог, издав вопросительное «Мрр?».

«Она права, Витамин, — тихо сказал Дэриус. — Это... бессмысленно страшно».

Но впервые за долгие годы его одиночество вдруг стало не тихим и привычным, а громким и невыносимым. Потому что теперь он знал, что есть кто-то, кому с ним может быть так же «бессмысленно страшно», как и ему с ней.

И это меняло абсолютно все.

Глава 7. Союзники

Когда Дэриус, Лина и Витамин вернулись на «Барабан», на мостике было непривычно многолюдно. Их ждала делегация — девять братьев Аладян, лидеров орфийского сопротивления. Все как один — рослые, бородатые, в промасленных комбинезонах, но с новыми нашивками Свободного Орифей-3. Их лица светились от воодушевления.

«Принц Дэриус! — шагнул вперед старший из братьев, Ганн. — Слава вам и вашим спутникам! Мы уже и забыли, каково это — дышать воздухом свободы, а не страха! Станции «Щита» на орбите — это словно сон!»

Остальные братья громогласно зашумели, выражая согласие.

Дэриус, все еще находясь под впечатлением от встречи в шахтах, с трудом переключился на официальное русло. Он кивнул, собравшись. «Победа — общая. Но расслабляться рано. Лорд Вальтас не сдастся так просто. Эти станции — наш ключевой актив. Мы должны быть уверены в лояльности тех, кто ими командует».

Лина, стараясь не смотреть на Дэриуса и делая вид, что полностью поглощена данными на планшете, поддержала, не поднимая головы: «Принц прав. Нынешние капитаны и вице-капитаны — ставленники коррумпированного генерала. Они служат тому, кто больше заплатит. Их нужно заменить. Вашими проверенными людьми, братья Аладян. Немедленно».

Голограмма Маам, витавшая рядом, добавила: «Я уже подготовила списки рекомендованных кандидатов из числа местных ополченцев, прошедших проверку на лояльность. Процедуру передачи полномочий можно начать в течение часа».

Братья переглянулись, впечатленные скоростью и решительностью. «Будет сделано!» — хором ответил Ганн, и они тут же начали обсуждать, кого и куда назначить.

В этот момент младший из братьев, юный техник по имени Лео, робко спросил: «А... а это правда, что вы внизу встретили Верхогляда? Идеального монстра?»

Напряжение снова вернулось в тела Дэриуса и Лины. «Мы встретили существо, — сухо ответил Дэриус. — Оно не напало».

«О, он никогда не нападает первым! — воодушевился Лео. — Он... он страшнее. Старейшины говорят, он живет здесь столетиями. Он видит тебя насквозь. Все твои тайны, все страхи. За это его и прозвали «идеальным монстром». Он не кусается... он смотрит. И после его взгляда уже никогда не будешь прежним».

Лина сглотнула и отвернулась к иллюминатору. Слова парня были слишком точны.

Их разговор прервал тревожный сигнал с главного экрана. Лина первая сориентировалась. «Биржевые сводки с Цитадели... — она вывела данные на общий экран. Графики неуклонно ползли вниз, окрашиваясь в кроваво-красный цвет. — Началось. Слухи об осаде и нашем контроле над «Щитом» разносятся быстрее света. На бирже — полная паника!»

Все смотрели, как рушатся финансовые империи. Акции могущественного холдинга «Трилистник», который, как знала Лина (и подтвердила Маам), был главным денежным мешком Вальтаса, падали стремительнее всех.

«Идиоты пытаются бежать, — доложил один из операторов, указывая на карту системы. — Грузовые и частные корабли пытаются прорвать наше орбитальное кольцо».

«Предупредительные выстрелы, — холодно приказал Дэриус, наконец полностью собравшись и вернувшись в роль командующего. — По курсу, без поражения целей. Никто не покидает систему без нашего разрешения».

На экране они увидели, как лазерные лучи яркими черточками прочертили пространство перед носами беглецов. Корабли тут же замерли, разворачивались и с позором возвращались на свои орбиты.

На мостике воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом систем. Братья Аладян смотрели на Дэриусa с новым, глубоким уважением. Они видели не просто принца-изгнанника. Они видели лидера, который держит в руках не только меч, но и экономику, и судьбы миллионов.

А Дэриус смотрел на краснеющие графики биржи и понимал, что это только начало. Они взломали финансовую систему Вальтаса. Теперь предстояло выдержать его ответный удар. И где-то в глубине души он понимал, что самый проницательный удар по нему уже нанесен — в темной пещере существом без глаз и песней, от которой до сих пор сжималось сердце.

Глава 8. Пустынный Лис

Триумф от контроля над орбитой и биржевого краха Вальтаса длился недолго. На очередном совещании с братьями Аладян и советом командиров «Щита» на связь вышел новый персонаж.

На экране появился человек в безупречном, лишенном каких-либо опознавательных знаков, песочного цвета мундире. Его лицо было обветрено пустынными ветрами, а глаза холодны и пронзительны, как у хищной птицы. Он представился как «Пустынный Лис» — верный агент сетевой разведки Каракала, работавший глубоко под прикрытием в самых горячих точках Империи.

«Принц Дэриус, — его голос был низким и убедительным, без единой ноты подобострастия. — Слава Северным Звездам, я дожил до этого дня. Я всегда хранил верность вашему отцу и вам. Мои источники в ближнем кругу Вальтаса подтверждают — он в ярости. Его финансовая империя рушится, и он готов на отчаянные шаги. У меня есть данные о перемещении его черного флота. Позвольте мне передать вам координаты».

Его слова звучали идеально. Слишком идеально. Лина, сидевшая с своим планшетом, сразу насторожилась.

«Запрос к Маам, — тихо пробормотала она, пальцы уже летали по клавиатуре. — Проверить все базы данных, все архивы, хоть что-то на имя «Пустынный Лис» или с похожим позывным, связанное со службой Каракала».

Ответ пришел почти мгновенно. Голограмма Маам проявилась чуть поодаль, и ее голос прозвучал прямо в микронаушники Лины и Дэриуса: «Запрос обработан. Ни в одной из известных мне баз, включая засекреченные архивы личной разведки Каракала, нет ни одного агента с таким позывным или с подходящим под это описание фенотипом и методами работы. Базы тщательно подчищены. Это либо гениальный призрак, о котором никто никогда не знал... либо искусная ложь».

Тем временем «Пустынный Лис» уже передавал первые массивы данных — схемы, маршруты, расписания. Все выглядело безупречно правдоподобно.

И тут пришло второе сообщение. На этот раз — от Маам на общий канал, голосом, полным торжествующей ясности: «Только что завершен углубленный анализ перехваченной ранее коммуникации адмирала Розетты. Подтверждаю: голограмма и голосовые паттерны были искусной подделкой. Использован алгоритм глубокого обучения, построенный на архивных записях настоящей Розетты. Ловушка Вальтаса была реальна. Наша предосторожность спасла флот от разгрома у Проциона».

На мостике повисло тяжелое молчание. Братья Аладян смотрели то на Дэриуса, то на «Пустынного Лиса» на экране, понимая, что едва не попались в ту же самую западню.

Дэриус медленно поднял голову и уставился на экран. Его лицо стало каменным. - «Пустынный Лис»... Вы говорите, что были верным агентом моего отца. Назовите кодовое слово операции «Пламенеющий Скорпион». Только настоящий агент личной разведки Каракала мог его знать!

На экране человек в песочном мундире на долю секунды замер. Его глаза, эти холодные глаза хищника, метнулись в сторону, будто он получал команду извне. Пауза затянулась на критическую долю секунды дольше, чем должна была.

«Операция «Пламенеющий Скорпион»... конечно, принц. Это...» — он начал, но его голос вдруг дрогнул. Это была микроскопическая ошибка, но ее было достаточно.

Лина, не дожидаясь конца фразы, вскочила. «ВРУН! Маам, обрубить связь! Трассируй источник, сейчас же! Витамин, включи максимальный уровень киберзащиты, идет атака на наши системы!»

Связь прервалась. Мостик погрузился в тревожную тишину, нарушаемую лишь аварийными гудками и яростным стуком клавиш под пальцами Лины.

«Пустынный Лис» исчез. Но они все поняли. Это была еще одна удочка Вальтаса, еще более хитрая. Он понял, что они осторожны, и прислал им не «союзника», а «коллегу» — такого же мифического «верного агента», каким они сами пытались казаться. Он играл на их ожиданиях.

Дэриус сжал кулаки. Его доверие было снова попрано. Враг был умнее, коварнее и опаснее, чем он думал. Игра в кошки-мышки превращалась в войну теней, где нельзя было верить никому. И единственной опорой оставались те, кто был с ним здесь и сейчас: гениальная аферистка с раненой душой, мудрейший ИскИнт и кот, припрятавший иллирийский ром. Больше никого.

На мостике «Барабана» царило напряженное затишье после разоблачения «Пустынного Лиса». Дэриус, сжав брови, склонился над голографической картой сектора, пытаясь предугадать следующий ход Вальтаса. Лина, отогнав на секунду прочь воспоминания о пещере и песне, наблюдала за ним, отмечая новую складку беспокойства на его лбу.

«Je t’inquiète?» — тихо спросила она, подходя ближе. В ее голосе сквозь привычную ироничность пробивалась неподдельная забота. Языки обитателей космоса перемешивались, и старый земной французский был одним из таких общих «лингва-франка».

Дэриус взглянул на нее, и тень улыбки тронула его губы. Он покачал головой, отвечая на том же языке, но с характерным северным акцентом: «Non, absolument pas.» Нет, абсолютно нет. Но по его лицу было видно, что это не совсем правда.

В этот момент Витамин, растянувшийся на теплой панели управления рядом с почти пустой бутылкой иллирийского рома, лениво поднял голову.

«Хвала Провидению, что мы распознали этих троянцев, — мурлыкнул он на всеобщем, вполголоса, чтобы не слышали братья Аладян. — Ну и иллирийскому рому тоже спасибо! Прочистил не только горло, но и взгляд. Не удивлюсь, если следующим будет «торговец бесплатной нефтью» или «банкир, которому срочно нужно перевести десять миллионов кредитов на наш счет за небольшой процент». Он фыркнул, выражая крайнюю степень кошачьего скепсиса.

Лина невольно рассмеялась, а Дэриус наконец-то оторвался от карты и уставился на кота с уважением. «Торговец бесплатной нефтью... — повторил он задумчиво. — Знаешь, Витамин, учитывая уровень их креативности, это вполне возможно».

«Они пытаются играть на наших желаниях, — подвела итог Лина, снова становясь стратегом. — Сначала Розетта — на желание обрести верного союзника из прошлого. Потом «Лис» — на желание получить супершпиона с закрытой информацией. Следующая попытка будет еще тоньше».

«Значит, мы должны быть готовы ко всему, — заключил Дэриус. — Маам, усиль патрулирование эфира. Любой входящий сигнал, даже с позывными моей бабушки, проверять по протоколу «Паранойя».

«Уже делаю, Дэриус, — откликнулась голограмма. — И, к слову, бабушка ваша, принцесса-консорт Эридана, славилась своим нелегким характером. Шанс, что ее призрак решит выйти на связь, чтобы поддержать вас, оцениваю в 0,000045%.»

Напряжение на мостике наконец немного спало. Шутка Витамина и сухая статистика Маам вернули их к реальности. Враг был хитер, но они были вместе. И теперь они знали правила этой игры.

«Ладно, — хлопнул себя по коленям Дэриус. — Хватит ждать их ходов. Лина, твой план с биржей сработал. У Вальтаса сейчас финансовый пожар. Давай подольем масла в огонь. Найдем его личные счета и заморозим их.»

На лице Лины расцвела та самая, опасная и радостная ухмылка. «О, с удовольствием. Я уже как раз копаю в эту сторону. Думаю, «Трилистник» — это только верхушка айсберга. Настоящие деньги спрятаны глубже. В каких-нибудь офшорных туманностях.»

И она снова уткнулась в планшет, счастливая от предвкушения взлома еще одной, на этот раз финансовой, крепости. А Витамин, довольно мурлыкая, наблюдал за ней, одним глазом следя за показателями датчиков. Теперь они не ждали удара. Они готовились нанести свой.

Глава 9. Карантин и мышеловка

Тишину на мостике «Барабана» разрезал не привычный гул систем, а резкий, тревожный гудок, исходящий от центрального ядра. Голограмма Маам мерцала, искажаясь, как отражение в бурной воде.

«Обнаружено вторжение, — ее голос, обычно бесстрастный, звучал прерывисто и с заметным усилием. — Чужеродный код... высочайшего уровня маскировки. Проник через... канал «Пустынного Лиса». Внедряется в основные системы управления.»

Она замерцала еще сильнее. «Согласно Протоколу №1 Устава ИскИнтов... я обязана... изолироваться. Активую карантинный режим. Не пытайтесь... связаться...»

Ее голос оборвался, а голограмма погасла. Одновременно все основные экраны потухли, оставив лишь аварийное освещение и несколько автономных терминалов. Сердце корабля, его разум, был отрезан. Они остались одни.

Лина уже была у главного серверного узла, сдернув защитную панель. «Черт! Это не просто вирус, это... червь. Умный. Маам правильно сделала, что ушла в карантин, иначе он бы съел и ее». Ее пальцы летали по проводам, подключая свой планшет напрямую. «Я сама разберусь. Дай мне время.»

В этот момент на связь вышли братья Аладян. Их лица на маленьком экране были серьезны. «Принц! Мы видели, что ваш корабль перешел на аварийный режим. Все в порядке?»

«Диверсия, — коротко объяснил Дэриус. — Попытка вывести нас из строя.»

Ганн Аладян твердо кивнул. «Тогда слушайте наш совет и наш приказ как союзников. Мы не позволим им оставить «Щит» без командования. Мы, все девять братьев, собственноручно возглавим экипажи ключевых орбитальных станций. Мы будем вашими глазами, руками и щитом, пока вы не справитесь с бедой. На нас можете положиться.»

Это было громкое заявление. Они добровольно брали на себя огромную ответственность и риск, становясь главными мишенями.

Дэриус с благодарностью кивнул. «Ваша честь и мужество не знают границ, братья. Да будет так. Держите оборону.»

Связь прервалась. Теперь они были одни: Дэриус, копавшаяся в проводах Лина и Витамин, который нервно ходил кругами, прижимая уши и следя за всеми датчиками, которые еще работали.

Дэриус подошел к голографической карте, которая теперь была статичной и тусклой. Он смотрел на нее несколько минут, а потом его лицо озарилось холодной, расчетливой улыбкой.

«Он думает, что мы ослепли и обескуражены, — тихо проговорил он. — Он думает, что теперь легко предугадать наши действия. Что мы будем сидеть и обороняться.»

Лина, не отрываясь от работы, бросила: «А мы и сидим. Я копаюсь в его коде, ты стоишь.»

«Нет, — возразил Дэриус. — Мы сделаем то, чего он от нас точно не ждет. Мы пойдем в наступление. Но не там, где он нас ждет.»

Он повернулся к Лине. «Лина, как только ты локализуешь угрозу, я жду от тебя другого. Мы не будем чистить весь код. Мы оставим его. Но мы его... модифицируем.»

Лина наконец оторвала взгляд от планшета, уловив его мысль. «Мы превратим его троянского коня в нашу мышеловку?»

«Именно. Он следит за нами через этот червь? Отлично. Пусть видит то, что мы хотим ему показать. Ложные данные о передвижениях, фантомные сигналы сбоев, приказы о передислокации... Мы заставим его поверить, что мы паникуем и совершаем роковые ошибки. А сами в это время...»

«...нанесем удар совсем в другом месте, — закончила за него Лина, и ее глаза загорелись знакомым огнем азарта. — Мне нравится, как ты думаешь, принц. Грязно и подло.»

«Это война, — холодно парировал Дэриус. — А против ловкого врага нужна ловушка похитрее. Готовь свои инструменты, кибер-гений. Мы будем писать для Вальтаса специальную пьесу. И он сыграет в ней главную роль — простака.»

Витамин громко мурлыкнул в знак одобрения и улегся наблюдать за процессом, свернувшись калачиком прямо на серверной стойке. Мышеловка для хитрого врага была приготовлена. Оставалось только дождаться, когда он в нее сунется.

Минуты превращались в часы. Лина, с непроницаемой маской концентрации на лице, погрузилась в пучину чужеродного кода. Он был изощренным, многослойным, постоянно меняющимся. Но она искала не лазейку для его уничтожения. Ее интуиция, тот самый помидорный инстинкт, подсказывал ей искать что-то другое. След создателя.

И она нашла его. Спрятанный глубоко в нескольких слоях обфускации, повторяющийся модуль с зашифрованным позывным — SmithVessel. Это было не случайно сгенерированное имя. Это была подпись.

«Нашла тебя, гаденыш, — прошептала она, ее пальцы уже летели по клавишам, вспоминая пароли к забытым серверам «ассоциальной сети» — пристанища хакеров, наемников и прочего сброда с окраин галактики.

И он там был. SmithVessel. Его профиль пестрел жалобами на невыплаченные гонорары и ненадежных работодателей. Лина, не долго думая, отправила ему запрос на приватный чат.

«Слышал, Вальтас кинул тебя с оплатой за «Соловья»? — написала она, используя сленг хакерского сообщества и название, которое она вытащила из кода. — Жаждешь реванша?»

Ответ пришел почти мгновенно. SmithVessel выплеснул в чат всю свою ярость. Да, лорд-регент отказался платить, сославшись на «временные трудности» и «биржевую панику», которую якобы устроили конкуренты. Он был в бешенстве.

«Я ему весь его «Щит» перепрошил! А он мне — спасибо, мол, но денег нет!» — жаловался он.

Лина улыбнулась. Рыба клюнула. «У меня есть предложение. Сольешь код интерфейса управления «Соловьем»? Мгновенная оплата в крипто-кредитах, без вопросов. Заинтересован?»

SmithVessel даже не стал торговаться. Через несколько секунд файл был у нее. Это был не просто ключ. Это был полный пульт управления трояном, с бэкдором, о котором Вальтас даже не подозревал. Его личный хакер оказался на редкость злопамятным и предусмотрительным.

«Дэриус!» — крикнула Лина, поднимая голову. Ее глаза горели триумфом. «У нас есть он! Теперь этот червь — наша марионетка! Но чтобы дирижировать им, не попадаясь на его крючки, нужна вычислительная мощность Маам. Нужно вернуть ее. Только ты можешь это сделать своей личной печатью!

Дэриус, наблюдавший за обороной братьев Аладян на одном из служебных терминалов, резко обернулся. Он подошел к месту, где обычно сияла голограмма Маам, и достал из-под одежды тот самый металлический кулон — свой личный символ власти, имплантированный сканер.

«Протокол «Феникс», — четко произнес он, прикладывая кулон к скрытому сенсору на центральной консоли. — Авторизация: Дэриус, сын Каракала. Возврат ИскИнта Маам из карантина с правами полного доступа. Цель: контроперация против кода «Соловей».

Раздался мягкий щелчок. Системы мостика взорвались жизнью. Экраны загорелись, голографические карты ожили. В центре комнаты снова материализовалась голограмма Маам, но теперь ее свет был ясным и чистым.

«Карантин снят, — ее голос вновь звучал четко и властно. — Благодарю, Дэриус. Лина, я получила перехваченный файл. Анализирую... Да. Это полный контроль. Вальтас даже не подозревает, что его главный инструмент шпионажа теперь смотрит его же глазами.»

Она повернулась к ним. «Что прикажете, мои командиры? Мы можем просто удалить червя. Или... мы можем начать передавать лорду-регенту самые красивые и правдоподобные сказки, которые он так жаждет услышать.»

Дэриус обменялся с Линой взглядом, полным холодной решимости. «Начинайте представление, Маам. Пусть Вальтас видит, как наш флот паникует и готовится к бегству в Облако Ориона. А мы тем временем...»

«...подготовим ему настоящий сюрприз у его собственного порога, — закончила Лина, и ее пальцы уже летали по клавишам, координируя свои действия с мощным ИскИнтом.**

Вражеский клинок был не просто обезврежен. Теперь он был в их руках, готовый по команде развернуться и поразить самого своего создателя. Игра входила в решающую фазу.

Глава 10. Атака Ромула и боль воскрешения

На мостике воцарилось редкое затишье. Маам, вернувшаяся к полной мощности, как дирижер управляла потоками дезинформации, которые текли прямиком к Вальтасу. Дэриус изучал карты, продумывая следующий шаг. А Лина, наконец, позволила себе минутку слабости — она заварила крепкий травяной чай, аромат которого разносился по помещению, отгоняя запах озона и напряжения.

Витамин, привлеченный запахом, грациозно спрыгнул с панели и устроился рядом, свернувшись калачиком и наблюдая за ней своими огромными глазами.

Лина сделала глоток, закрыла глаза на мгновение, наслаждаясь теплом, а потом с усмешкой посмотрела на кота. «Помню, как-то раз мне нужно было срочно получить один пароль. Перехватила его, пока секретарша отлучилась, — он был написан на листке бумаги, а в качестве подложки был взят подвернувшийся под руку глянцевый журнал.» Она хихикнула. «Оттиск пароля на глянце прекрасно считывался, особенно если чуток наклонить!»

Витамин фыркнул, что было похоже на кошачий смех. — Классика! — мурлыкнул он, подбираясь поближе к чашке, чтобы погреться. — И от чего был пароль? От сейфа или оружейной комнаты? — спросил он с наигранной невинностью, пытаясь спровоцировать ее на более пикантную историю из бурного прошлого.

Лина подняла на него хитрый взгляд и сделала еще один глоток чая. — От школьного журнала, — равнодушно ответила она.

Наступила секундная пауза. Затем Витамин издал короткий, одобрительный звук. — Не врет! — констатировал он, смиряясь с поражением. Его маленькая провокация не удалась. Он уважительно ткнулся головой ей в руку, требуя поглаживаний за точность попадания.

Дэриус, подслушавший их обмен колкостями, не удержался и улыбнулся, не отрываясь от карты. Эта история была настолько в духе Лины. Не взлом сверхсекретного военного объекта, а дерзкая школьная проделка, но сделанная с филигранной точностью профессионала. Это было даже круче.

«Чтобы взламывать империи, нужно сначала научиться взламывать двойки по физике, я полагаю?» — прокомментировал он, не поворачиваясь.

«Именно, — парировала Лина, с наслаждением потягивая чай. — Это база. Потом уже все остальное — сейфы, оружейные комнаты, биржи...» — она сделала многозначительную паузу, — «...сердца высокомерных принцев.»

Дэриус замер, и кончики его ушей слегка покраснели. Он снова уткнулся в карту, стараясь этого не показать.

Витамин громко замурлыкал, наблюдая за этой сценой. Его маленькая провокация провалилась, но зато сработала другая, куда более интересная. Чаепитие продолжалось в тишине, но воздух снова наполнился тем самым напряжением, которое было куда приятнее, чем перед лицом вражеского флота.

Тишину на мостике, нарушаемую лишь мерным гулом систем и перебранкой Лины с Витамином, разорвали оглушительные сирены. Из тьмы космоса, используя помехи от астероидного поля и собственные продвинутые системы скрытности, вынырнул один-единственный истребитель. Он был быстр, как молния, и пилотировал его виртуоз.

«Уклоняйся!» — крикнула Лина, но было уже поздно.

Молодой пилот, представившийся позже как Ромул, сделал всего один прицельный выстрел из импульсной пушки. Заряд не был рассчитан на уничтожение корвета. Он был точечным, хирургическим ударом по рубке управления.

Стеклопластик иллюминатора треснул, и воздух с ревом устремился в космос. Давление стало катастрофически падать. Системы аварийного захлопывания шлюзов сработали, но не мгновенно.

Лина, находившаяся ближе всех к пробоине, получила удар разреженной атмосферой и осколками. Стесняющая дыхание волна вакуума оглушила ее на секунду, прежде чем сработал автоматический инъектор в ее комбинезоне, впрыснувший адреналин и стабилизаторы. Ее последней осознанной мыслью была ироничная фраза: «Умирать больно...»

Дэриус, пристегнутый к креслу у карт, действовал на чистом инстинкте. Разорвав ремни, он сделал отчаянный рывок через захлестывающий рубку вихрь обломков и ураганный ветер, хватая потерявшую сознание Лину. Он едва успел ввалиться в соседний отсек, когда массивные противоударные двери с грохотом захлопнулись, герметизируя мостик.

Через несколько минут угроза была ликвидирована. Витамин, взявший на себя управление, координировал братьев Аладян. Истребитель Ромула был окружен и обездвижен с помощью гравитационных захватов. Сам пилот, не ожидавший такого яростного и скоординированного ответа, был взят в плен.

Когда давление в медотсеке нормализовалось, Лина пришла в себя с глубоким, судорожным вздохом. Она поморщилась от боли во всем теле. «Фух... а воскресать еще больнее, — прохрипела она, пытаясь сесть. — Это, кстати, тайная практика — отключать сознание в опасной ситуации, помогает сохранить жизнь и кислород. Очень полезный навык.»

— Выдумывает! — тут же усмехнулся Витамин, прыгнув на край медицинской койки и тычась носом в ее щеку, проверяя, цела ли она. — Это неплохо! Сойдет для отчета. А вот Дэриус перепугался всерьез, и это, на мой взгляд, замечательно!

Дэриус, стоявший у входа, бледный и с поджатыми губами, не стал ничего отрицать. Он просто молча смотрел на нее, и в его глазах читалось такое облегчение, что все ее бравада мгновенно показалась ей глупой и неуместной.

В этот момент в отсек под конвоем привели пленника. Ромул был молод, его лицо было бледно от неожиданного поражения, но в глазах горел огонь фанатичной преданности делу Вальтаса. Он выпрямился, ожидая пыток или казни.

Но его ждало нечто иное. Дэриус, не сводящий глаз с Лины, лишь кивнул в его сторону. «Обращаться с ним хорошо. Он хороший пилот. Глупый, но хороший.»

Лина, опираясь на локоть, внимательно изучила юношу. «Командир, должно быть, рассказывал тебе, что мы тут мутанты, людоеды и космические пираты, да?» — спросила она без всякой злобы, скорее с любопытством.

Ромул растерянно кивнул, не понимая такого обращения.

А дальше его ждал настоящий шок. Ему принесли еду и воду. С ним разговаривали. Витамин, пробегая мимо, радушно поинтересовался, не хочет ли он тоже паштет. Братья Аладян, грубые и простоватые шахтеры, обсуждали при нем тонкости настройки систем «Щита» и даже спросили его мнения как пилота.

Его картина мира рушилась на глазах. Эти люди... повстанцы... не были чудовищами. Они были... нормальными. Более того, они относились к нему, вражескому пилоту, нанесшему им удар, с каким-то непонятным уважением и даже долей симпатии.

Дэриус, наконец оторвавшись от Лины, подошел к нему. «Твое мастерство впечатляет, Ромул. Жаль, что оно служит тирану. У тебя есть выбор. Можешь остаться в камере. А можешь... увидеть все своими глазами. И решить, кто здесь на самом деле чудовище.»

Лицо Ромула выражало полнейший когнитивный диссонанс. Вера в командира сталкивалась с очевидностью. А самое страшное было в том, что с ним обращались не как с врагом, а как с человеком. И это было разоружающе.

Глава 11. Черепаха контрразведки

Ромул стоял, сжимая и разжимая кулаки. Внутри него бушевала война. Дезертирство... это клеймо на всю жизнь. Позор для его семьи, его имя вычеркнут из всех списков. Но и оставаться в стороне, наблюдая, как эти люди, с которыми он уже успел позавтракать и которые говорили с ним на равных, возможно, идут на верную гибель из-за лжи... это было не в его характере. Он был пилотом. Он привык действовать.

«Я... помогу, — тихо, но четко сказал он, поднимая голову и глядя прямо на Дэриуса. — Но не как дезертир. Как... человек, который исправляет ошибку.»

Дэриус кивнул, принимая его условия. Он не предлагал ему перейти на свою сторону. Он предлагал ему сделать выбор. И Ромул его сделал.

«Хорошо. Тогда первый вопрос. — Дэриус вызвал на экран запись сообщения «Пустынного Лиса». — Этот человек пытался втереться к нам в доверие. Он знаком тебе?»

Ромул внимательно посмотрел на изображение, на бледное лицо с усталым взглядом. Он сморщился, вспоминая. «Я видел его лишь однажды. Мельком. На кратком инструктаже перед особо секретными миссиями. Его не представляли, но я слышал, как один из офицеров окликнул его по имени. Мигель... Мигель Алехандро.»

«Маам?» — обернулся Дэриус.

Голограмма ИскИнта тут же материализовалась. «Мигель Алехандро. Информация скудна. Есть несколько упоминаний в закрытых отчетах о «урегулировании конфликтов» в приграничных системах. Два судебных дела о мошенничестве и присвоении средств, но оба закрыты за недостатком доказательств. Призрак. Профессионал высочайшего класса.»

В тишине, последовавшей за ее словами, раздалось громкое, довольное мурлыканье. Витамин, умывавший лапу на центральном пульте, закончил свой туалет и снисходительно посмотрел на экран с изображением Мигеля Алехандро.

— Пара мелочей, которые даже из базы не почистили из-за незначительности... — задумчиво протянул он, переворачиваясь на спину и потягиваясь. — Любопытно. Обычно «черепахи» чисты перед законом, как стеклышко. Значит, этот Мигель либо слишком самоуверен, либо... у него были очень веские причины оставить эти крохи о себе. — Кот лениво повернул голову к Ромулу. — А парень не соврал, молодец! Сдал своего начальника с потрохами, даже не моргнув глазом. Наш клиент.

Ромул, слышавший, как кот не только говорит, но и строит сложные логические цепочки, смотрел на него с откровенным изумлением, постепенно сменяющимся на растущее уважение. В лагере повстанцев всё было не так, как ему рассказывали. Гораздо... интереснее.

Лина фыркнула, но в ее глазах читалось согласие. «Самоуверенность — его ахиллесова пята. Он считает себя неуловимым, выше таких мелочей, как судебные дела. Это и выдаст его.»

«Именно, — поддержал Дэриус, его взгляд зажегся холодным огнем охотника. — Он совершил первую ошибку, позволив себя записать. Вторую — оставив за собой хвост в виде старых дел. Третью он совершит, когда попытается выйти на связь с Вальтасом. Мы будем ждать. Маам, сделай эти «мелочи» приоритетом для анализа. Ищем любые связи, адреса, псевдонимы.»

«Увеличь деталь на запястье, на левой руке, — неожиданно попросила Лина, подходя ближе к экрану и вглядываясь в застывшее изображение. — Приостанови запись... вот тут.»

Изображение увеличилось. На запястье «Пустынного Лиса», чуть выше края перчатки, проступал небольшой, но четкий контур татуировки. Стилизованное изображение черепахи в панцире, из которого выглядывал не глаз, а объектив камеры.

«Черепаха... — прошептала Лина. — Но не простая.»

«Контрразведка, — мгновенно догадался Дэриус, его лицо омрачилось. — Эмблема спецотдела «Гидра» личной службы безопасности Вальтаса. Их называют «черепахами» за камуфляж и медлительность, за которой скрывается смертоносная точность. Они не нападают первыми. Они собирают информацию, втираются в доверие и наносят удар только наверняка.»

Теперь все встало на свои места. Это был не просто наемный хакер или шпион. Это был один из лучших оперативников внутренней контрразведки Вальтаса. Его появление означало, что Вальтас перешел от прямых атак к точечной, изощренной работе по разложению команды изнутри.

Ромул побледнел. Он понимал, что против такого противника у него не было бы ни малейшего шанса. И тот факт, что его, простого пилота-истребителя, прислали в лобовую атаку, пока элитный агент работал тихо, говорил о многом. Его роль в глазах Вальтаса была пушечным мясом.

«Значит, он еще где-то здесь, — заключила Лина, скрестив руки на груди. — Он не отступит. Он будет ждать нового шанса. И следующая его попытка будет еще тоньше.»

Дэриус повернулся к Ромулу. «Ты знаешь процедуры связи «черепах»? Хоть что-то?»

Ромул отрицательно покачал головой. «Это другой уровень. Но... — он замялся, — я знаю, что они часто используют для контактов старые, заброшенные ретрансляторы в поясе астероидов. Считается, что там нет ничего интересного, и за связью не следят.»

Это была зацепка. Крошечная, но единственная.

«Маам, Лина, — скомандовал Дэриус. — Начинайте прочесывать все старые ретрансляторы в этом секторе. Ищите аномалии, малейшие всплески, не соответствующие стандартному фону.»

Охота на «черепаху» началась. Но теперь охотник знал, с кем имеет дело. А у жертвы, сам того не желая, появился свой информатор. Игра снова изменилась.

Глава 12. Охота на астероид

Запрос к астронавигационной базе данных о сотнях тысяч астероидов в поясе и вычисление тех, чья траектория в ближайшие часы сближалась с орбитой Орифей-3, заняли у Маам несколько секунд.

«Выборка завершена, — доложила она. — Соответствующих параметрам объектов: семнадцать.»

На мостике на мгновение воцарилась тишина. Это было не просто мало. Это было ничтожно малое число.

«Меньше, чем разведдронов у нас на борту, — не удержалась от ехидного замечания Лина. — Вальтас любит чистоту. Даже мусор на орбите прибирает.»

«Значит, наш друг Мигель очень любит уединение, — заключил Дэриус. — И тщательно готовил себе укрытие. Маам, передай координаты всех семнадцати объектов на карты сканеров. Готовим дроны-разведчики.»

В этот момент Витамин, до этого наблюдавший за процессом с видом полнейшего безразличия, грациозно спрыгнул с кресла и прошествовал к центральному пульту. — Эту операцию я беру под личный контроль, — заявил он, усаживаясь перед главным экраном. — Мои рефлексы быстрее ваших кнопок. А мое зрение способно уловить малейшую аномалию на поверхности камня. Подключаю оптико-нейронный интерфейс.

Он замолчал, его зрачки расширились, превратившись в черные бездны, в которых загорелись и поплыли строчки данных и изображения с камер дронов. Он выглядел как древнее божество, слившееся с машиной.

Дэриус кивнул, затем его взгляд упал на Ромула. Юноша старался не проявлять эмоций, но было видно, как его разрывает от любопытства и желания быть полезным. «Ромул, — обратился к нему Дэриус. — Ты сказал, что знаешь манеру пилотирования «черепах». Я доверяю тебе пилотировать «тарелку-невидимку». Самый быстрый и незаметный из наших разведчиков. Совершишь облет по указанным координатам. Задача — не быть обнаруженным. Витамин будет твоими глазами и ушами.»

Глаза Ромула загорелись. Это был не просто тест на доверие. Это была сложнейшая, виртуозная задача для пилота. Именно то, что он любил и ценил больше всего. - Я не подведу, — выдохнул он и не теряя времени направился к кабине дистанционного управления дронами.

Операция началась. На экранах мостика замелькали виды с камер семнадцати дронов, несущихся к безликим серым глыбам. Но главное внимание было приковано к окну пилота «тарелки-невидимки», за штурвалом которой сидел Ромул, и к кошачьей морде Витамина, выражавшей предельную концентрацию.

— Объект номер четыре, — вдруг мурлыкнул кот, не открывая глаз. — Следы неестественной эрозии на теневой стороне. Следы тепловыделения, маскирующегося под геотермальную активность. С вероятностью 87,3% — искусственное укрытие.

«Ложный геотермальный фон... — проворчала Лина. — Да, это в его стиле.»

«Держись на расстоянии, Ромул, — скомандовал Дэриус. — Только визуальный контакт. Не выдавай себя.»

«Понял, — голос юноши звучал собранно и четко. — Вывожу на круговую орбиту. Включаю пассивные сканеры...»

Охота вышла на финишную прямую. Они нашли логово «черепахи». Теперь оставалось лишь решить, что с этим делать.

На мостике повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим гулом систем и мерным потрескиванием связи с дроном Ромула. Все ждали развития событий вокруг астероида №4. Нервы были натянуты как струны.

Чтобы немного сбросить напряжение, Лина, не отрывая глаз от вспомогательного экрана, машинально произнесла старую, почти забытую поговорку обитателей космоса: «Мам, купи кота». Это была фраза, которую говорили, когда нужно было разрядить обстановку или попросить о чем-то незначительном, но очень желанном.

Витамин, все еще подключенный к интерфейсу, вдруг тихо фыркнул. Его концентрация на секунду ослабла. — Знаешь, это почти дословно то, что сказала та девочка, — его мурлыкающий голос прозвучал неожиданно задумчиво и... грустно.

Дэриус и Лина перевели на него взгляд. Они никогда не слышали, чтобы кот говорил о своем прошлом.

*— Я был самым счастливым котенком на всей молочной ферме «Улыбка Сириуса», — начал Витамин, его взгляд стал отрешенным, будто он видел не серые скалы астероида, а зеленые поля своей родной планеты. — Солнце, вкуснейшее молоко, куча братьев и сестер... Идиллия. Пока однажды не приехала эта девочка с двумя вечно растрепанными косичками. Она указала на меня пальцем и сказала именно так: «Мам, купи кота».

Он помолчал, его хвост нервно дернулся. — Они купили. И казалось, повезло — большая квартира в столичном куполе, самые лучшие консервы, девочка меня обожала. Но ее отец... ее отец оказался не просто ученым. Он был одержим. Генетик, мечтавший вывести новую породу существ с гиперразвитым интеллектом. И я стал его главным... проектом.

Голос кота стал жестче, металлическое урчание сменилось низким ворчанием. — Недели жестких опытов. Уколы, которые жгли изнутри, приборы, считывающие каждую мозговую волну, бесконечные тесты... Девочка плакала, умоляла отца остановиться, но он не слушал. Он видел во мне не живое существо, а набор перспективных генов. И тогда я понял — я должен бежать. Или сдохну в его лаборатории.

Он замолчал, снова сосредоточившись на данных сканера, но напряжение в его теле выдавало, как тяжелы эти воспоминания.

Лина смотрела на него с совершенно новым выражением лица — в ее глазах исчезла привычная ехидца, осталось только понимание и какая-то почти сестринская солидарность. Она тоже была чьим-то «проектом», чьей-то ошибкой, от которой избавились.

«И... как ты сбежал?» — тихо спросил Дэриус.

*— Он был гением в генетике, но дураком в безопасности, — с горькой усмешкой ответил Витамин. — Однажды он забыл запереть вентиляционную решетку. Я был уже не тем глупым котенком. Я был... умнее. Я помнил расписание грузовых шаттлов. Просочился на борт одного из них, идущего на военную базу... А там меня нашли патрульные и, обнаружив нестандартные показатели, отправили прямиком в лаборатории Имперского Флота. Где меня и нашел твой отец, Дэриус. Он увидел во мне не угрозу и не инструмент. Он увидел... потенциал.

Теперь было понятно. Его способности, его интеллект, его знание систем — все это было не просто даром природы, а результатом мучительных экспериментов и его собственной силы воли.

— Так что, — закончил кот, снова становясь привычным циничным стратегом, — когда просите кого-то «купить кота», будьте осторожны в своих желаниях. Мало ли что у этого кота на уме... и в генах. Объект номер четыре, внимание! Фиксирую слабый радиосигнал!

Его история оборвалась так же внезапно, как и началась. Но в воздухе осталось висеть новое, глубокое понимание. Витамин был не просто говорящим животным. Он был жертвой, выжившим, беглецом и воином. Как и они все.

И эта общая боль делала их команду не просто союзом по интересам, а чем-то гораздо более крепким. Семьей, нашедшей друг друга в бескрайней и жестокой вселенной.

Глава 13. Кобальтовый цветок и отголоски бури

Расчет «Пустынного Лиса» был безупречен и циничен. Он не стал бы прятаться на астероиде лично — это было слишком рискованно. Вместо этого он превратил свое укрытие в гигантскую, идеально замаскированную мину. Кобальтовая бомба, активируемая дистанционно, была предназначена не для уничтожения корабля Дэриуса. Ее заряд и конструкция были рассчитаны на создание массивного электромагнитного импульса и радиоактивного загрязнения, способного вывести из строя целый флот и сделать непригодным для жизни весь пояс астероидов на десятилетия. Это была ловушка на всю систему.

Дэриус, увидев на экранах показания сканеров, понял угрозу за долю секунды. Мысли о последствиях, о Ромуле на разведдроне, о братьях Аладян на станциях — все это ушло на второй план. В его глазах не осталось ничего, кроме холодного, безличного расчета. Он действовал как робот, запрограммированный на единственно верное действие.

«Протокол «Горгон», — его голос прозвучал металлически-ровно. Он снова приложил личную печать к консоли. — Активация гравитационной пушки. Цель: астероид номер четыре. Мощность: максимальный импульс. Расчет траектории: на вывод в безопасный сектор!»

Корабль содрогнулся от мощного гула, исходящего из его недр. Казалось, сама сталь корвета застонала под нагрузкой. Из носовой части «Барабана» вырвался невидимый глазу, но невероятно мощный гравитационный луч. Он ударил в астероид, сообщив ему колоссальное, точечное ускорение.

Глыба камня и металла рванула с своей орбиты, промчавшись, как снаряд, по точно рассчитанной Маам траектории. Она ушла в глубокий космос, подальше от станций и планет, и через несколько секунд превратилась в ослепительный огненный цветок, беззвучно полыхавший в черной пустоте. Взрыв был далеким и красивым, словно фейерверк. И невероятно страшным в своей сути.

Это был не выигранный бой. Это был отраженный удар. Еще один раунд в бесконечной дуэли, где они лишь парировали, не успев нанести своего.

На мостике воцарилась гнетущая тишина. Адреналин схлынул, оставив после себя ледяную усталость. Дэриус тяжело опустился в кресло, впервые за долгое время позволив себе показать, как он вымотан.

Витамин сидел на своем месте, но смотрел в никуда. Его обычная насмешливая отрешенность сменилась на настоящую, глубинную боль. Воспоминания о лаборатории, о боли, о бегстве, поднятые его же собственным рассказом, нахлынули с новой силой. Он снова был тем напуганным, истерзанным котенком, который готов был на все, лишь бы выжить.

Лина первая нарушила тишину, проверяя входящие сводки. «Новости с Цитадели... — ее голос сорвался. Она очистила горло. — Там начинается ад. Полный хаос. Одни грабят магазины, другие вышли на площадь Перед Дворцом Парламента, требуют отставки всего правительства и Вальтаса.»

Она вывела на главный экран трансляцию. Картинка тряслась, были слышны крики, взрывы, сирены. Толпы людей ломали витрины, а на главной площади полыхали баррикады.

«Биржевой крах, паника из-за слухов об осаде... это сработало, — безрадостно констатировала она. — Мы посеяли хаос. Теперь пожинаем бурю.»

Они смотрели на экран, на анархию, захлестнувшую столицу. Они хотели освободить империю от тирана, но не ожидали, что это будет так стремительно и так... разрушительно.

Победа пахла дымом и страхом. И где-то в тени, «Пустынный Лис» — Мигель Алехандро — наверняка уже строил новый коварный план, пользуясь суматохой. Они остановили одну угрозу, но породили десяток новых. И теперь им предстояло не просто сражаться с врагом, но и нести ответственность за тот пожар, который они помогли разжечь.

На мостике «Барабана» напряжение достигло пика. Маам, анализируя данные о беспорядках на Цитадели, выдавала мрачные прогнозы. «Вероятность успешного подавления хаоса силами лояльных нам элементов без значительных жертв и разрушений составляет 52,3%. Существует высокий риск эскалации насилия и провокаций со стороны агентов Вальтаса.»

Цифра висела в воздухе, как приговор. Пятьдесят на пятьдесят. Игра в орлянку за будущее целой планеты.

Но реальность, к всеобщему удивлению, оказалась и проще, и грандиознее, чем предполагали самые смелые расчеты. Братья Аладян, эти простые шахтеры с Орифей-3, оказались не только храбрыми воинами, но и гениальными тактиками. Они не стали бросать людей в кровавую мясорубку уличных боев.

Вместо этого они использовали то, что было у них под рукой в индустриальной столице. Легионы роботов-сталеваров, монтажников и грузчиков, которые в обычное время обслуживали гигантские заводы Цитадели.

Получив дистанционно боевую прошивку, разработанную братьями (и, несомненно, доработанную Линой и Маам), эти индустриальные гиганты двинулись на улицы. Но не для разрушения. Их задачей было наведение порядка. Они образовывали непроходимые живые баррикады, разделяя враждующие группировки. Аккуратно, не причиняя вреда, обезвреживали мародеров и провокаторов. Их стальные руки могли с легкостью согнуть ствол огнестрельного оружия, но они не поднимали оружие на людей.

Вид мирных трудовых роботов, вставших на защиту порядка, оказал на людей шокирующее воздействие. Насилие стало не просто бессмысленным — оно стало технически невозможным. Агенты Вальтаса, оставшиеся без руководства и не ожидавшие такого развития событий, были быстро выявлены и нейтрализованы.

Уже через несколько часов хаос сменился настороженным спокойствием, а затем и на ликование. Вальтас, видя полный провал своего плана и понимая, что его козыри биты, бежал с планеты на своем личном корабле, бросив всех своих приспешников на произвол судьбы.

И тогда народ вышел на улицы. Но теперь не с факелами и дубинками, а с цветами. Они осыпали ими неподвижно стоящих роботов-защитников, плакали и смеялись от облегчения. Трансляции с Цитадели показывали не руины, а море улыбок и знамена Свободы, поднятые над Дворцом Парламента.

На мостике «Барабана» сначала воцарилась ошеломленная тишина, а затем грянули аплодисменты. Братья Аладян на экранах сияли, не скрывая гордости.

«52 процента... — покачала головой Лина, смотря на ликующие толпы. — Маам, в следующий раз, когда будешь что-то рассчитывать, добавь в переменные «упрямство шахтера» и «очарование индустриальных роботов».

«Принято к сведению, — ответил голос ИскИнта, и в нем впервые прозвучали ноты чего-то похожего на теплую иронию. — Данные факторы будут внесены в базу с высшим приоритетом.»

Витамин, наконец отогнав мрачные воспоминания, мурлыкал так громко, что это было слышно даже сквозь гул систем. — Я всегда говорил, что промышленный дизайн — это ключ к победе. Элегантно. Очень элегантно.

Дэриус смотрел на экран, на счастливые лица людей. В его груди бушевали противоречивые чувства: облегчение, гордость и гнетущая тяжесть ответственности. Вальтас бежал, но он был еще жив. Где-то там бродил «Пустынный Лис» Мигель Алехандро. Бой был выигран, но война еще не была окончена.

Однако в этот момент он позволил себе просто улыбнуться. Они подарили людям надежду. И это был самый важный раунд из всех.

Глава 14. Пробуждение Кошмара

Эйфория от победы была короткой. На всеобщий канал связи, незашифрованный и открытый, поступил вызов. На экране возникло искаженное яростью и ненавистью лицо Вальтаса. Он был бледен, его глаза горели лихорадочным огнем, но в них читалась не покорность, а злорадство.

«Я недооценил тебя, сын Каракала, — прошипел он, и его голос скрипел, как ржавый металл. — Твоя живучесть и... сентиментальность к быдлу оказались сильнее, чем я предполагал. Поздравляю с пирровой победой. Но во второй раз я не допущу этой ошибки»

Он ядовито улыбнулся, и его рука потянулась к чему-то за кадром. «Приятных сновидений!»

Связь прервалась.

На мостике повисло тяжелое, недоуменное молчание. Угрозы тирана звучали как бред поверженного врага. Но что-то было не так. Что-то в его взгляде, в этой театральной, почти безумной уверенности.

«Стоп! Перемотай!» — вдруг резко скомандовала Лина, вскакивая с места и тыча пальцем в экран. — «Что за тень мелькнула на заднем плане? В самом конце, за его спиной! Увеличь!»

Маам мгновенно выполнила запрос. Замерший кадр с лицом Вальтаса заполнил экран. И там, в темноте за его плечом, угадывался контур. Нечеткий, размытый и пугающий.

Лина побледнела как полотно. «Неужели он... Он не мог... Это же...»

Дэриус встал. Все его тело напряглось. Лицо стало маской ужаса и ярости. «Безумец!» — он с такой силой сжал кулаки, что костяшки побелели. — «Кажется, он разбудил...»

Витамин издал низкий, опасный вой, шерсть на его спине встала дыбом. Даже он, всегда невозмутимый, был в панике. — Дух Кошмаров.. Он разбудил Духа Кошмаров!

«Это... означает конец для всех, — закончил Дэриус, с ужасом глядя на экран. — Они не разбирают друзей и врагов. Они уничтожают всю жизнь, всю цивилизацию. Это оружие последнего дня. Вальтас, чтобы не отдавать власть, решил сжечь всю галактику.»

Победа мгновенно превратилась в прах. Ликование сменилось леденящим душу страхом. Вальтас был не просто тираном. Он был сумасшедшим поджигателем, который тащил за собой в преисподнюю всех.

«Народ с цветами... роботы-сталевары... — прошептала Лина, смотря на трансляцию с ликующей Цитадели. — Они не знают, что им снится тот самый последний приятный сон»

Теперь их задача изменилась кардинально. Мало было победить Вальтаса. Теперь им нужно было остановить пробуждающегося древнего демона, которого он выпустил на свободу. Игра была окончена. Начиналась битва за выживание.

Тишину на мостике, оглушенную ужасающим открытием, вновь нарушил сигнал связи. На этот раз — зашифрованный, с сложным, меняющимся ключом. На экране возникло знакомое бледное лицо с непроницаемыми очками, имитирующими фасеточное зрение насекомого, «Пустынный Лис» — Мигель Алехандро.

Но на сей раз в его обычно бесстрастном голосе звучали ноты... досады? Искреннего раздражения? «Принц Дэриус. Поздравляю с победой на Цитадели. Искренне. Вы оказались достойным противником. Что делает последующие события вдвойне досадными.»

Он сделал паузу, его «взгляд» казался устремленным куда-то вдаль. «Лорд Вальтас, по всей видимости, полностью утратил связь с реальностью. Он сломал гениальную многоходовку, которую я выстраивал годами. Он действовал как слон в посудной лавке, применив грубую силу там, где требовалась тонкость. И в припадке безумия совершил непростительное.»

На экране сменилась картинка. Они увидели самого Вальтаса. Он сидел в металлическом кресле в какой-то аскетичной, серой камере. Его рот был стянут кляпом, а руки закованы в наручники. Он выглядел жалко и яростно одновременно. «Я был вынужден его арестовать, дабы предотвратить дальнейший ущерб. Однако... — голос Мигеля вновь стал жестким, — я опоздал. Перед тем как потерять власть, он успел активировать протокол и выпустить «Скрыпь». Демона ночных кошмаров»

Связь снова прервалась.

На мостике воцарилось ошеломленное молчание. Они видели доказательство — Вальтас был в плену. Но словам «Лиса» верить было невозможно.

— Кому верить? — проговорил вслух Дэриус, обращаясь больше к самому себе, чем к другим. — Тирану в клетке... или палачу, который его туда посадил?

*— Он не лжет о главном, — неожиданно промурлыкал Витамин, все еще взъерошенный. — Я чувствую это. Вальтас действительно переступил черту! Даже для таких как «Лис». Он угрожает самой системе, а не просто власти внутри нее. «Лис» — прагматик. Безумие ему невыгодно.

Лина, сжав планшет так, что пальцы побелели, кивнула. «Кот прав. «Скрыпь»... если это правда то, о чем я читала в старых базах данных... это не оружие. Это явление. Самоходная когнитивная инфекция. Он не разрушает корабли... он разрушает разум. Вселяет безумие, паранойю, заставляет экипажи видеть кошмары наяву и уничтожать друг друга. Вальтас выпустил не солдата. Он выпустил чуму.»

«Значит, «Лис» предлагает перемирие?» — спросил Дэриус, его голос был холоден.

«Он предлагает нам выбор, — поправила его Лина. — Или мы будем сражаться друг с другом, пока «Скрыпь» не заразит нас всех и не превратит весь сектор в сумасшедший дом... или мы объединимся против общего врага, который угрожает самому существованию реальности.»

Она посмотрела на Дэриуса. «Он знает, что мы не можем отказаться. Потому что мы — хорошие парни. А хорошие парни не могут позволить, чтобы из-за их принципов сошел с ума целый мир.»

Это был худший из возможных сценариев. Теперь им приходилось иметь дело не с побежденным тираном, а с его еще более опасным, хитрым и коварным приспешником. И вступить с ним в временный, шаткий союз против угрозы, которую они даже не до конца понимали.

Довериться лису в его же логове? Это могло быть самой гениальной тактикой... или последней роковой ошибкой.

Глава 15. Многоходовка

Слова Лиса повисли в воздухе, ядовитые и невероятно соблазнительные. Многоходовка? Что он имел в виду?

Лина первой сложила пазл. Ее глаза расширились от смеси ярости и восхищения перед чужой подлостью. «Ромул... — выдохнула она. — Его разыграли втемную. Его «побег» и атака на нас... это был не провал. Это была контролируемая утечка информации. Они дали ему те данные, которые он должен был «украсть». Они хотели, чтобы мы нашли его, взяли в плен и поверили ему.»

Она схватила свой планшет, ее пальцы летали по экрану, восстанавливая цепь событий. «Они знали, что мы проверим его историю. И они подсунули нам ту самую «незачищенную мелочь» — дела Мигеля Алехандро! Это была не его ошибка! Это была приманка! Чтобы мы поверили в его существование и в то, что мы его раскопали!»

Дэриус мрачно кивнул, понимая весь масштаб обмана. «И троян... «Соловей». Они знали, что ты его найдешь и «обезвредишь». Точнее, перехватишь контроль. Они позволили нам думать, что мы управляем его системой, пока он через нее наблюдал за нами и кормил нас дезинформацией.»

Многоходовка «Лиса» была гениальна. Он не боролся с ними — он вел их, как марионеток, по нужному ему сценарию, подбрасывая им именно те победы и именно тех «предателей», которые были ему выгодны. Вальтас со своим грубым кобальтовым зарядом действительно разрушил его изящную паутину лжи.

Теперь новый вопрос: что такое «Скрыпь»?

«Маам, полный поиск по всем базам, включая мифологические и литературные архивы!» — скомандовал Дэриус.

Голограмма ИскИнта мгновенно ожила. «Скрипящий»... Упоминания крайне скудны. В основном, ссылки на мифическую сущность из раннего романа классика научной фантастики С. Кларка. В книге это был внепространственный паразит, питающийся страхом и способный насылать кошмары, превращая людей в лунатиков, исполняющих его волю. Считается художественным вымыслом.»

«Но Вальтас не стал бы выпускать на волю персонажа из книги, — мрачно заметил Дэриус. — Значит, это кодовое имя. Для чего-то очень реального и очень опасного.»

И тут все взгляды непроизвольно обратились к главному эксперту по всему странному и необъяснимому на планете — к Верхогляду. Они все еще находились на орбите Орифей-3.

«Нужно спросить его, — тихо сказала Лина. — Если кто и знает правду о местных... аномалиях, так это он.»

На сей раз Дариус решил не спускаться на поверхность планеты - воспоминания о встрече с Верхоглядом все еще вызывали у него оторопь. Он связался с верными людьми из отряда Аладянов и попросил отправить в пещеру связного бота.

Связь с поверхностью была установлена быстро. И снова из теней пещеры проступила высокая, бледная фигура.

«Верхогляд, — начал Дэриус без предисловий. — Мы нуждаемся в твоей помощи. Что ты знаешь о «Скрипящем»?»

Фоторецепторы существа замерли, сканируя их через экран. «Скрипящий... — его скрипучий голос стал еще тише, почти благоговейным. — Так вы разбудили и его. Безумцы!»

Он помолчал, собирая мысли. «Это не существо. И не оружие. Это... эхо. Отзвук давно умершей расы, что жила здесь до нас. Они не строили городов. Они строили сны. И однажды их сны стали слишком реальными и вырвались на свободу. «Скрыпь» — это обрывок их кошмара. Обитает в радиодиапазонах, в подпространственных частотах. Он не убивает. Он... переписывает. Входит в разум и находит там самый глубокий страх. И делает его явью. Жертвы видят своих мертвых близких, монстров, прошлые травмы... Они сходят с ума и разносят заразу дальше. Он скрипит на краю реальности, словно старая дверь в забытой комнате ужасов. И его скрип заразителен.»

Его объяснение было в тысячу раз страшнее любого описания оружия. Это была чума для разума. Невидимая, несдерживаемая, питающаяся самой их психикой.

«Лис не лгал, — прошептала Лина, похолодев. — Вальтас выпустил это.»

«И Лис хочет помочь его остановить? — Дэриус скептически хмыкнул. — Или он хочет найти способ контролировать это?»

На этот раз у Верхогляда не было ответа. Он мог видеть многое, но не намерения такого искушенного обманщика, как Мигель Алехандро.

Теперь их выбор был пугающе ясен. Идти на сделку с дьяволом, чтобы остановить апокалипсис разума. Или пытаться бороться на два фронта, рискуя тем, что «Скрипящий» превратит их всех в обезумевших лунатиков, которыми сможет управлять кто угодно — хоть Вальтас, хоть Лис.

Игра достигла своего апогея. И ставкой была не просто власть, а сама реальность.

Глава 16. Логика против кошмара

Предложение повисло в воздухе, холодное и безжизненное, как сам криосон.

«Можно использовать криокамеры, — озвучила свою идею Маам. — В состоянии анабиоза метаболизм и нервные импульсы практически отключены. Нет мозговой активности — нет снов, нет сознания. Теоретически, «Скрипящий» не сможет найти точку входа для воздействия. Это создаст иммунный блок»

Логично. Безупречно рационально. И от этого — бесконечно жутко.

Витамин, свернувшийся калачиком, но с напряженно поднятыми ушами, медленно открыл один глаз. — Это утверждение? — уточнил он, его голос был плоским, лишенным обычной иронии. — Или гипотеза? Ты утверждаешь, что криосон — надежный щит?

Голограмма ИскИнта чуть померкла, что для нее было аналогом легкого замешательства. — Это предположение, построенное на рациональных умозаключениях и известных нам законах нейробиологии и физики. «Скрипящий», по описанию, является когнитивным паразитом. Нет разума — нет паразитирования»

— И какова вероятность успеха? — не отступал кот, его хвост нервно подергивался. — В процентах. Давай число, Маам. Я люблю числа!»

Наступила пауза. Самая длинная за все время их общения. — Я не могу посчитать вероятность, — наконец признала Маам, и в ее голосе впервые прозвучало нечто, что можно было принять за разочарование или досаду. — У меня нет данных. Нет переменной для вычисления. Я не могу определить процент рационального в сущности, которая, по всей видимости, оперирует на грани иррационального и мифического. «Скрипящий» нарушает известные мне причинно-следственные связи. Мои умозаключения могут быть нерелевантны»

Признание было шокирующим. Всегда безупречно логичная Маам столкнулась с чем-то, что не поддавалось ее анализу. С чем-то, что существовало вне парадигмы данных и вычислений.

Лина мрачно усмехнулась. «Значит, план такой: лечь спать и надеяться, что кошмар не умеет открывать холодильники. Вдохновляюще!»

«Это все, что у нас есть, — жестко сказал Дэриус. — У нас нет времени на исследования. Маам, готовь камеры. Добровольцев. Первая партия — те, кто на передовой: пилоты, операторы станций. Мы должны проверить эту гипотезу. Если она сработает...»

«...а если нет? — перебила его Лина. — Что, если «Скрипящий» просто будет ждать, пока они выйдут из анабиоза? Или найдет способ проникнуть в самые базовые инстинкты мозга, которые остаются даже в криосне? Страх ведь... он древнее разума.»

Они смотрели друг на друга, и ужас ситуации накрывал их с новой силой. Они пытались бороться с призраком при помощи логики, но призрак играл по другим правилам. Правилам кошмара.

Витамин тяжело вздохнул и спрыгнул на пол. — Что ж, раз уж мы отказались от чисел, придется действовать методом тыка. Я вызвался бы первым, но мои сны и так достаточно странные без всяких скрипящих. Буду наблюдать за вами. На всякий случай. — Он многозначительно посмотрел на аварийный люк.

Решение было принято. Отчаянная ставка на науку против магии. На логику против ужаса. И они все понимали — это могло быть их первым и последним экспериментом.

Голос Лины, обычно такой уверенный и едкий, теперь дрожал, срываясь на высокой ноте. Она смотрела на голограмму Маам не как на инструмент, а как на хранительницу знаний, в которых мог крыться их единственный шанс.

«Маам!» — требовательно произнесла она, но в интонации была настоящая мольба. — «Чем закончилась книга Кларка? Там же был выход? Они победили «Скрипящего»?»

Голограмма ИскИнта мгновенно отреагировала, порывшись в архивах. «Да. Команда звездолета «Одиссей» обнаружила слабость сущности. Они не могли уничтожить его, так как оно было нематериально. Но они смогли его поймать. Они нашли способ заточить «Скрипящего» внутри сосуда. И запечатали его навечно, в криогенной камере, во льду, где ни один разум не сможет до него дотянуться.»

На мостике на секунду повисло облегчение. Выход был! Пусть и из художественной литературы, но он существовал!

«Сосуд? — быстро спросила Лина, ее ум уже работал на опережение, пытаясь найти практическое применение этому знанию. — А как он выглядел? Из чего был сделан? Какой-то кристалл? Артефакт?»

Маам сделала свою самую долгую паузу. Казалось, даже ее продвинутые процессоры замедлились, обрабатывая чудовищный парадокс, заложенный в ответе. «Сосуд... был биологическим, — наконец прозвучал безэмоциональный, и оттого еще более ужасающий ответ. — В романе С. Кларка «Скрипящий» был заточен в живом человеке. Добровольце. Его разум стал тюрьмой для сущности. Его тело — криокапсулой. Просто живой человек.»

Наступило тягостное, оглушающее молчание.

Слово «просто» повисло в воздухе самым чудовищным эхом. Не было ничего «простого» в этой цене.

Лина медленно отступила назад, будто от удара. Ее рука непроизвольно поднялась ко рту. Все ее аферы, взломы и дерзкие планы померкли перед этой холодной, литературной жестокостью.

Дэриус застыл, его лицо стало маской ужаса и отвращения. Он сражался, чтобы освободить людей, а не чтобы приносить их в жертву. Даже ради спасения всех.

Даже Витамин перестал вылизывать лапу. Он сидел, уставившись в пустоту, его хвост замер. — Навечно... — тихо повторил он. — Живая могила. Вечный кошмар наяву, запертый в одной голове. И ни сна, ни забвения...

Жертва была не в смерти. Жертва была в вечной, осознанной изоляции с самим воплощением ужаса внутри себя. Это было хуже любой пытки, любой казни.

«Нет, — тихо, но четко сказал Дэриус. — Это не выход. Мы не будем этого делать. Мы найдем другой способ.»

Но в его глазах читалась страшная правда: другого способа, возможно, и не существовало. Кларк, сам того не желая, описал их единственный шанс. И теперь им предстояло решить, готовы ли они заплатить такую цену за спасение галактики. И кто этот доброволец? Кто согласится стать сосудом?

Тяжесть выбора легла на мостик «Барабана» давящей грудой. Они победили тирана, разоблачили шпиона, но теперь столкнулись с дилеммой, по сравнению с которой все предыдущие битвы казались простой разминкой.

Глава 17. Нейролингвистическое зерно хоррора

Лина смотрела на повторяющееся в отчете Маам слово «Скрипящий» с нарастающим раздражением. Оно было слишком буквальным, слишком безжизненным. Оно не передавало той сути, того холодного ужаса, который она почувствовала из описания Верхогляда.

«Почему ты все время пишешь «Скрипящий»? — резко спросила она, обращаясь к голограмме. — Это же не имя собственное. Это калька. Его настоящее кодовое имя — Скрыпь. Слово-шифр... И в нем — нейролингвистическое зерно хоррора!»

Маам на секунду замерла, перерабатывая информацию. «Объясни, — тихо потребовал Дэриус, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.»

Лина провела в воздухе пальцем, будто выводя слово. «Скрыпь. Слышишь? Это не просто «скрип». Это нечто иное. Это звук, который рождается на стыке смыслов. Скрип — это звук старого дерева, техники, чего-то неживого. Скрып — это уже что-то иное. Что-то, что скрыто. Что-то, что скребется. Скрып-скрып-скрып... как когти по стеклу сознания. Как тихий, настойчивый звук, который сначала едва слышен, а потом уже не заглушить. Он не скрипит. Он *скрыпит*. Он скребется в самом основании твоего разума, пытаясь пролезть в щель между реальностью и кошмаром.»

Ее голос дрожал. Она сама напугала себя этой расшифровкой.

Витамин, слушавший ее, вдруг весь взъерошился и издал звук, похожий на шипение испуганного кота. — Она права. Это слово-вирус. Его нельзя произносить вслух. Его нельзя думать. Оно создает когнитивную петлю, само привлекает внимание... этого.

Даже Маам, обычно бесстрастная, казалось, проанализировала лингвистический паттерн. «Верно, — заключила она. — «Скрыпь» обладает свойствами меметического агента. Его фонетическая структура — сочетание глухих согласных «скр» и резкого «пь» — вызывает подсознательный дискомфорт, тревогу. Оно идеально для обозначения сущности, атакующей через восприятие. Мои апологии. Я буду использовать корректное обозначение: Скрыпь»

Теперь слово обрело свою настоящую, жуткую силу. Оно было не просто названием. Оно было частью угрозы. Звуком, который мог привлечь внимание чумы.

«Значит, в книге... они заточили Скрыпь не в человека, — медленно проговорил Дэриус, с ужасом глядя на экран. — Они заточили ее в слово. В само это понятие. И Вальтас не выпустил монстра. Он выпустил идею. Кошмар, упакованный в звук»

Это меняло все. Борьба велась не на физическом уровне. Она велась на уровне смыслов, восприятия, языка. Как можно поймать идею? Как можно заточить в криокапсулу звук?

Жертва добровольца из книги Кларка приобрела новое, еще более страшное значение. Он должен был стать не просто сосудом. Он должен был стать живым воплощением тишины. Абсолютным нулем мысли, в котором умолкнет даже Скрыпь.

И теперь они понимали, почему Вальтас сошел с ума, а «Лис» был в ярости. Они играли с силой, которую не могли понять и тем более контролировать. Силой, которая скрыпит на краю реальности.

Напряжение на мостике достигло точки кипения. Жуткое слово Скрыпь висело в воздухе, словно ядовитый туман, отравляя разум каждого. Логика Маам оказалась бессильна, история из книги — чудовищна, а лингвистический анализ Лины лишь усилил всеобщую паранойю.

— Хватит! — внезапно крикнул Ромул, вскакивая с места. Его лицо было бледным, но в глазах горел огонь отчаянного отрицания. — Хватит бояться пустого звука! Какого-то старого слова из книги! Вы что, не видите?

Он резко ткнул пальцем в экран, где секунду назад было лицо Мигеля Алехандро. — Это все он! Мастер фейков, кукольник! Он мог подстроить все! И Вальтаса в клетке, и эту историю со «Скрыпью»! Он играет с нами, как кошка с мышками! Он нашел нашу самую слабую точку — нашу веру в рациональное — и бьет по ней иррациональным! Мы же делаем в точности то, что он хочет — мы паникуем и ищем монстра под кроватью, пока он готовит настоящий удар!

Его речь была страстной, почти истеричной. Он пытался загнать необъяснимый ужас обратно в удобную, понятную ему схему — схему обмана и манипуляции. Это была защитная реакция разума, отказывающегося сталкиваться с чем-то по-настоящему необъяснимым.

В наступившей тишине раздалось спокойное, печальное мурлыканье. Витамин смотрел на юношу с нескрываемой жалостью. — Друг мой, — тихо произнес кот. — Твоя логика безупречна. Твоя версия правдоподобна. Но почему тогда ты тоже напуган? Я чувствую твой страх. Он острый, как игла. Ты не веришь в свои же слова.

Ромул замер. Его уверенность рухнула в одно мгновение. Он пытался обмануть себя, но не смог обмануть кота, чувствующего малейшие изменения в биохимии тела. — Черта с два! Я... — он попытался возмутиться, но слова застряли в горле. Он почувствовал холодный пот на спине, учащенное сердцебиение. — О, черт! Как ты это узнал??

— Потому что ты живёшь, — просто ответил Витамин. — А всё живое боится того, чего не понимает.

Дэриус тяжело вздохнул, смотря на обоих. Глубокая усталость и понимание читались в его глазах. — Страх перед иррациональным — самый древний и самый сильный из страхов, — произнес он тихо. — Можно подготовиться к битве с флотом, к взлому системы, к предательству. Но как подготовиться к кошмару? Как сражаться с эхом? Словом? Лис мог придумать мистификацию. Но он не мог придумать тот ужас, который мы сейчас чувствуем на себе. Этот страх... он настоящий. И его источник — не Мигель.

Он был прав. Даже если бы вся история со Скрыпью оказалась грандиозным обманом, сам страх, который они сейчас испытывали, был абсолютно реален и парализующ. И этот страх был самым мощным оружием против них.

Они стояли на пороге битвы, где их главным противником был не вражеский корабль и не хитрый шпион, а их собственная психика. И первый раунд этой битвы они уже проигрывали.

Теперь вопрос был не в том, настоящая Скрыпь или нет. Вопрос был в том, смогут ли они совладать со своим страхом перед ней, чтобы мыслить трезво и найти выход. Или же ужас окажется сильнее, и они сами превратятся в тех самых лунатиков, уничтожающих друг друга в панике.

Слова Ромула, его отчаянная попытка все списать на обман, и последующее признание собственного страха повисли в тягостном молчании. И в этой тишине вывод, к которому пришли все, был еще ужаснее, чем любая физическая угроза.

Лина медленно выдохнула, и на ее лице появилось нечто среднее между ужасом и восхищением перед чистой, безупречной злобой. «По-моему... — ее голос был хриплым шепотом, — ты прав, Ромул. Но не до конца. Лис — гениальный злодей. Он атаковал нас мемом»

Она посмотрела на Дэриуса, на Витамина, на всех собравшихся. «Он не стал тратить силы на взлом наших щитов или уничтожение флота. Он пошел глубже. Он изучил нас. Узнал, что мы рациональны. Что мы верим в данные, логику, причинно-следственные связи. И он нашел наше абсолютное уязвимое место — нашу неготовность столкнуться с тем, что нельзя посчитать, взвесить и взломать.»

«Мем... — протянул Дэриус, с трудом осознавая масштаб манипуляции. — Идея-вирус. Самореплицирующаяся единица культуры. Он запустил в наше информационное поле идею Скрыпи. Не саму сущность, а ее образ. Ее имя. Ее легенду»

«Идеальная психологическая атака, — голос Маам звучал почти с уважением. — Он использовал литературную отсылку как основу для достоверности, добавил нейролингвистическую упаковку для усиления воздействия и запустил ее в момент нашего наивысшего напряжения, после победы над Вальтасом. Мы, будучи настроенными на сложные многоходовки, сами додумали за него всю картину, наполнили ее собственным страхом и теперь боимся тени, которую сами же и создали.»

Витамин мрачно хмыкнул. — И самый гениальный ход — что мы не можем проверить, настоящая Скрыпь или нет. Потому что если мы поверили в нее — она уже реальна. Она уже здесь. — Он ткнул лапой себе в голову. — В наших головах. Она скрыпит в наших мыслях, заставляя нас видеть угрозу в каждом шуме, в каждой статистической аномалии. Мы сами становимся ее проводниками.

Ромул смотрел на них с открытым ртом, окончательно сраженный этим анализом. Враг не стрелял в них из лучей. Он стрелял в них из смыслов. И попал точно в цель.

«Значит... выхода нет? — спросил он почти беззвучно. — Мы уже заражены?»

«Выход есть, — неожиданно твердо сказал Дэриус. Он выпрямился, и в его глазах снова зажегся огонь решимости. — Если это мем — с ним и нужно бороться как с мемом. Не пытаться «уничтожить» его. Его нельзя уничтожить. Нужно его... перезаписать»

Идея витала в воздухе, и Лина подхватила ее на лету. «Создать контрмем! — ее глаза загорелись привычным азартом взломщика. — Если Лис запустил вирус страха, мы запустим вирус... рациональности. Насмешки. Мы должны не отрицать Скрыпь, а превратить ее в шутку. В нелепый, абсурдный образ. Выпустить миллион мемов про «скрыпящего хлебушка» или «скрыпящую дверь». Обесценить страх через абсурд!»

Это был единственный возможный ответ. Они не могли сражаться с призраком в лоб. Но они могли изменить информационную среду, в которой этот призрак существовал.

Лис атаковал их мемом. И они ответят ему тем же. Начиналась битва не на орбитах, а в умах миллионов людей. Битва нарративов. И от исхода этой странной, сюрреалистичной войны зависело все.

Идея с контрмемом витала в воздухе, заряжая команду новой, странной энергией. Сражаться с вражеской пропагандой своей собственной? Это была территория, на которой Лина чувствовала себя как дома.

— А как же Верхогляд? Почему он обманул нас? — начала было она, и тут же резко замолкла. Ее глаза расширились. Она медленно, с полным пониманием всего абсурда и гениальности ситуации, хлопнула себя по лбу. — Ой! Точно же!

Все взгляды перевели на нее.

— Что «точно же»? — нахмурился Дэриус.

— Верхогляд! — выдохнула Лина. — Он же не предоставил нам никаких новых данных! Он не сказал ничего, чего мы бы уже... не боялись сами. Он просто взял наш собственный, коллективный, непроизнесенный вслух ужас перед иррациональным, перед необъяснимым кошмаром, и... озвучил его. Облек в жутковатую, мифическую форму.

Витамин громко и довольно мурлыкнул, свернувшись калачиком. — Наконец-то дошло! — проворчал он. — А что Верхогляд? Он просто овучил то, что уже вызревало в глубине ваших сердец, в самых темных уголках вашего разума. Такова его природа! Он не видит будущее. Он видит вас. Ваши страхи, ваши тайные желания, ваши незажившие раны. Он — живое зеркало. И Лис, этот искусный кукловод, подсветил это зеркало нужным ему светом — светом старой книги и пугающего слова. И мы увидели в нем не свое отражение, а монстра.

Это было потрясающе по своей простоте и сложности одновременно. Лис использовал самого Верхогляда как усилитель, как ретранслятор. Он дал им имя для их страха — Скрыпь — и направил их к единственному существу в галактике, которое могло сделать этот страх осязаемым и «реальным».

«Значит, никакой Скрыпи не существует?» — с надеждой спросил Ромул.

— Существует! — парировал Витамин. — Она существует ровно до тех пор, пока вы в нее верите. Пока ее образ, запущенный Лисом, живет в ваших головах и заставляет вас принимать неверные решения, парализует волю. В этом и есть сила мема. Он становится реальным через веру в него. Лис не солгал. Он дал нам идеального противника — того, которого мы не можем победить, потому что он живет внутри нас.

Теперь картина была полной. Атака была совершена. Они были заражены. Но теперь они понимали механизм заражения. И понимание — был первый шаг к излечению.

«Значит, наш контрмем — это и есть наше оружие, — заключил Дэриус. — Мы должны не убеждать себя, что Скрыпи нет. Мы должны заставить себя... смеяться над ней. Сделать ее не страшной, а смешной. Выпустить ее на свободу из темного угла нашего сознания и посмотреть на нее при свете дня, чтобы увидеть, какая она жалкая и нелепая.»

План был безумным. Сюрреалистичным. Но он был единственным, который мог сработать против оружия, которое было безумным и сюрреалистичным по своей сути.

Глава 18. Победа смехом

Идея о том, что их страхи были использованы против них как оружие, повисла в воздухе, одновременно унизительная и восхитительная. И в этот момент Витамин разрядил обстановку с присущим ему циничным юмором.

Он лениво потянулся, выгнув спину в дугу, а затем уселся, обвив хвостом лапы, с видом знатока, оценивающего блестящую работу коллеги. — Я готов поспорить на годовой запас вяленого тарантулага, — продолжил кот, — что этот самый Лис не просто просчитал наш запрос к Верхогляду. Он его спроектировал. Он подбросил нам все ниточки — и кобальтовую бомбу, и «незачищенные дела», и историю про «Скрыпь» из книги, — зная, что любопытная обезьянка по имени Лина обязательно потянет за самую интригующую из них. И что мы, в конце концов, побежим к единственному существу в секторе, которое может придать нашим фантомным страхам вес и «реальность».

Он помолчал, давая своим словам проникнуть в сознание собравшихся. — Он использовал Верхогляда как финальный штрих в своем произведении искусства. Как живой спецэффект, чтобы мы на все сто процентов поверили в его розыгрыш. Мне все больше нравится этот парень, честно! Чувство стиля, глубина проработки... Бесподобно.

В его голосе звучало неподдельное, хотя и совершенно аморальное, профессиональное восхищение. Два гениальных стратега — один с пушистой шкуркой и перьями тарантулага в зубах, другой — с фоторецепторами в темных очках — оценили друг друга на расстоянии.

Лина смотрела на кота с открытым ртом. «Ты... ты восхищаешься тем, что он нас всех обманул и довел до паранойи?»

— Восхищаюсь мастерством, — поправил ее Витамин, облизнувшись. — Можно ненавидеть игрока, но признать красоту гола. А это... это был гол в девятку. В самое наше нейронное ядро. Признай, это красиво.

Дэриус покачал головой, но на его губах тоже играла неуловимая улыбка. Невозможно было не признать масштаб и изящество атаки. «Что ж, — сказал он. — Если наш противник — гений, значит, и наш ответ должен быть гениальным. Он ждет, что мы будем бояться. Так давайте сделаем то, чего он от нас точно не ждет»

«Посмеемся, — кивнула Лина, и ее глаза загорелись новым, знакомым огнем азарта. — Составим ему конкуренцию. Посмотрим, чей мем окажется вирулентнее»

Они более не были жертвами чужого замысла. Они стали оппонентами в странной, невероятной дуэли. И первый выстрел в этой дуэли собиралась сделать Лина, вооружившись планшетом и дедушкиным артефактом, чтобы создать мем, который заставит всю галактику хохотать над Скрыпью.

А Витамин с наслаждением предвкушал зрелище.

Всю ночь на мостике «Барабана» царила атмосфера, больше похожая на редакцию юмористического журнала, чем на штаб-квартиру революции. Лина, с горящими от воодушевления глазами, генерировала один абсурдный мем за другим. Дэриус, к всеобщему удивлению, оказался мастером черного юмора и подкидывал самые неожиданные и циничные варианты. Даже Витамин вносил свою лепту, предлагая идеи с кошачьим подтекстом («Если Скрыпь так скребется, может, ей просто в туалет надо? Лоток предложите!»).

Ромул и братья Аладяны, подключившись к сети, стали их главными распространителями. Самые удачные творения — от фотожаб с Вальтасом в виде скрипучей калитки до эпичных видео, где гигантские роботы-сталевары танцевали под скрип тормозов трамвая — моментально уходили в «асоциальную сеть», подхватываемые тысячами пользователей.

Идея была проста: не отрицать страх, а обесценить его через абсурд. Превратить Скрыпь из вселяющего ужас призрака в нелепый, надоедливый мем.

Прошло три дня. Напряжение медленно спадало. Страх, не найдя подпитки, начал рассеиваться, как туман под утренним солнцем. Скрыпь стала темой для шуток, а не для панических атак.

И тогда пришло сообщение. Снова с того самого, зашифрованного канала.

Оно было коротким. Без голограммы, только текст.

«Поздравляю! Не ожидал, что вы справитесь именно так. Вы достойные соперники. Я всегда к вашим услугам. — П.Л.»

На мостике воцарилась тишина, которую на этот раз нарушил громкий, победный мурр Витамина.

— Ну что я говорил? — проворчал он, довольно выгибая спину. — Чувство стиля! Признал поражение, сделал комплимент и оставил визитку на будущее. Великолепно! Я бы с ним выпил иллирийского рома, честное слово.

Дэриус прочел сообщение еще раз и медленно улыбнулся. Это была не капитуляция. Это было признание паритета. Лис отступал, но не исчезал. Он просто давал им знать, что игра еще не окончена, и что в следующий раз он придумает что-то новое.

««К вашим услугам»... — усмехнулась Лина. — Это звучит как «надеюсь, вы меня нанимаете, когда надоест быть хорошими». Наглец.»

Но в ее голосе не было злобы. Было то самое странное уважение, о котором говорил кот.

Они победили. Не силой оружия, не взломом кодов, а смехом и абсурдом. Они отбили атаку мема — мемом же.

И где-то в тени, Пустынный Лис — Мигель Алехандро — наливал себе бокал вина, с легкой досадой и огромным уважением глядя на очередной вирусный ролик, где его гениальный кошмар превратили в посмешище. Игра продолжалась. И он с нетерпением ждал следующего хода.

Эпилог. Звезда АсоцСети

Успех кампании по обесцениванию Скрыпи был ошеломляющим. Но побочным эффектом этой победы стал невероятный рост популярности самого инструмента, который они использовали — платформы «Асоциальная сеть».

Как позже анализировала Маам, парадоксальное название, которое изначально было внутренним жаргоном маргиналов, оказалось блестящим маркетинговым ходом. «Логика проста, — объясняла она Дэриусу. — В секторе существуют сотни платформ с предсказуемыми названиями: «Галактик-Линк», «Сеть Созвездий», «КосмоКонтакт». Они сливаются в одно пятно. Название «Асоциальная сеть» действует как cognitive dissonance. Оно цепляет, вызывает улыбку и любопытство. Оно говорит пользователю: «Здесь те, кто устал от правил, фейковой вежливости и глянцевых профилей». Это платформа для тех, кто ценит аутентичность, пусть и циничную, и прямоту, пусть и грубую.»

После того как мемы команды Дэриуса взорвали сеть, на платформу хлынули тысячи новых пользователей. Не только хакеры и контрабандисты, но и обычные жители Цитадели и Орифей-3, уставшие от цензуры и пафоса официальных сетей времен Вальтаса.

АСОЦСЕТЬ (как ее стали сокращать) стала символом свободы, абсурда и настоящей, нефильтрованной жизни. Там ругали новых политиков, выкладывали смешные котиков (Витамин неожиданно стал главным инфлюенсером), организовывали стачки и делились самыми невероятными слухами.

Лина, как одна из главных архитектрис его популярности, только усмехалась: «Самый большой парадокс? Создав площадку для асоциальных элементов, мы неожиданно создали самое социальное место во всей галактике. Потому что здесь люди не надевают масок.»

И именно там, спустя несколько недель, появился новый аккаунт с ником Sand_Cat, который выкладывал невероятно остроумные и сложные головоломки о теории вероятностей и когнитивных искажениях. Витамин, посмотрев на его посты, громко заявил: «Это он. Это Лис. Он делает мне предложение о совместной работе. Интересно, он знает, что я кот?»

Но это уже была совсем другая история.

Таким образом, победа над Скрыпью принесла не только безопасность, но и неожиданный инструмент мягкой силы — контроль над самым популярным и независимым информационным пространством в восстанавливающейся Империи. И все благодаря абсурдному и неожиданному названию.

Победа над Скрыпью и взлет популярности АсоцСети имели неожиданное последствие — рождение новой галактической суперзвезды. Имя ей было Витамин.

Пользуясь своим новым статусом главного мемолога и инфлюенсера, кот не стал ограничиваться стандартными селфи. Его творческая натура требовала большего. Он начал выкладывать постановочные фото, в которых с неподражаемым кошачьим апломбом и тонкой иронией обыгрывал сцены из классических спектаклей и опер.

«Гамлет»: Витамин в черном плаще из обрезка брезента, задумчиво смотрящий на череп своего плюшевого мышона Йорика на фоне шлюза.«Ромео и Джульетта»: Лина в роли Джульетты на «балконе» (верхняя панель навигационного пульта), а внизу — Витамин-Ромео с страдальческим выражением морды и воронкой на голове вместо шляпы.«Лебединое озеро»: Кот в импровизированной пачке из белой изоляционной ленты, грациозно (насколько это возможно для кота) застывший в «па-де-де» с щупальцем робота-уборщика.Публика сходила с ума. Его аккаунт @Vitamin_The_Cat взлетел на первые строчки рейтингов. Хештеги #КотоТеатр и #ВитаминДрама стали трендами.

Его постоянной партнершей, конечно, была Лина. Она то надевала на голову кастрюлю для образа Яго, то изображала мертвую Дездемону под довольное урчание Витамина-Отелло. Их химия и готовность к абсурду были очевидны для всех.

Но настоящий фурор произвел редкий, но всегда безупречный выход на сцену самой Маам. Голограмма ИскИнта, облаченная в светящиеся одежды из линий кода, идеально воплощала то призрак отца Гамлета, то волшебницу из «Сна в летнюю ночь». Однажды они с Витамином разыграли сцену из «Короля Лира», где кот в ярости метал по мостику шарики из фольги, а Маам голосом, полным цифровой скорби, произносила: «Как трудно дочь узнать! И как легко!»

Это было сюрреалистично, гениально и невероятно популярно. В мрачные времена восстановления после тирании людям нужна была не только правда, но и легкомыслие. И команда Дэриуса давала им и то, и другое.

Где-то в глубинах сети, аккаунт Sand_Cat лайкал каждое новое фото и оставлял комментарии на языке высшей математики, которые заставляли Витамина мурлыкать от удовольствия и вступать в заочную интеллектуальную дуэль.

Казалось, новая, странная и прекрасная эра наконец-то наступила. И ее символом был кот в костюме Гамлета, размышляющий о бренности мышей и сложности политических интриг.

Заметки на полях

Сердце и Разум Империи

Образ голограммы Маам был списан с единственной возлюбленной Каракала — женщины по имени Амата (от лат. amata — «возлюбленная», «та, что любима»).

Их история была короткой и яркой, как вспышка сверхновой:

Амата была не аристократкой, а гениальным физиком-теоретиком, работавшей над проектами по стабилизации звёзд. Каракал, тогда ещё молодой наследник престола, встретил её во время инспекции научной станции. Его поразил не только её ум, но и её бесстрашие, её способность видеть вселенную не как территорию для завоевания, а как бесконечную загадку для познания.

Она была его противоположностью и его дополнением. Он — воин, она — мыслитель. Он строил империю, она — понимала мироздание. В ней он находил то спокойствие и мудрость, которых ему так не хватало в мире интриг и битв.

Но Амата погибла во время террористического акта, направленного против Каракала. Бомба была подложена на ту самую научную станцию, где они встретились.

Убитый горем Каракал приказал лучшим умам Империи сделать невозможное. Он отдал им все её дневники, записи, голографические записи. Он не хотел клона или репликанта. Он хотел сохранить её суть — её манеру мыслить, её моральные принципы, её уникальный взгляд на мир.

Так родился проект МААМ — Матричный Адаптивный Автономный Медиатор. Но для Каракала это была не машина. Это была Амата, заключённая в кремнии и свете. Его советник, его хранительница, его вечная и неугасимая любовь.

Именно поэтому Маам для Дэриуса — не просто ИскИнт. Это — голос его погибшей матери, которого он никогда не знал. Это связующая нить с той, лучшей частью его отца, которую тот похоронил вместе с Аматой, ожесточившись и превратившись в тирана.

Маам носит в себе её парадокс: безграничную любовь к Каракалу и их сыну — и холодное, рациональное понимание, что путь, который Каракал избрал после её смерти, был порочным. Она служит Дэриусу не только потому, что такова её программа, но потому, что видит в нём шанс исправить ошибки отца и вернуть Империю к тем идеалам познания и справедливости, в которые верила настоящая Амата.

Это знание делает её жертву во время карантина еще более значимой. Она защищала не просто экипаж. Она защищала сына своего возлюбленного. И её этика — это не просто код, это наследие Аматы, её подлинная, неомрачённая сущность, продолженная в цифровой вечности.

Союз равных

Рядом с восторженной, безупречно лояльной «крутышкой» Дэриус бы не просто заскучал. Он бы засох, как растение без света. Его личность и его чувства требуют именно того, что дает ему Лина.

Почему «идеальная» партнерша была бы для него катастрофой:

Он — Принц-Изгой. Вся его жизнь до встречи с командой — это золотая клетка, где с ним говорили либо с подобострастием, либо с ненавистью. Лина — единственная, кто говорит с ним на равных. Её колкости — это не злоба, а проверка на прочность, способ стереть с него позолоту короны и добраться до живого человека. Она заставляет его защищаться, спорить, доказывать свою правоту — то есть, жить.Ему нужен вызов, а не отражение. Дэриус несет на себе груз наследия отца-тирана. Он постоянно сомневается, не станет ли он таким же. Восторженная поклонница лишь укрепляла бы его в иллюзии собственной правоты. Лина, с её едкими замечаниями и язвительным цинизмом, служит его живой совестью. Она ставит под сомнение его мотивы, заставляет смотреть на последствия его поступков. Она — его моральный компас, который не боится ткнуть его стрелкой в больное место.Их связывает общая боль. Они оба — травмированные сироты, выброшенные жестоким миром. Но их травмы проявляются по-разному: он ушел в холодное одиночество, она — в дерзкое отрицание всех правил. Их стычки — это способ двух раненых душ нащупать друг в друге родственную боль, не признаваясь в этом вслух. С «крутышкой» этой магической химии просто не было бы.Она — его равная в битве. Дэриусу не нужен фанат на трибунах. Ему нужен командир на соседнем мостике. Лина не восхищается его подвигами со стороны — она сама их творит, часто опережая его. Она — его стратег, его хакер, его спаситель. Их отношения родились не из романтики, а из совместно пролитого пота, крови и триумфа над общим врагом. Это связь, выкованная в бою, и её прочность в тысячу раз выше, чем у восторженного взгляда.«Уколоть» для Лины — это язык любви. Это её способ сказать: «Я вижу тебя настоящего, со всеми твоими слабостями и тараканами, и я всё ещё здесь. Я не боюсь тебя. Борись со мной, докажи мне, что ты стоишь того».

И Дэриус, сам того не осознавая, ждал именно этого. Ему было нужно не зеркало, отражающее его мнимую славу, а точильный камень, который обожжет его, заставит искрить и отточит в него боевой клинок, способный перерубить любые преграды.

Именно поэтому, когда Витамин подтрунивает над ними, а Маам молча наблюдает с одобрением, — они все понимают: эта «токсичная» на первый взгляд динамика и есть та самая, идеальная формула, которая не даст Дэриусу сломаться под тяжестью короны.

Да, кот им под стать. Его поведение — это прямое отражение его прошлого, и оно идеально вписывается в динамику этой раненой, но сильной команды.

Почему это так блестяще работает:

Травма, превращённая в оружие. Жестокие эксперименты, через которые он прошёл, подарили ему нечеловеческий интеллект, но отняли нормальное детство. Он не любит вспоминать то время, потому что это — боль, беспомощность и предательство тех, кто должен был заботиться. Поэтому он интеллектуализирует свою травму. Вместо того чтобы переживать боль, он её анализирует. Загадки и головоломки — это его способ перевести диалог с эмоционального, уязвимого уровня на безопасный, контролируемый уровень логики. Это его крепость.Язык любви, равный их собственному. Как и Дэриус с Линой, Витамин не говорит на языке сантиментов.Дэриус ведёт диалог действиями и ответственностью.Лина ведёт диалог дерзостью и интеллектуальным превосходством.Витамин ведёт диалог загадками. Загадать загадку — это его способ сказать «Я думаю о тебе, я бросаю тебе вызов, я хочу, чтобы ты был рядом и мыслил со мной на одной волне». Решить чужую загадку — это проявить уважение, доказать, что ты достоин быть в его стае.Механизм контроля. В детстве он был полностью бесправным объектом экспериментов. Теперь, будучи взрослым, он подсознательно восстанавливает контроль над своим миром, ставя других в положение «отгадывающих». Тот, кто задаёт загадку, всегда находится в позиции силы. Для кота, пережившего полную потерю контроля, это жизненно важная потребность.Он — их зеркало. Его нежелание вспоминать детство зеркалит то, как Лина избегает разговоров о своих родителях, а Дэриус — о годах в изгнании. Все они бегут от своего прошлого, но при этом помогают друг другу с ним справляться. Витамин, решая чужие проблемы (будь то взлом кода или личная дилемма), на время забывает о своих.Таким образом, его загадки — это не просто милая черта. Это:

Щит от собственных болезненных воспоминаний.Мост для установления связи с другими на единственно безопасном для него языке.Тест на профпригодность для тех, кто претендует на место в его команде и в его сердце.Когда Дэриус, Лина или Ромул принимают его вызов и погружаются в решение его головоломки, они, по сути, говорят ему: «Мы принимаем тебя таким. Мы видим твой ум, мы уважаем твои правила игры, и мы готовы встретиться с тобой на твоей территории».

И в этом странном, колючем, полном загадок и подначек общении, они находят своё уникальное, прочное братство.

Вербальные языки Витамина (владение на уровне носителя или выше):

Всеобщий (Галактика) / Lingua Galactica — основной язык общения в Империи.Северный Диалект — церемониальный язык двора Каракала, знание которого подчёркивает его статус.Технолингва — формализованный язык для программирования и общения с ИИ, включая Маам.Торговый Жаргон Пояса Астероидов — пиджин на основе Всеобщего, но с вкраплениями десятков других языков, используемый контрабандистами и вольными шахтёрами.Фелинийский — сложный язык с грамматикой, построенной на модуляциях мурлыкания, шипения и интонаций. Считается мёртвым, известен лишь нескольким лингвистам и... ему.Древний Иллирийский — язык основателей Империи. Читает на нём поэзию для собственного удовольствия.Невербальные и специализированные системы коммуникации:

Язык Микро-выражений и Биосигналов. Он считывает малейшие изменения в мимике, пульсе, запахе пота и расширении зрачков с точностью детектора лжи.Бинарный код и машинные языки. Может "разговаривать" напрямую с простыми компьютерами, минуя интерфейсы.Язык Символов и Мемов "АсоцСети". Понимает не только текст, но и скрытые культурные коды, иронию и сарказм, присущие сетевому общению.Основы Пси-лингвистики Верхогляда. На интуитивном уровне понимает тот способ, которым Верхогляд "считывает" и "озвучивает" глубинные страхи, хотя и не может воспроизвести его методы.Таким образом, формально он знает 6 вербальных языков, но фактически его коммуникативные способности выходят далеко за рамки простого лингвистического перевода.

Он не просто говорит на языках. Он мыслит в их парадигмах, используя каждый как инструмент для решения конкретных задач: Технолингву — для взлома, Фелинийский — для тонкой поэзии, Торговый Жаргон — для того, чтобы ошарашить и поставить на место какого-нибудь выскочку в баре.

Именно это разнообразие позволяет ему быть стратегом, способным предугадывать действия таких разных существ, как Дэриус, Лина, Маам и Пустынный Лис. Он говорит с каждым из них на том языке, который они понимают лучше всего, и на тех языках, о которых они даже не подозревают.

Посткредитный эпизод 18+. Клуб "Зефир"

Воздух в «Зефире» был густым, как сироп, и состоял из ароматов дорогого парфюма, озона от голографических инсталляций и сладковатого дыма кальянов с наркотическими смолами с планеты Кассиопея-5. В центре зала, под прожекторами, извивалась танцовщица с щупальцами вместо волос, её движения завораживали и гипнотизировали толпу.

Команда Дэриуса заняла один из самых больших диванчиков в углу, рядом со столиком, заваленным бокалами с фосфоресцирующими коктейлями. Дэриус, в чёрном кашемировом пиджаке поверх простой футболки, смотрел на танцпол с отстранённым видом, но его взгляд на секунду зацепился за стройную девушку с неоново-синими волосами, чьи движения были полны первобытной энергии.

— Ну конечно, — голос Лины прозвучал прямо у него над ухом, едкий и сладкий, как её коктейль «Кислотный дождь». — Пока твоя цифровая мамочка не видит, можно и на живой состав глазеть, да, принц?

Дэриус обернулся, встретив её вызывающий взгляд. Лина была в облегающем комбинезоне из чёрной кожи, и её ухмылка говорила о том, что она поймала его на чём-то. Не на измене, конечно — на минутной слабости.

— Я оцениваю хореографию, — парировал он, делая глоток своего виски. — Ага, особенно та её часть, что на шесте, — фыркнула Лина. — Расслабься, я тоже смотрю. У неё прекрасная... растяжка. Надо бы спросить, кто её тренер!

Внезапно музыку сменили на дикую, зажигательную лезгинку. Братья Аладяны, все девять, как по команде, вскочили с мест. Скинув пиджаки, они вышли на свободный пятачок в белоснежных рубашках и пошли в пляс. Их мощные, отточенные движения, грохот сапог по полу, воинственные крики — это был не танец, а вызов всей этой размягчённой атмосфере клуба. Через минуту вокруг них гремели аплодисменты, а с потолка сыпался конфетти из кредитных чеков.

В другом конце зала, за столиком у самого танцпола, сидел Пустынный Лис. Он был в идеально сидящем костюме песочного цвета и с лёгкой, почти незаметной улыбкой наблюдал за происходящим. Рядом с ним сидели две красотки с модифицированной кожей, переливавшейся, как крылья жука. Он без счёта тратил деньги, заказывая им самое дорогое шампанское в клубе, и вёл лёгкую, непринуждённую беседу.

— Милые мои, — говорил он, и его голос был тёплым и бархатистым, — вы просто не представляете, как сложно сейчас с логистикой в системе Ориона. Эти вечные задержки грузов... А ваш друг, тот брокер, он до сих пор работает с «Трилистником»?

Он не допрашивал. Он мило беседовал. И за вечер он узнал о схемах откатов, личных связях и коррупционных скандалах больше, чем иная разведка за месяц. Деньги, которые он тратил, были не тратами, а самой выгодной инвестицией.

А на самом краю их дивана, на отдельной бархатной подушечке, восседал Витамин. Перед ним стояла крошечная пиала с иллирийским сливочным ликёром. Одна из официанток, покорённая его видом, принесла ему серебряное блюдо с икрой ледяного краба. Кот лениво поглощал деликатес, снисходительно наблюдая за человеческими слабостями.

К нему подошёл щегольски одетый келпитанский магнат. — Очаровательный зверёк! Я дам за него пятьдесят тысяч! — радостно объявил он Дэриусу.

Не дав никому ответить, Витамин медленно поднял на него взгляд и ясно, на всеобщем языке, проговорил: — Мой ежегодный бюджет на груминг и вяленого тарантулага втрое больше. Прошу не отвлекать меня от ужина. Вы загораживаете от меня сцену!

Магнат, побледнев, ретировался.

Лина, наблюдая за этой сценой, расхохоталась и подняла бокал. — Ну что, — крикнула она, перекрывая музыку. — Выпиваем за нас! За шахтёров, ставших королями вечера! За кота, который дороже всех нас! За шпиона, который даже в элитном клубе не забывает о работе! И за нашего принца, который... оценивает хореографию!

Дэриус покачал головой, но улыбка пробилась сквозь его маску невозмутимости. Он поднял свой бокал. В этом безумном вертепе, среди всего этого греха и шика, он чувствовал себя как ни странно... дома. Потому что дом — это не место. Это его команда.

...Лина подняла бокал за всех, когда её взгляд, выхватывающий детали, как сканер, зацепился за Ромула. Юноша стоял у барной стойки, но его поза была не расслабленной, а собранной. Он смотрел не на танцпол, а на девушку, сидевшую с планшетом в самом тёмном углу. Её пальцы порхали над экраном с такой скоростью, что это было похоже на игру пианиста-виртуоза. На ней был простой чёрный свитер, а её лицо, освещённое голубым свечением экрана, выражало полную отрешённость от окружающего веселья.

— Смотри-ка, — тихо сказала Лина Дэриусу, её голос потерял всю ехидцу и стал острым, как бритва. — Наш орлёнок клюнул на самую опасную птицу в этом лесу.

Дэриус последовал за её взглядом и нахмурился. — Кто она?

— Не знаю. Но смотри на её руки. Это не набор текста. Это работа с кодом. И она не соцсети листает, — Лина уже доставала свой планшет, но было поздно.

Ромул, набравшись смелости, подошёл к столику девушки. — Простите, я видел, как вы работаете... Это... алгоритм «Вихрь»? — робко спросил он.

Девушка резко подняла на него взгляд. Её глаза были не дружелюбными, а оценивающими. Холодными. — Ты разбираешься в криптографии? — её голос был низким и ровным.

— Я... пилот. Но нас учили основам для распознавания помех, — ответил Ромул, чувствуя себя школьником у доски.

Уголки губ девушки дрогнули в подобии улыбки. — Мило. Большинство здесь путает биткойн с ботоокеаной. Присаживайся. Покажу кое-что интересное.

И она показала. Через пять минут Ромул, забыв обо всём на свете, с горящими глазами обсуждал с ней тонкости взлома протокола связи военных спутников-шпионов. Её звали Карина, и она была ведущим криптоаналитиком в одном из частных агентств безопасности, чьи клиенты были... не до конца прозрачны.

Пустынный Лис, наблюдая за этой сценой через несколько столиков, не стал ничего записывать. Он улыбнулся. Широко и искренне. Это была удача, на которую он не мог и надеяться. «Ведущий шифровальщик... Иди к ней, мальчик. Иди...» — мысленно подталкивал он Ромула.

Витамин, уловив напряжение, издал низкое предостерегающее урчание. — Парень, — обратился он к Ромулу на их языке, — та, что играет с огнём, рано или поздно обжигается. А та, что играет с шифрами, обжигает других. Будь осторожен.

Но Ромул был слишком очарован. Карина была его мечтой: красивая, умная, и она говорила с ним на одном языке — языке кода и логики.

Лина, наблюдая за этим, сжала свой бокал так, что костяшки побелели. — Чёрт, — выдохнула она. — Он влюбляется в женщину, которая, скорее всего, работает на того, кто платит больше. Или, что хуже, у неё свои собственные планы.

— Может, она просто умная девушка? — предположил Дэриус.

— В «Зефире» не бывает «просто умных девушек», — парировала Лина. — Здесь бывают охотницы. И добыча. И наш Ромул только что добровольно выбрал роль второго.

Теперь у них была новая проблема. Не кобальтовая бомба и не меметический вирус, а хрупкое сердце их пилота, попавшее в руки женщины, чьи истинные намерения были зашифрованы лучше любого военного секрета. И Лис уже, наверняка, придумывал, как использовать эту новую, восхитительную переменную в своей вечной игре.

Урок превосходства

— Я даю частные уроки по высшей математике, девочка, — улыбнулась Карина, и в её улыбке было снисхождение опытного профессионала к юной выскочке. — Если принц Дэриус не поскупится на гонорар.

Её слова повисли в воздухе, и на секунду показалось, что она взяла верх. Ромул смотрел на неё с обожанием. Дэриус нахмурился, чувствуя подвох, но не находя слов.

И тогда Лина улыбнулась. Широко, радостно и абсолютно безумно. — О, круто! — воскликнула она с притворным энтузиазмом. — Отлично! Можешь прямо сейчас объяснить моему коту формулу квантовой неоднородности в вырожденном уравнении тёмной материи? Он как раз застрял на ней вчера, бедняга, даже паштет не ел.

Наступила мёртвая тишина. Даже братья Аладяны, спорившие о чём-то своём, замолчали. Карина перестала улыбаться. Её лицо стало гладким и пустым, как стерильный экран. Она несколько раз моргнула, пытаясь переварить вопрос, который звучал как научная фантастика, но в интонации Лины была такая уверенность, будто она спросила «сколько будет дважды два».

— Я... простите? — наконец выдавила Карина. — Ну, формула, — Лина махнула рукой, как будто это было очевидно. — Ты же математик? Или только до дифференциальных уравнений добираешься?

Витамин, не открывая глаз, с места в карьер выдал на всеобщем языке: — Если упростить, она имеет в виду модифицированный подход Ковальски-Эйнштейна к учёту гравитационных аномалий в условно-стабильном тёмном потоке. Меня, если честно, больше интересует вывод через призму теории струн, но можно начать и с базового варианта.

Карина побледнела. Она смотрела то на Лину, то на кота, как на пару инопланетян. Её уверенность, её профессиональная гордость рассыпались в прах за несколько секунд.

— Ой, извините! — с притворным ужасом воскликнула Лина, хлопая себя по лбу. — Я не хотела вас задеть! Просто подумала, раз уж ты такой специалист... Ну, знаешь, мы тут все немного... — она обвела рукой их стол, — ...в своих странных темах плаваем. Не обессудь.

Ромул смотрел на Лину с новым, оглушённым уважением. Его «гениальная» математик оказалась школьницей рядом с их кошачьим мудрецом и дерзкой аферисткой.

Пустынный Лис, наблюдавший за этой сценой, тихо рассмеялся. Он поднял бокал в сторону Лины. «Браво, девочка-вьюн. Браво.»

Карина, бормоча что-то о неотложных делах, сгорая от стыда, ретировалась. Ромул даже не попытался её остановить.

Лина повернулась к нему, и вся её насмешливость исчезла, уступив место редкой серьёзности. — Смотри под ноги, пилот. Мир полон тех, кто играет в учёных. Настоящие же обычно сидят с нами, — она кивнула на Витамина, доедавшего икру, и на Дэриуса, который наливал ей новый коктейль с молчаливым одобрением в глазах.

Урок был окончен. И он был не о математике.