Дэнис из Моску

Глава 1

«Скорость. Драйв. Адреналин…» — это не про гонки. Это про жизнь, которая мчится, не разбирая дороги. Про дни, что сгорают, как вспышки в темноте. Мы путешествуем по времени, успевая лишь мельком замечать силуэты на краешке судьбы... даже не подозревая, что следующий миг может стать последним.

Мы путешествуем по времени, лишь изредка вздыхая: «Как быстротечна жизнь», — и успеваем только отмечать чужие взлёты и падения, свои полосы удач или невезенья, что мелькнули по краешку судьбы и растворились, не оставив в ней и следа.

Но иногда чей-то край оказывается ближе, чем хотелось бы.

Сонную тишину медицинского центра на столичной планете Рогтур (вольное баронство Рина), которую обычно разбавляла негромкая музыка рекламных роликов, бесконечно крутившихся на панелях «Инфогалактсети» (В этом звуке было что‑то убаюкивающее — будто сама система шептала: «Всё под контролем»), вдруг разорвал браузер тревоги...

Бесстрастный женский голос громко и чётко произнёс: «На планете зафиксирован террористический акт. Есть жертвы. Всем экипажам спасательных ботов вылететь по заданному диспетчерской службой маршруту. Медицинскому персоналу приготовиться к приёму пострадавших с места крушения скоростного поезда проекта „Жемчужина“. Подсобному персоналу срочно подготовить выведенные из консервации дополнительные помещения для тяжёлых больных и раненых. Это не учебная тревога. Всему персоналу занять рабочие места. Повторяю…»

Фраза «Это не учебная тревога» прозвучала как удар хлыста. И уже через пять минут практически пустовавшие до этого помещения огромного здания были забиты окровавленными и покалеченными людьми. В основном — юными ребятами и девчатами, которые только-только переступили порог совершеннолетия, ещё не успев толком понять, что значит быть взрослыми. Их глаза были полны не столько боли, сколько непонимания: «Почему именно сейчас? Почему именно я?»

Реанимационные, диагностические и исцеляющие капсулы были забиты до отказа. На креслах, диванах в залах ожидания и даже на раскладных стульях в комнатах, где обычно проводились переговоры и отдыхали сопровождающие ВИП-клиентов, врачи и медтехники оказывали первую помощь тем, кто ожидал своей очереди в медицинские капсулы.

Воздух стал густым от запаха крови, антисептика и страха — последний запах не улавливали приборы, но его чувствовал каждый, кто входил в здание.

Стоны, крики, рыдания и причитания неслись со всех сторон, сливаясь в единый, почти животный вой боли. Он проникал под кожу, заставлял сжиматься сердце и стискивать зубы.

Мобильные аптечки цеплялись на раненых, как только их извлекали из ботов неравнодушных жителей баронства, которые кинулись к месту катастрофы, чтобы помочь пострадавшим. К сожалению, таких было немного. Основная масса обывателей устроилась возле информационных панелей, лелея в душе скрытое злорадство, и с жадностью впитывала чужую боль, смакуя страшные кадры с места катастрофы, будто это был самый захватывающий сериал сезона.

На огромных мониторах экстренная трансляция занимала всё больше времени и места. Мелькали ужасающие виды покорёженного металла и обожжённых тел — картинки, от которых хотелось зажмуриться, но никто не отводил взгляда.

Вот бесстрастный дрон захватил в камеру какого-то юнца в прожжённой безрукавке и разорванных штанях. Его лицо было измазано копотью и бурыми разводами свернувшейся крови. Руки, как плети, повисли вдоль тела. Он постоял немного, глядя на то, что осталось от вагона, в котором он только что ехал, после чего развернулся и, спотыкаясь, медленно поплёлся в чёрный зев скоростного тоннеля. В его глазах застыло выражение полного равнодушия — будто он уже попрощался с жизнью и теперь просто ждал, когда она окончательно его отпустит. Никто не побежал за ним. Никто не окликнул.

Управляющий искин планеты, используя все доступные ему каналы связи, раздавал указания, игнорируя чей-то преступный приказ: «Наложить гриф „секретно"». Под изображением парня, который явно находился в состоянии аффекта, побежала строка: «Боту ХХ-ХХ-72! Эвакуировать разумного из опасной зоны. Принять все необходимые меры для сохранения жизни потенциального уникума…»

Почему через общую сеть?

Видимо, собственники данного флаера примчались просто поглазеть на «отребье», которому так ненадолго повезло, и заблокировали своё связное устройство, не слишком желая помогать тем, кто попал в проект «Жемчужина». Они отслеживали, как шакалы, чужую боль через комы и «смотровые пузыри».

Скорее всего, практически все, кто приник к экранам, послали запрос: «Кому принадлежит…», — и теперь весь Рогтур был оповещён о том, что представитель одной высокопоставленной семьи, которая входит в род одного из старейшин, кружит над обломками поезда, не выходя на связь с центром управления.

Кто-то из зрителей злорадно ухмыльнулся, а кто-то перелистнул экран на видео из медицинского центра, где врачам «не хватало рук». Поэтому по коридорам носились врачебные и складские дроны с запасами медкартриджей без сопровождения персонала — спеша помочь людям, спасавшим чужие жизни.

Грохот осколков от разбитой двери прозвучал как взрыв. Шум от дробного баханья падающих картриджей, шипящий скрежет сбитого дрона возымели эффект разорвавшейся шумовой гранаты. Люди, которые только что мучились от боли, на бесконечно долгое мгновение замерли, пытаясь понять, что произошло, а затем сорвались со своих мест.

Воцарился хаос. Обезумевшая толпа чудом выживших в крушении кинулась к выходам, сметая всё на своём пути, сбивая с ног и затаптывая тех, кого считала помехой. В этом движении не было ни логики, ни сострадания — только первобытный инстинкт выживания, превращавший людей в стаю, готовую растоптать любого, кто окажется на пути.

Среди этой сумасшедшей неразберихи доносились возгласы:

— Эй! Осторожнее!

— Смотри, куда прёшь!

— Выпустите меня отсюда…

Однако по какой-то неведомой причине никто не видел, как один парень, весьма бандитского вида, стоял, вжавшись в стеновую панель, и отбивался от тех, кто в ужасе пытался влезть в его мизерное «личное» пространство. То ли он попал в «мёртвую зону» датчиков, то ли ещё что… Но факт оставался фактом: ни одна камера его не видела. Словно его и не было.

Парня совершенно не волновала такая странная аномалия в высокотехнологичной схеме слежения службы безопасности — ни медцентра, ни планетарного СБ. Он наверняка, как и все, бросился бы к выходу, если бы не лежавшее в двух шагах от него тело в лёгкой броне.

Буквально за секунду до этого на упавшего человека грохнулся какой-то амбал, и юноша отчётливо услышал хруст ломающихся костей — звук, который врезался в сознание, как раскалённый гвоздь.

К чести незнакомца, у него даже мысли не возникло бросить раненого, но добраться до него он не мог из-за несущихся в панике людей. Парню только и оставалось, что удержаться на месте и смотреть, как испуганные пациенты медицинского центра продолжают топтать бессознательное тело. Каждая секунда казалась вечностью, а каждый шаг толпы по беззащитному телу — ударом по собственным нервам. Он считал эти шаги. Сбился. Начал снова.

Как только странному пареньку показалось, что появился шанс, он в два прыжка очутился возле пострадавшего и, подхватив его на руки, куда-то потащил.

Найдя наиболее безопасный, с его точки зрения, закуток, парень усадил практически бездыханное тело у стены, ослабил броню, отстегнув несколько фиксаторов, — сейчас она ещё фиксировала, как бандаж, переломанное тело, — и отвернул гермошлем, добираясь до сонной артерии, чтобы проверить пульс и облегчить пострадавшему доступ кислорода. Но тут же спешно водрузил его назад.

Причина была до банальности проста: там, под шлемом, любой гражданин государства без проблем узнал бы лицо, принадлежавшее беглой преступнице, которую должны были казнить… вот прямо сейчас!

У юноши, согласно закону, был только один выбор — сдать преступницу любому СБшнику. Но… пусть поступает правильно тот, кто готов продлить страдания человека ради правил.

А потому незнакомец подхватил тщедушное тело, закинул его на плечо и начал пробираться в противоположную от бегущей толпы сторону, тем самым ставя себя на одну ступень с беглянкой — и добровольно принимая на себя все последствия этого выбора.

Глава 2

За неделю до этого…

Пентхаус правящей семьи

Рыжая девушка сердито фыркнула, отвернулась от собеседников и, надув губы, уставилась в панорамное окно.

— Баронесса! — взмолился щуплый мужчина с непропорционально большой, ну ладно — чуть больше привычного, головой и слегка, почти незаметно, но голубоватой кожей.

Вот вроде и отличие незначительное, и в семью он вошёл больше пятнадцати лет назад, но Оллии до сих пор было некомфортно в его присутствии. Ей всё время казалось, что рядом сидит квакша. Всё же плебей — он и на поверхности, и в космосе плебей. Как только сестра с ним жила?

Может, они не так часто встречались? Всё же никто не заставлял Катэю постоянно быть с мужем. Ведь племянницу, малышку Оливию, она уже родила — и даже не воспользовалась инкубатором, а сама, по настоянию бабки, выносила. Получилась чудесная, рыжая, зеленоглазая девчушка, которой скоро должно было исполниться шесть. И это — привилегия правящего клана! Таков закон.

Унифицированное и централизованное развитие личности с пелёнок и до совершеннолетия было оправданной необходимостью. В архивах сохранились хроники, где подростковые банды громили магазины, нападали на жителей благополучных районов, грабили и даже убивали неосторожных граждан. А когда служба порядка после их задержания проводила допросы, ожесточённые юнцы требовали равных прав, как будто аристократы баронства были виноваты в бедности этих юных бандитов.

Именно в то время и родилась идея обособленного, независимого от семьи образования и обязательного изъятия годовалых — понятно же, что каждой матери хотелось понянчить своего младенца — детей. Хотя добровольно можно было оформить их в специализированные учреждения и раньше: работающие родители не могли уделять достаточно времени воспитанию своих чад, и те попадали под тлетворное влияние инфосети и уличных банд.

Только баронесса могла наблюдать за ростом и развитием потенциального наследника до момента официальной оценки уровня интеллекта, а её дети, имевшие прямое кровное родство, держали детей — её внуков — рядом с собой до семи лет. Остальные жители баронства передавали опеку над своими отпрысками намного раньше — естественно, оплачивая услуги выбранного заведения и наблюдая за наследниками издалека. Те же, кто не имел возможности содержать собственное чадо в престижных домах-проживания, передавали детей в приюты.

Родители Оливии свято исполняли свой долг: одевали, обували и кормили ребёнка, но общением с ним — вернее, с ней — сильно не заморачивались. А зачем? Это только дети правящей Леди жили дома, где их обучение контролировали, но не вели, люди.

Наследницей ей было уже не стать: ещё действовавшая во время её рождения баронесса Кали де Рина предрекла, что при такой никчёмной мамаше, которая сразу отдала дочь андроиду-няньке, чтобы случайно не привязаться к девочке, ничего достойного не получится, поэтому в очередь к престолу вольного баронства её даже вносить не будут.

А чтобы и вовсе не оставалось места для привязанности, в семье давно приняли стандарт: для каждого ребёнка из правящего рода создавался протокольный двойник. Он мог дежурить на официальных приёмах, пока настоящий ребёнок оставался в безопасности, а заодно напоминал всем: чувства здесь — роскошь, которую род позволить себе не может.

Из всей семьи Оливия, казалось, лучше всех знала её — свою тетку, то есть тетушку, теперь уже баронессу, которая была старше неё всего на семнадцать лет. Если учесть, что разница между Катэей и Оллией — двадцать семь лет, то становилось ясно, почему юной баронессе была ближе племяшка, чем сестра. Хотя нет — такое понять было сложно, поэтому нужно объяснить ситуацию, которая сложилась в их семье, чуть подробнее.

Бедняжка Катэя, не оправдав надежд матери и бабушки, замкнулась в себе и игнорировала всякие семейные привязанности, а сестру признавала только по распоряжению бабушки, бывшей баронессы, а ныне баронин Кали де Рина. Что уж говорить о младенце, на котором её сюзерен поставил крест? Да-да… та самая бабушка, на которую старшая внучка когда-то мечтала быть похожей.

А бабушка? Бабушка, вернее прабабушка, видела правнучку всего пару раз. Она ждала, когда той исполнится двадцать шесть лет, чтобы понять — удачен ли её эксперимент с привлечением в семью инопланетной крови. Если вдруг девочка сможет принять симбионта, то признать её очередной, на тот момент, наследницей будет правом, но не обязанностью, правящей баронессы — то есть теперь Оллии.

Что поделаешь, если последние поколения не могли принять симбов.

Да-да, с семейством баронесс происходило что-то непонятное. Уже второе поколение правящей семьи оставалось без симбионтов. Все дочери Кали де Рина, как и старшая внучка Катэя, жили с нейросетью Содружества, что не просто удручало прежнюю баронессу, а выводило из себя. Именно поэтому бабушка, как только стало понятно, что Оллия смогла принять симбионта, передала ей свой титул, заявив: «Пока у меня есть силы — буду направлять юную правительницу. Как-никак, это единственная внучка, которая оправдала мои ожидания».

В начале Великой эры Коалиция Вольных баронств установила правило: возглавлять Род и управлять им может только женщина, интеллект которой позволяет установить связь с симбом. Ей присваивается титул «баронесса». Её предшественница, отошедшая от дел, и наследница, которая примет когда-нибудь титул, — это «баронин». Остальные члены семьи называются учтиво — «шевалье» — и, в принципе, не имеют возможности кичиться друг перед другом, да и перед остальными высокородными, своим знатным происхождением.

Баронесса Кали де Рина была очень разочарована, когда её старшая дочь не приняла симба. Она очень жёстко, если не сказать жестоко, высказала девушке своё недовольство и вышвырнула бедняжку из дома, запретив упоминать, из какого она рода. Тётка Оллии, имя которой вычеркнули из семейного древа, не выдержав морального прессинга матери, сбежала с планеты. Где она жила после этого? Неизвестно.

Бабушка родила следующую наследницу, но та, наслушавшись от слуг о своей сестре, даже не вернулась после медцентра домой. Причину выяснили быстро. Всё стало ясно, как только пришло сообщение от закреплённого за семейством баронессы врача: «Девушка по уровню интеллекта не подошла для имплантации симбионта».

Последнюю дочь Кали рожала уже с чёткой программой: она не будет наследницей. Она будет сосудом, который вынесет ей наследницу. Естественно, Катэя де Рина числилась баронин, чтобы могла не передавать детей в интернат, но она не заблуждалась насчёт своего будущего.

Первенец, уже известная нам Катэя, был дочерью рогтуровского аристо, которого посоветовали евгеники баронства. Но, увы. А вот младшая — плод эксперимента. Как и где жил сейчас шевалье де Рина, подарившая Оллии жизнь, никто не знал. Как только от медиков бабушке пришло сообщение, что Оллия де Рина проходит по индексу интеллекта для вживления симба, женщина с планеты исчезла.

Много позже Оллии сообщили, что её мать наградили круизом по планетам-курортам далёкого Содружества. Девушке самой всё детство не хватало любви и внимания. Она не получила ни материнской ласки, ни заботы бабушки. Про отца она вообще ничего не знала. Глава семьи, правящая баронесса, воспользовалась правом выбора наименьшего совпадения в ДНК партнёров.

Поэтому, когда родилась Оливия, девушка часто посещала детскую комнату — ведь сестра чаще витала в своих мечтах, чем… Да и до сих пор Оллия продолжала с ней возиться. Родители девочки тоже ждали её совершеннолетия, чтобы признать — или не признать — её дочерью.

Программа воспитания, которую заложила Кали де Рина, прижилась в этом семействе. Уж лучше бы честно отдали племяшку в приют, чтобы ребёнок мог общаться хотя бы со сверстниками, как это делали остальные жители баронства. Честнее было бы. Но нет! Правящая семья — элита, её отпрыски не могли сидеть на одном горшке с простолюдинами.

Скрипучее покашливание отвлекло юную баронессу от размышлений о прошлом и заставило ещё раз взглянуть на визитёров. Эта пара, вместо того чтобы заниматься своими делами, пришла донимать её. Слишком высокий для мужчины голос продолжал нудить:

— Мы о вас беспокоимся! Ваши частые отлучки в одиночестве… То, что вы на своём скутере летаете по таким местам, куда самый безрассудный житель Купороса не сунется даже под страхом смертной казни…

— Советник, — отмахнулась от его нотаций Оллия, — оставьте свою гиперопеку! Не надо приводить мне в пример натуру своего народа. Ваша осмотрительность и благоразумие — притча во языцех. Именно за эти качества баронин Кали, наша с Катэей бабушка, выбрала вашу кандидатуру как спутника жизни для сестры. Но давайте не будем путать опасение и трусость! Я сейчас изучаю наземную транспортную логистику. И где вы мне прикажете её искать? На орбите? Увы! Поэтому я поехала в нашу корпорацию. Но я же поставила в известность и вас, и СБ, что буду носиться где только можно.

— Оллия, — раздался скучающий голос Катэи. Она демонстративно рассматривала раскинувшийся под ними город.

Надо отдать должное службам управления архитектурой: вид из пентхауса правящей коалиции рода де Рина был завораживающий. Яркие огни рекламы рождали футуристические картины. Все строения складывались в лёгкую, ажурную, расцвеченную неоновыми огнями композицию — будто кто-то выстроил игрушечный город на дне аквариума и подсветил его изнутри. Но юной баронессе казалось, что шевалье де Рина ничего не видит перед собой. А та абсолютно безучастно продолжала:

— Нам сообщили, что ты рискуешь своей жизнью, даже не назначив наследника. Представляешь, что будет, если с тобой что-то случится?

— Ничего не будет, — раздражённо отмахнулась баронесса.

На самом деле Катэю не волновал этот вопрос. Сейчас она повторяла слова своего мужа, который, видимо, настойчиво попросил — или потребовал — их озвучить. Оллия, если честно, надеялась, что Советник от управляющих старейшин не посмеет прийти в её апартаменты, но сестра послужила для него пропуском на территорию незамужней главы рода, что сейчас очень злило юную баронессу. Она изо всех сил старалась сдерживаться, чтобы не нагрубить и этому выскочке, и этой равнодушной амёбе, что смирилась с ролью марионетки.

— В крайнем случае опять коронуют баронин Кали на трон баронства, а вашу семью включат в реестр престолонаследников. Но! Если вам так будет спокойнее, то я завтра же посещу нотариальную контору.

— Вы не доверяете нашим юристам? — влез купоросник, и хозяйка апартаментов чуть не поморщилась, но смогла удержать бесстрастную маску.

— Ну что вы, — обозначила она улыбку. — Это просто моя прихоть. Очень хочу, чтобы моё завещание стало для всех огромным сюрпризом.

Что-то в её тоне заставило Советника замолчать. Улыбка баронессы не достигла глаз — а те, кто знал Оллию, могли бы сказать, что в такие моменты лучше отступить. Но Советник её не знал. Или не хотел знать.

В наступившей тишине было слышно, как где-то внизу, на улицах города, гудят транспортные потоки. Катэя по-прежнему смотрела в окно. Советник улыбался. Оллия молчала. Каждый думал о своём — и каждый был уверен, что последнее слово осталось за ним.

---

А через некоторое время…

По тоннелю для скоростного поезда летел какой-то сумасшедший на одноместном скутере. Плотный, каплевидный, тонированный щит не давал увидеть наблюдателям из службы безопасности транспортной компании, кто являлся пилотом. Они просто знали, чей скутер сейчас находился на камерах видеонаблюдения.

Пусть это было запрещено, но… какая разница? Пилот скутера, вроде как, ехал по делам корпорации, которая отвечала за бесперебойную работу наземного транспорта — в целом, и этого тоннеля — в частности. Ну а то, что он использовал не совсем по назначению путеводную развязку… что поделать? Дети аристо имели право развлекаться как желали!

Хотели лично провести диагностику путеводных маяков? Пожалуйста! Доступ у данного водителя был невероятно высок. Ему так было надо, а остальных не волновало, как будет выполнена работа, которую могли сделать автоматические дроны. Если его не пугало закрытое пространство и то, что — если вдруг — свернуть никуда не получится… то туда безрассудному гонщику и была дорога.

В одной точке скутер завис буквально на секунду. Пилот, похоже, что-то рассматривал — или рассчитывал. Гудели высоковольтные провода, которые проложили в стенах тоннеля, гул отражался от каждой неровности, и в этом гуле было что-то тревожное, будто тоннель предупреждал: уходи. Но скутер не ушёл... Сперва...

А затем рванул к ближайшему выходу на поверхность — так резко, будто пилот вдруг увидел что-то, чего не должен был увидеть. Или понял что-то, чего лучше было не понимать.

Ровно через семь дней, в то же время, в том же самом месте, тот же самый скутер, ведомый автопилотом, взорвался, врезавшись в скоростной поезд, в котором ехали юные граждане планеты, чтобы вступить во взрослую жизнь.

Глава 3

За неделю до аварии… Рогтур

Когда у нас бывали самые солнечные, самые счастливые дни? Конечно, в детстве. Но не тогда, когда оно проходило в проклятом секторе.

Нет, это был не зачумлённый посёлок и не бедная деревня. Там ещё можно было прожить. Это была дыра столичной планеты — трущобы, на улицах которых было небезопасно даже днём, что уж говорить о тёмном времени суток.

Здравомыслящий человек, зная, в каком районе он живёт, старался как можно быстрее оказаться дома — желательно за добротными дверями с крепкими засовами. Невзирая на все технологии, доступные цивилизации, здесь люди предпочитали помимо встроенных замков усиливать бронированные двери швеллером, накладками из металлических труб или прутьев. Металл был грубым, приваренным кое‑как, но он внушал уверенность: пока дверь держится, есть шанс.

И вот в таком квартале банда из сиротского приюта решила оттяпать себе хоть небольшую территорию, где они могли бы контролировать местных лавочников и хозяев мелких мастерских. Но юные волчата, уверенные в своих силах, забыли, что матёрые бойцы старых группировок держались вместе не просто так — запросто выигрывали любую битву за счёт опыта у сильной, но тупой толпы.

Улица, фонарь, ангары…

А…!

Фонарь — лишнее. Его здесь не было. Да и ночной спутник стыдливо спрятал свой лик за тучами, чтобы не видеть, как в темноте проулка рослый, но юный паренёк отбивался от нескольких противников.

Махач шёл жёсткий, грубый и без правил. Одного за другим приютских выбивали. Нет, их не убивали — их калечили. Ведь человеческая жизнь была бесценна, как бы издевательски это ни звучало, и за смерть разумного можно было понести наказание. А здоровье? В этом мире можно и нужно было его покупать. За здоровье человек отвечал сам. Нужно — хранил, а не уберёг — пусть лечится. Главное, чтобы на счету были кредиты.

Уже несколько минут в переулке не было слышно ни криков, ни матов. Только методичные звуки ударов — глухие, тяжёлые, будто кто‑то вбивал гвозди в дерево. Группа мужчин в очках ночного видения стояла у входа в проулок и не вмешивалась в процесс воспитания последнего сопляка.

Он один ещё оставался на ногах, и бригадир подал знак, что преподаст урок зарвавшемуся юнцу лично. Остальные лишь пинками возвращали парня в круг.

Надо отдать должное пареньку — дрался он отменно. Даже видя лежащими своих приятелей, которые предпочли уже не рыпаться, он не уступал. С трудом держался на ногах, но не сдавался — бился, не собираясь выбрасывать белый флаг. В его движениях не было изящества, зато была ярость, которая заставляла тело работать на пределе.

После очередного пропущенного удара парень со стоном поднялся и встал в защитную стойку.

Удар из темноты он ждал, но поставленный блок не спас. Корпус повело, и из него вышибло воздух: «Фух».

Уклонение от посвиста летящей в голову трубы. Не распрямляясь — бросок навстречу противнику. Попал! В живот! «Хек!» — вырвалось у бригадира, но он не зря качал пресс, да и броня, пусть и плохенькая, у него имелась — кулак юнца должен был загудеть, как от удара об стену.

Хук слева сбил парня с ног, и ему оставалось только, прикрыв двумя руками голову, уворачиваться от жёстких ударов. Влево. Вправо. Опять вправо!

Наблюдатели уже начали ухмыляться, предвкушая победу своего бойца, но тут пацан, вспомнив странный сон с какими‑то мелкими зверятами, заорал:

— Помирать, так с музыкой! Запевайте, братцы! — вскочил на ноги и действительно хрипло запел: — Тара‑рара‑рам‑пам‑пам‑пам…

И его тело затанцевало — не в ритме песни, а в ритме выживания: рваные движения, резкие уклоны, удары, которые летели не по учебнику, а по инстинкту.

— Слушай, — крикнул один из зрителей, — оставь его! Кажется, у него не всё в порядке с головой. Я слышал о таких, что, входя в раж и не чувствуя боли, бьются до смерти. Причём неважно чьей!

Бригадир кивнул, дав понять, что услышал, но выйти из драки у него не получилось. Юнец ринулся в атаку. Кулаки замелькали с огромной скоростью. Колени наносили удары по корпусу более опытного бойца, не давая тому перейти от защиты в нападение.

Один из наблюдателей не выдержал и вмешался.

«Ах, с…» — зашипел парень, пропустив удар тяжёлого ботинка по почкам. Ускорение швырнуло его на соперника, но тот не стал ставить блок, а, просто уклонившись, направил потерявшего равновесие парнишку в полёт…

Тот, отлетев, мгновенно сгруппировался и, видимо, услышав шорох от чужого замаха, откатился… Увы, для него — как раз в сторону группы наблюдателей.

Удар в висок отправил его в нокаут.

---

Когда Дэнирас — а так звали юношу в приюте — пришёл в себя, голова гудела, а тело ныло так, будто по нему прошёлся гравитационный каток. Он отлично помнил, как дрался. Как потерял счёт зуботычинам и затрещинам. Как перестал считать нанесённые и пропущенные удары…

Визоры с него сорвали ещё в самом начале разборок. Поэтому дрался он на слух. И не потому, что его очки были навороченными окулярами с инфракрасным режимом, а потому, что без них у него не осталось зрения совсем.

Глаза он потерял во время последней встречи с родителями, когда взорвался прогулочный флаер. Отец выбросил их с мамой, понимая, что сам не успеет катапультироваться. А мать закрыла своим телом сына от взрывной волны, но глазёнки ребёнка до последнего смотрели на кувыркающийся катер. В надежде…

Увы, сбыться ей было не суждено, а ожог сетчатки — он и есть ожог сетчатки. Единственное, что ему могло помочь, — это полный курс регенерационной камеры, а для этого нужны были кредиты, которых у него не было.

И дёрнуло же его повестись на подначки приятелей, которые сейчас, скорее всего, исподтишка подсматривали за тем, как он пытается устоять на ногах. А ведь готовился! Честно изучал все попадающиеся под руку гипнограммы и не только.

А началось всё с того, что однажды, когда ему было лет пять, в руки попалась фотография с морским пейзажем. Откуда она появилась в приюте? Может, кому‑то из воспитателей прислали рекламу курортной зоны, а он принёс её вместо игрушки своим подопечным? Запросто! Но не это было важно. Важно то, что Дэн, как самый непоседливый воспитанник, умудрился разрезать эту картинку на множество мелких кусочков. Возможно, если бы обрезки фото утилизировали как мусор, мальчик ничем бы не отличался от своих сверстников, но, «заметая следы» своей шалости, маленький Дэнирас попытался сложить фотографию, чтобы «сделать всё, как было», и этот процесс его увлёк. Все часы, которые были отданы под тихие игры, мальчик проводил, собирая самодельные мозаики.

Через какое‑то время один из воспитателей принёс в комнату отдыха комикс и в свои рабочие смены начал читать его детям. Постепенно Дэн понял, что не хочет зависеть от кого‑либо и ждать, когда ему опять прочитают интересную историю. Мальчик полез в «хранилище развивающих инфокристаллов» — благо комнатка, где хранились кристаллы и считыватель для гипнообучения, считалась общедоступной — и нашёл файл с алфавитом.

База была мизерной, так как её готовили для неокрепшего детского мозга, но дарёному байку под панель управления не заглядывают… Дэнирас выучил, как выглядят и звучат буквы. Научился складывать слоги, а затем слова. Натренировал пальцы, чтобы уметь писать, хотя для этого ему пришлось перерисовывать текст из комикса.

Дэну было около двенадцати лет, когда наставница застала его за этим занятием и похвалила:

— Умница! Если не будешь лениться, то сможешь взять кредит на Фушку, — погладила его по голове женщина.

— Фушка — это НС‑фу, нейросеть четвёртого поколения? — поднял лицо к ней мальчик. Она, улыбнувшись, кивнула, а он, затаив дыхание, уточнил:

— А мне дадут кредит?

— Всем желающим дают кредит… Главное — к совершеннолетию достичь высокого уровня интеллекта…

Она подсказала, какие ещё упражнения можно делать, чтобы лучше развивалась память. И Дэнирас упёрто ими занимался, надеясь, что у него будет шанс.

Тряхнув гудящей головой, парень прогнал воспоминания и недовольно цокнул. Ещё вчера он рассчитывал утром попасть в медотсек на измерение того самого уровня интеллекта, от которого зависел не только ранг нейросети, но и размер кредита. На чудо — что он войдёт в группу избранных, которых возьмёт под своё покровительство баронесса, — он теперь даже не надеялся… А ведь она обещала «своим жемчужинкам» полное восстановление и установку симбионтов, что для выходцев из приютов было несбыточной мечтой.

Дэнирас понимал, что теперь, с сотрясением мозга, у него вряд ли получится вырваться из трущоб и вновь увидеть все оттенки небесной синевы собственными глазами, а не через чёрно‑белые визоры.

Прикрыв глаза, он вытянулся на узкой кровати и, вновь прокрутив в памяти этот совершенно ненужный бой, обругал себя. В голове всплыл писклявый голос какого‑то выдуманного зверька из детского сетевого ролика, и он невольно подпел ему про себя. Он помнил, как на эту песню отреагировало тело. Видимо, когда он в тренажёре «закреплял» гипнограмму обучения бою, поблизости играла эта песенка, вот подсознание и вытащило её в критической ситуации.

Дэн прилепил на поясницу практически пустую мобильную аптечку — картриджи которой были просрочены настолько, что её не забрали даже отморозки, с которыми он дрался, — и провалился в сон.

---

## Москва, наши дни

Денис торопился. Он быстро шагал по улице, прислушиваясь к шуму города. Обычные звуки сливались в музыку заурядного рабочего дня. В гул движков и шелест шин на проезжей части периодически вплетались резкое повизгивание тормозов, сигналы и раздражённые голоса: «Водить купи!» или «Понаехали…» — но отвлекаться на проблемы водителей парню было некогда. Да и нельзя!

Он слушал мерное постукивание своей трости. Ну вот так получилось…

Ой! Только не нужно сейчас совершенно ненужной жалости. Дэн считал, что пусть ему не повезло однажды, но это не значило, что он несчастный человек. Зрение начало ухудшаться ещё в школе. И что бы ни предпринимали врачи, как бы родители ни бились с непонятной болезнью, изменить ничего не получалось — своё восемнадцатилетие парень встретил, практически не видя этот мир.

Однако он успел узнать, как солнце светит, как облака плывут… и как могильная плита отрезает от него родителей: и маму, и папу.

Но сейчас не об этом.

Среднее образование Денис получил в стандартной школе, участвуя вместе с друзьями и приятелями в обычных забавах пацанов. Это потом он ушёл учиться в колледж для слабовидящих с медицинским уклоном. Там готовили массажистов‑костоправов. Но на этом он не остановился — поступил в универ. Только не думайте, что всё было так просто.

Если видящие студенты могли изучать картинки из атласов, то ему пришлось устроиться на работу в больницу. Карьеру начинающего «недоврача» рассказывать, наверное, не имеет смысла: морг, санитар интенсивной терапии, медбрат травмпункта. И его «недуг» помог ему стать эксклюзивным специалистом.

Благодаря тому, что он перестроился и узнал мир по‑другому, его пальцы стали чутче ощущать отклонения и изменения в структурах любой ткани, в том числе и человеческого организма. И «видел» он при сканировании ладонями лучше, чем рентген и МРТ вместе взятые.

Да! Ещё он начал ощущать боль своих пациентов. Нет, не чувствовать её вместо них. Просто в момент, когда он прикасался к участку кожи, за которым пряталась хворь, из него «улетало» тепло. Оно струилось по оледеневшим пальцам к месту телесной болезни пациента, с которым работал Денис. А по отголоскам переданной энергии юноша начал понимать, какие отклонения в здоровье имелись у пациента.

Вначале, когда он учился работать со своей энергией, ему приходилось отдавать всё тепло, чтобы сделать посетителю массаж, назначенный лечащим врачом. После таких «сеансов» парня, словно пьяного, мотыляло. Со временем он научился перекрывать потоки и взял за правило перед тем, как прикоснуться к больному, проводить над ним ладонями. И когда приятное тепло, словно магнитной подушкой, держало его руки на определённом расстоянии от тела исцеляемого человека — его душа ликовала! Этот живой магнетизм говорил о здоровье пациента.

Говорят, нет худа без добра. Но и обратное верно. Латынь, в отличие от английского, он учил уже на слух. Память пришлось развивать не по‑детски. Причём всю — а не только то, что в мозгу.

В тот день Денис, конечно вместе с друзьями, подписал все документы для создания маленькой компании, которая отныне была под крылом государства (Она родилась из частного бизнеса — одного массажного салона на пятерых — и выросла в сеть ведомственных кабинетов, которые создавали в лечебно-реабилитационных центрах по всей стране для восстановления раненых)...

Конечно, это не сделает их миллионерами, но Денис готов был танцевать от счастья, так как теперь у каждого скоро появятся и отдельный офис, и жильё, пусть и ведомсенное, но с полным пансионом от того санатория, в котором они будут работать, и стабильный заработок даже на время простоя. (Про оплату за рабочий сеанс даже не спрашивайте... Такие суммы обычным массажистам не получить никогда... Но они не были обычными! Они были врачи‑мануальщики и биотерапевты, которые смогли доказать свою квалификацию и силу) Разве это не мечта?

Громкий скрежет металла, истеричный гудок клаксона и визг тормозов Денис услышал практически за мгновение до того, как в него влетела искорёженная машина.

Он не смог бы отшатнуться и отпрыгнуть (не знал куда...), но успел почувствовать: как воздух вокруг него стал тяжелее, как звук разбивающегося стекла превратился в длинную, звенящую ноту, как кто-то охнул, а кто-то завизжал…

Время будто растянулось…

Мир, который он привык воспринимать не так, как другие, вдруг стал слишком громким и быстрым…

А потом наступила тишина…

Глава 4

Рогтур… за полчаса до катастрофы

За окнами вагона мелькали перелески и луга, одинокие усадьбы и редкие пешеходы. Глаза не успевали рассмотреть детали, но мозг путешественника фиксировал главное: там, в сгущающихся сумерках, пролетала чья-то жизнь — целая, не его, и оттого казавшаяся нереальной.

Энергопоезд мчался по магнитной дороге. В нём, в своё будущее, ехали выпускники стандартных приютов из отдалённого уголка планеты Рогтур Вольного баронства де Рина. Те, кто жил ближе к столице, войдут в вагоны на последней стоянке. Как решила баронесса — вся молодёжь, прошедшая по результатам измерения УИ (уровня интеллекта) в её «команду», должна одновременно добраться до крупнейшего медицинского учреждения, которое на долгие годы станет академией для будущих специалистов.

Молодые люди переступили рубеж умственного взросления. Всем, находившимся в этом поезде, было больше двадцати шести лет, и они ехали в медицинский центр, чтобы им установили симбионтов — микроскопических живых особей, которые, попав в достаточно развитый мозг разумного с определённым уровнем интеллектуального развития, тем самым пресловутым «светлым УИ», приживались и увеличивали количество нейронных связей. Носитель, пользуясь этим, мог быстрее думать и больше запоминать.

В баронствах наличие симбионта в какой-то момент стало мерилом, или скорее доказательством того, что гражданин имел право занимать ту ступень в обществе, на которую претендовал.

Кто-то мог усмехнуться, а кто-то усомниться: откуда в захудалом сиротском приюте взялись дети с достаточным индексом, если не всем отпрыскам высокородных семей удавалось принять «симбов» и приходилось довольствоваться нейросетью Содружества? Хотелось бы знать. Но факт оставался фактом: здесь и сейчас находился весь цвет плебеев, который смогли собрать по окраинам Рогтура.

Этим везунчикам за счёт Вольного баронства де Рина не только имплантируют симбионтов, но и проведут полное оздоровление, и предоставят обучающий пакет с базами знаний по профессиям, что требовались в данный момент экономике планеты. Ой, что там планеты — всей системе баронства. Это был шикарный билет в будущее для таких отбросов общества. Жаль только, что билеты бывают в оба конца.

Звук рассекаемого вагоном воздуха изменился, картины за окном стали сменяться медленнее, а через какое-то время поползли со скоростью ленивого пешехода. В распахнувшиеся двери ввалилась радостно гомонящая толпа молодёжи.

Избранные в сборе. Встречай, столица.

Это было… за несколько десятков минут до катастрофы...

Полотно магнитной ленты называли «Дорогой» условно — как память о прошлой эре, которая никогда уже не вернётся на планету. В принципе, молодым людям, ехавшим в единственном вагоне, разделённом на сегменты, было неинтересно, почему этот транспорт называли поездом.

То тут, то там в группках молодых людей возникали шумные перепалки. Иногда взрывался хохот — громкий, неудержимый, будто каждый боялся, что если замолчит, то тишина заберёт у него это ощущение праздника. Но и в этой возбуждённой и взбудораженной толпе нашёлся отщепенец.

На одной из скамеек устроился русоволосый парень, не примкнувший ни к одной компании. Его задумчивость смотрелась неестественно в атмосфере всеобщего предвкушения — как тёмное пятно на светлой ткани.

Не хлюпик. С хорошо развитой и прокачанной мускулатурой, он, слегка прищурившись и практически не мигая, смотрел в одну точку, не обращая внимания на общее оживление. Грубоватые черты длинноскулого, носатого лица смотрелись жутко из-за многочисленных синяков и ссадин. Большой, губастый рот был очерчен щетиной, которая делала его брутальнее, что ли.

Одет Дэнирас — а это был именно он — был в спортивный костюм цвета тёмного кофе. Впрочем, как и все его попутчики. Брюки и жилет с капюшоном, силиконовые тапочки в тон одежды. Ах да, спортивная сумка, в которой лежала запасная пара нательного термобелья и носки, но их желательно поберечь — когда ещё обновка будет. Всё.

Это действительно всё, что приют позволил себе выделить выпускникам. Поэтому под копирку были одеты не только юноши, но и девушки. Зато всё новенькое — не ношёное!

Парень, недовольный собой, через гипнокристалл смотрел какой-то исторический фильм-реставрацию, основанный на реальных событиях. А что ещё делать?

На желавших устроиться рядом и посочувствовать Дэнирас зарычал. Кто не понял с первого раза, на того рявкнул. А потом развалился, заняв всё пространство на сиденье, и демонстративно пристегнулся ремнями, чтобы всем было понятно: рядом с ним свободных мест нет.

Новые окуляры ему, естественно, не выдали. Наруч с комом (коммуникатором) в этой ситуации был бесполезен. Пришлось надевать гипнообруч и смотреть первый попавшийся под руку кристалл, а на нём оказался этот наивняк, что не добавило настроения. А всё из-за той лично ему ненужной разборки…

Да, его вроде как отобрали, показания УИ «прошли» по самому краю допустимых значений, но медик предупредил: если капсула медцентра, которая снимет более точные данные, снизит коэффициент интеллекта хотя бы на одну сотую — симба ему не видать.

Вот и думай теперь: то ли сам дурак, то ли сотрясение свою роль сыграло. Что не отменяет первого пункта размышлений.

Если бы сейчас у парня спросили, о чём фильм, он бы ответил, что о глупости. А как ещё назвать и собственное поведение неделю назад, и поступки жителей, ставших героями экранизации? Представьте: они практически с голыми руками, вернее, на какой-то допотопной технике, пытались отбиться от космических кораблей Содружества. Эти люди шли на смерть ради других. Ради тех, кто очень скоро забыл о них.

Можно же было сразу сдаться. И тогда на планете не остались бы одни только женщины. Которые в конце фильма, кстати, вышли практически обнажёнными к победителям. Нет, они не пытались соблазнить победителей. Горстка аборигенок выбрались из горящего убежища и шли погибать — потому что где-то там они спрятали несколько десятков детей.

Фильм был со счастливым концом. Генерал космического десанта славного Содружества разнюнился. Упс! Конечно, он восхитился самоотверженностью народа этой планеты и подарил всем оставшимся жизнь, но с условием, что планета будет переименована и никто из тех, кто присутствует на переговорах, никогда и никому не расскажет правды. И — ура Содружеству! Но до этого момента было ещё далеко: переговоры, по сюжету, только начались.

Фильм был настолько пропагандистски-наивным, что Дэнирас больше хохотал и рассматривал обнажённые прелести актрис, чем слушал и задумывался над сюжетом. Парень вообще не мог понять, как пропаганда злейших друзей попала в Вольные баронства. Или никто не рассматривал этот сюжет с такой точки зрения? Да и в принципе, ну кого интересовала какая-то история, тем более непонятной заштатной планетки?

В какой-то момент его отвлекло непонятное ощущение — словно зудящий комар залетел под кожу. Затем появился странный гул, нарастающий, как звук приближающегося поезда встречного направления. А потом вагон хорошенько тряхнуло.

Дальше началось что-то невообразимое.

Дэнираса сорвало вместе со скамейкой и швырнуло почему-то к потолку — вернее, к отделению для багажа.

Визг раздираемого металла и скрежет суперпластика слились в какофонию звуков, заставлявших лопаться барабанные перепонки. Но парень в этот момент уже не чувствовал боли. Дэнирас был в коме. Он не успел даже осознать, что произошло, — сразу провалился в темноту. Хотя его тело, по сравнению с остальными, практически не пострадало. Оно застряло в багажной полке, а щит сиденья, прикрыв спину, запечатал туловище юноши, словно поместив его в бронированную коробку.

---

***Сон или не сон?***

Два человека в длинных белых плащах двигались навстречу друг другу по ослепительной дороге, залитой слепящим светом. Высокие, почти одного роста, статные. Парней можно было принять за братьев — настолько схожа была их пластика. Глубокие капюшоны, накинутые на головы, закрывали лица, но при такой феерии сияния это было объяснимо.

Когда они оказались на расстоянии вытянутой руки, не сговариваясь, остановились:

— Приветствую, — тихо, с улыбкой прошептал тот, что был повыше, и склонил голову.

— Взаимно, — отзеркалил поклон его собеседник, собирая разливающееся вокруг сияние в пригоршню, словно воду. — Моя задача выполнена. Теперь твоё время.

— Но к тебе ещё тянется мир, — возразил первый, кивнув за спину пилигрима. Его внимание привлекла яркая звезда на радужной поверхности мирового поля, от которой к ним протянулся луч.

— Нет, — рассмеялся, даже не оглянувшись, уходящий. — Это он тебя принимает. И кажется, ты здесь кому-то очень нужен! А мне пора, — кивнул он за спину собеседника. — Меня тоже ждут. Личная память тебе не нужна, а знания — принимай…

— Удачи в путешествии, — поднял раскрытую ладонь первый. — Может, ещё встретимся…

— Живи достойно! — хлопнул по ней второй, оставляя на чужой ауре свой искристый след. — Кто знает, куда поведёт путеводная нить в следующий раз…

***

Денис, судорожно втянув в себя воздух, открыл глаза. Естественно, от этого мир не изменился. Вот только он слышал визг тормозов, а сейчас вокруг раздавались крики, стоны и гудящее шипение пламени, сжирающего что-то на своём пути.

Невзирая на разумную память, которая подсказывала парню, что он как минимум с переломами должен валяться на асфальте, тело зависло в странном положении, да ещё и ремни непонятные впились в грудь, мешая шевелиться. Зашарив руками по эластичной материи, он, видимо, случайно задел кнопку фиксатора.

Ленты с шелестом скользнули в стороны, слегка обжигая и царапая обнажённую кожу, и Дэн, упав на живот, упёрся руками в холодную гладкую поверхность.

Стоп. Какую кожу? Он был в костюме. Шёл с переговоров. Даже если учесть, что с него одежду срезали в скорой, — слишком странно её кромсали. Рукавов нет, про грудь уже понятно, а вот голове — что-то мешало свободно крутиться. Такое впечатление, что он в капюшоне и спортивном жилете. Но зачем бы медикам скорой помощи его переодевать?

Отложив этот вопрос на потом, Денис начал изучать пространство вокруг себя.

Холодная поверхность окружала со всех сторон. Создавалось впечатление, что Денис был заперт в ящике. Или в гробу.

Панические мысли парень пресёк жёстко, запретив себе даже думать о такой ерунде. Уговаривать себя ему пришлось недолго. Во-первых, в гробах делали обивку, а значит, поверхность ощущалась по-другому. Во-вторых, цинковые ящики не для того, чтобы хоронить. Значит, живём! Только надо выбраться.

Перевернувшись на спину, Дэн упёрся руками и ногами в условную крышу и начал изо всех сил давить. Толку — ноль.

Тогда Денис стал долбить ступнями в условный пол. И тут сбоку раздался ответный стук. Оглушающе звонкий, бьющий по нервам и мозгу, как молотобоец по наковальне.

Зажав уши ладонями, Дэн быстро, как смог, повернулся на звук и принялся наносить удары в стену своего узилища. В какой-то момент неизвестный помощник синхронизировался с ним. И вот тут дело пошло. После пятого или шестого совместного усилия преграда поддалась и вылетела, как пробка из бутылки, чуть не прибив спасителя:

— Ох! Квазар тебе в глаз! — прошипел высокий мальчишеский голос. — Самостоятельно двигаться можешь?

Денис начал быстро ощупывать свои конечности, но за ответом в карман не полез:

— Не трогай глаза, — парировал он и не узнал собственного голоса. Мысль закончил: — Они и так не зрячие…

— Не переживай, — истерически хохотнул пацан. Его голос доносился как-то странно, словно он разговаривал через громкую связь. — Если ты пассажир этого поезда, то баронесса оплатит твоё полное исцеление.

— Какая баронесса? — насторожился Дэн.

— Ты что там? Головой ударился? — удивился парнишка. — Память отшибло?

Денис задумчиво повторно просканировал своё тело и удивлённо ответил:

— Да. У меня ничего, кроме головы, не болит…

— Тогда спускайся, — поторопил пацан, а потом озадачил: — Только слазь аккуратно. Здесь почти метр до ровной поверхности. Раз ты ходячий, поможешь мне перенести в флаер нескольких плебеев. Они без сознания. Я не дотащу, а грузовые дроны сейчас занимаются тушением пожара, чтобы огонь не проник в этот отсек вагона.

— Флаер? Плебеи? — переспросил Дэн и кувырком, словно через турник, крутанулся через край оказавшейся полки. — Ты кто?

А парень всё тарахтел и тарахтел, даже на вопрос ответил с запозданием. Видимо, на нервной почве:

— Увы, сектор машиниста и первый сегмент — в клочья. Я пилот частного катера. Пока увезу пострадавших в медицинский центр, роботы будут продолжать разбирать место крушения и искать выживших.

Маленькая рука в грубой перчатке цепко ухватила Дениса за пальцы и водрузила его руку на щуплое плечо:

— Держись и пригнись немного, а то вымахал. Сейчас сюда мчится множество спасателей. Сигнал бедствия передан. По тебе надо будет тоже оформить акт, что ты потерял память. Как зовут-то тебя помнишь?

— Денис Москвин, — заторможенно пробормотал Дэн, шагая след в след за поводырём.

— Странное имя. Дэнис Моску Ин. И кто вам только в приюте придумывает имена и фамилии? И зачем эта странная фамильная приставка, да ещё и в конце…

— Что странного? — не понял попаданец.

— Так уже давно не образуют родовое имя. Уже почти тысячу лет приставки используют перед фамилией. Было бы понятно, если бы ты был Дэнис ин Моску. Мне казалось, что только аристократы пользовались этими частицами. Нет?

— Видимо, всё же тебя хорошо приложило, что даже это не помнишь… — пацан частил и проглатывал окончания. Нёс какую-то ахинею. — Но потом и плебеи начали подражать высокородным, утверждая, что имеют какие-то связи с аристо. Я ничего не хочу сказать. Возможно, есть бастарды или потомки обедневших родов, что давно ушли с паркета политических игр, но ведь не все…

Денис слушал проводника, пытаясь понять, что же ему не давало покоя. Что в его речи и построении фраз было не так? Когда парнишка исказил его имя, до него дошло: парень нёс всю эту чушь на дикой смеси из английского, русского и латыни. Решив, что надо как-то прервать истерику попутчика, Денис прошептал не менее алогичное предложение:

— Тогда уж ин Моску…

И плечо проводника дёрнулось, а его звонкий голос возвестил:

— Искин, принять под протокол, что тринадцатый выживший, которого нашла наша команда, хоть и не имеет внешних признаков травм, но потерял память. Смог назвать имя — Дэнис ин Моску. Передать в медицинский центр информацию, пусть готовят реанимационные и лечебные капсулы.

Сразу после этих слов парнишка остановился, и Дениса царапнуло то ли узнавание, то ли воспоминание — мимолётное, как тень птицы на стене. Но тут парнишка отвлёк:

— Мы пришли. Здесь лежат те, кого получилось достать из-под обломков.

Никаких звуков от пострадавших не поступало.

Дэн даже усомнился:

— Они точно живы?

Попаданец — а парень уже понял, что это был не розыгрыш и не шутка — стремительно опустился на колени и начал сканировать тех, до кого мог дотянуться.

— Понимаешь? — виновато протянул парнишка. — Аптечки как-то быстро закончились. В них оставались только обезболивающее и снотворное, а им было так больно… Они так кричали, что искин предложил им ввести сдвоенную инъекцию и… в общем, сделали.

— Что? — воскликнул Дэн, на что паренёк вызверился:

— А что? Надо было дать им страдать дальше?

— Нет! — поморщился при этой мысли Денис, вернее, теперь Дэнис. — Я бы сам не смог чувствовать их боль и одновременно слышать их крики. Но сейчас дай мне в помощь одного робота и носилки для каждого.

— А если у меня нет такого количества носилок? — протянул пацан, и в его голосе ясно были слышны и паника, и нотки слёз.

Глава 5

Вроде простой вопрос, но Дэн даже покачнулся от нахлынувших на него воспоминаний.

Перед глазами замелькали кадры из гипнограммы по атмосферному транспорту: скутеры, боты, флаеры…

Механовод… Если, увидев огромный экзоскелет, который чем-то напоминал Оптимуса Прайма из «Трансформеров», попаданец и хотел удивиться, то не успел. Оказывается, выученная база давала допуск только к погрузо-разгрузочным работам.

Возможности бытовой аптечки…

Ремонт бытовой техники и электроники…

Рукопашный бой…

Что, почём, как…

И вишенка на торте — осознание, что в доставшемся ему коме есть отметки о сданных по этим дисциплинам экзаменах и присвоении начальных квалификационных званий, которые на Земле звучали бы как «подмастерье»…

Тряхнув головой, чтобы прогнать из мозгов хмарь и упорядочить мысли, парень вновь потянулся к спящим пациентам и чуть резковато рявкнул:

— Пусть демонтируют скамейки, мимо которых мы проходили. Там же есть ремни безопасности. После того как я вправлю переломы и вывихи, смогу их правильно разместить. И их надо будет жёстко зафиксировать, менять положение тел не стоит.

— Ты что, медтехник? — иронично уточнил пилот.

— Нет, но опять буду врачом, — ляпнул землянин и тут же прикусил язык, обругав себя за «недержание».

— Чушь! Симбионт тебе только установят. Ты, по идее, не имеешь права даже скутер водить, но как-то слишком уверенно говоришь о перевозке пострадавших. Очень смело прикасаешься к покалеченным конечностям. Странно машешь руками над спящими. Может, ты пси-оператор?

— Может, — фыркнул Дэн, чтобы поскорее отвязаться от болтуна, но внутри него завыла сирена. Нет, в доставшейся ему памяти по экстрасенсам ничего не нашлось — но именно это и насторожило парня. Поэтому, чтобы перевести всё в шутку, он пробурчал:

— А может, маг, волшебник и чародей в одном флаконе…

«Это тело надо заново разрабатывать и развивать, — подумал Денис. — Хотя, классно уже то, что пусть слабее, но я всё же чувствую мир и могу работать с биоэнергетикой».

Денис ещё просто не знал всех возможностей чутких датчиков, с которых его слова поступали на управляющий искусственный интеллект катера, а оттуда — язвому пилоту, который даже не стал делать вид, что знает о такте, и прямо в лоб заявил:

— Ты чего пыхтишь? — хмыкнул он. — Искин сообщает, что у тебя посттравматический бред. Ты говоришь нелогичные, абсурдные вещи.

— А твой искин не говорит, что подслушивать то, что сказано не для тебя, неэтично и неприлично? — парировал Ден, не отвлекаясь от следующего пациента.

Пилот озадаченно замолчал. Его шок и обескураженность чувствовались даже на расстоянии.

— Ты, плебей, будешь мне рассказывать о хороших манерах? — взвизгнул он, а Ден поморщился. Уж слишком по-бабски это прозвучало.

— Не верещи! — нахмурился землянин. — Во-первых — мешаешь. Во-вторых — будь мужиком, а не истери, как девчонка. И, в-третьих, напомнить об этикете — это не преступление. А вот твоё постоянное самовеличание, дистанционирование и унижение окружающих — это абсурд и дичь. Тебе точно надо провериться, причём у психолога, а ещё лучше у психиатра, потому что это мания или фобия.

— Что? — зашипел пилот.

— Ты всё прекрасно слышал, — отмахнулся Ден, начиная проверять последнего покалеченного парня, подготовленного к перевозке. — Чтобы не маяться дурью, лучше пойди и проверь, как разместили и зафиксировали пострадавших? При движении пациенты должны быть неподвижны.

— Искин отчитался, что всё выполнено, — возмутился паренёк.

Денис нахмурился: «Опять это словечко. Где-то я его слышал. Но сейчас не отвлекаться! Не отвлекаться…»

— Искин у нас кто? — отстранённо поинтересовался Ден, дёргая за руку лежачего больного, чтобы вставить вывихнутый сустав на место.

— Искусственный интеллект, — озадаченно протянул незримый для Дениса пилот. Затем он хлопнул пальцами по ладони и воскликнул:

— Ты же потерял память. Теперь всё понятно…

— Не знаю, что тебе понятно, — прервал паренька землянин. — Но мне действительно интересно: ты всегда ему доверяешь без раздумий?

— В него заложены все базы знаний, что только можно! Автопилот, карты навигации, логистические программы. Он и секретарь, и личный помощник. Если бы не он, то человек не успевал бы сделать и половины дел, что запланировал. Господи, да что там работа органайзера? Мы бы даже поесть толком бы не смогли! Все рецепты для пищевого синтезатора в его памяти…

— Я понимаю борщ, там у каждого свои секреты, но ты хочешь сказать, что не сможешь самостоятельно шашлык или яичницу приготовить? — фыркнул землянин.

— Что такое «борщ», «яичница» и «шашлык»? — озадаченно потянул пилот.

— Еда, — процедил попаданец и, осторожно затянув ремни на груди спящего, поднялся.

— Я таких названий не знаю… — настала очередь фыркать парнишке, и, схватив Дена за руку, потянул: — Пошли! Заведу тебя на флаер и проверю, что ты со своими бреднями жёстко зафиксирован и не начнёшь у меня буянить во время полёта. Кроме тебя все остальные размещены.

— Значит, ты меня проведёшь по всем местам, — настойчиво сказал Денис, — где находятся пострадавшие. Мне надо проверить, что они правильно закреплены и мы довезём всех живыми.

— Да кто ты такой? — возмутился пилот. — С чего ты решил, что знаешь лучше моего искина, что надо делать? В нём заложены базы по оказанию первой помощи, а у тебя ещё даже ознакомительные базы не закачены, потому что некуда.

— И чего нервничать? — пожал плечами Денис. — Тебе трудно своими глазами посмотреть, как твой умный искусственный помощник выполнил задание, которое мы с тобой ему дали?

— Ты хотел сказать, что ты ему дал? — съязвил мальчишка. Ну, а как Денис должен был о нём думать, если голос собеседника становился с каждым словом всё выше и звонче. — Скажи спасибо, что в протокол занесена инфа о тебе и отправлена в медцентр, а то бы отправился туда своим ходом. Плебеи вообще забывают и о социальной дистанции, и о рамках дозволенного, — разорялся пилот, затаскивая землянина в каюту. — Вон они сидят, все пристёгнутые на креслах…

— Ты с дуба рухнул вместе со своим искусственным интеллектом? Люди переломаны! — рявкнул Ден и рванул, как смог быстро, к своим пациентам.

Денис сканировал спящих людей и чувствовал их очаги боли. У каждого имелись внутренние повреждения, которые у него не было возможности сейчас исцелить. Как он ругался на своё бессилие и не оборудованный транспорт. Все маты вспомнил. Из цензурных слов была только одна фраза:

— Если нет лежанок, то лучше на полу их разложить.

— Искин, разложить все кресла полностью и жёстко зафиксировать в них сидящих, — зло прошипел пилот. — А то тут беспамятные и слишком умные отбросы из захолустья возмущаются. И начинай предстартовый прогон.

— Заладил: отбросы, плебеи, — сухо хмыкнул землянин, поправляя позы пациентов. — Сам барон что ли?

— Я не могу быть бароном, — ерничая, закривлялся пацан. — Потому что…

— Вот и не вякай! — прервал его Денис, поворачивая последнего спящего на бок.

— Ты как со мной разговариваешь? — взорвался пилот. — Тебя спасли мои дроиды, которыми управлял мой искин.

— Огромное человеческое спасибо дроидам и искину, — отрезал Ден. — И тебе спасибо за то, что дал им задание на спасение людей. Но только за это. Потому что в остальном ты ведёшь себя, как обычный маменькин сынок, что умеет только вешать ярлыки на других людей.

— Да как ты смеешь? — задохнулся пилот, но дальше развить свою мысль не успел: по катеру разнёсся приглушённый металлический голос:

— Предполётная подготовка завершена. Реактор выведен на полную мощность, двигатели запущены. Экипажу занять свои места…

---

А через час Дэнис из Моску стоял в кабинете службы безопасности и скрежетал зубами.

Нет, когда их привезли, то очень быстро рассовали по каким-то странным гробам. Во-первых — их транспорт прибыл одним из первых и, как тараторил язва-пилот, капсулы, уже настроенные на их параметры, ждали своих пациентов. Во-вторых — когда их уже тащили в лечебные блоки, через громкоговорители звучало, словно закольцованное, объявление, на которое в тот момент Дэн не обратил внимания.

А в-третьих — Денис слышал шипение и жужжание до того, как уснуть, а когда через пятнадцать минут проснулся, то, наверное, минуту с диким изумлением и восторгом рассматривал белый потолок микроскопической палаты.

Это потом Дэн понял, что палата — это сектор, ограждённый тонкими мобильными перегородками. А тогда он с удовольствием рассматривал мелкие металлические детали, блики на прозрачной, вроде стеклянной, крышке, мягкие отсветы, которые ложились полутонами на белые стены. Он видел. По-настоящему видел — каждым нервом, каждой клеткой сетчатки, которые, казалось, заново родились за эти пятнадцать минут. Так чётко он не видел никогда. Даже в детстве прошлой жизни.

То, что он любовался именно минуту, ему определило сообщение, пришедшее прямо в мозг. А затем металлический шёпот, наподобие того, что он услышал на флаере спасателя, предложил:

— Время не вышло. Все лечебные процедуры закончены. Симбионт вживлён и прижился. Ознакомительные базы по всем выбранным дисциплинам, для искусственного возбуждения нейронов, залиты. Электрохимический всплеск превысил стандартные показатели и закоротил датчики контроля капсулы. Требуется перезагрузить агрегат и провести повторное обследование. Для закрепления навыков, после полного изучения баз, необходимо будет посетить вирт-тренажёр.

— Стоп! Ты кто? С кем я разговариваю? Какого направления и когда я выбирал? — Денис сел, продолжая осматривать всё вокруг себя с радостным изумлением.

— Я — управляющий искусственный интеллект медицинского центра…

Попаданец никогда не умел себе лгать, поэтому не сдавался тогда и не собирался начинать этим заниматься в новой жизни. И то, что это не его Земля, он уже понял и осознал. Он вспомнил, что читал фантастику о космической эпохе, где умные машины — суперкомпьютеры — возьмут на себя массу работы. Получается, что он попал в такую эпоху.

Из изумлённого созерцания Дениса вывел бесстрастный шелест:

— Вот протокол, переданный искином спасательного катера. На нём заявление о том, что ты станешь врачом. Такая вакансия существует. Индекс интеллекта подтверждён. Все базы подготовлены.

— Так, с этим понятно, но мне интересно не только узкопрофильное обучение. Добавь информацию по основам геополитики, экономики, юриспруденции, истории, этики и этикета.

— Базы какого уровня интересны? — прошелестел управляющий компьютер.

— Давай начнём со стоимости этого удовольствия, — вспомнил землянин о бесплатном сыре, а особенно о том, где он бывает.

— На каждого пациента было выделено по триста кредитов на медицинское обслуживание. В эту сумму входят: три часа работы медкапсулы, три картриджа, симбионт и резервная нейросеть. Стоимость баз знаний по затребованной на Рогтуре специальности до четвёртого уровня будут скалькулированы отдельно, — бесстрастно докладывал искин. — Использовано: тридцать пять процентов одного медкартриджа.

— То есть, его стоимость будет пересчитана? — перебил железяку попаданец. — И что такое уровни в обучающем комплекте?

— Нет, его записывают на счёт пациента полностью, — парировал бесстрастный калькулятор. — Перерасчёт делать не будут. В настоящий момент с твоего лимита списано тридцать два кредита.

— А что по базам? — напрягся Денис. И не зря. Бездушная железяка выдала абсолютно спокойно:

— Они загружаются как слои на торте, а вернее на перевёрнутой пирамиде. Для заливки уровня необходимо: полчаса на нулевой, пять часов — первый, а это уже целый учебный день. Потом, пятьдесят часов — второй, то есть без перерыва десять дней, треть месяца. Дальше! Двадцать пять дней — на третий уровень, восемь месяцев — на четвёртый. А пятый уровень люди с достаточным индексом интеллекта изучают не менее десяти лет! Поэтому надо доложить в СБ, что у тебя идёт отклонение от нормы.

— Какое отклонение?

— У тебя за пятнадцать минут мозг впитал восемь ознакомительных баз знаний по основам: анатомии человека, истории медицины, электротехники, древнего языка медиков, грамматике и арифметике, химии и биологии.

Пауза была короткой, но Денис успел почувствовать, как воздух в палате стал гуще. Будто стены чуть сжались — или это у него в груди сжалось что-то.

— Нашёл, чем удивить, — постарался усмехнуться непринуждённо Ден. — Во-первых — я, всё же, готовился стать врачом и изучал всё, что можно, заранее. А во-вторых — ты сам констатировал сбой…

— Служба безопасности подаст запрос в приют. Но в архивах посещения обучающих капсул и вирт-тренажёров Дэниса из Моску нет, — констатировал бездушный собеседник.

— И не может быть, — нахмурился Денис. Такого провала в логических схемах суперкомпьютера он не ожидал, но для обустройства в этом мире это было даже удобно. И парень пошёл в атаку:

— Мне это имя присвоил твой собрат из спасательного катера. Он зафиксировал амнезию. Передал тебе протокол, а сейчас, видимо, твои базы пробудили воспоминания об учёбе. Надо докладывать в СБ? Вперед! Закон нарушать нельзя. Но мне нужны ещё и базы правильной, грамотной речи. Поэтому продолжай, — махнул рукой землянин, — что по стоимости.

— Запрашиваемый пакет входит в базу ознакомления для делегатов и дипломатов других космических империй и государственных содружеств. Полная стоимость всего пакета, с учётом выбранной специальности, пятьдесят кредитов.

— Это за все уровни? — уточнил парень и скрестил на удачу пальцы, затаив дыхание в ожидании ответа.

— Абсолютно верно, — прошелестели динамики. — К тому же система согласна добавить в пакет Дэниса из Моску ознакомительные базы…

— А всего сколько уровней у этого направления? — вновь прервал комп землянин.

— Три уровня… — начал докладывать искин.

— Ты отчёт в СБ по мне уже послал? — уточнил Дэн.

---

Тишина длилась ровно две секунды. Денис успел сосчитать — новый мозг, симбионт, чёткий отсчёт, каждая секунда как удар метронома.

— Первичный протокол отправлен, — ровно прошелестел искин. — Служба безопасности инициировала проверку.

Ден криво усмехнулся, будто хотел показать, что ему всё равно, но пальцы сами собой сжались в кулаки. Палата, которая минуту назад казалась маленьким чудом — белый потолок, мягкие отсветы, прозрачная крышка, — теперь была клеткой. Тонкие мобильные перегородки, которые он принял за стены, были решетками. А дверь, которая бесшумно открылась, вела не на свободу.

Глава 6

Парень быстро осмотрел доставшийся ему комплект вещей…

Тощий рюкзак, тёмно‑коричневый спортивный костюм и обычные тапки, так напоминающие детсадовские чешки, но на гелиевой подошве. Никаких комбезов, скафандров и бронников, что он успел напридумывать себе, слушая про флаеры, искины, дроны и дроиды. Эх! Если тот бред, который он видел перед тем, как открыть глаза в этом мире, был на самом деле, то нужно было просить и личную память, а то реально неудобно: «Тут помню — тут не помню… Тут знаю, а тут не очень…». «Нужно на будущее себе зарубку сделать: бери всё!», — хмыкнул землянин над своими безумными мыслями и прислушался к безликому ворчанию, которое лилось из колонок…

— Самоуправство пациента также будет отражено в рапорте, — бесстрастно прошелестел комп.

— Хочешь сказать, что такого никогда не было? — усмехнулся Денис, быстро натягивая штаны.

— В архивах за ближайшие двести лет нарушений рекомендаций искинов не зафиксировано… — констатировал металлический голос.

— Это говорит только о том, что люди вам доверяют, и не значит, что исключены ошибочные диагнозы со стороны механических помощников, — парировал юноша, натягивая безрукавку с капюшоном. — Ты хочешь лишить разумного права на собственный выбор?

— Кхр‑кхн‑тц, — раздался статический треск помех со всех сторон.

— Что, железяка? Не нравятся простейшие вопросы? — хохотнул землянин, подхватив тощий баул. — А если я запрещу тебе выводить на мониторы своё изображение, так как это нарушает моё личное пространство? Что будешь делать?

— Выполню приказ и заблокирую кадры с вашим участием для новостных лент, но на мониторы службы безопасности видеонаблюдение будет направлено в полном объёме, — с задержкой в доли секунды, которую можно было принять за заминку, проскрежетал искин.

— И то хлеб, — хмыкнул попаданец и подтвердил приказ: — Так и делай! Где находится кабинет СБ?

— Схема передвижения отправлена, — Дэн даже нахмуриться не успел, как осознал, что он знает, куда идти, а шелест не умолкал: — Капсула будет ждать тебя пятнадцать минут. По истечении этого времени параметры Дэниса ин Моску будут стёрты и в настройки занесут данные следующего пациента.

И землянин побежал. Как приятно было вновь увидеть всё своими глазами — и как страшно было видеть то, что сейчас творилось в медучреждении.

Денис очень старался не пялиться по сторонам, но у него это получалось не очень хорошо.

На одном крутом повороте он нечаянно налетел на худощавую фигуру, экипированную как байкеры Земли в двадцать первом веке. Даже затемнённый шлем на голове имелся. В принципе, парень тоже хорош! Застыл посреди коридора, как соляной столб.

В общем, «бум» был знатный!

Парнишка отлетел красиво, а по приглушённому восклицанию: «Квазар тебе в глаз!» — Денис мгновенно опознал пилота спасательной шлюпки, что так не любит плебеев.

— Не трогай глаза, они только стали зрячими, — огрызнулся землянин и протянул руку уже сидящему, но ещё трясущему головой пацану. — Ты что, решил из себя инсталляцию заградительного заслона сделать? Так для этого надо клонироваться и штук двадцать таких хлюпиков поставить…

— Ты куда‑то спешил? — зашипел на него знакомец, который до сих пор оставался инкогнито, и оттолкнул руку Дэна. — Вот и торопись себе дальше!

— Не ерепенься, — рассердился Денис и, схватив парнишку за хрупкие плечи, вздёрнул того на ноги и встряхнул. — А то так и будешь ковриком для ног следующего «плебея», что не успеет затормозить на повороте.

И в подтверждение его слов в коридор влетел амбал с Дениса ростом и чуть не врезался в спорщиков. Дэн чисто автоматически закрыл собой щуплого пилота…

Пробегающий мимо парень окинул их быстрым взглядом… Его взор на долю секунды задержался на руке землянина, крепко сжимающей плечо пилота, и амбал понимающе ухмыльнулся. И вроде бы ничего похабного в его улыбке не было, но Денису очень захотелось стереть её с губ незнакомца…

Не успел! Тот, видимо, что‑то прочитал на лице землянина и быстро дал дёру… Пилот тоже наблюдал за происходящим. Как только амбал ускорился, мальчишка, зло скинув руку негаданного помощника, отступил от Дэна подальше и процедил:

— Все плебеи одним миром мазаны, только бы кулаками помахать, силой помериться… Вам даётся шанс стать кем‑то, а вы всё собачитесь… Из века в век одно и то же!

Попаданец изумлённо окинул взглядом щуплую фигуру, фыркнул и, не вступая в дальнейшую полемику, отвернулся от чванливого хлюпика и отправился дальше к намеченной до этой встречи цели.

А теперь Дэнис ин Моску стоял в кабинете службы безопасности и скрежетал зубами.

Денис не просто злился — он был в ярости!

А всё из‑за того, что безмозглая железяка в своём отчёте в заключительной части описала инцидент со своей настойчивой рекомендацией пациенту вернуться в медкапсулу и его вопиющим непослушанием.

Нет, там была инфа и о расширенном запросе баз обучения, и о том, что дополнительных средств от спонсора именно эта статья не потребует, так как будет компенсирована из лимита в триста кредитов. Но!

Надо было видеть свирепую морду… ой, рожу… Стоп! Лицо, что в принципе одно и то же, — здорового, плотного СБшника, который орал в лицо Денису, брызгая слюной:

— Ты понимаешь, что ставишь проект под угрозу? Мало того, сам можешь профукать шанс выбиться в люди, так ещё и остальным его перекроешь!

На его бейдже значилось, что профилактическую беседу с Дэном ведёт офицер СБ Рик Далин.

Широкие скулы, тяжёлый подбородок, крупный, прямой нос над тонкогубым ртом, короткий ёжик русых волос над тёмными бровями и тёмные карие глаза выглядели настолько привычно, что Денис пялился на него в изумлении.

Этот офицер очень напоминал ему кого‑то из друзей его прошлого детства, поэтому и не было страха, который должен по идее испытывать обычный парень из трущоб перед представителем власти.

— Я чувствую себя хорошо… — попытался вставить хотя бы пару слов в свою защиту землянин.

Но кто бы его слушал? Безопасник даже не затормозил в своём крике:

— Баронесса, как только получила симба, издала приказ о поиске самородков среди плебеев Рогтура. Вы первые, но я точно знаю, что в её окружении был большой скандал. Она обещала в случае провала этой акции больше таких поисков не проводить, — его глаза налились кровью, а указательный палец махал в опасной близости от носа попаданца. — Мало того, что кто‑то взорвал поезд, в котором вы ехали, так ещё и ты со своим упрямством можешь дать противникам Высокородной Оллии возможность сказать, что всё это чушь! А вы, повторяю, первые! И очень хотелось бы, чтобы были не единственными!

— Повторяю, — сжав челюсти, набычился Денис. — Моё самочувствие в полном порядке.

— Да как ты можешь оценивать своё здоровье, если искин указывает, что уже после его рекомендаций были перебои в работе сердца и затруднённое дыхание? — заиграли желваки на скулах СБшника. — Или думаешь, что у нас установлен искусственный интеллект третьего поколения? Нет! У нас новейшие разработки! Мы — центральный медицинский комплекс столичной планеты баронства де Рина! Даже вспомогательными в кластере стоят искины пятого, а управляющий ИИ — шестого поколения. Он — «Супер»!

— Я ничего не имею против вашего управляющего супера, — нахмурился Дэн. — Но он сам указал на необходимость посетить вашу службу…

— Это не значит, что надо было подскакивать и бежать, — рявкнул безопасник, а затем устало потёр лоб и, махнув рукой, проворчал: — Мы запросили инфу обо всех Дэнисах твоего района. Протокол о сотрясении мозга перед замером индекса интеллекта нам переслали, как и полное досье на тебя. И ты в курсе, что тебя зовут Дэнирас ин Роду?

Дэн моргнул. «Ин Роду»? Откуда у него родовое имя если парень, в тело которого он попал, вырос в приюте, где фамилии раздавали по номеру сектора, а не по крови? Это точно было в одной из баз по основам законодательства...

— В досье отца, — сухо пояснил Далин, будто прочитал мысли. — «Ин Роду» — родовая приставка твоего отца. Она сохранилась в архивах, хотя ты её никогда не использовал. В приюте ты числился как Дэнирас, сектор семнадцатый, без фамилии.

Дэн хотел возразить: «Какой ещё отец? Зачем бы тогда пацан молчал?» — но вовремя прикусил язык. Амнезия. Честная, подтверждённая капсулой. Он действительно мог не помнить или что-то знал...

— Если к вам поступили все сведения, то должен был поступить и акт о моей амнезии, — прищурился землянин.

— Поступил, — махнул рукой безопасник и, отступив от Дениса, оперся на столешницу. — Скажи спасибо, что она подтвердилась у нас. И соболезную, что у тебя не осталось родственников. Поэтому считай, что ты реализовал в своём беспамятстве законное право единственный раз сменить имя.

— Законное право? — вздёрнул в удивлении бровь Дэн, но был остановлен жестом СБшника:

— Если у тебя сейчас появится желание вернуть своё прежнее имя, чтобы вступить в права на наследство, которое давным‑давно поделили компаньоны твоего отца, то не советую…

Дэна будто ударило в солнечное сплетение. Что‑то дёрнулось внутри — не мысль, а именно телесная реакция: мышцы на предплечьях напряглись, словно тело вспомнило то, что голова забыла. Рефлекс на слово «наследство»? Или на «отец»? Дэн не понял, но странное ощущение исчезло так же быстро, как появилось. Видимо, это были неосознанная память тела...

— Я не помню про это, — голос прозвучал непривычно глухо.

Далин чуть прищурился, но не стал развивать тему. Вместо этого продолжил, и в его тоне зазвучало что‑то похожее на усталость:

— Начинать биться за убыточное предприятие не рекомендую… Да и не выйдет. Ты отказался от своего имени — закон суров, но это закон.

«Dura Lex, sed Lex», — мелькнула крылатая фраза в голове Дениса. Он благоразумно вслух сказал не её:

— То есть система считает, что, назвав себя «Дэнис ин Моску», я тем самым отказался от прежнего имени?

— В нашем праве состояние амнезии не отменяет юридической силы заявления, если оно зафиксировано искином. Ты назвал новое имя — система приняла это как добровольный отказ.

«Добровольный…» — Дэн едва удержался, чтобы не усмехнуться. Он не выбирал. Он просто не знал. Но, как говорится: "незнание закона..." Продолжение всем известно... Поэтому, чтобы не терять время, парень посмотрел в глаза мужчине и улыбнулся:

— Поэтому я и прошу дополнительные базы знаний, — сказал он ровно. — Будущий врач обязан разбираться в законодательстве не хуже клерка юридической конторы.

— Ты понимаешь, что это тоже риск? — устало махнул рукой безопасник. — В капсуле, скорее всего из‑за твоей амнезии, прошёл сбой, а ты сбежал, не дав медикаментозно его устранить. Так что, если симб из‑за твоей выходки не приживётся, то тебе будет установлена нейросеть.

— И что? — насторожился Дэн.

— А то, что тогда вся сумма, что уже израсходована и что ещё будет потрачена, — исподлобья глянул СБшник, — ляжет на тебя долгом перед баронством. Поэтому марш в капсулу! Новое твоё имя — подтверждаю. Дополнительные базы — подтвердила система. Но не дай тебе подставить баронессу, я лично сверну твою шею и запротоколирую, что ты не доехал живым с места аварии.

Дэн сжал кулаки. Долг. Наследство, которое ему и даром не дать (один раз встал на ноги? Второй раз должно быть легче!). Имя, которого не помнил(Зато сохранил своё собственное). И добрая баронесса, которую он должен благодарить за шанс, который вот‑вот может обернуться кабалой...

— Ох! Не верится в такое служебное рвение, — хмыкнул Денис, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Должна быть причина такой заинтересованности…

Но его тут же прервал рёв:

— В капсулу! Бегом! Марш!

Землянин чуть не подпрыгнул от такого резкого перехода. Он уже разворачивался к двери, когда услышал бормотание безопасника:

— Причина, причина! Малыш Лин — вот тебе и причина. Хочу, чтобы у племянника был шанс…

Что ещё хотел добавить офицер Далин, Дэн не узнал, потому что в этот миг работающий практически бесшумно монитор вдруг заорал, как сирена:

— Внимание! Повторяем экстренное сообщение, — оба собеседника непроизвольно уставились на экран, на котором транслировали миловидное лицо рыжеволосой девушки с аккуратным курносым носиком и огромными зелёными глазами. — В систему управления баронства поступила неопровержимая информация, что катастрофу поезда устроила баронесса Оллия де Рина. Обломки её скутера найдены на месте крушения. Тело баронессы не обнаружено. Протоколы и архивные материалы, полученные от управляющего искина пентхауса правящей семьи, подтверждают, что Высокородная Оллия задумала этот теракт заранее. Сверив все материалы, Система управления постановила: признать баронессу виновной в предумышленном убийстве более одного человека и приговорить её к смертной казни. Любому гражданину баронства при обнаружении Высокородной Оллии де Рина передать информацию о её местонахождении в СБ баронства. В противном случае Система признает такого разумного соучастником преступницы.

— Вот это номер… — озадаченно почёсывая затылок, протянул безопасник, а потом перевёл ошарашенный взгляд на Дениса. — Ты ещё здесь? Бегом в капсулу!

От его рыка парня вынесло из кабинета, как пробку из бутылки, но далеко Денису уйти не удалось…

Глава 7

В этот самый миг в коридоре стало происходить что-то невероятное. Вот только что стоял знакомый больничный шум, как в земной травматологии, а теперь начался невообразимый бедлам…

Ещё когда дверь открылась, Денис краем глаза заметил резкое движение сбоку. Естественно, он бросил туда взгляд и увидел, как мальчишка‑пилот, так и не снявший свой зеркальный шлем, с размаху головой врезается в несущийся на всей скорости гружёный дрон, так напоминавший игрушку из его прошлого детства — самый обычный квадрокоптер, который он помнил ещё с прошлой зрячей жизни. Ну, может, чуть компактнее, но не сильно…

И эта штуковина не успела отреагировать на спонтанный манёвр человека, отчего пацану прилетело по затылку не только летящим снарядом, в который превратился, в сущности, не очень большой робот, но и стенкой, в которую он врезался, потеряв равновесие.

Видимо, его доспех не смог защитить владельца от таких воздействий, потому что пилот упал и пока не шевелился, и даже не стонал.

А вот дрон, с шумным грохотом рассыпая свою ношу, закрутился вокруг оси и, изменив траекторию, понёсся в голову Дэна.

Землянин успел отшатнуться…

Летящий робот врезался в только что закрывшуюся за Денисом дверь и, заискрив, глухо рванул…

Грохот осколков от разбитой панели прозвучал как взрыв. Шум от дробного баханья падающих картриджей, шипящий скрежет сбитого дрона возымели эффект разорвавшейся шумовой гранаты.

Люди, которые только что мучились от боли, на бесконечно долгое мгновение замерли, пытаясь понять, что произошло, а затем воцарился хаос…

— Эй! Осторожнее!

— Смотри, куда прёшь!

— Выпустите меня отсюда…

Обезумевшая толпа чудом выживших в крушении кинулась к выходам, сметая всё на своём пути, сбивая с ног и затаптывая тех, кого она считала помехой… В том числе и упавшего заносчивого парнишку, который так не любит чужой боли…

Денис, видя массовое помешательство, даже не пытался подставиться под волну истеричного стада. И парню не поможет, и самого покалечат.

Он, вжавшись в стеновую панель, старался отбиться от тех, кто в ужасе пытался влезть в его мизерное личное пространство.

Вот какой-то здоровяк, надеясь снести Дениса, чтобы быстрее добраться до выхода, рванул на таран и, получив хлёсткий удар под дых, отлетел на неподвижное тело…

Дэн отчётливо услышал хруст ломающихся костей. Только кто пострадал — не понял… В мельтешении недавно пострадавших людей дотянуться внутренним сканером до неподвижно лежащего тельца у попаданца просто не получалось…

Внутри землянина что-то оборвалось…

Вдруг он сейчас собственными действиями добил пацана.

Бросить раненого у него даже мысли не возникло, но добраться из-за несущихся в панике людей до него он не мог. Ему только и оставалось постараться удержаться на месте, а ещё — смотреть, как продолжают топтать бессознательное тело.

Как только попаданцу показалось, что появился шанс, он в два прыжка очутился возле пострадавшего, подхватил его на руки и понёс в кабинет СБшника.

На пороге без сознания лежал офицер Далин: рваная рана на лбу, кровь залила лицо. Дэн на секунду замер, пытаясь соединить в одну картинку два кадра: вот Далин только что стоял в кабинете, хмурился, орал на него… и вот он уже здесь, на входе, с этой жуткой раной. Видимо, рванул следом за ним на шум — и попал под осколки взрыва.

«Он ещё жив, — мелькнуло в голове у Дэна, — но я ничего не могу сделать голыми руками. Ему нужна капсула, а не мои попытки нащупать пульс».

— Офицер Далин ранен! Срочно реаниматор в кабинет СБ! — заорал парень, надеясь на чудо, ведь кровь из раны Рика всё ещё сочилась.

Однако он не замедлился… Не остановился…

Затащив практически бездыханное тело пилота за хлипкую преграду в виде рабочего стола безопасника, Дэн усадил пострадавшего паренька у стены, ослабил броню, отстегнув несколько фиксаторов — всё же сейчас она ещё фиксировала переломанное тело как бандаж, — и отвернул гермошлем, чтобы добраться до сонной артерии и облегчить пострадавшему доступ к кислороду, но тут же спешно водрузил его назад.

Причина была до банальности проста: там, под шлемом, было милое, но мертвенно‑бледное лицо, обрамлённое огненными локонами, которое продолжало смотреть на своё тело огромными зелёными глазищами... с работающего монитора.

Денис ясно осознавал, что покрытый бисеринками пота высокий лоб, заострившиеся от боли скулы и носик, которые он разглядел мгновенно, принадлежат беглой преступнице… Эту девчонку должны были казнить… вот прямо сейчас! Об этом продолжал верещать новостной канал на том самом экране, что они, буквально несколько минут назад, рассматривали с бывшим хозяином приютившего их кабинета.

У юноши, согласно закону, был только один выбор — сдать преступницу любому СБшнику…

Но…!

Во‑первых — где искать ещё одного безопасника?

Во‑вторых — где логика? Если девица затеяла взрыв, то какого она полезла в раскуроченный вагон, а не затаилась где‑нибудь, потирая радостно руки от того, что её пакость удалась?

В‑третьих — что там за доказательства были предъявлены, что человеку даже не дано сказать слова в свою защиту? Как же презумпция невиновности?

Ну и, в‑последних… пусть поступает правильно тот, кто готов продлить страдания человека ради бесчеловечных правил, которые установил здесь супер‑пупер искин, которого люди почему‑то возвели в ранг непогрешимого бога…

Плюнув на все размышления, Денис подхватил тщедушное тело на плечо и, выйдя в коридор, начал пробираться не к выходу из здания, а в противоположную сторону, ставя себя на одну ступень с беглянкой…

Дэн бежал со всех ног к медкапсуле, которая, по идее, ещё должна ждать Дэниса ин Моску. По громкой связи раздавался мелодично‑нервирующий рингтон, и бесстрастный голос искина с металлическим шелестом вещал:

— Внимание! Сохраняйте спокойствие. Произошло незначительное происшествие со складским дроном. Угрозы жизни не существует. Несмотря на то, что видеонаблюдение выведено из строя, аудиодатчики работают в штатном режиме. Система продолжает контролировать ситуацию. Вы в безопасности. Администрация центра принимает меры, чтобы устранить последствия аварии…

— Вот это номер, — оценив информацию, пробурчал Денис, заваливаясь в палату, которую он покинул минут десять назад. — Искин, Дэнис ин Моску вернулся. Капсула ещё моя?

— Да. Администрация медцентра приносит свои извинения за причинённые неудобства.

— Я занимаю капсулу, — сдерживая хриплое дыхание, просипел Дэн.

— Пациенту раздеться и занять ложе, — прошелестел искин.

— Раздеться? — ошарашенно прошептал Денис, глядя на тело девушки…

Вернее, на ту часть её тела, которая попала в поле зрения Дэна, когда он скосил глаза на свою ношу. Сердце попаданца забилось сильнее, а в горле запершило.

«Возьми себя в руки, — мысленно надавал себе оплеух парень, — сейчас она твоя пациентка, а ты профессионал».

Как можно аккуратнее он опустил девушку на ложе и, сняв шлем, застыл. Главное правило врача: «Не навреди!», а он и так тащил пострадавшую чуть ли не как мешок с картошкой. Проверить биоэнергетическими потоками через такую броню руками можно попробовать, но… Где гарантия, что не освоенные его новым телом техники будут работать так же, как на Земле? Там он развивал свои способности не один год… Убить человека только из‑за самоуверенности — Дэн был не готов…

Парень, оглядывая тесное помещение отсека, вспомнил слова пилота: «Тебя спасли мои дроиды, которыми управлял мой искин…». А искусственный интеллект — это что? Навороченный суперкомпьютер! А если правильно поставить задачу…

— Искин, — хрипло кашлянул землянин, решившись на отчаянный шаг. — Есть возможность просканировать пациента капсулы на внутренние повреждения? После произошедшего в коридоре возле кабинета СБ снимать одежду страшно…

— Конечно, — прошелестел комп. — Информацию озвучить или вывести на дисплей капсулы?

— На дисплей, — решился усложнить эксперимент попаданец, — данные архивировать не нужно.

— Но это постоянная практика, — парировал суперкомп, однако был прерван человеком:

— Данная информация будет неактуальна практически сразу, как только начнёт работать капсула. Так зачем забивать ею память, если в ней уже есть мои данные? Логично?

— Логика рассуждения человека ясна. Система с ней согласна, — равнодушно произнёс искин, а затем уточнил: — Сделать сравнение с базовым состоянием пациента?

— Нет необходимости, — задумчиво глядя на баронессу, отказался землянин, — мне просто страшно шевелить руками и ногами…

— Логическая цепочка в рассуждениях человека нарушена, — возвестил железяка. — Как можно было добраться до капсулы и не понять, есть ли повреждения конечностей?

— Ты, друг мой электронный, не представляешь, что может натворить живое существо на адреналине и страхе, — усмехнулся Денис, глядя, как над девушкой зависает маленький приборчик в половину спичечного коробка.

Минидрон сначала осветил пострадавшую полностью, а затем, сузив луч до тонкой полоски, начал медленно скользить вдоль неподвижного тела. На небольшом экране практически мгновенно появилось изображение вроде того, что видит врач УЗИ, но чуть более отчётливое.

Дэн, не теряя времени даром, повёл руками вслед за медицинским прибором, прислушиваясь к собственным ощущениям. Но это не помешало ему возразить компьютеру:

— Я слышал о курах, которые продолжали жить даже после того, как им отрубили голову! Причём не один день…

— Система проверила информацию человека, — бесстрастно доложил компьютер. — Факты о негуманном умерщвлении одомашненных животных в доисторические времена — подтверждены. Они сохранились в исторических архивах…

— Вот видишь, друг мой высокоразвитый, — хмыкнул Денис, не отвлекаясь от пациентки, — а ты удивляешься такой мелочи!

— Искусственный интеллект не может удивляться, — прошелестел искин. — Это знает каждый. Но у меня записано, что Дэнис ин Моску потерял память, поэтому данный факт не будет отражён как отклонение от нормы в личном досье пациента.

— Не будет — так не будет, — дернул плечом попаданец, проводя ладонями над головой баронессы. — Ты не забудь упаковать базы, которые я теперь обязан изучить. И! У тебя на складе не завалялось портативное устройство для их считывания?

— Есть наруч. Его забыл пациент из Содружества, — отрапортовал компьютер. — Все сроки хранения истекли.

— Можно мне его закинуть в пакет предоставляемых услуг по остаточной балансовой стоимости? — протянул Денис, но фраза повисла в воздухе: диагностика только что завершилась, и её результат противоречил всему, что он знал о физике и травмах: Девушка была абсолютно цела: ни переломов, ни ушибов, ни даже микротрещин. Оба сканера — и его собственный, и капсульный — показывали идентичные данные.

А он ведь слышал хруст. Явственно.

«Хрустела броня… — подумал Дэн, стараясь не замечать, как странно звучит эта мысль. — Или это амбал сломал себе что-то, когда отлетел…»

Вывело его из шока сообщение искина:

— Система удовлетворила запрос Дэниса ин Моску. Сумма списания не изменилась, так как балансовой стоимости у забытого комма нет.

— Что? — очнулся парень, непроизвольно зыркнув на поцарапанный браслет комма на своей руке.

— Индивидуальный коммутатор, — внёс уточнение управляющий компьютер, — передаётся в пользование пациента.

— Помирать, так с музыкой! — хохотнул Денис. — Может, добавишь базу знаний по управлению малым летным транспортом атмосфера‑космос?

— Гражданин желает стать мобильным врачом? — после секундной задержки уточнил искин.

— Если это возможно, — осторожно подбирая слова, ответил землянин и начал отщёлкивать один крепёж за другим на экипировке пострадавшей.

— Наличие запроса на полевого врача подтверждено, — мгновенно отреагировал железяка. — Система добавила базу знаний третьего уровня по малым судам воздушного и космического транспорта: содержание, эксплуатация, ТО, то есть техобслуживания, и правила пилотирования в планетарном и внутрисистемном пространстве. Лимит исчерпан.

Последние звуки сообщения управляющего искина совпали с клацаньем последнего фиксатора на талии девушки. Броня, которая только что была крепкой и упругой, на глазах поменяла структуру и «потекла», трансформируясь из плотной, как грубая кожа, защиты в шелковый комбинезон.

Лёгкая ткань распахнулась на груди баронессы, и Денис ахнул…

Всё тело девушки было одной большой гематомой ... Синяком…

В тот же миг его щёку обожгла пощёчина…

Глава 8

Рогтур, пентхаус правящей семьи. За полчаса до катастрофы

Оллия де Рина металась по залу для приёмов.

Катэя устроилась на широкой скамье возле окна и, как обычно, равнодушно сквозь него смотрела на яркие огни рекламы. Её муж, а по совместительству советник от старейшин, сцепив зубы зло смотрел на юную баронессу, но её это сейчас мало волновало.

Купоросник — вернее, бывший гражданин планеты Купорос, а теперь полноправный житель Вольного баронства де Рина, который вошёл в правящую семью благодаря браку с шевалье Катэей де Рина, — был истинным сыном своей родины: сообразительным, даже умным, изворотливым, хитрым и… очень осторожным!

Девушка в гневе абсолютно не отслеживала реакцию присутствующих, то есть ни его, ни своей сестры. Она терзала в руках перчатки от экипировки и в бешенстве цедила:

— Они требуют? Вот прямо требуют? Они забылись! Я не сосуд! Я баронесса де Рина и не собираюсь рожать детей от непонятно кого, как наша матушка. Это ей, бедняжке, пришлось подчиняться бабуле! Но ставить ультиматум действующей главе рода — это за гранью…

— Сестра, скажи спасибо, что нас, как других детей, не забрали из семьи в детский дом, где искин с программами по детской психологии контролирует процесс взросления, а позволили вырасти дома под присмотром бабушки, — безэмоционально, по инерции возразила Катэя. — Мужу и так намекали, что подготовка отпрысков нашей матери не оправдала ожиданий старейшин, а показанный тобой результат — случайность…

— Твой муж должен был осадить наглецов, всё же зять семейства де Рина, а он прогибается под них, как… — от этих слов щёки купоросника стали лиловыми, но открыть рот, чтобы возмутиться, ему не позволила следующая тирада хозяйки пентхауса: — Напоминаю, что «отпрыски нашей матери» — это мы с тобой, а совет данным высказыванием оскорбил и бабушку, правящую в тот момент баронессу, и нас. Как же эти нахалы меня выводят… Убить их мало! Искин, — резко остановившись, воскликнула рыжеволосая. — Подготовить мой скутер!

— Высокородная, скутер не подлежит эксплуатации. В нём обнаружена неисправность. Рекомендуется отправить его в ремонтный бокс пункта технического обслуживания, — произнёс механический голос.

— Так отправляй, — топнула ногой Оллия, — а мне готовь другой транспорт!

— Без приказа пользователя отправить транспорт куда‑либо искусственный интеллект не имеет права, — спокойно процитировал строки из инструкции её невидимый собеседник. — Даже если известны координаты назначения…

— Приказываю отправить в указанный пункт, — зашипела юная баронесса.

Катэя даже голову не повернула на разбушевавшуюся сестру, зато купоросник дёрнул уголком губ, а затем недовольно покачал головой. Рыжеволосая фурия тут же впилась в него взглядом:

— Вам что‑то не нравится?

— Баронесса, не стоит этого делать, — отвесил мужчина церемониальный поклон. — Прошу, одумайтесь!

— Ещё чего, — вздёрнула подбородок Оллия. Её надменный взгляд и скривившиеся в презрительной усмешке губы не оставляли никаких надежд, что девушка изменит своё решение. Она указала глазами на сестру и кивнула на выход: — Вы свободны. Мне необходимо успокоиться…

А через пятнадцать минут девушку ждало следующее потрясение: когда она вошла в транспортный ангар, управляющий искин сообщил, что в исправном состоянии имеется только один катер, но он приписан к корпорации и взять его можно только при условии, что ты штатный пилот.

— Зачисли меня в штат, — возмутилась Оллия. — Это что, так трудно?

— Штат именно этого катера заполнен на сто процентов, — бесстрастно парировал искусственный интеллект. — Вакансия освободится через четыре часа пятнадцать минут…

— А что случится в это время? — насторожилась баронесса. Она интуитивно почувствовала, что шанс покинуть ненавистные родные пенаты у неё всё же есть.

— Пилот Аник Велес, уроженец сектора Дори, закроет свой контракт с транспортной компанией корпорации и улетит на свою планету.

— Ты хочешь сказать, что в Дори открыли прямые линии? — покосилась на динамик девушка.

***

Ещё недавно она изучала этот вопрос очень дотошно: инфраструктура, геополитика и логистика, политическая экономия, институт брака и семьи… Как раз он, больше всего её удивил, так как практически все дети воспитывались в тех семьях, в которых появились на свет, невзирая на благосостояние рода.

Почему ей пришлось во всё это погрузиться?

Потому что с очередной нотой от старейшин пришёл советник. СС — совет старейшин — в связи с катастрофической нехваткой специалистов требовал, чтобы она приняла какие‑либо меры, так как…

Количество людей, которые могли принять симбионтов, стремительно уменьшалось. Ведь даже отклонение в тысячную долю процента от нормы вело к гибели уникальных симбов.

И, увы, технологии Содружества не были панацеей для индустрии Вольных баронств, которая была выстроена под спецов с развитыми симб‑связями.

Нейросети не могли заменить симбов… Почему? Всё просто!

Например, если взять за норму УИ — уровень интеллекта, — при котором приживается живой имплантат, условно в сто баллов, то для его замены нужна будет нейросеть четвёртого поколения, как в народе её прозвали — НС‑фу.

При индексе интеллекта от девяноста пяти до ста баллов человек «потянет» только тройку, то есть НС‑фи. Люди с УИ от девяноста баллов могут рассчитывать на двойку, её ещё называют НС‑ту. Можно сказать, что если у индивида уровень интеллекта больше восьмидесяти пяти единиц, то он везунчик, имеет право на установку базовой нейросети — НС‑б. А вот те, кто не достиг и этого, будут искать себе пропитание неизвестно как, потому что на Рогтуре если нет подключения к Системе, то нет работы…

По данным аналитической справки управляющего искина: один человек из десятка тысяч берёт кредит, чтобы установить себе нейросеть, соответствующую его уровню интеллекта, остальные устанавливают бесплатную. Базовую…

Однако это палка о двух концах… Нет специалиста нужного уровня — и вакансия остаётся незакрытой…

Именно из‑за приближающегося, по прогнозам управляющего искина, производственного коллапса ей пришлось вести переписку с управленцами нескольких дружественных планет. Именно из‑за этого Оллия прервала размеренное, спокойное обучение в ЗКАРе — Звёздном Корпусе Академии Рогтур — и перешла на самостоятельное развитие.

Зато! Именно из‑за этого ей удалось попутешествовать. Баронесса побывала с официальными визитами везде, где возникала малейшая возможность заполучить нужных специалистов, и теперь могла сравнить жизнь своих подданных с жизнью людей в других государствах.

И надо признать, что не всегда Вольные баронства смотрелись выигрышно…

Да, когда пришёл первый официальный запрос на личную встречу баронессы с князем какой‑то заштатной планетки, СС поднялся на дыбы…

Как так? Юную, только переступившую порог совершеннолетия девушку отпускать куда‑то за пределы баронства? Она должна будет говорить от имени всех подданных? Её слово будет решающим?

СС предлагал принять дипломатическую миссию с уважаемыми и мудрыми мужами, которых бы наделили самыми широкими полномочиями, но…

Тут упёрся князь того самого сектора Дори! Он заявил, что будет вести разговор только с равным по положению, или общения не будет вовсе. Скрипя зубами, совет дал разрешение Оллии на поездку.

Именно это событие стало переломным в жизни новой баронессы де Рина. В тот визит пожилой князь, мужчина с волосами, убелёнными сединой, благородными чертами лица и гордой осанкой, вежливо попросил всех удалиться, заявив, что для беседы двух правителей не нужно лишних ушей. Они долго разговаривали наедине.

Причём его не интересовало, как живёт юная баронесса и почему в баронстве сложилась такая ситуация. Он допытывался, в каких условиях будут жить его люди… Люди, которым он лично отдаст приказ прийти на помощь своей сестре по правящему клану.

Именно тогда Оллия поняла, что аристократ — это не определение статуса. Это ответственность, которой надо учиться… И она училась!

А затем ей пришло в голову, что нужно взять под личный контроль процедуру измерения уровня интеллекта у той прослойки населения, что не может себе позволить качественную медицинскую поддержку.

Правда, опять ей пришлось выдержать бой с советом. Они наотрез отказались финансировать из фондов корпорации «эту нелепую идею». Как высказался тогда один из управленцев: «Это всё равно что искать бисер в грязевом вулкане…». После этого заявления девушка не сдержалась и наговорила много резких, неприятных слов, но именно тогда она заявила, что найдёт не россыпь бисера, а колонию жемчуга.

Кто выложил в инфосеть запись её заявления, что все затраты Олли оплатит лично? Неважно. Но в народе сразу поднялась волна одобрения начинаниям юной баронессы, которое тут же окрестили «Жемчужина».

Бабушка, вернее бывшая баронесса, рвала и метала, но отменить слово Оллии де Рина уже было невозможно…

Для себя же Олли поняла: в баронстве не осталось аристократии, которая готова взять на себя бремя обязательств перед обществом. Её окружают одни плебеи, которым хочется сладко есть и беззаботно жить за счёт других.

Каково было её изумление, когда результат оправдал все затраты… Тысячи будущих специалистов были обнаружены на окраинах. А ведь в лучшем случае, если бы эти молодые люди рискнули взять кредит, то поставили бы НС‑ту.

Да, все боги космоса! Сумма, которая требовалась на все медицинские процедуры для выявленных с нужным УИ юношей и девушек, была меньше, чем она потратила на перелёт своей свиты в тот же сектор Дори. Теперь совет старейшин притих, а их советник, тот самый купоросник, пытается доказать Оллии, что он поддерживал её всегда и операция «Жемчужина» задумывалась ими совместно.

***

Из воспоминаний девушку вырвал металлический голос:

— Прямых сообщений нет. Аник Велес взял выходной и улетел вчера вечером.

«Почти в цель!» — мысленно потерла руки баронесса, а вслух произнесла:

— Искин, создать для меня фейковый аккаунт в инфосети!

— Создан! — откликнулся управляющий компьютер, а девушка порадовалась своей ловкости и дала следующее задание:

— Присвоить ник «Велес Аник», — и затаила дыхание.

— Присвоен, — прошелестел искин.

— Отлично, — лукаво улыбнулась рыжеволосая. — Отметить под протокол, что баронесса инкогнито покинула резиденцию.

— Протокол создан и отправлен в архив, — раздалось из динамика.

— Искин, пилот Велес Аник прибыл для полёта, — слегка охрипшим от волнения голосом выдала следующую фразу рыжеволосая авантюристка. — Провести предполётную подготовку катера.

— Катер готов к вылету, — равнодушно констатировал компьютер. — Контракт закончится через четыре часа одиннадцать минут. Рекомендую вернуть к этому времени транспорт компании в ангар.

— Будет сделано, — хихикнула хулиганка, поднимаясь по трапу.

Небольшая заминка с чужим скафандром не испортила настроения Оллии. Нет, по росту он подходил, но это была мужская модель, и броня сковала грудь панцирем.

Девушке какое‑то время пришлось сознательно перенаправлять вдох на живот — а что ещё делать, если грудь в жёстком корсете, — но потом организм адаптировался, и чувство дискомфорта отодвинулось на задний план, потому что полёт — это свобода.

Катер уносил девушку прочь от ярких небоскрёбов столицы с её вечным лживым праздником… Всё быстрее и дальше от хитроумных старейшин, от надменной бабули, от инфантильной Катэи.

Оллия мчалась туда, куда вскоре должны будут прибыть её «жемчужины» — люди будущего.

Хотя сейчас это просто дети двадцати шести лет, едва переступившие порог первой эмоциональной зрелости: слишком взрослые, чтобы прятаться за чужими спинами, и слишком юные, чтобы не бояться. Но именно они не будут оглядываться на глупые табу и бояться Совета…

— На радаре скутер баронессы Оллии де Рина, — вдруг проскрипел бортовой искин. — Рекомендую сменить высоту.

Оллия замерла. Это был её скутер. Тот самый, якобы неисправный... И он летел.

Глава 9

Оллия была не просто ошарашена таким заявлением, она была выбита из колеи:

— Почему нужно сменить эшелон? — прохрипела девушка, наблюдая, как резко перестраивается её любимый мини-крыл.

— Распоряжение совета старейшин, — добил её ответ компьютера.

— А куда направляется транспорт баронессы? — очнулась Олли. — Насколько мне известно, станция ТО, где обслуживаются флаеры правящей семьи, находится в пригороде столицы.

— Уровень доступа оператора ограничен… Запрос не принят, — прошелестело в наушнике. — Сформулируйте запрос…

— Рассчитать конечную точку скутера на основании траектории его движения, — окончательно пришла в себя баронесса, раздражённо передёрнув плечами.

Всё же иногда очень неудобно, что ввели запрет на развитие искусственных интеллектов до уровня разумных машин.

Но после восстания высокоразвитых механизмов, которые возомнили себя венцом творения и объявили людям войну, правила отстранения компьютерных технологий от принятия самостоятельных решений действовали жёстко. Даже была рекомендация не внедрять программы искусственной личности в ИИ, поэтому и голоса у них были нарочито «неживыми».

Хуже нет, чем ждать и догонять… И девушка это отлично прочувствовала, пока на мониторе носились туда-сюда точки, которые должны были показывать мыслительный процесс ЭВМ. Однако не прошло и секунды, как в наушнике запищал зуммер тревоги:

— Внимание! Угроза аварии. Срочно покиньте зону предполагаемого взрыва…

— Что? — не поверила Оллия своим ушам. — Какого взрыва? Ты что несёшь?

— По приказу пилота было спрогнозировано дальнейшее продвижение скутера. Согласно траектории полёта, через одну минуту тридцать две секунды он врежется в тоннель наземного передвижения, где, по сводкам диспетчерской службы, по распоряжению баронессы будет проходить поезд, собирающий молодёжь с окраин для проведения всего комплекса мероприятий проекта «Жемчужина».

— Нет! Нет! Нет! — шептала девушка, всё громче и громче, пока непроизвольно не перешла на крик. — Только не это! Сбить скутер! Немедленно!

— Приказ отклонён. Применение силы противоречит законодательству баронства де Рина, — ровно ответил бортовой комп.

— Беру на себя ответственность за его нарушение! — взвизгнула баронесса. — Активировать оружие!

— Вооружение на катере отсутствует. Напоминаю: у нас стандартный курьер. Вооружения нет, кают отдыха нет, условий для приёма пищи нет…

— А что есть? — оборвала перечисление отсутствующих благ Оллия.

— Стандартная индивидуальная мобильная аптечка, — тут же пришёл доклад. — Ремонтный дрон с полным комплектом дроидов. Тринадцать посадочных мест для пассажиров…

— Это всё не то! Надо что-то делать! — взвилась Олли. — Нужно изменить его глиссаду! Скорость на максимум! Мы должны быть над прогнозируемой точкой столкновения раньше скутера! Ему придётся изменить траекторию полёта!

— Аник Велес, рекомендую передать информацию о возможной аварии в СБ и вернуться в ангар. Время контракта на исходе. Катер должен быть сдан в целости и сохранности… — занудил железяка на ухо девушке, но она, перейдя на режим полного ручного управления, всё сильнее разгоняла такой неповоротливый по сравнению с её любимым мини-крылом агрегат.

У неё почти получилось… Почти!

Резкий вираж катера — и вот уже брюхо её флаера на пути маленького снаряда. Мини-крыл резко уходит от столкновения с непредвиденной преградой, но движения к поверхности не прекращает…

Миг — и маленький скутер врезается прямо перед несущимся на полной скорости поездом. Взрыв от маленькой машины был такой силы, что катер Оллии закрутило и отбросило в небеса, а голову состава разорвало и покорёжило, как гофрированный шланг.

Оллия не помнила, как выровняла флаер, как бросила его к земле. Ужас от осознания катастрофы просто не давал ей мыслить связно.

Она носилась туда-сюда вдоль поезда, надеясь, что это дурной, кошмарный сон и сейчас всё станет, как обычно: тихо, мирно и спокойно…

Не стало. И она автоматически дала добро искину передать протокол происшествия в Систему управления Рогтура.

Дальше — на автомате: задание техдроидам разгребать покорёженный металл и суперпластик, ведь там могли быть выжившие… Именно неспешные движения роботов заставили её разреветься, выплеснув из себя страх и неуверенность! А когда пришло сообщение, что в тех горящих секторах нашлись живые люди, — камень упал с души. Один, второй, третий…

Указав место эвакуации и связавшись с полевыми медиками, девушка осознала, что здесь она бессильна. Увы! Помочь им Олли была не в состоянии. Всё, что она могла сделать, — дать приказ вколоть обезболивающее и снотворное.

Обругав себя за то, что стоит как истукан, баронесса кинулась в более-менее уцелевший вагон. И каково было её удивление, когда она услышала гулкий стук, на звук которого бросилась со всех ног. В багажной полке застряло что-то тяжёлое, из-за чего дверца не открывалась. Оллия подхватила первую попавшуюся железяку и подцепила заклинивший фиксатор. Один удар, второй — дверца распахнулась, и на неё чуть не свалился слепой парень. Слёзы радости снова обожгли глаза…

А потом этот рыжий нахал заставил её забыть о неуверенности…

Он был настолько собранным, убеждённым в своей правоте, так смело делал какие-то непонятные Оллии манипуляции со спящими людьми, что раздражал девушку своим поведением!

А его заявление, что он сам бы не смог чувствовать их боль и слышать их крики, словно поставило их на одну ступень… и она чуть не разрыдалась уже при нём…

Как они загрузились и как она привела катер в столицу, — всё проскользнуло мимо сознания Оллии, словно у неё включился автопилот. Дальше — на автомате: загрузка, перелёт, посадка. Оллия даже не помнила, как оказалась в медцентре.

Войдя в медцентр, девушка упала без сил в первое попавшееся кресло и долго сидела, наблюдая, как растаскивают по капсулам привезённых ею людей; как профессионально, прямо на ходу, диагностируют состояние потерпевших…

Чуть позже до неё донёсся разговор двух врачей, которые подошли, чтобы задать какие-то вопросы… Олли не помнила какие… Только потом они удивлялись, что переломанных людей в необорудованном флаере доставили практически в идеальном состоянии.

А потом на неё напала дикая жажда… и девушка быстро пошла в сторону кафетерия… всё ускоряя и ускоряя шаг…

Когда она поняла, что бежит по коридору, благо он был безлюдным, то единственное, что пришло ей в голову, — остановиться, чтобы никто не видел её взвинченного состояния.

Слава всем богам космоса, что Оллия успела осуществить принятое решение, потому что в тот самый миг её снёс с ног рыжий нахал, который по идее должен был находиться в капсуле. Кое-как от него отвязалась и уже не спеша направилась к кулерам.

Дойти не успела — увидела в новостной ленте кадры с места аварии…

А потом не поверила собственным глазам!

Картинка на мониторе сменилась… Её голография из семейного архива, с лёгкой улыбкой, смотрела прямо на Оллию, а Система вещала о её виновности… И самое страшное — рядом с её лицом висел статус: «Доступ к активам заблокирован. Статус: беглянка».

Как она рванула на выход, девушка помнила. Как увидела, что открывается дверь в кабинете СБ, — тоже…

А дальше — провал…

И вот сейчас этот рыжий нахал удивлённо смотрит на её грудь!

Тело отреагировало мгновенно! Рука непроизвольно хлестнула его по щеке, как равного…

Когда ладонь обожгло от удара о словно каменную челюсть парня, Оллия ещё недостаточно пришла в себя и кроме его удивлённых глаз ничего не видела. Рыжий не попытался перехватить следующий замах, не накинулся, зажимая рот, — что в принципе было бы ожидаемо, ведь зачем-то он её раздевал, — и Олли даже набрала в лёгкие воздуха, чтобы закричать. Однако его дальнейшие действия её обескуражили…

Парень прижал указательный палец к своим губам — незнакомый, но понятный жест — и мягко, почти бесшумно отступил подальше. Затем оглянулся на динамик и громко спросил:

— Искин, а что слышно о баронессе?

— Новой информации о местонахождении беглянки не поступало. Преступница в розыске, — прохрипел механический голос.

— Ясно! Надеюсь, найдут, — скосил на неё взгляд наглец и иронично усмехнулся. Он демонстративно закрыл глаза, уселся на пол, странно скрестив ноги и уложив на колени ладони, а затем чётко отдал приказ — и искину, и, получается, ей: — Открой ящик для одежды и через две минуты запускай капсулу.

Оллия села в капсуле и только после этого оглядела себя. Стыд краской опалил щёки. Она действительно в медицинской капсуле, а её скаф, хоть и расстёгнут, но не распахнут. Зато ей стало понятно изумление рыжего: всю поверхность кожи, которая была доступна взгляду, расцвечивали красно-бордовые подтёки будущих синяков.

Глядя во все глаза на этого странного парня, что с абсолютно спокойным лицом сидел, по идее, в не очень удобной позе, девушка быстро стянула с себя комбинезон и, перегнувшись, бросила его в распахнувшийся зев спецконтейнера.

Оллия ещё поражалась, как умудрилась в защите получить такой ровный синяк по всему телу, когда крышка начала закрываться и тихое шипение подсказало, что снотворное начало поступать к пациентке…

***

Дэнис сидел в корявой позе лотоса и внимательно прислушивался ко всему, что сейчас происходило в их маленькой палате. Все шорохи закончились, и наступила полная тишина.

Подскакивать смысла не было, и парень решил проверить собственное тело на осознанное управление тонкой энергией.

То, что оно ему доступно, он уже знал — благодаря тем ощущениям, что получил ещё незрячим: выискивая на себе повреждения в вагоне, и возле катера, оказывая первую помощь пострадавшим, и затем уже здесь, опробованные на девушке и проверенные медсканером.

Но одно дело — на адреналине работать с биоэнергетикой, это может практически каждый, а другое дело — подчинить себе ленты силы и иметь к ним доступ постоянно…

Дэн расслабился, почувствовал тепло в солнечном сплетении. Он медленно повёл его по основным чакрам вдоль позвоночника к темени, то заставляя энергию ускоряться, то притормаживая и аккумулируя её в «закрытых» ключевых узлах своего нового организма…

***

Когда через пятнадцать минут крышка капсулы открылась, Дэнис ещё медитировал. Он даже не шелохнулся, когда Оллия, перегнувшись через низкий бортик, достала комбез и начала одеваться. Зато, когда раздались щелчки закрывающихся фиксаторов, глаза парня распахнулись.

Дэн вскочил на ноги и, посмотрев на упакованную в жёсткий комбез фигурку, покачал головой, обводя пальцами овал возле собственного лица.

Хмуро глянув на абсолютно не соблюдающего правила приличия юношу, Оллия натянула шлем. Буквально через секунду этот нахал подхватил её на руки, и девушке ничего не оставалось, как только обнять его за шею.

— Искин, где мои базы? — направляясь к двери, громко поинтересовался грубиян.

— На выходе, в ячейке хранения номер тринадцать, двадцать два.

— И как мне её открыть? — притормозил носильщик баронессы, а Олли очень захотелось закрыть лицо руками от такого наивного, можно сказать, глупого вопроса.

— Память не вернулась к пациенту, — равнодушно констатировал компьютер, и теперь девушке впору было шлёпать себя по лбу. Благо, что шлем был затонирован и Дэнис не видел её пунцовые от стыда щёки. Вот как она могла забыть, что парня в аварии контузило до амнезии? А из динамика ровно лился механический голос: — Схема передвижения пациенту сброшена. Назовёте своё имя, и я, сравнив модуляции при запросе, подтвержу личность получателя, то есть открою ячейку.

— А если кто-то воспользуется записью моего голоса? — заинтересовался любознательный юноша. Оллия чуть не застонав, боднула рыжего искателя истины в плечо головой, а он даже не шелохнулся. Только прижал её к себе крепче.

Самое интересное, что искин ответил на этот вопрос сухо и как всегда равнодушно:

— Любой искусственный интеллект раскладывает голосовые волны на составляющие и выявляет искажённые шумы от любого механического аппарата, будь то шлемофон, микрофон или запись видеокамеры. Дэнис ин Моску может не переживать на этот счёт.

— Благодарю, — также сухо, практически на автомате ответил парень, и у Оллии брови полезли на лоб. Такое архаичное выражение она последний раз слышала от князя Дори. «Так кто же ты, Дэнис ин Моску?» — мелькнула у неё мысль, но тут же пропала, потому что они вышли из медотсека и её, наконец-то, поставили на ноги.

Отпустить-то её вроде как отпустили, но свободной себя баронесса не почувствовала. Рыжеволосый хулиган крепко держал её за руку и как на буксире тащил за собой к выходу.

Возмущаться или начать вырываться посреди коридора медицинского центра Олли даже в голову не пришло. Ей надо отсюда выбраться, и пока им по пути, а значит, нет смысла привлекать к себе чужое внимание лишними трепыханиями. Но вот что делать дальше?